# Жертва подозреваемого X

Кэйго Хигасино

В безлюдном месте найден изуродованный труп мужчины. Полиции быстро удается напасть на след, и дело, которое расследует детектив Кусанаги, на первый взгляд кажется простым: есть тело жертвы, есть очевидная подозреваемая – бывшая жена убитого, чье алиби Кусанаги пытается опровергнуть. Но несмотря на все усилия полиции, каждый раз что-то не сходится, словно в головоломке недостает самого важного фрагмента. Как будто за преступлением стоит математический гений, просчитавший наперед все возможные комбинации. На помощь Кусанаги приходит его друг, профессор физики и сыщик-любитель Манабу Югава…

## 1

В семь тридцать пять, как обычно, Исигами вышел из дома. Уже наступил март, но по-прежнему дул холодный, пронизывающий ветер. На ходу поплотнее укутал шарфом шею. Мельком взглянул на велосипедную стоянку у дома. Рядком выстроились несколько велосипедов, но интересующего его, зеленого, не было.

Пройдя метров двадцать в южном направлении, вышел на широкую улицу. Син-Охаси. Если двигаться налево, на восток, попадешь в район Старая Эдогава, если идти на запад – окажешься в Нихонбаси. Перед Нихонбаси протекает река Сумидагава, ее пересекает мост Син-Охаси.

Для Исигами самый короткий путь на службу – идти прямо на юг. Через несколько сотен метров упрешься в парк Киёсуми. Возле парка – частная гимназия. В ней-то он и работает. Короче говоря, он школьный учитель. Учитель математики.

Увидев, что впереди загорелся красный сигнал светофора, Исигами свернул направо. Пошел в сторону Син-Охаси. Встречный ветер рвал пальто. Он сунул руки в карманы и слегка наклонился вперед.

Небо было плотно затянуто тучами. Отражавшие их воды реки Сумидагава казались грязно-серыми. Маленький кораблик полз против течения. Провожая его взглядом, Исигами перешел по мосту Син-Охаси. Спустился по лестнице. Нырнув под мост, пошел вдоль реки. По обеим сторонам реки устроены пешеходные дорожки. Но родители с детьми и влюбленные парочки предпочитают гулять чуть дальше, возле моста Киёсу, а здесь даже в выходные безлюдно. С одного взгляда понятно – почему. Вдоль парапета выстроились в тесный ряд палатки из синего полиэтилена, в которых живут бездомные. Удобное место: прямо над головой проходит скоростная эстакада, защищающая от дождя. И вот доказательство – на противоположном берегу синих палаток нет. Разумеется, кроме всего прочего, бездомным сподручнее держаться сообща.

Исигами равнодушно шел мимо палаток. Большинство в человеческий рост, но некоторые не доходили и до пояса. Их и палатками-то не назовешь – логова. Но чтобы спать, вполне достаточно. Вблизи палаток на веревках сушилось белье: красноречивое свидетельство того, что и здесь живут люди.

Какой-то мужчина, прислонившись к парапету, чистил зубы. Исигами часто его здесь замечал. За шестьдесят, седые лохмы связаны в пучок на затылке. Видать, работа его не прельщает. Те, кто рассчитывает подзаработать физическим трудом, в такое время не болтаются без дела. На работу вербуют спозаранок. И на биржу труда идти явно не намерен. Даже если бы нашлось место, кто его возьмет с такой гривой! Впрочем, в его возрасте вероятность где-нибудь пристроиться близка к нулю.

Еще один, усевшись возле своей «хижины», усердно плющил сваленные в кучу жестяные банки. Исигами уже не раз был свидетелем этой картины и про себя прозвал мужчину жестянщиком. На вид ему было около пятидесяти. По местным меркам он казался зажиточным, даже имел собственный велосипед. Полезная вещь для сбора банок. Его палатка располагалась в самом конце колонии и чуть в глубине – это место, судя по всему, считалось здесь самым привилегированным. Из чего Исигами заключил, что он – старожил.

Миновав ряд синих палаток и пройдя несколько шагов, он увидел человека, сидящего на скамейке. Он был в пальто, когда-то бежевого цвета, но от грязи ставшем почти серым. Под расстегнутым пальто – вполне приличный пиджак и белая рубашка. Небось еще и галстук лежит в кармане, предположил Исигами. Он прозвал этого человека инженером. На днях видел, как тот читает технический журнал. Короткая стрижка, гладко выбрит. Видимо, «инженер» еще не отчаялся вновь найти работу. Наверняка и сегодня отправится на биржу труда. Но вряд ли ему повезет. Чтобы найти работу, ему прежде всего следовало бы поубавить гордыни. В первый раз Исигами увидел «инженера» дней десять назад. Было заметно, что он еще не освоился со здешними порядками. Все еще пытается провести черту между собой и этими полиэтиленовыми хибарами. Поэтому и сидит здесь, в отдалении, с трудом представляя свою дальнейшую жизнь среди бездомных.

Исигами продолжал свой привычный путь вдоль реки. Не доходя моста Киёсу встретилась старушка, выгуливающая трех собачонок. Карликовые таксы, в красном, зеленом и розовом ошейниках. Когда он подошел ближе, кажется, и она его признала. Скривила губы в улыбку, едва заметно кивнула. Он кивнул в ответ и поздоровался.

– Доброе утро! – ответила она. – Какие нынче холода!

– Да уж, – поморщился он.

И уже собирался пройти мимо, когда старушка неожиданно добавила:

– Счастливого пути!

Исигами вежливо поклонился.

Несколько раз он видел, как она выходила с пакетом из универсама. В пакете, судя по всему, были сандвичи. Вероятно, на завтрак. Следовательно, заключил Исигами, она живет одна. Живет где-то поблизости: как-то раз на ногах у нее были сандалии. В сандалиях невозможно водить машину. Пережила мужа и коротает дни в одном из здешних домов с тремя собаками. Квартира, видать, вполне вместительная – может позволить себе держать аж трех собак. А имея трех собак, переехать в более скромную квартирку нечего и думать. Допустим, кредит весь выплачен, но затраты на коммунальные услуги немалые. Следовательно, приходится экономить. За эту зиму ни разу не сподобилась побывать в парикмахерской. И волосы некрашеные…

Дойдя до моста Киёсу, Исигами поднялся по ступеням. Чтобы попасть в гимназию, надо было перейти мост. Но он двинулся в противоположном направлении.

Еще издалека бросалась в глаза вывеска на маленькой лавчонке: «Бэнтэн». Здесь продавали бэнто.[1] Исигами толкнул стеклянную дверь.

– Милости просим! Доброе утро! – из-за прилавка долетел привычный, но оттого не менее волнующий голос. Продавщица, Ясуко Ханаока, с белым колпачком на голове, улыбалась.

Он оказался единственным покупателем. От этого на душе стало еще веселее.

– Пожалуйста, ассорти…

– Благодарствуйте, всегда вам рады.

Прозвучало приветливо, но что при этом выражало лицо, неизвестно. Он не успел разглядеть, поскольку как раз копался в своем бумажнике. Можно было бы заговорить с ней, все-таки соседи, но с чего начать?

Расплачиваясь, он наконец выдавил из себя:

– Холодно сегодня…

Увы, его бормотание заглушил шум открывшейся двери. В лавку зашел новый покупатель. Все внимание Ясуко тотчас переместилось на него.

Взяв коробку с бэнто, Исигами вышел на улицу. И теперь уже направился прямиком к мосту Киёсу. Он сделал крюк только ради того, чтобы зайти в «Бэнтэн».


Проходит утренний час пик, когда служащие спешат на работу, и в лавке «Бэнтэн» наступает затишье. Но лишь в том смысле, что нет покупателей. В кухне кипит работа. К двенадцати часам надо доставить ленчи в фирмы, с которыми заключен договор. Пока нет посетителей, Ясуко помогает с готовкой.

Работают в лавке, включая Ясуко, четверо. В кухне заправляют сам хозяин Комэдзава и его жена Саёко. Доставка заказов – в обязанности работающей по временному найму Канэко. Так что Ясуко практически одна обслуживает посетителей.

Прежде она работала в ночном клубе в Кинси. Комэдзава нередко захаживал туда пропустить стаканчик. Там же работала Саёко, в роли «хозяйки». О том, что Комэдзава – ее муж, стало известно, только когда она объявила о своем уходе.

– Ну и ну, из королевы кабака в лавочницы! – неодобрительно судачили завсегдатаи клуба. Но для Саёко иметь собственную лавку было исполнением давней мечты, она и в клубе-то работала только ради этого.

После открытия «Бэнтэна» Ясуко изредка наведывалась туда, посмотреть что и как. Дело быстро шло на лад. Уже через год ей предложили место. Супруги были физически не в состоянии справиться с навалившейся работой.

– Ясуко, не хочешь же ты до скончания дней ублажать пьянчуг! – уговаривала ее Саёко. – Да и дочь твоя, Мисато, уже большая, того и гляди начнет комплексовать, что мать подвизается в таком злачном месте.

И добавила:

– Решать, конечно, тебе.

Пять лет назад Ясуко развелась с мужем и с тех пор жила одна с дочерью. Она и без советов Саёко понимала, что дальше так продолжаться не может. Мисато жалко, но главное, возраст уже не тот, вот-вот укажут на дверь. Раздумывать было особенно не о чем. Она согласилась.

В ночном клубе к ее уходу отнеслись равнодушно. «Что ж, поздравляем» – вот все, что она услышала. Там тоже понимали, что немолодой уже женщине пора побеспокоиться о будущем.

Прошлой весной Мисато закончила младшую школу и, воспользовавшись этим, Ясуко переехала на свою нынешнюю квартиру. От прежней ей было бы тяжело добираться до «Бэнтэна». В отличие от ночного клуба в лавке работа начиналась рано. Она вставала в шесть, в половине седьмого садилась на велосипед и ехала на работу. Зеленый велосипед.

– Учитель опять приходил? – спросила Саёко во время короткой передышки.

– Приходил. Так ведь он каждый день заходит!

Саёко, хихикнув, переглянулась с мужем.

– Чего это вы оба? Смеетесь надо мной?

– Не обижайся. Просто мы только вчера с мужем говорили – видать, этот учитель в тебя втюрился.

– Что?! – Ясуко от неожиданности отпрянула, едва не расплескав чашку, которую держала в руке.

– Сама посуди. Вчера у тебя был выходной, так? И учитель не появлялся. Заходит каждый день, и только в те дни, когда тебя нет, его не видно. Разве не странно?

– Ну, может, это случайно так совпало…

– Что-то сомневаюсь. А ты как думаешь? – Саёко обратилась за поддержкой к мужу.

Тот, осклабившись, кивнул:

– Уже не первый месяц. Как у тебя выходной, учитель не заходит. Я давно стал замечать, вчера только лишний раз убедился.

– Но я беру выходные в разные дни, по договоренности с вами. Откуда же он знает?

– Действительно, странно. Но он же твой сосед. Наверно, видит, как ты утром выходишь из дома, и так узнает, работаешь ты в этот день или нет.

– Но я ни разу не сталкивалась с ним по утрам.

– Значит, следит за тобой из окна.

– Это невозможно, окна выходят на противоположную сторону.

– Ладно, не бери в голову, – сказал Комэдзава, не желая продолжать этот разговор. – Если действительно втюрился, рано или поздно сам признается. Во всяком случае, нам повезло, благодаря тебе у нас появился постоянный клиент. Не зря же ты работала в ночном клубе!

Ясуко, только для приличия улыбнувшись, быстро допила чай. Учитель никак не выходил у нее из головы.

Его звали Исигами. После переезда она в тот же вечер, как принято, обошла соседей, чтобы представиться. Тогда-то она и узнала, что он преподает в гимназии. Крепкого телосложения, с широким, круглым лицом. Но глаза узкие, как щелочки. Волосы короткие, редкие, из-за этого выглядит лет на пятьдесят, но скорее всего, моложе. Из тех, что не особо заботятся о своем внешнем облике – постоянно носит одно и то же. Почти всю зиму проходил в коричневом свитере. Если прибавить к этому пальто, то именно таким Ясуко видела его каждый раз, когда он заходил в лавку. Но кажется, чистюля – на его маленьком балконе вечно что-то сушится. Судя по всему, холост, более того, никогда не был женат.

Новость о том, что он в нее «втюрился», оставила Ясуко равнодушной. Для нее он был все равно что трещина на стене комнаты – знаешь, что она есть, но внимания не обращаешь, да и нет в том необходимости.

При встрече здоровались, да еще как-то раз она спрашивала у него совета по поводу оплаты коммунальных услуг. Но собственно о нем самом Ясуко ничего не знала. Лишь недавно догадалась, что он преподает математику. Увидела у него под дверью стопку перевязанных веревкой старых учебников по математике.

Хорошо хоть не напрашивается на свидание! При этой мысли она усмехнулась. Интересно, какую мину состроит этот бирюк, если вдруг паче чаяния решится за ней приударить?..

Как всегда в первой половине дня, работа шла по нарастающей, достигнув пика в полдень. Но к часу более-менее управились. Все как обычно.

Это произошло, когда Ясуко меняла ленту в кассовом аппарате. Открылась стеклянная дверь, и кто-то вошел.

– Добро пожаловать! – сказала она и подняла глаза на посетителя. И в ту же секунду похолодела. Стояла, хлопая глазами, потеряв дар речи.

– Неплохо выглядишь! – засмеялся вошедший. Но во взгляде была злоба.

– Ты… Как ты здесь оказался?..

– Чего удивительного? Найти сбежавшую бабу – на это я еще способен.

Мужчина, сунув руки в карманы синего джемпера, оглядел лавку. Казалось, он что-то ищет.

– Зачем ты пришел? – спросила Ясуко резко, но понизив голос. Не хотела, чтобы услышали находившиеся на кухне хозяева.

– Ну что вылупилась? Давно не виделись, хоть бы улыбнулась для приличия, – мужчина мерзко ухмыльнулся.

– Если никаких дел нет, убирайся!

– Есть дело, поэтому и пришел. Надо поговорить. Можешь освободиться на пару минут?

– Что ты мелешь! Не видишь – я на работе.

Сказав это, Ясуко тотчас раскаялась. Получилось, что если б она не была занята, то согласилась бы на разговор.

Мужчина плотоядно облизнулся:

– Когда заканчиваешь?

– Нам не о чем разговаривать. Сказала же – уходи. И больше не появляйся.

– Какой бессердечный прием!

– А ты ждал другого?

Ясуко посмотрела с надеждой в сторону витрины – не идет ли какой-нибудь покупатель, но улица была пустынна.

– Да уж, чего еще от тебя ждать. В таком разе пойти, что ли, туда… – Он задумчиво почесал затылок.

– Куда это «туда»?

– Раз ты от меня нос воротишь, придется заняться твоей девкой. Школа где-то здесь рядом, да?

Он сказал именно то, чего Ясуко страшилась больше всего.

– Не смей! Оставь мою дочь в покое!

– Тебе решать. Мне все равно, с кем из вас двоих говорить.

Ясуко обреченно вздохнула. Но все еще надеялась как-то отвязаться.

– Я работаю до шести.

– С раннего утра до шести, надо же, какая ты усердная!

– Тебя это не касается.

– Ну ладно, подвалю в шесть.

– Сюда не приходи. Направо по улице перекресток, на углу семейный ресторан. Там в половине седьмого.

– Договорились. Но только смотри, если обманешь…

– Приду, приду. Уходи.

– Ладно, уговорила. Я ж не зверь какой-нибудь!

Мужчина еще раз окинул взглядом лавку и вышел. Уходя, сильно хлопнул дверью.

Ясуко приложила руку ко лбу. Начала побаливать голова. Подступила тошнота. Ее охватило отчаяние.

Она вышла замуж за Синдзи Тогаси восемь лет назад. В то время она работала в баре в Акасаке. Он был одним из посетителей.

Тогаси занимался продажей иностранных машин и преуспевал. Делал ей дорогие подарки, водил в роскошные рестораны. Поэтому, получив от него предложение, она почувствовала себя Джулией Робертс из фильма «Красотка». После своего неудачного замужества она одна, работая, воспитывала дочь и уже устала от такой жизни.

Первое время она была счастлива. Тогаси имел стабильный доход, она смогла с легким сердцем оставить ненавистную работу. К тому же он души не чаял в Мисато. Со своей стороны Мисато всеми силами старалась относиться к нему как к отцу.

Но неожиданно произошла катастрофа. Тогаси уволили из фирмы. Выяснилось, что он на протяжении многих лет незаконно присваивал деньги. Его не привлекли к суду только потому, что начальство боялось ответственности за недосмотр и предпочло замять дело. У них не осталось ничего. Все неправедно нажитые деньги он уже давно растранжирил.

С этого момента Тогаси точно подменили. Нет, вернее сказать, проявились его истинные качества. Он либо слонялся целыми днями без дела, либо пропадал в казино. Если Ясуко делала замечание, набрасывался с кулаками. Начал много пить. Постоянно во хмелю, постоянно взбешенный…

Само собой разумеется, Ясуко вновь пришлось устраиваться на работу. Но теперь все, что она зарабатывала, Тогаси отнимал силой. Она стала припрятывать деньги, дошло до того, что в день зарплаты он раньше нее являлся в ресторан и без спросу забирал ее жалованье.

Мисато теперь боялась его как огня. Не хотела оставаться с ним вдвоем в квартире и даже, случалось, вся в слезах прибегала к Ясуко на работу.

Ясуко потребовала развода, но он не желал ничего слушать. Когда она стала настаивать, избил ее. Дойдя до предела отчаяния, Ясуко обратилась за помощью к адвокату, знакомому одного из ее клиентов. Под напором адвоката Тогаси скрепя сердце подписал заявление о разводе. Он понимал, что если дойдет до суда, он наверняка проиграет, хуже того, заставят платить алименты.

Но увы, беды Ясуко на этом не кончились. Несмотря на развод, Тогаси продолжал ее преследовать. Мол, взялся за ум, собираюсь работать не покладая рук, может, помиримся? – Поскольку Ясуко упорно его избегала, он начал приставать к Мисато. Подстерегал ее, когда она возвращалась из школы.

Глядя, как он кидается ей в ноги и умоляет простить, Ясуко понимала, что это спектакль, и все же в ней просыпалась жалость. Как-никак прожили вместе какое-то время, и сердце у нее не камень. В конце концов, не выдержав, она дала ему денег. Это было ошибкой. Войдя во вкус, Тогаси стал еще более навязчивым. Чем сильнее он унижался, тем более наглым становился.

Ясуко сменила место работы, переехала на другую квартиру. Бедняжке Мисато пришлось перейти в другую школу. После того как она стала работать в Кинси, Тогаси больше не появлялся. Она еще раз сменила квартиру, поступила на работу в «Бэнтэн». Прошел почти год. Она уже поверила, что навсегда избавилась от этого проклятия…

Нельзя впутывать Комэдзаву и его жену. Нельзя, чтобы об этом узнала Мисато. Она должна сама, без посторонней помощи, сделать все, чтобы этот человек больше здесь не появлялся, иначе… Ясуко, собрав волю в кулак, с тоской глядела на стрелку, ползущую по циферблату.

В назначенное время Ясуко пришла в ресторан. Тогаси курил, сидя у окна. Перед ним стояла чашка кофе. Ясуко, присаживаясь, попросила официантку принести какао. Вторая порция любого другого напитка была бесплатной, но она не собиралась засиживаться.

– Ну и какое же у тебя ко мне дело? – спросила она, с ненавистью глядя на Тогаси.

Тот ухмыльнулся:

– Не так скоро…

– У меня нет времени на пустую болтовню. Если есть дело, говори, и на этом покончим.

– Ясуко… – Тогаси протянул руку. Видимо, хотел коснуться ее лежащей на столе руки. Догадавшись, она отдернула руку. Он скривился:

– Сердишься?

– А ты как думал! Ну же, выкладывай, что это за дело такое, ради чего ты меня выслеживаешь?

– Не надо так. Разве не видишь, я пришел с серьезным разговором.

– Знаю я твои серьезные разговоры!..

Официантка принесла какао. Ясуко тотчас взяла чашку в руку. Поскорее выпить и уйти.

– Ты все еще живешь одна? – спросил Тогаси, глядя исподлобья.

– Тебя это не касается.

– Тяжело, наверное, женщине одной воспитывать дочь. С каждым годом расходы растут. А что это за работа – стоять за прилавком? Никаких перспектив. Может быть, все-таки передумаешь? Я уже не тот, что прежде.

– И что же, интересно знать, в тебе изменилось? Никак устроился на работу?

– Да, у меня уже есть на примете хорошая работенка.

– Другими словами, сейчас ты бьешь баклуши?

– Говорю же, работа есть. Начну со следующего месяца. Это новая фирма, но если дело пойдет на лад, я смогу обеспечить и тебя, и твою дочь.

– Отлично. Если тебе так подфартило, найдешь себе новую подругу. А меня, пожалуйста, оставь в покое.

– Ясуко, я не могу без тебя!

Тогаси вновь попытался схватить ее за руку, держащую чашку.

– Не трогай меня! – крикнула Ясуко, отпрянув. От толчка какао расплескалось и попало на руку Тогаси.

– А, горячо! – Он отдернул руку. Глаза его наполнились злобой.

– Не надо мне вешать лапшу на уши! Думаешь, я тебе поверю? Я уже не раз говорила, между нами все кончено, у меня нет ни малейшего желания возвращаться к прежней жизни. Неужели не понятно? Пора перестать на что-то надеяться.

Ясуко решительно поднялась. Тогаси смотрел на нее, не говоря ни слова. Избегая его взгляда, она положила на стол деньги за какао и направилась к выходу.

Выйдя из ресторана, она вскочила на велосипед и налегла на педали. Надо было спешить, чтобы Тогаси не успел ее догнать. Проехав по улице Киёсу-баси, она пересекла мост и свернула налево.

Говорить им больше не о чем, но она сомневалась, что Тогаси на этом успокоится. Наверняка вскоре вновь явится в «Бэнтэн». Будет приставать к ней, устроит в лавке скандал. Возможно, подстережет Мисато по дороге из школы. Будет ждать, пока у нее сдадут нервы. Сдадут нервы, и она даст ему денег. Все это уже проходили.

Вернувшись в квартиру, она начала готовить ужин. По сути, всего лишь разогрела остатки, принесенные с работы. Несмотря на это, ее руки то и дело замирали. В груди теснились неприятные предчувствия, мешая сосредоточиться.

Между тем Мисато пора уже было вернуться. Она посещала после занятий секцию бадминтона и после тренировки, немного поболтав с подругами, шла домой. Поэтому возвращалась обычно около семи.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Ясуко, заподозрив недоброе, вышла в прихожую. У Мисато был свой ключ.

– Кто? – спросила она, не открывая двери. – Кто вам нужен?

После продолжительной паузы послышался голос:

– Это я.

Ясуко почувствовала, что у нее темнеет в глазах. Дурные предчувствия не обманули. Тогаси уже успел пронюхать, где она живет. Наверно, на днях проследил, как она возвращалась с работы.

Не дождавшись ответа, Тогаси стал бить кулаком в дверь:

– Эй!

Она заставила себя отпереть дверь. Но не сняла дверной цепочки.

Едва дверь приоткрылась, в образовавшейся щели показалось лицо Тогаси. Он ухмылялся, скаля желтые зубы.

– Уходи! Что ты здесь делаешь?

– Наш разговор еще не окончен. Уж больно ты вспыльчивая!

– Я же сказала – прекрати меня преследовать!

– Я всего лишь хочу с тобой поговорить. Может, все-таки впустишь?

– Нет, уходи.

– Если не впустишь, придется ждать здесь. Вот-вот подойдет Мисато. Раз не получилось с тобой, поговорю с ней.

– Оставь ребенка в покое!

– Тогда впусти.

– Я вызову полицию.

– Валяй! Сколько угодно. Разве плохо, что человек пришел навестить свою бывшую жену? Уверен, полицейские меня поймут. «Что же это вы, дамочка, своего бывшего мужа даже на порог не пускаете?»

Ясуко закусила губу. Как ни странно, но Тогаси был прав. У нее уже был опыт общения с полицейскими. И никто палец о палец не ударил, чтобы ей помочь.

Кроме того, она боялась поднимать шум на лестнице. Она вселилась в этот дом, не имея поручительства, и стоит поползти слухам о скандале, ее в два счета выставят на улицу.

– Но только чтобы сразу ушел!

– Ладно! – сказал Тогаси с торжествующим видом.

Сняв цепочку, вновь открыла дверь. Тогаси, внимательно осматриваясь, скинул ботинки. Квартира двухкомнатная. Сразу за прихожей – комната в традиционном стиле, крытая циновками, к ней справа примыкает маленькая кухонька. В глубине еще одна комната, также крытая циновками. За ней – балкон.

– Квартирка маловата и обшарпана, но в общем ничего, – сказал Тогаси, бесцеремонно засовывая ноги под обогреватель «котацу»,[2] установленный посреди комнаты. – А что это тепла нет?

Не спросив разрешения, вставил штепсель в розетку.

– Можешь трепать что угодно, я тебя насквозь вижу, – сказала Ясуко, продолжая стоять, – ты пришел за деньгами.

– Ну вот еще! Что это ты вздумала!

Тогаси достал из кармана джемпера пачку сигарет. Щелкнул дешевой зажигалкой и, затянувшись, огляделся по сторонам. Должно быть, заметил отсутствие пепельницы. Перегнувшись, вынул из мусорного мешка пустую банку и стряхнул в нее пепел.

– Деньги – это единственное, что тебе от меня нужно. Разве не так?

– Ну что ж, если ты так уверена, пусть будет по-твоему.

– Денег ты от меня все равно не дождешься. Поэтому уходи, и чтоб я тебя больше не видела!

Ясуко еще продолжала говорить, когда дверь распахнулась и вошла Мисато. Она была в школьной форме. Заметив, что в квартире кто-то посторонний, она замерла. А как только увидела, лицо исказилось страхом и отчаянием. Из руки выпала ракетка для бадминтона.

– А, Мисато, привет! Давненько не виделись! Как ты вытянулась! – развязно заговорил Тогаси.

Мисато, бросив вопросительный взгляд на мать, сняла спортивные тапочки и молча вошла в комнату. Прошла в дальнюю комнату и плотно задвинула за собой перегородку.

– Можешь думать что угодно, – медленно заговорил Тогаси, – но все, чего я хочу, – это восстановить наши прежние отношения. Что тут плохого?

– Сколько раз повторять: у меня нет ни малейшего желания. Ты и сам не рассчитываешь на мое согласие. Тебе это нужно как предлог, чтобы меня преследовать.

Должно быть, она попала в точку. Но Тогаси ничего не ответил, взял пульт и включил телевизор. Показывали мультики.

Ясуко, тяжело вздохнув, пошла в кухню. Достала бумажник из ящика возле мойки. Вынула две купюры по десять тысяч иен.

– Вот, и больше не проси! – Она бросила деньги на обогреватель.

– Это еще что такое? Сама говорила, что денег не дашь.

– В последний раз.

– Забери свое бабло обратно!

– Я знаю, что без денег ты не уйдешь. Тебе мало? Извини. Больше не могу, сами с трудом перебиваемся.

Тогаси посмотрел на деньги, затем перевел взгляд на Ясуко.

– Раз так, делать нечего. Что ж, ухожу. Но повторяю, я пришел не за деньгами. Беру, только чтоб тебя не обидеть.

Тогаси сунул купюры в карман джемпера. Стряхнув пепел в пустую банку, вылез из-под одеяла обогревателя. Но направился не к выходу, а в сторону второй комнаты. Резко отодвинул перегородку. Было слышно, как вскрикнула Мисато.

– Эй, что ты задумал! – не выдержала Ясуко.

– Нельзя поздороваться со своей дочерью?

– Она тебе уже не дочь!

– Можно к тебе, Мисато? Как поживаешь?

Тогаси вошел в комнату. С того места, где стояла Ясуко, не было видно реакции Мисато.

Наконец Тогаси направился к прихожей.

– Подрастет, станет отличной бабенкой. Я уже предвкушаю.

– Что ты несешь!

– Помяни мое слово, года через три пойдет работать – такую красотку везде с руками оторвут.

– Хватит молоть ерунду, уходи!

– Ухожу, ухожу. На сегодня хватит.

– И больше не приходи!

– Ну, это еще посмотрим.

– Что?!

– Предупреждаю, ты от меня никуда не убежишь. Решать буду я.

Тогаси захихикал и нагнулся, чтобы надеть ботинки.

Тут-то все и произошло. Ясуко услышала за спиной шум. Обернувшись, увидела, что Мисато, все еще в школьной форме, стоит возле нее. И чем-то замахивается.

Ясуко оцепенела, не в силах ни остановить ее, ни крикнуть. Мисато ударила Тогаси по голове. Раздался тупой звук, и Тогаси рухнул на пол.

## 2

Что-то выпало из рук Мисато. Это была медная ваза. Подарок по случаю открытия «Бэнтэна».

– Мисато, что ты наделала! – Ясуко удивленно смотрела на дочь.

Лицо Мисато ничего не выражало. Она застыла, точно из нее вынули душу.

Но в следующий миг ее глаза широко раскрылись. Взгляд был устремлен за спину Ясуко.

Обернувшись, Ясуко увидела, что Тогаси, пошатываясь, встает на ноги. Он морщился от боли и держался рукой за затылок.

– Ты, сучка… – взревел он, злобно глядя на Мисато. Покачиваясь из стороны в сторону, тяжело ступая, он двинулся на нее.

Ясуко встала на его пути, пытаясь защитить дочь:

– Прекрати!

– Прочь! – Он схватил Ясуко за руку и резко отбросил в сторону.

Ясуко отлетела к стене, больно ударившись боком.

Мисато хотела убежать, но Тогаси схватил ее за плечо. Навалившись на нее всем своим весом, он опрокинул ее на пол. Оседлал и, схватив за волосы, начал бить рукой по щекам.

– Сучка, убью! – рычал он, как зверь.

И правда убьет, пронеслось в голове Ясуко. Если его не остановить, он убьет Мисато.

Ясуко посмотрела вокруг себя. На глаза попался электропровод обогревателя. Она выдернула его из розетки. Другой конец был прикреплен к обогревателю. Но она, не обращая на это внимания, схватила провод и вскочила на ноги.

Зайдя за спину ревущего Тогаси, придавившего Мисато к полу, набросила изогнутый петлей шнур на его шею и что было сил дернула.

Захрипев, Тогаси откинулся назад. Не понимая, что происходит, он судорожно цеплялся пальцами за шнур. Она потянула изо всех сил. Если сейчас отпустить, больше шанса не представится. Более того, этот мужлан, как чума, уже никогда не оставит их в покое.

Однако силы были неравные. Провод выскальзывал из рук Ясуко.

Но в этот момент Мисато удалось разжать пальцы цепляющегося за провод Тогаси. Тотчас она взгромоздилась на него, сдерживая его яростное сопротивление.

– Мама, быстрее, быстрее!

Времени на раздумья уже не было. Крепко зажмурившись, она налегла из последних сил. Сердце бешено колотилось. Слыша, как шумит в ушах, она продолжала тянуть за провод.

Невозможно сказать, как долго это продолжалось. Она пришла в себя, услышав тихие всхлипы:

– Мама, мамочка…

Ясуко медленно приоткрыла глаза. Она все еще сжимала в руках провод.

Прямо перед ней была голова Тогаси. Широко раскрытые глаза потускнели и смотрели в пустоту. Из-за закупорки вен лицо стало иссиня-черным. Кожа вдоль глубоко врезавшегося в шею шнура вздулась багровой полосой.

Тогаси лежал неподвижно. На губах выступила пена. Из носа тоже что-то сочилось.

Ясуко отбросила шнур. Голова с тупым стуком упала на пол.

Мисато опасливо слезла с неподвижного тела. Юбка была вся измята. Присела, прислонившись к стене. Глаза ее не отрываясь смотрели на Тогаси.

Некоторое время и мать, и дочь хранили молчание. Их взгляды были прикованы к распростертому телу. Со странной отчетливостью Ясуко слышала, как жужжит флуоресцентная лампа.

– Что нам теперь делать? – прошептала наконец она. В голове зияла пустота. – Мы его убили.

– Мама…

Ясуко посмотрела на дочь. На мертвенно-бледном лице страшно краснели заплаканные глаза. Когда только она успела поплакать?

Ясуко вновь перевела взгляд на Тогаси. В ее груди боролись противоположные чувства – желание, чтобы он вдруг ожил, и страх, что такое может произойти. Однако теперь уже практически не было сомнений, что ее бывший муж мертв.

– Он… был плохой… – захныкала Мисато, обхватив руками колени и уткнувшись в них головой.

– Что же нам теперь делать? – вновь пробормотала Ясуко, но не успела договорить, как раздался звонок в дверь. От неожиданности она вся задрожала, точно от судорог.

Мисато тоже подняла голову. Теперь уже все лицо ее было залито слезами. Они посмотрели друг на друга. У обеих в глазах читался немой вопрос: кто это может быть?..

Вслед за этим послышался стук в дверь. Затем мужской голос:

– Госпожа Ханаока!

Голос знакомый. Но кому он принадлежит, Ясуко не могла сразу вспомнить. Она сидела точно в оцепенении, не в силах пошевелиться. Только продолжала переглядываться с дочерью.

Вновь раздался стук в дверь.

– Госпожа Ханаока! Госпожа Ханаока!

Тот, кто был за дверью, видимо, знал, что она находится в квартире. Нельзя продолжать делать вид, что ее здесь нет. Но в создавшейся ситуации она не могла открыть дверь.

– Иди в дальнюю комнату, задвинь перегородку и ни в коем случае не выходи, – шепотом приказала дочери Ясуко. К ней наконец вернулась способность рассуждать.

Вновь стук в дверь. Ясуко сделала глубокий вдох.

– Кто вы? – собрав остатки сил, она старалась говорить как можно спокойнее. – Что вам надо?

– Я ваш сосед. Исигами.

Ясуко была потрясена. Только сейчас сообразила, какой они подняли шум. Соседи не могли не заподозрить что-то неладное. Ничего удивительного, что Исигами решил наведаться и узнать, что происходит.

– Подождите минутку… – Она попыталась придать голосу будничный тон, но не могла судить, насколько ей это удалось.

Мисато уже ушла в дальнюю комнату и задвинула перегородку. Ясуко посмотрела на труп. Надо что-то с ним делать.

Обогреватель сдвинулся далеко со своего места в центре комнаты. Разумеется, она же тянула за провод. Ясуко отодвинула обогреватель еще дальше и прикрыла труп одеялом. Выглядело все это довольно неестественно. Но другого выхода не было.

Быстро привела себя в порядок и вышла в прихожую. В глаза бросились грязные ботинки Тога-си. Она засунула их в коробку для обуви.

Стараясь не шуметь, тихонько повесила дверную цепочку. Дверь была не заперта. Она облегченно вздохнула. Слава богу, Исигами не попытался ее открыть.

Приотворив дверь, увидела широкое, круглое лицо соседа. Узкие глаза были устремлены на нее. Лицо ничего не выражало. От этого делалось как-то не по себе.

– В чем дело? – Ясуко выдавила улыбку, но чувствовала, как у нее подергиваются губы.

– Из вашей квартиры доносился сильный шум… – Лицо Исигами по-прежнему не выражало никаких чувств. – Что-то произошло?

– Нет, ничего особенного, – она отрицательно замотала головой. – Простите, если вас потревожили.

– Ну что ж, хорошо, если ничего…

Ясуко заметила, что сосед заглядывает внутрь квартиры. Она вся сжалась.

– Понимаете, таракан… – она выпалила первое, что пришло в голову.

– Таракан?

– Да, выполз таракан, и мы с дочерью вдвоем пытались его поймать, вот и подняли такой шум.

– Убили?

– Что? – У Ясуко напряглось лицо.

– От таракана избавились?

– Ах да. Все в порядке. – Ясуко быстро закивала.

– Ну что ж… Может быть, я могу вам чем-то помочь? Скажите.

– Большое спасибо. Извините еще раз, что вас побеспокоили. – Поклонившись, Ясуко закрыла дверь. Заперла на ключ. Услышав, как хлопнула дверь соседней квартиры, она облегченно вздохнула. Не сходя с места, опустилась на пол.

За спиной послышался треск отодвинувшейся перегородки. Затем голос Мисато:

– Мама…

Ясуко вяло поднялась. Взглянула на вздыбленное одеяло, и ее вновь охватило отчаяние.

– Сделанного не воротишь, – сказала она наконец.

– И что теперь? – Мисато взглянула на мать исподлобья.

– Ничего. Позвоню в полицию.

– Явишься с повинной?

– А что еще мне остается? Умершего уже к жизни не вернуть.

– И что с тобой сделают, если ты во всем признаешься?

– Ну… – Ясуко отбросила назад волосы. Она заметила, что голова у нее вся взлохмачена. Наверняка учителю математики это показалось странным. Но теперь уже все равно.

– Тебя посадят в тюрьму? – продолжала наседать Мисато.

– Скорее всего, да, – Ясуко улыбнулась. Как улыбается человек, смирившийся с судьбой. – Как ни крути, я совершила убийство.

Мисато негодующе сжала кулаки:

– Но это нечестно!

– Почему?

– Ты не преступница. Разве не он сам во всем виноват? Он уже нам никто и все равно продолжал нас мучить, и тебя, и меня. И из-за такого мерзавца тебя посадят в тюрьму?

– Все так, но от этого убийство не перестает быть убийством.

Удивительно, но пытаясь урезонить дочь, Ясуко и сама немного успокоилась. Теперь она уже могла хладнокровно посмотреть на создавшуюся ситуацию. И она все яснее осознавала, что теперь у нее одна дорога. Ей не хотелось, чтобы за Мисато закрепилась слава дочери убийцы. Но поскольку от этого факта уже никуда не уйдешь, остается лишь одно: постараться завоевать у людей хоть какое-то сочувствие.

Ясуко посмотрела на трубку беспроводного телефона, валяющуюся в углу комнаты. Протянула к ней руку.

– Не делай этого! – Мисато быстро подскочила и попыталась вырвать трубку из рук матери.

– Пусти!

– Не надо, – Мисато схватила Ясуко за запястье. Наверное, из-за того что она занималась бадминтоном, пальцы у нее были на удивление сильные.

– Мисато, прошу тебя, пусти.

– Нет, я не позволю тебе сделать это. Иначе я тоже явлюсь с повинной!

– Что за чушь ты несешь!

– Но ведь я первая его ударила! А ты, мама, только пыталась меня спасти. И я тебе помогала все это время, так что получается – я тоже убийца.

Слова дочери поразили Ясуко в самое сердце. Пальцы, сжимавшие трубку, ослабели. Воспользовавшись моментом, Мисато выхватила трубку. Для большей надежности прижимая ее к себе, ушла в угол комнаты и села, повернувшись спиной к Ясуко.

«Полиция…», – лихорадочно соображала Ясуко.

В конце концов, поверят ли в полиции ее словам? Не вызовет ли у них подозрение рассказ о том, что она одна смогла убить Тогаси? Вряд ли они это легко проглотят.

Полиция наверняка тщательно изучит все обстоятельства. Из телевизионных криминальных сериалов она знала, как дотошно, используя всевозможные методы, полиция проверяет утверждения подозреваемого. Опрос свидетелей, научная экспертиза, и прочее, и прочее.

В глазах потемнело. Конечно, как бы ни запугивали ее полицейские, она не расскажет о том, что сделала Мисато. В этом она была уверена. Но если начнут копать, все сразу же всплывет наружу. Бесполезно пытаться их разжалобить – они уже не оставят дочь в покое.

Ясуко пришла идея представить все так, будто она совершила убийство в одиночку, но она тотчас отбросила ее. Разве может она тягаться со знатоками-криминалистами, наверняка упустит какую-нибудь мелочь, и правда неминуемо выйдет наружу.

Сейчас все ее мысли были направлены на то, как защитить дочь. Бедная девочка, она и без того по вине матери с детских лет нахлебалась горя! Ясуко готова была жизнью пожертвовать ради ее счастья.

Так что же делать? Неужели нет никакого выхода?

И вдруг трубка, которую держала Мисато, зазвонила. Мисато посмотрела на мать широко раскрытыми глазами.

Ясуко молча протянула руку. Немного поколебавшись, Мисато отдала ей трубку.

Ясуко, переведя дыхание, нажала на кнопку:

– Алло, алло, Ханаока слушает.

– Это я… Ваш сосед, Исигами.

Опять этот учитель! Что еще ему надо?

– Что вы хотите?

– Я тут подумал… как со всем этим быть…

Ясуко не понимала, что он имеет в виду.

– Вы о чем?

– Я вам объясню… – Исигами выдержал паузу. – Конечно, если вы собираетесь обратиться в полицию, говорить не о чем. Но если у вас другие планы, думаю, я мог бы вам помочь.

– Что? – Ясуко пришла в замешательство. О чем это он?

– Прежде всего, – продолжал Исигами бесстрастным голосом, – позвольте мне зайти к вам.

– Извините, но сейчас… это невозможно. – Ясуко обливалась холодным потом.

– Госпожа Ханаока, – вновь заговорил Исигами, – женщине в одиночку не под силу избавиться от трупа.

Ясуко потеряла дар речи. Откуда ему все известно?

Наверное, подслушал, подумала она. По всей видимости, за стеной, в соседней квартире, было слышно, как она разговаривала с дочерью. Может быть, он даже слышал их потасовку с Тогаси.

Все кончено, решила она. Путь к отступлению отрезан. Остается явиться с повинной в полицию. И попытаться, насколько это возможно, выгородить Мисато.

– Госпожа Ханаока, вы меня слышите?

– Да… слышу…

– Могу я к вам зайти?

– Да, но… – прижимая трубку к уху, Ясуко посмотрела на дочь. На лице Мисато мешались страх и тревога. Видимо, она терялась в догадках, с кем и по какому поводу говорит мать.

Если Исигами подслушивал за стеной, он наверняка знает, что Мисато причастна к убийству. Сообщи он об этом полиции, как бы Ясуко ни отрицала вину дочери, ей никто не поверит.

Ясуко собралась с духом:

– Хорошо. Я тоже хочу вас кое о чем попросить, поэтому будьте так добры, зайдите ко мне на минутку.

– Сейчас приду, – сказал Исигами.

Как только Ясуко нажала кнопку отбоя, Мисато набросилась с расспросами:

– Кто это звонил?

– Наш сосед, учитель Исигами.

– Что ему нужно?

– Потом объясню. Иди в ту комнату и задвинь перегородку. Быстрее!

Мисато с недоуменным видом подчинилась. Как только она скрылась, послышалось, как Исигами вышел из своей квартиры.

Раздался звонок. Ясуко поспешила в прихожую, отомкнула замок и сняла цепочку.

Открыла дверь. Исигами стоял с невозмутимым лицом. Почему-то на нем был синий спортивный костюм. Таким она его ни разу не видела.

– Пожалуйста, входите…

– Извините за беспокойство, – сказал Исигами подчеркнуто вежливо, переступая порог.

Пока Ясуко запирала дверь, Исигами прошел в комнату и, нимало не смущаясь, откинул одеяло. С таким видом, точно хотел убедиться, что там лежит труп.

Присев на колено, принялся рассматривать труп Тогаси. Судя по всему, он о чем-то напряженно думал. Только сейчас Ясуко заметила, что у него на руках водительские перчатки.

Ясуко опасливо посмотрела в сторону трупа. С лица Тогаси сошли все краски. Пена на губах уже успела высохнуть.

– Значит, вы все слышали? – спросила она.

– Слышал? Что слышал?

– Наш разговор с дочерью. И поэтому позвонили по телефону?

Исигами посмотрел на Ясуко ничего не выражающим взглядом.

– Нет, ничего я не слышал. Единственное достоинство этого дома – относительно толстые стены. Я только потому сюда и переехал.

– Тогда каким же образом?..

– Каким образом я догадался о том, что произошло?

– Да, – кивнула Ясуко.

Исигами ткнул пальцем в угол комнаты. Там валялась пустая банка. Из нее на пол высыпался пепел.

– Когда я зашел в прошлый раз, здесь пахло табаком. Решил, что у вас гость, но не увидел в прихожей обуви. Тем не менее я заметил, что под одеялом обогревателя кто-то есть. И провод не был подключен. Если бы кто-то хотел спрятаться, можно было воспользоваться другой комнатой. Короче говоря, под одеялом не кто-то прячется, а кто-то спрятан. Все просто. До этого я слышал шум борьбы и прическа у вас была растрепана, из чего нетрудно заключить, что здесь что-то произошло. И еще. В этом доме нет тараканов. Я уже давно здесь живу, можете мне поверить.

Ясуко рассеянно следила за тем, как двигаются губы Исигами. Он говорил бесстрастно, без всякого выражения на лице. Наверное, точно так же он в школе объясняет ученикам математические правила, вдруг без всякой связи подумала она.

Заметив, что Исигами пристально вглядывается в нее, она отвела глаза. Ей казалось, что он видит ее насквозь.

Должно быть, уравновешенный, умный человек, подумала она. Лишь мельком заглянул в приотворенную дверь, и этого оказалось достаточно, чтобы обо всем догадаться. Но в то же время Ясуко немного успокоилась. Выходит, Исигами не мог знать подробностей случившегося.

– Мой бывший муж… – сказала она. – Уже много лет, как развелись, а он все продолжал меня преследовать, требовал денег… Вот и сегодня то же самое. Сил уже не было терпеть, я вспылила…

Она потупила глаза. Тяжело было рассказывать о том, как она убила Тогаси. Что бы ни случилось, Мисато должна остаться в стороне.

– Вы собираетесь явиться с повинной?

– Мне кажется, у меня нет другого выхода. Вот только жаль дочь, она-то здесь совершенно ни при чем…

В этот момент резко отодвинулась перегородка. За ней стояла Мисато.

– Не надо, мама, не надо, – выкрикнула она. – Дяденька, послушайте! Этого человека убила…

– Мисато! – оборвала ее Ясуко.

Мисато вся подалась вперед, чуть ли не с ненавистью глядя на мать. Глаза были заплаканы.

– Госпожа Ханаока, – сказал Исигами монотонно, – можете от меня ничего не скрывать.

– Но я ничего не скрываю…

– Мне ясно, что вы убили не одна. Очевидно, ваша дочь вам помогала.

Ясуко яростно замотала головой:

– Что вы говорите! Я все сделала сама. Дочка только что пришла домой… Пришла уже после того, как я его убила. Она здесь совершенно ни при чем.

Однако по лицу Исигами было видно, что он не верит ее словам. Вздохнув, он посмотрел в сторону Мисато.

– Вы говорите неправду, и кажется, ваша дочь от этого страдает.

– Я не лгу, поверьте мне! – Ясуко схватила Исигами за локоть.

Тот, посмотрев на ее руку, перевел взгляд на труп. Затем слегка покачал головой:

– Проблема в том, как на это посмотрит полиция. Не думаю, что они вам поверят.

– Почему? – воскликнула Ясуко и тотчас осознала, что тем самым призналась во лжи.

Исигами показал на правую руку трупа.

– На запястье и на ладони заметны синяки. Если присмотреться, они имеют форму пальцев. Скорее всего, когда этого мужчину душили, он яростно сопротивлялся, пытаясь освободить шею. Чтобы помешать ему, его схватили за руку. Это ясно как дважды два.

– Но так я и сделала!

– Госпожа Ханаока, это невозможно.

– Почему?

– Вы ведь душили его сзади? Следовательно, вы никак не могли одновременно держать его за руки. Для этого надо иметь четыре руки.

Выслушав объяснение Исигами, Ясуко не смогла ничего возразить. Было чувство, что она вошла в туннель, из которого нет выхода.

Она уныло опустила голову. Если Исигами достаточно было одного взгляда, чтобы все понять, что уж говорить о полиции, которая будет тщательно до всего доискиваться!

– Я одного не хочу – чтобы дочь была замешана в это дело. Только бы спасти ее…

– А я не хочу, чтобы маму посадили в тюрьму! – всхлипнула Мисато.

Ясуко закрыла руками лицо:

– Что же нам делать?..

Ей казалось, что на плечи навалилась ужасная тяжесть, она едва держалась на ногах.

– Дяденька, – заговорила Мисато, – вы ведь пришли не для того, чтобы уговорить маму сдаться полиции?

Исигами некоторое время молчал.

– Я позвонил, – сказал он наконец, – в надежде, что смогу вам помочь. Если вы собираетесь обратиться в полицию, что ж, это ваш выбор, если же нет, я подумал, что вам вдвоем не справиться.

Ясуко опустила руки, закрывавшие лицо. Действительно, позвонив по телефону, этот человек произнес странную фразу. Женщине одной не под силу избавиться от трупа…

– Что нужно сделать, чтобы не пришлось обращаться в полицию? – вновь спросила Мисато.

Ясуко подняла глаза. Исигами слегка склонил голову набок. Лицо его оставалось бесстрастным.

– Есть два способа: скрыть сам факт того, что произошло убийство, или устранить всякую связь между вами и убийством. В любом случае необходимо избавиться от трупа.

– Вы думаете, это возможно? – спросила Мисато.

– Мисато! – воскликнула Ясуко с укором. – О чем ты говоришь!

– Мама, помолчи. Ну же, скажите, это возможно?

– Сложно. Но не невозможно.

Исигами по-прежнему говорил без всякого выражения. Но именно поэтому все, что он говорил, казалось Ясуко логичным и убедительным.

– Мама, – сказала Мисато, – мы должны просить дяденьку о помощи. Другого выхода нет.

– Но как же это… – Ясуко посмотрела на Исигами.

Он опустил свои узкие глазки и, казалось, равнодушно ждал, пока мать и дочь придут к какому-то решению.

Ясуко вспомнила, что ей говорила Саёко. О том, что учитель математики в нее влюблен. Что он заходит в лавку только в те дни, когда она на работе.

Если бы не это, она бы, наверное, усомнилась в психическом здоровье Исигами. Где это видано, чтобы сосед, человек совершенно посторонний, готов был оказывать помощь в таком деле? В случае неудачи ему самому грозит тюрьма.

– Если спрятать труп, все равно его рано или поздно найдут, – сказала она. И поняла, что этой фразой она бесповоротно решила их судьбу.

– Еще неизвестно, так ли уж необходимо прятать труп, – сказал Исигами. – В некоторых случаях лучше не прятать. Я должен вас кое о чем расспросить, чтобы решить, как поступить с трупом. Сейчас же ясно только одно – во избежание неприятностей нельзя оставлять его здесь.

– Расспросить? О чем?

– Я должен больше знать об этом человеке, – Исигами покосился на лежащий на полу труп. – Адрес, имя, возраст, место работы. Зачем он пришел сюда? Куда собирался идти после? Есть ли у него семья? Вам придется рассказать мне все, что вы знаете.

– Так ведь…

– Но вначале перенесем труп. Вы должны как можно быстрее прибраться в этой комнате. Следов преступления здесь более чем достаточно.

– Перенести? Но куда?

– В мою квартиру, – сказал Исигами так, будто это само собой разумелось, и, взяв под мышки, приподнял труп. Как оказалось, сосед обладал недюжинной силой. Ясуко заметила, что на его спортивном костюме была нашита лычка с надписью «Клуб дзюдо».


Откинув ногой разбросанные по полу математические книги, Исигами опустил труп на освободившееся место. Глаза мертвеца были открыты.

Он повернулся к матери и дочери, остановившимся в дверях:

– Девочка пусть займется уборкой. Надо все пропылесосить. Как можно тщательнее. А вы, госпожа Ханаока, пожалуйста, останьтесь.

Мертвенно-бледная Мисато кивнула и, бросив взгляд на мать, ушла в свою квартиру.

– Прошу вас, прикройте дверь! – сказал Исигами.

– Ах да, извините.

Прикрыв дверь, Ясуко осталась стоять в прихожей.

– Пожалуйста, проходите. Извините, у меня тут страшный беспорядок.

Исигами взял со стула плоскую подушку и положил на пол возле трупа. Ясуко вошла в комнату, но не стала присаживаться на подушку и, стараясь не смотреть на труп, устроилась в углу. Глядя на нее, Исигами вдруг понял, что она боится мертвеца.

– Ах, простите, – он взял подушку и протянул ей: – Пожалуйста, так вам будет удобнее.

– Не надо, не беспокойтесь. – Она, не поднимая глаз, отрицательно покачала головой.

Исигами вновь положил подушку на стул и опустился на пол возле мертвого тела.

Шею трупа опоясывала красно-черная борозда.

– Электропровод?

– Что?

– Задушили – с помощью электропровода?

– Да, от обогревателя.

– Тот самый обогреватель… – Исигами вспомнил одеяло обогревателя, под которым был спрятан труп. – С ним тоже нужно что-то сделать. Ладно, я этим после займусь. А кстати, – Исигами вновь посмотрел на труп, – вы договаривались с этим человеком о сегодняшней встрече?

Ясуко отрицательно покачала головой.

– Нет. Он пришел неожиданно, днем. После этого мы встретились вечером в семейном ресторане, недалеко от нашей лавки. Затем мы разошлись, я думала, что с этим покончено, как вдруг он является сюда…

– Семейный ресторан?

Вряд ли можно надеяться, что не было свидетелей, подумал Исигами. Он достал из кармана джемпера убитого скомканные десятитысячные купюры. Две штуки.

– А, это я…

– Вы ему дали?

Ясуко кивнула. Он протянул ей деньги, но она не взяла.

Исигами поднялся, достал из кармана висевшего на стене пиджака бумажник. Вынул двадцать тысяч иен и сунул на их место купюры, побывавшие в кармане убитого.

– Возьмите, моими вы, надеюсь, не побрезгуете, – он протянул купюры из своего бумажника.

Немного поколебавшись, она шепотом поблагодарила и взяла деньги.

– Ну хорошо… – Исигами вновь начал обыскивать убитого. Достал из кармана брюк бумажник. В нем было совсем немного денег, водительские права, какие-то чеки.

– Синдзи Тогаси, правильно? Живет в Синдзюку… Он и сейчас там живет? – спросил он, взглянув на права.

Ясуко нахмурилась:

– Не знаю. Но думаю, нет. Он действительно одно время жил в Синдзюку, но я слышала, что его выселили из квартиры за неуплату.

– Водительские права обновлены в прошлом году. Получается, он нашел где-то жилье, не меняя прописки.

– Скорее всего, он кочевал с места на место. Постоянной работы у него не было, так что вряд ли он мог себе позволить снять приличную квартиру.

– Похоже, так оно и есть. – Исигами задержал взгляд на одном из чеков.

На нем значилось: Гостиница «Огия». 5880 иен за две ночевки. Видимо, оплачено вперед. Прикинув, Исигами получил 2800 за ночь.

Он показал чек Ясуко.

– Должно быть, именно здесь он жил в последние дни. Но если он вовремя не рассчитается, служащие гостиницы вскроют номер. Возможно, сообщат полиции, что постоялец исчез. Но более вероятно, что они не станут этого делать во избежание лишних проблем. Должно быть, такое часто случается, раз они требуют задаток. Но в вашем положении полагаться на удачу – слишком опасно.

Исигами продолжил обыскивать карманы. Нашелся ключ. С круглой биркой, на которой были вырезаны цифры 305.

Ясуко рассеянно осмотрела ключ. Она не имела ни малейшего представления о том, что делать дальше.

Из соседней квартиры послышалось тихое гудение пылесоса. Мисато занялась уборкой. Видимо, не зная, что ее ждет в ближайшем будущем, она решила сделать хотя бы все от нее зависящее.

«Я должен их защитить, – подумал Исигами. – Такому, как я, вряд ли когда-нибудь еще, при других обстоятельствах, повезет сойтись с такой красивой женщиной. Поэтому сейчас надо сосредоточить весь свой ум, все свои силы, чтобы предотвратить надвигающуюся на них беду».

Исигами посмотрел в лицо убитого. Оно уже ничего не выражало, казалось пустым. Но не трудно было догадаться, что в юности этот мужчина считался красавчиком. Нет, даже сейчас, несмотря на то что с годами несколько обрюзг, он наверняка нравился женщинам.

При мысли о том, что в этого мужчину была влюблена Ясуко, Исигами почувствовал, как в груди зашевелилась ревность, защекотала, точно пузырьки, поднимающиеся в стакане газированной воды. Он встряхнул головой. Стало стыдно подобных чувств.

– У него был какой-то постоянный круг общения, друзья?

– Право, не знаю. Мы так давно не виделись!

– Вы не спрашивали, что он собирался делать завтра? Например, с кем-нибудь встретиться?

– Не спрашивала. Простите, я ничем не могу вам помочь, – виновато вздохнула Ясуко.

– Ничего страшного, я спрашиваю на всякий случай. Вполне естественно, что вы не знаете, не волнуйтесь.

Исигами, по-прежнему в перчатках, схватил голову убитого и, растянув губы пальцами, осмотрел зубы. На задних зубах блеснули золотые коронки.

– Вижу, он лечил зубы…

– Когда мы были женаты, он ходил к стоматологу.

– Давно это было?

– Мы развелись пять лет назад.

– Пять лет?

Не стоит надеяться на то, что медицинская карта не сохранилась, подумал Исигами.

– Судимость есть?

– Раньше не было. Но что было после нашего развода, я не знаю.

– То есть не исключено, что есть?

Даже если предположить, что судимости нет, высока вероятность, что когда-то брали отпечатки пальцев из-за нарушения правил дорожного движения. Исигами не знал, имеется ли у криминалистов возможность вести поиск по отпечаткам пальцев в базе данных дорожной полиции, но нельзя этого исключать, надо быть предельно осторожным.

Необходимо учитывать все те способы, какими по характерным признакам на теле возможно установить личность убитого. Надо во что бы то ни стало выиграть время. Короче, нельзя допустить, чтобы отпечатки пальцев и зубы попали в распоряжение полиции.

Ясуко вздохнула. От этого вздоха, в котором ему почудились какие-то чувственные нотки, у Исигами сильно забилось сердце. Он вновь поклялся себе, что не оставит ее в беде.

Но задача была и впрямь нелегкая. Если полиция установит личность убитого, они наверняка придут к Ясуко. Смогут ли мать и дочь устоять под напором въедливых вопросов? Если полагаться лишь на ненадежные увертки, детективам достаточно будет поймать их на каком-нибудь противоречии в показаниях, чтобы вся защита рухнула, и тогда они наверняка разом во всем признаются.

Надо выстроить логически безупречную линию защиты, теоретически совершенную. Но сделать это необходимо немедленно.

«Перестань нервничать!» – убеждал он себя. В возбужденном состоянии задачи не решить. Это уравнение обязательно должно иметь ответ.

Исигами прикрыл глаза. Как делал всегда, когда сталкивался с какой-нибудь сложной математической задачей. Стоит отключить поток информации, поступающей из внешнего мира, как математические формулы в голове оживают, приходят в движение, претерпевают всевозможные метаморфозы. Однако в данный момент его голова была занята отнюдь не математическими формулами.

Но вот он открыл глаза. Первым делом посмотрел на будильник, стоящий на столе. Половина девятого. Затем взгляд переместился на Ясуко. Она, точно под напором его взгляда, попятилась.

– Помогите раздеть, – сказал он.

– Что?

– Мы должны снять с него одежду. Не только джемпер, но и свитер, и брюки. Надо поторопиться, иначе труп окоченеет. – С этими словами Исигами взялся за джемпер.

– Да, да, конечно, – Ясуко начала помогать, но из отвращения, которое она испытывала к мертвому телу, пальцы ее дрожали и не слушались.

– Ладно, я сам все сделаю. А вы лучше идите помогите дочери.

– Простите меня. – Ясуко поклонилась и медленно поднялась с колен.

– Госпожа Ханаока! – крикнул ей вслед Исигами и, когда она обернулась, сказал: – Вам с дочерью необходимо алиби. Я подумаю об этом.

– Алиби? Но у нас нет никакого алиби!

– Поэтому мы должны его создать. – Исигами аккуратно сложил джемпер, снятый с трупа. – Доверьтесь мне. Положитесь на мои логические способности.

## 3

– Хоть бы раз до конца понять, в чем твоя логика!

Со скучающим видом подпирая щеку, Манабу Югава демонстративно зевнул. Снял очки в тонкой металлической оправе и положил сбоку. Показывая тем самым, что они ему больше не понадобятся.

Возможно, он и прав. Вот уже минут двадцать Кусанаги сидел, уставившись на шахматную доску, но сколько ни ломал голову, не видел, каким образом выпутаться из создавшегося положения. Король загнан в угол, никакие отчаянные вылазки не способны развернуться в решительную атаку. Он продумывал всевозможные ходы, но тотчас замечал, что любой из них мог быть легко блокирован.

– Нет, все-таки шахматы – это не для меня, – пробормотал он.

– Ну вот, опять начинается…

– Не понимаю, почему запрещено использовать фигуры, забранные у противника? Что за нелепость! Это мои трофеи. Почему же я не могу распоряжаться ими по своему усмотрению?

– Таковы правила игры, нравится тебе или нет. К тому же фигуры – это не трофеи. Фигуры – солдаты. Взять их означает убить. Нельзя же выпускать на поле убитых солдат!

– В японских шахматах «сёги» это допускается.

– Снимаю шляпу перед гуманностью того, кто придумал «сёги». Вероятно, в них «взять фигуру» означает не убить солдата противника, а забрать в плен. Поэтому ее можно вновь использовать в игре.

– Жаль, что в шахматах по-другому.

– Перебегать на сторону противника противоречит рыцарскому духу. Ладно, хватит этих пустых разглагольствований, лучше посмотри логически на боевую позицию. В твоем распоряжении всего лишь один ход. К тому же у тебя осталось совсем мало фигур, и какой бы из них ты ни пошел, тебе уже мне не помешать. Смотри, я пойду слоном и поставлю тебе мат.

– Сдаюсь. К черту эти шахматы! – Кусанаги откинулся на стуле.

Югава надел очки и посмотрел на стенные часы.

– Мы играли сорок две минуты. Правда, большая часть времени ушла на твои раздумья… Ничего, что ты здесь бьешь баклуши? Твой строгий начальник не будет ругаться?

– Только что закончили дело серийного убийцы. Могу же я хоть немножко передохнуть. – Кусанаги протянул руку к замызганной чашке. Растворимый кофе, которым его потчевал Югава, уже остыл.

В тринадцатой лаборатории физического факультета университета Тэйто в этот час не было никого, кроме Югавы и Кусанаги. Студенты разошлись на лекции. Разумеется, Кусанаги это было известно, он не случайно зашел именно сейчас.

В кармане Кусанаги зазвонил мобильный телефон. Югава, набрасывая на плечи белый халат, усмехнулся:

– Ага, срочный вызов!

Кусанаги, скорчив кислую мину, взглянул на дисплей. Югава угадал. Звонил молодой коллега из его следственной бригады.


Место преступления – дамба в Старой Эдогаве. Неподалеку виднеется водоочистительная станция. На противоположной стороне реки – уже префектура Тиба. «Нет, чтобы это произошло на том берегу!» – с досадой думал Кусанаги, поднимая воротник пальто.

Труп лежал на краю дамбы. Он был завернут в синий полиэтилен, видимо, взятый на какой-то стройплощадке.

Труп был обнаружен стариком, совершавшим пробежку по дамбе. Он заметил ногу, торчащую из-под полиэтилена, и, набравшись мужества, заглянул под него.

– Старику семьдесят пять лет. Он часто бегает трусцой даже в такую холодную погоду. Но в его возрасте увидеть такую жуть! Можно только от души посочувствовать…

Гиситани, молодой детектив, первым прибывший на место, докладывал обстановку. Кусанаги хмуро слушал, придерживая взлетающие полы пальто.

– Ты видел труп?

– Видел… – Гиситани скривил губы от отвращения. – Начальник бригады приказал все тщательно осмотреть.

– Да уж, с него станется. Сам-то он и близко не подойдет.

– А вы будете осматривать?

– Зачем? Ты ведь уже это сделал.

По словам Гиситани, труп был в ужасном состоянии. Во-первых, совершенно голый, даже ботинки и носки были сняты. Далее, лицо размозжено. Точно раздавленный арбуз, как выразился Гиситани. От одного этого Кусанаги едва не стошнило. Пальцы на руках трупа обожжены, так что нет возможности снять отпечатки.

Мужчина. На шее следы веревки. Кроме этого, никаких внешних повреждений.

– Может, специалисты что-нибудь обнаружат… – сказал Кусанаги, прохаживаясь по заросшему травой пустырю. Поскольку вокруг сновали полицейские, он делал вид, что ищет улики, оставленные преступником. Но если честно, он полностью полагался на специалистов в этой области. Сам он и не надеялся заметить что-либо важное.

– Рядом нашли велосипед. Его уже доставили в полицейский участок.

– Велосипед? Наверняка кто-то бросил, чтоб не тащить в утиль.

– Но он довольно новый. Только шины на обоих колесах проколоты. Такое впечатление, что их намеренно прокололи иглой или чем-то еще в этом роде.

– Может, он принадлежал жертве?

– Трудно сказать. На нем есть регистрационный номер, так что, скорее всего, удастся установить хозяина.

– Хорошо бы он принадлежал жертве, – сказал Кусанаги. – Иначе хлопот не оберешься. Теперь все зависит от этого – либо пан, либо пропал.

– Как это?

– Гиситани, это у тебя первый неопознанный труп?

– Ну да.

– Давай вместе рассуждать. Лицо и отпечатки пальцев уничтожены, ясно, что преступник хотел скрыть личность жертвы. Другими словами, если мы идентифицируем убитого, то легко выйдем на преступника. Мы сейчас на распутье. Если установим личность жертвы, считай, нам крупно повезло. Если же нет…

В этот момент у Гиситани зазвонил мобильный. Сказав пару слов, он обратился к Кусанаги:

– Велели идти в участок.

– Ну вот, это уже кое-что. – Кусанаги, оживившись, потер озябшие руки.

В участке, в комнате следственного отдела, Мамия возился с электропечью. Мамия был начальником бригады, в которую входили Кусанаги и Гиситани. Несколько человек, лихорадочно суетившихся вокруг него, были, по-видимому, детективами из участка Старой Эдогавы. Судя по всему, в данную минуту они занимались обустройством следственного штаба.

– Слушай, ты приехал на своей машине? – спросил Мамия, посмотрев в упор на Кусанаги.

– Ну… В общем, да. Сюда на метро никак не доедешь.

– Так значит, надо полагать, ты хорошо ориентируешься в этом районе.

– Нельзя сказать, чтобы очень хорошо, но в общем район мне известный.

– Короче, найдешь без проводника. Возьми с собой Гиситани и сходи вот сюда, – он протянул листок.

На нем были торопливо написаны адрес в Синодзаки и имя – Ёко Ямабэ.

– Кто это?

– Ты рассказал ему о велосипеде? – обратился Мамия к Гиситани.

– Рассказал.

– Велосипед, найденный рядом с трупом? – Кусанаги посмотрел на строгое лицо начальника.

– Да. Мы навели справки – в полицию поступило заявление о краже. Регистрационный номер совпадает. Эта женщина – хозяйка велосипеда. Мы уже с ней связались по телефону. Так что отправляйся к ней и порасспроси.

– С велосипеда сняли отпечатки пальцев?

– Об этом можешь не беспокоиться. Поторопись.

Точно спасаясь от грозящего обрушиться на них гнева начальства, Кусанаги и его юный напарник пулей выскочили из участка.

– Признаю свое поражение. Краденый велосипед! Впрочем, я подозревал что-то в этом роде. – Кусанаги с досады щелкнул языком, крутя руль своей любимой машины.

Это был черный «Скайлайн», за руль которого он впервые сел почти восемь лет назад.

– Вы считаете, велосипед бросил преступник?

– Похоже на то. Но даже в этом случае расспрашивать хозяйку велосипеда совершенно бесполезно. Откуда она знает, кто у нее украл велосипед! Впрочем, если мы установим, где он был украден, удастся немного прояснить маршрут преступника.

Поглядывая в листок с адресом и на карту, Кусанаги довел машину до Синодзаки. Быстро нашли нужный дом. У входа на табличке значилось: «Ямабэ». Белый дом в европейском стиле.

Ямабэ оказалась женщиной лет сорока пяти. Видимо, предвидя визит детективов, она тщательно накрасилась.

– Никаких сомнений, это мой велосипед, – сразу же сказала она, едва взглянув на фотографию, которую показал ей Кусанаги. Он позаимствовал ее у криминалистов.

– Не могли бы вы зайти в участок и убедиться собственными глазами?

– Нет проблем, но велосипед-то мне вернут?

– Разумеется, как только закончится экспертиза, это не займет много времени.

– Пожалуйста, побыстрее, а то без велосипеда ужасно неудобно ходить за покупками. – Ямабэ недовольно сдвинула брови. В ее голосе угадывался вопрос: уж не будет ли полиция допытываться, почему именно у нее украли велосипед? Она еще не знала, что ее велосипед, возможно, имел отношение к убийству. Если б знала, вряд ли бы сгорала от нетерпения вновь на него сесть. Еще потребует компенсации, если узнает, что шины проколоты! – подумал Кусанаги.

По словам Ямабэ, велосипед был украден накануне, десятого марта, в промежутке от одиннадцати утра до десяти вечера. Она встречалась в Гиндзе с подругой, они прошлись по магазинам, посидели в ресторане, в результате она вернулась на станцию Синодзаки только около десяти вечера. Волей-неволей пришлось от метро добираться домой на автобусе.

– Вы оставили велосипед на стоянке?

– Нет, у проезжей части.

– Заперли на замок?

– Да. Привязала цепью к ограде тротуара.

Кажется, на месте преступления никакой цепи не находили…

Посадив Ямабэ в свою машину, Кусанаги первым делом направился к станции Синодзаки. Уточнить место, где был украден велосипед.

– Где-то здесь, – женщина показала на улицу, удаленную метров на двадцать от универмага при станции. Вдоль тротуара и сейчас стояли велосипеды.

Кусанаги посмотрел вокруг. Филиал кредитного банка, книжный магазин… Днем и вечером здесь, должно быть, много прохожих. При известной ловкости быстро перерезать цепь и укатить, не привлекая внимания, – пара пустяков, и все же логичнее допустить, что велосипед угнали в то время, когда народ уже схлынул.

Кусанаги предложил отвезти Ямабэ в участок, чтобы она непосредственно опознала велосипед.

– Вот уж не повезло! – рассказывала она, сидя на заднем сиденье. – Купила только в прошлом месяце. Представляете, в какой я была ярости, когда поняла, что его украли! Сразу же, не садясь в автобус, сообщила полицейскому на станции.

– Вы даже назвали ему регистрационный номер велосипеда…

– Я ж его только что купила! Квитанция еще сохранилась. Я позвонила домой, и дочь мне продиктовала.

– Понятно.

– Так что же все-таки произошло? Позвонивший мне из участка человек не сказал ничего определенного. Я уже начинаю беспокоиться.

– Пока рано о чем-либо говорить. Мы и сами еще толком не знаем.

– Да? Неужели? Из вас, полицейских, никогда слова не вытянешь!

Сидевший сбоку Гиситани едва сдерживал улыбку. Кусанаги благодарил судьбу, что они встретились с этой дамочкой сегодня. Позже, после того как разнесется весть об убийстве, она бы замучила их вопросами.

В участке, увидев велосипед, Ёко Ямабэ без колебаний заявила, что он принадлежит ей. И, заметив проколотые шины и царапины, спросила у Кусанаги, у кого ей требовать возмещения за причиненный ущерб.


На велосипеде были обнаружены многочисленные отпечатки пальцев – на руле, на раме, на сиденье.

Помимо велосипеда в ста метрах от места преступления нашли одежду, предположительно принадлежавшую жертве. Она была запихнута в железную бочку и частично сожжена. Джемпер, свитер, брюки, носки и нижнее белье. Напрашивался вывод, что преступник поджег одежду, после чего поспешил уйти, но вопреки его ожиданиям она полностью не сгорела, и огонь сам собой потух. Сразу же пришлось отказаться от надежды извлечь какую-либо информацию из того, где эти вещи были приобретены или изготовлены. Одежда самая обыкновенная, такая продается повсюду. Но зато с ее помощью и основываясь на физических параметрах трупа удалось составить изображение того, как выглядел убитый непосредственно перед совершением преступления. Один из членов следственной бригады отправился с этим рисунком в район станции Синодзаки для опроса возможных свидетелей. Но, вероятно, из-за того, что в одежде не было ничего примечательного, его поиски оказались безрезультатными.

Кроме того, рисунок показали по телевидению. Тотчас обрушилась лавина сообщений. Но ни одно из них не имело отношения к трупу, найденному в районе Старой Эдогавы.

Тщательно проверили всех лиц, объявленных в розыск. Никого подходящего не обнаружили.

Сосредоточившись на районе Старая Эдогава, попытались выяснить, не знает ли кто-либо о недавней пропаже одинокого мужчины, обошли гостиницы. Вскоре удалось уцепиться за одно сообщение.

В низкопробной гостинице «Огия» обнаружили пропажу постояльца. Об этом стало известно одиннадцатого марта. Короче, в тот самый день, когда был найден труп. Поскольку оплаченное время истекло, служащий поднялся в номер, нашел немногочисленные вещи, принадлежащие постояльцу, но сам он исчез. Сообщили управляющему, но за проживание было заплачено заранее, и тот не стал заявлять в полицию.

Немедленно собрали отпечатки пальцев и волосы в номере и на вещах постояльца. Образцы волос полностью совпали с волосами трупа. Более того, отпечатки пальцев на велосипеде соответствовали отпечаткам пальцев, найденным в номере.

Исчезнувший постоялец зарегистрировался под именем Синдзи Тогаси. Прописан в Синдзюку.

## 4

От станции метро Морисита они пошли пешком в сторону Син-Охаси и, не доходя до моста, свернули направо в узкую улочку. Среди выстроившихся в ряд жилых домишек приютились торговые лавки. Судя по виду, торговля в них велась с незапамятных времен. В других районах их уже вытеснили современные универмаги и крупные магазины, но здесь они упрямо цеплялись за жизнь, что, по мнению Кусанаги, свидетельствовало скорее в пользу этого захолустья.

Был уже девятый час ночи. Где-то поблизости была общественная баня – мимо прошла старуха с тазом в руках.

– С транспортом удобно, магазины все под рукой, место хорошее, – пробормотал шагавший рядом Гиситани.

– Это ты к чему?

– Да нет, ничего особенного. Просто подумал, что для женщины, живущей с дочерью, без мужа, район вполне комфортный.

– Да, ты прав.

Были две причины, почему Кусанаги согласился. Во-первых, им действительно предстояло встретиться с разведенной женщиной, живущей с дочерью, а во-вторых, он знал, что Гиситани сам рос без отца.

Кусанаги шел, сверяя записанный в блокноте адрес с указателями на столбах. Судя по всему, они уже недалеко от цели. В блокноте значилось имя – Ясуко Ханаока.

Адрес, оставленный в гостиничной книге, не был взят с потолка. Синдзи Тогаси в самом деле был прописан по этому адресу. Однако в настоящее время там не жил.

Информацию о личности убитого распространили через телевидение и прессу с просьбой ко всем, кому что-либо известно о потерпевшем, обратиться в ближайший полицейский участок. Увы, ничего заслуживающего внимания собрать не удалось.

По документам риэлторской конторы, сдававшей квартиру Тогаси, выяснили место его прежней работы. Он оказался продавцом подержанных автомобилей. Но работал недолго, не больше года.

Опираясь на эти сведения, шаг за шагом восстановили его жизненный путь. Неожиданно выяснилось, что когда-то он работал в фирме, занимающейся продажей элитных импортных автомобилей. Был уличен в растрате денег и уволен. Однако к суду его не привлекли. О самом факте растраты проговорился лишь один сотрудник фирмы, и то после долгих расспросов. В фирме отказались предоставить какую-либо подробную информацию, сославшись на то, что у них в штате уже нет никого, кто был бы в курсе того давнего инцидента.

В то время Тогаси был женат. По словам знавших его людей, он и после развода продолжал поддерживать отношения со своей бывшей супругой.

У нее была дочь от первого брака. Найти их адрес не составило труда. Мать, Ясуко Ханаока, и дочь, Мисато, проживали в районе Морисита, короче, там, куда ныне направлялись детективы.

– Паскудная миссия. Вот уж не повезло! – вздохнул Гиситани.

– Не повезло, что пришлось идти на задание вместе со мной?

– Ну что вы! Жалко мать и дочь, совестно врываться в их мирную жизнь.

– Если они не имеют отношения к убийству, то волноваться им не о чем.

– Так-то оно так. Но по всему видать, этот Тогаси был плохим мужем и плохим отцом, и вряд ли им будет приятно вспоминать о нем.

– Именно поэтому нам должны оказать теплый прием. Мы же принесем им известие, что этот негодяй мертв. Во всяком случае, не делай такое мрачное лицо. А то даже у меня настроение испортилось… Смотри, кажется, мы у цели.

Кусанаги остановился перед старым домом.

Здание было грязно-серого цвета. Стены покрыты заплатками после многочисленных ремонтов. Два этажа, на каждом по четыре квартиры. В настоящее время освещена только половина окон.

– Квартира двести четыре, значит, нам на второй этаж, – сказал Кусанаги, поднимаясь по лестнице. Гиситани шел за ним следом.

Двести четвертая квартира находилась в самом конце коридора. Из окна возле двери сочился свет. Кусанаги вздохнул с облегчением. Если б не застали дома, пришлось бы прийти еще раз. О своем визите они не предупредили.

Позвонили в дверь. Тотчас послышались шаги. Щелкнул замок, дверь открылась. Однако цепочку не сняли. Впрочем, когда мать живет одна с дочерью, подобная предосторожность совершенно естественна. Из-за двери на них с подозрением смотрела женщина. Красивая, большеглазая, с тонкими, запоминающимися чертами лица. Она выглядела моложаво, лет на тридцать, но Кусанаги понял, что это из-за тусклого освещения. Рука, придерживающая дверную ручку, выдавала ее истинный возраст.

– Извините, вы Ясуко Ханаока? – спросил Кусанаги, постаравшись придать своему лицу и голосу максимум любезности.

– Да, а в чем дело?.. – женщина глядела с тревогой на нежданных визитеров.

– Мы из полиции. Нам необходимо вам кое-что сообщить, – Кусанаги достал удостоверение и показал фотографию. Стоявший рядом Гиситани проделал то же самое.

– Из полиции?.. – Ясуко удивленно раскрыла глаза. Большие черные глаза слегка подрагивали.

– Можно зайти на минутку?

– Ах да, конечно, – Ясуко на мгновение прикрыла дверь, сняла цепочку и вновь открыла. – А в чем, собственно, дело?

Кусанаги переступил порог. Гиситани последовал за ним.

– Вам известен некто Синдзи Тогаси?

Кусанаги заметил, что лицо женщины едва заметно напряглось. Наверное, потому, подумал он, что неожиданно услышала знакомое имя.

– Это мой бывший муж… С ним что-то произошло?

Она, видимо, не знала, что он убит. Не читает газет, не смотрит новостей по телевизору. Да и, сказать по правде, средства массовой информации не уделили этому событию большого внимания. Нет ничего удивительного, что она не в курсе.

– Дело в том, что… – заговорил Кусанаги, и тут ему на глаза попалась плотно задвинутая перегородка в глубине комнаты.

– В задней комнате кто-нибудь есть? – спросил он.

– Дочь дома.

– Ах, ну да, конечно, – в прихожей стояли спортивные тапочки. Кусанаги понизил голос: – Господин Тогаси скончался.

Губы Ясуко дернулись, выражая удивление. Но в целом выражение ее лица не изменилось.

– Но… почему? – спросила она.

– Его тело было обнаружено на дамбе в Старой Эдогаве. Пока это все, что нам известно. Не исключено, что он был убит.

Кусанаги не стал скрывать правду. Так будет проще задавать вопросы.

Тут только на лице Ясуко изобразилось смятение.

– Но что же такое с ним произошло? – спросила она, растерянно качнув головой.

– Это мы и пытаемся сейчас выяснить. Поскольку, судя по всему, у Тогаси не осталось родственников, мы пришли поговорить к вам, ведь вы были с ним в браке. Извините, что так поздно, – Кусанаги поклонился.

– Понятно… – Ясуко подняла пальцы к губам и отвела глаза в сторону.

Кусанаги начала беспокоить задвинутая перегородка в глубине комнаты. Возможно, дочь в эту минуту подслушивает, о чем ее мать говорит с незнакомцами. А если подслушивает, то как восприняла сообщение о смерти отчима?

– Извините, мы бы хотели задать вам несколько вопросов. Вы развелись с Тогаси пять лет назад, правильно? После этого вы с ним виделись?

Ясуко отрицательно покачала головой:

– После развода почти не виделись.

– Почти. Значит, встречи все-таки были…

– В последний раз довольно давно. Уж и не помню, то ли в прошлом, то ли в позапрошлом году…

– По телефону он вам звонил? Может быть, присылал письма?

– Нет, ничего такого. – Ясуко вновь уверенно покачала головой.

Задавая вопросы, Кусанаги исподволь осматривал комнату. Небольшая, в японском стиле, старая, но красиво убрана и прилично обставлена. На комнатном обогревателе блюдо с мандаринами. При виде прислоненной к стене ракетки для бадминтона он испытал прилив ностальгии. В прежние времена, в университете, он посещал секцию бадминтона.

– Мы считаем, что Тогаси скончался десятого марта, ночью, – сказал Кусанаги. – В связи с этой датой и местом – дамбой в Старой Эдогаве – вам ничего не приходит в голову? Пусть даже какая-нибудь мелочь.

– Ничего. Для меня это был самый обычный день, а о том, чем этот человек занимался в последнее время, у меня нет ни малейшего понятия.

Не было никаких сомнений, что Ясуко в замешательстве. Вполне естественно, что ей неприятно отвечать на расспросы о бывшем муже. Кусанаги все еще не определился, имела ли она какое-то отношение к убийству.

Он решил, что покамест можно этим ограничиться. Только в одном он хотел удостовериться.

– Десятого марта вы ведь были дома? – спросил он, убирая блокнот в карман. Этим жестом он хотел подчеркнуть, что не придает особого значения своему вопросу.

Однако уловка не сработала. Ясуко нахмурилась, видно было, что вопрос ей неприятен.

– Я должна рассказать все, что я делала в тот день?

Кусанаги улыбнулся.

– Не воспринимайте так серьезно. Но разумеется, нам бы помогло, если б вы постарались припомнить, как провели тот день.

– Дайте подумать… – Ясуко уставилась в стену за спиной Кусанаги. Кажется, там висел календарь. Хотелось посмотреть, нет ли на нем записей, но Кусанаги стерпел и не обернулся.

– Десятого марта – с утра была на работе, потом с дочерью пошли немного развеяться.

– Извините за назойливость, и куда же вы пошли?

– Вечером были в кинотеатре. В развлекательном квартале в районе Кинси.

– Когда вы вышли из дома? Хотя бы приблизительно. И если не трудно, как назывался фильм?

– Вышли в половине седьмого. Название фильма…

Она назвала фильм, известный Кусанаги. Голливудский блокбастер, третья часть которого недавно вышла на экраны.

– После фильма вы сразу вернулись домой?

Они поужинали в кафе, расположенном в одном здании с кинотеатром, затем пошли в караоке.

– В караоке? Вы хотите сказать, в караоке-боксе?

– Да, дочь упросила.

– Понятно… Часто посещаете такие места?

– Один-два раза в месяц.

– Долго вы там пробыли?

– Как обычно, часа полтора. А то слишком поздно возвращаться домой.

– Посмотрели кино, поужинали в кафе, зашли в караоке… Таким образом, вы вернулись домой…

– Где-то в двенадцатом часу. Точно не помню.

Кусанаги кивнул. Но что-то его не удовлетворяло. Он и сам не понимал, что именно.

Спросив название караоке-бокса, детективы еще раз извинились за вторжение и вышли из квартиры.

– Кажется, она не имеет никакого отношения к убийству, – пробормотал Гиситани, идя по коридору.

– Пока ничего нельзя утверждать.

– Хорошо, когда мать с дочерью вместе ходят в караоке. Сразу видно, живут в дружбе и согласии, – чувствовалось, что Гиситани не хотелось в чем-либо подозревать Ясуко Ханаоку.

Вверх по лестнице поднимался мужчина. Средних лет, плотного телосложения. Приостановившись, они проводили его взглядом. Мужчина отпер дверь квартиры № 203 и вошел внутрь. Детективы переглянулись и поворотили назад.

На табличке квартиры № 203 владельцем значился некто Исигами. Позвонили. Дверь открыл тот самый мужчина. Он уже успел переодеться, был в свитере и домашних брюках.

Мужчина безучастно смотрел на незнакомцев. Обычно в таких случаях лицо человека выражает подозрительность, настороженность, но только не на этот раз. Для Кусанаги это стало полной неожиданностью.

– Извините, что побеспокоили в такое позднее время, не могли бы вы оказать нам содействие… – Кусанаги, изобразив приветливую улыбку, продемонстрировал полицейское удостоверение.

Но даже теперь ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. Кусанаги сделал шаг вперед.

– Всего лишь пару минут. Мы хотели бы с вами поговорить.

Может быть, он не успел рассмотреть, подумал Кусанаги, и вновь протянул удостоверение.

– А в чем, собственно, дело? – спросил мужчина, не обращая внимания на удостоверение. Видимо, он и так догадался, что Кусанаги и его напарник – полицейские.

Кусанаги достал из внутреннего кармана фотокарточку. Она была сделана в тот период, когда Тогаси работал в магазине подержанных автомобилей.

– Немножко старая, но может быть, вы видели недавно кого-нибудь похожего?

Мужчина внимательно посмотрел на фотографию, после чего поднял глаза на Кусанаги.

– Я его не знаю.

– Да, это вполне вероятно. Но может быть, все-таки вы его где-нибудь видели?

– Где?

– Ну… где-то здесь, поблизости.

Мужчина, нахмурившись, вновь опустил глаза на фотокарточку. Человек-кремень, – подумал Кусанаги.

– Не видел, – сказал мужчина. – Я не имею привычки глазеть по сторонам и не запоминаю лица прохожих.

– Понятно… – Кусанаги уже пожалел, что они обратились к этому мужчине, из него ничего не вытянешь. – Вы обычно возвращаетесь домой в это время?

– Нет, каждый раз по-разному. Бывает, допоздна задерживаюсь в секции.

– В секции?

– Я преподаю в секции дзюдо. Запирать спортивный зал входит в мою обязанность.

– А, так вы работаете в школе?

– Да.

Мужчина назвал гимназию.

– Что ж, извините нас, вы, наверно, устали, – Кусанаги вежливо поклонился.

В этот момент он заметил наваленные в прихожей книги по математике. Не иначе учитель математики… – подумал он с тоской. В свое время этот предмет доставил ему немало мучений.

– Господин Исигами, так вас, кажется, зовут, в котором часу вы вернулись домой десятого марта?

– Десятого марта? А что произошло в тот день?

– Нет, это не имеет к вам никакого отношения. Просто мы собираем информацию об этом дне.

– Десятое марта… – на мгновение устремив взгляд вдаль, Исигами тотчас вновь посмотрел на Кусанаги. – Кажется, в тот день я сразу вернулся домой. Если не ошибаюсь, около семи.

– Вы ничего не заметили у соседей?

– У соседей?

– В квартире госпожи Ясуко Ханаоки, – Кусанаги понизил голос.

– Вы ее в чем-то подозреваете?

– Нет, еще нет. Просто собираем информацию.

На лице Исигами отразилась задумчивость. Видимо, перебирал в голове воспоминания, связанные с соседкой.

– Плохо помню, но кажется, ничего особенного.

– Может быть, какой-нибудь шум, громкие голоса?

Исигами покачал головой:

– Ничего подобного не припомню.

– Понятно… Вы дружите с госпожой Ханаокой?

– Как все соседи, при встрече здороваемся. Вот, собственно, и все.

– Что ж, извините, что нарушили ваш покой.

– Ничего, – Исигами протянул руку к двери. На внутренней стороне висел почтовый ящик. Кусанаги невольно проследил за его рукой и вытаращил глаза. Среди корреспонденции мелькнули знакомые иероглифы – «Университет Тэйто».

– Извините, позвольте спросить, – голос Кусанаги немного дрожал, – вы закончили университет Тэйто?

– В общем-то да, – узкие глаза Исигами едва заметно расширились, но в следующий миг он обратил внимание на журнал в ящике.

– А, вы об этом? «Вестник математического факультета». Что тут удивительного?

– Нет, ничего, просто один мой приятель окончил университет Тэйто.

– Понятно.

– Еще раз простите, – Кусанаги вышел из квартиры.

– Разве вы сами не учились в Тэйто? – спросил Гиситани, когда они отошли от квартиры. – Почему прямо не сказали?

– Как-то стало неловко. К тому же он наверняка учился на физико-математическом…

– У вас тоже комплекс по поводу физики и математики? – ухмыльнулся Гиситани.

– У меня есть приятель, который не дает мне об этом забыть, – в голове Кусанаги всплыло лицо Манабу Югавы.


Выждав десять минут после ухода полицейских, Исигами вышел из квартиры. Мельком взглянул на соседнюю дверь. Убедившись, что в окошке горит свет, спустился по лестнице.

До телефонной будки, расположенной в безлюдном месте, десять минут ходу. Разумеется, у него был мобильный телефон и телефон в квартире, но он решил, что пользоваться ими слишком рискованно.

Шагая, он прокручивал в голове разговор с полицейскими. Он, конечно, не дал повода заподозрить, что между ним и убийством существует хоть какая-то связь. Однако никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Несомненно, полиция пришла к выводу, что женщина одна, без мужской помощи, не могла вынести труп из квартиры. Скорее всего, они сосредоточатся на поисках мужчины из окружения Ясуко, который был бы способен ради нее пойти на преступление. Вполне логично, если они станут присматриваться к нему, учителю математики Исигами. Уже потому, что он ее сосед.

Он решил, что отныне не только нельзя заходить к ней, но и вообще следует избегать любых контактов. По этой же причине нельзя пользоваться домашним телефоном. Есть опасность, что полиция, проверив зафиксированные звонки, обратит внимание на то, что он часто звонит Ясуко.

А лавка «Бэнтэн»?..

На этот счет он еще не пришел к окончательному решению. На первый взгляд было бы лучше какое-то время туда не заходить. Но полицейские рано или поздно придут туда с расспросами. Хозяева лавки, возможно, сообщат, что сосед Ясуко, учитель математики, до недавнего времени практически ежедневно заходил в лавку. Не покажется ли в таком случае странным, что после убийства он внезапно перестал появляться? Не следует ли, напротив, дабы избежать подозрений, продолжать ходить туда как ни в чем не бывало?

Исигами не был уверен, что нашел самое логичное решение этой задачи. Он понимал, что к доводам рассудка примешивается желание как и прежде заходить по утрам в лавку. Лавка «Бэнтэн» оставалась единственным звеном, связующим его с Ясуко. Только там он мог с ней видеться.

Вот наконец и телефонная будка. Вставил карточку.

Набрал номер мобильного телефона Ясуко. Можно предположить, что полицейские прослушивают ее домашний телефон. Лучше не рисковать.

– Алло, – послышался ее голос. Они заранее договорились, что в случае необходимости Исигами будет звонить с улицы.

– Это Исигами.

– Да, я слушаю.

– Ко мне только что заходили полицейские. Наверно, они и у вас побывали…

– Да, совсем недавно.

– О чем они вас спрашивали?

Все, что рассказывала Ясуко, Исигами мысленно упорядочивал, анализировал и запоминал. Очевидно, на нынешнем этапе полицейские еще не подозревали конкретно Ясуко. Вероятно, проверить алиби – обычная в таких случаях процедура. Можно предположить, что членов следственной бригады, которым нечем заняться, послали наобум добыть хоть какую-нибудь информацию.

Но если они установят маршрут Тогаси и тот факт, что он заходил к Ясуко, они уже не станут церемониться и устроят допрос по всей форме. Прежде всего постараются опровергнуть ее утверждение о том, что она давно не видела Тогаси. Но он уже научил ее, как обороняться.

– Ваша дочь разговаривала с полицейскими?

– Нет, Мисато была в другой комнате.

– Хорошо. Но учтите, они все равно рано или поздно подступятся к ней с вопросами. На этот случай я уже объяснил вам, как себя вести.

– Да, вы все подробно объяснили. Мисато говорит, что справится.

– Извините, что я слишком навязчив, но хочу повторить – нет необходимости разыгрывать спектакль. Достаточно механически отвечать на поставленные вопросы.

– Хорошо, я передам дочери.

– Да, вот еще что. Вы показали им билеты в кино?

– Нет, сегодня не показала. Вы же сами сказали: не показывать до тех пор, пока они не потребуют.

– Правильно. Куда вы их положили?

– В ящик комода.

– Вложите в программку. Никто не хранит использованные билеты. Подозрительно, если они будут лежать в комоде.

– Я все сделаю.

– Кстати, – Исигами сглотнул слюну, рука крепко сжала телефонную трубку, – ваши хозяева в лавке заметили, что я часто захожу?

– Да… – от неожиданности Ясуко растерялась.

– Меня интересует, что они думают о том, что ваш сосед часто покупает бэнто. Это очень важно. Пожалуйста, ответьте без обиняков.

– Хозяин сказал, что рад тому, что вы часто заходите.

– Он знает, что я ваш сосед?

– Да… Это плохо?

– Нет, с этим я разберусь. Только, пожалуйста, делайте все так, как мы договорились. Хорошо?

– Хорошо.

– Ну ладно, это все.

Исигами уже хотел повесить трубку, как до него донесся голос Ясуко:

– Господин Исигами!

– В чем дело?

– Я очень вам благодарна. Вы мой спаситель.

– Не стоит, прощайте. – Исигами повесил трубку.

От ее последних слов кровь в нем вскипела. Лицо пылало, холодный ветер был кстати.

Охваченный счастьем, Исигами двинулся в обратный путь. Но приподнятое настроение продолжалось недолго. Он вспомнил то, что она сказала про лавку «Бэнтэн».

Он понял, что допустил лишь один промах в разговоре с полицейскими. На вопрос о его отношениях с Ясуко он ответил, что только здоровается с ней, а надо было добавить, что покупает бэнто в лавке, в которой она работает.


– Ну что, подтвердили алиби Ясуко Ханаоки? – спросил Мамия, подрезая ногти.

– Да, она с дочерью была в караоке-боксе, – ответил Кусанаги. – Они, видимо, часто туда заходят, поэтому хозяин их запомнил. И в записях посетителей значатся их имена. Они пришли в девять сорок и пробыли полтора часа.

– А перед этим?

– Киносеанс, на который, судя по времени, они могли успеть, начинается ровно в семь. Заканчивается в девять часов десять минут. Поскольку, по словам Ясуко, они после кино зашли в кафе, все согласуется с тем, что она сказала, – доложил Кусанаги, справляясь с блокнотом.

– Я не спрашиваю, согласуется или нет. Меня интересует, нашли вы конкретные доказательства того, что они там были?

Кусанаги, захлопнув блокнот, пожал плечами:

– Доказательств нет.

– И вас это удовлетворяет? – Мамия мельком взглянул исподлобья.

– Но вы же прекрасно знаете, кинотеатр и кафе – места, где труднее всего подтвердить алиби.

Выслушав оправдания Кусанаги, Мамия бросил на стол визитную карточку. На ней было напечатано: Клуб «Мариан». Адрес – в районе Кинси.

– Что это?

– Заведение, где прежде работала Ясуко. Пятого марта Тогаси туда наведывался.

– То есть за пять дней до убийства?

– Говорят, расспрашивал о Ясуко. Даже такому, как ты, тупице должно быть понятно, к чему я клоню.

Мамия показал пальцем на дверь:

– Марш за доказательствами! Если ничего не найдешь, отправляйся опять к Ясуко.

## 5

На прямоугольной подставке установлен тридцатисантиметровый стержень. На стержень надето кольцо. Похоже на детскую игру в метание колец. Единственное отличие – к коробке был протянут провод, снабженный выключателем.

– Это еще что за хреновина? – спросил Кусанаги, разглядывая загадочный предмет.

– Лучше не трогать, – остерег его Гиситани.

– Не волнуйся. Если б было опасно дотрагиваться, эту штуку не оставили бы здесь без присмотра.

Кусанаги нажал выключатель. В тот же момент кольцо плавно поднялось вверх по стержню.

– Ого! – Кусанаги на мгновение попятился. Кольцо, поднявшись, остановилось, слегка дрожа. В этот момент у него из-за спины послышалось:

– А теперь попробуй опусти кольцо.

Обернувшись, Кусанаги увидел входящего в комнату Югаву с книгами и папками в руках.

– Привет, ты был на лекции? – спросил Кусанаги и, как было сказано, кончиками пальцев опустил кольцо. Но тотчас же отдернул руку:

– Ой, горячо!

– Я не оставляю без присмотра вещей, к которым опасно притрагиваться, но при этом подразумевается, что трогать будут люди, знакомые с азами физики, – Югава, приблизившись, щелкнул выключателем. – Это прибор для опытов на уровне старших классов школы.

– У нас в старших классах физика не была обязательным предметом, – сказал Кусанаги, дуя на пальцы. Стоявший рядом Гиситани украдкой ухмылялся.

– С кем имею честь? Кажется, мы не знакомы? – спросил Югава, посмотрев на молодого детектива.

Гиситани, согнав с лица улыбку, представился:

– Гиситани. Работаю вместе с господином Кусанаги. Много о вас наслышан. Говорят, вы не раз помогали в расследовании преступлений. Ваше прозвище «профессор Галилей» известно даже в первом отделе.

Югава, поморщившись, замахал руками:

– Перестаньте так меня называть. И вообще, я помогал не ради своего удовольствия. Просто не сдержался, не мог спокойно смотреть на полное отсутствие логики в мышлении этого субъекта. Предупреждаю, вам тоже, если придется с ним вместе работать, грозит разжижение мозгов. Это заразно!

Гиситани прыснул. Кусанаги метнул на него сердитый взгляд:

– Ужасно смешно!.. И, однако, Югава, разве ты не получал удовольствие, распутывая загадки?

– Какое удовольствие? По твоей милости я не мог ни на шаг продвинуться в своей научной работе. Эй, не может быть! Ты опять явился с какой-то неразрешимой проблемой?

– Не бойся, сегодня никаких тайн. Просто проходил мимо и зашел поболтать.

– Ну слава богу…

Югава подошел к раковине, наполнил колбу водой и поставил на газовую горелку. Видимо, как обычно, собирался заварить кофе.

– Кстати, вы раскрыли преступление, связанное с трупом в Старой Эдогаве? – спросил он, насыпая порошок в чашку.

– Откуда ты знаешь, что мы занимаемся этим делом?

– Особого ума не надо. В тот же день, когда тебя срочно вызвали по телефону, сообщили в вечерних новостях. Судя по твоей постной физиономии, следствие топчется на месте.

Кусанаги, нахмурившись, почесал нос:

– Нельзя сказать, чтобы мы совсем не продвинулись… Есть уже несколько подозреваемых. Все еще впереди.

– Понятно, подозреваемые!.. – равнодушно протянул Югава, казалось, не слишком впечатленный услышанным.

Вмешался стоящий рядом Гиситани:

– Лично мне кажется, что следствие движется в неправильном направлении…

– Неужели? – Югава посмотрел на него. – Вы противник избранного курса?

– Ну, не то чтобы противник…

– Не болтай лишнего! – Кусанаги грозно сдвинул брови.

– Простите.

– Не стоит извиняться, – вмешался Югава. – Выполнять приказ, оставаясь при своем мнении, – вполне здравая позиция. Не будь таких людей, прогресс бы остановился.

– Он совсем по другой причине недоволен тем, как идет расследование, – нехотя сказал Кусанаги. – Переживает за тех, кого мы взяли на мушку.

– Вовсе нет! – пробормотал Гиситани.

– Ладно, не притворяйся. Ты постоянно защищаешь эту мамашу и ее дочку. Честно говоря, мне самому не хочется их подозревать.

– Как-то все у вас сложно. – Югава, улыбаясь, переводил взгляд с Кусанаги на Гиситани.

– Ничего особенно сложного. У убитого мужчины была жена, с которой он давно развелся, и, как нам стало известно, незадолго до смерти он разузнавал, где она живет. Так что нам предстоит всего лишь подтвердить ее алиби.

– Так у нее есть алиби?

– Ну, как бы это выразиться… – Кусанаги почесал затылок.

– Что-то у тебя язык заплетается, – засмеялся Югава, вставая. Из колбы уже шел пар. – Будете пить кофе?

– Я бы не отказался, – сказал Гиситани.

– А я воздержусь… – Кусанаги задумчиво пожевал губами. – С этим алиби что-то не так.

– Я не верю, что мать и дочь говорят неправду! – горячо возразил Гиситани.

– А где доказательства? Никаких доказательств нет!

– Но вы же сами, господин Кусанаги, сказали начальнику бригады, что в кинотеатре и кафе подтвердить алиби практически невозможно.

– Я не говорил – невозможно. Я говорил, что трудно.

– Значит, женщина, которую вы подозреваете, утверждает, что на момент преступления она была в кинотеатре? – Югава вернулся, неся две чашки с кофе. Одну из них он передал Гиситани.

Поблагодарив, Гиситани поднес чашку к губам и неожиданно округлил глаза. Наверное, удивился тому, какой грязной была чашка. Кусанаги сдержал усмешку.

– Действительно, когда человек говорит, что был в кино, это трудно проверить. – Югава присел на стул.

– Но после они пошли в караоке-бокс! Хозяин заведения это подтверждает, – сказал Гиситани запальчиво.

– Это не причина, чтобы оставить без внимания кинотеатр, – возразил Кусанаги. – Можно допустить, что они пошли в караоке уже после совершения преступления.

– Ясуко с дочерью были в кинотеатре в семь-восемь часов. Даже если место безлюдное, требуется время, чтобы убить человека. А его не только убили, но и сняли с него одежду…

– Согласен, но прежде чем утверждать, что они невиновны, следует рассмотреть все возможности.

«Хотя бы для того, чтобы убедить нашего твердолобого начальника», – про себя добавил Кусанаги.

– Я, конечно, многого не знаю, – вмешался Югава, – но послушать вас, создается впечатление, что время совершения преступления уже точно установлено.

– Согласно заключению патологоанатома, убийство произошло не раньше шести часов вечера десятого марта, – сказал Гиситани.

– Такие подробности нельзя выбалтывать посторонним, – предостерег его Кусанаги.

– Но ведь профессор и раньше помогал следствию?

– В тот раз в дело были замешаны оккультные силы. Сейчас другой случай, незачем советоваться с непрофессионалами.

– Я действительно непрофессионал. Но прошу не забывать, что предоставляю вам место для разговора.

Югава неторопливо отхлебнул кофе.

– Нам намекают, что пора убираться. – Кусанаги приподнялся со стула.

– А что сами подозреваемые? – спросил Югава, не опуская чашку. – У них нет доказательств, что они были в кино?

– Сюжет фильма они помнят. Но из этого нельзя заключить, когда они его смотрели.

– Использованные билеты?

При этих словах Кусанаги невольно посмотрел на Югаву. Их глаза встретились.

– Есть.

– Вот как? И где же они нашлись? – блеснул очками Югава.

Кусанаги рассмеялся.

– Я, разумеется, понимаю, к чему ты ведешь. Никто не хранит старые билеты. Если бы Ясуко Ханаока достала билеты из ящика комода, мне бы тоже это показалось странным.

– Другими словами, она достала их из другого места?

– Вначале сказала, что, как ей кажется, билеты она выбросила. Потом, на всякий случай, посмотрела программку, которую купила в кинотеатре, и билеты оказались там.

– В программке… Что ж, такое вполне возможно. – Югава сложил руки на груди. – И дата на билетах совпадает с днем убийства…

– Разумеется. Но только поэтому еще нельзя утверждать, что они были в кино. Предположим, они подобрали билеты в мусорной корзине или же билеты купили, а в зал не пошли. Все может быть.

– Но в любом случае подозреваемая была в кинотеатре или где-то поблизости.

– Мы так и подумали, а потому сегодня с утра отправились туда на поиски свидетелей. К сожалению, оказалось, что у девушки, работавшей в тот вечер контролером, сегодня выходной. Пришлось идти к ней домой. А на обратном пути заглянули к тебе.

– По твоему лицу видно, что никакой ценной информации девушка-контролер вам не сообщила, – захохотал Югава.

– Прошло уже столько дней, да и не запоминает она лица посетителей. Я с самого начала не питал особых надежд, поэтому не слишком сильно расстроился… Ну ладно, нам пора, а то мы мешаем уважаемому профессору… – Кусанаги похлопал по спине все еще пьющего кофе Гиситани.

– Удачи, господин детектив! Впрочем, если эта женщина, которую вы подозреваете, и в самом деле преступница, вам придется изрядно попотеть.

Кусанаги резко обернулся:

– Что ты имеешь в виду?

– Я уже говорил – обычный человек, готовя себе алиби, вряд ли догадается позаботиться о правдоподобном месте для использованного билета. Если допустить, что она, предвидя приход полицейских, намеренно вложила билеты в программку, вам достался очень сильный противник, – из глаз Югавы исчезла усмешка.

На миг задумавшись, Кусанаги кивнул:

– Приму к сведению. Ну ладно, пока!

Он уже собирался выйти из комнаты, как вдруг, вспомнив, вновь обернулся:

– Кстати, по соседству с подозреваемой живет твой однокашник.

– Однокашник? – Югава недоверчиво качнул головой.

– Учитель математики, некто Исигами. Сказал, что закончил университет Тэйто, так что, вероятно, он с физико-математического факультета.

– И-си-га-ми… – несколько раз прошептал Югава, его глаза за толстыми линзами очков заметно округлились. – Неужто Дарума Исигами?

– Дарума?[3]

Попросив немного подождать, Югава исчез в соседней комнате. Кусанаги и Гиситани переглянулись.

Вскоре Югава вернулся. В руках у него была толстая черная папка. Раскрыв, он протянул ее Кусанаги:

– Этот?

На листе были наклеены фотографии. Молодые люди, видимо студенты. Наверху напечатано: «Тридцать восьмой выпуск магистратуры».

Югава ткнул пальцем в круглолицего выпускника. Бесстрастный, с узкими, как щелочки, уставленными прямо в камеру глазами. Подписано – Тэцуя Исигами.

– Да, это он, – сказал Гиситани. – Совсем молодой, но никаких сомнений.

Кусанаги, прикрыв пальцем верхнюю часть лица, кивнул:

– Да, точно он. Волос поубавилось, поэтому сразу не узнал, но сейчас вижу – он. Ты его знаешь?

– Мы учились на одном курсе. В то время учащиеся физико-математического факультета после третьего курса разделялись по специальностям. Я выбрал физическое отделение, Исигами – математическое.

Югава захлопнул папку.

– Неужто этот дядька и я – одного возраста? – крякнул Кусанаги. – Ужас!

– Он уже тогда выглядел старше своих лет, – усмехнулся Югава, и вдруг на лице его выразилось удивление:

– Учитель? Ты сказал, он преподает в школе?

– Да, в частной гимназии, преподает математику в старших классах. А еще ведет секцию дзюдо.

– Да, я слышал, что он с детства занимался дзюдо. Кажется, его дед держал зал для борьбы дзюдо. И все-таки как-то не укладывается в голове. Неужели Исигами – простой школьный учитель? Ты не ошибаешься?

– Никакой ошибки.

– Приходится тебе поверить. Я давно ничего о нем не слышал, думал, он занимается научной работой в каком-нибудь частном университете, и вот те на – школьный учитель! Этот Исигами… – взгляд Югавы стал рассеянным.

– Он подавал большие надежды? – спросил Гиситани.

Югава вздохнул:

– Не хочется всуе употреблять слово «гений», но к нему оно приложимо в полной мере. Такие люди в науке появляются раз в пятьдесят, да что там – в сто лет! Мы учились на разных кафедрах, но и до нас доходила слава о его выдающихся способностях. Он из тех, кто считает ниже своего достоинства пользоваться компьютером и всю ночь напролет, закрывшись в аудитории, решает какую-нибудь сложнейшую задачу на клочке бумаги. У него очень своеобразный вид со спины, поэтому в какой-то момент к нему прилипло прозвище Дарума. Разумеется, в этом не было ничего оскорбительного, напротив, почтение.

Кусанаги подумал, что вот уж воистину нет предела совершенству. Он-то всегда считал гением своего друга.

– Но как же получилось, что человек столь выдающихся дарований не смог стать университетским профессором? – спросил Гиситани.

– Ну, видите ли, в университетах тоже всякое бывает… – Югава вдруг замялся.

Кусанаги догадался, что его друг и сам немало натерпелся от интриг посредственностей, которых везде хватает.

– Как он на вид? Случаем, не болен? – Югава посмотрел на Кусанаги.

– Кажется, здоров как бык, но в общении, как бы лучше сказать, замкнутый, недружелюбный, что ли…

– Невозможно понять, что у него на уме? – с грустной улыбкой подсказал Югава.

– Что-то вроде того. Обычно, когда приходит полицейский, человек теряется, по меньшей мере удивляется, в любом случае есть хоть какая-то реакция, а этот и бровью не повел. Такое впечатление, что его не волнует ничего, что не касается его лично.

– Да, ты прав, Исигами не волнует ничто, кроме математики. И все-таки это необыкновенный, замечательный человек. Не дашь мне его адрес? Как только будет время, навещу его.

– Редко от тебя услышишь такое.

Кусанаги достал блокнот и объяснил, где находится дом, в котором живет Ясуко Ханаока. Записывая адрес, физик, казалось, уже потерял всякий интерес к расследованию убийства.


В шесть часов двадцать восемь минут Ясуко Ханаока приехала на велосипеде с работы. Исигами видел ее из своего окна. На столе перед ним лежали в ряд листы, густо исписанные математическими формулами. Он вступал с ними в бескомпромиссную схватку каждый день, вернувшись из гимназии. Но сегодня, несмотря на то что не было занятий в секции дзюдо, работа не клеилась. И не только сегодня, вот уже несколько дней та же история. Уже стало привычкой, затаив дыхание, напряженно прислушиваться к тому, что происходит в соседней квартире. Точно боялся упустить момент, когда вновь придут полицейские.

Прошлым вечером они действительно пришли. Те же два типа, которые заходили к нему прежде. Он успел прочитать в полицейском удостоверении, что одного зовут Кусанаги.

По словам Ясуко, как он и предполагал, полицейские пришли проверить алиби, связанное с кинотеатром. Не произошло ли в кинотеатре какого-либо запоминающегося события? Не встретили ли кого-то из знакомых? Не сохранились ли билеты? Если вы что-то покупали в кинотеатре, не остался ли чек? О чем был фильм, кто в главных ролях?..

О караоке-боксе вопросов не задавали, значит, подтвердилось. И не удивительно. Это место было выбрано не случайно.

Ясуко показала детективам билеты и чек за купленную программку в той последовательности, как ее научил Исигами. На вопросы, не касающиеся содержания фильма, она отвечала неуверенно, не настаивая на деталях. Этому ее тоже заранее научил Исигами.

Больше ни о чем не спрашивая, детективы ушли, но трудно поверить, что на этом они успокоятся. Можно предположить, что они решили проверить алиби, связанное с кинотеатром, не просто так, а потому, что обнаружились какие-то новые факты, бросающие подозрение на Ясуко. Что же это за факты?

Исигами поднялся и надел джемпер. Взял телефонную карточку, бумажник, ключи и вышел из квартиры.

Он уже начал спускаться по лестнице, когда снизу послышались шаги. Он остановился. Как-то сразу весь напрягся и ссутулился.

Поднималась Ясуко. Она, видимо, не сразу заметила, что перед ней стоит Исигами. Едва не столкнувшись с ним, она остановилась и удивленно вскрикнула. Должно быть, ей хотелось что-то сказать. Исигами почувствовал это, хоть и стоял с опущенной головой.

– Добрый вечер, – сказал Исигами прежде, чем она успела заговорить.

Пришлось постараться, чтобы голос прозвучал с обычной невыразительностью, как будто он обращался к постороннему человеку. Исигами не поднял глаз, чтобы не встретиться с ней взглядом. Прошел мимо. Молча спустился по лестнице.

Нельзя поручиться, что за ними не следят, поэтому даже при встрече следует вести себя как обычные, малознакомые соседи – таким было одно из указаний, которое Исигами дал Ясуко. Видимо, вспомнив об этом, она прошептала: «Добрый вечер» и тоже молча прошла мимо.

Дойдя до телефонной будки, он поспешно сорвал трубку и впихнул карту. В тридцати метрах расположен бакалейный магазинчик, его хозяин как раз в этот момент опускал ставень. Больше никого поблизости не было.

– Да, это я, – сразу же послышался голос Ясуко.

По голосу ясно, что она догадалась – звонит Исигами. Он невольно обрадовался.

– Это Исигами. Ничего необычного не произошло?

– Детектив… Детектив был в лавке.

– В «Бэнтэне»?

– Да, тот же самый детектив.

– О чем спрашивал?

– Не заходил ли Тогаси в «Бэнтэн»?

– И что вы ответили?

– Разумеется, я сказала, что не заходил. Тогда детектив сказал, что, возможно, Тогаси заходил в мое отсутствие, и прошел на кухню. После хозяин сказал мне, что детектив показал ему фотографию Тогаси. Спросил, не видел ли он этого человека… Они меня подозревают!

– В этом нет ничего странного. Можно было предвидеть. Нет никаких оснований впадать в панику. Это все, о чем он спрашивал?

– Еще спросил о моем прежнем месте работы, о кабаке в Кинси. Захожу ли я туда до сих пор, поддерживаю ли отношения с теми, кто там работает. Как вы меня научили, я ответила отрицательно. Затем я решила сама задать вопрос. Почему он интересуется моим прежним местом работы? На что детектив сказал, что Тогаси не так давно туда заходил.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Бэнто – набор готовых блюд, упакованный в плоскую коробку

2

Котацу – традиционный японский обогреватель. В современном варианте представляет собой низкий столик с электронагревателем и прикрепленным по краям одеялом, под которое сидящие засовывают ноги

3

Дарума – кукла, изображающая божество буддийского пантеона Бодхидхарму