Елена Гайворонская
Маньяк

В детский сад, где Наталья Павловна работала воспитателем, однажды зимой пришёл милиционер. Дети выразили бурный восторг по поводу гостя. Они ещё пребывали в нежном возрасте, когда знакомство с милицией вызывает только радость. Милиционер дал ребятишкам примерить фуражку и потрогать кобуру, а Наталью Павловну пригласил выйти на минутку в холл, где уже собрались остальные работницы детсада – чисто женский коллектив, не считая сторожа Сергеича, военного пенсионера, дремавшего у себя в каптёрке. В холле милиционер вытащил из портфеля и продемонстрировал всем отпечатанный на бумаге размера «А 4» фоторобот угрюмого мужчины лет тридцати с широкими скулами, сросшимися у переносицы бровями и маленькими недобрыми глазками, сказал:

– У нас в районе появился маньяк. Он нападает по вечерам на женщин в тёмных дворах, подворотнях и разных закоулках. Поэтому по возможности вы должны избегать таких мест.

– Ха, – сказала бойкая на язык повариха Тамара, – сейчас в четыре часа темнеет, а улицы ни фига не освещаются. И живём мы не на Тверской и не на Рублёвке, а как раз в этих самых глухих дворах. Как прикажете с работы возвращаться?

Милиционер замялся и предложил два варианта: либо пусть кто-нибудь встретит, либо им придётся обходить дворы по широкой освещённой улице, и уже в последний момент нырять во двор. И велел, что если кто-нибудь увидит человека, похожего на этот фоторобот, незамедлительно звонить 02, или лично ему, участковому Васину Андрею Петровичу. И положил на тумбочку свою визитку.

– Я лучше Вам позвоню, – произнесла с кокетливой улыбкой Тамара, и на её пухлых щёчках призывно заиграли ямочки, – а то меня встречать некому. А я и не знала, что у нас такой молодой красивый участковый.

Остальные работницы тоже одобрительно рассмеялись.

Участковый, который и впрямь был не старым и довольно симпатичным, засмущался и даже покраснел.

– А вы не женаты? – Продолжала гнуть свою линию Тамара.

– Я вам фоторобот оставлю, – уклонился от ответа участковый, – повесьте где-нибудь при входе. Пусть родители детишек тоже на него внимание обратят.

– Непременно повесим на самом видном месте. – Заверила заведующая, а Тамара притащила с кухни несколько сырников, наспех завёрнутых в салфетку, и принялась совать участковому, приговаривая:

– Возьмите, а то я много наготовила много, а детей пришло мало. Распростудились. Работа у вас тяжёлая, небось и перекусить толком негде.

Милиционер неловко отказывался, но от поварихи отделаться было не проще, чем от маньяка. Тамара была настоящим мастером своего дела, готовить умела и любила, но ещё больше обожала кормить всех вокруг.

– Берите, – с улыбкой сказала заведующая, – иначе не отстанет. Потом спасибо скажете. Тамара – знатная повариха.

– Может, чаю хотите? – Предложила Тамара.

Но участковый, несколько обалдевший от такого напора, замотал головой, запихнул в пухлый портфель кулёчек с сырниками, скороговоркой пробормотал слова благодарности и пулей вылетел во двор.

– Ну, Тома, ты своим темпераментом напугала человека. – Сказала, улыбнувшись, заведующая.

– Больно мужики пошли пугливые. – Негодующе фыркнула Тамара. – А ещё милиционер…

И, подперев пухлыми кулачками пышные бёдра, гордо удалилась на кухню. Наталья Павловна вернулась в группу, как раз вовремя – дети стали играть в догонялки, и едва не опрокинули аквариум. Маша и Света чуть не подрались из-за куклы Барби. А непоседа Стасик взобрался на стульчик и распевал во всё горло:

– Эй, девушка-красавица, ты мне очень нравишься!

У меня есть три жены, а четвёртой будешь ты!

– Ой, да кому ты нужен? – Обронила похожая на ангела белокурая кудряшка Оленька и добавила словцо, крепкое даже для взрослых ушей.

– Что я слышу? – воскликнула Наталья Павловна. – Оля, ты знаешь, что это очень плохое слово и воспитанные девочки его не должны произносить?

– Так моя мама говорит. – Невозмутимо пояснила Оленька. – Когда папа начинает кричать, что ему всё осточертело, и он найдёт себе другую жену.

Наталья Павловна присела перед девочкой на корточки и стала объяснять, что иногда взрослые в гневе говорят не то, что хотят, а даже наоборот – то, за что потом становится стыдно. Что иногда слово бывает очень грозным оружием и больно ранит. И если наговорить слишком много плохих обидных слов, то это всё равно, что побить, только будет болеть не снаружи, а внутри: в голове, груди, где сердце. И что есть слова, которые не должны быть произнесены никогда. Потому что они несут в себе такую страшную злую силу, что порой взрослые умные люди могут заболеть.

– Даже умереть могут? – Вдумчиво спросила посерьёзневшая Оленька.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.