# От тебя не больно

Николай Семёнович Лесков

> Arabeskaod Martina Brodského

(С чешского)

На трухлом старом дереве выросло прелестное яблочко. Этим яблочком была учителева Лена.

Старое дерево тихо стояло в своем уголке и через низенький плетень перегибалось к кладбищу. Уголком, в котором приютилось старое дерево, была тихая сельская доля; низким плетнем была бедная школка, а кладбище – ну, это уж было настоящее кладбище.

Казалось, что с кладбища брало яблочко свою скромную красу; оно закрывалось несколькими реденькими листочками. Казалось, что эти листочки были крылышки печали, на которых угнетенная душа хотела лететь к близкой могиле, где спала учителева жена.

Но когда трухлый пень затрясся, потеряло милое яблочко последние листки и верно держалось отцовской ветви, ничем не закрываясь от солнышка.

А когда дерево упало, яблочко не могло отскочить от него.

. . .[1]

–

Наступила коляда.

Старый учитель со своей дочерью, которая пела как ангел, обошел всю деревню от домика к хатке с самым плохим сбором. Потом послал он свою Лену в охотничью хату, к которой вела очень трудная стежка, а сам поплелся к отцу каплану, чтобы засвидетельствовать ему перед праздником свое почтение, хотя и наперед знал, что там и пустого ореха не выколядует.

– Здравствуй, Лена! Что делает пан тата? Останься с нами, позабавься с детьми.

Лена не заставила себя просить два раза, поклонилась с разъяснившимся лицом, а как ей насыпали полные руки колачей (kolačů) и яблок, то она сняла с себя фартучек, ссыпала в него коляду и положила в сторону.

При этом у нее выскользнуло одно яблочко и, покатившись, забежало к ногам Янка, младшего охотникова сына.

Кудрявый шалун схватил яблоко и, делая вид, что хочет кусать, крикнул:

– Запой скорее, Лена, а то я съем.

– Ешьте его, Янечко, а вам и так рада спеть.

– Ну, так скорее. Как эта песенка о яблочке! – смеясь говорил кудрявый Янек, а сам ел яблоко, хотя мать ему за это и грозила.

Лена запела, склоняя свою головку то в ту, то в другую сторону, как маленькая кокетка:

– Катилося, катилося красное яблочко…[2]

А Янек, евший яблоко, с полным ртом подхватил:

– Кому-то ты достанешься, моя золотая…,[3] – но тут он поперхнулся.

Дети над ним засмеялись, а Лена подскочила и дала ему в загорбок несколько толчков.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Арабеска Мартина Бродского требует небольшого объяснения чешского сельского быта. В чехах нет несчастнее людей, как сельские учители, а такой учитель есть в каждой деревне. Учителям в их занятиях с детьми поселян обыкновенно помогают их дочери, которым не предстоит никакой карьеры, и печальная судьба этих созданий преисполнена такого трагизма, что поэты ею обыкновенно вдохновляются, а смертные, читая поэтические скипы, очень сожалеют учительских дочерей и ничем не мешают им стоять в стороне от всех радостей в жизни. Эти девушки почти никогда не выходят замуж и, вращаясь постоянно в детском кружке, сохраняют целую жизнь детскую чистоту и наивность. – Переводчик

2

Koulelo se koulelo, červené jablíčko.

3

Komu ty se dostáneš, má zlatá – тут поется женское имя: Leničko, или Haničko, или другое какое.