Аллан Фревин Джонс
Репортаж о вредине

Глава I
Начало военных действий

Чтобы вы поняли меня правильно, хочу с самого начала прояснить одно: я вовсе не ненавижу свою сестру Аманду. Да, я, Стейси Аллен, десяти лет от роду, проживающая в городке Фор-Корнерс, штат Индиана, не испытываю ни ненависти, ни антипатии, ни презрения к своей старшей сестре Аманде. Даже несмотря на то, что скоро ее день рождения – ей исполнится тринадцать лет, и она станет полноправным подростком, в то время как меня до сих пор все считают ребенком.

Знаете, мне иногда представляется такая картина: мы с ней обе на старости лет коротаем дни в доме для престарелых «Хэппи Вэлери». Мне девяносто лет, а Аманда только что отпраздновала свой девяносто третий день рождения, но все нянечки до сих пор обращаются ко мне как к младшей сестренке Аманды – такой старенькой, сморщенной младшей сестренке, которая подает старшей клюку. Иногда мне кажется, что это так и будет. Эта разница в возрасте будет преследовать меня всю жизнь! Что бы я ни делала, Аманда всегда будет старше меня на тридцать месяцев, три дня и шесть часов. Вот почему временами моя сестра Аманда не занимает первую строчку в моем списке самых любимых людей.

Хотя, конечно, случается, что мы с ней неплохо ладим. И я хочу, чтобы вы об этом помнили, потому что я собираюсь рассказать вам о Великой войне сестер, и будет неправильно, если вы подумаете, что наш дом – это постоянное поле битвы. Нет, он становится таким только время от времени.

Буду великодушна. Великая война сестер началась не только из-за Аманды, я согласна принять часть вины на себя. Хотя, погодите-погодите, это ведь моя история, верно? Аманда, если захочет, может написать собственную версию. Так что ВО ВСЕМ виновата Аманда.

Переход в армию тинейджеров дался Аманде нелегко. Я хочу сказать, это как-то странно отразилось на ее мозгах. Если хотите знать мое мнение, в головах у людей часто начинают твориться всякие непонятные вещи, когда им исполняется тринадцать. Великая война сестер началась как раз недели за две до тринадцатого дня рождения Аманды, и я думаю, что во всем виновато нервное напряжение. Послушаем мнение нашего местного психолога, профессора Стейси Ван Аллен:

– Благодарю. Я хотела сказать несколько слов в защиту Аманды Аллен: когда началась Великая война сестер, она страдала от ужасных эмоциональных и физических перегрузок. В тринадцать лет с некоторыми девочками случаются такие странности. У них вдруг раздувается самомнение (не говоря уж о некоторых других местах), и им начинает казаться, что они гораздо важнее, чем некоторые другие члены семьи. Надеюсь, вы поняли мою мысль: я имею в виду младших, но вовсе не менее значимых ее членов.

Как верно сказано, а?

Думаю, мне нужно кое-что объяснить относительно проблем Аманды. Она, скажем так, глупенькая блондинка от природы. Да-да, у нее такие волнистые белокурые волосы, которые она зачесывает назад, и они спадают ей на спину. У нее младенческие голубые глаза, ровные зубы и, что называется, «обаятельная улыбка». Она к тому же артистичная натура, хотя, как говорит мама, это все «врожденный дар». Вы, конечно, понимаете, что это значит? Это значит, что человек с этим родился. Как, скажем, со способностью рисовать или лепить всякие удивительные скульптуры. Или с длинными светлыми волосами без сеченых концов. Или с ровными зубами. Вот черт! (Извиняюсь, это у меня нечаянно вырвалось.)

Надо полагать, мои зубы – это тоже мой врожденный дар. От отца. Я, конечно, его люблю, но, если бы он планировал, что мне от себя подарить, лучше бы это были не кривые передние зубы.

Правда, мама говорит, что через пару лет все эти скобки с меня снимут и тогда у меня будет самая очаровательная улыбка во всем штате. Но пара лет – это же целая вечность! А пока улыбнуться для меня – все равно что открыть ящик кухонного стола с ножами и вилками. Поэтому я стараюсь улыбаться пореже. Вот Аманде никогда не приходилось носить на зубах скобки. И она думает, что это очень забавно – называет меня Железная пасть или Зубки с люрексом.

«Давай-давай, – говорю я ей. – Насмехайся надо мной в свое удовольствие. Когда-нибудь этих штучек на зубах у меня больше не будет, зато у тебя как был ветер в голове, так и останется, пустоголовая!»

Надеюсь, Сэм, когда вырастет, пустоголовым не будет. Сэм – это мой братишка. Он совсем маленький, ему год и месяц. Я хорошо помню тот день, когда узнала, что он должен появиться. Мы все – Аманда, мама, папа и я – сидели за столом и обедали. Было воскресенье, шел дождь. А вот Аманда, конечно же, этого не помнит. Спросите ее о том дне, когда нам сказали, что у мамы будет еще один малыш, и она просто откинет волосы назад своим обычным жестом и скажет: «Как я могу помнить? Это же было год назад».

Аманда очень высокого мнения о себе. Она считает себя классной. Должна признать, кое-что классное в ней и правда есть. К примеру, ее голова. Я имею в виду лицо. Но даже сама Аманда не стала бы отрицать, что она не сильна там, где требуются мозги.

Она говорит, что у нее есть дела поважнее, чем ломать голову над домашними заданиями. Дела поважнее – ха-ха! Это она имеет в виду группу поддержки, капитаном которой ее только что выбрали. (Она об этом все уши прожужжала!) Или свои хождения по магазинам для покупки разных тряпок (я уж не буду упоминать о том, что денег на одежду ей дают неприлично больше, чем мне).

А вот я, к примеру, люблю работать головой, люблю узнавать новое. И если бы я была такая же задавака, как некоторые – не буду уточнять, кто, – то сказала бы, что самый умный ребенок в семье – это я. Но я так не скажу. А скажу просто: если сообщить Аманде, что Джордж Вашингтон умер, она ответит, что даже не знала, что он болел.

И еще, похоже, Аманде удается увильнуть от многих вещей из-за того, что она старше меня. Вот кто, например, должен присматривать за Сэмом, пока мама на работе? Десять баллов, если вы скажете – Стейси. Ноль баллов и остаетесь на второй год, если скажете – Аманда.

Правда, я не по-настоящему сижу с Сэмом. Мама говорит, что я еще слишком маленькая, чтобы по-настоящему сидеть с ребенком. Не знаю, может быть, она и права, но пока что ничего особенного не происходило, с чем бы я не могла справиться.

Мама работает на дому. Вместе с отцом они превратили часть нашего подвала в ее рабочий кабинет. Она корректор, это означает, что она проверяет рукописи, выискивая в них грамматические ошибки и тому подобное. А еще она пишет стихи для поздравительных открыток. Иногда забавно получается. Например:

Противный маленький микроб
В твоем горле сидит и скребет,
Тебе больно глотать, иди-ка ты спать,
Надеюсь, он скоро умрет.

А иногда бывают слащавые стишки, вроде этих:

Из всех людей, кого я знаю,
Надежней друга в мире нет.
С любовью в сердце посылаю
В твой день рождения привет.

Ну вот, как я уже говорила, мне приходится часто присматривать за Сэмом, когда мама работает внизу. С одной стороны, я думаю, это несправедливо, но с другой – я вообще-то не против. Сэм такой забавный! Пока что мы с ним не ведем глубоких содержательных бесед, но я знаю, он слушает то, что я ему говорю, и по-своему воспринимает.

Мама говорит, что первые пять лет самые важные для эмоционального развития ребенка, поэтому правильно, что его оставляют со мной чаще, чем с другими. Кому хочется, чтобы он вырос глупой пустышкой из-за того, что Аманда надоедала бы ему своей болтовней о нарядах, кинозвездах и всем таком прочем. Сэм, когда вырастет, будет гением, уж я об этом позабочусь.

В тот день, когда началась Великая война сестер, мама трудилась в поте лица в своем подвале, а я, как всегда, сидела с Сэмом. А началось все из-за неприятности с этим новым нарядом Аманды. Сейчас объясню все толком.

Была суббота, вторая половина дня, и все шло спокойно. Папы дома не было, он уехал в Чикаго. Папа работает торговым представителем одного книжного издательства, и иногда его не бывает дома неделями. Мама сидела в своем превращенном в кабинет подвале, уткнувшись в какую-то толстенную рукопись об эрозии почвы или еще о чем-то в этом роде.

В нашей семье есть одно строгое правило: не тревожить маму, когда она работает. Если, конечно, не пожар во всем доме, не наводнение или не нападение гигантских тараканов с Венеры. Одним словом, малыш Сэм лежал на кушетке, а я читала ему книжку. Он сосал виноградный сок из бутылочки и высосал уже почти весь. Я знала, что он слушает, потому что время от времени он брыкал меня ногой. В интересные моменты он молотил ножками так, будто месил тесто, и по этому признаку я понимала, что ему нравится.

Я ему читала «Остров сокровищ». Мне все равно нужно было прочитать это по школьной программе, так что я решила убить двух зайцев сразу. Положительные герои защищались в укрепленном форте, а пираты нападали на них.

Дойдя до конца главы, я оторвалась от книжки и посмотрела на Сэма – как ему, понравилось или нет, – он, оказывается, крепко спал.

– Сэм, ну как ты можешь? – упрекнула я братишку. – Хорошие парни только что ухлопали пятерых пиратов, капитан Смоллет ранен. Неужели тебя это не взволновало?

Сэм только довольно засопел. И в этот момент зазвонил телефон.

Я положила книжку и на всякий случай, чтобы Сэм не упал с дивана, подперла его подушкой. Его бутылочку я поставила на подлокотник дивана. Убедившись, что Сэму ничего не угрожает, я пошла к телефону.

– Секретарь Аманды Аллен слушает, – произнесла я, сняв трубку, поскольку я была уверена, что попросят ее.

– Стейси? Это ты? – раздался голос Синди.

Чудо из чудес – кто-то звонил мне! Остановить печатные станки. Потрясающая сенсация – зазвонил телефон, и спросили не Аманду!

Синди Спигел моя самая лучшая подруга. И самый лучший человек из всех, кого я знаю. Мы с ней дружим, сколько я себя помню, и за все это время ни разу не поссорились. По-моему, это просто удивительно. Уверена, мы с Синди останемся лучшими подругами на всю жизнь.

– Ой, это ты? Привет, – поздоровалась я. – Как дела?

– Родители ведут меня сегодня в торговый центр, – сообщила Синди. – Чтобы купить мне какую-нибудь обновку ко Дню нарядов. Я подумала, может, ты захочешь пойти со мной – поможешь выбрать.

– С удовольствием, но я уже обещала сегодня днем посидеть с Сэмом, – вздохнула я.

– Да? Жалко. Ничего, если я потом забегу похвастаться?

– Конечно, какие разговоры?

– Ладно, тогда все, тороплюсь. Пока! – протараторила Синди.

– Пока. – Я положила телефонную трубку.

Ну и ну! Я чуть не забыла о Дне нарядов. Хотя, если честно, я старалась о нем забыть. День нарядов – это такой день, когда все идут в школу наряженные в самое лучшее, что у них есть. Ну, скажем, в новенькое платье, которым хочется похвалиться. Правда, у меня-то как раз такого новенького платья не было. Недавно я потратила все деньги, выделенные мне на одежду, – купила себе джинсы, и шансы получить новый наряд прямо сейчас были равны нулю. Или ниже нуля. То есть, если взять ноль и хорошенько покопаться там, где он лежал, то, может, вы и обнаружите где-нибудь под ним эти самые шансы.

И вот теперь Синди напомнила, что ко Дню нарядов, который будет в следующий понедельник, у меня ничего нет. У меня, правда, была пара относительно приличных костюмчиков, но из обоих я уже выросла.

Мысль о том, что Синди сейчас выбирает себе новое платье, почему-то испортила мне настроение. И, наверное, если бы я не была так расстроена, я не сделала бы то, что сделала. Хотя, с другой стороны, если бы я этого не сделала, Великая война сестер так и не началась бы, и мне не о чем было бы вам рассказать. Как говорит моя мама, худа без добра не бывает, и во всем нужно искать положительные стороны.

К примеру, когда-нибудь мне уже не нужно будет носить эти дурацкие железки на зубах. Это та самая «положительная сторона», которую я жду не дождусь. Но мне нужно столько вам рассказать до того, как это произойдет!

Глава II
Что ты наделал, Сэм!

После разговора с Синди я пошла проведать Сэма. Он выглядел великолепно – в голубых ползунках, славная круглая мордашка в венчике легких, как пух, светло-золотистых волосиков. Ему и дела нет до Дня нарядов. Ему ни до чего нет дела. Лишь бы его накормили и переодели в сухие памперсы. Во младенческой жизни определенно есть некоторые плюсы. Не надо решать никаких проблем.

Я сунула свой палец ему в ладошку, и его пухленькие пальчики сразу же уцепились за него.

– Вот и правильно, – сказала я Сэму. – Так и надо, держись за свою старшую сестру.

Ха, СТАРШАЯ сестра! Приятно, когда можешь так сказать – старшая сестра Сэма.

До его появления я всегда была младшей сестрой Аманды. «Ты, значит, младшая сестренка Аманды? – говорили, бывало, взрослые и, переводя взгляд с меня на нее, качали головами. – Такие разные, ну просто день и ночь».

Почему обязательно должны быть волнистые золотые волосы и голубые глаза? По-моему, прямые светло-каштановые волосы тоже неплохо. У моего папы прямые волосы и карие глаза, точно как у меня. Думаю, я в основном пошла в отца. А вот Аманда похожа на маму. Мама у нас очень привлекательная для своего возраста. Если бы я еще была не такой тощей! К тому же эти веснушки по всему лицу не очень его украшают.

Да, признаю, в смысле внешности я сплошная зона бедствия. Аманде досталось все лучшее, а мне – все остальное. Но я ей не завидую. Вовсе нет. И мне абсолютно все равно, что ее старые вещи, из которых она выросла, выглядят на вешалке лучше, чем на мне.

Одни хорошо выглядят в модной одежде, а другие – нет. Мне на это наплевать. Невозможно быть одновременно и умной, и красивой, так ведь? Как говорит профессор Ван Аллен из колледжа Индианаполиса в своей книге «Умные и красивые»:

Общеизвестно, что люди внешне привлекательные обладают более низким индексом Ай Кью [Показатель умственного развития. ], чем люди с обычной внешностью.

Спасибо, профессор. Я всегда говорю то же самое. Хотя это вовсе не означает, что мне хочется заявиться в школу в День нарядов так, чтобы выглядеть белой вороной.

У Аманды – совершенно новый праздничный наряд. Она купила его в тот же день, когда я купила джинсы. Кремовый кружевной топ с роскошной из белого атласа жилеткой и шелковыми бежевыми брюками. Она в этом выглядела лет на восемнадцать, хотя – убейте меня – я бы ей этого ни за что не сказала.

Новый наряд отправился прямиком к ней в шкаф, дожидаясь, когда она обновит его на свой тринадцатый день рождения. Да и для Дня нарядов он мог отлично подойти.

Честно говоря, я бы и сама от такого костюма не отказалась. Но ни за что в этом не признаюсь! Вот почему я и купила в конце концов джинсы и футболку.

Вообще-то я джинсы люблю. Они подходят к моим ногам. Даже Аманда так говорит. Правда, если точнее, она говорит так: «У тебя ноги как спички, и тебе ничего не остается, кроме как прятать их, а не выставлять напоказ». А еще Аманда заявила, что у нее самой ноги как у кинозвезды. «Ага, как у Годзиллы», – сказала я ей на это. Но Аманда не поняла, что тут смешного.

Многие из моих шуток до нее не доходят. А вот Пиппе мои шутки нравятся. Пиппа Кейн – это еще одна моя лучшая подруга. Не самая лучшая, как Синди, но среди первой десятки. Еще у меня есть близкая подруга Ферн Кипсэк. Аманда со своими подружками называют нас занудами, а мы их свистушками.

Я думаю, Синди из нас самая хорошенькая, но она молодец, ей хватает ума не задаваться из-за своей внешности. Она чуть повыше меня, у нее вьющиеся рыжеватые волосы и такая неотразимая улыбка, что даже учителя прощают ее, если она не вовремя сдает домашние задания.

А Пиппа такая высокая и долговязая. У нее длинные черные волосы, заплетенные в косу. Ее мама преподает в колледже, поэтому Пиппа знает массу интересных вещей, по большей части совершенно бесполезных.

Ферн из нас самая низенькая и нарядами интересуется еще меньше, чем я. У нее темно-каштановые волосы, которые обычно выглядят, как гнездо, из которого только что вылетела птичка. Она не такая добросердечная, как Синди, не такая начитанная, как Пиппа, но с ней тоже ужасно интересно.

Но я, кажется, начала вам рассказывать о новом наряде Аманды?

Откровенно говоря, в тот момент мне это показалось совершенно невинной идеей. Мне просто захотелось узнать, как бы я выглядела в День нарядов, если бы купила себе что-то вроде костюма Аманды вместо своих джинсов. Мне и в голову не приходило, что из этого может выйти столько неприятностей.

Сэм опять заснул. Я положила его в манеж рядом с диваном – просто так, на всякий случай – и пошла наверх, в комнату Аманды.

У нас с ней отдельные комнаты, и нужно чуть ли не разрешение президента, прежде чем мне позволят войти в спальню Аманды. Если она там, я должна постучать и ждать за дверью, пока она не скажет «войдите».

Все стены в спальне Аманды увешаны постерами с портретами кинозвезд и поп-исполнителей. Их там, наверное, несколько десятков. У нее есть собственный си-ди проигрыватель. Она его получила на Рождество, тогда же, когда я получила своего кота Бенджамина. В те времена папа зарабатывал больше, чем сейчас.

У меня в спальне висят фотографии разных животных и всякие пейзажи. Я люблю природу. Конечно, у меня поменьше плакатов, чем у Аманды, потому что у меня и комната поменьше, чем у нее. Вообще-то не жалуюсь, но она гораздо меньше. Один раз я измеряла ее шагами. Комната Аманды на целых два шага длиннее моей и на один шаг шире. Мама говорит, что моя комната уютнее. Конечно. Как бывает уютной обувная коробка.

Полкомнаты Аманды занимает что-то вроде изостудии. Там все уставлено ее незаконченными произведениями искусства. Я ведь уже говорила, что у нее к этому талант.

Остальная часть комнаты – это просто свалка, зато ее одежда всегда развешана во встроенном шкафу, и, глядя на эти ряды вешалок, чувствуешь себя, как за кулисами на показе мод. Если есть что-то, чем Аманда гордится, так это ее наряды – при условии, что вы сможете до них добраться через кучи всякой всячины на полу.

Ее новый праздничный костюм все еще висел в запакованном пластиковом пакете. Она приберегала его для вечеринки, насчет которой строила планы еще с прошлой осени, – для самого главного праздника на свете, своего тринадцатого дня рождения. По представлению Аманды, в жизни нашей семьи за целое десятилетие не случалось события важнее. Она уже разослала десятки приглашений.

Я достала костюм из шкафа, осторожно сняла с него пластиковый пакет. Сбросив с себя джинсы, натянула через голову кружевной топ. После чего посмотрела на себя в большое зеркало.

Обнаружилась серьезная проблема – полное отсутствие бюста. Настоящая гладильная доска! Аманда, правда, тоже не Дол-ли Партон [Популярная американская певица и киноактриса. (Прим. авт.)], но у нее определенно есть под блузкой пара интересных выпуклостей, в то время как у меня всего лишь два ряда торчащих ребер, как у боком поставленного ксилофона.

Надо было чем-то заполнить излишнюю ширину топа. Может, подсунуть несколько скатанных носков?

Я нашла то, что мне было нужно, в выдвижном ящике, разместила это где положено и натянула бежевые брюки. Они висели на моих ногах, как слоновья кожа. Под складками было невозможно разглядеть ноги.

Все выглядело гораздо менее впечатляюще, чем я рассчитывала. Как мне ни хотелось в этом признаваться, но я поняла, что придется подождать пару лет, прежде чем я буду хорошо смотреться в таком наряде. Подиумам Европы придется некоторое время обходиться без меня.

Только я собралась снять вещи Аманды и сунуть их обратно в шкаф, как у меня над головой послышался глухой стук.

Я тут же поняла, что это означает – мой кот Бенджамин опять вылез на крышу.

Коты бывают иногда такими упрямыми! Аманда говорит, это потому, что они тупые. Но на самом деле это неправда. Просто она не из тех, кто любит кошек. Все дело в том, что кошки упрямые. Они знают, чего хотят, берут и делают это, и им все равно, нравится вам это или нет. Вот, например, сейчас Бенджамину хочется порезвиться на крыше.

Бенджамин красивейший кот на свете. Он чистокровный русский голубой – настоящий породистый кот. У него самый блестящий и гладкий мех, какой только можно вообразить, и ярко-зеленые глаза. Когда он на вас смотрит, вы сразу понимаете, какой он умница. Если бы еще он не шастал на крышу по своим кошачьим делам!

Его любимое место для дневного сна – корзина с грязным бельем. И прежде чем вывалить белье в стиральную машину, приходится всегда проверять, нет ли там дремлющего кота. А когда он не спит, то лезет на крышу и пытается схватить птичку, как это делал Кинг-Конг с самолетами, только не так успешно. Когда-нибудь он вот так нырнет носом вниз, и мне придется соскребать его совочком с асфальта. Но разве Бенджамину это объяснишь?

Я открыла окно Аманды и высунулась из него по пояс.

– Бенджамин! Немедленно убирайся оттуда! – крикнула я.

Потом, вывернув шею, увидела, что он смотрит на меня из-за водосточного желоба. Кот ответил мне своим обычным пронзительным «мя-а-а-у» и преспокойно двинулся по узкому карнизу, как по тротуару.

Так он добрался до окна моей спальни, и я зажмурилась, потому что увидела, как он напружинился перед прыжком. Когда я рискнула открыть глаза, Бенджамин уже сидел на наружном подоконнике и скребся, чтобы его впустили.

– Сиди там, я сейчас! – крикнула я ему.

И, выбежав из спальни Аманды, бросилась в свою. В этот момент послышался плач Сэма. Мне не хотелось беспокоить маму. Не хотелось, чтобы она подумала, что мне нельзя доверить Сэма. Бенджамину придется подождать. Я побежала вниз.

Как только Сэм увидел меня, его вопли мгновенно прекратились, а на лице появилась широкая беззубая улыбка. Он порядком наползался в своем манеже, и его комбинезончик держался на одной пуговице.

– Я здесь, маленький зануда, – сказала я, присаживаясь на корточки и наклоняясь, чтобы он мог схватить меня за волосы. – И не надо поднимать такой шум. Старшая сестра все время была здесь. Неужели ты подумал, что я тебя бросила?

Вдруг он выбросил вперед ладошку и схватился за кружевную блузку Аманды.

– Нет-нет, нельзя! – вскрикнула я. – Плохой мальчик…

Я попыталась отцепить его пальчики, но, когда что-то попадает Сэму в руки, у него хватка как у терьера.

– Ну хватит, – сказала я и, чтобы избежать дальнейших непрятностей, взяла его на руки. – Пойдем-ка спасать Бенджамина.

Пока я поднималась, другая рука Сэма наткнулась на бутылочку с соком, которую я поставила на подлокотник дивана. Бутылочка полетела вниз, но я успела подхватить ее. Это было большой ошибкой. Соска соскочила.

Диван я, конечно, спасла. Но темно-красные капли забрызгали предназначенные для празднования тринадцатого дня рождения совершенно новые, ни разу не надеванные шелковые брюки Аманды.

– Сэм! – Я присела на корточки, с ужасом уставившись на расплывающиеся пятна. – О господи! Посмотри, что ты натворил, Сэм!

И знаете, что сделал после этого Сэм? Мой младший братик, которому я читала книжки, с которым играла, о котором заботилась? Разразился счастливым хохотом, какого я еще в жизни не слышала, и захлопал своими маленькими ладошками, как будто просил меня проделать это снова.

И в этот самый момент я услышала, как с шумом распахнулась входная дверь и раздался голос Аманды:

– Пойдемте наверх, девочки. Я должна показать вам свой потрясающий новый костюм, который купила ко дню рождения.

Я медленно обернулась. В дверях уже стояла Аманда с целым выводком своих свистушек.

Глава III
Топор войны занесен

Когда на тебя надвигается хромированное, с полным приводом сверхмощное чудовище на колесах, реагировать можно двумя способами: или стоять и ждать, когда оно тебя переедет, или что-нибудь сделать – только очень быстро. Я решила сделать то единственное, что мне пришло в голову, – спрятаться!

Еще никогда в жизни я не двигалась так быстро. Не выпуская из рук Сэма, я сиганула за спинку дивана, чтобы свистушки могли видеть только верхнюю часть меня – от глаз и выше.

Они были здесь все, в полном составе. Натали Смит, Черил Раддик и Рейчел Голдстейн – все, ввалившись в дом вместе с Амандой, уставились на меня.

Возможно, просто так, для порядка вы захотите узнать, что собой представляют эти свистушки. Натали Смит – это королева тщеславия штата Индиана. Пепельная блондинка с длинными, ниже пояса волосами. Родители позволяют ей пользоваться косметикой, но это не слишком помогает ей скрывать тот факт, что лицо у нее как у удивленного суслика.

Черил Раддик я ненавижу так, что невозможно описать словами. Она не просто глупая и легкомысленная задавака, как, впрочем, они все, она еще вредная и ехидная. А смеется так, будто кто-то царапает ногтями по классной доске. Настоящий смех гиены. И волосы у нее такие, будто она одолжила их у дикобраза. Вам точно не захотелось бы встретиться с ней в темном переулке.

Третья свистушка, Рейчел Голдстейн, настолько тупа, что все остальные по сравнению с ней просто гении. Я знаю, что меня считают худышкой, но Рейчел вообще выглядит так, будто ее собрали из палочек от чупа-чупсов. У нее огненно-рыжая кудрявая шевелюра, какой можно только пугать людей. И еще она похожа на обезьяну – со своими длинными тощими руками и ногами.

Я бы выразилась так: после встречи лицом к лицу со свистушками в зоопарк можно уже не ходить!

Аманда подозрительно уставилась на меня.

– Что ты там делаешь? – спросила она.

Наверное, вид у меня, выглядывающей из-за спинки дивана, был действительно странноватый. – Играю с Сэмом, – сказала я по возможности беззаботным тоном. Мозги у меня работали на предельной скорости, стараясь найти выход. – В прятки. – Я подняла Сэма, и он загугукал им, как бы в подтверждение моих слов. – Присоединяйтесь к нам, если хотите.

– Сейчас, – фыркнула Черил. – Играть в прятки с младенцем. Заманчивая идея!

– Еще бы, конечно, заманчивая! – уверенно сказала я. – Вы прячьтесь где-нибудь в других комнатах, а мы будем считать до ста, потом пойдем вас искать.

– Думаешь, нам больше делать нечего? – надменно усмехнулась Аманда, старательно подражая «взрослому» тону. – У нас найдутся дела поважнее.

– Ты собираешься пойти наверх? – спросила я.

– Именно там была моя комната, когда я в последний раз проверяла, – насмешливо ответила Аманда и оглянулась на своих свистушек. – Пойдемте, девочки. – И она стала подниматься по лестнице.

– Нет! Не ходи туда! – истошно заорала я.

Аманда остановилась и уставилась на меня.

– Что это с тобой такое, Стейси? Сахара переела, что ли?

Я быстро соображала. Сколько времени им понадобится, чтобы дойти до комнаты Аманды, открыть шкаф и обнаружить, что нового костюма нет? Успею я выбежать в дверь, рвануть на автобусную станцию, уехать за город и спрятаться где-нибудь среди холмов или они схватят меня раньше? Ну, мозги, что скажете?

Извини, Стейси, но мы считаем, ты не успеешь добежать и до конца квартала. Мы тебе советуем – сдавайся. Сдавайся на милость победителя. Скажи, что у тебя случилось временное помрачение рассудка.

Я сделала глубокий вздох и медленно поднялась в полный рост. Черил Раддик разразилась своим скрипучим смехом.

– У Стейси выросли груди! – заорала она, тыча в меня пальцем.

Когда верхняя часть новенького костюма Аманды появилась из-за дивана, я подумала, что глаза моей сестры вылезут из орбит. Ее рот открылся и вновь закрылся, это повторилось несколько раз, но никаких звуков так и не вылетело из него.

Но уже через минуту она с воплем скатилась по лестнице.

– Ты не можешь наброситься на человека с ребенком! – крикнула я. – А я не собираюсь набрасываться на человека с ребенком, – орала Аманда. – Я собираюсь наброситься на тебя – с кулаками! Снимай сейчас же мои вещи! НЕМЕДЛЕННО!

Она нырнула за диван, чтобы добраться до меня.

– Ты испугаешь ребенка! – сказала я, обегая диван с другого конца.

– О боже! Ты только посмотри! – воскликнула Натали, когда их взглядам предстали разукрашенные багровыми пятнами брюки Аманды.

– Я их постираю! – успела крикнуть я. – Это только капелька сока.

– Мои брюки! – взвизгнула Аманда. – Ты… ты…

С Амандой не часто случается, чтобы ей не хватало слов. По крайней мере, теперь я узнала, как можно лишить ее дара речи. Хотя, судя по ее взгляду, вряд ли мне когда-нибудь еще представится такая возможность.

– Я отстираю, – лепетала я и ради своего спасения прижимала к себе Сэма.

Не хочется думать, что бы она со мной сделала, если бы не Сэм. Ну как после этого не любить своего маленького братца?

Свистушки сбились в стаю, предвкушая запах крови. Они всегда страшно рады, когда у нас с Амандой возникают проблемы.

– Что здесь происходит?

Все оглянулись. В дверях стояла мама.

– Я там внизу работаю… стараюсь сосредоточиться… – При взгляде на меня темп ее речи постепенно замедлялся, как будто кончался завод какой-то пружинки.

– Она испортила мой новый костюм! – выкрикнула Аманда. – Ты только посмотри на него!

– Это получилось нечаянно, – пробормотала я.

В это время Сэм набрал побольше воздуха в легкие и оглушительно завопил.

Мама вошла в комнату и забрала у меня Сэма.

– Стейси, немедленно сними все эти вещи, – строго сказала она.

– Никогда тебе этого не прощу! – орала Аманда. – Я его даже ни разу не надевала, берегла для дня рождения! А теперь только посмотрите! Все испорчено!

Не буду останавливаться на том, какое унижение мне пришлось испытать, когда я стягивала с себя костюм Аманды. В довершение этого мои носочные груди на глазах у всех выпали и покатились в разные стороны.

Я осталась в одном белье, с красным, как свекла, лицом и липкими от сока ногами.

– Ну, ты мне за это заплатишь, Стейси Аллен, – прошипела Аманда. – Я тебе устрою!

– Никто никому ничего не устроит, – сказала мама, забирая у меня брюки Аманды. – Стейси, пойдем со мной. Попробуем застирать эти пятна, а потом можно будет отдать брюки в чистку. Ее оплатишь ты из своих денег.

Я побрела за мамой на кухню. Бывают в жизни ситуации, когда самое лучшее – это молчать. Я видела, что мама ужасно рассержена. Когда она сердится, то делается жесткой и колючей, как кактус. Сейчас, сомнений не оставалось, она была именно в таком состоянии.

Можете мне поверить, моя жизнь – это не всегда сплошное веселье.

Место действия: зал суда в доме Алленов.

Председательствующий судья – миссис Барбара Аллен, именуемая иногда мамой.

Главный обвинитель – Аманда Аллен.

На скамье подсудимых – Стейси Аллен.

Заполненный до отказа зал суда замолкает, когда Стейси Аллен заявляет о своей невиновности.

– Ваша честь, прежде чем вы вынесете свое решение, я хочу заявить, что эта история с виноградным соком произошла по чистой случайности. Ни на мгновение я не предполагала, что может произойти нечто подобное. Я примеряла одежду своей сестры из вполне естественного любопытства и хочу, чтобы было принято во внимание, что я очень сожалею о случившемся и обещаю не повторять впредь ничего подобного.

Судья-мама подводит итог:

– Спасибо, Стейси. Хотя я совершенно убеждена, что у тебя не было намерения испортить новые брюки истицы, вынуждена принять во внимание тот факт, что ты отлично знала, что вообще не должна была надевать их. Твои действия противозаконны. Но, учитывая, что ты отличаешься хорошим характером, всегда сдаешь в срок домашние задания, выполняешь поручения по дому, не заставляя просить больше трех раз, я приговариваю тебя к оплате счета за химчистку и налагаю запрет на выход из дома сроком на одну неделю. Разбирательство окончено.

Думаю, учитывая все обстоятельства дела, неделя домашнего ареста – это еще легкое наказание. Так что я спорить по этому поводу не стала. Если бы мама позволила выбирать для меня наказание Аманде, меня бы наверняка закопали по шею в саду, вымазали голову медом и оставили на съедение муравьям.

Я надеялась, что на этом все и кончится. Я, конечно, виновата, но, если бы Аманда не задавалась и не воображала так своими нарядами, мне не пришлось бы тайком забираться в ее комнату, чтобы их примерить. Любая нормальная сестра просто сказала бы: «Разумеется, Стейси, примерь, если хочешь».

Хотя, если разобраться, все случилось из-за Бенджамина. Если бы ему не пришло в голову порезвиться на крыше, ничего бы не произошло.

В тот же день, вернувшись из химчистки, я очень строго поговорила с Бенджамином о его поведении. Посадив его на кровать, объяснила, в какую неприятность из-за него попала.

Кот сидел в центре кровати на моем пледе и выглядел по-настоящему элегантно: передние лапки аккуратно сложены вместе, смотрит на меня чуть свысока и мурлычет.

– Учти, это последнее предупреждение. Если опять застану тебя на крыше, отправишься в исправительное заведение для плохих котов. Понял?

– Му-ур… – ответил Бенджамин и потерся об меня мордочкой.

Потом я погладила его, чтобы он понял, что проработка окончена. Не так-то просто сердиться на Бенджамина. Я стараюсь, как могу, но всегда почему-то кажется, что он меня не слушает, понимаете?

Ближе к вечеру зашли Синди и Пиппа – показать мне свои обновки.

Когда я рассказала им о том, что случилось, они, конечно, очень сочувствовали. Но когда я перешла к описанию того, как мои груди из скатанных носков вывалились на пол, они уже тряслись в истерике.

– Постарайся посмотреть на это по-другому… увидеть смешную сторону, – с трудом проговорила Синди. – Ой, не могу… носки!

– Жалко, я этого не видела, – сокрушалась Пиппа.

– Ах, извините, – усмехнулась я, – надо было записать это для вас на видео. Как мне не пришло в голову? Вы, ребята, просто не представляете, как это раздражает, когда твоя старшая сестра постоянно подчеркивает свое превосходство.

– Мои братья, знаешь, тоже могут быть занудами, – сказала Синди.

У нее двое семилетних братьев-близнецов – Денни и Боб.

– Нет, это совсем другое, – махнула я рукой. – Хуже, чем старшая сестра, ничего быть не может.

– А я бы не возражала иметь сестру, – призналась Пиппа.

– Можешь забрать Аманду! – обрадовалась я. – Пойду заверну ее тебе в подарочную упаковку.

Пиппа бросила на меня обиженный взгляд.

– Я имею в виду не такую сестру, как Аманда, – сказала она. – Я говорю о хорошей сестре.

– И все-таки эти подкладные груди из носков, должно быть, смотрелись ужасно смешно, – улыбнулась Синди.

Понимаете, бывают случаи, когда даже самые лучшие друзья становятся головной болью. Да, много времени должно пройти, прежде чем я смогу увидеть смешные стороны событий этого дня.

Я тогда не знала, что за этим последуют и другие события. Аманда уж об этом позаботилась.

Глава IV
Во всем виновата Аманда!

Но прежде мне пришлось расхваливать наряд Синди. Она плюхнула пакеты с покупками на кровать и разложила свои обновки, чтобы мы с Пиппой ими полюбовались.

Не поймите меня неправильно. Я люблю наряжаться, как любой нормальный человек. Но просто некоторые люди не умеют хорошо выглядеть в нарядной одежде. Я как раз из таких. Глядя на костюм Синди, я понимала, как здорово она будет смотреться в понедельник.

– Ну как? – спросила Синди, приложив к себе темно-красный топ.

– Класс! – ответила я не без зависти.

К топу прилагались по-настоящему стильные белые брюки. Пока она примеряла свой новый прикид, мы с Пиппой издавали восхищенные охи и ахи.

Потом костюм примерила Пиппа. На ней он тоже хорошо смотрелся. Потом его померила я. Как я уже говорила, одни хорошо смотрятся в нарядной одежде, а другие – не очень.

– Я в понедельник надену свой черный костюм. – Пиппа посмотрела на меня. – А ты что наденешь?

– Еще не решила, – буркнула я в ответ.

– Придется нам что-нибудь для тебя выбрать, – сказала Синди, открывая дверцы моего шкафа.

Какое-то время мы перебирали вещи. Синди постоянно приговаривала, что уверена, мы обязательно найдем что-нибудь подходящее. Я была другого мнения.

– Неужели у тебя нет ничего нового? – спросила наконец Пиппа.

– Только джинсы, – я развела руками и вдруг вспомнила, что оставила свои джинсы на полу в комнате Аманды. Я их сняла, чтобы померить костюм Аманды, а потом совсем забыла о них.

– Пожалуй, прямо сейчас я за ними не пойду, – рассудила я. – Аманда будет злиться на меня еще несколько дней. Лучше подождать, когда она куда-нибудь уйдет.

– Однажды я испортила мамин любимый свитер, – сказала Пиппа. – Она, конечно, рассвирепела, но я ее успокоила. Предложила купить ей новый на свои деньги, которые накопила на каникулы. Может, тебе попробовать этот способ с Амандой?

Я копила деньги на летние каникулы несколько месяцев. И если предложить Аманде купить ей новые брюки, я, наверное, останусь без единого цента. И потом, я ведь уже и так заплатила за химчистку.

Я объяснила это Пиппе.

– К тому же, если бы она хоть изредка разрешала мне померить свои вещи, такого бы не случилось, – убежденно добавила я.

– Она берегла их для дня рождения, – заметила Синди.

– Можешь мне это не объяснять, – вздохнула я. Наверное, Синди и Пиппа правы, стоит предложить Аманде деньги на новые брюки. – Пожалуй, я попробую с ней помириться.

– Может, тебе лучше сделать это прямо сейчас? – предложила Пиппа. – Потому что, если с этим тянуть, будет только хуже.

Мне следовало решать самой. Пиппа плохой советчик, это все знают.

Хотя, должна признаться, было приятно чувствовать себя такой благородной, первой решившей предложить мир враждующей стороне.

– Хорошо, я сделаю это, но не ради Аманды, а ради того, чтобы мне самой было спокойнее.

Я направилась по коридору в комнату Аманды. Было слышно, как там играет музыка и хохочут свистушки.

Остановившись за дверью, я сделала глубокий вдох. Я смогу разом решить две проблемы, уговаривала я себя, – предложу Аманде деньги на новые брюки и заодно верну свои джинсы. Мама будет гордиться моим благородным поступком. Она всегда твердит нам, что гораздо труднее мириться, чем ссориться. На этот раз я первая предложу мир Аманде.

Я постучала.

Вы-то знаете, что я вошла туда с лучшими намерениями. И я не виновата в том, что произошло дальше. Во всем виновата Аманда.

Свистушки сидели кружком на полу – с идиотскими улыбками от уха до уха.

– Чего тебе, Железная пасть? – спросила Аманда.

Ничего себе, да? Мне следовало тут же уйти.

– Может быть, она пришла за своими джинсами? – фыркнула Черил, и все они захихикали. До чего же они противные, эти сверстники!

Я оглядела комнату в поисках джинсов.

– Ничего не знаю. Какие еще джинсы? – пожала плечами Аманда.

В мою голову закралось подозрение. На полу, где я оставила свои джинсы, их не было. Их нигде не было, насколько я могла видеть.

– Можно мне их забрать? – спросила я самым миролюбивым тоном.

Я решила сначала покончить с этим вопросом и уж потом предлагать ей деньги.

– А-а, так это были твои джинсы? Ох, Стейси, извини, пожалуйста. Я подумала, это просто старая тряпка, которую здесь кто-то бросил, – с издевкой сказала Аманда.

– Что ты с ними сделала? – нахмурилась я.

Опять послышалось хихиканье.

– Может, тебе посмотреть в мусорном баке? – не унималась Аманда.

Это прозвучало как сигнал. Теперь они уже хохотали в открытую, катаясь по полу, как идиотки.

Пиппа и Синди болтались в коридоре возле моей двери. Я промчалась мимо них.

– Что случилось? – спросила Синди.

– Уму непостижимо! Она выбросила мои джинсы в мусорный бак! – крикнула я, сбегая по лестнице.

Втроем мы пулей пролетели через кухню и выбежали через заднюю дверь. Я подняла крышку металлического бака. Из-под ку-чи мусора торчал уголок синей джинсовой ткани.

– Фу, гадость! – попятилась Синди. – Я туда руками не полезу!

Из открытого окна послышался издевательский смех. Я посмотрела наверх и увидела четыре высунувшихся головы. – Какие-то грязные бродяги роются в нашем мусорном баке! – крикнула Аманда. – Надо позвонить в полицию.

– Ты всю свою одежду берешь оттуда? – ехидно осведомилась Рейчел.

– Наверняка так и есть, – пропищала Натали. – По ней видно, что она находит одежду в баке с отбросами.

– А по тебе видно, что ты там нашла свою рожу! – не осталась в долгу Синди.

Я отряхнула свои джинсы от мусора и гневно взглянула на Аманду.

– А я еще собиралась помириться с тобой! Забыла, что ты собой представляешь, пустая свистушка!

– Ха-ха, обзывайся, сколько тебе угодно, мне от этого не жарко и не холодно, – Аманда показала мне язык. – Убирайся отсюда, Зубы с люрексом!

Я ненавижу, когда меня так обзывают. Ничего глупее этого не придумаешь. Наверное, поэтому Аманде эти выражения так нравятся.

– Ах так? Я объявляю тебе войну! Надеюсь, хоть это ты поняла? – громко и четко сказала я.

– Не появляйся в моей комнате, Стейси Аллен! – крикнула в ответ Аманда. – Исчезни из моей ЖИЗНИ!

Окно захлопнулось.

Я посмотрела на Синди и Пиппу.

– Военный совет! – провозгласила я. – В моей комнате. Немедленно. Я ее проучу!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.