# Непокорное сердце

Джил Грегори

В груди юной красавицы Брайони бьется сердце, полное отваги. Не колеблясь, променяла она спокойную и обеспеченную жизнь в Сент-Луисе на дикие прерии Запада. Там, среди опасностей и приключений, встречает Брайони мужественного Джима Логана. Но он, завоевавший сердце девушки, вполне возможно, убийца ее отца…

## Глава 1

Сент-Луис, 1874 год

Камешек, брошенный кем-то в окно, отвлек Брайони от занятий. Отшвырнув учебник, она поспешила к окну. Ее взору открылся залитый лунным светом внутренний дворик.

Роджер Дэйвенпорт, чей неясный силуэт она сразу узнала, отчаянно махал руками, призывая девушку поскорее отворить окно. Она, не заставив себя долго упрашивать, о чем свидетельствовал ее радостный смех, повиновалась.

Мартовская ночь пахнула на нее своей прохладой.

– Ради Бога, Роджер, в чем дело? – не без задорного лукавства бросила Брайони.

– Мне необходимо было увидеть тебя. – Молодой человек явно был чем-то взволнован. – Я не мог оставить все, как есть! Я должен поговорить с тобой, Брайони!

– Мне спуститься к тебе или ты соизволишь подняться?.. – начала было девушка.

Роджер нетерпеливо прервал ее:

– Не говори глупостей! Ты же знаешь, что я не могу подняться. Пожалуйста, Брайони, спускайся поскорее! Ты же понимаешь, какая шумиха поднимется, если нас увидят, уж тем более у тебя в комнате!

Она залилась смехом. Конечно, Роджер прав. На территории школы для молодых леди мисс Марш мужчина в столь неурочный час – дело невиданное. Мужчины вообще не допускались в крыло, где жили девушки, и только лишь посетители со специальным разрешением могли переступить порог школы. Сегодня днем Роджер Дэйвенпорт был посетителем со специальным разрешением, но… ночью! Какой бы вышел скандал, случись кому-нибудь выйти во двор в эту минуту!

Польщенная и взволнованная тем, что он пошел на подобный риск ради того, чтобы увидеться с ней, Брайони быстро закрыла окно, притушила масляный ночник на столе, накинула на плечи шаль и выскользнула из комнаты, по длинному, застланному ковром коридору поспешив к лестнице черного хода. Не прошло и минуты, как она бесшумно кралась по саду к тому месту, где под самым окном томился в ожидании Роджер.

Он сидел на длинной низкой каменной скамье, нервно вздрагивая при любом шорохе. Молодой человек был крайне взволнован. Едва только Брайони вышла из тени, он бросился ей навстречу. Стиснув руки девушки, Роджер подвел ее к скамье. В ее глазах читалось любопытство.

– Роджер, в чем же все-таки дело? Мне с трудом верится, что ты способен на такое… только чтобы увидеться со мной.

– Да, Брайони, да! Твой сегодняшний ответ вывел меня из равновесия. Эта неопределенность невыносима. «Я подумаю, Роджер». Что, черт возьми, это означает? Ответь, ты выйдешь за меня замуж? Да или нет?

Брайони вздохнула. Значит, они снова будут обсуждать его предложение! Бедный Роджер! По-видимому, он действительно очень расстроен. Но что она могла ему сказать в ответ? Собственные чувства терзали ее весь день. Необходимо какое-то время для того, чтобы все обдумать и расставить по своим местам. Но Роджер не хочет ждать. У нее мелькнула мысль, что значение, которое он придавал ее ответу, должно было быть для нее лестным, но вместе с тем уж как-то очень назойливо крутилось в голове, что Роджер более заинтересован в женитьбе как таковой, чем в женитьбе именно на ней.

– Ох, Роджер, почему ты так нетерпелив? – спросила она неуверенно. – Я просто не знаю, что сказать.

– Скажи «да»! Я сделаю тебя счастливой, Брайони! Ты будешь иметь все – новую карету, вечерние платья, драгоценности! Мы отправимся в далекие странствия! Я уже вижу, как все это будет: ты, очаровывающая всех – моих родственников, друзей и деловых партнеров. Все они будут преклоняться перед твоей красотой так же, как и я. Клянусь, нас ждет прекрасное будущее!

Во время этого потока красноречия Брайони нетерпеливо теребила свои шелковистые черные волосы. Каждое слово Роджера все больше и больше укрепляло ее подозрения: она нужна ему в качестве украшения, которым можно похвастаться перед другими. А ей хотелось от жизни несколько большего!

Брайони готова была ответить ему резко, но прикусила губу, вспомнив предостережения своих подруг. Им он казался завидным поклонником: красив, изящен, честолюбив. Они то и дело твердили ей, что нельзя легкомысленно относиться к ухаживаниям такого многообещающего молодого человека. И прежде всего нельзя говорить с ним недовольным тоном, как, впрочем, и с любым другим мужчиной. Это был наиболее верный способ расстаться со своим поклонником навсегда. Так что Брайони медлила в нерешительности. Она не была готова расстаться с Роджером навсегда. В конце концов он был такой красавчик: всегда одетый по последней моде, высокий, темноволосый, с бархатными карими глазами и неотразимой улыбкой. Вне всяких сомнений, его ожидает блестящее будущее.

Отец Роджера, президент одного из самых больших и престижных банков Сент-Луиса, посвящал его во все тонкости банковского дела. Умный и тщеславный сын, схватывающий все на лету, обещал стать не менее удачливым, чем отец.

Семейство Дэйвенпорт, с которым Брайони приходилось несколько раз встречаться, было достаточно консервативным и преисполненным чувства собственной значимости. Они были знакомы со всеми нужными людьми и числились среди наиболее выдающихся граждан города. Выйдя замуж за Роджера, она войдет в этот избранный круг, и будущее ее, таким образом, будет обеспечено. Воображение Брайони ласкала такая беззаботно-блестящая жизнь. Надо как следует обдумать и взвесить предложение Роджера. Он ей очень нравится. Но любит ли она его? Как вообще люди распознают влюбленность?..

– Брайони, скажи что-нибудь! – прервал ее мысли Роджер.

После минутного колебания она подняла на него глаза.

– Ты мне очень нравишься, Роджер, – начала она откровенно, – и я очень польщена твоим предложением. Но я все же не до конца уверена, что… что люблю тебя… и что ты любишь меня.

– Не уверена? Как ты можешь так говорить после того, как я пробрался сюда, рискуя нарваться на неприятности, только ради того, чтобы просить тебя стать моей женой! Конечно же, я люблю тебя! Ты такая красивая, Брайони, такая милая! Ты будешь безупречной, очаровательной женой. И если ты только согласишься стать моей, то сделаешь меня счастливейшим человеком в мире. Пожалуйста, скажи «да»!

Она молча посмотрела на него. По какой-то непонятной причине тон Роджера раздражал ее. Если он действительно любит, то почему же не делает попыток обнять ее? Почему он не зацеловывает ее до обморока, почему не берет ее приступом?! Он уговаривает ее, вместо того чтобы действовать!

Стараясь скрыть свое неудовольствие, она поднялась со скамьи и сказала твердо:

– Я не могу ответить тебе сегодня, Роджер. Может быть, завтра. Да, завтра после обеда. Приходи повидаться со мной, и я обещаю, что дам определенный ответ.

Он схватил ее за руку и, дернув, снова усадил на скамью. От злости и отчаяния в его голосе появились визгливые нотки.

– Глупо медлить, Брайони! – крикнул он. – Тебе уже восемнадцать, через несколько месяцев ты окончишь учебу и не сможешь больше скрываться за этими школьными стенами! И что тогда? Куда ты денешься, если не выйдешь за меня замуж?

– Пожалуйста, говори потише, Роджер, – сказала она, высвобождая руку. Несмотря на растущее раздражение, Брайони продолжала, не повышая голоса: – Я уже говорила тебе, что надеюсь съездить на ранчо к отцу этим летом. Ты же знаешь, что я не видела его несколько лет. К тому же по окончании семестра я хочу поехать на запад… назовем это «путешествием».

– На запад? Ты, наверное, шутишь! Это ведь дикие места, лишенные всякой цивилизации, населенные кровожадными индейцами и не менее опасными, одичавшими белыми. Поверь, тебе там не понравится! Я понимаю твою страсть к верховой езде, Брайони, – несколько смягчившись, продолжал он, – после женитьбы я буду счастлив предоставить в твое распоряжение добрую дюжину чистокровок для столь далекого путешествия. Ну же, подумай хорошенько, ведь тебе совсем не хочется тащиться в эту… Аризону, правда? Да и благословение отца ты вряд ли получишь. Он же не разрешал тебе приезжать до сих пор, верно?

– Да, – ответила она тихо и быстро отвернулась, чтобы он не заметил боль в ее глазах.

Роджер был прав. Отец очень редко приезжал к ней в школу. Вот уже три года, как они не виделись. Близости душевной у нее с отцом никогда не было.

Только ее мать, красавица Хелен, одаривала Брайони любовью и нежностью, но она умерла десять лет назад. Тогда Уэсли Хилл отдал дочь в лучший пансион, и с тех пор начались ее скитания по родственникам, письма время от времени и щедрые подарки на дни рождения. В сущности, его не заботило ничто – ничто, кроме собственной компании и собственного драгоценного времени.

Уэсли Хилл был энергичным, амбициозным человеком, не желавшим тратить время на маленькую дочь, которая бы путалась у него под ногами. Он занялся горнопромышленным бизнесом и после нескольких удачных инвестиций стал владельцем внушительной доли акций двух весьма выгодных золотых рудников в Колорадо. Он один из первых стал осваивать территорию Аризоны и приобрел десять тысяч акров прекрасных пастбищных земель вблизи юго-восточного приграничного города Винчестера. Теперь ему принадлежало пятнадцать тысяч голов техасского и мексиканского крупного рогатого скота. За пять лет его стадо увеличилось вдвое, несмотря на непрекращающиеся набеги апачей.

Из редких писем отца Брайони узнавала о его жизни – трудной, но интересной. Она была чрезвычайно огорчена отказами отца навестить его не только потому, что хотела увидеться с ним, но и оттого, что ею владело сильное, всепоглощающее желание увидеть величественный, легендарный запад. В ней жил дух приключений, которому никогда еще не позволяли вырваться на свободу, ограничивая стенами пансионов и респектабельными домами любезных родственников. Последнее время жажда приключений стала расти в ее душе, и вовсе не хотелось так просто терять надежду ее удовлетворить. Брайони жила верой в то, что однажды наступит день и она узнает о жизни гораздо больше, чем ей позволяли до сих пор. Теперь же замужество может стать помехой на пути осуществления ее планов.

– Роджер, я должна идти, – сказала Брайони, снова поднимаясь со скамьи. – Мы поговорим с тобой завтра.

– Нет, подожди! – выкрикнул он, но девушка решительно направилась прочь.

Разгорячившись, молодой человек не смог сдержаться, и его голос прозвучал несколько громче, чем он рассчитывал. Брайони, тревожно вскрикнув, посмотрела вверх, опасаясь, что какая-нибудь из ее одноклассниц выглянет в окно на шум. Но внимание Брайони привлекло ее собственное окно, потому что она явственно заметила, как прибавился свет в ночнике. В ее комнате кто-то был.

– Роджер, уходи! – отчаянно зашептала она, неожиданно осознав, как легко их обнаружить.

– Я… я извиняюсь, Брайони. Я не хотел кричать… – начал он виновато.

Она нетерпеливо толкнула его:

– Пожалуйста, уходи немедленно! Разве ты не видишь? В моей комнате кто-то есть, меня ищут! Они не должны застать нас вмес…

Брайони осеклась на полуслове, подняв глаза на свое окно. Совсем недавно там стояла она сама и смеялась над Роджером, но теперь… женщина в окне не смеялась. Сердитое выражение появилось на ее суровом лице, когда она заметила двух молодых людей во дворе.

Роджер застыл на месте, скованный страхом.

– Она увидела нас! – вскрикнул он в ужасе.

– Да, и все благодаря твоей глупости! – отрезала Брайони, забыв о советах подруг. – А теперь, Роджер, пока она еще не спустилась вниз, может быть, ты все-таки уйдешь? Смотри, она отошла от окна, наверное, уже идет сюда.

– Я не могу оставить тебя с ней один на один, – отчаянно сказал он, побледнев от страха перед надвигающейся бедой, но решив, однако, встретить ее, как подобает мужчине. – Это мой долг…

– Нет, нет, забудь о долге! Я сама справлюсь с мисс Грейсон, – торопливо заверила его Брайони, не ощущая, однако, в душе большой уверенности. Ее сердце бешено колотилось. Она поняла, что нарвалась на неприятности, и с ужасом ожидала предстоящую сцену. Но все же предпочтительнее было встретить скандал в одиночку, чтобы не беспокоиться вдобавок еще и за Роджера.

– Пожалуйста, тебе незачем вместе со мной выслушивать брань. Она наверняка не узнала тебя, и я обещаю не называть твоего имени. Умоляю тебя, уходи… мне будет гораздо легче одной.

Роджер был в явном замешательстве. Но когда на посыпанной гравием дорожке послышались тяжелые шаги, он, поспешно поцеловав Брайони в губы и пообещав связаться с ней на следующий день, бросился прочь.

Брайони обернулась как раз в тот момент, когда мисс Летиция Грейсон появилась на садовой дорожке. Ее мясистое красное лицо победно сияло.

– Ну, мисс Хилл, – громко произнесла она, складывая толстые руки на своей массивной груди, – что, позвольте спросить, означает это ваше из ряда вон выходящее поведение?

## Глава 2

– Доб… добрый вечер, мисс Грейсон, – запинаясь, пробормотала Брайони.

Под леденящим взглядом наставницы она почувствовала, что земля уходит из-под ног, но нашла в себе силы не опустить головы. Черные волосы девушки трепетали на порывистом мартовском ветру. То ли из-за ветра, то ли из-за холода, исходившего от мисс Грейсон, Брайони внезапно охватил озноб. Поежившись, она плотнее закуталась в шаль.

– Вечер отнюдь не добрый, мисс Хилл, во всяком случае, для вас. – Помощница директрисы презрительно усмехнулась. – Так вы не ответили на мой вопрос! Что означает эта ваша выходка?

Брайони уже заметила любопытные лица, прильнувшие к стеклам некоторых окон. В эту секунду ей хотелось одного: чтобы мисс Грейсон говорила потише. Создаваемый ею шум усугублял и без того ужасную картину, но просить грозную даму понизить голос было бесполезно. В ее глазах, похожих на маленькие бусины, плясали злые огоньки. Помощница директрисы явно ликовала, застав Брайони Хилл в компрометирующей ситуации.

Брайони горестно вздохнула, услышав стук отворяемого окна. Их, конечно же, хотели лучше слышать. Теперь оставалось только покорно смириться с мыслью, что завтра утром ночной скандал станет достоянием школьной общественности и будет бурно обсуждаться.

– Я… просто спустилась прогуляться в саду, – тихо сказала она, пожимая плечами так, будто не произошло ничего необычного. – Ночь была такая свежая и красивая… Я подумала…

– Вздор! – выкрикнула мисс Грейсон, и Брайони отметила несколько новых лиц, появившихся в окнах. – Здесь с вами был молодой человек! – торжествуя, провозгласила мучительница. – Я видела его собственными глазами! Кто он такой?

Брайони молча смотрела на нее, стараясь сохранить самообладание, несмотря на яростный гнев, поднимавшийся в душе. Она чувствовала, что мисс Грейсон получает удовольствие, издеваясь над ней публично, и при мысли об этом девушку охватило еле сдерживаемое возмущение.

Не получив ответа, мисс Грейсон подступила к Брайони вплотную и больно схватила ее за руку выше локтя.

– Вы будете мне отвечать? – спросила она, злобно встряхнув свою жертву.

– Нет! – дерзко крикнула Брайони, вырываясь. Теперь она дрожала всем телом, но не от холода, а от ярости, которую не могла больше сдерживать. Дикое, опьяняющее чувство удовлетворения охватило Брайони, когда она увидела, как тонкогубый рот мисс Грейсон нелепо открылся. Помощница директрисы была в шоке.

«Прекрасно! – подумала взбунтовавшаяся Брайони. – Как смеет эта кислая физиономия так со мной обращаться! Неужели она действительно рассчитывала, что я предам Роджера?»

Брайони была решительно настроена не выдавать молодого человека. Она дерзко смотрела на дородную седовласую женщину. Брайони знала, что никогда не нравилась мисс Грейсон, хотя и не подозревала почему. Сейчас Брайони была убеждена, что этой женщине приятно видеть ее в затруднительном положении. Что ж, очень жаль, но она жестоко ошибается, если надеется увидеть, как Брайони Хилл будет молить ее о пощаде, захлебываясь слезами! Девушка гордо вскинула голову и посмотрела на помощницу директрисы с нескрываемой ненавистью.

– Я не желаю далее обсуждать этот вопрос, мисс Грейсон, – сказала она холодно. – По крайней мере здесь. Да, а что вы делали в моей комнате? Вам что-нибудь было нужно?

Побагровев от гнева, мисс Грейсон ткнула жирным пальцем, похожим на обрубок, едва ли не в самое лицо Брайони.

– Ты безмозглая дерзкая девчонка! – выдохнула она. – Как ты смеешь говорить со мной так развязно и нагло?! Ты будешь сурово наказана за такое поведение, можешь не сомневаться! А вот зачем я пришла в твою комнату… – мисс Грейсон осеклась. По выражению ее крайне непривлекательного лица стало понятно, что она вспомнила о чем-то важном. – Ах да… я совсем забыла… – пробормотала она, неожиданно смутившись.

Что-то странное появилось в бусинках ее глаз при взгляде на дерзко выпрямившуюся Брайони. Что правда, то правда – она никогда не любила эту девушку. Она вообще не любила девушек, порученных ее заботам, но эту особенно. Поразительная красота, жизнелюбие и веселость Брайони Хилл были оскорбительны для этой женщины, ненавидевшей все неиспорченное и чистое в этом мире. У мисс Грейсон с детства был отвратительный характер, который отнюдь не улучшился, когда, превратившись в молодую девушку, она поняла, что не наделена хоть сколько-нибудь приятной внешностью. Многие женщины, не созданные красавицами, способны достичь внешней привлекательности благодаря прекрасным душевным качествам, придающим их лицам покоряющее очарование. Мисс Грейсон была не из их числа. Ее ограниченная, злобная натура явственно проступала в чертах лица, и мало-помалу она сделалась одинокой женщиной, уродливой снаружи и внутри. Ее единственным удовольствием стало отравлять людям жизнь. Душа мисс Грейсон наполнилась ликованием, когда она поймала Брайони Хилл, но вопрос девушки напомнил наставнице о неотложном долге.

– Вас немедленно требуют в кабинет мисс Марш, юная леди! Другие дела подождут. Вы должны идти сию же минуту!

Брайони в изумлении посмотрела на мисс Грейсон, которая тут же развернулась на каблуках и пошла через сад обратно к черному ходу. Девушка торопливо последовала за ней, провожаемая множеством любопытных взглядов из верхних окон. Она сожалела уже, что не смогла сдержать свой бурный темперамент, сознавая, что только нажила себе новые неприятности. Мисс Грейсон, несомненно, доложит обо всем мисс Марш, директрисе школы, и Брайони, конечно же, накажут как за дерзость, так и за свидание с Роджером.

Но пока она молча шла за мисс Грейсон по школьным коридорам, ей в голову пришла новая мысль. Почему мисс Марш послала мисс Грейсон за ней? Зачем она понадобилась директрисе в такой поздний час?

Достигнув кабинета мисс Марш, Брайони по-прежнему терялась в догадках. Осторожно постучавшись и ожидая приглашения войти, она искоса бросила вопросительный взгляд на мисс Грейсон, непроницаемую и молчаливую, как тюремный страж.

– Войдите, пожалуйста, – послышалось из-за двери.

Мягкий голос мисс Марш прозвучал для Брайони почти неожиданно. Отворив дверь, обшитую панелью, она вошла в кабинет. Летиция Грейсон замешкалась на пороге, тоже желая войти, но элегантная маленькая женщина, сидевшая за изящным мраморным столом, попросила свою помощницу оставить их одних.

– Но, мэм, произошло кое-что, о чем вам следует знать, – возмущенно начала мисс Грейсон с порога кабинета, глядя, как Брайони усаживается в бело-розовое вельветовое кресло напротив мраморного стола. – Я убеждена, что предосудительное поведение этой юной особы сегодня ночью должно быть доведено до вашего сведения! Поверьте, мэм, за всю жизнь я не…

– Полагаю, ваше сообщение может быть перенесено, не так ли? – прервала ее Кэтрин Марш мягким и приятным голосом.

Наставница нахмурилась и, пробормотав что-то неразборчивое, вышла, громко хлопнув дверью.

Мисс Марш была миловидной, миниатюрной женщиной средних лет с пышными каштановыми волосами, едва тронутыми сединой, и спокойными, проницательными карими глазами. Она родилась и выросла в Бостоне в блестящей аристократической семье с безупречными великосветскими манерами. Она требовала образцового поведения от своих учениц и сама являла пример хорошего воспитания.

Все девушки любили и уважали эту женщину в отличие от мисс Грейсон, которую за глаза называли «мисс Кислая Физиономия». Мисс Марш представлялась им в романтическом свете и служила постоянным объектом сплетен и слухов. Было доподлинно известно, что она открыла школу для молодых леди в Сент-Луисе после трагической любовной истории. Ее обожаемый жених, молодой бостонский аристократ, погиб во время пожара в конюшне, пытаясь спасти свою призовую лошадь, и случилось это за неделю до свадебной церемонии. Согласно слухам мисс Марш так и не смогла оправиться от этого потрясения. Она отказала всем своим поклонникам и вскоре полностью отошла от светской жизни Бостона. В конце концов, приняв решение никогда не выходить замуж, она оставила родной дом и начала новую жизнь в Сент-Луисе, открыв пансион для молодых девушек из хороших семей, которым она руководила с большой мудростью и искусством.

Ученицы мисс Марш вели между собой непрекращающиеся споры, выясняя, кто же она на самом деле: героиня или несчастная жертва печальной и красивой истории любви. В свою очередь, Кэтрин Марш проявляла живейший интерес и участие в жизни своих воспитанниц. Индивидуально обучая девушек музыкальному искусству (мисс Марш была замечательной пианисткой), она к тому же брала на себя труд лично знакомиться с печалями и заботами каждой из них.

Брайони Хилл было уютно в этом изысканном бело-розовом кабинете: здесь, как всегда, витал легкий аромат лаванды. Девушка была не в силах отвести взгляда от красивых, почему-то подернутых грустью глаз этой милой женщины.

Мисс Марш нравилась девушка, сидевшая напротив, и она глубоко сожалела о той новости, которую должна была сейчас сообщить.

– Добрый вечер, Брайони, – мягко начала директриса.

– Добрый вечер, мисс Марш. – Брайони напряженно ждала продолжения, не в силах отгадать причину столь позднего вызова.

Мисс Марш помедлила одно мгновение, необычная печаль, снова скользнувшая в ее глазах, увеличила беспокойство Брайони.

– Умоляю, мэм, что случилось? – спросила она, слегка подавшись вперед в кресле. – Почему вы вызвали меня? Может быть, я… может, я сделала что-нибудь ужасное?

– Нет, дорогая моя, вовсе нет. Хотя, похоже, мисс Грейсон думает иначе. Как бы то ни было, это может подождать. А сейчас боюсь, что у меня для вас печальные новости.

– Боже милосердный! Что такое?

– Я только что получила телеграмму от судьи Гамильтона из Винчестера, штат Аризона. – Мисс Марш вздохнула, сочувственно взглянув на широко распахнутые глаза Брайони. – Дорогая моя, – сказала она мягко, – мне очень жаль, но я должна сообщить вам, что ваш отец убит.

– Убит! – Брайони застыла на месте, не веря своим ушам. В горле у нее мгновенно пересохло, так, словно туда насыпали песку. – Нет! Это… это невозможно! – вскрикнула она, в смятении глядя на мисс Марш. – Это не может быть правдой!

– Я понимаю, как вы себя чувствуете, моя дорогая. Конечно, это страшный удар. Но, к несчастью, это правда. Вы сами можете прочитать послание судьи Гамильтона, если желаете.

Жуткий, пронизывающий холод сковал Брайони. Ее отец умер! Она ощутила легкую тошноту и откинулась на спинку кресла, закрыв лицо дрожащими руками.

– Я не могу в это поверить, – пробормотала она и медленно подняла взгляд на мисс Марш. – Вы сказали, он был… убит? Что вы имели в виду? Как он… – она проглотила комок в горле, – как он умер?

– Он был застрелен… из револьвера.

Это известие вызвало новую волну ужаса в душе Брайони. Девушка впилась пальцами в подлокотники кресла. Мурашки поползли у нее по спине.

– Убийство? – прошептала она едва слышно.

– Нет, не совсем. – Мисс Марш не могла больше смотреть на это побелевшее, как полотно, лицо, утратившее признаки жизни. Отведя взгляд, она покачала головой, нервно теребя край стола тонкими пальцами. – Он был застрелен во время поединка на револьверах – справедливого поединка, как его называет судья Гамильтон, – в присутствии нескольких свидетелей. Боюсь, что ужасный человек, который стрелял в него, Джим Логан, не может быть обвинен в убийстве. – Она пожала плечами. – Аризона, должно быть, ужасное, дикое место. Вся эта история представляется мне настоящим варварством!

– Но я не могу понять, зачем было этому человеку убивать моего отца. Должно быть, между ними произошла какая-то ссора, но из-за чего, по какой причине отец мог поссориться с этим… этим…

– Джимом Логаном, – подсказала мисс Марш и беспомощно пожала плечами. – Простите меня, Брайони, но судья Гамильтон не объяснил, что между ними произошло. Я понимаю не больше вашего.

Не проронив больше ни звука, Брайони снова выслушала слова участия от мисс Марш. Директриса заверила, что девушке не стоит волноваться ни о каких организационных проблемах. Завтра утром она сама пошлет за адвокатом Уэсли Хилла, и, вне всяких сомнений, он увидится с Брайони в ближайшие дни, чтобы ввести ее в курс дела. На прощание мисс Марш отдала Брайони телеграмму судьи и предложила проводить ее до комнаты, но девушка отрицательно покачала головой и вышла.

Она вернулась к себе, как в тумане. Закрыв за собой дверь, Брайони утратила остатки самообладания, горячие слезы заструились по ее щекам. Она ткнулась головой в дверь. Отец мертв. Это невозможно, но это правда. Теперь она осталась одна.

Странно, подумала Брайони в тупой тоске, что она чувствует себя такой осиротевшей. Ведь она не знала толком своего отца. Они были почти чужими друг другу последние десять лет. Но все же это был ее отец, и она любила его, а теперь его не стало. Брайони ощутила себя одинокой, как никогда в жизни. Чувство потери давило душу тяжким грузом.

Эта ночь была для нее цепью отрывочных видений и нелепых кошмаров. Брайони проснулась совершенно разбитой и опустошенной и с ужасом поняла, что нужно снова вставать, идти к людям и жить обычной жизнью, как будто ничего не случилось. В довершение всего день выдался серый и дождливый. Мелкие частые капли разбивались об оконное стекло и казались такими же тоскливыми и печальными, как ее настроение. Мир, в котором жила Брайони до вчерашнего вечера, погрузился во мрак, поглотивший радость и беззаботность прежних дней.

В этот день Брайони не пошла на занятия, но многие из ее подруг и преподавательниц сами приходили к ней, чтобы выразить свое сочувствие, а после обеда она встретилась с адвокатом отца, мистером Паркером.

В коридоре, по дороге в кабинет мисс Марш, где была назначена встреча, Брайони столкнулась с мисс Летицией Грейсон. Та небрежно кивнула ей в знак приветствия и направилась прочь тяжелой походкой, всем своим видом выражая девушке презрение. Но Брайони было все равно. Конфликт с мисс Грейсон казался теперь неважным. Даже свидание с Роджером вспоминалось как что-то далекое и нереальное.

– Добрый день, мисс Хилл. – Мистер Паркер любезно шагнул ей навстречу, как только она вошла в кабинет директрисы. – Пожалуйста, примите мои искренние соболезнования! Я хорошо представляю себе, какой это для вас удар!

– Спасибо, мистер Паркер, – Брайони слабо улыбнулась этому невысокому светловолосому добряку. Она знала его давно, еще с раннего детства, и полностью ему доверяла. Благодаря этому человеку у Брайони окажется хотя бы одной проблемой меньше, потому что мистер Паркер распорядится делами отца как следует.

Мисс Марш извинилась и вышла, желая предоставить им возможность поговорить наедине. Брайони и мистер Паркер расположились в роскошных креслах, отделенных друг от друга небольшим мраморным столом. В камине, на полке которого негромко тикали красивые, покрытые лаком часы, весело потрескивали дрова. Розовые шелковые занавеси скрывали от них ненастный день, делая комнату похожей на тихую гавань красоты и гармонии. При других обстоятельствах Брайони было бы приятно оглядеться по сторонам, рассмотреть поближе китайские статуэтки и хрустальные вазы, но сегодня красота обстановки ее не радовала. Сердце девушки тяготила скорбь, которую она тщетно старалась скрыть.

– Ну что ж, мисс Хилл, – начал адвокат, – я рад, что по крайней мере вам не приходится обременять себя множеством формальностей. Вчера я тоже получил телеграмму от судьи Гамильтона из Винчестера. Как вам известно, я несу ответственность за все легальные коммерческие сделки вашего отца на Востоке. Судья Гамильтон был помощником мистера Хилла в Аризоне. Он известил, что вашего отца похоронят на маленьком дорогом кладбище за городом. Ни вам, ни мне не следует беспокоиться на этот счет.

Брайони вдруг поняла, что не сможет даже присутствовать на похоронах своего отца.

Тем временем мистер Паркер достал какие-то бумаги из кожаного саквояжа и разложил их на столе.

– Что же касается финансового вопроса, то вы можете быть совершенно спокойны. Ваше пребывание в пансионе и обучение полностью оплачено. Но даже если бы это было не так, вы смогли бы позволить себе окончить образование, потому что как-никак теперь вы весьма состоятельная молодая особа, мисс Хилл.

– Правда? – невыразительным тоном переспросила Брайони.

– Да, вне всяких сомнений. По воле вашего отца вам причитается сумма в двадцать пять тысяч долларов по достижении вами восемнадцатилетнего возраста, а это произошло несколько месяцев назад, если не ошибаюсь. Кроме того, на текущем счете в банке здесь, в Сент-Луисе, у мистера Хилла лежит еще тридцать тысяч долларов, а в Аризоне у него должна была остаться некоторая сумма наличными. Естественно, что теперь все эти деньги принадлежат вам. Его акции золотых рудников в Колорадо, которые тоже представляют значительную ценность, будут переписаны на ваше имя.

Брайони посмотрела на него удивленно:

– Мне трудно во все это поверить! Я не подозревала, что отцу удалось сколотить такой внушительный капитал.

– Но и это еще не все. Согласно завещанию мистера Хилла, которое я готов предоставить вашему вниманию сию же минуту, вы являетесь единственной наследницей всей принадлежавшей вашему отцу недвижимости, которая включает в себя само ранчо, всю собственность на его территории и скот. Это более десяти тысяч акров прекрасной пастбищной земли, за которую вы сможете запросить изрядную цену, поверьте мне.

– Цену? Что вы хотите этим сказать? Когда разговор зашел о ранчо, Брайони неожиданно заинтересовалась.

– Ну, когда вы будете все это продавать, разумеется. По правде говоря, мисс Хилл, кроме телеграммы от судьи Гамильтона, я получил сегодня утром еще одно в крайней степени интересное послание от мистера Мэттью Ричардса. По всей видимости, мистер Ричардс был хорошим другом вашего отца. В своей телеграмме он выражает искреннее сочувствие вам и сообщает мне, что хотел бы купить у вас ранчо за весьма приличную цену. Дело в том, что он и мистер Хилл являлись самыми крупными землевладельцами в округе, теперь же мистер Ричардс желает расширить свои владения. Поверьте, он делает вам очень щедрое предложение.

– Значит, вы считаете, что я должна продать ранчо? Но я же никогда его не видела!

Мистер Паркер улыбнулся:

– Вряд ли в этом есть необходимость. Уверяю вас, что цена, предлагаемая мистером Ричардсом, в высшей степени справедлива.

Глаза Брайони округлились, когда она услышала, о какой именно сумме идет речь. Девушка встала и принялась ходить по комнате из угла в угол.

– Да, это настоящее состояние, но… – она замолчала, подыскивая слова. – Мне всегда отчаянно хотелось самой поехать на ранчо. Знаете, это что-то вроде навязчивой идеи. Я не уверена, что хочу продавать его.

Мистер Паркер засмеялся, и его светло-голубые глаза скрылись в море мелких морщинок.

– Да вы, должно быть, шутите, мисс Хилл, – сказал он. – Ну конечно, вы должны продать ранчо. Что же вам еще-то с ним делать?

– Я могла бы там жить, – медленно выговорила Брайони, оборачиваясь. – Я могла бы управлять им, как это делал мой отец.

– Но это же смешно! – Мистер Паркер смотрел теперь на девушку с некоторой тревогой. – Мисс Хилл, наверное, нам следует поговорить об этой вашей «навязчивой идее»? Я не могу поверить, что вы всерьез думаете о жизни на западе. Поверьте, это дикое и опасное место, совершенно неподходящее для девушки, получившей столь деликатное воспитание. Вероятно, вы наслушались глупых романтических рассказов о Диком Западе, но на самом деле он вовсе не таков. Я ручаюсь, что Аризона не место для вас.

– Возможно, вы правы, – задумчиво ответила Брайони. – А возможно, и нет.

На лице девушки появилось мечтательное выражение, и мистер Паркер, знавший Брайони много лет, с восхищением отметил, в какое очаровательное создание она превратилась. По сути, она всегда была прелестной маленькой девочкой, но теперь – теперь она стала девушкой. Стройной, изящной, с пышной короной угольно-черных волос, молочной кожей, высокими, рельефными скулами и маленьким, прямым патрицианским носиком. И даже сейчас, когда она была одета в простое утреннее платье из черной тафты с оборками и глухим воротником вокруг нежной высокой шеи, мягкие, гибкие формы ее тела говорили о цветущей женственности, способной свести с ума любого мужчину. Эта девочка обворожительна, заключил про себя адвокат. Мистер Паркер вздохнул. И это грациозное, пленительное создание собирается отправиться на Дикий Запад в полном одиночестве? Нет, этому не бывать никогда.

– Пожалуйста, мисс Хилл, давайте не будем торопиться принимать такие важные решения, – сказал он проникновенно и, приблизившись к ней, взял ее за обе руки. – Я убежден, что, поразмыслив серьезно, вы согласитесь: продажа ранчо – наиболее мудрое решение в сложившейся ситуации.

Тронутая искренней заботой, читавшейся в его добрых глазах, Брайони улыбнулась адвокату с неподдельной теплотой.

– Вам не стоит волноваться за меня, мистер Паркер. Я обещаю серьезно подумать и взвесить все «за» и «против», поскольку вопрос действительно очень важный.


В последующие недели Брайони держала слово, данное мистеру Паркеру, постоянно размышляя о том, что же ей делать. Свыкнувшись с мыслью о смерти отца, она постепенно вернулась в естественное для нее благодушное настроение, а вместе с ним в душе девушки вновь проснулась страсть к приключениям. Ранчо манило ее. Роджер Дэйвенпорт ошибался, считая, что на Запад ее тянет только любовь к верховой езде. Конечно, она обожала лошадей и совершала прогулки верхом при любой возможности. Друзья и близкие знакомые замечали, что девушка умела найти особый подход к животным. Но не одно лишь простое желание скакать на лошадях тянуло Брайони к западным границам.

Ее неудержимо влекла дикая природа этих мест, вольная и могучая. Временами она ощущала, что общепринятые условности давят на нее, ограничивают, диктуя определенный стиль жизни. Брайони надеялась, что именно там она получит желанную свободу, спадут оковы, тяготившие ее многие годы. Глубоко в душе девушка мечтала об этом, но решится ли она подчиниться инстинктивному порыву? Здравый смысл настойчиво советовал ей не поддаваться слепому влечению.

Жизнь на востоке обещала быть удобной, приятной и безопасной. По окончании школы мисс Марш Брайони могла выйти замуж за Роджера Дэйвенпорта и провести в роскоши весь остаток жизни или же поселиться в доме у родственников, некоторые из них уже прислали письма, приглашая приехать. Оба варианта обещали удобство и безопасность. Зачем же отказываться от них ради жизни, полной тревожной неопределенности? Временами она соглашалась с этой точкой зрения, но стоило ей только подумать о гигантских просторах запада, как сердце девушки начинало учащенно колотиться…

Время шло, но Брайони так и не решилась сделать выбор. Она перестала уделять достаточное внимание учебе и запустила занятия. Мисс Летиция Грейсон сообщила о ее непочтительном поведении мисс Марш, и через неделю после известия о смерти отца Брайони была извещена, что будет наказана. Ее изолировали от всякой общественной жизни сроком на один месяц, и это означало, что сразу после ужина ей надлежало удаляться к себе в комнату и гасить свет в половине восьмого. Кроме того, в течение всего месяца ей не разрешалось видеться с посетителями.

Мисс Марш сообщила Брайони об этом наказании с сожалением, но тем не менее строго. Девушка выслушала ее, глотая горькие слезы, с трудом подавляя возмущение. Она прожила восемнадцать лет, безропотно повинуясь общественной тирании, и однажды, только однажды позволила себе взбунтоваться и сделать по-своему. Не давая воли обуревавшим ее чувствам, Брайони спокойно и вежливо попрощалась с мисс Марш и повернулась, чтобы выйти из кабинета. В этот момент в дверь кто-то постучал.

– Да? – отозвалась мисс Марш мягким, приятным голосом.

Дверь отворилась, и Брайони увидела Роджера Дэйвенпорта, как всегда красивого и элегантного, со шляпой-котелком в руке. Удивление отразилось на лице молодого человека при виде Брайони. Щеки девушки слегка вспыхнули. Он быстро отвел от нее взгляд.

– Добрый день, мэм, – нервно теребя шляпу, начал Роджер. – Я… я не хотел мешать вашей беседе… быть может, надо было выбрать более подходящее время, но я… я бы хотел получить разрешение повидаться с мисс Хилл немедленно.

Мисс Марш окинула его подозрительным взглядом. Брайони отказывалась назвать имя того, с кем ее застали ночью во дворе, теперь же Роджер Дэйвенпорт казался директрисе наиболее подходящим кандидатом в злоумышленники. Конечно, он был респектабельным молодым человеком и вряд ли имел обыкновение ввязываться в скандальные истории. Поэтому мисс Марш решила не касаться этого вопроса до тех пор, пока не получит неопровержимых доказательств его вины. Но следует ли позволять им свидание сейчас, когда она только что объявила Брайони о наказании? Директриса посмотрела на молодых людей. Брайони стояла бледная, с широко раскрытыми встревоженными глазами. Роджер Дэйвенпорт, очень взволнованный, ожидал ответа. Ее сердце наполнилось состраданием. Несмотря на свою строгость, мисс Марш понимала, что молодым влюбленным нужно поговорить безотлагательно.

– Очень хорошо, – произнесла наконец она, поднимаясь из-за стола. – У вас есть десять минут. Вы можете поговорить в этой комнате. Затем ваше наказание вступит в силу, вы поняли меня, Брайони?

– Да, мисс Марш, спасибо.

Брайони едва сдерживала себя, ожидая, пока мисс Марш покинет кабинет. Как только за ней затворилась дверь, она кинулась к Роджеру.

– Почему ты не пришел раньше? – спросила девушка, заглядывая ему в лицо. – Я послала тебе записку, как только узнала о смерти отца. Я умоляла тебя прийти и не получила ни строчки в ответ. Где ты был?

– Я знаю, Брайони, прошу простить меня, я все объясню, только скажи мне сначала: о каком наказании говорила эта женщина? У тебя неприятности из-за моего последнего визита?

– Да, – призналась она с горечью в голосе.

– Прости! У меня и в мыслях не было заставлять тебя страдать! – Роджер опустился на колени около ее кресла и взял девушку за руки.

Брайони пристально посмотрела в его подернутые грустью глаза. После смерти отца ей очень хотелось увидеться с Роджером, чтобы разделить с ним свое несчастье, одиночество и чувство потери. Она послала за ним, но он не пришел.

– Почему ты не ответил на мое письмо, Роджер? – мягко спросила она. – Почему ты не пришел, когда я звала тебя?

Он крепче сжал ее руки в своих:

– Я хотел прийти, Брайони, поверь! Но я боялся, боялся, что они заподозрят меня. Если бы стало известно, что я встречался с тобой таким недостойным образом, моей карьере… Подобный скандал… – он не закончил, заметив возмущенное выражение лица Брайони. – Я очень скучал по тебе и думал ежесекундно, – добавил он поспешно. – Поверь мне, Брайони, дорогая моя, я глубоко сочувствую тебе и сожалею о смерти отца. Я понимаю, каким это явилось для тебя испытанием, и хочу сделать все, что в моих силах, только бы развеять твою печаль.

– А прийти, когда в тебе нуждаются, ты был не в силах! – вскричала она с негодованием. Выдернув руки из его ладоней, она вскочила на ноги и принялась ходить по кабинету большими шагами.

– Пожалуйста, попытайся понять меня! – взмолился Роджер. – Это было слишком рискованно… я счел небезопасным приходить и даже писать тебе, пока не пройдет определенное время. Но это же не значит, что я не люблю тебя. Я люблю тебя! Но забота о репутации чрезвычайно важна для человека моего положения.

– Все, хватит! – Брайони кипела от гнева, ее зеленые глаза грозно сверкали, а голос дрожал от возмущения. – Никогда больше не заговаривай со мной о любви, Роджер Дэйвенпорт! Меня от этого тошнит! Я не считаю, что любовь человека, порабощенного обществом, стоит принимать всерьез! Можешь уходить хоть сию секунду, я больше не желаю видеть твоего лица!

После этих слов Роджер сделался пунцовым.

– А теперь послушай меня, – зло начал он, и голос его дрогнул, – ты не имеешь никакого права разговаривать со мной таким образом. Будь я на твоем месте, Брайони, я бы прикусил язык. Ты уже не в первый раз показываешь мне свой необузданный темперамент, не украшающий благовоспитанную девушку.

– Да как ты смеешь судить меня!

– А кто же, как не я, имеет на это право? – парировал он. – В конце концов у мужа есть все основания требовать от жены достойного поведения. И я вижу, что мне придется над этим поработать. Должен сказать тебе, Брайони, что временами твой живой характер делает тебя слишком развязной, чтобы соответствовать моему вкусу. Когда ты станешь моей женой…

– Когда я стану твоей женой? – Она воззрилась на него, не веря своим ушам. – Роджер, разве ты не слышал, что я только что сказала? Разве ты меня недостаточно хорошо понял? У меня больше нет ни малейшего желания тебя видеть и уж тем более выходить за тебя замуж!

– Ах так? – Голос Роджера сделался неприятным. Он скрестил руки на груди, и лицо его исказило уродливое, жестокое выражение. – Ну и что же ты будешь делать, если не выйдешь за меня? Здесь, в школе, ты попала в немилость, отец твой умер, тебе некуда деваться. Разве что к родственникам, но не думаю, что ты особенно кому-то нужна! Ты одинокая женщина! Я нужен вам, великая и всемогущая Брайони Хилл, нравится вам это или нет!

Он замолчал, и наступила зловещая тишина. Брайони сжала кулаки, пытаясь унять бешено рвущийся наружу гнев. Сначала ей хотелось закричать на Роджера, кинуть в него чем-нибудь тяжелым, но она сдержалась и вместо этого рассмеялась ему в лицо.

– Ты ошибаешься, Роджер. Мне не нужен ни ты, ни кто-либо еще. Я способна прекрасно позаботиться о себе сама.

– И что же ты будешь делать после того, как за мной закроется эта дверь? – спросил он презрительно.

Девушка улыбнулась.

– Я поеду на запад, в Аризону, – спокойно ответила она.

## Глава 3

Почтовая станция помещалась прямо в холле отеля «Парксайд», шикарного трехэтажного здания из розового кирпича, окруженного блестящей кованой оградой. Интерьер станции состоял из располагавшихся по периметру небольшого квадратного холла деревянных скамеек для пассажиров, ожидающих дилижанс. В семь часов утра, несмотря на ранний час, в помещении было полно народу. Под потолком отдавался гул возбужденных голосов.

Брайони вошла в зал ожидания под руку с мистером Паркером, жадно оглядываясь по сторонам и пытаясь отгадать, что за люди станут ее попутчиками в предстоящем путешествии. Мистер Паркер сразу же повел девушку к окошечку кассы, где купил ей билет в одну сторону на восьмичасовой дилижанс, следующий через Сан-Франциско, Эль-Пасо и Тусон. Беспокойная морщинка обозначилась на лбу адвоката, когда он вручал билет Брайони. Мистер Паркер не одобрял ее рискованный выбор и не ленился говорить ей об этом постоянно. Вместе с мисс Марш они умоляли девушку оставить эту затею. Даже отчаянное предложение мисс Марш об отмене наказания не способно было изменить ее планы.

Этим утром Брайони выглядела особенно мило в сером платье из мягкого вельвета, отороченном тонкой белой тесьмой по воротнику и манжетам. Ее длинные черные кудри спадали на плечи из-под маленькой элегантной шляпки из того же материала, что и платье, завязанной под подбородком черными сатиновыми лентами. Девушка слегка нервничала, и ее зеленые глаза лихорадочно блестели, выигрышно выделяясь на лице цвета слоновой кости. Она была необыкновенно хороша в этот день. У мистера Паркера перехватывало дыхание, когда он глядел на Брайони, на полураскрытые губы, на взволнованно раскрасневшиеся щеки. Тяжкий страх переполнял доброе сердце адвоката при мысли о судьбе этого невинного создания на Диком Западе.

– Ну что, все устроилось? – неожиданно спросила Брайони, улыбнувшись своему спутнику и с надеждой глядя ему в глаза.

– Да, все в порядке, – ответил он со вздохом. – Мисс Хилл, вы до конца уверены, что…

– До конца! – ответила она, засмеявшись. – Ну перестаньте же волноваться, мистер Паркер! Я собираюсь доказать вам и всем остальным, что сама могу прекрасно о себе позаботиться!

С момента ее последнего свидания с Роджером Дэйвенпортом прошло пять дней. Все это время Брайони проявляла недюжинное упорство в осуществлении своих планов. С каждым днем в ней крепла уверенность в правильности принятого решения. Ей предстоит путешествие к свободе, к новой жизни. Она жаждала перемен и едва сдерживала свое нетерпение отправиться в путь по незнакомым дорогам, через равнины и прерии, через горы и пустыню.

Брайони чувствовала, что в воздухе станции носится еле уловимое возбуждение, неизменно сопутствующее путешественникам перед отъездом. Атмосфера напряженного ожидания вызвала в ней новый прилив восторга перед будущими приключениями. Возможно, позднее она будет скучать по своим подругам и школе мисс Марш и воспоминания о жизни на цивилизованном востоке будут вызывать приятную ностальгию, но в этот момент все мысли девушки были обращены к тому бескрайнему новому миру, который ожидал ее впереди.

Она с трудом отвлеклась от своих грез и переключила внимание на слова мистера Паркера, который, присев рядом с ней на скамью, в очередной раз принялся излагать план путешествия.

Винчестер располагался в пятидесяти милях восточнее Тусона, на берегу реки Сан-Педро. Чтобы достичь этого места, потребуется четырнадцать дней и ночей непрерывной езды. Остановки предполагаются только для смены лошадей и возниц. Сам Винчестер был перевалочным пунктом на пути дальше на запад – в Тусон и Сан-Франциско. Это поселение трудно было назвать большим городом, но тем не менее оно было выгодно расположено у основной дороги, по которой следовали дилижансы. Адвокат счел нелишним снова напомнить Брайони, что, прежде чем она достигнет этого отдаленного городка, ей придется выдержать долгое и утомительное путешествие, лишенное комфорта и небезопасное, поскольку заключительная его часть пройдет по территории апачей.

– Да, я помню, мистер Паркер, – ответила девушка с легкой улыбкой. – Вы уже много раз говорили мне об этом раньше.

– Хм… Должно быть, недостаточно много, – нахмурился он.

– Пожалуйста, продолжайте, – поддразнила его Брайони, озорно прищурив глаза. – Полагаю, вы собирались напомнить мне, что телеграфировали судье Гамильтону с просьбой встретить меня на станции. Ведь до сих пор вы напомнили мне об этой части путешествия всего только раз шесть. Несомненно, вам стоит упомянуть об этом еще раз!

Мистер Паркер улыбнулся помимо воли. Он понимал, что утомляет девушку своими наставлениями, но совесть не позволяла ему успокоиться. Адвокат должен был быть абсолютно уверен, что полностью подготовил свою клиентку к предстоящему путешествию, поэтому он решительно продолжил:

– Да, верно, судья встретит вас на станции и довезет до ранчо, которое, как я понял, расположено в десяти – двенадцати милях от города.

В этот момент в дверях возникла легкая суета, и в зал ожидания вошли две женщины. Одна из них, высокая пышная дама, была одета в лазурное шелковое платье с турнюром, а другая, блондинка высокомерного вида, по всей вероятности – ее дочь, была облачена в элегантное платье из абрикосового сатина, накрахмаленного до такой степени, что издавало громкий шелест при ходьбе. На обеих женщинах были шляпки в тон платьев, обильно украшенные перьями, а в руках они держали ридикюли и зонтики от солнца. Вслед за ними появились двое слуг, сгибавшихся под тяжестью больших чемоданов и множества коробок. Вновь прибывшие дамы, казалось, не замечали никого вокруг, кроме разве что слуг, которым они то и дело отдавали властные распоряжения относительно того, как обращаться с багажом.

Они проследовали мимо Брайони, мистера Паркера и остальных присутствующих, с любопытством наблюдавших эту сцену, прямо к станционному клерку, громко требуя два билета на ближайший дилижанс в Сан-Франциско.

– Похоже, что эти леди поедут вместе с вами, – сухо заметил мистер Паркер. – К сожалению, они не кажутся мне слишком общительными особами. Я надеялся, что судьба пошлет вам более дружелюбных спутниц, с которыми вы могли бы разделить тяготы путешествия.

– Да уж, они такие надменные и великолепные, – весело прошептала она, глядя, как элегантная пара с поистине королевской важностью усаживается на места, освобожденные для них несколькими джентльменами. – Можно подумать, что леди владеют отелем и всей этой почтовой линией, вместе взятыми. У меня будет очень интересное путешествие!

Брайони нелегко было смутить высокомерным видом. Она знала, что сама хорошо одета и достаточно воспитанна, чтобы считать себя ровней в любой компании. Поэтому, когда бледная светловолосая девица и ее импозантная мамаша невзначай посмотрели в ее сторону, она дружелюбно улыбнулась, стараясь наладить взаимоотношения с будущими попутчицами. К удивлению девушки, и мать, и дочь ответили ей холодными полуулыбками, причем на их лицах появилось неодобрительное выражение.

Щеки Брайони вспыхнули от столь явно выказанного презрения. Смутившись, она быстро отвела взгляд в другую сторону. Возмутительно! Эти напыщенные гусыни в павлиньих перьях считают, что могут позволить себе оскорблять окружающих! Руки девушки, доселе покоившиеся на коленях, сжались в кулаки, но в следующий момент самообладание вернулось к ней. Возмущение уступило место уверенности, что, раз уж ей непременно придется провести с этими женщинами ближайшие пятнадцать дней, она по крайней мере не позволит испортить себе удовольствие от путешествия. Брайони решила не обращать внимания на своих попутчиц. По всему было видно, что обе леди собирались довольствоваться компанией друг друга, и это великолепно ей подходило.

Оглядевшись по сторонам, Брайони неожиданно поняла, что некоторые из присутствующих одаривают ее гораздо более пристальным вниманием, чем высокомерные дамы. Молодой человек в темно-коричневом костюме восхищенно посматривал на нее с противоположной скамьи, а несколько мужчин, толпившихся около кассы, откровенно за ней наблюдали. Брайони вдруг обрадовалась, что рядом мистер Паркер, и на мгновение поколебалась в своей решимости. После того как она сядет в дилижанс, адвокат уже не сможет ее защитить. Брайони останется одна и должна будет сама справляться со всеми проблемами.

В этот момент послышались громкий перезвон конской упряжи и быстро приближающийся стук копыт. Мистер Паркер поглядел на карманные часы.

– Ну вот и все, – сказал он, покоряясь неизбежному. – Восьмичасовой дилижанс подъезжает. Мисс Хилл, может, у вас есть какие-нибудь сомнения? Знаете, ведь еще не поздно передумать.

Брайони порывисто поцеловала адвоката в щеку:

– Я не намерена менять своего решения, мистер Паркер, но все равно спасибо вам за заботу и помощь. Вы замечательный, и, когда я напишу вам из Аризоны и расскажу, как я счастлива там, вы перестанете волноваться. Вот увидите!

Дилижанс представлял собой красивый экипаж с яйцеобразным салоном, подвешенным между двумя осями на мощных кожаных перетяжках. Похоже было, что его совсем недавно покрасили, и на резных дверцах красовались портреты двух прекрасных дам. Четыре серых жеребца, запряженных в дилижанс, в нетерпении били копытами. При виде животных и дилижанса сердце Брайони учащенно забилось. Ей тоже не терпелось отправиться как можно скорее.

Возница, худой и жилистый малый, принялся укладывать багаж пассажиров в специальное отделение дилижанса. Мистер Паркер принес чемодан Брайони и две ее шляпные картонки. Слегка запыхавшись от непривычного упражнения, он подошел к вознице и, познакомившись с ним, указал на свою спутницу:

– Мистер Уилкинс, это моя клиентка, мисс Брайони Хилл. Она едет в Винчестер, штат Аризона. Буду очень признателен, если вы присмотрите за ней в дороге. Это ее первое самостоятельное путешествие.

Уилкинс окинул Брайони проницательным взглядом.

– Мисс слишком молода, чтобы ехать одной на запад, – заключил он, жуя табак. – Но ежели она так хочет, я с удовольствием присмотрю за ней, покамест другой кучер меня не сменит, – он подмигнул мистеру Паркеру. – В оба глаза, раз она такая красотка. Такие вот крали могут иметь кучу неприятностей, ежели вы понимаете, о чем я. И ежели вы, мэм, простите меня, я скажу, что ни разу мне еще не приходилось присматривать за кралей краше вас ни на востоке, ни на западе.

– Спасибо, мистер Уилкинс, вы очень добры, но заверяю вас, я не собираюсь иметь неприятности.

Кучер громко хохотнул:

– Хорошо, коль так, маленькая леди! Тогда и мне, и вам легче будет.

Дружелюбно кивнув мистеру Паркеру, он вновь принялся укладывать багаж.

Хотя Брайони слегка и покоробили грубоватые манеры возницы, в общем, он ей понравился. Он казался веселым и легким в общении человеком. Она надеялась, что править лошадьми этот человек умеет не хуже, чем болтать языком. Если так, то ее путешествие, по крайней мере первая его часть, будет не слишком долгим.

Вокруг царила предотъездная суета, пассажиры прощались с провожающими. Брайони забралась в дилижанс и заняла место впереди. Едва она успела расправить юбку на коленях, как раздался возглас возницы, за которым последовал громкий удар кнута, и кони сорвались с места крупной рысью. Поспешно высунувшись в окно, девушка замахала шелковым платком маленькому светловолосому адвокату, который, тоже махая рукой, старался улыбаться ободряюще.

– До свидания, мистер Паркер! – крикнула Брайони. – И спасибо за все!

– Берегите себя! – изо всех сил закричал он ей в ответ и в следующее мгновение скрылся в облаке пыли вместе с остальными провожающими. Лошади набрали ход, и дилижанс быстро понесся по широкой мощеной улице.

Брайони устроилась поудобнее и только тогда заметила, как тесно было в салоне. Семеро человек набилось в его небольшое округлое пространство, и все они пытались занять положение, наиболее удобное для их ног, локтей и коленей. Рядом с ней оказался тучный, дородный мужчина аристократической внешности с длинными седыми усами. На нем был черный, прекрасно сидящий костюм, а в руке он держал черную блестящую трость, которая, очевидно, ему мешала. После неудачной попытки пристроить ее сбоку он в конце концов засунул эту бесполезную при данных обстоятельствах вещь под сиденье.

Распрямившись, он поймал на себе дружелюбный, заинтересованный взгляд Брайони и улыбнулся ей:

– Я должен был сообразить, что трость будет лишней обузой, но у меня привычка никогда с ней не расставаться. Ну не глупо, а? Позвольте мне представиться. Я доктор Брэди. Доктор Чарльз Брэди.

– Очень приятно познакомиться с вами, доктор. Мое имя Брайони Хилл. А куда вы едете?

– До самого конца, до Сан-Франциско. Я собираюсь открыть там новую медицинскую практику. – Он добродушно усмехнулся. – Все мои друзья говорят, что я слишком стар для того, чтобы начинать все сначала в совершенно незнакомом месте, но меня не покидает желание попробовать что-то новое с тех самых пор, как преставилась моя супруга в прошлом году. – Он быстро моргнул. – Понимаете ли, мне необходима перемена. Здесь, в Миссури, воспоминания о Люси не дают мне покоя, а Калифорния, насколько я слышал, замечательное место. Так что теперь я собираюсь сам в этом убедиться, и, если мне там понравится, я переберусь туда навсегда. Вот уж удивятся все мои знакомые в Сент-Луисе!

Брайони улыбнулась ему. Вот она и встретила еще одного человека, движимого жаждой перемен и приключений. Приятно было знать с самого начала путешествия, что она была не одинока в своем стремлении к новой жизни.

– Удачи вам! – воскликнула она с теплотой в голосе. – Надеюсь, вам очень понравится на западе.

– А вы, мисс Хилл? Куда вы направляетесь? Она рассказала ему о ранчо в Аризоне.

– Вот видите, мистер Брэди, – заключила девушка, – у нас с вами есть что-то общее. Мы оба хотим начать новую жизнь на западе, хотя ни вы, ни я не знаем, что нас там ждет.

Через некоторое время остальные пассажиры дилижанса начали представляться друг другу. Напротив Брайони и доктора Брэди сидели Том и Марта Скотт со своей маленькой белокурой дочуркой Ханной. Их семилетний сын Билли сидел по другую руку от мистера Брэди и строил рожицы своей младшей сестре. Скотты были фермерами в Калифорнии и теперь возвращались домой после поездки в Миссури. Они переехали на запад пять лет назад и впервые за это время смогли выбраться в такое дальнее путешествие, чтобы повидаться с восточными родственниками.

После того как представились Скотты, в салоне дилижанса повисла неловкая пауза. Все выжидающе посмотрели на высокую матрону и ее дочь, расположившихся на задних сиденьях. Обе дамы глядели на остальных пассажиров с непробиваемым высокомерием.

– Простите меня, – решился нарушить тишину доктор Брэди. – Я доктор Чарльз Брэди, а это мисс Хилл, мистер и миссис Скотт. Не думаю, что мы уже имели удовольствие узнать ваши имена, леди.

– Разумеется, – фыркнула старшая дама, подняв брови. – Я миссис Оливер, миссис Дуглас Оливер, а это моя дочь, Диана.

Молодая женщина холодно кивнула. Взгляд ее бледно-голубых глаз быстро скользнул по лицам пассажиров, задержавшись на Брайони несколько дольше остальных и сделавшись при этом просто ледяным. Диану Оливер трудно было назвать красавицей, но ее гордый, аристократический облик был по-своему привлекательным. Тем не менее холодность ее глаз и безукоризненно горизонтальное положение тонких губ ни в коей мере не способствовали ее очарованию. Тонкий, заостренный нос и надменно изогнутые брови придавали ей неприятный, презрительно-надменный вид. Одной рукой приглаживая свою изысканную прическу под абрикосовой шляпой с перьями, мисс Оливер заговорила высоким, пренебрежительным голосом:

– Очень надеюсь, миссис Скотт, что вы будете присматривать за своими детьми во время путешествия. Нервы моей матери не выдержат хныканья или плача. Надо признаться, если бы нам было известно заранее, что в экипаже будут дети, мы, вне всякого сомнения, подождали бы другой дилижанс, невзирая на то, что мой дорогой папа с нетерпением ожидает нашего прибытия в Сан-Франциско.

У Брайони перехватило дыхание от этой беспардонной грубости, и даже мистер Брэди казался пораженным.

– Ну конечно, мы сделаем все, чтобы малыши вас не беспокоили, – сказал Том натянутым голосом, – но вы же понимаете, дети есть дети. Я не могу ничего обещать вам наверняка, мэм.

Миссис Оливер вздохнула:

– Вы должны управлять своими детьми, сэр. Я полагаю, вы не разрешаете им вести себя недозволенным образом дома, или я ошибаюсь?

Брайони взглянула на маленьких Ханну и Билли. Они сидели совершенно неподвижно, испуганно тараща глаза на миссис Оливер с дочерью. Ханна теснее прижалась к матери, очевидно, чувствуя, что стала причиной размолвки между пассажирами дилижанса. Глядя на несчастные личики детей, Брайони почувствовала внезапную вспышку гнева на миссис Оливер и ее дочь, устроивших много шума из ничего. Ей показалось, что они намеренно пытаются запугать Скоттов, подавить их собственной важностью. И по всей вероятности, им это удалось. Щеки Марты побагровели, она неуверенно поглядывала на Тома, который казался не менее сконфуженным. Дети становились все более и более несчастными.

– Скажите мне, мисс Оливер, – холодно сказала Брайони, – вы всегда боретесь с трудностями прежде, чем они возникают? По-моему, до сих пор дети вели себя прекрасно, и я не вижу причин беспокоиться на их счет. А вы?

На худых щеках Дианы Оливер появились красные пятна. Она посмотрела на Брайони с нескрываемой злобой.

– Я просто стараюсь защитить мою мать от любого беспокойства, – отрезала она. – Как я уже упоминала, ее нервы не в том состоянии, чтобы выдерживать детские капризы. Но я не понимаю, мисс Хилл, почему вы так озабочены?

– Да, – неодобрительно заметила миссис Оливер. – Это непозволительная дерзость с вашей стороны вмешиваться в посторонний разговор. Мы беседовали со Скоттами, а не с вами, и предмет нашего разговора вас не касается.

– Прошу меня простить, мэм, но вы ошибаетесь. – Брайони вспыхнула, метнув на женщин гневный взгляд своих изумрудно-зеленых глаз. – Если вы и ваша дочь продолжите создавать ненужные проблемы, то пострадают мои нервы. А это уже касается меня самым непосредственным образом, как вы понимаете!

Теперь для миссис Оливер настала очередь задохнуться от негодования. Она обменялась с Дианой возмущенными взглядами, и обе откинулись на спинки кресел, отвернувшись от остальных пассажиров, давая понять, что не желают более вступать с ними ни в какие дебаты.

Доктор Брэди, посмеиваясь в усы, пожал Брайони руку.

– Да вы молодчина, девочка моя, – прошептал он ей на ухо. – Я восхищен вашей решительностью.

Мистер Скотт улыбнулся девушке благодарной улыбкой и принялся вместе с женой успокаивать несчастных детишек. Брайони откинулась на обитую вельветом спинку своего кресла и стала смотреть в окно невидящим взглядом, снова и снова переживая недавнюю перепалку.

«Какие ужасные женщины! – думала она. – Я рада, что поставила их на место. Уж кто-кто, а они это заслужили!»

Брайони сожалела только о том, что своим выпадом в защиту справедливости, должно быть, подлила масла в огонь, сделав отношения между пассажирами еще более натянутыми. Это сделает дальнейшее путешествие не особенно приятным.

Однако опасения девушки рассеялись, когда мало-помалу между доктором Брэди и Скоттами снова завязалась дружеская беседа. Стало ясно, что никто не собирается обращать большого внимания на малоприятное семейство Оливер. Вскоре дети засмеялись, шушукаясь между собой, и у Брайони совсем отлегло от сердца.

На пороге уже стоял апрель, и оголившаяся за зиму земля Миссури то там, то здесь пестрела знаками приближавшейся весны. За окном дилижанса мелькали черные деревья с набухшими зелеными почками, стаи перелетных птиц то и дело проносились по небу с юга на север, неся с собой обещание весны. Красно-белые дома фермеров и аккуратные пастбища, местами покрытые не стаявшим еще снегом, оживляли пейзаж, придавая ему уютный и знакомый вид. Брайони захотелось запечатлеть в памяти все, что она видит, до мельчайших деталей, ведь скоро ей предстояло созерцать совсем другие пейзажи. Эта мысль была интригующей и в то же время тревожной. На мгновение девушке захотелось остаться здесь, на этой обжитой, хорошо знакомой ей земле, но в следующую же секунду в ней снова проснулся дух приключений, заставляя ее жадно вглядываться в малейшие изменения, происходившие с ландшафтом.

Поначалу мягкие сиденья в дилижансе казались удобными, но после нескольких часов непрерывной езды Брайони начала ощущать каждый камешек, случайно попадавший под колесо, от тряски у нее заломило тело. Все время ее занимал вопрос, как она будет спать в сидячем положении, и вскоре ответ пришел сам собой – никак, в лучшем случае очень плохо. Всю первую ночь Брайони то и дело просыпалась от любого резкого движения дилижанса, и к утру она чувствовала себя полностью разбитой. Любое движение было для нее мучительно.

Остальные пассажиры переживали такие же трудности. Все предпочли ехать днем и ночью ради того, чтобы скорее добраться до цели своего путешествия, и, когда на рассвете после первой ночи горизонт порозовел за окнами дилижанса, каждый из них пожалел о своем выборе. На почтовой станции измученные, сонные люди наконец с облегчением ощутили твердую землю у себя под ногами. Здесь их ждал ничтожный завтрак: хлеб без масла, кусок сушеной солонины и чашечка горького кофе без сахара. После короткой передышки пассажиры вынуждены были снова занять свои места и продолжить путешествие. Многие из них начали сомневаться, смогут ли выдержать такую пытку целых две недели, однако постепенно притерпелись к неудобствам путешествия и даже научились урывать несколько часов сна в течение ночи.


Дни проходили однообразно. Когда Брайони надоедало играть в вист и юкер, она погружалась в созерцание пейзажа, который менялся день ото дня. Они уже миновали уступчатую горную гряду Озарк и въехали на индейскую территорию, постепенно продвигаясь в глубь пустынных прерий Техаса и обширных, несколько пугающих своей дикостью просторов Нью-Мексико. Мирных фермерских домиков Миссури больше не было видно. Земля, по которой теперь путешествовала Брайони, была безлюдной и неприветливой, но тем не менее захватывающе красивой в своем девственном, необузданном великолепии. Когда дилижанс прокладывал себе путь по узким и опасным горным дорогам и гигантские рыжие валуны высились с обеих сторон, подобно каменным стенам, упиравшимся в далекое небо, Брайони ощущала странную дрожь во всем теле, от восторга и трепета мурашки бежали у нее по спине. Какими маленькими и незначительными казались теперь она сама и остальные пассажиры и их дилижанс по сравнению с пугающей своим величием природой! Это трепетное чувство не покинуло Брайони и тогда, когда горы остались позади и дилижанс продолжил свой путь по голой бескрайней пустыне. Раскаленное солнце ослепительно сияло на ярко-голубом небе. Здесь, на западе, природа казалась устрашающе сильной и могущественной. Девушке оставалось только надеяться, что она сумеет выжить на этой суровой и грозной земле.

День ото дня между пассажирами возрастало дружеское расположение, за исключением дам из семейства Оливер, которые продолжали держаться обособленно и относиться с презрительной холодностью к остальной компании. Брайони чувствовала искреннюю привязанность к доктору Брэди и к Скоттам и всегда с удовольствием готова была помочь Марте управиться с детьми, рассказать им забавные истории, которые она сама выдумывала, успокоить, если они ушибались ненароком при слишком сильной тряске, укачать у себя на руках, когда малыши не могли уснуть. Брайони вместе с доктором Брэди затаив дыхание слушала рассказы Тома и Марты о жизни на западе, желая заранее узнать как можно больше об этом крае.

Однажды вечером, вскоре после того, как они миновали Эль-Пасо, доктор Брэди стал расспрашивать Тома о беззаконии, которое, по слухам, царило в этой части страны.

– Неужели все действительно так плохо, как рассказывают, – поинтересовался он, – или же разговорами о бандитах и головорезах просто пытаются запутать городских жителей, подобных мне?

Том покачал головой:

– Мне жаль говорить вам об этом, док, но большинство таких историй действительно правда. Золотая лихорадка привлекла в Калифорнию множество всякого сброда, воров, опустившихся бродяг, жаждущих быстрой наживы. Большинству из них наплевать, каким способом попадают к ним деньги. Техас, Нью-Мексико, Аризона – все они похожи друг на друга. Огромные открытые пространства, привлекающие людей определенного сорта. Поймите меня правильно, я не хочу сказать, что все они как на подбор негодяи, но это большей частью грубые, необузданные натуры, для которых мало что может служить преградой. Шерифы не обладают большой властью на этих территориях. Законника, готового преследовать настоящего, опасного бандита, сыщешь в этих местах не чаще, чем воду в пустыне.

Доктор Брэди помрачнел при этих словах, а Брайони молча кусала губы.

– Скажите, Том, а что, Аризона так же ужасна, как Техас и Нью-Мексико? – спросила она, подаваясь вперед на сиденье.

– Уж это точно. Тусон, если хотите знать, будет похуже многих подобных городов. Он кишмя кишит бандитами, ворами и шулерами. – Заметив тревогу на лице девушки, Том попытался приободрить ее улыбкой. – Ну что вы, Брайони, не стоит пугаться заранее! В конце концов вы едете не в Тусон, а в Винчестер, который лежит в добрых пятидесяти милях к востоку. И кроме того, на вашем ранчо будет полно ковбоев, которые смогут защитить вас от любой опасности. – Он усмехнулся, проведя большой ладонью по своим густым волосам песочного цвета. – Я полагаю, что один из этих ковбоев станет вашим мужем еще до конца лета, и тогда вы будете в полной безопасности.

Все засмеялись, а Брайони густо покраснела при этих словах.

– Замолчи, Том, – заворчала на него Марта, сама не в силах удержаться от улыбки. – Вы должны извинить его, – сказала она поспешно, обернувшись к Брайони. – Том не хотел ставить вас в неловкое положение, но ведь вы такая красавица и все такое, поэтому вполне возможно, что он и прав.

– Спасибо, – ответила Брайони, – но я не особенно озабочена желанием немедленно выйти замуж. А что до этих ужасных людей, то пускай они лучше беспокоятся за себя! Я намереваюсь купить револьвер, как только приеду в Аризону, и собираюсь научиться пользоваться им. Запугать меня никому не удастся!

Мужчины обменялись веселыми взглядами в ответ на эту решительную речь хрупкой красавицы.

– Да, дорогая моя, – ответил доктор Брэди, – это очень неплохая идея. Хорошее оружие не повредит при данных обстоятельствах. Нет, серьезно, вы согласны со мной, Том?

– Точно. Но мне бы не хотелось, чтобы она столкнулась с такими головорезами, как Уэс Хардин или Джим Логан.

– Джим… Логан? – У Брайони перехватило дыхание, и сердце гулко заколотилось в груди.

– Что с вами, Брайони, что случилось? – озабоченно воскликнул доктор Брэди, быстро нащупав ее пульс. – Вы бледны, как пергамент, дорогая моя! Что-то не так?

– Н-нет, нет, ничего. – Тряхнув головой, Брайони глубоко вздохнула и постаралась улыбнуться своим взволнованным спутникам. – Я в полном порядке, честное слово, только это имя…

Ее голос дрогнул. Этот ужасный человек, этот убийца! Ледяной холод разлился по ее телу. Как же она ненавидела его! И тем не менее она испытывала какое-то болезненное любопытство по отношению к человеку, убившему ее отца.

– А что вам известно об этом человеке? – неуверенно спросила она Тома.

– В общем, немного. Говорят, что родом он из Техаса, как и Уэс Хардин, и считается одним из наиболее опасных типов в здешних местах. Он превосходный стрелок, как я слышал. Ему только двадцать восемь или двадцать девять, но на его совести уже не менее дюжины смертей, и, я полагаю, на этом он не остановится. Брайони, в чем дело? Почему вы так интересуетесь этим техасцем Джимом Логаном и почему вы так странно на меня смотрите?

– Простите, – пробормотала Брайони, опуская взгляд. – Вы все, должно быть, подумали, что я с причудами.

– Нет, дорогая моя, мы вовсе не считаем вас чудачкой, – ласково заверил ее доктор Брэди. – Но может быть, вы поделитесь с нами своими печалями?

Она подняла на него глаза, полные слез.

– Он убил моего отца, – прошептала девушка.

В салоне дилижанса повисла тишина. Даже миссис Оливер и Диана выглядели удивленными. Марта Скотт первая решилась заговорить.

– Как это ужасно, Брайони! – неловко начала она. – Нам очень жаль. Мы больше не будем об этом говорить. А вы просто постарайтесь больше об этом не думать.

– Да, я хочу забыть об этом. Я даже надеюсь, что Джим Логан уже покинул эти места. Думаю, что если я когда-нибудь встречу этого человека, то… попытаюсь сама убить его!

– Даже не помышляйте об этом, – сказал доктор Брэди успокоительным тоном.

– Да его, наверное, и не будет уже в Аризоне к вашему приезду, – вставил Том. – Вы его никогда не увидите, и поверьте, мы больше никогда не станем упоминать его имени.

Брайони почувствовала облегчение, когда они переменили тему, но, слушая неторопливую беседу своих спутников, она снова и снова возвращалась мыслями к человеку, застрелившему ее отца.

Этот техасец Джим Логан, как назвал его Том, представлялся ей действительно ужасным человеком: жестокий, грубый, не признающий законов. И все же одного она не могла понять. Почему он застрелил ее отца? Что не поделил Уэсли Хилл с этим профессиональным убийцей? Брайони еще некоторое время мучилась этим вопросом, но потом все-таки сдалась, придя к выводу, что всякие предположения сейчас бесполезны, поскольку она совершенно ничего не знала о жизни отца в Аризоне. Может быть, судья Гамильтон сможет пролить свет на это дело. А разгадка тайны существовала наверняка.


Наконец, покинув пределы Нью-Мексико, дилижанс пересек границу Аризоны. Брайони с жадным любопытством вглядывалась в природу края, который отныне должен стать ее домом. До сих пор Аризона представлялась ей безлюдной, пустынной местностью, лишенной красок жизни, и она была приятно удивлена, обнаружив, что эта земля, напротив, полна контрастов и пленительной красоты. Весна здесь уже махнула своей волшебной палочкой, и перед глазами девушки развернулась захватывающая дух панорама. Далеко впереди, у горизонта, на фоне сапфирового неба возвышались горы, подернутые лиловой дымкой: снежные искристые шапки на вершинах, сосновые леса, сбегающие по крутым склонам, огромные яркие пятна равнин, пурпурные каньоны, живописные нагромождения замшелых камней… И вся эта красота предстала перед восхищенным взглядом Брайони, овевая ее дыханием ясной весенней свежести, тонким ароматом сосен и цветущих апельсиновых деревьев. Все вокруг цвело и зеленело, многообразие кактусов пылающими шапками невообразимых цветов оживляло скупые краски пустыни. Среди этого великолепия то и дело мелькали животные: антилопы, белохвостые олени, лисы, барсуки, а однажды, как уверяла Брайони, даже стадо лосей. Вся эта неожиданная красота вытеснила воспоминания о Миссури. Ликующая, великолепная первобытность природы Аризоны казалась ей куда более восхитительной.

По мере продвижения дилижанса в глубь штата много раз обсуждавшаяся угроза нападения индейцев стала пугающей реальностью. Местность, по которой они ехали, населяло особо грозное и безжалостное племя вождя Кочизе. На каждой почтовой станции, где они останавливались, чтобы сменить лошадей, говорили о вылазках индейцев. Все старались держать себя в руках, только дамы Оливер испуганно вскрикивали при всяком случайном стуке или шуме в ночи.

Когда в конце концов наступил день ожидаемого прибытия Брайони в Винчестер, она вздохнула про себя с облегчением. Для нее опасности прекратятся, как только она сойдет с дилижанса и окажется в компании судьи Гамильтона, да и остальным пассажирам, которые поедут дальше, на Сан-Франциско, тоже можно будет перевести дух, потому что наиболее опасная местность очень скоро останется позади. Так что в этот день все забирались в дилижанс после завтрака в приподнятом настроении.

В этот день Брайони особенно волновала ее внешность. Ей хотелось произвести благоприятное впечатление на судью Гамильтона и остальных жителей Винчестера. Девушка разыскала крошечный ручеек неподалеку от почтовой станции, где они завтракали, и, улучив минутку, смыла пыль и грязь долгого путешествия с лица, рук и шеи, с удовольствием поплескавшись в чистой прохладной воде.

Быстро возвратившись на станцию, она сменила дорожную одежду на элегантное платье цвета лаванды с изящным круглым вырезом, тщательно расчесала тяжелую массу своих черных волос и, аккуратно уложив их высоко на затылке, заколола перламутровым гребнем, перламутровыми были и крошечные пуговки на лифе. После чего повязала вокруг шеи ленту в тон платья и приколола к ней брошь с камеей – когда-то она принадлежала ее матушке. Это была очень старая и очень ценная вещь. Брайони надевала ее только в особых случаях. Сегодня она начинала новую жизнь и хотела, чтобы все было особенным. Заслышав крик кучера, девушка поправила брошку и поспешила к остальным пассажирам, чтобы отправиться в заключительный этап своего путешествия.

– Нам будет вас недоставать, дорогая моя, – сказал доктор Брэди вскоре после полудня. – Без вас наше путешествие было бы куда менее приятным.

– Мне тоже будет вас недоставать – всех вас! – улыбнулась она в ответ, похлопав доктора по руке. – Особенно малышей.

Ханна и Билли засветились от такого комплимента, а Марта, заправив за ухо непокорную прядь темных волос, сказала унылым голосом:

– Я не знаю, как бы я с ними справилась без тебя, Брайони. Ты так хорошо умеешь ладить с маленькими.

– Хм! – подала голос миссис Оливер с заднего сиденья. – Я надеюсь, что вы сможете справиться и без нее. – Пожилая дама недовольно посмотрела на Марту. – Это путешествие и без того достаточно утомительно, чтобы усложнять его дополнительными неудобствами!

– Ну, ну, давайте не будем начинать все сначала, – поспешно прервал ее доктор Брэди.

– Мне кажется, малыши ведут себя лучше некоторых взрослых пассажиров, – многозначительно заметил Том, хитро улыбаясь.

Он больше не боялся матери и дочери Оливер. Постоянное общение с ними в течение пятнадцати дней стерло все условные границы, и теперь, казалось, он испытывал наслаждение, поддразнивая их. Том был очень доволен, когда миссис Оливер, поджав губы, возмущенно откинулась на спинку кресла.

– Не расстраивайся, мама! – вскрикнула Диана, сверля Тома презрительным взглядом. – Нам недолго осталось терпеть эту грубую компанию. Скоро мы уже будем в Сан-Франциско вместе с папой и забудем о тех унижениях, которые нам пришлось вытерпеть в этом кошмарном путешествии.

– Да, если только нам удастся доехать туда целыми и невредимыми! Если по дороге нас не убьют дикари! – уныло заключила ее мать.

Едва она успела закончить, как позади экипажа раздался неистовый шум. Мирный солнечный день в одно мгновение взорвался грохотом конских копыт, дикими криками и частыми выстрелами. Лошади, запряженные в дилижанс, в страхе заржали и встали как вкопанные. От неожиданного толчка пассажиры попадали со своих кресел. Приподнявшись с грязного пола дилижанса, Брайони выглянула в окно. От увиденного у девушки перехватило дыхание.

– Индейцы! – завопила миссис Оливер, хватаясь за голову. – Индейцы! Индейцы! Нас всех убьют!

Диана тоже принялась кричать в истерике.

– Тише вы! – торопливо зашептала Брайони. – Там не индейцы! Мы захвачены грабителями!

Доктор Брэди посмотрел куда-то мимо нее.

– Боюсь, вы правы, – мрачно согласился он, когда к остановившемуся дилижансу подъехали четверо всадников в масках.

Руки Брайони стали холодными и влажными. Она нервно вытерла их об юбку. Ей не хватило каких-то считанных часов, чтобы добраться до Винчестера и очутиться в безопасности! Мысли ее разбегались, она попыталась сообразить, что бандиты станут с ними делать. Внезапно новая мысль кольнула ее, и порывистым движением она сорвала камею с ленты. Эти люди отнимут ее, вне всякого сомнения! Брайони засунула свою драгоценность на самое дно ридикюля, отчаянно надеясь, что ее не станут обыскивать. От страха слезы подступали к горлу, но Брайони изо всех сил старалась не дать им воли. Она не должна биться в истерике, как эти ужасные Оливер. Надо быть сильной!

– Всем выйти! – раздался тем временем снаружи низкий и хриплый мужской голос. – И поживее! У нас нет времени, чтобы в игры играть, и мы будем стрелять в каждого, кто сделает неверное движение!

## Глава 4

Один за другим пассажиры вышли и столпились вокруг возницы, который, спрыгнув со своих козел, зло плюнул на дорогу.

– Вы обознались, парни! – выкрикнул он, тряхнув косматой головой. – Мы не везем сейфов, у меня одни пассажиры. Вы только силы зря потратили.

– Заткнись! – рявкнул главарь банды, наставив на кучера револьвер. – Мы возьмем все, что сможем взять! Сдается мне, что у этих пассажиров есть чем поделиться с бедными бандитами. Уверен, они хорошие ребята и не станут жадничать.

Остальные трое головорезов громко загоготали в ответ на замечание своего главаря. Звуки их голосов заглушались толстыми повязками, скрывавшими их лица до самых глаз. Брайони поежилась, глядя на этих людей, но страшнее всех был сам главарь, при взгляде на которого стыла в жилах кровь. Это был дюжий, широкогрудый малый в черном сомбреро, из-под которого выбивался клок соломенных волос.

Он окинул пассажиров быстрым злобным взглядом светло-голубых глаз. На Брайони его взгляд задержался.

– Да у нас здесь настоящая маленькая красотка! – объявил он своим подручным, тяжело спрыгивая с лошади.

Брайони прижалась к доктору Брэди. Он положил ей на плечи дрожащие руки.

– Все будет хорошо. Они… просто хотят получить наши деньги, – прошептал он ей на ухо, надеясь подбодрить. Однако своим голосом он только обнаружил, насколько сам неуверен и испуган. Его руки крепче сжали дрожащие плечи девушки, желая защитить ее.

– Больше никаких разговоров! Отвечать только на наши вопросы! – злобно выкрикнул бандит в красной повязке.

Главарь приблизился к Тому и Марте, которые стояли, тесно прижавшись друг к другу, с маленькими Ханной и Билли, уцепившимися за материнскую юбку. Том был бледен, но не выказывал никаких других признаков страха, когда грабитель ткнул револьвером в его грудь.

– Теперь скажи-ка мне, фермер, куда это ты направляешься со своей хозяйкой и ребятишками?

– В Калифорнию.

– В Калифорнию? Вот это да! Что ж, это хорошо. Кажется, у вас не ахти как много наличных на руках, правда? Ты не похож на зажиточного человека.

– Да, у нас немного денег.

– А немного – это сколько? – резко спросил главарь, и его светлые глаза угрожающе сузились.

– У нас с собой сорок пять долларов, – спокойно ответил Том, а Марта рядом с ним начала всхлипывать.

– Сорок пять долларов! Сорок пять долларов! Вы слышали это, парни? С этими сорока пятью долларами мы будем кататься как сыр в масле, разве не так?

Он оглушительно, утробно засмеялся и небрежно махнул револьвером в сторону Тома.

– Оставь себе эти чертовы сорок пять долларов, приятель! Тебе они нужнее, чем нам! – От Скоттов он перешел к доктору Брэди: – Ну а ты, парень, больше похож на нашего клиента. Готов поспорить, у тебя в кошельке завалялось несколько песо для нас, а?

Доктор Брэди молча достал свой бумажник и вручил его верзиле-грабителю, который, порывшись в нем, присвистнул:

– Ну, так-то лучше! А в кармане этой вашей неотразимой жилетки, сэр, кажется, находятся тяжеленькие золотые часы. Передайте уж мне и их заодно!

Доктор быстро повиновался, вздохну с облегчением, когда бандит, оставив его в покое, перешел к миссис Оливер и ее дочери, миновав Брайони. Обе дамы, объятые ужасом, жались к стенке дилижанса.

Главарь задумчиво оглядел миссис Оливер и ее дочь.

– Судя по вашему виду, дорогие дамы, у вас тоже есть чем с нами поделиться. Давайте-ка сюда денежки!

Жалобно всхлипывая, женщины вручили бандиту значительную, судя по виду, сумму, однако он потребовал немедленно отдать ему также и украшения.

– О, пожалуйста, позвольте нам оставить себе хоть что-нибудь, – взмолилась миссис Оливер, прижимая к груди ожерелье с брильянтами. – Пожалуйста, не отнимайте у нас хоть украшения!

– Заткнись! – взревел грабитель и неожиданным резким движением сорвал ожерелье с ее шеи. – И колечки, что у вас на пальцах, тоже давайте сюда! У меня страсть к этим блестящим пустячкам! – Он повернулся к Диане и грубо схватил ее за руку. – Ну а ты, блондиночка? Жемчуга вокруг твоей тощей шейки, конечно, хороши, но едва ли они стоят твоей жизни, так что отдавай их без разговоров, а то я могу разозлиться. А когда я злюсь, я могу быть опасен.

Отдавая жемчужное ожерелье в руки бандита, Диана истерически выкрикнула, указывая в сторону Брайони дрожащим пальцем:

– А она что же? У нее есть брошь с. камеей, которая одна стоит всех этих украшений. Она у нее в ридикюле спрятана! Почему вы не займетесь ею и не оставите нас в покое?

От слов Дианы у Брайони перехватило дыхание. Все ее тело сковало страхом, когда огромный светловолосый главарь направился к ней и, закрыв своей фигурой небо, заглянул в бледное лицо девушки.

– Это правда насчет броши?

Брайони не смогла ответить. Все, на что она была способна сейчас, – это дрожать крупной дрожью под жестким взглядом светлых глаз бандита.

– Как тебя зовут, попрыгунья? – спросил он странным шепотом, и, когда она снова ничего не ответила, он резко сдавил ее запястье. – Отвечай мне! – прикрикнул он.

Доктор Брэди попытался оттолкнуть его от Брайони, но грабитель развернулся и в ярости нанес ему сокрушительный удар в лицо. Доктор со стоном рухнул на землю, и Брайони кинулась к нему.

– Доктор Брэди, с вами все в порядке? – вскрикнула она в ужасе, заметив, что глаза доктора закатились.

– Еще одно движение, и он умрет, – бандит усмехнулся, целясь в них попеременно из своего револьвера.

Шагнув к Брайони, он грубым рывком поставил ее на ноги.

– Я спросил, как тебя зовут, девочка, и все еще жду ответа!

– Мое имя Брайони Хилл, если вам есть до этого дело! – бросила ему в лицо Брайони.

Страх уступил теперь место ярости, вызвавшей страстное желание впиться ногтями в своего мучителя, в кровь изодрать его ненавистную наглую физиономию.

– И не смейте больше прикасаться к этому человеку!

Она выпрямилась и смело встретила его недобрый, жесткий взгляд, однако грабитель только рассмеялся яростной вспышке девушки.

– Да ты шустра, как я погляжу, а, попрыгунья? – пробасил он. – Вот что я тебе скажу. В качестве награды за твою красоту и смелость мы возьмем тебя с собой! Как тебе это понравится?

Смертельный ужас охватил Брайони. Она покачнулась на ослабевших ногах.

– Вы не можете этого сделать! – едва выговорила она дрогнувшим голосом.

– Еще как могу, правда, парни?

В ответ раздались нестройный смех и одобрительные выкрики остальных бандитов. Все это время они не слезали со своих мустангов, нацелив револьверы на пленных пассажиров и возницу.

Главарь снова схватил запястье Брайони.

– Пошли с нами, будь хорошей девочкой!

– Нет! Пожалуйста! – неистово взмолилась она, пытаясь освободиться. – Пожалуйста, не забирайте меня! Возьмите лучше мою камею!

– А мы возьмем и камею, и тебя! – засмеялся он и неумолимо потащил ее к своему жеребцу.

– Эй, послушайте, оставьте ее в покое! – отчаянно вступился за Брайони Том Скотт, а Марта в слезах повалилась на колени.

– Пожалуйста, не причиняйте ей вреда! – обратилась она к грабителям умоляющим тоном. – Позвольте ей остаться с нами!

Доктор Брэди, с трудом сев, присоединил свой голос к мольбам остальных, но бандиты не обратили на них никакого внимания. Мощный верзила-главарь с легкостью оторвал Брайони от земли, но, когда он попытался усадить ее в седло перед собой, девушка стала кусать, бить и царапать его, пытаясь освободиться. Его сообщники весело посмеивались, глядя, как их вожак сражается с маленькой, хрупкой девушкой. В конце концов ему удалось заломить ей руки за спину, лишив Брайони возможности сопротивляться, и в таком положении усадить перед собой. Покончив с этой операцией, он пришпорил своего коня и резко рванул с места. Остальные разбойники с гиканьем и пальбой последовали за ним, и скоро вся банда скрылась из вида, оставив обескураженных пассажиров возле пыльного экипажа.

Теперь грабители стремились поскорее достичь безопасного места и поделить добычу. Но не только деньги и драгоценности заставляли их торопиться. На этот раз с ними была девушка, и каждый из них рассчитывал насладиться ею этой ночью.

Брайони отчаянно цеплялась за луку седла, стараясь не упасть, пока ее немилосердно трясло на крутых горных тропинках. Слезы ручьями лились по ее лицу, а бандиты тем временем все дальше и дальше увозили ее в горы. Она стала пленницей, пленницей безжалостных преступников!

Все случилось так быстро, что Брайони с трудом верилось в реальность происходящего. Но тяжело навалившийся на нее бандит и его горячее дыхание у нее на шее служили тому достаточно весомым подтверждением. Куда они везут ее? Что они собираются с ней делать?

Часы бесконечно тянулись один за другим, а всадники продолжали свой путь под раскаленным солнцем. По обе стороны от них высились горы, а небо над их головами казалось зеркально-голубой гладью, уходящей в вечность. Черные волосы Брайони, выбившись из-под гребня, трепетали на ветру и лезли ей в лицо, покрывшееся липким потом и дорожной пылью, а в горле у девушки было настолько сухо, что она с трудом могла глотать.

В конце концов бандиты сделали привал у маленькой горной речки, стремительно текущей между камнями и корявыми, узловатыми кактусами. Лошади жадно припали к воде, а грабители откупорили свои фляги. Когда же главарь банды, подмигнув остальным, утер губы и протянул свою флягу Брайони, она оттолкнула ее с возмущением и, набрав в ладони ледяную воду из реки, принялась пить ее. Бандит разразился хохотом.

– Так ты, значит, не хочешь пить из моей фляги, попрыгунья? Ну ничего! Скоро ты будешь пить мои поцелуи, нравится тебе это или нет! Можешь пока привыкать к этой мысли!

Склоненная над водой, Брайони выпрямилась и бросила на него взгляд, полный ненависти. Ее изумрудные глаза сузились, заблестев от ярости. Отъехав от ограбленного дилижанса, бандиты сняли свои повязки, и теперь она могла разглядеть их физиономии. Злые голубые глаза главаря дополняли крупные тяжелые черты лица, мясистый нос и толстые, вечно искривленные в усмешке губы. Возможно, кому-то он и показался бы привлекательным, но у Брайони этот человек не вызывал ничего, кроме отвращения.

– Да я скорее умру, чем ты ко мне прикоснешься! – прошипела она, припав к земле. – Ты не лучше, чем животное, ты и твои вороватые дружки!

Главарь зло сверкнул на нее глазами.

– Мне не важно, что ты думаешь, шустрая девчонка, потому что мы все равно с тобой позабавимся! А вот что касается твоей смерти, об этом мы попозже подумаем. Но умрешь ты не раньше, чем мы получим свое, и, я думаю, тебе придется для этого попотеть, верно, парни?

При этом зловещем обещании ужас переполнил Брайони. Она вскочила на ноги и побежала по склону. Убегая, она понимала всю тщетность своих усилий, но ослепляющее отчаяние заставило ее предпринять эту безумную попытку спастись. Она карабкалась по камням и колючим зарослям, обдирая руки и локти в лихорадочной спешке. Крики, раздававшиеся позади, подстегнули Брайони, и в панике она побежала еще быстрее, но в следующее мгновение за самой ее спиной раздалось триумфальное «У-о-о-у-у!», и девушка повалилась лицом вниз в колючий песок, придавленная сверху кем-то горячим и сильным. Она закричала и попыталась вывернуться из-под него, но нападавший перевернул Брайони на спину грубым движением и снова навалился на нее всем своим весом, плотно прижимая к земле. Его маленькие темные глазки радостно блестели, глядя в ее покрасневшее, испачканное лицо.

Брайони узнала в нем бандита в красной повязке, того самого, который приказал молчать ей и доктору Брэди. Это был коротышка с приплюснутым носом и щетинистой бородой на сильно загорелом лице.

– Пожалуйста! – прошептала она, пытаясь сбросить его с себя, – пожалуйста, отпустите меня!

– Отпустить! Да вы с ума сошли, леди! Ты сдохнешь от жажды в этой пустыне, прежде чем встретишь еще одну живую душу, если только не набредешь на отряд апачей, и в этом случае ты пожалеешь, что прежде не сдохла от жажды! А потом ведь Зеке уже говорил, что мы не дадим тебе умереть прежде, чем получим свое, слышала?

Его глаза блестели, как новенькие пенни, когда он скользил взглядом по ее телу, то и дело задерживаясь на груди, тяжело поднимавшейся и опадавшей при попытках девушки освободиться.

– Бросьте стараться, леди. Вы только себе делаете хуже. Ни я, ни мои партнеры не выпустим вас ни при каких обстоятельствах. Не каждый день к нам в руки попадает такая отменная кобылка, и мы не упустим случая с ней поразвлечься.

К ужасу Брайони, он скользнул руками к ее груди и принялся сладострастно мять ее пальцами.

– Нет! – взвизгнула она исступленно. – Нет! Пожалуйста!

В этот момент откуда-то сверху прозвучал раздраженный голос главаря банды:

– Что, черт возьми, ты делаешь, Нед? Я же сказал притащить ее обратно! Или нам ждать тебя целый день!

– О Зеке! Я просто хочу повеселиться малость! Она натурально красотка!

– Проклятие, у нас нет сейчас на это времени! – нетерпеливо прикрикнул главарь. – Слезай с нее и тащи ее назад! Еще час быстрой езды – и мы будем у Джилли. Там ты сможешь развлекаться, как тебе заблагорассудится.

– Дай мне только десять минут прямо сейчас, – умоляюще обратился к нему Нед. – Только десять минут!

– Позже, я сказал! У тебя есть десять секунд, чтобы дотащить ее до лошади, или мы бросим вас тут вдвоем и уедем вместе с твоим жеребцом, понял?

С недовольной гримасой Нед поднялся на ноги и посмотрел на заплаканную Брайони, лежавшую в пыли.

– Пора в путь, леди, – пробормотал он. – Мы с вами еще познакомимся поближе.

Он рывком поднял девушку на ноги и потащил за собой вдоль каменистого склона. Брайони не могла больше сопротивляться. Она чувствовала себя слабой и опустошенной после глупой попытки бежать, и ей едва хватило сил добраться обратно к месту привала бандитов. Из порезов на руках и локтях сочилась кровь, кроме того, когда Нед повалил ее на землю, Брайони подвернула ногу, и теперь ее мучила тупая боль в щиколотке. Она молча позволила Зеке усадить себя в седло. Холодное отчаяние сковывало сердце. Теперь она хорошо представляла, что ждет ее впереди, и знала, что нет никакой надежды на спасение.

Почти весь следующий час они скакали по извилистому горному склону, пока в конце концов впереди не показался глубокий каньон. Тогда по команде Зеке разбойники стали спускаться вниз. Усталые лошади осторожно ступали по крутой тропе. Несмотря на то, что впереди Брайони ожидал новый кошмар, она мечтала, чтобы это изнурительное путешествие наконец закончилось.

Достигнув дна ущелья, бандиты направились вперед по узкому, не видимому сверху проходу. Он напоминал секретную нору в самом сердце каньона. Брайони с удивлением оглядывалась по сторонам. Наконец они выехали на широкую площадку, заросшую кактусами. Впереди она заканчивалась обрывом, а позади высилась отвесная стена каньона, толщу которого они только что преодолели насквозь. Зеке проследил за взглядом девушки и, тихо усмехнувшись, сказал ей на ухо:

– По этим скалам лазить невозможно, попрыгунья. Единственная дорога сюда та, по которой мы только что проехали. Хитро придумано, правда? Так что у Джилли незваных гостей не бывает, понимаешь, о чем я?

Брайони с упавшим сердцем отвернулась. Она слишком хорошо его поняла. Слова главаря означали, что никто не сможет найти ее здесь и бежать отсюда она тоже не сможет. Слезы навернулись ей на глаза. Сквозь их пелену девушка увидела на площадке перед обрывом ветхую деревянную постройку. У входа было привязано несколько лошадей, и, когда бандиты подъехали ближе, им стали слышны хриплые выкрики и гул голосов, по-видимому, веселье в хижине было в самом разгаре.

Зеке спустил Брайони с седла, усмехнувшись, когда она чуть было не потеряла равновесие, встав на ослабевшие, непослушные ноги. Почти на руках он дотащил ее до хлипкой деревянной двери, которую бесцеремонно распахнул настежь. Банда, галдя, последовала за своим вожаком.

– Смотрите-ка сюда, парни! – выкрикнул Зеке, грубо толкнув Брайони на середину шумной, прокуренной комнаты. – Мы притащили с собой эту маленькую, хорошенькую городскую девочку. Она с волнением и нетерпением ждет с вами встречи!

## Глава 5

Когда юная дрожащая девушка внезапно предстала перед посетителями Джилли, в грязной, прокуренной комнате наступила необычная тишина. Множество глаз в алчном восхищении устремилось на неожиданную гостью. Несмотря на то, что волосы девушки были растрепаны и взъерошенными прядями падали ей на лицо и плечи, несмотря на то, что молочно-белая кожа была покрыта слоем пыли и песка, а платье разорвано и испачкано и что ее маленькие белые руки пестрели царапинами, ни у кого не возникло сомнения, что перед ними стоит потрясающе красивая женщина. Ее платье цвета лаванды, пропитанное потом, точно повторяло каждый изгиб ее стройного тела, обнаруживая тугие, округлые груди, тонкую талию и обольстительные бедра. Большие зеленые глаза сияли, словно драгоценные камни самой чистой воды. По-детски припухлые красные губы были чувственны и мягко очерчены. Волосы, черные, как полночь, придавали ее красоте удивительную выразительность. Мужчины во все глаза рассматривали это великолепное создание. Каждый из них мечтал заполучить ее к себе в постель, и среди них не было ни одного, кто не рискнул бы пойти ради этого на убийство.

Брайони застыла на месте, оцепенев от страха, и только взгляд ее блуждал по тускло освещенной комнате, полной мужчин. В дальнем ее конце у самой стены виднелась длинная стойка бара, у которой расположились несколько ковбоев со стаканами в руках. Посреди комнаты за столами сидели мужчины с картами и фишками. Но в этот момент никто не пил и не играл, все смотрели на нее, и она ощущала себя обнаженной под их напряженными взглядами. Зеке за спиной Брайони разразился довольным хохотом и подтолкнул девушку вперед.

– Чувствую, что она вам пришлась по вкусу! – громко сказал он, усаживаясь за стол в углу. – Знайте же, она доступна всем и каждому за определенную цену, вот так.

В комнате раздались одобрительные возгласы и смех. Остальные бандиты присоединились к своему главарю за изрезанным, залитым виски столом, и вскоре Джилли, коренастый неряшливый бармен, принес им заказанную выпивку. Брайони прислонилась к сосновой стене в углу, ощущая себя зверьком, загнанным в клетку.

Около дюжины посетителей были одеты в шикарную, без сомнения, ворованную ковбойскую одежду, на остальных были непритязательные и неделями не стиранные обноски. Несмотря на различия в одежде, Брайони казалось, что все они имеют во внешности что-то общее. Все они выглядели законченными негодяями. Это было заметно по их огрубевшим, сильно загорелым лицам, по бегающим, косым взглядам безжалостных глаз. Брайони поняла в смятении, что эта хижина, затерянная в дикой глуши, должно быть, является местом встречи преступников, шулеров и воров. И она оказалась беспомощной пленницей в таком ужасном месте.

Сердце Брайони колотилось так сильно, что ей казалось, окружающим слышны его удары. Она прижала к губам грязные кулаки, чтобы удержаться и не закричать от безысходности. Если бы только существовал какой-нибудь способ вырваться отсюда, но такого способа не было. Эти мужчины намерены получить ее этой ночью – и ничто их не остановит. Ничто!

Девушка тяжело опустилась на пол в углу, тоскливо гадая, сумеет ли она пережить все несчастья, свалившиеся ей на голову. Брайони представила, что все эти отвратительные люди будут прикасаться к ней, трогать в самых интимных местах, использовать ее тело для того, чтобы удовлетворить свою звериную похоть. При этой мысли что-то внутри нее умерло. Рыдания душили Брайони, но она изо всех сил старалась сдержать их. Она боялась привлечь к себе внимание, надеясь, что преступники забудут про нее. В это время они были полностью поглощены учетом и дележом дневной добычи. Только бы они не вспомнили о ней!

– Что ни говори, а сегодня был урожайный денек, – заметил Зеке, указывая на ожерелье миссис Оливер.

– Эй, а как насчет этого? – Нед развязал ридикюль Брайони и высыпал на стол его содержимое. – Может быть, у городской девочки найдется немного наличности?

Брошь с камеей громко стукнулась о деревянную поверхность стола, вывалившись вместе с деньгами, шелковым носовым платком и маленьким ручным зеркальцем.

– У-о-о-у-у, гляньте-ка сюда! – воскликнул Нед и восхищенно присвистнул, вертя брошь в руках. – Какой шик! Как думаешь, сколько такая стоит, а, Зеке?

При этих словах Брайони позабыла о своем намерении быть тише воды ниже травы. Вместо этого она кинулась к столу, за которым сидели бандиты, и выхватила брошь из рук Неда прежде, чем он успел сообразить, что произошло. Когда грабитель недоверчиво обернулся к ней, она отскочила назад, сжимая брошь в кулаке.

– П-пожалуйста, – начала она, заискивающе глядя на ухмыляющихся грабителей, – пожалуйста, отпустите меня! Если вам нужны деньги, то я смогу их достать! У меня есть деньги! Они в банке, я могу прислать их вам! Обещаю, я заплачу столько, сколько вы захотите, только отпустите меня.

Ее слова были встречены оглушительным смехом, и сердце Брайони упало. Бандиты, казалось, вот-вот лопнут от смеха, их лица стали похожи на отвратительные, уродливо скалящие зубы маски. Как могло случиться, что она стала жертвой этих монстров? Дрожа всем телом, Брайони отступала назад. Они бессердечны, напрочь лишены сострадания. В полубреду Брайони заговорила шепотом, заикаясь от страха:

– Вы… не лучше животных. Вы злые, бесчеловечные, мерзкие…

Нед наступал на нее до тех пор, пока она не уперлась спиной в стену. На его лице, похожем на морду хорька, снова заиграла злобная усмешка.

– Ну хватит разговоров, – сказал он. – Теперь давай сюда эту маленькую безделушку, и я, может быть, забуду обо всех грубостях, которые ты нам наговорила.

Он попытался отнять брошь силой, но Брайони, охваченная беспомощной яростью, взвизгнула и, прежде чем успела сообразить, что делает, отвесила бандиту звонкую пощечину. В следующее мгновение она поняла, что совершила ужасную ошибку, – в глазах бандита мелькнуло бешенство, и тяжкий удар кулаком откинул Брайони обратно к стене. Слезы брызнули у девушки из глаз, но, задыхаясь в рыданиях, она продолжала упорно сопротивляться, когда негодяй снова попытался выцарапать брошь из ее стиснутых пальцев. Тогда последовал новый удар, тяжелее первого, и, рухнув на колени, Брайони почувствовала, что комната поплыла у нее перед глазами, а щеку пронзила страшная боль. Брошь с камеей вывалилась из ее ослабевших пальцев. Нед подобрал украшение, а затем, грубо встряхнув, поставил девушку на ноги.

– Надеюсь, я поостудил твой пыл немного, а, крошка? – усмехнулся он, глядя в ее залитое слезами лицо.

Вдруг его взгляд упал на перламутровый гребень Брайони. С торжествующим смешком грабитель принялся выдирать его из растрепанных волос своей жертвы.

– Эй, Зеке, смотри! Эта маленькая леди полна сюрпризов! – воскликнул он радостно, швырнув гребень на стол.

Тяжелые, длинные кудри Брайони рассыпались по ее дрожащим плечам. Нед снова обернулся к девушке.

– А теперь, леди, моя очередь преподнести вам несколько сюрпризов. – Он засмеялся.

– Проклятие! Почему Каспер должен получить ее первым? – запротестовал один из разбойников, обращаясь к Зеке.

Нед тем временем вплотную подошел к Брайони и снова припер ее к стене.

– Почему у нас с ним не равные шансы?

– А как же насчет нас? – послышался возмущенный хор голосов со всех сторон прокуренной комнаты. Мужчины громко заспорили между собой.

– Я заплачу хорошую цену за первый раунд с ней, – заявил высокий ковбой с хитрым взглядом.

– Я тоже! – тут же перебил его другой. – Я заплачу больше, чем он!

Зеке поднялся, отпихнув от себя стул.

– Хорошо, парни, остыньте, – сказал он и повелительно посмотрел на Неда. – Умерь свой пыл, Каспер, возьми себя в руки. Похоже, нам придется выставить эту молодую кобылку на торги. Ты будешь называть свою цену и ждать своей очереди, как и все остальные.

– Это несправедливо! – проворчал Нед, обернувшись к своему предводителю. – Ты же обещал мне тогда в горах, что когда мы доберемся до Джилли…

– Заткнись! Твоя очередь придет, как я и обещал. Обижен не будет никто. Но тот парень, кто получит ее первым, кому достанется ее девственность, должен предложить приличную цену. Сдается мне, что многие из вас согласны заплатить, ведь девчонка-то какая красавица!

Зеке схватил Брайони за руку и толкнул вперед, больно впиваясь пальцами в ее нежное тело.

– Ну, парни, сколько вы предложите за эту попрыгунью?

– А как насчет бесплатной пробы товара? – поинтересовался ковбой с хитрой физиономией. – Дай мне поцеловать эти сладкие красные губки, и я скажу тебе, сколько заплачу за нее.

Зеке засмеялся, запрокинув голову.

– Справедливо! Вот что я скажу, парни. Каждый может поцеловать ее один раз, а затем мы начнем торги. У меня предчувствие, что вам придется по вкусу это маленькое удовольствие и вы непременно захотите получить остальное!

И тут, к ужасу Брайони, Зеке пихнул ее на колени Неда, с неумолкающим хохотом глядя, как плосконосый грабитель жадно впивается своим маленьким влажным ртом в ярко-красные губы девушки. Ощущая тошноту в горле, Брайони попыталась освободиться, но Нед крепко прижимал ее к себе, не выпуская изо рта ее дрожащих губ и быстрыми движениями языка пытаясь разжать ей зубы.

– Все, хватит, твое время вышло, передай ее Хендриксону, – распорядился Зеке.

И карусель завертелась. Брайони, до сих пор получавшая только вежливые поцелуи от своих воспитанных молодых поклонников, бдительно охраняемая все восемнадцать лет, пошла по рукам грубых, невежественных мужчин, которые швыряли ее друг другу, как беспомощную тряпичную куклу, терзая ее губы, сдавливая в душных объятиях, тиская груди и ягодицы. Наконец, задыхающаяся, в синяках и с кровоточащими губами, она снова вернулась к Зеке, который, крепко обхватив ее трясущееся тело, заглянул в мокрое от слез лицо с нескрываемым удовольствием.

– Ну а теперь моя очередь, маленькая леди, – тихо проговорил он, прижимая к ее рту свои толстые, чувственные губы.

Медленно, собрав последние силы, Брайони подняла свою маленькую ножку и ударила его по голени. Бандит зарычал от боли, но не выпустил ее губ, а, напротив, впился в них еще сильнее и ненасытнее. Наконец, когда девушке совсем уже нечем было дышать, он отпустил ее, с усмешкой глядя, как она без сил повисла у него на руках. Крепко обхватив Брайони под грудью, Зеке одной рукой повернул ее голову к толпе мужчин, только что ее целовавших и теперь глядевших на девушку с вожделением.

– Ну а теперь сколько вы готовы заплатить? – спросил главарь, обводя толпу взглядом. – Сколько вы заплатите, чтобы получить к себе в постель эту маленькую городскую девочку и продемонстрировать ей наше западное гостеприимство?

Торг начался. Пятьдесят долларов. Шестьдесят долларов. Восемьдесят долларов. Поначалу Брайони делала слабые попытки вырваться из объятий Зеке, но вскоре поняла всю их бесполезность. Если бы даже она не была измучена и утомлена, как сейчас, ей все равно было бы не под силу совладать с могучим преступником. Голова Брайони шла кругом от тех цифр, которые мужчины выкрикивали со всех сторон. За всеобщим весельем ощущалось напряжение. Никто не хотел уступать другому. Их глубинные страсти были разбужены одним искусительным поцелуем, и теперь каждый из них стремился утолить свое животное желание и перехватить у своих приятелей заветный приз. Отчаяние снова захлестнуло девушку удушливой волной. Скоро все будет кончено. Торг прекратится, и она будет передана одному из этих грубых, отвратительных людей, воняющих виски, потом и табаком, который станет шептать ей на ухо вульгарные непристойности, целовать и ласкать. В этот момент она страстно пожелала умереть.

– Похоже, у нас появилась небольшая проблема, – задумчиво сказал Зеке. – Сэм, ты предлагаешь двести десять долларов, а Нед вот готов дать двести пятнадцать. Мне будет жаль одного из вас, парни, – проиграть из-за каких-то паршивых пяти долларов! Сэм, почему бы тебе не предложить сразу двести пятьдесят для ровного счета? Тогда ты получишь свое наверняка.

– Эй! – Нед возмущенно вскочил на ноги. – Так не честно!

– О, черт! Ну я не знаю… – неуверенно протянул ковбой хитрого вида, которого назвали Сэмом. Он посмотрел на Брайони с очевидным желанием. – Двести пятьдесят – это все-таки немалая сумма.

– А ты думаешь, она ее не стоит? – пронзительно рявкнул Зеке и неожиданно бешеным движением левой руки рванул блузу Брайони, разом обнажив полные молочно-белые груди.

Девушка взвизгнула, из последних сил пытаясь освободиться, но ее усилия ни к чему не привели.

Зеке продолжал безжалостно удерживать ее, тогда как остальные преступники с восхищенными возгласами подались вперед в едином порыве.

– Ну неужели ты думаешь, она не стоит этих денег? – снова задал свой вопрос Зеке, внимательно глядя в глаза Сэма. – Двести пятьдесят долларов – и она твоя!

– Идет! – крикнул Сэм, немедленно устремляясь от стойки бара к своей награде.

Брайони, как в тисках, зажатая в руках Зеке, неожиданно издала низкий, мучительный стон, похожий на крик дикого животного, попавшего в ловушку.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге хижины появился человек, к которому в наступившей тишине невольно обратились глаза всех присутствующих. Он помедлил, обозревая сцену, открывшуюся его взору. Казалось, вновь прибывший занял своей фигурой весь узкий дверной проем. Незнакомец был высок – более шести футов на вид – и строен, бронзовый загар покрывал его лицо. Черная шляпа-сомбреро, надвинутая на лоб по самые брови, бросала густую тень на холодные светло-голубые глаза. Из-под сомбреро едва выбивались темные волосы. Он был одет в бледно-голубую льняную рубашку, расстегнутую у ворота, и темно-синие брюки, облегавшие его сильные бедра. Вокруг загорелой, коричневой шеи был мастерски повязан белый шелковый платок, а на ногах, слегка расставленных в стороны, сверкали кожаные черные сапоги. Но прежде всего в глаза бросалась кобура с длинноствольным «кольтом» сорок пятого калибра на низко опущенном на бедрах поясе. Каким-то непостижимым образом оружие органично вплеталось в облик этого человека, казалось неотъемлемой его частью.

При появлении незнакомца в баре наступила необычная тишина. Брайони почувствовала новый приступ тошнотворного страха, когда он окинул холодным взглядом ее угольно-черные волосы, полураскрытые красные губы, испуганные зеленые глаза, обнаженные груди. В этом незнакомце было что-то такое, что произвело впечатление не только на нее, но и на всех остальных присутствующих. Между тем он вошел внутрь и медленно, неспешной походкой направился к Зеке и Брайони.

– П-привет, Техасец, – Зеке старался говорить уверенно, однако Брайони впервые с момента своего пленения услыхала в его голосе нервные нотки.

– Привет, Мердок, – процедил незнакомец, слегка скривив губы в надменной улыбке, не затронувшей его холодных светло-голубых глаз. – Не возражаешь, если я поинтересуюсь, что здесь происходит?

Зеке деланно засмеялся:

– Конечно, нет. Эту городскую девочку мы захватили сегодня на западном направлении. Правда, красотка? Мы просто развлекались, решая, кто же получит ее первым.

Взгляд незнакомца снова обратился к девушке, сдавленной объятиями бандита. Выражение его ледяных глаз ничуть не изменилось. Казалось, он лениво, не спеша разглядывает ее. Никто не смог бы догадаться, что, скрываясь под маской спокойного безразличия, незнакомец напряженно размышлял.

«Проклятие! – думал он, встретив затравленный взгляд девушки с видимым безразличием. – А ведь она действительно красива. Она похожа на бабочку, попавшую в гнездо шершней, и каждый хочет запустить в нее свое жало». Не то чтобы он винил их за это, но никогда прежде ему не доводилось встречать более красивого создания. Он подумал, как восхитительно, должно быть, прикасаться к этим эбеново-черным кудрям, ощущать в ладонях полноту спелых молочно-белых грудей, целовать эти мягкие, соблазнительные губы. Ее изумрудные глаза, блестящие от ужаса, были завораживающе прекрасны. Рядом с огромным, коренастым Зеке девушка выглядела хрупкой и невинной, как юный ангел. Он с усилием отвел от нее взгляд, чтобы встретиться с нервным взглядом Зеке.

– Похоже, вы тут действительно хорошо развлекаетесь, – лениво заметил он, закладывая руки за пояс. – Ну и кто же счастливчик?

– Сэм Тэйлор выиграл ее, – ответил Зеке, кивнув головой в сторону ковбоя, который отошел назад на несколько шагов при появлении Техасца. – А Нед, я полагаю, получит ее следом за ним, потому что он предложил вторую по величине сумму. – Грабитель сделал вид, что его внезапно осенила дельная мысль. – Слушай, Техасец, – он облизал пересохшие губы, – а ты хотел бы ее?

Незнакомец кивнул:

– Да, Мердок, пожалуй, хотел бы. Но, видишь ли, я никогда никого не жду. Я хочу получить ее первым.

Услыхав эти слова, все присутствующие затаили дыхание. У Зеке на лбу выступил пот.

– Ну, Техасец, тогда сам разбирайся с Сэмом, – сказал он поспешно. – Я не хочу мешаться между вами.

Незнакомец насмешливо улыбнулся и, обернувшись, посмотрел на ковбоя, незадолго до этого любовавшегося Брайони.

– Ну, Тэйлор? – обратился он к нему. – Ты слышал, что я сказал? Я воспылал страстью к этой городской девчонке и не собираюсь ждать, пока ты с ней закончишь. Будут какие-нибудь возражения?

Сердце Брайони, до сих пор учащенно колотившееся, замерло на одно ужасное мгновение. Что-то в этом надменном незнакомце пугало ее гораздо сильнее, чем все остальные преступники, вместе взятые. Рядом с ним они казались обыкновенными хулиганами. Брайони инстинктивно чувствовала, что перед ней человек другого сорта, опасный, как гремучая змея. Хорошо одетый, убийственно спокойный, говорящий медленно и веско, и эти глаза – такие холодные и безжалостные. И какое великолепное, естественное высокомерие! С первого взгляда на него Брайони поняла, что этот человек куда страшнее всех остальных.

– Ну, Техасец, – сказал Сэм странным, сдавленным голосом. – Я… уже… согласился заплатить за нее двести пятьдесят долларов.

Незнакомец холодно посмотрел ему в глаза.

– Мне наплевать на то, что ты сделал, Тэйлор, – процедил он сквозь зубы. – Я готов заплатить Мердоку такую же сумму и уверен, что он с удовольствием примет мои деньги вместо твоих. Верно, Мердок?

– Конечно, Техасец, как скажешь, – торопливо согласился Зеке.

Он все еще не отпускал Брайони, и она почувствовала, как его руки похолодели и сделались влажными. Было очевидно, что на него, как и на всех остальных посетителей Джилли, человек, называемый Техасцем, наводил страх. Пока незнакомец гипнотизировал своим стальным взглядом Сэма Тэйлора, остальные претенденты на Брайони постепенно отходили в тень от греха подальше. Вскоре Сэм в одиночестве стоял перед незнакомцем посреди комнаты, погрузившейся в мертвую тишину.

– Ну, Тэйлор, что будем делать? – спросил Техасец. – Если у тебя есть какие-то возражения, давай утрясем их здесь и сейчас.

Сэм Тэйлор нервно сглотнул. Его лицо выражало беспомощную ярость, а руки то и дело конвульсивно тянулись к оружию, однако парализующий страх не позволял ему воспользоваться им. Побледнев, как мертвец, он медлил с ответом, тоскливо поглядывая на прелести Брайони. В конце концов он не выдержал твердого взгляда незнакомца.

– Я… я не хочу неприятностей, – сказал он хрипло. – Но я же предложил за нее наибольшую ставку… я же выиграл. Это же просто несправедливо! – выкрикнул он с горечью в голосе.

Сардоническая усмешка слегка искривила губы незнакомца.

– Я тебе очень сочувствую, – процедил он, не сводя глаз с собеседника, покрывшегося испариной. – Но мне кажется, ты сделал правильный выбор. Ни одна женщина, какой бы красавицей она ни была, не стоит того, чтобы умереть за нее. Ты меня понимаешь?

Тэйлор кивнул, крепко сжимая кулаки, и вдруг, резко развернувшись на каблуках, кинулся к стойке бара.

Незнакомец повернулся к Брайони и Зеке.

– Я забираю леди, – вежливо обратился он к нему.

– Конечно, Техасец, она твоя. – Зеке неловко откашлялся. – Э-э, а как насчет денег? Двести пятьдесят долларов?

– Я заплачу тебе после того, как закончу с ней. Надо же мне убедиться, что она стоит этих денег. – Он окинул девушку оценивающим взглядом и, усмехнувшись, негромко заметил: – Что-то мне подсказывает, что стоит.

На протяжении разговора незнакомца с Сэмом Тэйлором Брайони терзала все возрастающая ярость. Ею торговали, как бараньей вырезкой! Это было невыносимо! Последнее оскорбительное замечание незнакомца подняло в ее душе новую бурю. Девушка опять затрепыхалась в руках Зеке.

– Я обещаю, – выкрикнула она низким, шипящим тоном, глядя в ледяные глаза незнакомца с нескрываемой ненавистью, – что буду драться с любым мужчиной, который ко мне прикоснется, до последнего вздоха! Просто так я не сдамся!

К пущей ярости Брайони, в глазах незнакомца заблестели веселые искорки, а Зеке захохотал, запрокидывая назад голову.

– Неужели, маленькая леди? – Он весело усмехнулся. – На такой случай у нас есть особые приемы усмирения.

Зеке неожиданно быстро повернул ее к себе лицом и уже занес было кулак для удара, как незнакомец с молниеносной быстротой перехватил его своей сильной рукой.

– Спокойно, Мердок, – приказал он, и глаза его опасно сверкнули. – Не надо портить мою собственность. Я не хуже других знаю, как совладать с упрямыми женщинами.

С этими словами он отвел в сторону здоровенную ручищу главаря разбойников и, схватив Брайони за талию, легко вскинул ее себе на плечо. Этот жест был встречен всеобщим веселым одобрением. Только Сэм Тэйлор продолжал угрюмо потягивать виски за стойкой. Нед Каспер, недобрым взглядом следивший за этой сценой, тоже был не весел. Не обращая ни на кого внимания, Техасец направился к узкому проходу за стойкой бара, где, как ему было известно, располагалось несколько маленьких спален. Брайони изо всех сил пыталась освободиться, беспомощно колотя кулаками по широкому плечу незнакомца.

– Первая налево свободна, – сказал Джилли, когда Техасец проходил мимо, провожаемый приветственными выкриками и свистом развеселившейся толпы.

Незнакомец коротко кивнул в ответ и скрылся в темном коридоре. Войдя в указанную комнату, он быстро спустил Брайони на дощатый пол крохотной спальни и, обернувшись, задвинул засов на тяжелой двери.

Брайони с отвращением посмотрела на узкую походную кровать, небрежно покрытую выцветшим зеленым одеялом, сшитым из кусков, и на грязные, рваные занавески, закрывавшие единственное окно. В комнате не было никакой мебели, за исключением грубого соснового комода с тремя ящиками в дальнем углу. Комната едва освещалась лучами заходящего солнца, проникавшими сквозь выцветшие занавески. В полумраке мускулистая фигура незнакомца, казалось, занимала собой всю комнату. Когда он обернулся к ней, заперев дверь, Брайони инстинктивно кинулась к дальнему концу кровати.

– Н-не п-прикасайтесь ко мне! – крикнула она отчаянно, прикрывая руками обнаженную грудь. – Я вас предупреждаю!

– Заткнись! – грубо распорядился он, приближаясь к ней. – Молчи и делай, что я тебе скажу!

– Не буду! – Она взвизгнула от страха и принялась колотить незнакомца в грудь своими маленькими кулачками, когда он приблизился к ней вплотную. – Я вам не дамся, что бы вы ни говорили, что бы вы ни делали… вы не получите меня!

– Ты маленькая дурочка! – Он крепко схватил ее запястье и сильно встряхнул. – Заткнись и слушай меня!

– Нет! Нет! Не прикасайтесь ко мне! – Слезы градом покатились у Брайони из глаз.

Техасец снова встряхнул ее и тряс до тех пор, пока у девушки не закружилась голова. Наконец она умолкла, порывисто всхлипывая.

– Скажи, как тебя зовут, – потребовал Техасец, не отпуская ее руки.

– За-зачем? – она испуганно подняла на него свои мокрые, мутные от слез глаза.

– Не задавай вопросов! – нетерпеливо прервал он, снова тряхнув девушку за руку.

– Брайони… Хилл, – едва выговорила она слабым, прерывающимся голосом.

На лице незнакомца появилось озабоченное, задумчивое выражение. Брайони хотела воспользоваться этой внезапной переменой, чтобы вырвать руку, но он не отпустил ее.

– Я так и знал, – пробормотал незнакомец в ответ на свои мысли. – Проклятие, хорошенькая ситуация!

Взглянув на девушку снова, он хотел что-то сказать, но Брайони перебила его:

– Пожалуйста, – ее полные слез зеленые глаза, устремленные на незнакомца, были красноречивее всяких слов, – пожалуйста, не причиняйте мне боли! Пожалуйста, отпустите меня!

– Я не собираюсь причинять тебе вред, маленькая дурочка! – сказал он, и его голубые глаза вспыхнули. – Я хочу вытащить тебя отсюда, но, если ты не прекратишь своей истерики и не начнешь меня слушаться, я могу передумать и пригласить сюда тех паршивых койотов из бара, чтобы они с тобой развлеклись! – Он сжал ее руку. – Теперь предупреждаю тебя в последний раз – замолчи и делай, как я скажу!

## Глава 6

На мгновение в комнате наступила гробовая тишина. Откуда-то снаружи донесся пронзительный крик пересмешника. Брайони в недоумении уставилась на человека, чьи пальцы сжимали ее руку, как железные оковы. Ей с трудом верилось в услышанное.

– Вы хотите мне помочь? – прошептала она.

– Верно. – Его стальной взгляд остановился на ее лице, и незнакомец отметил, как чисты и глубоки были ее изумрудные глаза. – Если позволите… мэм, – добавил он саркастически.

– Простите, пожалуйста, и скажите скорее, что мне делать! – воскликнула девушка, едва владея собой.

Техасец потянул ее к окну и отодвинул в сторону занавеску.

– Моя лошадь привязана сразу за углом. Следуй за мной как можно тише. Они, конечно, услышат нас, когда лошадь тронется с места, но тогда они уже вряд ли смогут что-то предпринять. – Он тихо засмеялся. – Очень сомневаюсь, что кто-нибудь решится пуститься за нами в погоню. Они будут злы, как черти, но никто в здешних местах не решится обменяться выстрелами со мной. – Он перекинул одну ногу через подоконник и оглянулся на девушку, чье лицо белело в полумраке. – Теперь следуй за мной по пятам, – предупредил он, – и чтобы ни звука.

Брайони молча кивнула, невольно потирая синяки, оставленные пальцами незнакомца на ее запястье. Когда она, в свою очередь, перелезла через подоконник, сильные руки Техасца поддержали ее за талию, помогая спуститься на пыльную, усыпанную мелкими камнями землю. Затем он устремился вперед бесшумной кошачьей походкой. Брайони поспешила следом быстрыми семенящими шажками, стараясь не отстать. Ее сердце бешено колотилось, тяжким молотом отдаваясь в ушах.

Беглецы свернули за угол и осторожно огляделись по сторонам. На том же месте, что и некоторое время назад, стояли лошади, но теперь рядом с ними был привязан еще один скакун, рослый красавец с белыми пятнами у основания копыт и на лбу. До него было около двадцати пяти футов. Еще раз оглянувшись, незнакомец схватил Брайони за руку и потащил за собой из спасительной тени дома на открытое пространство, туда, где стоял жеребец.

Брайони похолодела от ужаса, когда конь заржал, приветствуя хозяина. Техасец отвязал животное ловким привычным движением и, подсадив девушку, легко вспрыгнул в седло следом за ней. Мгновение спустя жеребец послушно развернулся и поскакал прочь от обрыва, оставляя за собой густое облако пыли.

Когда они достигли узкого горного прохода, Брайони оглянулась назад и увидела выбежавших из хижины мужчин. Брайони пришлось подавить почти истерическое желание расхохотаться. Тем временем каменные стены сомкнулись над их головами.

Теплый ветер разметал ее волосы. Брайони изо всех сил цеплялась за луку седла вспотевшими ладонями, ожидая в любую секунду услышать позади тяжелый грохот копыт. Одна только мысль о возвращении в руки Зеке и его приятелей вызывала у нее панический страх. Она постоянно оглядывалась назад до самого конца тоннеля, пока незнакомец сухо не заметил ей на ухо:

– Мэм, уже можно не волноваться. Они не погонятся за нами. А если бы такое и случилось, Пекос обогнал бы их мустангов, даже не запыхавшись.

– Вы уверены? – спросила Брайони недоверчиво.

– Вполне, – ответил он, как обычно, сквозь зубы. – Почему бы вам попросту не устроиться поудобнее, чтобы получить удовольствие от езды? До Винчестера еще далеко.

– Как вы узнали, что я ехала в Винчестер? – спросила она удивленно.

Глаза незнакомца вспыхнули.

– Ну, скажем, я слышал разговоры в городе… о вашем ожидаемом прибытии, устраивает?

– О! – Брайони решила воздержаться от дальнейших расспросов.

Техасец умело правил лошадью, поднимаясь по извилистой тропе наверх каньона. Девушка молчала, но в ее голове роилось множество невыясненных вопросов.

Кто был этот хладнокровный, красивый мужчина? Почему он помог ей? И почему абсолютно все в этом мерзком притоне боялись его до полусмерти?

Ответов не было, но, когда каньон остался позади и они выбрались на более ровную поверхность, поросшую мескитовым кустарником и дикими маками, у Брайони неожиданно мелькнула мысль, заставившая ее вздрогнуть: секретная тропа к разбойничьему притону известна Техасцу не хуже, чем Зеке, значит… ее спаситель тоже преступник, иначе как бы он узнал о баре Джилли и смог беспрепятственно там появляться? И все же Брайони чувствовала, что он чем-то отличается от Зеке, Неда и остальных. В его твердом взгляде читался незаурядный ум, сочетавшийся с убийственным хладнокровием. Оба эти качества не были характерны для головорезов, облюбовавших хижину Джилли. Ей не верилось, что Техасец был бандитом. Возможно, размышляла девушка, он шулер, но в любом случае одно можно было сказать наверняка: человек, сидевший позади нее, привык все делать по-своему, и ей стоило поблагодарить Провидение за то, что он захотел помочь ей, вместо того чтобы надругаться.


Пока они ехали горной дорогой, постепенно спускаясь к подножию, закат расцветил лазурное небо розовыми, оранжевыми и золотыми полосами, а далеко на горизонте горы приобрели нежно-синие и лиловые оттенки. Спокойствие опустилось на красочную вечернюю пустыню, нарушаемое только меланхоличными криками орлов, подолгу паривших над землей, выискивая добычу. Вскоре солнце скрылось за горным пиком с позолоченными краями. Став освежающе прохладным, ветерок нежно обвевал лицо Брайони, мчавшейся по песчаной равнине вместе с невозмутимым незнакомцем. Они проносились мимо толстых кактусов, деревьев юкки и красивых зеленых паловерде с желтыми цветами, трепетавшими под легким дуновением ветра. Приятно было очутиться снова на ровном пространстве. Брайони сама на заметила, как расслабленно прислонилась к сильному и крепкому мужчине, бессознательно ища опоры своему истерзанному, усталому телу. Словно завороженная, наблюдала она, как сгущаются сумерки и звезды одна за другой загораются на темном небе. Если бы только она могла уснуть… если бы могла забыть обо всех кошмарах прожитого дня, о долгой дороге впереди и о тех объяснениях, которые ей придется дать по прибытии в Винчестер. Если бы только она могла забыть обо всем этом…

Она встрепенулась, просыпаясь от неожиданной остановки Пекоса под раскидистым пятидесятифутовым кактусом сагуаро, чьи колючие ветки походили на когти ведьмы, раздирающие ночь. Часто заморгав, Брайони в замешательстве посмотрела на незнакомца, который, легко спешившись, протянул руки, чтобы помочь ей спуститься с седла.

– Почему мы остановились? – спросила она встревоженно, когда сильные руки незнакомца опустили ее на землю.

Он взглянул на нее сверху вниз с высоты своего роста. Черное сомбреро почти полностью скрывало его глаза. В неровном свете луны его могучая фигура казалась устрашающей. Брайони отпрянула, пытаясь прикрыться разорванным платьем. Мрачная улыбка тронула губы незнакомца в ответ на это нервное движение, и, запустив руку в сумку под седлом, он вытащил оттуда коричневое шерстяное одеяло.

– Без паники, маленькая неженка, – спокойно сказал он, протягивая ей одеяло.

Брайони немедленно накинула его, тщательно закрывая грудь.

– Мы просто остановились передохнуть. До Винчестера еще около двух часов езды, а вы устали, да к тому же, полагаю, вы давно ничего не ели.

И действительно, Брайони только сейчас поняла, что ничего не брала в рот с тех пор, как позавтракала рано утром.

– А у вас есть какая-нибудь еда? – спросила она с готовностью.

– Немного, но милости прошу угощаться тем, что есть.

Он достал толстый мешок из седельной сумки. В нем оказалось с полдюжины сухарей и кусок вяленого мяса. Ни то, ни другое не выглядело особенно аппетитно, но голодной Брайони эти яства показались настоящим пиром. Тем временем незнакомец достал еще одно одеяло и расстелил его на земле под огромным сагуаро. Брайони устало опустилась на грубую шерстяную ткань. Незнакомец, присев рядом на корточки, предложил ей свою флягу. Брайони сделала несколько жадных глотков, но в ту же секунду схватилась за горло и, вытаращив налившиеся слезами глаза, закашлялась. Крепкая огненная жидкость обожгла ей горло.

– Уф! Что это такое?

Незнакомец рассмеялся, подобрав упавшую флягу, и сделал из нее несколько глотков.

– Виски. Я подумал, это поможет вам прийти в себя. У вас измученный вид.

– О, это ужасно! Нет ли у вас воды? Усмехнувшись, он протянул ей другую флягу.

На этот раз девушка осторожно поднесла ее к губам и недоверчиво взглянула на Техасца, прежде чем сделать глоток. Во фляге действительно оказалась вода, и Брайони смогла утолить жажду. Вернув сосуд хозяину, она, не говоря ни слова, обратилась к еде, разложенной перед ней на одеяле. Техасец, расположившись рядом, тоже принялся жевать сухари с мясом, время от времени потягивая виски из фляги. Брайони взглянула на него украдкой. Казалось, ее спаситель чувствует себя очень комфортно на этом странном пикнике в пустыне. С таким видом обычные люди отдыхают вечером в своих гостиных.

Его холодное, красивое лицо притягивало Брайони. Ей никогда прежде не доводилось встречать подобного мужчину – такого хладнокровного, самоуверенного и, очевидно, привыкшего повелевать. Она знала, что многим обязана ему за свое спасение, но как отблагодарить его? С этим странным человеком она чувствовала себя маленькой девочкой, застенчивой и косноязычной. Это ощущение было необычно, потому что в школе мисс Марш Брайони считалась весьма оживленной, бойкой особой, умеющей очаровательно флиртовать и весело болтать с любым мужчиной из ее окружения, но в Сент-Луисе она была знакома с небольшим кружком утонченных джентльменов, которые, конечно же, ни в какое сравнение не шли с этим красивым незнакомцем со стальными глазами.

Неожиданно он перехватил ее взгляд. К собственному стыду, Брайони почувствовала, как щеки ее вспыхнули и пульс участился помимо ее воли.

– Вы хотите мне что-то сказать, мисс Хилл? – вежливо протянул он с легким насмешливым оттенком в голосе.

– Я хотела вас кое о чем спросить, – начала она, внешне спокойно встретив его внимательный взгляд, хотя сердце ее бешено колотилось.

Уединение с этим человеком в темной, призрачной пустыне оказывало странное воздействие на Брайони, но девушка не понимала, что так волнует ее. Сделав над собой усилие, она решилась спросить:

– Почему тогда, у Джилли, вы не удивились, узнав мое имя? Вы сказали, что знали обо всем заранее.

– Я в самом деле так сказал? – переспросил он холодно.

– Да, и вы сами это прекрасно знаете! – резко ответила Брайони.

Она решила собрать все свое мужество и не сдаваться, пока не узнает, что же все-таки происходит. Скрывая внутренний трепет, она приняла уверенный и решительный вид и гордо подняла подбородок.

– Вы должны понять, что я высоко ценю все, что вы для меня сделали, – сказала Брайони с достоинством, – но я очень любопытна. Мне бы хотелось знать, кто вы такой, как вы узнали, кто я такая, а также… почему вы решили мне помочь.

– Почему я помог вам? Ну, мэм, это случилось по той простой причине, что я не имею склонности насиловать всяких глупых школьниц, которые попадаются на моем пути. Видите ли, мне нравится, когда женщины отдаются мне сами, охотно и страстно, а наивные девственницы, которые понятия не имеют о том, как ублажить мужчину, меня не интересуют. Достаточно ли полно я ответил на ваш вопрос?

– Да как вы смеете? – начала она возмущенно, моментально забыв, что боится своего собеседника.

– Прекратите, мисс Хилл, – сказал он повелительно, и в глазах у него снова появилось суровое, стальное выражение. – Меня меньше всего интересует ваше мнение о моих манерах и морали, о которых вы, как я подозреваю, собираетесь прочесть мне лекцию. Если вам не по вкусу мои ответы, то лучше не задавайте вопросов. Подымайтесь, нам пора ехать, – уже несколько смягчившимся голосом закончил он.

– Подождите! – воскликнула она, увидев, что незнакомец начал собирать остатки трапезы. – Пожалуйста… скажите мне только, как вы узнали мое имя! Я должна это знать!

Его голос сделался резким и отрывистым:

– Я уже говорил, что слышал в Винчестере о вашем ожидаемом прибытии. Когда я увидел вас у Джилли и узнал, что вас похитили с дилижанса, направлявшегося на запад, я просто сопоставил два эти факта. Ну а что до того затруднительного положения, в которое вы попали… что ж, скажем, я не был особенно удивлен.

Это последнее заявление особенно смутило Брайони.

– Как это не удивлен? Я не понимаю.

– Неужели? – Он мрачно посмотрел на нее. – Ладно, не важно. За сегодняшний вечер я уже ответил на достаточное количество вопросов. Пора отправляться в дорогу, если вы, конечно, не хотите расположиться на ночлег на этом самом месте. Знаете, это вполне возможно. Мы могли бы отправиться в город завтра утром.

– Остаться здесь? С вами? Одной? – воскликнула она тревожно. – Да вы, должно быть, шутите!

Он пожал плечами:

– Я думал, что вы устали.

– Нет, я не устала! По крайней мере не до такой степени! – отрезала Брайони, тряхнув головой.

Она не собиралась ночевать под открытым небом рядом с этим холодным, загадочным человеком, это уж точно! Удивительно, как у него вообще хватило наглости сделать ей такое сомнительное предложение!

– Думаю, нам следует ехать прямо сейчас, – заявила она подчеркнуто безразличным тоном, стараясь всем своим видом показать, что она леди с чувством собственного достоинства и глубоко уязвлена его предложением. Но, к разочарованию Брайони, незнакомец только рассмеялся над ее раздражением и принялся со знанием дела упаковывать фляги и одеяло обратно в седельную сумку.

– Тем лучше для меня. В городе одна хорошенькая женщина надеется неплохо провести со мной время этой ночью. Мне было бы очень жаль ее разочаровывать.

Он надменно усмехнулся.

– Ах, ну если так, то мы, конечно же, должны отправляться немедленно, – согласилась Брайони с преувеличенной готовностью.

Однако, когда Техасец обернулся к ней, чтобы подсадить в седло, она остановила его, положив руку ему на грудь и умоляюще заглядывая в лицо своими большими зелеными глазами.

– Пожалуйста, скажите мне только еще одну вещь, – попросила она тихо.

– Ну что еще? – спросил незнакомец, вздрогнув от прикосновения ее маленькой нежной руки. Интересно, сознает ли она свою совершенную красоту? Несмотря на сказанные им за минуту до этого презрительные слова, рассчитанные на то, чтобы уязвить Брайони, он хорошо понимал, что перед ним отнюдь не глупая дрожащая школьница, которую можно с легкостью позабыть. Эта девушка была прелестным, соблазнительным существом, свежим и невинным, как ангел, и в то же время наделенным искусительной красотой, способной свести с ума любого мужчину в здешних краях. И к тому же, думал он восхищенно, в ней, несомненно, сидит маленький бесенок. Стоило только вспомнить, с какой яростью она совсем недавно грозилась драться с каждым, кто к ней прикоснется, и какой ненавистью пылали ее огромные изумрудные глаза. Темперамент его спутницы не уступал ее красоте, а маленький подбородок и патрицианские линии профиля говорили о том, что она еще и упряма. Невольная улыбка тронула губы Техасца. Эта девушка очаровательна, вне всяких сомнений.

– Кто вы такой?

Эти слова, сказанные шепотом, странным эхом отозвались в тишине ночной пустыни. Одни лишь звезды видели в этот момент мужчину и женщину, стоявших так близко друг к другу под темным, бархатным небом.

В глазах незнакомца появился загадочный блеск. Не говоря ни слова, он пристально смотрел на нее непроницаемым взглядом, однако по тому, как презрительно скривились его тонкие губы, Брайони догадалась, что он рассержен.

– Кто вы такой? – снова мягко повторила она.

– Народ в этих местах зовет меня Техасцем.

– Я хочу знать ваше настоящее имя, – настаивала девушка. – Вы же не станете отрицать, что Техасец – это ваше прозвище.

Неожиданно резким движением он схватил ее за руки.

– Хватит вопросов, мисс Хилл. Если вы приехали сюда надолго, вам следует уяснить, что здесь знать слишком много опасно. Очень опасно. Вы меня поняли?

– Нет, не поняла. – Брайони отчаянно пыталась освободиться, но при всем своем желании она не могла тягаться силой с могучим незнакомцем.

Одеяло упало у нее с плеч, открывая взгляду Техасца обнаженную грудь. Зеленые глаза девушки пылали гневом.

– Отпустите меня! – крикнула она. – Я спросила вас о настоящем имени только потому, что хотела наградить вас за мое спасение, но теперь можете забыть об этом! Я ни пенни не дам такому неотесанному грубияну, как вы! – Она зажмурилась от боли, когда он сильнее сдавил ее нежные руки. – От-пус-ти-те… меня!

– А, так вы собирались предложить мне вознаграждение? – пробормотал он, глядя ей в лицо.

В одно мгновение его переполнили гнев и желание. Прежде чем Техасец успел сообразить, что делает, он привлек девушку к себе и, запустив руку в ее густые черные волосы, сжал трепещущее тело в своих объятиях. Мрачная усмешка искривила его губы.

– Я возьму свою награду здесь и сейчас! Брайони задохнулась от ужаса. В следующее мгновение незнакомец прильнул к ее губам, и девушка бессильна была этому помешать. Она слабо дергалась в его стальных объятиях. Запрокинув назад ее голову, он целовал ее требовательно и безжалостно, со страстью и умением человека, искушенного в любви, и вдруг Брайони ощутила в себе невероятную перемену. Она перестала сопротивляться, и все тело ее словно растаяло под неистовым натиском. Губы ненасытно искали его рот, подчиняясь всепобеждающей воле незнакомца. Колени Брайони подогнулись, и, если бы он не держал ее так крепко, девушка, без сомнения, рухнула бы на землю. Тогда, непроизвольно обвив руками шею Техасца, она повисла на нем, с замиранием сердца чувствуя, что ее губы разжимаются в ответном порыве, впуская его язык. Возбужденный трепет охватил Брайони, огонь разлился по венам, наполняя каждую частицу ее тела лихорадочным желанием. В этот момент она хотела только одного – оставаться в его объятиях, слившись воедино в восхитительном экстазе. Казалось, прошла вечность, прежде чем он с усилием оторвался от сладких губ и посмотрел на ее пылающие щеки, закрытые от наслаждения глаза и жадный, приоткрытый рот. В то же мгновение она раскрыла глаза, неизбежно встретившись с ним взглядом.

Его холодные голубые глаза сияли торжеством.

– Спасибо за награду, мэм, – процедил он сквозь зубы. – Мне было очень приятно, смею вас заверить.

К Брайони вернулось чувство реальности, а вместе с ним ужас от случившегося. Что-то внутри как будто оборвалось, когда она взглянула в насмешливое лицо Техасца и поняла, что он пытается смутить ее, поставить в неловкое положение, наслаждается ее податливостью. Восхитительное удовольствие, переполнявшее Брайони секунду назад, исчезло бесследно, остались только жгучий стыд и ярость от сознания собственной слабости. Как могла она повести себя так глупо? Как позволила ему посмеяться над собой? Из груди Брайони вырвался яростный стон.

– Я убью тебя! – выкрикнула она, кидаясь на него с кулаками.

Техасец презрительно оттолкнул ее. Брайони упала к его ногам.

– Весьма в этом сомневаюсь, маленькая неженка. Многие мужчины и женщины получше вас пытались это сделать и, как видите, не достигли успеха!

– Уходите! Уходите прочь и оставьте меня! Я больше никогда не хочу вас видеть!

Он засмеялся, глядя, как она, пылая гневом, вскочила на ноги, лихорадочно кутаясь в одеяло. Как хороша она была в этот момент с ярким румянцем на прелестном лице! Техасец указал на Пекоса, беспокойно ожидавшего своих седоков.

– Боюсь, мэм, вам придется терпеть мою компанию еще некоторое время. Нам нужно в город, если вы не запамятовали.

– Никогда! Я никуда с вами не поеду!

Он безразлично пожал плечами и вскочил в седло. Прежде чем тронуться с места, Техасец насмешливо глянул вниз, и веселый огонек сверкнул у него в глазах.

– Что ж, чувствуйте себя как дома, маленькая неженка. У меня нет времени вас уговаривать. Как я уже говорил, в Винчестере меня ждет женщина, а я терпеть не могу заставлять даму ждать.

С этими словами он пришпорил коня и поскакал вперед крупной рысью.

Брайони следила за ним в оцепенении, но вдруг до нее дошло, что он уезжает! Она остается одна ночью в этой дикой пустыне!

– Стойте! – закричала она, кинувшись за ним вдогонку. – Подождите! Пожалуйста!

Техасец стремительно удалялся, и сердце девушки едва не выскочило из груди, пока она смотрела, как увеличивается расстояние между ней и всадником. Но вдруг жеребец резко остановился, и Техасец повернулся к ней. Брайони бросилась бежать к нему, спотыкаясь в темноте.

– Ну что, мисс Хилл? – насмешливо встретил ее Техасец.

– Возьмите меня с собой! – выдавила она сквозь зубы, хватаясь за подпругу.

– Я же предлагал вам это раньше, а вы отказались, – спокойно ответил он. – Вспоминаете?

Но если вы меня хорошенько попросите, я дам вам еще один шанс.

Лицо Брайони исказилось ненавистью.

– Возьмите меня с собой… пожалуйста! – произнесла она, и горькие слезы заструились у нее по щекам.

– Так-то лучше, – сказал он поощрительным тоном и надменно усмехнулся.

Наклонившись, он поднял ее с земли и усадил в седло перед собой. Гнедой жеребец снова пустился в путь, и мощные копыта мерно зацокали по каменистой пустыне.

Глотая слезы, Брайони постаралась устроиться в седле попрямее, не желая опираться на человека, оскорбившего ее. Однако она не могла избежать соприкосновений с его упругим, мускулистым телом, не могла не чувствовать его рук, державших поводья. Но тем не менее она решила по возможности уклоняться от этих касаний. Никогда в жизни ей еще не приходилось встречать такого отвратительного, высокомерного, бессердечного человека!

Брайони ненавидела его, ненавидела всем сердцем! Жгучие воспоминания о недавнем поцелуе и ее недостойной, развратной реакции то и дело заставляли девушку краснеть от стыда. Она была благовоспитанной леди, утонченной и образованной, а леди не ведут себя подобным образом, когда их насильно целуют сомнительные незнакомцы. Она должна была бороться с ним до конца, до последнего вздоха, должна была бить, кусать и царапать его до тех пор, пока он ее не отпустит. Вот что ей надлежало делать. А Брайони Хилл вместо этого впала в экстаз и едва не потеряла сознание от удовольствия.

Она содрогнулась от неприятных воспоминаний. Никто ни разу не целовал ее так, до изнеможения, и никому она еще не выказывала таких ответных чувств, как этому безразличному суровому человеку по прозвищу Техасец.

Она вспомнила, какими торжествующими были в тот момент его глаза, и ей захотелось кричать. Для него этот поцелуй не значил ничего! Все, что ему было нужно, – это унизить ее, показать свое превосходство. Брайони жаждала отмщения. Ее фантазия рисовала десятки ярких, убийственных сцен. В этот момент она более решительно, чем когда-либо, была настроена как можно скорее обзавестись оружием, и тогда, если этот несносный незнакомец осмелится еще раз попасться ей на пути, если он осмелится оскорбить ее хотя бы малейшим образом…

Мрачная, удовлетворенная улыбка играла на губах девушки, когда она воображала сцены отмщения, но это длилось недолго, жестокая реальность вскоре напомнила о себе особенно немилосердным толчком.

Ночной воздух заметно посвежел, и Брайони плотнее закуталась в одеяло. Пекос стремительно преодолевал милю за милей. Измученное долгой скачкой тело невыносимо болело.

Доедут ли они вообще когда-нибудь до этого Винчестера, спрашивала себя Брайони, и от изнеможения слезы наворачивались на глаза. Однако гордость заставляла сдерживаться и не давать волю рыданиям, настойчиво просившимся наружу. Она не должна показывать своему спутнику всю глубину своего несчастья. Да он вряд ли обратит на нее внимание, если даже она начнет биться в истерике. Свались она сейчас замертво под копыта его лошади, он наверняка равнодушно проедет мимо. Брайони закусила губу в немой муке и снова решительно выпрямила спину. Похоже, этот кошмарный день никогда не кончится!

Позади нее человек по прозвищу Техасец напряженно сидел в седле. Вопреки мнению Брайони стройная черноволосая девушка произвела на него большое впечатление. Несмотря на внешнее безразличие к ней, он был глубоко тронут их поцелуем, сильнее, чем ему хотелось бы, и Техасец не мог понять почему. На своем веку он целовал множество женщин, преимущественно танцовщиц и девушек из салуна. Они были искусны в любви. Однако ни одна из них не вызывала в нем таких неистовых, необъяснимых ощущений. Проклятие! Теперь она сидела в седле перед ним, ее темные волосы, развеваясь по ветру, щекотали ему подбородок и вызывали жгучее желание ласкать их.

Стройное, пленительное тело трепетало от холода, и Техасцу хотелось немедленно остановить коня, расстелить на земле одеяло и согреть девушку жаром своего тела. Он ощущал странную потребность заботиться о ней. Девочка, должно быть, измучилась и настрадалась за прошедший день и вдобавок злится на него за недавнюю вольность. Бедное дитя, подумал Техасец, она ведь и не подозревает, во что ввязалась, приехав сюда. Сегодняшнее похищение – только начало.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru