# Защита от дурака

Влад Менбек

– …Усилиями двенадцати стран, – надрывался тот, – спроектирован и создан на околоземной орбите космический корабль «Галактика», который через два дня стартует с тремя астронавтами на борту к Марсу.

…Журналисты, убедившись, что больше ничего не услышат, ринулись из кабинета к телефонам с сенсацией для своих редакций.

На следующий день волна интереса к «Галактике» вновь всколыхнула мир и, периодически подогреваемая агентствами информации, не угасала до возвращения марсианской экспедиции на орбиту Земли. Стоимость реклам при сообщении о «Галактике» выросла в десять-пятнадцать раз.

…Два космонавта были живы, но худые, как велосипеды, и заросшие громадной гривой спутанных волос. Костюмов на них не было. По каютам «Галактики» плавали в невесомости ошметки от их одежды. Вновь прибывшие на корабль марсиан старались закрыть нос и рот тряпками, платками или просто рукавами.

…Спеленав и переправив сумасшедших в возвращаемый на Землю аппарат, вооружившись респираторами, разбрелись по отсекам в поисках третьего. Они нашли его. Вернее, не его, а обглоданный скелет. На костях скелета остались четкие следы зубов. Было ясно, что третьего съели двое выживших.

– …Если вы не знаете основ эзотерики, смысла в разговоре нет.

– Но можно же человеческим языком рассказать, что и как? – нервно настаивала Эмма.

– Я соглашусь с вами, – ответил Юрий, – если вы по телефону сможете мне рассказать, как пахнут ваши духи, но с условием: вы должны учесть, что у меня отсутствует обоняние…

– …Мой Бог – логика, – заявил Юрий. – Но как ни крути – неверия в эзотерические учения, скорее всего, выявляют нашу однобокость и ограниченность, а не целостность. Дыма без огня не бывает, а мистические учения зародились в человеческой цивилизации гораздо раньше, нежели современное научное мировоззрение…

– …Информация сама по себе нематериальна! – заявил Юрий и, заметив удивление Эммы, успокаивающе поднял ладонь. – Мысль – материальна. Мысль является носителем информации, а не самой информацией. Не нужно путать автомобиль с его движением: эти два понятия – симбиоз, а не единое целое. Мысль формируется нематериальной информацией в зависимости от внутренних нематериальных и внешних материальных обстоятельств. Каждое тело нашего мира несет информацию о себе не только внутри себя, но и в своем отпечатке, который оно оставляет в пространстве. Наши чувства и мышление создают ауру эманации в окружающем пространстве вокруг организма. Они как бы оставляют свой отпечаток в окружающем организм пространстве.

> (Устройство, препятствующее проникновению тела в опасную зону).

– Леди и джентльмены! – торжественно обратился оратор к многочисленной публике обширного зала. – Вы все, кроме приглашенных, знаете о причине нашей сегодняшней встречи. С любезнейшего согласия руководителей этого собрания возьму на себя смелость освежить в памяти причину, объединившую нас здесь, – выступающий раскачивался от волнения на ногах, нервно поправляя микрофончик в петлице пиджака, и эти действия отзывались в динамиках отвратительным скрежетом.

– Где они откопали этого неандертальца? – с неприязнью спросила невысокая черноволосая женщина с жестким взглядом у двух моложавых мужчин. Они стояли посреди зала, образовав обособленный треугольник в шевелящейся толпе и неторопливо попивая кофе из чашечек.

– Да ладно вам, Эмма, – благодушно сказал один из мужчин. – Все нормально.

– Откопали на границе между штатами и Россией, – с углубленно-задумчивым видом объяснил второй мужчина.

– Александр, вы свихнетесь на своих анекдотах про эскимосов, – сделала вывод Эмма.

– Про чукчей, Эмма-джан, – усмехнулся Александр.

Эмма чиркнула по нему глазами и отвернулась к оратору.

– Усилиями двенадцати стран, – надрывался тот, – спроектирован и создан на околоземной орбите космический корабль «Галактика», который через два дня стартует с тремя астронавтами на борту к Марсу.

Присутствующие, казалось, не обращали на него внимания. Они медленно прохаживались по залу, кто с чашечкой кофе, кто со стаканом пепси-колы, кто с бутербродом. Все это им предлагали ловкие накрахмаленные официанты, снующие по паркету.

Но угощение предлагали только в зале; галерка, забитая до отказа приглашенными, была лишена этого удовольствия. Свешиваясь с перил, каждое слово оратора ловили журналисты. В числе приглашенных были в основном они.

С балкона в зал были нацелены десятидюймовые стволы телекамер, выхватывающие для миллионов телезрителей оратора и людей в зале, каждый из которых был крупным ученым не только в масштабах своего государства.

– Давнишняя мечта человечества – полеты в космос – реализованная посещением Луны американскими астронавтами, становится как никогда реальной, – проявлял свое красноречие человек с микрофоном. – Отбор астронавтов производился по жестким критериям, и из трехсот кандидатов выбрали лучших. Это: американский астронавт, французский астронавт и русский космонавт. Их сегодня нет с нами, потому что они уже в своей «Галактике». Они осваивают свой корабль…

– Вы не знаете, надолго эта болтовня? – вновь обратилась Эмма к своим коллегам.

– Да успокойтесь, – махнул рукой Александр. – Как у нас говорил Горбачев: процесс уже пошел. Правильно я говорю, Курт? – Александр повернулся ко второму мужчине.

– Правильно, – кивнул головой Курт. – Не спешите, Эмма, мы уже все сделали.

– Вечно вы со своими шуточками, – Эмма отвернулась от Александра и задумчиво проговорила, ни к кому не обращаясь: – Нужно все учесть, чтобы при любом отклонении не было паники и аврала.

– Всего вы не учтете, Эмма, – заявил Курт. – Тем более, что процесс пошел.

– Курт, хоть вы и психолог, но не ученый! – резко бросила Эмма. – Сейчас на первом месте у вас не логика, а примитивная солидарность мужчины с мужчиной.

– Да ладно вам! – примиряюще сказал Александр. – Как встретитесь, так сразу ссориться. Посмотрите лучше туда, – он указал на импровизированную сцену. – Кажется, представление подходит к концу. И нас, статистов для массовки на этих подмостках, сейчас отпустят.

– У вас, у русских, видно, в крови опошлять любые мероприятия! – разозлилась Эмма.

– А разве я не прав? – Александр усмехнулся и показал головой на журналистов, толпящихся вверху. – Нас пригласили не для решения проблем, а для поднятия ажиотажа у народа.

Старт «Галактики» прошел успешно и в намеченный срок. Межгосударственный центр слежения и наблюдения за полетом работал круглосуточно. Его гигантские уши – радиотелескопы, разбросанные по всей поверхности Земли, – ежесекундно поддерживали связь с экипажем и не выпускали из сферы своего внимания сам корабль.

Первые дни эйфории прошли, и в центре началась будничная работа с использованием громадной компьютерной сети.

В первую неделю все телестудии Земли по несколько раз в день сообщали населению, как далеко улетела «Галактика», как чувствует себя экипаж и как работают бортовые приборы корабля. В течение второй недели пыл стал угасать, и о «Галактике» продолжали сообщать лишь государственные средства информации. На третью неделю марсианской экспедиции уделялось лишь несколько минут телеэфира и несколько строк в газетах. Четвертая неделя ознаменовалась всеобщим молчанием о космическом корабле на всех каналах распространения информации.

Но про него не забыли. Несколько журналистов, освещавших эту тему, созвонились с центром слежения и неожиданно получили отказ в предоставлении информации. Это был не Советский Союз, где можно было утаить хоть что или даже дать ложную информацию.

Работники центра не хотели терять лицо и поэтому не лгали, но и ничего не говорили.

Заволновавшиеся журналисты, заподозрив неладное, осадили центр и прорвались к руководству, которое свело их с австрийским психологом Эммой Хант.

– Я вам не могу сказать ничего, – заявила она журналистам, теснившимся в небольшом кабинете.

– Ничего или ничего хорошего? – сразу атаковал ее один из журналистов.

Эмма замялась, покрутилась в кресле и ответила:

– Ничего хорошего.

Все сразу зашумели, задав ей с десяток вопросов, которые она игнорировала.

– Давайте сделаем так! – остановила она галдеж: – Я расскажу вам, что есть, а вы постарайтесь не переврать мои слова.

Все согласились.

– По прошествии двадцати трех суток экипаж не вышел на регламентную связь.

Журналисты не пошевелились от этой новости: молча ждали продолжения. И Эмма продолжила:

– Телевизионная связь, как вы понимаете, на этом удалении невозможна. Бортовая компьютерная система связи регулярно сообщает, что все три астронавта живы, но прекратили проводить медосмотры и работать с приборами. На наше требование выйти на связь они не отвечают. Это все.

Журналисты, убедившись, что больше ничего не услышат, ринулись из кабинета к телефонам с сенсацией для своих редакций.

На следующий день волна интереса к «Галактике» вновь всколыхнула мир и, периодически подогреваемая агентствами информации, не угасала до возвращения марсианской экспедиции на орбиту Земли. Стоимость реклам при сообщении о «Галактике» выросла в десять-пятнадцать раз.

Затормозив у Марса и сделав вокруг него несколько оборотов, «Галактика», управляемая компьютерами, разогналась и направилась к Земле.

В конце второго месяца полета бортовые системы сообщили, что в корабле осталось два живых существа. Что стало с третьим, они не могли доложить.

В назначенный срок «Галактика» вышла на стационарную земную орбиту. К ее приходу было приготовлено три корабля, стартовавшие с Земли для стыковки с марсианским путешественником. Корабли укомплектовывались в основном космонавтами-медиками, но на один из них по настоянию общественности поместили телевизионщика с камерой, который уже дважды побывал в космосе.

Присосавшись магнитами к трем шлюзовым выходам Галактики, прибывшие космонавты вскрыли марсианский корабль.

То, что дал в прямой эфир оператор с орбиты, было неполной информацией о «Галактике». Его никто не отталкивал, он сам старался показывать открывшуюся картину лишь кусками. Но и она ввергла телезрителей в шок.

Два космонавта были живы, но худые, как велосипеды, и заросшие громадной гривой спутанных волос. Костюмов на них не было. По каютам «Галактики» плавали в невесомости ошметки от их одежды. Вновь прибывшие на корабль марсиан старались закрыть нос и рот тряпками, платками или просто рукавами. Кто-то из них обронил фразу, что вонь в корабле была невыносимая: запахи испражнения, мочи, грязи и разложения.

Самую страшную картину представляли двое путешественников, с безумными горящими глазами. Они попытались накинуться на вторгнувшихся, брызгая пеной и дико рыча, но были слишком слабы. Их мышцы почти полностью атрофировались в невесомости, а на тренажерах они, очевидно, не занимались.

Медики легко их скрутили, но путешественники продолжали сопротивляться и связанные: они кусались и царапались обгрызенными ногтями.

Спеленав и переправив сумасшедших в возвращаемый на Землю аппарат, вооружившись респираторами, разбрелись по отсекам в поисках третьего. Они нашли его. Вернее, не его, а обглоданный скелет. На костях скелета остались четкие следы зубов. Было ясно, что третьего съели двое выживших. И лишь обнаружив на скелете французские фирменные ботинки для космоса, определили, что в живых остались американец и русский: при первом осмотре невозможно было определить, кто есть кто. Они оба были похожи на заросших орангутангов.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru