Дмитрий Тихомиров
Русский бизнес за границей: Что? Где? Почём?

ОТ ИЗДАТЕЛЯ

По разным причинам оказались они за рубежом. Кого-то погнала нужда, кого-то – желание вырваться из офисного стресса и рутины. Кто-то попал в незнакомую страну в поисках новых впечатлений, кто-то – по рабочей необходимости.

Но все они остались. Остались, чтобы найти свое место под солнцем, чтобы начать свое дело. И преуспеть в нем. От Австралии до Ирландии, от Камбоджи до Бразилии наши соотечественники открывали рестораны и отели, магазины и дизайн-бюро, разводили змей и кофе, налаживали производство и сбыт, находили новые ниши и обживались в условиях порой очень агрессивной чуждой среды. Кто-то стал миллионером, а кто-то довольствуется ресторанчиком с видом на закат – но этот вид, возможно, стоит миллиона.

Теперь они делятся своим опытом. И если вам покажется, что во всех историях русского бизнеса за рубежом, несмотря на географические, культурные, экономические и гастрономические различия, есть что-то общее, то вы, наверно, будете правы.

АВСТРАЛИЯ. Национальный символ по $4 за кило

Текст: Дмитрий Тихомиров

Открытая иммиграционная политика, один из самых высоких уровней жизни, почти круглогодичное лето, теплый океан вокруг – все это объясняет, почему Австралию, край земли относительно России, выбрали для жизни и бизнеса более сотни тысяч русскоязычных. Среди них есть самые богатые граждане Австралии.

Как далека Австралия от России, начинаешь понимать в самолете: прямой полет из Москвы в Сидней (кстати, до 2008 года россияне летали в Австралию исключительно с пересадками) длится почти сутки, из них только несколько часов над самим пятым континентом: красной саванной, красными горами…

– Джинсы, футболка, рюкзак… Еще хвостик, – по телефону из Москвы я объяснял, как меня узнать в аэропорту, коллеге из русскоязычной газеты «Горизонт» Владимиру Тычине.

– Как у нашего Кости Цзю? – спросил Тычина.

Мясные особенности

Кроме Кости Цзю в Австралии общими с Россией можно счесть разве что расстояния, дальше начинаются сплошные различия: когда у нас зима – у них лето, дорожное движение – левостороннее, вместо берез – эвкалипты, идеальные дороги, алкоголь только в редких ботл-шопах…

Товарооборот между нашими странами, по словам торгпреда России в Австралии Сергея Балана, составил в прошлом году всего $675,6 млн, при том что рост в 29 % обеспечило сырье. В Австралии уже два года работает «Русский алюминий», которому понравился тамошний глинозем, еще мы поставляем удобрения, закупаем племенной скот по $3–7 тыс. за голову, а также вышли на одно из первых мест в мире по закупке мяса кенгуру.

На нашем Дальнем Востоке потребители даже не догадываются, что уже давно едят кенгурятину, правда, скупажированную с говядиной и свининой в колбасе. $3 за кило мяса – вполне привлекательная цена рядом с предложением отечественного производителя.

Обычная утренняя картина на австралийских хайвеях – трупы кенгуру, их часто сбивают ночью. Между тем ограничение скорости тут – 130 км/ч, и, если въехать в животное весом под центнер, последствия могут быть самыми неприятными, о чем предупреждают дорожные знаки. Тем не менее простые австралийцы (если они не фермеры, для которых это прыгучее животное хуже саранчи – сжирает все подряд) кенгуру любят, жалеют и в пищу почти не употребляют. К тому же это символ страны (хоть он и продается в супермаркетах по 4 местных доллара за кило).

Как говорит Вероника Максимова, главный редактор портала myso.com, в 2003 году были попытки поставлять мясо кенгуру московским колбасным заводам, но «там оно не прижилось». А вот австралийскую говядину и баранину закупают почти все известные столичные рестораны, и в основном у Константина Рудникова, главы «Австралийского торгового дома». Он ежегодно завозит в Россию 3 тыс. тонн мяса с пятого континента.

Москвич Рудников переехал в Австралию еще в 1992 году.

– Когда еще был Союз, я работал в Минвнеш-торге и делал большой проект с австралийцами по ремонту наших судов, однако СССР распался, накрылся и проект, – вспоминает Константин. – Но за время работы в Австралии появилась масса связей, грех ими было не воспользоваться.

Тогда в России все уходило на ура, и Рудников поставлял это «все», от консервов до туалетной бумаги. Заявки на товары приходили от также подавшихся в коммерцию товарищей по министерству. Занимались подобной торговлей и сами австралийцы – как уверяет Рудников, многие из них тогда погорели («их просто кинули»), и поэтому до сих пор у некоторых местных отношение к российскому бизнесу, мягко говоря, настороженное.

– Конечно, было прибыльно, но не интересно, масштаб не тот, как во Внешторге, – говорит Константин. – Когда в 1996 году я был в Москве, заметил – открыто много новых ресторанов, супермаркетов, при этом цены совершенно невероятные, помните ресторан «Три пескаря»? Так родилась идея завозить австралийскую говядину, которая тут очень хорошая – мраморная, скотина откармливается зерном.

Сейчас у Константина Рудникова австралийское мясо по столице развозят 25 машин и 100 сотрудников.

Национальные интересы

По неофициальным данным в Австралии постоянно проживают более сотни тысяч человек русскоязычного населения. Не так уж и мало для такой далекой страны, где всего живут 21 млн человек. Треть «наших» обитают в Сиднее, деловом центре страны, большая часть – в районе Bondi, престижном и дорогом: знаменитый на весь мир пляж, океан, и, когда Сидней изнывает от жары, тут на пять градусов меньше. Рядом самый красивый в Сиднее парк Centennial со стаями белых какаду. Цена метра жилплощади доходит здесь до 20 тыс. долларов, правда, австралийских (далее, если не указано иного, цены приводятся в австралийских долларах, курс к американской валюте – 0,95).

– В Bondi русский язык – второй после английского, даже мэр района вынужден с «нашими» считаться, – гордо сообщает Семен Пинчук, издатель самой крупной еженедельной русскоязычной газеты «Горизонт» (тираж 7 тыс. экземпляров) и лицензионных «Аргументов и фактов». – Мэр даже обещал выделить место под памятник Миклухо-Маклаю, мы этот вопрос уже пробили.

Прочие русские живут в Мельбурне и Канберре, небольшие диаспоры разбросаны по всему континенту, точнее по побережью, так как вся континентальная Австралия – сплошь красные горы, пустыни, саванны, и выживают в этих условиях лишь аборигены и «крокодилы данди». Русских среди «крокодилов» нет. Например, по данным секретаря русской общины тропического штата Квинсленд, хозяйки турфирмы Ольги Красноперовой, в Брисбене, столице Квинсленда, русских 10 тыс.

В кризисном 1998 году турпоток из России уменьшился на порядок (и до сих пор не восстановился), и с тех пор основную прибыль Ольга получает на отправке австралийских женихов в Россию за невестами, найденными через Интернет и брачные агентства. Тур стоит 3–4 тыс. долларов, наши невесты среди местных фермеров пользуются спросом. Правда, говорит Ольга, есть проблемы с разницей менталитетов: «Представляете, приехала девушка из города российского, пусть провинциального, а он тут овец пасет, все его интересы-лошади и пиво. Большинство сбегают».

Муж Ольги – кинооператор Федор Токмаков в Союзе работал на пермском телевидении, что и помогло набрать проходной балл для эмиграции – Австралия 15 лет назад как раз развивала киноиндустрию. Сейчас они вложили собственные 30 тыс. долларов в фильм о поэте Пастернаке. «Пару раз на съемки летали в Россию, перелеты, конечно, бюджет увеличили, но потенциальные покупатели есть в Австралии и Англии, надеемся, затраты отобьем», – говорит Ольга.

Большая волна русских пришла в Австралию из Китая после Второй мировой, когда там к власти пришли коммунисты. Сейчас многие из той волны – богатейшие австралийцы, цвет нации. В те времена, по словам Якова Рогозина, хозяина швейной компании из Мельбурна, Австралия была крайне бедной.

– Тут вообще мало что было, до Европы добираться несколько суток, на корабле вообще пару месяцев, – рассказывает он. – Остров, одним словом, и заработать можно было на всем. Да тут и сейчас не заработает только ленивый, я уверяю. Допустим, у вас есть 20 тыс., берете кредит в банке еще на 180 тыс., а за 200 тыс. можно купить неплохой дом. Потом его сдаете за пару тысяч в месяц – хватит на выплаты банку (8 % где-то). Тут многие «наши» так живут.

В Союзе Яков Рогозин был музыкантом, лабал в ресторанах в Сочи, приехал – устроился вязальщиком на фабрику, а в выходные работал саксофонистом, играл джаз в ресторанах, выходило немного – $50 за вечер.

– Это сейчас группа из четырех человек легко поднимает 2 тыс. долларов в клубе, по 500 на брата – совсем неплохо. А тогда был упадок, надо было искать другую работу. За два года такого вкалывания скопил 10 тыс., взял кредит на 50 тыс., купил дом. В нем и организовал производство: покупал журнал Burda и, грубо говоря, занимался тем, чем в это время занимались и в России, – сдирал модели. Особенно большой спрос был на спортивные костюмы. Открыл торговые точки на базарах, тогда у нас до 35 тыс. в неделю выходило на костюмах, очень неплохо. Деньги вложили в акции местных предприятий, что было ошибкой – в 1988 году в Австралии случился кризис, и акции обесценились. Короче, потеряли и фабрику, и дом. Пришлось начинать с нуля.

Якову пришла в голову идея диверсифицировать торговлю: «Понятно, что лучше иметь тысячу небольших магазинов, чем пару больших. Ну а мой сын увлекался велоспортом, он и предложил обшивать велосипедистов (200–300 долларов за комплект формы, кстати). Велосипед тут очень популярен, сотни тысяч людей увлекаются, особенно в возрасте, когда сердце начинает пошаливать. Потом пошли волейболисты…» Сейчас свой бизнес Яков Рогозин оценивает в 9 млн долларов.

В Австралии не было русской прессы до начала 90-х, когда Семен Пинчук, также изначально заработавший на недвижимости, основал свой упомянутый выше «Горизонт».

– Когда выезжали в 89-м году, – вспоминает Пинчук, – были мысли остаться в Европе, но мне позвонил приятель, говорит: «Семен, ты что! Даже не думай, Австралия на порядок лучше, а климат какой!» Подали документы, прошли по баллам…

На родине Семен Пинчук налаживал производство товаров народного потребления при комбинатах бытового обслуживания.

– Навыки пригодились в Австралии, – рассказывает Пинчук. По приезду устроился закройщиком в цех, а через полгода уже открыл свой. Купили подержанное оборудование – закройные машины за 150 долларов, начали работать в подвале съемного дома и за два года сделали швейное производство. Мужские костюмы собственного покроя, по 300 долларов, даже в Россию отправляли, но основные деньги принесла торговля детским питанием и маслом в Узбекистане. Потом, конечно, строительство – тут им многие занимаются.

Благодаря Семену Пинчуку до Австралии, наконец, дошло российское телевидение, пять каналов. Правда, пока проект не окупается – лицензии на каналы стоят несколько десятков тысяч долларов, доставка сигнала – $15 тыс. за канал в месяц. Понятно, что нынешние две тысячи подписчиков с абонентской ежемесячной платой в 74 доллара окупить затраты не могут.

– Русский этнический рынок все равно хорошо развивается… Раньше мы были как на необитаемом острове, Интернета еще не было, не знали, что происходит в России, дети у многих, особенно из первой волны, забыли язык, а сейчас – если б не выходил из дома, так словно и не уезжал никуда. Включил телевизор, купил в русском магазине сервелат – и хорошо, ностальгия отступила, – говорит Пинчук.

Впрочем, в Австралии много русских, имеющих и «чисто австралийский бизнес». Люба (она просила не называть свою фамилию) прибыла на пятый континент 27 лет назад. «Раньше мы еще делали разные игрушки из кожи кенгуру для туристов: всяких коал, кенгурушек. Но потом началась защита животных, пришлось переквалифицироваться», – рассказывает она.

Такая судьба-в Союзе Люба была инженером, работала в НИИ, а в Австралии стала производить обувь, известную как uggs (от ugly boots – «страшные ботинки»; делается из дубленых овечьих шкур, со швами наружу) и ставшую в последнее время очень модной. В Москве подобные сапожки продаются за $300. Бизнес весьма рентабельный: шкура овцы стоит 20 долларов, одной хватает на пару обуви ценой 150 долларов в опте. Люба говорит, что сейчас всего двое-трое таких, как она, производителей осталось, остальные съехали в Китай.

Муж Любы Роман в СССР был меховщиком, шил шапки из ондатры и соболя, так что выделка австралийской овчины и шкур кенгуру для него откровением не стала. Когда удалось скопить несколько тысяч долларов, купили швейные машины, прессы, потихоньку начали шить обувь, а по выходным продавать ее на местном рынке.

Сейчас у Любы работают 50 человек, в год выпускается 100–150 тыс. пар uggs – немного, зато в настоящий момент заказы расписаны до лета. Люба говорит, что рада бы поставлять товар в Россию, но для этого надо мощности увеличить вдвое.

Миллиарды на стройке

«Кажется, он миллионер!» – прошептала Лиля Мельникова мужу в аэропорту Сиднея, где их встречал на белом «роллс-ройсе» Гарри Трегубов. 17 лет назад Лиля жила в Перми, работала инженером и подала с семьей документы на выезд.

– Разброд же в стране полный был, получили разрешение на въезд в Штаты, и на перевалочной базе в Австрии вспомнили о Трегубове, дальнем родственнике, который сильно дружил с моей бабушкой, постоянно приглашал. Кто он, чем зарабатывает – вообще не знали… Но телефон был, позвонили из Австрии на всякий случай, а он кричит: «Вы что, какая Америка, быстро в австралийское посольство, я все сделаю!» – вспоминает Лиля.

Сейчас Мельникова работает «сейлзом» в компании Трегубова Meriton Apartmens (австралиец трудоустроил всех родственников), продает апартаменты в домах, построенных им. Сам Гарри уже на пятом месте в списке австралийских богачей, с состоянием $3,25 млрд.

Меня Гарри Трегубов встретил на одиннадцатом этаже своего офиса. Здание, конечно, им же и построено, как и самый высокий в Сиднее 78-этажный гостиничный комплекс World Tower с бассейном на 62-м этаже, и еще сотни объектов. Почти 30 лет строительной деятельности – не шутка. Хозяин кабинета был босиком. «Жара, ноги преют, но как-то неудобно, все же „Коммерсантъ“ встречаю», – оправдывался 75-летний Гарри, нащупывая ногами ботинки под столом.

– Строительство – отличный бизнес! – уверяет Гарри. – Я правильно сделал, что выбрал его. Я строю лучшие дома в Австралии, а может – в мире, ни у кого нет бассейна на 62-м этаже. Ты представляешь – какая нагрузка, а дом стоит!

Трегубов – из «китайского» поколения русских, может, поэтому его офис – в центре китайского квартала. «Отца в Китае посадили коммунисты, потом все же выпустили, у нас не оставалось выбора, – вспоминает Трегубов. – Сперва уехали в Израиль, а оттуда я уже один в 1961 году прибыл в Австралию. Я и таксистом рулил, и молоко развозил, копил деньги на первую квартиру… Но не скопил, все же занял в банке, купил за 12 тыс. фунтов, еще в 1963 году, первые три квартиры (тогда в Австралии фунты ходили), сейчас каждая 400 тыс. стоит. Я же говорю – хороший это бизнес, девелопмент. В общем, сдал их в рент».

Потом Трегубов построил свой первый дом на восемь квартир, обошелся он всего в 16 тыс. фунтов, а продан был за 24 тыс. И пошло… Сейчас Гарри Трегубов – самый крупный австралийский застройщик. У него в собственности 2,5 тыс. квартир для сдачи в аренду. За квартиру с двумя спальнями в Сиднее платят от нескольких сот до тысячи долларов в неделю, причем цены растут на 5 % ежегодно, в отличие от цен покупки, которые уже шесть лет стоят.

– Сейчас хорошее время, чтобы приобрести квартиру, землю, – говорит Гарри. – Так долго застой продолжаться не может, скоро все пойдет вверх, чувствую.

Застройка приносит Трегубову, как он уверяет, стабильные 20 %. «Я сам себе банк, строю только на свои, еще ростовщичеством немного занимаюсь-есть такое слово в России, помните, у Достоевского? Под 8 % даю, на покупку моих же квартир, но только на два года, а то у меня самого деньги кончатся. Правда, из России тут плохо покупают – далеко мы слишком. Но, думаю, австралийцы еще меньше покупают квартир в Москве».

Впрочем, есть сведения, что недвижимость в Австралии активно скупают жители Дальнего Востока, оттуда лететь всего 10 часов, это не сутки, как из Москвы. Говорят даже, одного такого дальневосточника тут недавно убили – занял денег, не отдал. Но следы, конечно, ведут в Россию. Раньше еще кого-то поймали за попытку провоза десятка яиц редкого черного какаду, за это, кстати, по местным законам легко дают десять лет. «В целом тут все спокойно, криминала почти нет, мы же остров, отсюда просто так не убежишь, – говорит Яков Рогозин. – Да и вообще, у нас тут рай просто».

Так или иначе, Гарри Трегубов на недостаток клиентов не жалуется. В год он строит порядка 2,5 тыс. квартир. Жилплощадь с двумя спальнями стоит в Сиднее порядка 500 тыс. долларов.

– А никогда не было желания что-то в России сделать? У нас ведь строители имеют намного больше 20 %, – интересуюсь у Гарри.

– Какая Россия! Никуда не поеду из Австралии, даже тут строю, где живу, – в Сиднее, иначе не проконтролируешь. Да и из рая по своей воле не уезжают…

«Рай на Земле» – это я слышал от русских в Австралии неоднократно, ни у кого из них острых приступов ностальгии я не заметил. Разве что Владимир Тычина просил захватить из Москвы «большой календарь с видами столицы, можно водку».

Мужской бизнес

– Ты даже не представляешь, сколько тут импотентов, – говорил мне Яков Вайсман. – Но, надеюсь, после моего приезда их стало поменьше.

На стене кабинета, там, где наши чиновники обычно вешают портрет президента, с фотографии вместе с Вайсманом улыбался актер Стивен Сигал. Я насторожился…

– Что, и у него проблемы? – спрашиваю.

– Да нет, у него все в порядке, просто недавно на паях с ним я открыл клинику в Японии. Оказалось, не в порядке у многих японцев.

Давным-давно Яков Вайсман работал обычным советским гинекологом, был кандидатом медицинских наук и хотел за границу. Потом его посадили.

– Следователи утверждали, что я брал взятки у пациентов. Нашли в доме пустые коньячные бутылки, говорят – не мог я все это сам купить, – вспоминает Вайсман. – Очевидно, я просто всех достал, требуя разрешения выехать на Запад, вот и решили: в тюрьме успокоится, полюбит родину.

Дальше были шесть лет тюрьмы и «химии»: «Полтора года рубил дрова в тайге, потом перевели санитаром в медсанчасть за примерное поведение, а особенно – когда спас начальника колонии от триппера». Выпустили Вайсмана в 1987 году-и из тюрьмы, и из страны.

– В Австралию я приехал с двумя чемоданами, один с книгами, другой с бельем. Начинал рабочим на бензоколонке за $3 в час, потом сделал небольшое производство матрасов – кто-то из знакомых рекомендовал, сказал, дело выгодное. Оказалось, не особо: все деньги уходили на аренду небольшого цеха и зарплату четырем рабочим, ну, может, еще 400 долларов оставалось лично мне, еле прожить, – рассказывает Яков Вайсман.

На матрасы у Вайсмана ушло четыре с половиной года («зато язык выучил, приехал без единого слова»), потом появилась мысль вернуться в профессию. Но о практике речи не шло – для этого нужен местный медицинский диплом.

Мы ходим по огромному call-центру Advanced Medical Institute, компании Вайсмана. Перед компьютерами – почти сотня приемщиков заказов, в день они обрабатывают до тысячи звонков. Есть несколько говорящих по-русски – для русских же клиентов. Всего в компанию Вайсмана входит 21 клиника, в том числе в Индонезии, Японии и Китае, еще одна скоро откроется в Америке.

– Для организации бизнеса диплом не нужен, – говорит Вайсман. – Я изучил рынок: оказалось, в Австралии нет ни одной специализированной клиники, все обращаются к обычным участковым врачам, а что они могут… Я пошел к урологам, говорю: «Вот есть мысль открыть клинику, лечить от импотенции», а они мне – ты сумасшедший, только деньги потеряешь, в Австралии нет импотентов! Но я-то знал, что есть! Как так – во всем мире есть, а здесь нет? Практика показала, что у 20 % австралийцев с этим проблемы.

К 1993 году Вайсман накопил на матрасах $9 тыс., они пошли на аренду пары комнат ($500 в неделю), а еще нанял секретаршу и врача, при том что врач получал 1200 долларов в день (сейчас Вайсман платит и вовсе 2 тыс.). На последние 5 тыс. долларов Вайсман разместил рекламу в газете. Деньги закончились через несколько дней… Но к концу недели пошел поток клиентов.

Тогда за первый прием Яков Вайсман брал 150 долларов, еще 300 – за последующее лечение, которое заключалось в инъекциях препаратов, вполне известных и доступных на австралийском рынке, но почему-то массово не применявшихся. Сегодня лечение, а это маленький пузырек, прописываемый почти на год, стоит 3 тыс. долларов. «Если нет результата, мы возвращаем деньги, и потому нам доверяют», – говорит Вайсман.

Сейчас у Якова Вайсмана уже хватает денег на телетрансляцию своих роликов в прайм-тайм. А недавно Вайсман придумал лекарство от преждевременной эякуляции – говорит, что этот рынок еще больше, до 50 % мужчин имеют подобные проблемы.

– В России открыть клинику не думали?

– Предложения есть, но не хочу ворошить старое, ничего хорошего у меня там не осталось. У меня будто все стерло из памяти, все связанное с Россией, наверное, защитная реакция мозга – убирать все плохое… Фактически я родился здесь.

Годовой оборот предприятия Вайсмана – почти 60 млн долларов, это больше, чем дают в Австралии виагра, сиалис и их аналоги, вместе взятые.

В дорогу дальнюю

В Австралии, как и в Канаде, слишком много земли и слишком мало людей, и это большая проблема. Тем более что, как утверждают сами местные, работать австралийцы не любят и не хотят, многим хватает еженедельного пособия в $350. И потому Австралия – одна из самых открытых для эмиграции стран, с балльной системой отбора, когда учитываются специальность, возраст и т. п. Михаил Куперман, эмиграционный специалист (тут это отдельная профессия) из Мельбурна, говорит, что есть еще и несколько вариантов бизнес-эмиграции. К примеру, надо доказать наличие капитала в $250 тыс. и готовность вложить их в экономику страны. В этом случае вы должны как минимум два года «быть в бизнесе», но главное – властям штата (вопрос решается именно на региональном уровне) надо представить реальный бизнес-план и еще дать работу трем местным. Имея же $500 тыс., можно обойтись без бизнес-плана, правда, с прошлого лета надо сдавать тесты, доказывать знание английского. Если все хорошо, через пару лет вид на жительство вам обеспечен. Однако открыть фирму в Австралии можно и с российским паспортом, главное требование – иметь местного представителя, и некоторые организации, к примеру Российско-австралийский деловой совет, за небольшую плату становятся этим самым представителем.

Сам Михаил Куперман в Австралии с 1978 года, но после перестройки подался на заработки в Россию, как и многие местные русские. Причем Михаил занимался своим делом, то есть эмиграционным правом.

– Когда приехал, проплатил сюжет в программе «Человек и закон» о преимуществах жизни в Австралии, стоило мне это $2 тыс., но зато на следующий день, подходя к офису, я увидел очередь в 500 человек! Тогда напрямую австралийское посольство заявления не принимало, – рассказывает Михаил.

Консультация и оценка шансов на выезд стоили тогда у Купермана всего $5, но поток граждан давал приличную прибыль. Сейчас желающих выехать гораздо меньше, но и подготовка документов стоит от $7 тыс. Когда в России жизнь стала налаживаться, клиентов сильно поубавилось, и в 1995 году Михаил уехал обратно – «там спокойнее, а клиенты из России находят меня и в Мельбурне, до 15 обращений в день от интересующихся въездом в рай».

БРАЗИЛИЯ. Самба под балалайку

Текст: Мария Волкова

Мечта Остапа Бендера о Рио-де-Жанейро вкупе с желтыми туфлями и белыми штанами оказалась вполне русской. Ежегодно сотни россиян (правда, в основном женщины, желающие устроить личную жизнь) отправляются в страну, «где много диких обезьян», на поиски своего Рио.

Неподнятая целина

Аналитики Goldman Sachs прочат Бразилии блестящее будущее – к середине этого века ее экономика должна неузнаваемо вырасти, значительно обогнав российскую. К слову, те же аналитики связали несколько государств в некое экономическое единство, придумав термин БРИК: Бразилия, Россия, Индия, Китай. В ближайшие 50 лет БРИК может стать главной экономической силой мира. Бразилия, в частности, получит роль основного мирового источника возобновляемых природных ресурсов – продовольствия, биотоплива. Кроме того, страна будет одним из ведущих поставщиков нефти, стали, алюминия, авиатехники и автомобилей на мировой рынок.

По данным портала российско-бразильского сотрудничества brasileiro.ru, Бразилия и Россия – закономерные партнеры в долгосрочной перспективе в силу взаимодополняемости их экономик. К примеру, Россия поставляет в Бразилию удобрения, а взамен получает продукты питания, прежде всего сахар и мясо. Однако взаимовыгодный потенциал реализуется незначительно – особенно это касается мелкого и среднего бизнеса.

Большая часть современных русских business-story в Бразилии – примеры того, как делать не надо. Причин тому несколько: географическая удаленность Бразилии, особенности бразильского менталитета и государственного регулирования, сложнейшая налоговая система и возникающие в связи с этим бухгалтерские неувязки, непостижимая судебная машина. Правда, если бизнес организован правильно и вся подноготная латиноамериканского внутреннего рынка понятна, отдача будет весьма существенной.

– Бороться, несмотря на трудности, есть за что. Мало осталось в мире мест, где еще возможны мега-проекты. Здесь это, к примеру, добыча полезных ископаемых из месторождений мирового масштаба, участие в мировом буме биотоплива, широкомасштабные проекты по выращиванию леса, – говорит один из основателей портала brasileiro.ru Андрей Державин. – Российских бизнесменов ждут в разработке крупнейших месторождений полиметаллов, золота, алмазов, которые будут выставляться на международные аукционы в начале следующего года. Недра Бразилии разведаны лишь на 10 %. Программа развития бразильской электроэнергетики потребует существенного импорта оборудования, которым также могут заняться россияне.

Есть и еще один существенный момент. Бразильское государство пытается привлечь мелкого инвестора с помощью программы экономической иммиграции. Вложения в собственный бизнес составят всего $50 тыс., при этом инвестор и вся его семья получают вид на жительство, который дает возможность через четыре года проживания в стране получить гражданство Бразилии.

Тем не менее данные Торгово-промышленной палаты (ТПП) «Россия – Бразилия» говорят, что пока для русских эта страна – неподнятая целина. В основном приезжают женщины, нашедшие мужа через брачное агентство. Немногочисленные же мужчины предпочитают не открывать бизнес с нуля (слишком это хлопотно), а устроиться работать в бразильскую компанию. Навскидку русский бизнес в Бразилии выглядит специфично: старообрядцы, потомки иммигрантов начала прошлого века, занятые в сельском хозяйстве, цирк, балетная школа в традициях Большого театра. Но есть и другие примеры делового успеха.

Ушел в лес, вернусь не скоро

Нижегородец Андрей Куимов вместе с женой Оксаной полтора года назад переехал в бразильскую деревню с труднопроизносимым для русского человека названием. Будучи студентом пятого курса лингвистического университета, Андрей устроился работать в российскую компанию, занимавшуюся импортом химической продукции из азиатских стран. Несколько месяцев спустя ему предложили возглавить новый проект в Бразилии. Условий было два: энтузиазм и знание португальского языка. С первым проблем не было, со вторым помогли университетские навыки. Компания отправила Андрея и Оксану учить португальский экспресс-методом. Они успешно сдали экзамены, собрали два небольших чемодана и отправились в другое полушарие. Сейчас Андрей руководит филиалом российского предприятия, которое занимается лесохимическим производством. Вся продукция отправляется в Россию, где перерабатывается на фабрике головной компании, а затем продается на внутреннем рынке и частично экспортируется.

– Наша продукция после переработки может использоваться для производства эмульгаторов для шинной промышленности, клеев, добавок в чернила, растворителей, основы жевательной резинки и даже фиксаторов ароматов в духах. Рынок для лесохимических продуктов в мире огромный, – говорит Андрей.

Подобный бизнес в Бразилии – один из самых инвестиционно привлекательных. В отличие от России здесь сильна поддержка сельского хозяйства – фактически страна живет за счет экспорта сельскохозяйственной и смежной с ней продукции. Аренда земли для ведения сельского хозяйства обойдется в $6–8 за гектар в год. Гектар земли в штате Мату-Гросу-ду-Сул продают за $1000–1300. При этом в 2002 году он стоил там 900 реалов (около $300 по тогдашнему курсу).

Частично рост цен в долларах объясняется укреплением реала, другие причины – рост сельскохозяйственного производства, скупка земель крупнейшими корпорациями, в том числе Google и Microsoft, ужесточение правового режима использования земель и лесов в бассейне Амазонки и прочих природоохранных зонах. Все перечисленные факторы терять силу не собираются, так что инвестиции в бразильскую землю, несомненно, оправданны.

Однако цена земли не единственный плюс подобной деятельности. Правительство Бразилии разработало целевые программы кредитования сельхоз-сектора. К примеру, по программе развития Центрально-Западного региона FCO сельхозпроизводители – физические или юридические лица-имеют возможность получить кредит на льготных условиях, в том числе для посадки лесов. Процентные ставки – от 5 до 9 % годовых, сроки кредита – от 3 до 20 лет в зависимости от особенностей деятельности заемщика.

– Безусловно, было непросто здесь адаптироваться, учитывая особенности бразильского менталитета и законодательства. Бразилия – страна вечного солнца и праздника, и порой очень сложно убедить беззаботных бразильцев не прогуливать работу, – рассказывает Андрей.

С этой национальной особенностью Куимовым приходится сталкиваться даже у себя дома. Прошлым летом у них родился сын Даниэль (в русском варианте Данила, однако бразильские чиновники заставили записать новорожденного гражданина страны в документах на местный манер). Оксане, тогда не работавшей, пришлось нанять служанку, чтобы справиться с уборкой четырехкомнатного дома, арендованного для русской семьи работодателем.

– Когда гордому бразильцу говоришь, что он халтурит, он сразу увольняется! Независимо от зарплаты. Наша служанка, которой мы были в общем-то довольны, однажды сделала всю работу за час (хотя обычно ей требовалось часов семь), ушла домой и прогуляла следующий день, хотя платим мы ей по бразильским меркам немало, причем не за отработанные часы, а оклад, – вспоминает Оксана. – Я ей сказала: «Дорогая Ванилсе, почему ты прогуляла в пятницу?» Она отвечает: «Потому что это был святой день нашей священной Девы Марии, никто не работал!» Я ей: «Ванилсе, но ведь в этот день работали все магазины, да и врачи тоже…» Она: «Это великий праздник, работать не полагается». Я: «Ванилсе, но почему ты раньше убирала наш дом семь часов, а сейчас всего час?» Гениальный ответ: «Потому что раньше у вас было грязно, а сейчас я все вычистила и можно не убираться».

Сейчас Оксана работает в той же компании, что и муж, и собирается вместе с ним получать диплом МВА в Бразилии. Андрей уже учится по специальности «управление компанией». МВА по-бразильски стоит $150-1000 в месяц в зависимости от университета. Куимовы планируют остаться в Бразилии еще на четыре года – за это время Андрею предстоит вывести возглавляемый им проект на плановые показатели.

– Сейчас мы арендуем леса, но стратегически важной для нас является посадка собственных сосновых лесов. Благоприятное земельное законодательство, относительно невысокие цены на землю, а также целевые льготные кредиты на посадку эвкалипта и сосны делают подобные проекты чрезвычайно интересными. Одна из российских компаний, работающих в Бразилии в сфере консалтинга, подготовила проект посадки эвкалиптовых лесов. Рентабельность высокая – около 22 % годовых без учета стоимости земли и роста курса реала (с учетом – 50 %), – рассказывает Андрей.

В ведении Андрея сейчас около 2,5 тыс. гектаров леса – примерно 850 тыс. сосен. К началу следующего года компания планирует выйти на оборот около $200 тыс. в месяц, а к концу следующего – на $350 тыс.

– Здесь очень дешево жить по российским меркам, – рассказывает Оксана. – Килограмм отборной вырезки на местном рынке обойдется в пересчете на российские деньги в 90-100 рублей. Апельсины – 11–13 рублей за кило, ананасы – около 25 рублей. Ужин в неплохом бразильском ресторане на двоих – 850 рублей вместе с алкоголем.

Маленький Даня, который к своим полутора годам уже объездил не только всю Бразилию, но и соседние страны, имеет бразильский паспорт и двойное с РФ гражданство.

– Данин паспорт отличается от моего по многим параметрам. Гражданин Бразилии может после трех лет проживания в Португалии получить португальское гражданство (фактически это гражданство Евросоюза), владелец бразильского паспорта въезжает без визы в десятки стран мира, облегчен въезд в США. Про мой же паспорт еще Маяковский писал сами знаете что, – улыбается Оксана.

«Текила-бум» для революционера

Даниэль Натал-Лелль не считает себя бразильцем как таковым. Отец 31-летнего Даниэля, бразильский коммунист, 35 лет назад, во времена диктатуры, уехал в СССР. Там он женился на русской, будущей матери Даниэля, а когда репрессии в Бразилии кончились – вернулся.

– Мы стараемся у себя дома поддерживать русскую культуру: кухня, оформление комнат, обычаи – все у нас русское, – рассказывает Даниэль, у которого в роли номера на автомобиле выступает российский флаг. Сам он несколько лет прожил в Москве и сейчас старается по возможности выбираться на свою вторую родину.

Фармаколог по образованию, Даниэль решил открыть в городе Гояния русский ресторан.

– Бразильцы позитивно относятся к русским, мы предложим им аутентичную водку, блины, при этом оформление заведения будет стилизовано под Советскую Россию – все эти идеологические плакаты и прочие чисто советские атрибуты, – говорит Даниэль. Сейчас он ищет место для будущего «островка Советской России» и думает над названием. Будет или простое незатейливое «Россия», или Red's (у бразильцев это слово ассоциируется не с пивом, а с Красной площадью).

В Гоянии около 2 млн жителей, при этом приличные места для отдыха можно пересчитать по пальцам. Средний чек за ужин в будущем русском ресторане – порядка $30 (по бразильским меркам это чуть выше среднего). Но цены все-таки не основной критерий успеха. «Ресторанный рынок здесь открытый, главное – войти красиво, чтобы потребитель тебя увидел и запомнил», – считает Даниэль. С этим сложностей быть не должно: во всей Бразилии есть только один русский ресторан всего на 20 столиков, славящийся бешеными ценами, с поваром-французом и хозяином-бразильцем. И дело не только в том, что русская культура бразильцам не слишком близка. В стране вообще не распространен формат заведений с национальной кухней. К немногочисленным японским ресторанам бразильцы относятся без энтузиазма, итальянские и французские ассимилировались в местном продуктовом колорите.

С технической стороной проблем возникнуть не должно. Объем первоначальных инвестиций в русский ресторан, по оценкам Даниэля, порядка $100–200 тыс. (зависит от того, придется ли покупать землю или получится обойтись долгосрочной арендой). Основной статьей расходов будет не изысканный и продуманный до мелочей дизайн (не избалованные общепитом бразильцы смотрят прежде всего на кухню и лишь потом на стены), а холодильное и кухонное оборудование. Бразильская рабочая сила очень дешевая, поэтому косметический ремонт заведения обойдется в копейки. Гибкая система кредитов позволит купить всю мебель в кредит на фабрике по ценам производителя.

– Я сделаю упор на транслирование московского клубного опыта. К примеру, составлю хорошую коктейльную карту-бразильцы в большинстве своем не знают, что такое «Текила-бум» или «Б-52», пьют по большей части водку с энергетиками, – говорит Даниэль.

Правда, полностью московский опыт передать не получится: в Бразилии невозможен фейсконтроль в том виде, в каком он существует в России: засудят за дискриминацию.

Не просто цирк

Коренная москвичка Юлия Симонова выросла в семье циркового артиста-дрессировщика. В советское время он готовил соответствующие кадры для дружественных Кубы и Вьетнама, сама же Юля объездила с труппой все союзные республики. В 1996 году, когда цирковое искусство в России пребывало, мягко говоря, в неважном состоянии, бразильский режиссер Аугусто Стеванович пригласил русскую артистку ставить новое шоу, и она недолго думая согласилась. Шоу удалось, Аугусто и Юлия объездили с ним всю Латинскую Америку, кроме того, у них появился сын Алан.

Сейчас у цирка Юлии и Аугусто нет конкурентов – в одной только Бразилии на его представлениях побывали около 2 млн зрителей. Секрет – в синтезе традиций русского цирка шапито с элементами варьете и многолетнего опыта латиноамериканских гастролей. Обязательным условием является участие российских артистов, которые специально приезжают в Бразилию на два-три месяца.

– В нашей труппе есть акробаты, жонглеры, много иллюзионистов, воздушных гимнастов, клоунов, а также артистов классического и современного бального танца. Ряд наших программ не имеет аналогов в Бразилии, а может, и во всем мире – знаете, такое своеобразное сочетание варьете и традиционного цирка, – поясняет Юлия.

Одна из причин успеха – часть билетов реализуется среди малоимущих, поэтому цирк получает поддержку со стороны городских префектур: это и компенсация затрат, и хорошие места для установки шапито, и помощь в распространении билетов. К слову, попасть на шоу может практически любой, цена билета не превышает 20 реалов (около $10).

– Надо сказать, мы с большим трудом справляемся с расходами, связанными с приемом и размещением артистов, затратами на перелет, поездками по Бразилии, перевозкой инвентаря и оборудования. Перемещаемся с помощью шести грузовых прицепов, двух средних грузовиков и двух трейлеров, в которых размещаются административная часть и гримерные. Когда прибываем на место, нанимаем персонал, порядка 40 человек: электриков, водителей, плотников, буфетчиков, билетеров, ассистентов и прочих, – рассказывает Юлия.

Главная забота – найти компании, которые могли бы спонсировать турне в Аргентине, Чили, Парагвае, Венесуэле. Остальная финансовая часть под силу и самим хозяевам цирка.

– Чтобы уменьшить расходы по аренде, мы много вложили в транспорт, электрогенераторы, оборудование для наружного и внутреннего освещения, звуковую аппаратуру, два больших каркаса для шатра, купили холодильное оборудование для буфета, установки для попкорна. На все ушло около $1 млн. В костюмы и инвентарь для иллюзионистов вложено приблизительно $100 тыс. Основные затраты – зарплата персонала, обслуживание оборудования, реклама. Постоянные расходы достигают $30 тыс. в месяц. У нас есть большие планы по созданию в Гоянии центра для постановки цирковых программ, а также цирковой школы. Для работы в этом центре мы опять-таки планируем привлечь управленцев и преподавателей из России, – говорит Юлия.

Мясо и кофе

30-летний Антон Косыгин занимается традиционным бразильским бизнесом – мясом. В Латинскую Америку сибиряк Антон, окончивший Университет управления в Москве, попал случайно: искал работу на руководящей позиции в проекте, предложили Бразилию. Семьи у Антона на тот момент не было, ничего в России не держало, поэтому он с легкостью сорвался и уехал. Язык учил уже на месте. Сейчас живет в съемной квартире в Гоянии, есть постоянная виза – фактически вид на жительство, так что не исключена возможность ПМЖ.

– Первый раз я приехал в Бразилию в конце 2005 года, меня пригласили работать в российско-бразильском проекте, связанном с производством и экспортом мяса. Предыдущий опыт работы был разнообразен: финансы, картография, энергетика, недвижимость. Это сильно помогло в период входа в проект и изучения бразильской специфики. Сейчас наш оборот трейдинга составляет 1000 тонн в месяц, в переводе на финансовые показатели это около $2 млн, – рассказывает Антон.

Благодаря своему климату Бразилия стала одним из основных производителей сельхозпродукции в мире, и организация профильного трейдингового офиса здесь вполне логична.

– Внешне бизнес выглядит просто: подписание контрактов с поставщиками и покупателями, производство и отгрузка продукции, отслеживание оплат. Но на практике сталкиваешься с огромным количеством специфических трудностей. Бразильцы легкомысленно относятся к договоренностям и даже письменным контрактам, при изменении ситуации на рынке и появлении каких-то трудностей производители готовы затягивать производство и отгрузку продукции под любыми предлогами, – говорит Косыгин. – В то же время личные отношения имеют большое значение, много сложных вопросов можно решить, уйдя от делового контекста в приятный для собеседника дружеский разговор. Огромная проблема для ведения бизнеса – дефицит компетентного и даже просто думающего персонала. В этот проект я решил набрать молодых людей без опыта работы и угадал. В качестве критерия отбора предлагал решить простые математические задачки, фактически на устный счет. Из 50 человек с высшим образованием отобрал 5, обучил их и теперь имею рабочую команду.

Вкладываться в мясной бизнес в Бразилии – беспроигрышный ход. По данным тамошних источников, за девять месяцев этого года бразильцы только в Россию поставили говядины на сумму $631 млн, свинины – на $416 млн и мяса птицы – на $109 млн. При этом Россия, как и многие другие страны, зависит от импорта сельхозпродукции, так что основная статья бразильского экспорта всегда будет востребована.

– Из сложностей могу отметить необходимость знать португальский, так как по-английски здесь почти никто не говорит, исключение – разве что Сан-Паулу и Рио. Также упомяну непредсказуемость экономической политики. Сейчас страна увлечена биотопливными проектами и поддержанием комфортных условий для банковской олигополии – все это вредит среднему и крупному бизнесу, связанному с экспортом, – считает Антон.

Москвич Алан Кусов занимается кофе – другим бразильским продуктом-брендом. Кофе – выходец из Африки, но сегодня Бразилия дает до трети его мирового экспорта. Более того, она председательствует и задает тон в Международной организации по кофе (МОК).

– Под контролем МОК находится порядка 80 % мировых запасов и производства кофе. В последние годы взят курс на рост цен на кофе-бобы и доведение их до уровня конца 80-х годов. Бразилия в этом играет решающую роль, – рассказывает Алан.

Знакомство Алана с Бразилией началось в 1999 году, когда он вместе с партнерами учредил Кофейную производственную компанию в Москве. Основными поставщиками, естественно, стали бразильские фирмы. Правда, качество поставляемого кофе было далеко от желаемого, и в 2002 году Алан отправился в Бразилию изучать ситуацию на месте. Бразильцы с гордостью показали Кусову несколько плантаций, дающих прекрасный, но, увы, неприемлемо дорогой кофе. С учетом доставки и налогов наценка компании Алана составляла бы не более 10 %. Кроме того, бразильский реал рос по отношению к доллару, при том что контракты заключались именно в американской валюте, а кофе на рынке Бразилии продолжал дорожать. Поэтому москвичи приняли решение наладить собственное производство.

– Начались мои решительные действия с регистрации компании в Бразилии. Это стоило не так дорого, около $2 тыс., и длилось недолго – около двух недель. К инвесторам из-за рубежа здесь отношение очень радушное. Предварительно мы договорились с бразильцами, которых мне рекомендовали друзья, о покупке плантации в 350 км южнее столицы Бразилиа. Тогда я еще не знал, как бразильцы относятся к своим же обещаниям. И потянулись месяцы ожидания, – вспоминает Алан.

Все российские бизнесмены сходятся на том, что бразильцы непунктуальны и не любят отчетности.

– Более всего удручают благожелательная необязательность партнеров и большое количество праздников. Несмотря на большой административный ресурс, бразильские партнеры зачастую неспособны превратить его в реальные дивиденды, – подчеркивает Алан.

Однако сейчас Кусов вместе с партнерами успешно развивает свой бизнес в Бразилии. Секрет успеха – привлечение к делу консалтинговых компаний, специализирующихся на русско-бразильском бизнесе, которые помогли разработать методику ведения бизнеса в Латинской Америке. В результате к производству кофе добавились проект очистки воды в замкнутом цикле предприятия, строительный бизнес, разведка и добыча полезных ископаемых (драгоценные металлы, алмазы), торговля.

– В настоящее время одна из наших компаний, Diamond Network Intelligence, разрабатывает проект по инвестициям в сфере полезных ископаемых в объеме более $100 млн, – говорит Алан. – В Бразилии есть несомненные плюсы. Бюрократическая система благожелательна к сотрудничеству между нашими странами. Законодательная база ведения бизнеса при правильном ее использовании не оставляет шансов для коррупции. Иностранные инвестиции законодательно защищены. Главное – найти хорошую консалтинговую компанию и надежного бразильского партнера, без них в стране делать нечего.

Точки контакта

По словам Антонио Карлоса Россета, президента упомянутой выше ТПП «Россия – Бразилия», базирующейся в Сан-Паулу, его организация ежегодно принимает до десяти российских делегаций на самом высоком уровне. Русских интересуют самые разные сферы сотрудничества: торговля, нефтехимическое производство, машиностроение, энергетика. И каждый раз русские бизнесмены совершают одни и те же ошибки. Первая и главная – в том, что русские хотят работать только с русскими.

– В июне этого года я принимал делегацию, возглавляемую руководителем крупнейшего в России производителя продуктов питания. Они попросили меня познакомить их с русскими, которые живут в Бразилии, чтобы те рассказали им об этой стране с точки зрения русских. Такое стремление понятно. Но я могу сказать, что русские, живущие в Бразилии, не заинтересованы в том, чтобы плодить конкурентов, давая им точную информацию, – говорит Россет. – Если вы хотите открыть бизнес в Бразилии, обратитесь к бразильцам, подберите хорошую консалтинговую компанию. Этот совет я бы дал и бразильцам, которые хотят открыть бизнес в России: обратиться к русским, а не к соотечественникам.

Правда, русские, живущие в Бразилии или ведущие там бизнес, с Россетом не согласны. «Выход на рынок без опоры на приобретенный другими русскими опыт чреват потерей денег, времени и крахом проекта. Конечно же, нужно использовать бразильский персонал, но под контролем русских менеджеров», – утверждает Андрей Державин.

Другая ошибка – в том, что русские выбирают в качестве исходной площадки Рио-де-Жанейро.

– Рио – туристический город, но никак не деловой центр. То ли дело Сан-Паулу. Здесь находится крупнейшая в Латинской Америке биржа BOVESPA. Здесь сосредоточено 80 % производств таких компаний, как Volkswagen, General Motors, – говорит Россет. – Если вы хотите заниматься туризмом, то, конечно, поезжайте в Рио, но больше там делать нечего.

К примеру, городок Рибас-ду-Риу-Парду, несмотря на свои небольшие размеры (население всего 19 тыс. человек), весьма привлекателен для многих видов бизнеса.

– Проверенные варианты вложений – это, к примеру, животноводство, коммерческие посадки лесов. Учитывая большое количество отходов дерево-перерабатывающей промышленности, в городе будет создана теплоэлектростанция, работающая на возобновляемых биоресурсах. Также существует возможность создания производства биоэтанола, рынок которого в Бразилии уверенно растет, – рассказывает мэр города Жоакин Дос Сантос.

В городе уже реализованы многие интересные проекты. Первый – металлургический комбинат, построенный 15 лет назад. Сегодня он один из самых крупных в штате Мату-Гросу-ду-Сул: годовой оборот – 230 млн реалов ($127,8 млн), на предприятии работают около 250 человек.

– Существует множество различий в том, как ведут бизнес русские и бразильцы, – говорит Антонио Россет. – Бразильцы никогда не говорят «да» или «нет». Они скажут: «Я подумаю над вашим предложением» – и будут тянуть с ответом как можно дольше. А еще бразильцы любят обещать то, чего выполнить не могут. Следует тщательно проверять всю подноготную компании, с которой вы заключаете контракт, поскольку бэкграунд может быть придуманным. Но есть и сходство между русскими и бразильцами. И те и другие – бюрократы, обожают всевозможные печати и бумажки. Русские бизнесмены гораздо лучше, чем японские, немецкие и американские, понимают специфику ведения дел в Бразилии. К примеру, если немцы или американцы не справляются с делами в Бразилии, они звонят в свой головной офис с просьбой покрыть издержки. Русские решают подобные проблемы самостоятельно, не прибегая к помощи большого начальства. Нас это всегда удивляет и радует.

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ. Не «Челси» единым

Текст: Алексей Ходорыч

Лондон – большой суетливый мегаполис, хоть и красивые, но каменные джунгли. И, чтобы выжить здесь, необходима жесткая хватка. Или пан, или пропал – третьего не дано.

Подковерные игры

Конкуренция в Лондоне проявляется во всем, оттого и отношения у местной русскоязычной публики достаточно сложные. Все друг друга давно знают (хотя предпочитают зачастую обстоятельства знакомства обходить). В общем, почти коммунальная квартира с присущими ей очевидными недостатками и условными достоинствами.

Вот, например, форум «Русскоязычная диаспора Великобритании – пути консолидации», впервые состоявшийся в конце 2007 года. Поскольку ходили слухи, что его деятельность будет щедро спонсироваться Правительством РФ, за право организации этого мероприятия развернулась серьезная подковерная борьба. 15 ноября она стала явной: информационный центр русскоязычной общины Британии (председатель правления – Владимир Бобков) разослал всем заинтересованным лицам и СМИ открытое письмо «российских соотечественников, проживающих в Британии».

В нем компания Eurolog – организатор форума – была охарактеризована чуть ли не как мошенническая.

Дело в том, что Бобков сам хотел быть организатором форума, но победила Eurolog. Форум состоялся в срок и, по откликам участников (всего было 95 делегатов), прошел достаточно успешно. С другой стороны, есть мнение, что эффект мог бы быть и побольше. Сергей Тарутин, в прошлом крупный российский предприниматель (один из основателей Московской биржи цветных металлов и Московской расчетной палаты), сейчас живет в Дублине, его дистрибуторская компания World Media Distributions распространяет прессу в Великобритании и Ирландии, а в его издательский дом Rusinfo Production входит в том числе «Комсомольская правда» в Ирландии и Великобритании: «Что сделает любой здравомыслящий человек, когда видит подобную склоку? Да просто подождет, когда ситуация стабилизируется, а уж потом начнет принимать участие в деятельности того или иного образования. Я хорошо знаю и Володю, и руководителя компании Eurolog Ольгу Брамли. Они упрекают друг друга в нелегитимности, а на практике наносят вред общему делу своим неумением договариваться. Да и уровень организации в итоге страдает. Вот читаю список лиц, подтвердивших участие: „27. Газета „Русская мысль“, газета „Лондон-инфо“, директор – Бони“. Да, там действительно работает женщина, которую все называют Бони, но это не имя, а ее кличка. Вообще ее зовут Милкана Аврора. А вот и мое имя – а я ничего не подтверждал».

Бобков, тем не менее, настроен оптимистично. И, например, сейчас принимает активное участие в деятельности Британско-российского инвестиционного клуба, созданного при поддержке ТПП РФ и объединившего многих известных предпринимателей. Кстати, Владимира Бобкова часто попрекают какими-то неясностями, связанными со стремительной ликвидацией в 2004 году холдинга «Славянский базар» – оптовой продовольственной компании, одной из самых крупных на тот момент в Англии. Но он относится к упрекам спокойно, поясняя, что проблемы между партнерами в момент ликвидации фирмы неизбежны. И добавляет к вопросу об общей напряженности между условно своими любопытный нюанс: в Лондоне есть либо мелкий русскоязычный бизнес, либо очень и очень крупный. И попасть из первой ниши во вторую в принципе невозможно, а промежуточная категория среднего бизнеса отсутствует как класс, что в принципе находится в русле мировых рыночных тенденций – крупный бизнес разрастается, постепенно поглощая средний, что неизбежно уменьшает средний сегмент до почти полного его исчезновения. Таким образом, независимым предпринимателям остается лишь мелочевка. Ну а первая ниша, как говорится, не резиновая, оттого и возникает это напряжение.

Кстати, этот «очень и очень крупный бизнес» порой сложно идентифицировать как русский. Русскоязычные бизнесмены владеют гостиницами, недвижимостью, подчас не афишируя это. Хотя, конечно, самые крупные сделки рано или поздно становятся достоянием гласности. Например, возможно, сейчас, когда вы читаете эти строки, уже объявлено о приобретении неким российским олигархом самого дорогого лондонского отеля Ritz на Пикадилли, рядом с Грин-парком. Причем не только этого отеля, но и комплекса зданий рядом с ним, некоторые из которых имеют лицензию на игорный бизнес. На момент подготовки статьи сделка (тогда комплекс принадлежал отцу Доди аль-Файеда) оценивалась в €800 млн, что значительно превышает сумму, уплаченную за «Челси», – $100 млн. Говорят, цена взлетела чуть ли не на треть из-за еще одного претендента – тоже россиянина.

Как отразится эта покупка на отношении англичан к россиянам – неизвестно, ведь это все равно как если бы какой-нибудь англичанин купил всю Красную площадь с прилегающими строениями! С другой стороны, известно, что покупка «Челси» очень сильно изменила отношение британцев к россиянам – в лучшую сторону. Сергей Панцирев, совладелец софтверной компании Yauza.com: «Англичане очень осторожны по отношению к чужакам. Помню, в 2003-м мы вели довольно сложные переговоры с одним потенциальным английским партнером, и после информации о „Челси“ мы физически почувствовали, как англичане стали к нам теплее относиться: оказывается, русские тоже любят футбол, с ними можно иметь дело! Мы и контракт тогда подписали, и с этим клиентом работаем до сих пор».

Есть и еще один фактор, делающий выживание в Лондоне задачкой не из простых: здесь почти нет лондонцев. Лондон – финансовый центр мира, город чужаков, которые приехали зарабатывать деньги.

И русскоязычных в Лондоне очень много, а во всей Великобритании, по разным оценкам, 300–400 тыс. человек. О чем говорить, если в соседнем кресле самолета компании «Трансаэро», который нес меня в Лондон, я неожиданно обнаружил своего старого приятеля, направлявшегося в Лондон подучить английский. Любопытно было бы просчитать вероятность такого события математически, но не успели мы как следует удивиться, как через три ряда от себя я увидел своего однокурсника – он летел в одну из лондонских бизнес-школ.

Предприятия малого и среднего бизнеса

Между тем лучшей бизнес-школой для россиян, оказавшихся в Лондоне в начале 90-х, стали крупные компании, занимавшиеся организацией выставок, конференций и изданием рекламных каталогов. Целые отделы таких компаний, как Diplomatic Group, Sterling Publication или Harington Kilbrid, занимались обслуживанием бизнеса в разных странах. Вышедшие из них русскоязычные команды создали потом свой аналогичный бизнес.

Тогда появилось много компаний-однодневок, не доживавших до второго проекта из-за качества проведения первого. Однако, например, Сергей Колушев, работавший в свое время в Sterling Publication, создал мощную компанию Eventica, занимающуюся организацией и координацией конференций, деловых встреч, культурных мероприятий, корпоративных приемов, издательской деятельностью и пиаром (самые известные ее проекты – Российский экономический форум и фестиваль «Русская зима» на Трафальгарской площади). Теперь годовой оборот компании составляет около €20 млн, и это, пожалуй, одно из немногих исключений из правила об отсутствии в Англии среднего русскоязычного бизнеса, которое вывел Бобков.

Другое исключение – Михаил Игнатьев, основатель туристической компании BSI UK Ltd, которая только в 2006 году обслужила около 20 тыс. туристов из России. Он тоже начинал в Sterling Publication, но в 1994-м ушел в туризм и за 13 лет создал компанию с годовым оборотом €30 млн. Правда, у нее есть материнская компания с идентичным названием. Но в любом случае то, чего достиг Михаил Игнатьев на местном рынке, – несомненный успех.

Туризм, кстати, для многих стал неплохой стартовой площадкой, позволившей занять свое место в других секторах бизнеса. Например, для Дмитрия Недайвозова, владельца портала Russianlondon.com, который за несколько лет превратился из чисто информационного проекта для приезжих в многопрофильную компанию. Расширение деятельности шло по простому принципу: компания постепенно стала оказывать услуги по тем направлениям, которые чаще всего рекламировались на портале.

Но ни одна из продовольственных компаний, образовавшихся в начале 90-х и специализировавшихся на так популярном у выходцев из России ностальгическом ассортименте (гречка, кабачковая икра, селедка и др.), так и не стала крупной. Например, «Славянский базар» в лучшие годы имел оборот €3,5 млн год, а потом был вытеснен с рынка крупными немецкими игроками (компания Monolit), а также польскими и литовскими компаниями. На рынке остались лишь небольшие семейные фирмы, занимающиеся продовольственной розницей; они стабильны и успешны, но не имеют перспектив дальнейшего развития.

Самая известная такая компания – магазин Kalinka, открытый семь лет назад недалеко от российского посольства бывшим профессиональным музыкантом, дирижером и композитором Борисом Гофманом. Магазин, может, и небольшой, но оборотистый – место хорошее. Со временем Борис открыл в соседнем торговом центре Queensway Market маленький семейный ресторанчик Samovar, где он сам часто выступает перед посетителями (в этом же здании у него еще книжный магазин Kalinka Books). На стене там развешаны фотографии знаменитостей, побывавших в Kalinka и Samovar: Ростроповича, Рудинштейна, Верки Сердючки.

А вот настоящего большого русского ресторана в Лондоне, как ни странно, нет. Есть, с одной стороны, несколько десятков таких же, как Samovar, ресторанчиков с русским антуражем и кухней (не всегда сделанных русскими). С другой стороны, небольшая успешная сеть ресторанов быстрого питания китайской кухни Ping-Pong, созданная россиянами. А также парочка японских ресторанов, включая «Якиторию», открытых на российские деньги.

Лишь 24 сентября одесский ресторатор Александр Амиров (сеть «Украинская деревня», занимается также нефтяным бизнесом) с двумя партнерами открыл ресторан «Диво». Его с полным правом можно назвать рестораном с русско-украинской кухней, по крайней мере сам Амиров позиционировал его именно так. На реконструкцию помещения площадью 800 кв. м было потрачено €2 млн, но ресторан сразу же получил оглушительно отрицательную оценку английской прессы. Возможно, англичан смутила не принятая у них шикарность заведения: как известно, даже английские мультимиллионеры одеваются так, что в метро, на котором они перемещаются по Лондону, их как мультимиллионеров идентифицировать невозможно.

Однако сам Амиров считает, что со стилем все в порядке, а журналисты напали на новое заведение потому, что ничего подобного просто не было: престижное славянское заведение в престижном районе – неприязнь носила политический подтекст. «Сначала мы планировали сделать еще одну „Украинскую деревню“ – в таком же стиле, как в Одессе. Но само место, которое нам удалось получить, на Трафальгар-сквер, недалеко от Биг-Бена и Лондонского оперного театра, предполагало что-то большее, нежели ресторан в украинском стиле, с рушниками и соломой. А об уровне этих критических статей говорит хотя бы тот факт, что один из писак сравнил котлету по-киевски с мужским членом – а сейчас это одно из самых продаваемых блюд».

Отзывы выходят до сих пор, уже в основном благожелательные, отбоя от посетителей нет. Приходят и русскоязычные клиенты, и англичане – в соотношении где-то 50:50. «Согласно нашему бизнес-плану, – продолжает Амиров, – мы должны окупиться через два года. Пока все к этому и идет».

Диверсифицированное выживание

Конечно, в Великобритании вполне официально представлен и крупный бизнес российского происхождения. Например, в 2006 году «Кузбассразрезуголь» приобрел угольную шахту Hatfield – в нее планируется вложить $193 млн. Или, скажем, в том же году Виктор Батурин, владелец компании «Интеко-Агро» и шурин московского мэра, за $7 млн приобрел завод сельхозтехники Shelbourne Reynolds Engineering Ltd, который находится недалеко от Лондона. Основная продукция завода (теперь он называется «Русский Шелбурн») – зерноуборочная техника, работающая методом очеса. Этот метод позволяет убирать зерновые в несколько раз быстрее, чем путем традиционного скашивания и обмолота. По словам Виктора, «Русскому Шелбурну» сегодня принадлежит более 100 патентов, это высокотехнологичное предприятие. Хотя без модернизации продукции для российских или казахских сельхозпредприятий не обойтись: оригинальная очесывающая жатка очень тяжела для российской сельхозтехники. Сейчас на заводе работают российские специалисты, которые вносят конструктивные улучшения, чтобы жатка стала легче.

Батурину завод понадобился не только для обеспечения этой техникой принадлежащих ему сельхозпроизводств на 200 га земли по всей России. Основной рынок для него – США, куда с момента покупки завода уже продано различного оборудования на $20 млн.

Но некоторые компании привязаны к Лондону лишь офисом, как, скажем, Jurby WaterTech International (системы промышленной очистки воды) с оборотом $120 млн, созданная российским предпринимателем Виктором Редько. По словам Виктора, из Лондона работать удобнее, да и раньше слова «офис в Лондоне» производили на клиентов магическое впечатление.

И все же чаще русскоязычные жители Великобритании зарабатывают довольно однообразными способами, мало отличающимися от тех, что используют наши соотечественники, оказавшиеся в других странах. Разумеется, здесь есть местный организатор русскоязычной дискотеки. Андрей Фомин, промоутер, создатель легендарной дискотеки «Аквариум», клуба «Пропаганда», – личность в Лондоне и за его пределами известная. В том числе и потому, что с годами Андрей освоил ряд других бизнес-направлений. Например, он работает на рынке недвижимости – специализируется на индивидуальной и конфиденциальной работе с клиентами по поиску и подбору английской недвижимости. В основном это клиенты из России, желающие приобрести недвижимость в Лондоне и его пригородах для себя или детей, обучающихся в Великобритании, а также в качестве инвестиционного объекта. В феврале Андрей открывает гастрономический паб в центре Лондона, в планах – создание русской биллиардной и русских бань. В ближайшее время Фомин собирается выступить промоутером серии поединков между российскими и британскими боксерами, кроме того, всерьез подумывает об организации пафосного ралли по Великобритании для россиян – с остановками в замках и роскошных отелях, экстравагантными тусовками и развлечениями.

Друг Андрея Фомина тележурналист Александр Коробко создал русскоязычное интернет-телевидение «Русский час» (russianhour.tv). Этот проект стал своего рода диверсификацией бизнеса, поскольку Коробко, владея компанией AA Inform, занимается и производством корпоративных фильмов. «Русский час» помогает ему в привлечении новых клиентов, не говоря о том, что только отдача от производства рекламы составляет около €1 млн.

Другой пример диверсификации – коммуникационное агентство Red Square Projects, основанное журналисткой «Московского комсомольца» Аленой Мучинской в середине 90-х. Начав с организации праздников и гастролей, агентство приобрело известность «мастера на все руки»: его специализация – «связь с Россией», но кроме пиара и рекламы компания активно работает с туристами, занимается консалтингом, оказывает консьерж-услуги. Самое известное мероприятие Red Square Projects – бал «Русские сезоны», собирающий по 400–500 человек.

Большинство упомянутых проектов ориентировано на выходцев из России, но, к примеру, деятельность набирающего популярность галериста Ирины Емцовой нацелена на всех любителей живописи. Два года назад в ее галерее за неделю были проданы все бывшие в наличии работы художника Александра Сигова – на €120 тыс. Потом Ирина расширила свой портфель за счет работ Антона Якутовича и Сергея Савченко – и дела идут. Расширила она и географию своего бизнеса, проведя выставку Сигова в Сингапуре (как говорят, это любимый художник Путина).

Впрочем, галерист, особенно в Лондоне, – профессия не очень удивительная. Однако в арсенале русскоязычных предпринимателей есть и ряд уникальных в своем роде бизнес-идей и ноу-хау.

Вести с передовой

Самый удивительный пример – это история Татьяны Хендерсон-Стюарт, которая только на заказах по ручному изготовлению шляпок получает до €240 тыс. в месяц. И это не считая промышленных заказов, которые она размещает у других производителей.

История ее успеха, напоминающая голливудский сюжет, изложена на Tatianahs.com. Коротко говоря, Татьяна, медик по образованию, приехала в Лондон в 2000-м к мужу-англичанину, тогда еще студенту. Для языковой практики она поступила в колледж, где обучали изготовлению шляпок. В 2002 году ее дипломная работа получила первый приз Английской гильдии фетровых мастеров, затем – первую премию уже в общем конкурсе, а в 2004-м Татьяну признали лучшим шляпным дизайнером года. Дальше все завертелось само собой: выставки, очередные победы, вал заказов, расширение штата, производство шляп промышленным способом. С 2005 года, когда на Парижской торговой выставке японцы скупили 150 образцов сумочек, изготовленных на пробу, Татьяна занимается и сумочками.

Шляпки и шляпы – специфически британский товар. На улицах Лондона прохожего в шляпе увидишь нечасто, но какая-никакая шляпа, чаще и не одна, есть в гардеробе любого британца. В первую очередь это связано с традициями: любое мероприятие, будь то скачки, свадьба, крещение или похороны, обязательно требует наличия шляпы, причем строго определенного типа. Не говоря уж о том, что все королевское окружение в присутствии Ее Величества по этикету должно быть в шляпах. Поэтому, например, все посетители ипподрома, которые находятся в королевской части трибун, должны носить шляпы, иначе вход запрещен. Правило распространяется даже на журналистов.

В общем, можно сказать, Татьяне повезло – перед нами редкое совпадение уникальной ниши и природного таланта, повторить этот опыт невозможно.

Но вот, например, Константин Гавриленко, Андрей Владимиров и Андрей Михайловский просто нашли применение тому, что всегда умели неплохо делать. Они были хакерами, а теперь занимаются консалтингом в области информационной безопасности. Проще говоря, по заказам клиентов они пытаются ломать их сети, проверяя их уязвимость, а потом помогают решить обнаруженные проблемы. Порой им поручают целые киберрасследования, а их компания Arhont.com – одна из самых известных в этой сфере. Достаточно сказать, что их первая книжка «Wi-фу: „боевые“ приемы взлома и защиты беспроводных сетей» была переведена на пять языков, включая русский, и сразу попала в список бестселлеров на Amazon. com: было продано около 50 тыс. экземпляров. Затем они выпустили первое в мире руководство по аудиту безопасности сетей на аппаратном обеспечении от Cisco («Секреты хакеров: сети Cisco») и в настоящий момент приступают к реализации своего собственного ПО – построенной на новых принципах системы распределенного защищенного документооборота.

Или, скажем, Ольга Шикалова, создатель интернет-магазина Alenska.com. Идея поставлять в Великобританию российский и литовский лен пришла к ней два года назад. До этого Ольга, в прошлом крупный дальневосточный предприниматель, и в картинной галерее работала, и элитной недвижимостью занималась. И как-то обратила внимание, что в Великобритании льняное белье – предмет роскоши, в то время как в России его можно купить очень дешево. Провела собственное маркетинговое исследование, нашла поставщиков, создала веб-сайт, разместила рекламу. В результате оборот по итогам этого года должен составить около €500 тыс. Белье от Alenska. com вот-вот должно появиться в офлайновой продаже – в сети универмагов Harrods, а сейчас Ольга хочет получить кредит на выпуск почтового каталога – в связках с интернет-магазинами на британском рынке это работает очень эффективно.

По словам Ольги, ей многое дало участие в различных платных бизнес-клубах, где собираются как наемные работники (включая топ-менеджеров), так и бизнесмены, и юристы, и специалисты в области финансов: там происходят обмен опытом и налаживание связей.

Русскоязычных топ-менеджеров, кстати, в Лондоне очень много – и в финансовом консалтинге, и в сфере управления. Например, в международной сети бесплатных объявлений Slando.com, одним из учредителей которой является аукцион eBay, почти весь менеджмент компании – русский, штат тоже наполовину русскоязычный.

Гендиректор Slando.com Константин Калабин так комментирует эту ситуацию: «Ничего удивительного. Мода на Россию в Лондоне только набирает обороты. Английские компании, особенно финансовые, вдруг осознали, насколько велик рынок России и бывшего СССР. Поэтому спрос на русскоговорящих менеджеров очень высок, русскоязычных выпускников бизнес-школ банки и консалтинговые компании начинают заманивать еще до начала учебы. Русские менеджеры даже на начальных этапах своей карьеры привыкли работать много и агрессивно. Это выгодно отличает их от англичан и европейцев и ставит ближе к американцам в плане продуктивности. Неудивительно, что в различных деловых клубах в Сити, да и просто на улицах города, русская речь звучит все чаще и все увереннее».

А нередко бывшие наемные работники сами открывают успешный бизнес в смежной области, как поступил, например, Альберт Попков, придумавший и осуществивший свой проект Odnoklassniki.ru как раз из Лондона. Бывает и наоборот. Например, бывший владелец знаменитого ресторана «Потемкин» Елена Гетман теперь руководит развитием бизнеса на рынках России и СНГ известного лондонского агентства Claessens International, занимающегося дизайном упаковки и брендингом (Chivas Regal, CinZano, Bacardi, «Русский бриллиант», Metaxa, Havana Club – лишь небольшой перечень клиентов). Говорит, ей это больше по душе.

Но любопытнейший пример бизнеса – так называемая академия секса и отношений Amora (amoralondon.com). Ее открыла в апреле этого года Елена Романова, которая долгое время работала топ-менеджером в инвестиционно-банковском бизнесе в Нью-Йорке, Лондоне и Женеве (включая компанию Morgan Stanley), а сегодня возглавляет строительно-девелоперскую компанию Granita Ielas Ipasumi (GII), основанную ее отцом в Латвии и имеющую проекты по всему бывшему Советскому Союзу. По словам Елены, идея пришла ей в голову три с половиной года назад, когда она с мужем посетила Музей секса в Нью-Йорке: «Может, мы и ожидали слишком много, но увиденное нагнало тоску: какие-то старинные экспонаты под стеклом. Я тогда подумала, что можно этим зарабатывать. Мы объехали остальные пять профильных музеев мира: в Лос-Анджелесе, Париже, Амстердаме, Копенгагене и Барселоне. И решили, что нужно делать: конкурентов нет».

Академия Amora представляет собой интерактивную выставку площадью 1000 кв. м. Главное достоинство музея-обучающая направленность. Например, есть зал эрогенных зон, где можно, прикасаясь к муляжу человека, не просто добиться желаемого эффекта, но и прослушать лекцию на эту тему. Или ознакомиться со стенкой пенисов и вагин, призванной донести до посетителей идею о том, какие все люди разные (муляжи делали с натуры). Разумеется, есть зал всех известных в наши дни секс-игрушек, а также специальный зал, где в увлекательной форме можно получить исчерпывающую информацию о венерических болезнях. Все это обошлось в €5 млн, но, судя по итогам первого полугода работы, должно окупиться, как и было запланировано в 2008 году.

Собственно, это можно назвать одним из немногих проектов в сфере здравоохранения, реализованных выходцами из стран бывшего СССР.

Вообще же медиков из России в Великобритании не жалуют. Переучивайся не переучивайся – шансов найти работу крайне мало. Да и понятие «найти работу» в области медицины в Великобритании достаточно условно. Поликлиник как центров с единой организацией тут нет. Есть глава клиники – лендлорд с лицензией на медицинскую деятельность, и он сдает помещения арендаторам – врачам. Такая система не способствует продвижению российских медиков на местном рынке.

Но вот история Татьяны Тельниковой – терапевта, гомеопата и специалиста по акупунктуре. Она приехала в Лондон в 1992-м. Чтобы работать в госпитале в Лондоне, нужно было сдавать экзамены, требующие двух-трехлетней подготовки. Но главное, врач не может заниматься акупунктурой – не врачебное это дело в Англии. Поэтому Татьяна решила работать гомеопатом и рефлексотерапевтом в частной клинике на Харли-стрит – самой известной улице частнопрактикующих врачей. К тому же она обучилась мезотерапии (методу омолаживания кожи) в Италии и Бельгии. Ее бизнес – новая струя в альтернативной медицине в Англии: час ее работы стоит €100–140, а запись к ней забита на две недели вперед. У Татьяны свой дом в пригороде Лондона.

Возможно, что примеров успеха было бы больше, используй россияне все возможности, открывающиеся перед ними в Соединенном Королевстве, в том числе и потенциал российских загранучреждений. Так считает Федор Тахтаманов, исполняющий обязанности руководителя торгового представительства России в Великобритании: «Собственно, мы и существуем для того, чтобы налаживать двусторонние контакты, помогать отечественному бизнесу выходить на местный рынок со своими товарами и услугами. Но зачастую, проявив желание работать в Великобритании, российские бизнесмены не оформляют свои предложения должным образом и не понимают важность реализации всего комплекса необходимых действий (презентации, участие в выставках и ярмарках и т. п.). А так мои сотрудники готовы и уже доводят до сведения британцев предложения наших предпринимателей, но они должны быть грамотно оформлены. У нас на сайте даже специальный раздел есть, куда мы могли бы их вывешивать».

ВЬЕТНАМ. Советское – значит отличное!

Текст: Дмитрий Тихомиров

Во Вьетнаме до сих пор правит коммунистическая партия, других нет, при этом страна уже 20 лет шагает по капиталистическому пути. Выход на местный рынок для иностранных компаний при такой структуре власти весьма затратен, требует массы согласований и одобрений, но дешевую и трудолюбивую рабочую силу многие инвесторы считают плюсом, перевешивающим все проблемы. У русских тут преимущество – наших любят, памятуя о многолетней помощи советского образца.

Дешевые рабсила и электричество Вьетнама манят иностранный капитал. Электричества, правда, не хватает, возможны отключения (одно из них случилось на 25-летии «Вьетсовпетро» – нефтяного СП, что сорвало выступление Александра Буйнова, зато ансамбль «Чабатуха» спел под баян). Несомненный плюс для «наших» – почти все ответственные посты занимают вьетнамцы, учившиеся в СССР, – плохо или хорошо, но знающие русский. Под 7 ноября вся страна гудит: выпускники советских вузов отмечают праздник, поют советскую эстраду («Миллион алых роз» можно считать неофициальным гимном Вьетнама – все знают и все поют), вспоминают советскую молодость. В эти дни магазины, продающие русские товары, и единственный русский ресторан в Хошимине делают основную прибыль.

Симбиоз на контрасте

Россиян во Вьетнаме несколько тысяч, основная масса (почти 2000 человек, из них работников-чуть больше 500) живут в закрытом поселке нефтяников в Вунгтау, сильно напоминающем войсковую часть. Бетонный забор, КПП, выкрашенные белым бордюры и полное самообеспечение: дизель-генератор, поликлиника, русская школа, фабрика-кухня, шесть каналов российского ТВ, клуб, кафе «Лакомка»… Две недели на вахте, две – в поселке. Каждый пятый вьетнамский донг (за доллар дают 15–16 тыс. донгов) – с нефтяных платформ ближайшего шельфа. Прибыль (примерно $1,5 млрд в год) Россия и Вьетнам делят пополам, но после 2010 года, когда кончится срок соглашения, условия будут пересмотрены в пользу хозяина недр. Количество российских работников СП «Вьетсовпетро» в последние несколько лет неуклонно уменьшается (на этот год план сокращения – 80 должностей), по договору часть должностей постепенно переходит вьетнамской стороне. Вьетнамцев на предприятии трудится почти 6000, зарплата рабочих – $100 в месяц. (Мой проводник по стране Туан на ответственном посту в министерстве информации получает $250). Средняя зарплата во «Вьетсовпетро» – $500, это если к зарплате вьетнамцев приплюсовать получку наших специалистов.

ВВП Вьетнама ежегодно растет на 8,5 %, динамика цен на землю и недвижимость – под 100 % в год.

– Раньше, когда я летел во Вьетнам, лучшим подарком даже партийным чиновникам была сгущенка или рафинад, – рассказывает руководитель вьетнамского отдела «Голоса России» Алексей Суннерберг, – сейчас тут есть все.

– Еще лет десять назад в Ханое даже поесть было проблемой, ресторанов почти не было, – вспоминает начало своей вьетнамской эпопеи хозяин швейной фабрики Сергей Звездин, – а сейчас город не узнать.

«Моему вьетнамскому сыну 14 лет, его рост – 168 см, и он в классе не самый высокий. Местные подросли за последние годы от жизни неплохой, живут до 80 лет, даже ноги прямые стали (шучу), а раньше… Вьетнамки, кстати, самые красивые женщины в Юго-Восточной Азии, европейцам тут нравится», – рассказывает предприниматель Вячеслав Чернышов. Официальные данные: за последние 15 лет среднестатистический вьетнамец подрос на 3 см.

Сейчас во Вьетнаме ежегодно собирается около 600 грузовиков КамАЗ, планирует начать курортное строительство Mirax Group, активно добывает желтого полосатика производитель снеков «Сибирский берег», шьет спортивную одежду Baon, в ближайший год ожидается приватизация трех вьетнамских GSM-операторов, за один из них борется Altimo – телекоммуникационное подразделение «Альфа-групп».

– Конечно, тут все решается на партийном уровне, так что, думаю, дружба между Россией и Вьетнамом нам зачтется, – говорит вице-президент Altimo Кирилл Бабаев.

Коммунистическая специфика капиталистической страны: Хо Ши Мин и Владимир Ленин – святыни, пионеры в красных галстуках, улицы в красных флагах с серпом-молотом. В 1986 году страна выбрала курс, напоминающий китайский. Значение партии определяющее, при этом основная доля ВВП обеспечивается частным бизнесом, страна недавно вошла в ВТО. Логотипы некоторых частных компаний дополнены главными вьетнамскими наградами – Золотой Звездой или орденом Хо Ши Мина, а между уличных лотков в Сайгоне легко встретить припаркованный Bentley, при том что ввозная пошлина на машины – 250 %.

Свой человек

Судьба Вячеслава Чернышова достойна пера киносценариста. Бывший дипломат торговал советскими катерами, женился на вьетнамке, снялся в семи местных телесериалах, играя белых агрессоров… По Сайгону Вячеслав носится, как настоящий вьетнамец, на мотоцикле, уверенно лавируя среди азиатского сумбура. В свое время Вячеслав окончил МГИМО, а в 1988 году ушел в бизнес с должности первого секретаря консула в Хошимине. Общий вьетнамский стаж у Чернышова – 35 лет («Приехал в 1973 году, еще американцы не все ушли, застал двухмесячную войну с Китаем 1979 года, отправил сотню гробов с нашими танкистами и зенитчиками…»).

Вячеслав Чернышов вспоминает: «Я, как и многие, начал с текстиля: завозил контейнер на завод – АЗЛК, к примеру, приходил в профком, говорил: есть дешевый товар, могу помочь купить – и за сутки влет уходило все. Потом пришла идея с судами…»

Береговая линия у Вьетнама – более 3000 км. Вячеслав поехал по нашим провинциальным портам, нашел в Рыбинске и Ярославле четыре «Метеора» и один «Луч» на воздушной подушке, все вместе обошлось в $500 тыс. До Одессы суда добрались своим ходом, там их погрузили на палубу сухогруза, за $87 тыс. доставили в Сайгон. На основе «Метеоров» Вячеслав сделал СП с местным партнером – сыном бывшего министра транспорта, запустил линию Хошимин – Вунгтау. Бизнес обещал быть неплохим: вместимость «Метеора» – 126 человек, билет – чуть дешевле $10, заполняемость – почти полная.

«Правда, вскоре партнеры меня, мягко говоря, кинули – подделали документы, а в один „Метеор“ врезался французский сухогруз. В общем, два „Метеора“ пришлось продать за $360 тыс., чтобы рассчитаться с кредитом, а француз расплатился только через несколько лет, – говорит Вячеслав Чернышов. – Если бы все было нормально, бизнес приносил бы $1 млн ежегодно». В результате Вячеслав остался практически без денег. В конце концов плавсредства пришлось продать на металлолом – 39 тонн ушли за $13 тыс.

Как-то Чернышова попросили дублировать для кинофестиваля вьетнамские фильмы на русский язык, потом в 1989 году он консультировал советско-вьетнамский фильм о Хо Ши Мине и тогда познакомился с местными режиссерами.

«Во время съемок сериала „Земля и огонь“ внезапно умер француз, игравший землевладельца, и вспомнили обо мне. Я говорю: я же не актер, а режиссер. Мне: справишься… Пришлось „насиловать вьетнамских девушек“, в общем, играть плохого белого. Впрочем, $50 за смену были не лишние», – продолжает вспоминать Вячеслав Чернышов.

В следующем фильме Вячеслав стал американцем – полковником ЦРУ, и пришлось все время сидеть в подземных ходах, отрытых партизанами, в тоннелях Кути, в грязи, воде, жаре, с крысами и змеями, под взрывами и без каскадеров («каскадера ростом под 180 см во Вьетнаме не найти»), в роли плененного американского офицера. Сейчас за плечами Вячеслава уже несколько фильмов. Только хошиминский канал HTV в этом году планирует снять 2000 серий (себестоимость 45-минутной серии – $10 тыс.), так что работа у Чернышова точно будет.

Вячеслав говорит, что главная его мечта – открыть в Сайгоне яхт-клуб: «Открою, если, конечно, деньги найду. Невероятно – во Вьетнаме нет ни одной марины, а побережье и море – уникальные, тысячи островов. Землю уже нашел…»

– Непосредственно иностранцу землю купить во Вьетнаме до сих пор невозможно, – предупреждает Сергей Звездин. – Если кто говорит, что можно, – не верьте, многие уже поплатились, купившись на эту рекламу.

Землю можно приобрести на совместное предприятие или же получить свидетельство на право пользования (обычно на 49 лет) на предприятие со 100-процентным иностранным капиталом. В прошлом году земля опять резко подорожала, в некоторых прибрежных районах за полгода в несколько раз. К примеру, метр площади в престижном районе Сайгона может стоить 160 млн донгов – $10 тыс. Вячеслав Чернышов, да и не только он, уверяет, что бизнес с землей и недвижимостью крайне рискован – что будет дальше с ценами, никто предсказать не может.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.