# Жестокая Императрица

Лене Каабербол

В городе начали происходить странные вещи. Все растения вдруг пустились в бурный рост, цветы принялись разбивать свои горшки, а на карандашах стали прорастать листочки. Корнелия испугалась, что ее сила выходит из-под контроля. Но оказалось, что во всем виноваты крошечные зеленые огоньки – существа из другого мира. Они явились в наш мир, чтобы попросить помощи у юных чародеек, иначе их земля погибнет…

## Глава 1 Дядя Као

– Ну, лети! – Выдохнул папа. – Ты что, не собираешься взлетать?

Он стоял на холме в парке и разговаривал с воздушным змеем. Змей подергивался от ветра, и вяло шевелился с таким видом, будто вовсе не собирался подниматься в воздух. Папа согнутыми пальцами стал умело дергать за нитку, стараясь не повредить змея, но я видела, что без помощи ему не обойтись.

Тихонько, так тихо, чтобы папа не услышал, я прошептала несколько слов ветру. И тут же огромный змей расправился и гордо воспарил, словно дракон (собственно, это и был дракон), ярко-алый на фоне ясного голубого неба. За ним шлейфом, похожим на языки пламени, развевались красные и желтые ленты. Змей выглядел просто великолепно, при виде него у меня сердце замирало в груди.

– Ну вот, – сказал папа. – Так-то лучше!

Я взяла папу за руку, осторожно, чтобы не задеть нить змея.

– Здорово выглядит, правда?

– Да, – ответил папа и с довольным видом улыбнулся.

Внезапно меня захлестнула волна жуткой грусти, такой сильной, что перехватило дыхание. Еще в прошлом году бабушка запускала бумажных змеев вместе с нами. Всего год назад.

Папа заметил, что у меня изменилось настроение.

– Что случилось, малышка?

– Ничего, – я постаралась, чтобы голос звучал беззаботно. На дворе была суббота, чудесный ветреный весенний денек, и папа в кои-то веки смог на пару часов вырваться из ресторана. Мне не хотелось портить ему удовольствие. Но он слишком хорошо знал меня.

– Это из-за бабушки?

Я кивнула:

– Я очень скучаю по ней. Она ведь так любила запускать бумажных змеев…

Смерть бабушки была для меня таким ударом… Только тогда я поняла, что значит фраза: «мне так плохо, будто сердце раскололось». В первое время я просто не представляла себе, как мы сможем обходиться без бабушки. Да, я знала, что она не просто оставила нас. Теперь она была у Оракула, в оплоте Кондракара. Но мне-то хотелось, чтобы она была где-нибудь поближе. Что ни говори, а центр бесконечности слишком далеко от нас…

Я заметила, что выражение папиного лица стало другим. В нем больше не было той безоблачной радости.

– Я тоже скучаю по ней, – сказал он. – Но нужно жить дальше. Мы должны всегда помнить о ней, хранить в душе все то хорошее, что она говорила и делала, но мы также должны строить свои собственные жизни. Бабушка рассердилась бы на нас, если бы мы вели себя иначе, разве нет? Думаю, она дала бы нам порядочный нагоняй!

Я не могла не улыбнуться. Да уж, моя бабушка нередко сердилась. При этом она не принимала никаких твоих извинений, пока ты сам не поймешь, что поступил плохо из-за своей глупости, самолюбия, трусости или чего-то в этом роде. И еще разговор с ней всегда придавал сил, или мудрости, или смелости, которых тебе не хватало; и ты мог пойти и исправить то, что натворил. Бабушке часто доводилось хмуриться и ворчать, но в конце концов она заставляла тебя лучше разобраться в себе и в том, что происходит вокруг.

Я взглянула на змея и прислонилась головой к папиному плечу.

– Смотри-ка! – сказала я. – Кажется, теперь он не собирается спускаться обратно.

– Ничего, я с ним справлюсь, – улыбнулся папа.

Вдруг со стороны парковых ворот раздался голос, выкрикивавший наши имена. Это была мама.

– Что такое? – спросил папа.

Мама уже была на полпути к вершине холма, и даже на таком расстоянии по ее лицу можно было определить, что случилась какая-то неприятность.

– Дядя Као, – сказала мама. – Он упал… Они отвезли его в больницу и считают, что нам нужно приехать…

Папины руки дернулись. Дважды послышался звук как от лопнувшей струны – сначала оборвалась одна нить змея, потом другая. Красный дракон освободился и поплыл по небу прочь. Я знала, что мы никогда больше его не увидим, но в данный момент это было не важно.

– А как он сейчас? – спросила я, чувствуя, что невидимая рука сжимает желудок. – Может, с ним ничего серьезного?

Мама заколебалась, и я поняла, что дела обстоят серьезнее некуда.

– Мы должны навестить его, – заявила она.

Лежа на белом больничном белье, дядя Као казался очень маленьким и высохшим. Конечно, он был уже стар, он приходился почти ровесником бабушке. Но обычно он не выглядел таким изможденным и бледным как бумага.

– Привет, девчушка, – сказал он мне. Но хотя дядя улыбался, его голос был топким и слабым, как струна, как нить, за которую держат бумажного змея. И эта струна уже была надорвана. От таких мыслей у меня по коже поползли мурашки.

– Привет, дядя Као, – ответила я. Мы все звали его так, но на самом деле он не состоял с нами в родстве – это был старый друг моей бабушки и кто-то вроде любимого крестного для всей нашей семьи. Он всегда был рядом, по крайней мере, с тех пор, как я себя помнила.

Я слышала, как за дверью, в ярко освещенном коридоре, папа разговаривает с Ли, внучкой дяди Као. Здесь, в палате, свет был слабым, приглушенным, как будто врачи боялись, что он может повредить старым усталым глазам больного.

– Спасибо, что пришла навестить такую старую развалину, – сказал он. – Когда доживешь до моих лет, постарайся научиться ходить не падая.

Я не нашлась что сказать. Просто взяла его за руку. Рука оказалась гораздо холоднее, чем обычно.

– Дело тут не в самом падении, – объясняла кузина Ли моему отцу за стеклянной дверью. – Когда я пришла утром, чтобы приготовить ему завтрак, то нашла его в ванной. Он пролежал всю ночь на холодном полу, и врачи говорят, что теперь у него воспаление легких.

– Но есть же антибиотики, разные лекарства! – очень громко и с гневными нотками в голосе возразил папа. – В наши дни люди не умирают от воспаления легких!

Кузина Ли жестами велела ему говорить потише.

– Ну конечно, нет, – сказала она. – И я уверена, что он скоро поправится.

Дядя Као сдавленно фыркнул, и я поняла, что он не хуже меня слышал разговор в коридоре.

– Что ж, всему свое время и место, – произнес он. – И я, слава Богу, прожил долгую и счастливую жизнь…

– Дядя Као!

– Ох, не смотри на меня с таким испугом, девчушка, – он нежно похлопал меня по руке. – Все будет хорошо. А сейчас я просто немного устал, вот и все.

Однако выглядел он куда хуже, чем просто усталый человек. Даже на эти короткие реплики уходили почти все его силы.

– Может быть, нам лучше уйти, – сказала я. – Вам нужно отдохнуть.

– Нет! – его рука вцепилась в мою, не отпуская. – Я должен кое-что… тебе сказать. И кое-что передать… Твоя бабушка оставила это мне на хранение много лет назад. Но недавно она мне приснилась… и сказала, чтобы я отдал эту вещь тебе. Когда наступит подходящий момент. Уж не знаю, подходящий сейчас момент или нет, но у меня больше нет в запасе времени. Так что скажи моей внучке, чтобы отдала тебе фонарик Лю.

Больной закрыл глаза, и его затрудненное дыхание стало ровнее. Я высвободила руку и решила, что он уснул. Но прежде чем я вышла в коридор к папе, дядя Као снова внимательно взглянул на меня.

– Фонарик Лю, – повторил он. – Не забудь.

– Обещаю.

– Хорошо, – он уставился в потолок и едва слышно пробормотал: – Может, хоть теперь она перестанет меня понукать и оставит в покое.

Не знаю почему, но я была твердо уверена, что он имел в виду мою бабушку.

На обратном пути папа не проронил ни слова. А вечером, уже лежа в постели, я услышала голоса внизу, на кухне. Я тихонько выскользнула из комнаты и подкралась к лестнице, чтобы узнать, о чем говорят родители.

– Такое впечатление, что он просто сдался, – сказал папа, и в его голосе слышались злость и горечь. – Знаешь, так бывает со старыми людьми, когда они отказываются бороться за жизнь и умирают… И почему только они не думают о том, как при этом тяжело их близким?

Мне хотелось подбежать и обнять папу, поддержать его. Я поняла, что эти слова относились не только к дяде Као, но и к бабушке. Но я не знала, что сделать, чтобы у папы полегчало на душе.

– Тише, – мягко сказала мама. – Иногда лучше помолчать. Не волнуйся, все будет в порядке.

Даже не видя их, я догадалась, что мама обнимает отца и гладит его по голове, как она часто делала. Я была рада, что ей удалось хоть чуть-чуть успокоить папу. Но в то же время мне хотелось, чтобы она подошла и ко мне, погладила по головке и сказала, что утром все наладится. Мне так хотелось в это верить…

## Глава 2 Звон Колокольчиков

Воскресным утром кузина Ли зашла к нам и принесла мне коробку. Она сообщила, что дяде Као не лучше, но и не хуже. Он по-прежнему утомлен и обессилен. Я открыла коробку. Внутри был маленький симпатичный китайский фонарик: черный лакированный каркас, стенки из тонкой желтоватой рисовой бумаги и четыре выцветших красных шелковых кисти, свисающих с корпуса.

– Как красиво! – прошептала я. – Но кто такой Лю?

– Не знаю, – ответила кузина Ли. – Твоя бабушка всегда называла эту штуку фонариком Лю, а почему – мне неизвестно.

Я вспомнила слова дяди Као. Ну, про то, что я должна получить фонарик «в подходящий момент». Я ничего не понимала. Если бабушка хотела, чтобы фонарик оказался у меня, почему она не могла передать его мне сама? Почему было важно время?

Мне хотелось спросить об этом дядю Као. Но когда мы вечером приехали в больницу, оказалось, что ему стало хуже. Врачи говорили, что он остается в сознании, однако дядя не отвечал, когда с ним заговаривали. Кузина Ли от беспокойства была бледна как полотно. Мы все сидели вокруг дядиной кровати и пили чай, который принесла Ли, но никто не произносил ни слова. Это был очень грустный и тревожный вечер.

Вернувшись домой, я посмотрела на фонарик с чувством, похожим на раздражение, – как будто он был виноват в происходящем. Он не оказался бы тут, если бы дядя Као не заболел. Но была в этой вещице какая-то хрупкая древняя красота, которая заставила мою злость испариться. В конце концов я спустилась вниз и попросила у мамы свечку.

– Сейчас? – спросила мама, отставив в сторону последнюю стопку ресторанных тарелок. Вокруг нее клубился пар из посудомоечной машины, и волосы ее казались влажными. – Для чего тебе свечка так поздно? Не забудь, что завтра в школу.

– Я хочу зажечь фонарик.

Она на минуту оставила посуду в покое и откинула прядь волос со лба.

– С тобой все в порядке, малышка?

– Я… да, все нормально. Я просто… Просто я хочу, чтобы дядя Као поскорее выздоровел.

– Знаю. Я тоже хочу.

Она быстро обняла меня, потом наклонилась и заглянула мне в лицо.

– Знаешь, что твоя бабушка частенько повторяла мне? Она говорила: «Лучше зажечь хоть самую маленькую свечку, чем сидеть сложа руки и жаловаться, что вокруг темно». Мне всегда казалось, что это очень мудрая мысль. Что ж, иди, малышка, зажги свою свечу. Только будь осторожна – фонарик на вид очень старый.

– Не волнуйся, я буду аккуратна. Мне подумалось, что без свечки он смотрится как-то неправильно. По-моему, даже самые старые фонарики нужно хоть изредка зажигать.

Мама погладила меня по щеке и на секунду задержала руку. Ее пальцы были горячими и мокрыми от мытья посуды.

– Ты очень похожа на свою бабушку, – сказала она.

Итак, я поднялась к себе и зажгла старинный фонарик. В его мягком свете я разглядела, что на стенки из рисовой бумаги нанесен тонкий рисунок. Большое радостно улыбающееся солнце. А под ним размытые силуэты, похожие на склоны гор, поросшие лиственницами.

Неяркое свечение и приятный запах плавящейся свечи подействовали на меня успокаивающе, я подумала о дяде Као и от всей души пожелала, чтобы ему сделалось лучше. Потом я подумала о бабушке. Я надеялась, что ей там каким-то образом стало известно, что фонарик попал в мои руки и очень мне понравился. Но я никак не могла выкинуть из головы эту фразу о подходящем моменте. И если сейчас именно такой момент, то что должно произойти?

Я осторожно задула свечу и забралась в постель. Погружаясь в дремоту, я все еще чувствовала запах дымка от свечки. Горный пейзаж на рисовой бумаге перенесся в мои сны – я видела горы и лиственницы, и еще во сне была девочка, которая звала меня по имени, и слышался звон колокольчиков на ветру.

Колокольчики. Когда я услышала их на следующий день, налегая на педали велосипеда, я сперва подумала, что все еще сплю. Но нет, все было наяву – стояло солнечное понедельничное утро, и подвесные китайские колокольчики-трубочки мелодично позвякивали над входом в маленький магазинчик. Слабый ветерок раскачивал колокольчики и заставлял их стукаться друг о друга, производя при этом нежную серебристую музыку.

Я остановилась, хотя прекрасно понимала, что делать этого не следует – я и так здорово опаздывала в школу. Но меня по какой-то причине манили эти колокольчики, как будто кто-то держал меня на веревочке, как бумажного змея, а теперь стал потихоньку сматывать эту веревку, притягивая меня к себе.

Я хорошо знала этот магазин, потому что каждый день проезжала мимо по пути в школу. Он так и назывался – «Китайский магазин». Там продавались бело-голубые фарфоровые тарелки, яркие эмалированные чайники, бамбуковые циновки и прочие цветные и безвкусные «китайские» сувениры, над которыми у нас в семье обычно посмеивались. Я никогда раньше не заходила туда, но невидимая нить заставила меня слезть с велика и пойти прямо к распахнутым дверям.

Внутри было темно и прохладно. Попав в помещение после яркого уличного света, я почти ничего не могла разглядеть. Но одно поблескивающее пятно привлекло мое внимание и потянуло меня в глубь магазина.

Это было небольшое настенное зеркало, старинное, в металлической раме. Оно так потускнело от возраста и пятен, что мне с трудом удалось различить свое отражение. И все же я не могла отвести от него глаз.

– Добро пожаловать, – раздался за моей спиной мягкий голос. – Могу я чем-нибудь тебе помочь?

Я резко развернулась. Из подсобного помещения вышла молодая китаянка. Она выглядела совершенно нормально, даже заурядно – на ней были джинсы и уютный серый свитер, и все же в ее глазах было что-то… до боли знакомое.

– Это зеркало… – начала я и запнулась. Я ведь не собиралась покупать зеркало. Или собиралась? Вдруг мне показалось, что я должна, просто обязана приобрести его. Это было абсолютно необходимо. Но зачем? Этого я не знала. – Сколько оно стоит?

– Не очень дорого. Но оно старое, у нас есть новые, они гораздо красивее, я могу показать…

– Нет, – быстро проговорила я. – Не надо, меня интересует именно это. – Только тут я сообразила, что у меня нет при себе денег. Даже на то, чтобы купить старое и «не очень дорогое» зеркало. – Но понимаете… Я зайду за ним попозже. С деньгами. Пожалуйста, не продавайте его никому!

– Забирай его прямо сейчас, – сказала продавщица с улыбкой. – А деньги занесешь потом.

Такой подход меня озадачил.

– А откуда вы знаете, что я вас не надую? – покраснела я. – Может, я возьму зеркало и больше не вернусь?

– Не такой ты человек, – ответила она, и в ее голосе почему-то прозвучала полная уверенность. – Ты сдержишь свое слово. Ты всегда делаешь то, что пообещала. Разве я не права?

Да, но… как она узнала? Она уже успела снять зеркало с крюка и теперь заворачивала его в газеты и перевязывала веревкой.

– Я обычно выполняю свои обещания, – сказала я.

– Хорошо. Это очень важно. – Женщина передала мне сверток. – А сейчас тебе пора идти, малышка. Иначе опоздаешь в школу.

Школа! Я и так уже жутко опоздала. Я кое-как втиснула сверток в свою сумку и направилась к дверям. Колокольчики тихо звякнули, снова напомнив мне о том сне. Я на секунду задержалась.

– Эти колокольчики… – начала было я.

– Нет, – покачала головой молодая китаянка. – Колокольчики тебе не нужны. Только зеркало. Счастливого пути, малышка.

Лишь когда она произнесла это слово во второй раз, до меня наконец дошло… Откуда она могла знать, как меня называют дома?! Я уставилась на нее. На миг мне показалось, что глаза, смотревшие на меня с лица этой молодой женщины, были глазами моей бабушки.

В моей голове роились тысячи вопросов, но китаянка махнула рукой в сторону двери.

– Ступай, – сказала она. – Увидимся позже. – Прямые черные волосы, синие джинсы, серый свитер. Теперь она выглядела совершенно обычно, не по-бабушкиному.

Я потрясла головой, не зная, что и думать. Но идти действительно было пора. Я опаздывала в школу. Очень сильно опаздывала. Я снова оседлала свой велик и помчалась вниз по улице.

Кстати, этим утром произошла еще одна сверхъестественная вещь. Я приехала в школу вовремя! Ну, то есть опоздала, конечно, но всего на полминутки, как если бы вообще не останавливалась по пути.

Как будто все, что произошло в «Китайском магазине», не заняло ни мгновения.

– Все это звучит очень странно, – заметила Ирма после того, как я рассказала девчонкам обо всем за обедом. – По-чародейски звучит, если хочешь знать.

– Думаешь, это как-то связано с магией? – спросила я. Посреди обычной школьной жизни с ее скрипучими пластиковыми стульями, потрепанными учебниками по математике и доносящейся со всех сторон болтовней о чьих-то новых ботинках и результатах контрольной по географии, таинственные утренние впечатления как-то тускнели.

Возможно, я в последние дни так много думала о бабушке из-за болезни дяди Као. А вдруг на самом деле ничего и не было, и случаи в магазинчике – просто плод моего воображения?…

– По-моему, это похоже на дело для команды W.I.Т.С.Н., – твердо заявила Ирма, и ее голубые глаза в этот миг были необыкновенно серьезны. – Когда ты вернешься в этот магазин, я пойду с тобой.

– Думаю, мне тоже нужно пойти, – задумчиво проговорила Вилл.

W.I.Т.С.Н., или Ведьмы, – это мы впятером: Вилл, Ирма, Тарани, Корнелия и я. И хотя мы вовсе не похожи на ведьм из сказок с их бородавками, смешными остроконечными шляпами и метлами, нам нравится это название. А если серьезно, то правильнее называть нас Стражницами Кондракара. Каждая из нас обладает особой волшебной силой: моя стихия – Воздух, Ирма отвечает за Воду, Тарани владеет силой Огня, Корнелия контролирует магию Земли, а Вилл объединяет силу всех четырех стихий и превращает ее в чистую энергию.

Благодаря этим способностям мы можем делать кучу интересных и впечатляющих вещей. Корнелия, например, может усилием воли передвигать твердые объекты. Это умение приносит большую пользу, когда нужно срочно открыть замок или заставить звонок зазвенеть как раз в тот момент, когда учитель задает тебе вопрос на засыпку. У Вилл имеется особый подход ко всему, что связано с электричеством, – все ее домашние электроприборы умеют разговаривать, поэтому мне нравится заходить к ней в гости.

В общем, каждая из нас и сама по себе обладает кое-какими возможностями, но все вместе мы так сильны, что можем в буквальном смысле спасти мир. Нам и правда несколько раз приходилось это делать.

Кажется, что владение магией должно здорово упрощать твою повседневную жизнь. Однако это не так. Я по-прежнему делаю массу ошибок в контрольных по географии. И я не могу просто взмахнуть волшебной палочкой и сделать так, чтобы дяде Као стало лучше. Не все проблемы можно решить с помощью магии. Но зато у меня есть подруги, которые меня понимают; которых волнуют мои дела; с которыми можно поболтать и от души посмеяться; которые готовы в случае необходимости встать за меня горой.

W.I.Т.С.Н. – по-моему, подходящее название для команды друзей.

В конце концов мы решили пойти в «Китайский магазин» все впятером. Корнелия предложила дать мне взаймы денег на зеркало, и Тарани тоже не захотела остаться в стороне.

– Выглядит как обычный магазин, – заметила Ирма с некоторым разочарованием.

– Помнится, книжный магазин тоже выглядел вполне обычно, – возразила Тарани, – а между тем там творились сверхъестественные вещи.

Я, конечно, знала, о чем она толкует. Старый хитерфилдский книжный магазин на деле скрывал в себе Портал, проход в другой мир. Но «Китайский магазин» выглядел напрочь лишенным какого бы то ни было волшебства… Даже колокольчики, которые привлекли мое внимание утром, куда-то исчезли. Вместо их звона, когда мы открыли дверь, раздалось электронное «динь-дон». Мужчина, стоявший за стойкой, поднял на нас взгляд. Ему было около тридцати. Жилет, галстук, аккуратные маленькие усики.

– Добрый день, – вежливо произнес он. – Чем могу вам помочь?

У него не было ничего общего с той молодой женщиной, глаза которой напоминали бабушкины. Он даже не был китайцем.

– Я заходила сюда утром, – стала объяснять я, – и купила зеркало… – Я достала зеркало из сумки и сняла обертку. – Но у меня не было с собой…

– Вы не могли купить это здесь, – прервал меня продавец.

– Да, но…

– Мы не торгуем подержанными вещами, – заявил он, снова оборвав меня. – Если вы хотите вернуть купленное, сначала найдите тот магазин, где вы его приобрели.

Вернуть?

– Нет, я не собираюсь возвращать… – ничего не понимая, сказала я. – Но сегодня утром…

– Мы не работаем по утрам. Я же говорю, вы ошиблись.

– Но я точно была здесь!..

– Часы работы с 12.00 до 19.00. Взгляните на табличку возле двери. Я вижу, вещь с дефектами, но что же вы хотите, это ведь сэконд-хэнд. Именно поэтому мы не имеем дела с комиссионными товарами. Простите, но я, похоже, ничем не смогу вам помочь.

Продавец нетерпеливо поглядывал на нас, явно ожидая, когда мы уйдем. Нам и правда больше ничего не оставалось.

Оказавшись на улице, Ирма энергично пожала плечами.

– Все любопытнее и любопытнее… – пробормотала она. – Одно из двух: либо ты сходишь с ума (что, конечно, возможно)… – она покрутила пальцем у меня перед носом, – либо тут происходит что-то очень странное.

Я стояла посреди тротуара, прижав к себе зеркало. В груди возникло какое-то болезненное чувство, будто я что-то потеряла и не знаю, как вернуть это назад. Неужели я действительно ожидала, что встречу в этом магазинчике свою бабушку? Я ведь прекрасно знала, что такого никак не может быть. Но чувства не всегда слушаются голоса разума, и горло у меня сдавило от горечи несбывшихся надежд.

– С тобой все в порядке? – спросила Тарани, беря меня за руку. Ее очки сползли на самый кончик носа, и она автоматически подвинула их назад. – У тебя такой грустный вид…

– Все нормально. Это… Я так переживаю за дядю Као и еще… – Я скучаю по бабушке, но этого я не стала говорить. – Ну, в общем, я просто беспокоюсь.

– Можно мне взглянуть на зеркало? – попросила Вилл. Я передала его ей. Оно едва умещалось в моей сумке и было довольно тяжелым – наверное, из-за металлической рамы. Эта самая рама потускнела и почернела от времени, она была украшена четырьмя полумесяцами, выложенными из перламутра.

Если его почистить, оно смотрелось бы очень даже неплохо. Но я так и не заплатила за него, и поэтому меня терзало чувство вины, будто я его украла. Будто я еще не заслужила того, чтобы оно стало моим.

– Не уверена, что тебе стоит брать его домой, – заявила Вилл, откинув со лба непослушную прядь рыжих волос. – Что если в нем заключена какая-нибудь опасная магия?

Я покачала головой.

– Оно не опасно, – убежденно сказала я. – Не более опасно, чем Сердце Кондракара. – Уж не знаю, почему мне пришло в голову сравнивать эту штуку с нашим талисманом… Может, потому, что в зеркале тоже присутствовало волшебство?…

– Сердце Кондракара тоже может представлять угрозу, – упрямо возразила Вилл. – Если ты не знаешь, как его использовать.

– Да, но само по себе оно не плохое и не имеет злых намерений. Если зеркало как-то связано с бабушкой, оно никогда не причинит мне вреда.

– Если в зеркале есть волшебная сила, – вставила Тарани, – мы должны изучить ее природу.

– Что если это зеркало для гадания? – спросила Ирма и затараторила, изображая заправского рекламного агента: – Портативный плоскоэкранный монитор для предсказаний, который полностью заменяет давно устаревшие хрустальные шары. Компактные размеры и привлекательный дизайн делают это зеркало незаменимым помощником при гадании. Итак, девять из десяти современных чародеек выбирают зеркало!

Тарани хихикнула.

– Я бы, пожалуй, купила такую вещицу. С гаданием у меня не все гладко, так что «незаменимый помощник» мне бы не помешал.

– Мы ведь совсем рядом с парком Ханабейкер, – заметила Корнелия. – Почему бы нам не пойти туда и не испытать эту штуку?

Мы припарковали велики возле ворот. Теплая весенняя погода привлекла в парк целую кучу бегунов и скейтеров; лавочки были заполнены отдыхающими, принимавшими первые в этом году солнечные ванны. Но нам был нужен тихий уголок, поэтому мы забрались в густые лавровые заросли. Я положила зеркало на землю, так, чтобы на его старинное затуманенное стекло падало как можно больше солнечных лучей.

– Кто начнет? – спросила я.

– Давайте я, – откликнулась Ирма.

– Правильно, – согласилась Вилл. – У Ирмы с гаданием лучше, чем у всех остальных.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru