Аллан Ф. Джонс
Влюбленная поклонница

Глава I
Храм рок-звезды

С вами такое бывало? Открываете вы журнал, и с его страницы вам улыбается популярная киноактриса или рок-звезда, сидящая в непринужденной позе на краю бассейна или на пляже – где-нибудь на Багамах. Одним словом, в каком-нибудь жарком, солнечном, сказочном местечке.

И под снимком обязательно написано что-нибудь вроде: «Бэбз Морелло, прервав на время съемки очередного блокбастера, отдыхает на своей вилле на Бермудах». Или так: «Полли Питерс общается с фанатами перед своим очередным аншлаговым концертом в Сан-Франциско».

А в следующую секунду вы, находясь в своем городке Фор-Корнерс штата Индиана, смотрите в окно – и видите серое небо. К тому же вам нужно закончить ужасно трудную домашнюю работу, чтобы сдать ее завтра миссис Фенуик, потому что иначе она страшно разозлится. А тут еще заливается плачем малыш Сэм, и, как бы сильно вы его ни любили, это приводит вас в бешенство!

А эти блестящие суперзвезды все так же улыбаются вам из журнала, демонстрируя свой восхитительный загар и великолепные зубы. И вам просто необходимо сделать что-нибудь, чтобы хоть немного сравнять счет.

И тогда вы достаете ручку и пририсовываете на фотографии очки. Вы просто ничего не можете с собой поделать. Вам совершенно неважно, что это по-детски, вам наплевать, что в свои десять лет вы поступаете так, будто вам всего шесть. Потом вы замазываете пару передних зубов Бэбз или Полли, рисуете им какую-нибудь дурацкую прическу. И еще болт в шее, как у Франкенштейна, несколько жутких шрамов и редкую щетину на подбородке.

После этого вы испытываете такое облегчение!

Именно этим я и занималась, когда в кухню вошла моя сестра Аманда и начала на меня орать.

Пожалуй, мне нужно представиться, прежде чем я начну рассказывать вам, как моя ненормальная сестра гонялась за мной по всему дому. И еще мне нужно объяснить, на чьей фотографии я пририсовала очки, ковбойскую шляпу, загнутые усы и выбитые зубы.

Меня зовут Стейси Аллен, я живу со своими мамой и папой на тихой улочке небольшого городка, расположенного в самом центре штата Индиана. Некоторое время назад наш дом вдруг стал слишком тесным. Это произошло после того, как в прошлом году появился на свет мой братик Сэм.

Его появление стало в каком-то смысле неожиданностью. Приятной, но все-таки неожиданностью. Я до сих пор удивляюсь, как это получилось, что такой малыш сумел захватить себе весь дом.

(Дальше мне придется перейти на шепот. Последнее время мама об этом не заговаривает, и я не хочу ей напоминать, но раньше кое-что было сказано насчет перераспределения комнат, когда Сэм подрастет. Кое-что вроде: «Стейси и Аманда могут жить в одной комнате». Вы когда-нибудь слышали выражение – «только через мой труп»? Я к этой идее отношусь именно так.)

В нашем доме проживают еще один человек и один кот. Что касается кота, то это самый симпатичный кот в мире. Ну, а человек – это моя старшая сестра, тупоголовая Аманда.

Давайте я сначала расскажу вам про самого симпатичного в мире кота. Ему примерно полтора года. Пожалуй, его скорее можно назвать смышленым, чем необыкновенно умным, – хотя он может проявлять большую сообразительность, когда находит нужным. У него гладкая серая шерстка и длинные белые усы. А зовут его Бенджамин. Я получила его в подарок на позапрошлое Рождество. Он очень породистый кот – русский голубой, и принадлежит он только мне!

Теперь про Аманду.

Ей тринадцать, но она мнит себя восемнадцатилетней. Такая типичная блондинка из группы поддержки школьной спортивной команды – умеет только дрыгать ногами да трясти волосами: «Привет, ребята, что новенького?»

Бывают случаи, когда, мне кажется, я бы ее убила на месте, но бывает и так, что я думаю, как это здорово – иметь такую сестру. Например, когда она руководит своей группой поддержки, стоя перед ними, и я чувствую гордость, что она моя сестра и так классно смотрится! И еще она очень талантливая художница. Да-да, по-настоящему талантливая! Это просто удивительно. Она может болтать о мальчиках, прическах, нарядах и всякой такой ерунде, а потом вдруг создает живописный шедевр – откуда что берется!

А в следующее мгновение она уже орет на меня, обзывает Железной Пастью, а я в ответ тоже ору на нее и обзываю Свистушкой. (Она меня дразнит Железной Пастью из-за того, что у меня на зубах скобки, а я называю ее Свистушкой, потому что иногда она ведет себя как настоящая пустоголовая дура.)

Время от времени на нее накатывает какое-нибудь увлечение. В прошлом году это была живопись маслом. Вдруг ее перестало интересовать все, кроме масляных красок и холстов. Родители, должно быть, потратили уйму денег на то, чтобы ее оснастить. А месяца через три ей уже захотелось заняться лепкой из глины. Она решила, что художником быть не хочет, а хочет быть скульптором.

Несколько недель она ныла: «Пап, мне нужен килн. Может, вы мне купите килн, а? Мне без него никак не обойтись». Килн – это такая особая печка, в которой обжигают глину. Она жутко дорогущая! В конце концов Аманда поняла, что родителям это не по карману. И очень хорошо, что его не купили, потому что через пару месяцев Аманда увлеклась акварелью.

Я вам об этом говорю, чтобы вы поняли, какой переменчивой может быть Аманда. С ней постоянно это происходит.

И, конечно же, каждый раз, как она начинает сходить с ума из-за своего нового увлечения, все в доме – да и все на улице, все в целом городе – должны об этом знать.

Взять, к примеру, ее теперешнее увлечение Эдди Иденом. Он рок-звезда. Во всяком случае, рок-звезда в данный момент. В прошлом году он был одним из актеров «Морской пены», нашего любимого дневного сериала. И каждый раз после того, как Аманда любовалась своим кумиром, приходилось протирать экран телевизора. А сейчас, когда он выпустил хитовый диск и в любом журнале или газете, что ни возьмешь, мелькают его фотографии, стало еще хуже.

Однажды в школе нам рассказывали о таких специальных спутниках, которые, облетая землю, посылают очень необычные цветные изображения нашей планеты. Не знаю, как это получается, но только выходит, что красные пятна – это скопления людей, а синие пространства – пустыни и океаны. Так вот, если бы был спутник, специально настроенный на фотографии Эдди Идена, то спальня Аманды стала бы самой яркой красной точкой на всей территории США.

Мне музыка Эдди Идена нравится, но я совершенно не понимаю, почему Аманда считает его таким неотразимым. Ничего особенного в нем нет, кроме густых черных волос да ярких голубых глаз. Ну, еще симпатичной улыбки. И, пожалуй, танцует он неплохо и находится в хорошей спортивной форме – если такие накачанные ребята ваш тип.

Ладно, хорошо! Да, я тоже признаю, что он очень привлекательный. Но только я не хочу, чтоб об этом знала Аманда. Потому что мне гораздо интереснее выводить ее из себя, притворяясь, что считаю его лажовым, чем подпевать ей.

Надо же и младшей сестричке немного повеселиться! Вы бы делали то же самое, если бы у вас была такая старшая сестра, как Аманда.

Однако вернемся к фотографии в журнале, творчески обработанной рукой Стейси.

Широкая улыбка Эдди Идена стала очень забавной, после того как я зачернила ему несколько передних зубов. И еще я обнаружила, что если зачернить белки обоих глаз Эдди с внутренней стороны, то у него появляется косоглазие.

Хихикая про себя, я еще пририсовала ему роскошные загнутые вверх усы и очки, как у соседки миссис Ллойд – знаете, с такими торчащими крылышками по бокам.

И в этот момент в кухню вошла Аманда.

– Стейси! – воскликнула она. – Мне эта фотография была нужна!

От неожиданности я чуть не упала со стула. Я была так увлечена разрисовкой Эдди Идена, что не заметила возникшей за спиной Аманды, пока она не заорала мне в ухо, чуть не оглушив меня.

Должна признаться, мне стало очень неловко. Потому что рисовать рожи на фотографиях – не очень-то взрослое занятие.

– Чего ты на меня накинулась? У тебя и так двадцать миллионов портретов Эдди Идена! – попробовала оправдаться я.

– Но этой у меня нет! Я попросила маму сохранить для меня этот журнал! Специально попросила, понятно тебе? – проорала Аманда.

– Мне об этом никто ничего не говорил. И вообще – так гораздо лучше. Если хочешь, я могу прямо сейчас пойти к тебе в комнату и кое-что подправить во всех остальных портретах.

– Крыса ты паршивая, Стейси Аллен, – сказала Аманда. – Ну, погоди, вот будет что-нибудь так же важно для тебя, тогда узнаешь!

Она повернулась и вышла из кухни. Я услышала, как она пробежала наверх по лестнице и громко захлопнула свою дверь.

Однако по сравнению с другими нашими ссорами в этой Аманда повела себя почти мирно. Обычно она разоряется гораздо громче.

Я знала, почему ей не очень хочется устраивать со мной соревнование – кто кого переорет. Это имело отношение к Эдди Идену.

Понимаете, как раз в это время Эдди Иден находился в турне – ездил со своим шоу «Дорога в рай» по всей Америке. И вскоре он должен приехать в наш городок. Один концерт состоится в самом Фор-Корнерсе, а другой – в Мэйвилле, всего в нескольких милях отсюда.

Вероятно, вы не понимаете, в чем же была проблема.

Проблема была в том, что концертный зал в Фор-Корнерсе расположен далеко от нашего дома, на другом конце города, и родители не разрешили Аманде пойти. Сказали, что она еще слишком мала, чтобы ходить на рок-концерты.

(Мама сказала: «Может быть, на следующий год, дорогая». На следующий год?! Иногда родители такое скажут, что остается только удивляться. На следующий год! Как будто это рядом, за углом. Кто сможет, скажите, ждать целый год? Даже я тогда посочувствовала Аманде.)

Из-за этого последние несколько недель Аманда ходила немного поникшая. Она пыталась уговаривать родителей, чтобы они отпустили ее на концерт. Пыталась с ними торговаться – знаете, как это обычно делается: «Если я получу тройку с плюсом за работу по биологии, вы меня отпустите?» Пыталась даже убеждать их, что заболеет, если не сможет пойти. Но все напрасно. Родители были непреклонны – на концерт она не пойдет, и точка.

Этот случай – когда я поиздевалась над снимком Эдди Идена – произошел не потому, что я хотела расстроить ее еще больше. Я просто не знала, что он ей нужен. У нее ведь и так все стены в комнате в его портретах. Одним больше, одним меньше – какая разница?

Я попыталась с помощью ластика вернуть Эдди Идена в прежнее состояние, но кончилось все лишь тем, что на месте переднего зуба у него появилась дырка.

Конечно, я не всегда веду себя так, как участники конкурса «Сестра года», но мне стало немного жалко Аманду. И еще немного стыдно, что я не извинилась, испортив нужную ей фотографию. В этот раз я реально могла что-то сделать, чтобы загладить свою вину – во всяком случае, в том, что касается этого снимка.

– Мам, я выйду на десять минут, – крикнула я вниз, в подвал, где располагается мамин рабочий кабинет.

– Хорошо, детка, – отозвалась она.

Мама работает корректором, проверяет рукописи книг, которые еще не опубликованы. И в нашем подвале у нее устроен настоящий маленький кабинетик с компьютером и всем остальным. Корректор может работать дома, и это означает, что мама всегда рядом, если это нужно Сэму или кому-то из нас, и одновременно она зарабатывает деньги. Что очень кстати, когда лишних денег в доме не так уж много – Сэму нужны подгузники и игрушки, Аманде краски и кисти, а мне ежемесячно приходящие по почте книги о животных.

Я дошла до ближайшего киоска и купила еще один журнал с этой фотографией Эдди Идена.

И еще купила шоколадный батончик. Потому что, сделав доброе дело для Аманды, я полагала, что должна чем-то вознаградить и себя.

Вернувшись домой, я поднялась наверх и постучала в дверь Аманды.

– Аманда! Это я-а-а! Твоя любимая сестричка. У меня для тебя кое-что есть, – крикнула я.

– Убирайся, – раздался из-за двери голос Аманды. – Я с тобой разговаривать не собираюсь.

– Соберешься, когда увидишь, что у меня есть, – сказала я.

Я раскрыла журнал на странице с портретом Эдди Идена.

Аманда рывком открыла дверь.

– Когда ты, наконец… Ой! – удивленно моргая, она уставилась на фотографию. – Ой… ты все стерла…

– Ну что, Аманда, я для тебя все еще крыса? – спросила я. – Я крыса, да?

– Нет, ты не крыса, – улыбнулась она.

– Что ты теперь сделаешь? Вырежешь его и повесишь на стенку? – продолжала я. – Или будешь держать его под подушкой вместе со значками и открытками?

– Я не держу значки и открытки под подушкой, – сказала Аманда. – Ну, может, только одну открытку, – снова улыбнулась она.

Я вошла в ее комнату. Ну и ну! Это какой-то храм Эдди Идена. Здесь были постеры и выдернутые из журналов двойные страницы. Черно-белые фотографии из газет и цветные из телепрограмм. А одна стена была вся сплошь увешана его портретами, нарисованными ею самой – по фотографиям. Я не понимала, где она сможет найти место для еще одного портрета – разве что приклеит его к потолку?

Пока она вырезала портрет, я села на ее кровать.

Должна признаться, я была очень довольна собой. Как же, Стейси Аллен, самая самоотверженная сестра семестра! К тому же мое доброе дело означало, что Аманда у меня в долгу, а это всегда выгодно. Когда-нибудь и она сможет оказать мне услугу.

Но очень скоро я узнала, что уже в ближайшем будущем не Аманда окажет мне услугу, а совсем наоборот!

И опять это будет иметь отношение к Эдди Идену. Хотя прежде, чем это произойдет, будет масса других волнений, благодаря моей подруге Ферн Кипсэк.

Глава II
Хобо

Только что вернувшись из школы, я пыталась решить важный вопрос: чего мне больше хочется – тостов с шоколадно-ореховой пастой или лучше пару свеженьких шоколадных пирожных – и тут зазвонил телефон.

Это звонила Ферн.

– Срочно дуй ко мне, – сказала она взволнованным голосом.

– Зачем? Что случилось? – спросила я. Что у нее могло случиться? Ведь мы расстались всего полчаса назад.

– Это сюрприз, – проговорила Ферн. – И еще секрет, так что смотри не болтай об этом.

– О чем это я не должна болтать? Ты мне пока ничего не рассказала. В чем дело?

– Чтоб через двадцать минут была у меня, – отрезала Ферн.

Это было очень на нее похоже.

Ферн Кипсэк одна из моих трех лучших подруг. Другие две – это Пиппа Кейн и Синди Спигел. Синди – моя самая-самая лучшая подруга навсегда, но Ферн и Пиппа – тоже, и вместе нам очень весело и интересно.

Ферн, бывает, иногда чудит. Из нас четверых она ростом самая маленькая, но зато самая шумная и неугомонная.

Спросив у мамы разрешения сходить к Ферн, я вышла из дома. Иногда я езжу к Ферн на велике, но день был такой теплый и солнечный, что я решила пройтись пешком – она живет всего в каких-то пятнадцати минутах от меня.

На подходе к дому Ферн меня уже ждала Пиппа. Она молча повела меня за дом в сарай.

– В чем дело? – спросила я ее. – Что еще за секрет?

– Увидишь, – сказала Пиппа. – Это совершенно феноменально!

Есть у нее привычка выражаться таким образом. Пожалуй, Пиппа – мозг нашей компании. Она знает уйму разных вещей – таких, какие нормальные люди забывают. Скажем, столица штата Монтана или дата первой высадки человека на Луну. Но не вздумайте попросить Пиппу сделать что-нибудь практическое. И никогда не следуйте ее советам. Это обязательно приведет к неприятностям.

Итак, вместе с Пиппой я направилась к садовому сараю. Она постучала в дверь, но не обычно, а по-особенному: тук, тук-тук. Тук-тук-тук. Тук.

– Что это ты делаешь? – удивилась я.

– Условный стук, – таинственно сообщила Пиппа.

– Условный стук?

Мы, четверо, конечно, считаем себя компанией, но мы не такая компания, у которой есть явочная квартира и условный стук. Правда, когда-то у нас был свой код, чтобы посылать друг другу секретные сообщения, но проблема с кодом была в том, что его придумала Пиппа, и он получился таким сложным, что запомнить его смогла только она сама.

И в результате, если Синди посылала мне закодированное сообщение – ГТУСЖУКНТА Ф ЩЛПМЬ Г УСК УСКЕЧБУЭ, я должна была сначала идти искать Пиппу, чтоб его раскодировать. А к тому времени, когда я находила Пиппу и она мне переводила «Встретимся у школы в три тридцать», Синди уже так надоедало ждать меня, что она уходила домой. Это объясняет, почему мы больше такими вещами не занимаемся. Но это не объясняет, почему Пиппа стучала условным стуком в дверь сарая Ферн.

Дверь отворилась, и из-за нее появилось лицо Синди.

– Заходите, быстро, – сказала она.

Прошло несколько секунд, прежде чем я привыкла к полумраку. Свет проходил лишь сквозь пыльное окно в дальней стене. Сарай был забит обычным садовым хламом: сломанная газонокосилка, ржавые лопаты и садовые ножницы, несколько жалкого вида шезлонгов и старая, замызганная решетка для гриля.

Ферн сидела на корточках в углу, спиной ко мне.

– Вот это да! – воскликнула я, подойдя к ней.

На куче одеял, положив голову на колени Ферн, лежала собака.

Она была дворнягой или, как называет их мой отец, «винегретом». Маленькая, с длинной мордой, висячими ушами и большими карими глазами. В основном белая, но с черными и коричневыми пятнышками там и тут.

– Где ты ее нашла? – спросила я, присаживаясь на корточки рядом с Ферн и поглаживая голову собаки.

Собака посмотрела на меня своими карими глазищами, и внутри у меня что-то начало таять. Немного похоже бывает, когда Сэм хватает мой палец и зажимает его в свой кулачок. (Правда, с Сэмом я таю гораздо сильнее, но смысл, надеюсь, вы понимаете.)

– Она скулила у нашей задней двери, – ответила Ферн. – Мне кажется, она потерялась. Она очень ласковая.

– Мы назовем ее Хобо, – сказала Синди.

– А я все-таки думаю, что ее надо назвать Лафайет, – возразила Пиппа. – Лафайет гораздо больше подходит для собаки-девочки.

– Раз я ее нашла, значит, я и должна выбирать ей имя. И, значит, мы назовем ее Хобо, – проговорила Ферн.

– Ты собираешься ее оставить? – спросила я.

Ферн неуверенно посмотрела на меня.

– Надеюсь, – сказала она. – Сначала мне надо уговорить родителей. Поэтому-то я и решила позвать вас всех. Мне надо насобирать как можно больше причин, почему нам нужно завести собаку.

Пиппа и Синди тоже подошли и присели на корточки рядом с Хобо, и мы все стали ее ласкать.

– Какая-то она толстенькая, – заметила Пиппа. – Не знаю, где она раньше жила, но уж точно не голодала.

Пиппа была права. Посмотрев на Хобо внимательнее, я тоже увидела, что у нее очень толстый животик.

– Если она жила в таком хорошем доме, почему тогда она оказалась под нашей дверью, скулила и царапалась, чтоб ее впустили? – спросила Ферн.

– Наверное, она действительно потерялась, – произнесла Пиппа. – Может, нашедшему даже вознаграждение за нее обещали – кто знает?

– Не надо мне никакого вознаграждения, – сказала Ферн. – Я хочу ее себе оставить. У нее ведь нет ошейника, видите? По-моему, она просто бездомная. Вы посмотрите на ее шерсть – видно, что ее сто лет не мыли и не расчесывали. Ну-ка, ребята, давайте, помогите мне придумать побольше доводов для моих родителей, чтобы я смогла ее оставить.

– Ну и толстушка, – сказала Пиппа, поглаживая раздутое брюшко Хобо. – О господи! – воскликнула она вдруг.

– Что? – насторожилась Ферн.

Пиппа прикрыла ладонью рот.

– О господи! – повторила она.

– Что случилось? – спросили мы хором.

– Она не толстая, – проговорила Пиппа. – Она… она… это самое! Ну, понимаете – это самое! Она собирается стать мамой! У нее полный живот щенков!

Мы все уставились на Хобо. Она подняла голову и тихонько проскулила, словно говоря: «Да, правильно, перед вами собака, которая собирается стать мамой».

– Вот это номер! – воскликнула Ферн. – Как же нам быть?

Обернувшись, она посмотрела на нас:

– Я не знаю, что и как надо делать, когда собака собирается рожать.

– Прежде всего ее нельзя держать в сарае, – сказала Синди. – Здесь слишком холодно. Ее надо поместить в какое-нибудь теплое место. Как ты думаешь, Ферн, родители разрешат тебе взять ее в дом?

– Не знаю, – произнесла Ферн. – Я даже не уверена, согласятся ли они вообще на собаку. Поэтому я и хотела, чтобы вы подсказали мне пару веских причин. Но собака в положении… – она покачала головой.

– Я считаю, тебе надо это выяснить как можно скорее, – сказала Пиппа. – Не думаю, что Хобо сможет долго ждать.

– Ладно, – Ферн встала. – Вы, ребята, подождите здесь. А я схожу за мамой. И, пожалуйста, придумайте побольше важных причин, почему Хобо должна остаться у нас.

Присев возле собаки, мы опять принялись ласкать ее.

– Мама Ферн согласится, – сказала я, поглаживая голову Хобо, – я уверена, она согласится.

* * *

Когда в тот день я пришла домой, мне не терпелось рассказать всем о Хобо.

– И еще Ферн хочет заснять на видео, как будут появляться щенки, – сообщила я Аманде.

– Фу, гадость! – поморщилась она, сидя на кушетке. – Это же так противно!

– Вовсе нет! – возразила я. – Это ценно с познавательной точки зрения. Потом Ферн собирается передать видеозапись школе – для уроков биологии.

– Стало быть, мама Ферн позволит ей оставить собаку? – спросил отец.

– Наверное, – ответила я. – Она сказала, что нам надо повесить объявление в округе. Что-нибудь вроде: «Найдена собака-дворняжка». И дать ее описание – на случай, если ее кто-нибудь ищет. Но мама Ферн сомневается, что кто-нибудь им позвонит. Она считает, что бывшие ее владельцы просто выгнали ее на улицу, когда обнаружили, что она ждет щенков.

– Таким людям нельзя разрешать заводить животных, – сказала Аманда. – Это так жестоко!

– А какие у них планы насчет щенков? – спросила мама. – Неужели они собираются оставить их всех себе?

– Ферн хочет повесить объявление в магазине, – сообщила я.

Да, я забыла вам сказать, родители Ферн держат магазин товаров повседневного спроса – знаете, такой, который работает допоздна и где продают все, что угодно, от молочного коктейля с клубникой до цветов в горшках. И, как только миссис Кипсэк согласилась оставить Хобо (по крайней мере, на время), мы сразу же бросились в их магазин и запаслись собачьим кормом, а также мисками для еды, воды и парой игрушек.

– Как вы думаете, сколько у нее будет щенков? – спросила я.

– Обычно бывает от пяти до восьми, – сказала мама. – Так, значит, Ферн собирается повесить объявления и подыскивать им хозяев?

– Ага, – задумчиво проговорила я. – Мам?..

– Забудь об этом, – отрезала мама.

– Ты даже не знаешь, что я хотела сказать, – нахмурилась я.

– Извини, – произнесла мама. – Я подумала, что ты собираешься спросить, не можем ли мы взять одного щенка. И я решила избавить тебя от лишних вопросов, потому что щенка мы не сможем взять ни под каким видом. С ними слишком много хлопот. Так что ты хотела мне сказать, Стейси?

– Ничего, – ответила я.

– Гм-м… – сказала мама.

Конечно же, она знала, что я собиралась попросить ее взять одного из щенков Хобо. И я знала, что она знает. И она знала, что я знала, что она знает.

– Могу спорить, кончится тем, что ты получишь щенка, – проговорила Аманда. – Почему-то некоторые в этом доме всегда получают то, что они хотят, – она драматическим жестом скрестила руки на груди. – А другие никогда ничего не получают – даже если для них это очень важно.

Мама и отец переглянулись.

– Ты еще слишком мала, чтобы ехать на другой конец города на концерт, который раньше одиннадцати ночи не кончится. И давай больше не будем к этому возвращаться, – сказала мама.

Аманда посмотрела на нее с притворным удивлением.

– Концерт? Разве я упомянула о каком-нибудь концерте? Вроде бы нет. По-моему, я даже не назвала имя Эдди Идена. Я только сказала, что некоторым всегда удается добиться своего, а другим – нет. Вот и все.

– Мне не всегда удается добиться своего, – возразила я.

– Тем более если речь идет о щенке, – добавила мама.

– Ну да, как же, – буркнула Аманда, вставая. – Пойду к себе, послушаю музыку, – и, обернувшись у двери, окинула нас очень мрачным взглядом: – Раз уж это единственное, что мне осталось.

Громко топая, она прошагала к лестнице.

– Похоже, сдаваться она не собирается, – заметил отец.

– Кхе-кхе… – прервала его мама громким кашлем. – Надеюсь, ты не думаешь, что нам следует…

Я не поняла, что собирался сказать отец. Может быть, он подумал, не лучше ли отпустить Аманду на концерт, но мама сразу положила конец его сомнениям.

Обычно все основные текущие решения у нас принимает мама. Наверное, это потому, что она здесь, а отец по большей части на работе.

Он работает агентом по оптовой продаже книг – продает книги магазинам. По работе ему приходится много ездить – в основном на северо-запад штата и еще в Чикаго. Это означает, что иногда он возвращается домой очень поздно, когда я уже давно сплю. И еще это означает, что иногда его не бывает дома по нескольку дней, что совсем невесело.

Я посмотрела на отца.

– Как ты относишься к щенкам? Они тебе нравятся? – спросила я.

Может быть, если я смогу перетащить его на свою сторону, то потом вместе мы сумеем уговорить маму.

– Конечно, нравятся, – ответил отец. – Но мама права – мы не можем завести щенка, солнышко. Кто будет о нем заботиться?

– Я, – сказала я.

– А кто будет тебя заменять, когда ты в школе? – спросила мама. – Ты пойми, Стейси, собаки – это совсем не то, что кошки. Собаки требуют гораздо больше внимания. Нет, дорогая, я против этой идеи.

– Ладно, – проговорила я со вздохом. – Наверное, ты права.

– А как, по-твоему, отнесся бы к этому Бенджамин? – спросил отец.

Это он верно заметил. Действительно, как бы отнесся Бенджамин к появлению щенка в своем доме? Скорее всего, крайне отрицательно – судя по тому, как он шипит на соседского терьера за забором.

«Да, щенок – это была всего лишь прекрасная мечта. Но, по крайней мере, я смогу поиграть со щенками в доме Ферн, пока они не разойдутся по новым хозяевам», – подумала я.

Одного только никто из нас не знал в тот момент – как скоро Хобо произведет на свет свое потомство.

Она не заставила нас долго ждать.

Глава III
Фанатка Эдди Идена

На следующее утро за завтраком царила обычная неразбериха. Сэм сидел за столом в своем высоком стульчике. Мама решила приучать его есть самостоятельно. Она говорит, ему полезно попрактиковаться. Ему действительно нужна была практика, потому что в тот самый момент он пытался поесть, засовывая овсяную кашу себе в нос.

Я заканчивала письмо своему другу по переписке. Мы уже довольно давно переписываемся. Его зовут Крейг Ньюмэн, и он живет в Пенсильвании.

Отец одной рукой ел, а второй перебирал какие-то бумаги. Мама готовила ланч для меня и Аманды. В углу что-то бормотал себе под нос переносной телевизор. А Бенджамин крутился возле высокого стульчика Сэма, слизывая шлепки овсянки.

– Крикни еще раз Аманду, дорогая, – попросила меня мама, взглянув на часы.

По утрам Аманде не всегда удается вовремя продрать глаза. Помочь ей смог бы только мой патентованный Кошачий будильник.

Внимание, ребята, вот он перед вами, настоящий пушистый бенджаматический кошачий будильник! Работает с гарантией! Без батареек и без хлопот. Только разместите бенджаматический кошачий будильник на своей кровати, когда ложитесь спать, и больше вам никогда не придется беспокоиться, как бы не проспать.

Бенджаматический кошачий будильник имеет следующие достоинства:

1. Мокрый нос вам в ухо.

2. Раскатистое урчание.

3. Приличный вес упитанного тела, которое взгромоздится вам на грудь и будет сидеть до тех пор, пока вы не встанете и не откроете банку кошачьих консервов.

Конечно, поскольку Аманда кошек не очень любит и не позволяет Бенджамину даже ступить лапой за порог ее комнаты, вряд ли бы она обрадовалась, если бы ее стали будить мокрым носом, громким урчанием и тяжелым плюханьем на грудь.

Я вышла в коридор и уже собралась было позвать Аманду, когда у меня родилась идея получше. Я тихонько открыла переднюю дверь и нажала на кнопку звонка. Потом так же неслышно закрыла ее и громко затопала ногами, как будто только что вышла в коридор. И распахнула дверь.

– А, это ты, Черил, привет! – громко сказала я. – Нет, думаю, она еще не встала. Хорошо, я ей передам, что тебе было некогда ждать.

Ха! Фокус удался. Послышалось шлепанье ног по коридору наверху – Аманда бросилась в ванную.

– Черил! – крикнула она. – Я уже иду. Подожди минутку!

Я вернулась в кухню.

– Ну вот, – сказала я маме. – Аманда встала.

– Хитро придумала, – заметил отец. – Смотри только, как бы ты сама себя не перехитрила.

Три минуты спустя в кухню влетела запыхавшаяся Аманда и, едва переведя дух, спросила:

– Где она? – По всем признакам было видно, что ей удалось умыться и одеться в рекордно короткое время. – Не стала меня ждать?

– Сядь спокойно и поешь, – сказала мама. – Черил к нам не приходила.

– Ты! – заорала Аманда, свирепо глядя на меня.

– Я, – кивнула я с улыбкой. – Здорово придумано, правда?

– Стейси, тебе еще никто не говорил, что ты… – тут вдруг голова Аманды резко повернулась к телевизору: – Ой! Ну-ка, тихо все!

Сама я ничего не слышала, но Аманда всегда как бы настроена на определенную волну. К примеру, на упоминание имени Эдди Идена.

(Попробуйте отойти на три квартала и прошептать «Эдди Иден», и, могу спорить на что угодно, уши Аманды это услышат.)

Аманда от возбуждения приплясывала на месте. Мы все посмотрели на телевизионный экран. Шел местный репортаж. Ведущая по имени Мэриэл Снуд, которая обычно берет интервью у разных знаменитостей, беседовала с Эдди Иденом.

Он полулежал в мягком кресле, в джинсах и расстегнутой на груди белой рубашке.

– Привет, Эдди! – сказала Мэриэл. – Очень рада познакомиться с тобой. Что привело тебя сегодня в нашу студию?

– Все очень просто, – ответил Эдди. – Я занимаюсь рекламой своего турне, – он улыбнулся в камеру. – Надеюсь, вы, ребята, придете на мои концерты.

Аманда издала громкий стон.

– Замечательно, – воскликнула Мэриэл. – Эдди, а вы готовы оказать нам одну большую любезность? Я знаю, вы этого не ожидали… – она заговорщицки улыбнулась в камеру, – но не могли бы вы ответить на несколько звонков от наших зрителей?

– Конечно, – ответил Эдди.

– Какой притворщик! – закричала я. – Конечно, он обо всем знал. Он даже сел специально возле телефона!

– Какой номер? Какой номер? – лихорадочно шептала Аманда.

– Если вы хотите поговорить с Эдди Иденом, – сказала Мэриэл, – то наберите номер…

Метнувшись в коридор, Аманда вцепилась в телефон, как кот в мышку.

– А пока мы ждем первого звонка, – продолжала Мэриэл, – я хочу вам напомнить, что сегодня днем, с трех и до половины шестого, Эдди будет раздавать автографы, подписывая свой новый диск в магазине музыкальных записей «Рокиз», расположенном на третьем этаже торгового центра Клиаруотер в центральной части района Спрингфилд.

– Что она сказала? – крикнула Аманда от двери, путаясь в телефонном проводе при попытках обернуться и посмотреть на телевизор.

– Он собирается лично появиться в торговом центре, – сказала мама, – чтобы подписывать диски. Аманда, перестань так орать!

– Я должна туда попасть! – вопила Аманда. – В какое время это будет?

– Между тремя и половиной шестого, – ответил отец, переступая через телефонный шнур.

Не отводя глаз от телефона, Аманда, как загипнотизированная, двинулась через кухню к телевизору.

– Что? Вы шутите! – она посмотрела на экран.

Эдди разговаривал по телефону, отвечая на вопрос о своем любимом мороженом.

– Что они тебе сказали? – спросила я, заражаясь энтузиазмом Аманды. – Я тоже хочу задать вопрос!

– Пожалуйста, задавай, – Аманда протянула мне трубку, при этом не отрывая глаз от экрана.

Я приложила трубку к уху. Записанный голос произнес:

– Ждите ответа. На ваш звонок будет дан ответ в порядке очереди. Время ожидания одиннадцать минут двадцать секунд. Спасибо за звонок.

– Я уезжаю, – сказал отец из коридора. – Если кто-нибудь хочет, чтобы его подвезли до школы, то пусть поторопится.

– Я поеду на автобусе, – крикнула Аманда. – Я хочу… Как?!

– Что ж, на сегодня наше время истекло, – сказала Мэриэл. – Я благодарю Эдди Идена за то, что он пришел на нашу программу, а теперь передаю слово Марку Ротуэллу, который сообщит вам последние новости спорта.

– Гр-р-р! – завопила Аманда. – Он ответил только на два звонка!

Эдди исчез с экрана, и вместо него появились несколько парней, играющих в футбол.

– Что за паршивый телевизионный канал! Кому нужен этот дурацкий футбол?

Сэм закричал и принялся колотить ложкой по своему подносу. Шлепки овсянки полетели в разные стороны. Хорошо еще, что у нас был Бенджамин, чтобы все это подчистить. Как выяснилось, кошки очень полезны при уборке с пола пролитой на пол пищи. Бенджамин и с тарелками хорошо справляется, хотя давать ему их можно только тогда, когда мама не смотрит!

– Посмотри, что ты наделала, Аманда! – сказала мама, беря Сэма на руки и покачивая. – Ну, хватит, малыш, перестань, твоя старшая сестра испугала тебя своим криком. Но ничего, не расстраивайся, старшая сестра, – она посмотрела на Аманду, – сейчас уйдет в школу. И пусть она там кричит, сколько ее душе угодно, там она не будет до смерти пугать малышей.

– Кого-нибудь нужно подвезти? – спросил отец.

– Меня! – крикнула я и побежала наверх за своей школьной сумкой.

– Я увижу Эдди Идена! – распевая от радости, Аманда обняла маму вместе с Сэмом и закружила их по кухне. – Я сегодня увижу Эдди Идена!

– Вместе с пятью сотнями других его поклонниц, – иронично произнесла мама. – Аманда, дорогая, осторожнее, у него может закружиться голова.

Отпустив маму и Сэма, Аманда побежала в свою комнату. Мы чуть не столкнулись в коридоре, когда, приплясывая, она выскочила из двери, махая в воздухе сумкой.

– Эд-ди! Эд-ди! – громко повторяла она. – Ах, если бы я знала об этом раньше! Я бы собрала всю нашу группу поддержки, мы бы подготовили для него специальное приветствие!

Она съехала по перилам, приземлившись прямо перед отцом.

– «Э» – значит Элегантный!– выкрикнула она, начиная одно из своих обычных упражнений: подпрыгнуть, присесть, вскочить, выбросить вверх руки. – «Д» – значит Динамичный! Еще «Д» значит… значит…

– Дохляк! – подсказала я, спускаясь по лестнице.

– Ну тебя! – Аманда показала мне язык.

Отец открыл переднюю дверь, и в коридор вышла мама с Сэмом на руках.

– Я сегодня вернусь поздно, – крикнула ей Аманда. – Сразу после школы побегу в торговый центр!

– Погоди-ка, по-моему, ты мне уже говорила, что сегодня вернешься поздно.

– Не-а, – покачала головой Аманда, – я сама об этом только что узнала.

Выйдя за нами из дома, мама подошла к машине.

– Аманда, детка, все-таки ты мне уже об этом говорила. Вспомни, ты мне сказала об этом на прошлой неделе.

Дзинь! Я вдруг вспомнила. В прошлую пятницу. Я смотрела телевизор, а Аманда говорила маме, что нужно постирать ее костюм капитана группы поддержки, потому что вся их команда будет выступать во время баскетбольного матча – в какой-то день после уроков. В какой-то день на этой неделе. А если точнее, то как раз сегодня.

– Не-е-е-ет! – завопила Аманда. – Почему мне так не везет! Я не смогу это вынести. Эта игра на чужой площадке, я буду на другом конце города! – она бросила на маму панический взгляд. – Меня отпустят, они должны меня отпустить в этот раз, правда? Да, конечно же, отпустят. Какие проблемы? Черил может меня заменить. Или Натали. Да… – она упала на заднее сиденье машины. – Ничего! Я как-нибудь выкручусь. Вот досада! Почему такое всегда случается со мной?

– Не скромничай, Аманда, – сказала я, усаживаясь рядом с ней. – Ты это заслужила! – Я насмешливо посмотрела на нее. – Ты бы видела свое лицо, когда ты подумала, что можешь пропустить встречу с Эдди Иденом! Жалко, у меня не было с собой фотоаппарата.

Забросив руки за голову, Аманда откинулась на спинку сиденья. Отец вырулил с подъездной дорожки на улицу.

– Эдди Иден! – мечтательно вздохнула Аманда. – Вживую!

Отец засмеялся.

Казалось, все идет к тому, что после долгих месяцев заочного обожания Эдди Идена Аманда, наконец, будет вознаграждена. Мне представилось, как сегодня после уроков, ровно в три часа ее лицо среди многих других будет прижато к стеклянной двери музыкального магазина «Рокиз».

Фанатка Эдди Идена номер один Аманда Аллен – главная воздыхательница и королева почитательниц средней школы Фор-Корнерса. Ладно, пусть уж лучше она, чем я. Лично я вовсе не собиралась давиться насмерть в двадцатитысячной толпе полоумных обожательниц Эдди Идена. Нет уж!

Глава IV
Аманда решила быть честной

На Пиппу и Синди я наткнулась возле шкафчиков для одежды. Они были полностью поглощены какой-то книжкой, которую держала в руках Пиппа.

– Вот видите? – говорила Пиппа. – Если использовать шкалу щенения, то можно точно рассчитать, когда родятся щенки.

– Что такое щенение? – спросила Синди.

– Появление на свет щенков, – сказала Пиппа. – По-моему, это совершенно очевидно.

– А для меня – нет, – произнесла Синди. – Я такого слова никогда не слышала.

– Привет, ребята, что читаете? – спросила я, подойдя к ним.

– Стейси! Ты только посмотри, какую книжку нашла Пиппа, – воскликнула Синди. – В ней есть все-все про собак. Есть даже глава про беременность и щенение.

– Понятно, – проговорила я. – Мне послышалось, вы что-то сказали насчет школы щенения. Это что же за школа такая? Специальная школа для собак, которые ждут щенков?

– Не школа, а шкала, – поправила Пиппа, указывая на страницу, заполненную рядами цифр. – Это такая таблица, с помощью которой можно рассчитать, когда появятся щенки, понятно? Собака-мама вынашивает щенков в среднем шестьдесят три дня. Поэтому тебе только нужно знать, когда собака-мама и собака-отец встретились, и тогда ты сможешь точно определить дату рождения щенков. Здорово, да?

– Здорово, – кивнула я. – Вы уже спросили у Хобо, когда это произошло?

Несколько секунд Пиппа смотрела на меня, потом на ее лице появилась глупая улыбка.

– Пожалуй, действительно, от этой шкалы немного толку, – она перевернула страницу. – Но здесь есть и другое, что будет нам полезным. Например, что надо делать, когда щенки родятся.

– Всем привет, – подошла к нам Ферн.

– Как поживает Хобо? – спросила Синди. – Пиппа нашла специальную книжку про собак.

– Это хорошо, – сказала Ферн. – Ну-ка дайте, я посмотрю.

– Минутку, – возразила Пиппа, когда Ферн попыталась выхватить книжку у нее из рук. – Извини, но это моя книга. Скажи мне, что тебя интересует, и я найду для тебя нужное место.

Пиппа любит руководить.

– Меня интересует, сколько она должна есть, – сказала Ферн. – Что-то у нее неважный аппетит.

– Хорошо, – произнесла Пиппа своим профессорским голосом. – Питание беременной собаки – сейчас посмотрю в оглавлении.

– А место для нее ты уже определила? – спросила я.

– Да она его как бы сама выбрала, – сказала Ферн. – Улеглась на дне стенного шкафа в коридоре. Ну, мама и предложила, чтобы это было ее официальной спальней. Мы поставили туда коробку и постелили в ней старое одеяло. Ей там очень уютно.

– Вот то, что нам нужно, – объявила Пиппа, – диета во время беременности. – Она провела пальцем вниз по странице: – «В первые три недели следует придерживаться обычной сбалансированной диеты. В период с четырех до девяти недель собаке требуется большее количество пищи, особенно протеинов. По мере увеличения срока беременности потребность в пище у собаки будет возрастать, и ее следует кормить три раза в день». Ты кормишь ее три раза в день? – посмотрела она на Ферн.

– Да она почему-то мало ест, – сказала Ферн. – Я уже вам говорила. Слушайте, а может, с ней что-то не так?

– Она должна хорошо есть, – произнесла Синди. – Может быть, ей просто не нравится то, что ты ей даешь? Может, она привыкла к какой-то определенной еде?

– Например, к какой? – спросила Ферн.

– Я однажды слышала о коте, который не ел ничего, кроме тунца, – сказала я.

– Ты считаешь, нужно проверить Хобо на тунца? – спросила Ферн.

– Нет, я не это хотела сказать, я просто согласна с Синди. Может быть, Хобо любит только какую-то определенную пищу.

– Тебе придется определить это экспериментально, давая ей образцы разной еды, – проговорила Пиппа. – Только так можно выяснить, что ей нравится.

Прозвенел звонок к началу занятий, и мы отправились в класс.

По дороге Ферн и Пиппа спорили о том, у кого останется книжка. Ферн сказала, что у нее, потому что ее собака ожидает щенков. А Пиппа сказала, что у нее, потому что только она сможет объяснить все технические тонкости и еще потому, что это ее книжка.

В конце концов мы выработали схему. Книга останется у Ферн до перерыва на ланч, а потом ее возьмет Пиппа. На следующее утро книгу получу я и передам ее Синди во второй половине дня.

Все утро Ферн пересылала нам под партой записки. Разворачивая очередной листок бумаги у себя на коленях, я одним глазом следила за миссис Фенуик. У миссис Фенуик глаза, как у ястреба, так что, если хочешь обмениваться записками, нужно быть сверхосторожной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания