# Фанаты. Прошлое и настоящее российского околофутбола

Владимир Владимирович Козлов

Футбольный фанатизм – это целый мир, достаточно закрытый и, может быть, не слишком понятный обычному человеку. Задача этой книги – рассказать о фанатской субкультуре объективно и непредвзято.

# Владимир Козлов. Фанаты

## Intro

Москва, конец октября. Стадион «Лужники». Скоро начнется матч на кубок России ЦСКА – «Спартак» (Нальчик). Лениво покачиваются в седлах конные милиционеры. Из метро выходят немногочисленные болельщики с красно – синими шарфами – сегодняшний матч далеко не самый интересный.

Я иду к одному из кафе «Лужников» – там у меня должно состояться первое интервью для новой книги – книги о футбольных фанатах.


В первый раз я соприкоснулся с футбольными фанатами много лет назад, в 1988 году, в родном городе Могилеве. Тогда мы с одноклассниками оказались в «куче» фанатов команды «Днепр». Рассказ об этом в моем романе «Школа» получился почти полностью автобиографичным, позволю себе процитировать:


«В четыре ко мне приходят Крюк и Йоган, приносят старые простыни и синюю гуашь – рисовать флаг. Мы сегодня идем на футбол. «Днепр – Могилев» – «Искра – Смоленск». Я раньше нормально рисовал, и они меня раскрутили, чтоб сделал флаг. Мы видели такие у фанатов на той игре: надпись «Днепр» и рисунок – типа волны на реке.

Простыня разрезана криво, по бокам торчат нитки. Я раскладываю ее на полу и пишу карандашом «Днепр», потом рисую волну и закрашиваю все гуашью. Получается коряво. Я говорю:

– Несолидно будет с таким флагом. Может, вообще без флага пойдем?

– Не сцы, – отвечает Крюк, – Надо, чтобы был флаг, остальное – херня.

– И что, ты так вот пойдешь и сядешь с фанатами?

– Как не хуй делать.

– Они же все с Пионеров, враги.

– У фанатов врагов нет, – говорит Йоган. – И там не только Пионеры. Есть пацаны с Менжинки, и с ДОКа есть. Все, кто за «Днепр» – все свои. Так что не сцыте, никто нас не тронет.

Мы берем билеты в девятый сектор – туда, где всегда сидят фанаты. Они уже на месте: человек двадцать, все в бело – синих шмотках, у одного на голове бело – синяя повязка. Один пацан держит горн – видно, спиздил в своей школе в пионерской комнате. Флаги у них, конечно, намного лучше, чем наши: сшиты из кусков синего и белого материала.

– Здорово, пацаны. Можно, мы с вами? – спрашивает Крюк.

– А вы соткудова?

– С Рабочего.

– Флаг покажите.

Крюк разворачивает флаг. Фанаты смотрят, лыбятся.

– Ладно, садитесь.

До игры – минут пять. Команды разминаются на поле. Приходит «основа» фанатов со своей бабой. Она – ничего, в джинсах – варенках и черной ветровке. Кликуха «основы» – Сипа.

Лысый судья в трусах по колено дует в свисток, и игра начинается. Сипа поднимается и орет:

– В Союзе клуба нет пока…

Фанаты подхватывают:

– …сильнее нашего Днепра. Днепр – Могилев, Днепр – Могилев!»


Посидев на фанатской трибуне раза два, я не мог не обратить внимание на то, что люди там присутствует самый разнообразный – от криминальных гопников до «металлистов» и фарцовщиков – модников. Кстати, ни я, ни одноклассники никогда особо не задумывались, что такое фанатизм и вообще зачем все это надо. Пришли, сели на трибуну – и все.


Долго я на фанатской трибуне не задержался – отвлекли другие интересы и занятия, и много лет я вообще практически не интересовался футболом и с фанатизмом я никак не пересекался. Поэтому книга будет написана «человеком со стороны».


Я не собираюсь в ней идеализировать футбольных фанатов. Это – жесткая субкультура, один из важных элементов которой – «силовое противостояние». Но я не и хочу демонизировать их, повторяя и тиражируя всевозможные масс – медийные штампы и стереотипы. Задача – постараться рассказать о фанатской субкультуре объективно и непредвзято.

## Что такое фанатизм?

Для человека, далекого от футбола, любой, кто надел на себя атрибутику клуба и пришел на стадион, автоматически становится футбольным фанатом. А благодаря активно распространяемым СМИ стереотипам, футбольный фанат сразу превращается в футбольного хулигана, который ходит на стадион только лишь для того, чтобы подраться и устроить беспорядки.


На самом деле все, конечно, по – другому. Прежде всего, не каждый, кто приходит на стадион с шарфом или в майке какого‑то клуба – футбольный фанат. Большая часть людей на трибуне – независимо от того, как они выглядят – обычные болельщики. Фанаты – это те, кто организованно и активно поддерживают команду, причем не только на домашних матчах, но и на выездных. Большая часть их принадлежит к фанатским группировкам.


Отдельное место занимают футбольные хулиганы. Фактически, это тоже фанаты, но для них важна не только поддержка своей команды, но и выяснение отношений с фанатами враждебных команд. Их мир для обычного человека закрыт, что и понятно: футбольное хулиганство, как и любое хулиганство вообще – что‑то незаконное, и футбольным «хулсам» есть из‑за чего «шифроваться».


Вообще, как будет понятно из главы «История фанатизма», деление фанатов на хулиганов и «ультрас» – тех, кто прежде всего занимается поддержкой команды, «саппортом», а в драках не участвует, – появилось сравнительно недавно. В восьмидесятые или даже девяностые годы такого деления не было: активные фанаты и поддерживали команду, и дрались. Теперь же разделение стало достаточно четким.


Иван Катанаев («Спартак» Москва):

Есть те, кто занимается только поддержкой – «ультрас», – есть те, кто занимается хулиганизмом. Различие здесь такое: если перед матчем встает, условно, выбор: что делать, поехать подраться с хулиганами ЦСКА, которые стоят на соседней станции метро, то хулиганская фирма сто процентов примет решение ехать драться. А группировка «ультрас» выберет поездку на футбол.


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

Для хулиганов поддержка команды – не первостепенная задача, но это тоже важно, и они тоже ходят на стадион и в этом участвуют. Но в основном это выяснение отношений между собой, между хулиганскими группировками – это такой своеобразный спорт.


Иван Катанаев:

«Ультрас» – это итальянское словечко, которое модным стало буквально в последние годы на российских стадионах. А раньше – середина девяностых, конец девяностых – вообще никакого разделения не было, всех называли фанаты, в том числе хулиганов.


Валерий «Сабонис» («Зенит» Санкт – Петербург):

Кто хочет подраться, знает, с кем на эту тему связываться в Москве или за границей. Каждый занимается тем, что ему нравится. То есть, никто тебя не осудит теперь за то, что ты не принимаешь участие в драках. Там уже в фирмах люди проверенные и знают, что от кого ожидать. А чтобы люди со стороны – это сейчас редкие случаи.


Иван Катанаев:

Хулиганское движение намного малочисленнее, чем движение ультрас на сегодня. Ультрас – те, кто серьезно и активно занимается организованной поддержкой команды – баннеры, флаги и так далее, то здесь у «Спартака» есть около трех – четырех тысяч. А если мы говорим о хулиганских группировках – не о тех, кто считают себя хулиганами, а тех, кто реально ими является, – то их не более пятисот человек. Но одно без другого существовать в принципе не может. Все, что делается на трибуне, делается совместно – в этом принимают участие и ультрас, и хулиганы. С другой стороны, хулиганские группировки всегда могут защитить – и дома, и на выезде. Их задача – силовая поддержка.

Если говорить о футбольном хулиганизме, то можно заметить, что он превращается в своего рода спорт. К дракам основательно готовятся, и участвуют в них те, кто имеют подходящие физические кондиции.


Иван Катанаев:

Сейчас люди, которые участвуют в околофутболе, все абсолютно топовые фирмы понимают, что если ты хочешь быть в топе, участвовать во всех этих делах, ты должен ходить в спортзал. Если раньше люди котировались условно по тому, сколько они посетили выездных игр, сколько раз они подрались где‑то на улице, то сейчас люди получают свой авторитет в тренировках в спортивных залах. Это хорошо с одной стороны: люди саморазвиваются, ведут здоровый образ жизни, отказываются от алкоголя, наркотиков и так далее.

В Польше, которая идет по примерно такому же пути, среди самого активного хулиганья очень много профессиональных спортсменов – не просто людей, которые увлекаются единоборствами, а именно инструкторов, мастеров спорта, людей, которые участвуют в соревнованиях. И у нас все тоже постепенно к этому идет, и людей со спортивными достижениями все больше и больше. Сейчас у тебя нет шанса попасть в какую‑нибудь топовую фирму, кроме как пойти в зал и усиленно заниматься спортом. Плюс – дух. Если идет драка, «качели» какие‑нибудь – человек не должен побежать. Поэтому наши околофутбольные фирмы часто играют в такие виды спорта – регби, проводится чемпионат среди околофутбольных фирм по регби. Это – довольно жесткая контактная игра, которая вырабатывает командный дух. Там основам драки не научишься, но с точки зрения закаливания духа, взаимодействия в команде – это очень хорошо.


Кроме того, сегодняшний хулиганизм – гораздо более организованный, чем в девяностые годы. Это признают практически все в фанатской среде. На место спонтанных драк у стадионов и «проводов» враждебных фанатов на вокзалах пришли «забивы», о которых договариваются по мобильному телефону, засылка «скаутов» – разведчиков, которые часами будут выслеживать группировку оппонентов.

Александр Шпрыгин («Каманча»), генеральный директор клуба болельщиков «Динамо» (Москва) и президент Всероссийского объединения болельщиков (ВОБ):

Это уже с годами все приобрело глубоко организованные формы, когда люди ездили на машинах, с мобильными телефонами, скауты там были – разведчики. Позже пошли забивоны, стрелки, стали друг к другу приезжать, или там могут просто на чужой выезд приехать, чтобы там кого‑то побить и уехать. Или там кого‑то проводить, накрыть при отъезжании на выезд. А тогда все было понятно – или до матча, на вокзале или перед стадионом, или после матча. И никто никого не ехал вычислять, потому что все понимали, что эти после матча будут там, и эти туда придут. И хочу сказать, что драки были не менее массовыми и не менее плотными, чем сейчас. В качестве подручных средств использовали пряжки армейских ремней. И ими можно неслабые нанести увечья. Ну, может, не увечья, но можно нехило отоварить.


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

Когда хулиганизм в России начал зарождаться в середине девяностых, он был такой смешной, не в той форме, в какой его привыкли видеть на Западе, и не в той, что есть сейчас. Но спланированные драки между фанатами появились уже тогда. Почему смешной? Ну, все было организовано не так, как сейчас. То есть собирались около дворца, шли к стадиону, и если милиция прохлопывала глазами, то происходили драки. Тогда вообще понятия такого не было – «хулиганы». Но время все обтачивает. То есть, появился хулиганизм, и жизнь его начала обтачивать, он начал принимать какие‑то формы.


В крупнейших движениях российских команд есть свои «топовые» хулиганские фирмы. У ЦСКА это «Red Blue Warriors», «КИДС», «Gallant Steeds», «Ярославка», «Shady Horse» и «Заря». У «Спартака» около десяти хулиганских группировок они разбиты на два альянса, альянс «Юнион» и альянс «Гладиаторы». У «Динамо» основные хулиганские фирмы – «Кэпиталс» и «Пэтриотс».


Александр Шпрыгин («Каманча»):

Самая крупная акция динамовская за последнее время – это выезд в Киев два года назад, когда нас почти двести человек приехало на четырех автобусах – товарищеский матч «Динамо» Киев – «Динамо» Москва. А вражду между нами, которая еще со времен СССР, никто не отменял, несмотря на то, что наши команды четырнадцать лет не встречались. И вот у станции метро «Днепр», хохлов там было немного больше, человек двести, а нас, где‑то, сто восемьдесят, и мы их реально вынесли там.


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

В драках участвуют только люди из фирм, окружение, молодежь – то есть, те, для кого эти драки важны. В каждой фирме есть молодежь, есть лидеры – в Англии их называют «генералы», есть окружение, приближенные – бойцы. Какого‑то специального названия у них нет – люди фирмы, и все. По большому счету, все должны подчиняться лидеру, но на практике не всегда это так. Не знаю такого, чтобы с мнениями лидеров кто‑то спорил. Да, это могут делать у них за спиной, но в открытую с лидерами никто никогда не идет на конфликт.


Александр Шпрыгин («Каманча»):

Сейчас все это делается за имидж и честь фирмы, и приобрело уже нездоровый характер, как мне кажется, когда уже даже не за команду, а ради авторитета собственной фирмы. Чтобы потом это разошлось среди других фирм, и люди набирали себе «баллы». Люди готовы в будний день часами колесить, искать оппонентов, только ради того, чтобы в одно– двухминутной стычке победить оппонентов. Но если это не приобретает такие формы, как все часто припоминают «Манежку», то, может быть, в этом ничего плохого и нет. Многие видели видео забивонов – тридцать человек с одной стороны, в одних футболках, тридцать человек в другого цвета футболках с другой стороны. Подрались, разошлись, другое дело, там носы разбиты, может, кто‑то что‑то сломал, но это не смертельно.


Деятельность футбольных хулиганов в последние три – четыре года в основном переместилась со стадионов и подступов к ним на пустыри и окраины – там регулярно проходят их «махачи», в которых обычно участвуют около десятка человек с каждой стороны. Постоянно ведется приток новых людей в фирмы, есть и специальные люди, которые занимаются «селекцией».


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

Средний возраст в группировке – 23–25 лет. Есть те, кто моложе, есть кто старше. У нас, например, одна группировка – возрастная, там все старше тридцати. И в нашей группировке тоже есть взрослые люди. Для проверки молодежи в фирму драки проходят каждые выходные, в Москве, например, десять – пятнадцать драк, пятнадцать на пятнадцать, двадцать на двадцать, десять на десять. А крупные столкновения если бывают два – три раза в год, то это счастье. Смотрим молодежь – нормальная, ненормальная. Потому что крупных столкновений не бывает много, а проверять молодежь надо, поэтому делаем таким вот образом.

Ну, молодежь ходит на футбол, как‑то они показывают себя. И есть специальные люди, которые занимаются тем, что общаются с молодежью. Кто‑то приводит знакомого, который за ЦСКА болеет. Человек, чтобы попасть в фирму, должен на себя обратить внимания. Как? Ну, это жизнь показывает… Как‑то можно себя проявить. Да, на стадионах, у стадионов драк не бывает, но есть выездные матчи. И вообще, Москва – это большая деревня, все друг друга знают.


Нельзя сказать, что милицию такие мелкие драки не интересуют. Ведь формально это – «нарушение общественного порядка», подпадающее под статью о мелком хулиганстве административного кодекса, а то и под «злостное хулиганство». Другое дело, что выследить мелкие драки между отдельными группировками или, тем более, их молодежными составами практически нереально.


Сотрудник правоохранительных органов, попросивший не называть его фамилию:

По любому, они для нас представляют интерес в плане того, кто же в этих драках участвует. Все начинается с небольших драк. Поэтому мы даже мелкие драки пытаемся вычислить, отследить, установить участников. Другое дело, что нет заявлений – нет и самого факта. Если бы кто‑то из них обратился в правоохранительные органы с заявлением, что меня побили – тогда да. А поскольку нету заявлений, то все остается на уровне оперативной информации.


Ясно, что футбольные хулиганы заявлений друг на друга не пишут: участие в драке – дело добровольное. Если получил «по щщам» – это твоя личная проблема. И шансы, что милицейский наряд заметит бойцов двух враждебных друг другу фирм, выясняющих отношения на пустыре, минимальны. А еще меньше вероятность того, что милиция сможет узнать о такой драке заранее.


Сотрудник правоохранительных органов, попросивший не называть его фамилию:

Из‑за того, что это – очень закрытые группировки, очень трудно подобрать среди них информаторов. Чаще всего это бывают люди, которые знают, что есть такой мой сосед, фанат такой‑то команды, и мы встретились во дворе, распили по бутылке пива, и он рассказал, что завтра у них будет стычка с такой‑то командой. Вот и все, такого плана информация. Поэтому приходится усиливать наряды по городу, выискивать места, где они могут быть. А они выбирают места, где плотность нарядов милиции минимальная, либо их вообще нету.


Нельзя сказать, что «забивы» футбольных хулиганов окутаны завесой какой‑то тайны. Многие из них снимаются на видео, и в Интернете можно найти записи десятков «махачей» «фирма на фирму». Наверняка, видели эти записи и в милиции, но из‑за плохого качестве – чаще всего съемка на мобильный телефон – определить, кто участвует в драке нельзя.

На фанатских сайтах публикуются отчеты о «забивах». Вот один из них:

«Московское дерби «Спартак» vs «Динамо»… За день до матча в районе стадиона Алмаз группу мясных хулс в составе 12 щей накрывают около 30–35 young‑Capitals и young‑GS. Ещё за день до матча бг и кб расходятся в ничью, после продолжительного махача… В день матча под 100 Юнион (ФКСМ) подъезжают к динамовскому бару» Гол», в котором в этот момент тусовались мусора из Патриотов, ОТФ, ТЛ, а также их сербских друзей из Blue Union» ОФК Белград»(всего около 40 щей). Договорились 40 на 40, но после того как подъехал АКАБ Ю. разъезжаются. Вскоре к этому же месту подъезжают другие мясные из Школы, их состав в 30 щей выносят предыдущие мусора(40), кто‑то из мяса ложится, кто‑то бежит, один» школьник» был очень добротно обработан стеклом!»

Иногда происходят события и покрупнее, но и они крайне редко попадают в поле зрения СМИ, и о них можно узнать только из отчетов на фанатских сайтах. Только крупные драки становятся «достоянием общественности», особенно если проходят в центре города, как столкновение между «конями» и «мясными» на Улице 1905–го года в Москве в марте 2006–го года.


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

В этом (2007–м – В. К.) году было столкновение в Химках между «Спартаком» и ЦСКА, тридцать – сорок ЦСКА на сто – сто двадцать «Спартака» и было восемьдесят – девяносто ЦСКА на семьдесят – восемьдесят «Спартака», февраль и март. У нас участвовали все группировки, у них было несколько группировок. Но у нас не все успели, был неоптимальный состав, но весьма хороший. Когда было сто – сто двадцать «Спартака» на тридцать – сорок ЦСКА, победил, естественно, «Спартак» – за счет численности и массы, а в другой драке победил ЦСКА. Еще бывают локальные драки между отдельными фирмами, но все это редко – люди не доверяют друг другу, поэтому все это так часто, как хотелось бы, не получается.


Футбольные хулиганы и просто люди из фанатской среды однозначно заявляют: если в драках футбольных хулиганов не страдают посторонние люди, если не наносится ущерба, и нет жертв, то страшного в таких драках ничего нет. Хулиганизм – часть культуры футбольного фанатизма, без него она просто не может существовать.


Александр Шпрыгин («Каманча»):

Я считаю, что в этом ничего социально опасного нет, что одни выясняют на трибунах отношения таким образом – скандирование, песни, кричалки, где‑то не совсем взаимоприятные – а другие в другом месте, конкретная группа с конкретной группой, между собой доказывают, кто сильнее. Гораздо хуже было бы, если бы все эти группы собрались на трибуне, а потом сцепились бы. Но этого уже нет, и в этом – заслуга самих фанатов, которые вовремя поняли, что это – не тот путь для развития движения.


Андрей Малосолов (ЦСКА):

В принципе, это – логично, нормально, потому что спорт рождает противостояние. Эмоции, следом – противостояние. Это – человеческая натура и сущность.


Милиция с этим, конечно, смириться не может и пытается по возможности противодействовать хулиганам. Иногда правоохранители действуют оперативно, заранее узнают о планируемых драках, и, в результате, приезжают и разгоняют участников.


Но при этом крайне редко разборки между футбольными хулиганами становятся объектом серьезного милицейского расследования. Один из подобных случаев был в 2004–м году. Началось все с отъезда динамовских фанатов на матч в Питер от станции метро Коломенская. Тогда одна из группировок «Спартака» «вычислила» и «накрыла» – внезапно атаковала – не ожидавших этого «динамиков».


Александр Шпрыгин («Каманча»):

И с превосходством [спартаковцев] все это закончилось. Последствий не было, потому что не было пострадавших – только несколько побитых стекол в автобусах. Но когда «Спартак» ехал с игры из Самары, динамовцы собрались, чтобы дать ответ, и это закончилось пересечением – дракой – у метро Проспект Мира. Вот там уже были пострадавшие и был парень – спартаковец – который попал в тяжелом состоянии в реанимацию, лежал в коме. Было возбуждено уголовное дело по «тяжкой» статье – нанесение тяжких телесных повреждений или вроде того. Слава богу, что парень остался жив, хотя вроде бы какую‑то степень инвалидности получил – поэтому все это дело спустили на тормозах. Суда не было. Но это была реальная ситуация, когда людей могли «закрыть».


Тогда сработала и фанатская солидарность: ни родственники потерпевшего, ни сам потерпевший претензий ни к кому не предъявляли. Потерпевший отказывались предъявленных ему якобы участников нападения на него. В результате, следствие хоть и хотело довести дело до обвинения, но сделать это не удалось. Получилось, что единственным доказательством была камера слежения «Макдоналдса», но качество записи было плохим, и опознать по ней кого‑либо было трудно.

Хоть дело и не дошло до суда, после этого случая милиция основательно занялась фанатскими движениями.


Александр Шпрыгин («Каманча»):

Всех передергали на допросы, к кому‑то домой приезжали, кому‑то с обыском приходили – это и динамовскому движению урон нанесло. И все поняли, что такие акции ведут в тупик, и ничем такое хорошим не кончится. Поэтому сейчас все больше «фэйр плэй». Если где‑то что‑то произошло, милиция сразу об этом знает – уголовный розыск сейчас работает очень сильно, и у них очень сильные возможности.

Другое дело, что если с точки зрения законодательства уголовного нарушения нет, то они не вмешиваются, хотя они все это знают, что, где и как. А если что‑то случится, то репрессии сразу последуют.

Часто такие вещи выносятся за пределы Москвы, потому что там административная подведомственность другая, и там уже люди ничего не знают – в том же Питере или в Московской области. Это в Москве хорошо научились работать. В Питере пытаются пойти по примеру Москвы, и часто там информацию перехватывают, но действуют совершенно безграмотно. Этой весной автобус с динамовскими фанатами задержали, где хулиганы вообще не ехали, весь день незаконно продержали.


Крупные столкновения случаются несколько раз в год, как правило – между самыми непримиримыми соперниками, вроде ЦСКА и «Спартака», и в день «дерби» – матча между этими командами. Милиция хорошо знает «технологию» подготовки фанатских драк, а хулиганы, в свою очередь, делают все для того, чтобы она не смогла им помешать.


Сотрудник правоохранительных органов, попросивший не называть его фамилию:

Практически перед каждой игрой, когда играет «Спартак» – ЦСКА или «Спартак» – «Динамо», обязательно идут переговоры: давайте, забьемся – померяемся силой, подеремся. Согласны? Согласны. Сколько выставляете? Сто? Нет, не наберем. Пятьдесят? Хорошо. Ваших пятьдесят, наших пятьдесят. Заранее получить об этом информацию очень сложно. Они прекрасно знают, что мы будем уделять им повышенное внимание, и никогда уже заранее об этом не договариваются, только в день игры. Бывает так, что за три, четыре, пять часов до начала матча собирается от пятидесяти до двухсот – трехсот человек какой‑либо команды и начинают названивать, искать своих противников: мы здесь, нас столько‑то, давайте подъезжайте – сколько вы можете выставить?


Было бы неправильно думать, что футбольный фанатизм – это только поддержка любимой команды на трибуне во время матчей и драки между хулиганскими группировками. Фанатизм – это целая культура, со своим фольклором, печатными изданиями и стилем одежды.


С начала девяностых годов существует фанатская пресса – поначалу, естественно, самиздатовская. В России первым фанантским печатным изданием становится «Русский Фан – вестник» движения ЦСКА. Редактором, начиная с самого первого номера, который вышел в 1990–м году, был Андрей Малосолов. Вот что он рассказал о выпуске первого номера:


«Я, сколько помню себя, собирал программки. Во – вторых, я вел футбольные дневники – приезжал на каждый матч и буквально протоколировал. У меня было несколько таких книжечек: состав, голы, даже цвета формы. Потом появилась идея издать журнал. А моя мама работала во Внешторгбанке, и там я впервые увидел ксерокс – такими удивленными глазами. И я на нем в девяностом году выпустил свой журнал. Мама мне напечатала текст – рассказ про какие‑то выезды, новости, фотографию английских фанатов и наших несколько фотографий. Все это наклеил, заголовок сам нарисовал и размножил – штук пятьдесят или сто было.

И первый мой номер купил крупнейший коллекционер программок ЦСКА, Рома «Чернобыль». За сколько – не помню. Еще были советские деньги. Может, пятьдесят копеек».


Примеру «Фан – вестника» последовали в других движениях. В 1995–м году появился свой фанзин и у «Спартака», названный «Ultra News».


Игорь М. («Спартак» Москва):

Идея возникла как? У ЦСКА был [фан – вестник], а у нас не было. Давайте сделаем. В итоге было четыре главных редактора, общими усилиями выпустили одиннадцать номеров. Первый – в ноябре 1995 года. Совсем тоненький, пилотный. Еще макет вырезали ножницами и клеили, потом – на ксероксе размножали. Я тогда работал в редакции газеты «Вечерняя Москва», имел доступ к ксероксу и на ксероксе его размножил. Совсем смешной тираж. А закончили уже таким довольно солидным номером – тираж уже был в несколько тысяч, толстая книжка брошюрованная, с цветной обложкой, цветной вкладкой.


«Ultras News», № 10, 2000 год:

«С чего все начиналось…

Все началось с идеи. Решение об издании фанзина было принято 15 июля 1995 года на пятачке возле метро» Спортивная» коллективом в составе Усатого, И. М., Мао и Сиропа. В это вечер основная часть спартаковского хардкора (тогда еще никто не употреблял такое слово, но суть‑то от этого не меняется, верно?) была задержана за драку в метро, и оказалась в о/м на ст. «Спортивная». Причем, тогда для того, чтобы упрятать всех нас, хватило всего одного обезьянника. И вот мы, отпущенные чуть раньше других, стояли и ждали товарищей. Тогда‑то Усатый и произнес: «А почему мы не выпускаем фанзин?», на что Сироп немедленно откликнулся: «Легко!«Первую статью принес Гора, 1 октября на матч с КАМАЗом (о выезде во Владикавказ). Тогда во Владик всего два человека съездили, и он был одним из них. Понеслось!!! Идея была материализована к матчу с «Блекберном» 22 ноября 1995 года. Всего было сделано 30 пилотных номеров, верстал макет Флойд.»

Примерно в то же время, как «Ultra News» в Москве, в Питере начинает выходить «Знамя Зенита». Его издает Борислав Михайличенко, известный в фанатском сообществе под кличкой «Капитан». А к концу девяностых волна всевозможных фанатских самиздатовских журналов, сравнимая по масштабу с рок – самиздатом конца восьмидесятых, охватывает большинство российских городов, в которых существуют фан – движения, от Калининграда (фанзин «Fans Events From Konig») до Перми (фанзин «Poison Files»).


Игорь М.:

Был расцвет фанзинов [в девяностые годы]. У меня коллекция фанзинов – из таких весей, про которые я и не знал, что такие существуют. У каждой маленькой фан – группы был свой фанзин. Разного уровня, но тем не менее. Сейчас фанзинов практически не осталось, сейчас – сайты.


В конце 1990–х – начале 2000–х у фанзинов начались проблемы. Получалось, что раз это печатное издание, то и должно соответствовать закону о СМИ и прочим требованиям – быть зарегистрированным и так далее. Возникли трудности с распространением.


Александр Шпрыгин («Каманча»):

Розничные точки распространения – на них давили, чтобы они этим не занимались: закон о СМИ, что надо регистрацию, указать исходные данные, вот то, вот се.

И это неправильно. Ну, делают люди журнал. Нет же там призыва к экстремистской деятельности. Не трогайте вы его, дайте людям заниматься. Были бы умные люди – они бы сказали: да, там описание драки, но в то же время, как вывод ко всем этим дракам: не надо так делать, вы можете из‑за этого пострадать. А так – милиционеру не понравилась какая‑то фраза, и он начинает гонения на журнал.

Или, может быть, они хотели, чтобы с ними как‑то договорились, «решили вопрос». Но надо понимать, что бюджет самиздата – это какие‑то слезы и копейки, и уж явно не за какие‑то дивиденды люди это делают.


Несмотря на закат самиздата футбольных фанатов в конце девяностых – начале двухтысячных, некоторые из существовавших тогда изданий сохранились до сих пор, а также появилось множество новых, уже не печатных, а электронных: фанатские сайты во многом заменили их самиздатовскую прессу.


Какого‑либо серьезного каталога футбольных фанзинов, пожалуй, не существует, кроме того, который обнаружился в Интернете по адресу http://rfg. h12.ru/fz/fz. html


Есть у футбольных фанатов и собственный стиль в одежде – хотя не все могут его придерживаться. Первых советских фанатов выделяла прежде всего атрибутика – полосатые шарфы цветов своей команды («розы», «розетки»), как правило, связанные мамой, бабушкой или подругой, и соответствующие шапки. При этом, если была возможность как‑то еще выделиться из толпы – например, за счет «модной» одежды, – фанат от нее, естественно не отказывался.


Виктор «Батя» («Динамо» Москва):

Можно было одеться по – другому, выделиться из толпы. Если один ты шел – ты был «стиляга», неизвестно кто, а здесь ты шел – тебе никто слово не мог сказать. Волосы, длинный шарф, куртка короткая, модная, привезенная из‑за границы, джинсы, какие‑то ботинки белые, нереальные для тех времен – вот был типичный вид фаната. Мне в восемьдесят четвертом году привезли из Америки оранжевые ботинки высокие, как сейчас носят скинхеды. У меня были зеленые шнурки, и меня каждый мент останавливал – что это у тебя за ботинки? Я тогда знать не знал про скинов, про такую субкультуру, но знал, что такие ботинки носят.


По мере того, как появлялись контакты с заграницей, на смену самовязанным двухцветным шарфам пришла мода на атрибутику западных команд, имевших такие же цвета.


Виктор «Батя»:

У нас уже в 80–е годы были контакты с «Челси», контакты с «Эвертоном», «Шальке 04» в Германии – со всеми «сине – белыми» клубами. Мы носили их атрибутику, потому что своей не было. Я носил шапку «Эвертон». Тот же шарф сине – белый мне «Профессор» через Костю – «Трактора» привозил – такой команды сейчас и не найдешь – «Сент – Джонсон» в Шотландии. Сейчас во второй лиге играет. По тем временам шарф с вышивкой – это было чудо. Полосатые шарфы уже начали отходить, носили короткие шарфы с названием клуба.


В середине девяностых российский футбольный фанат выглядел практически как скинхед – и неудивительно, в те годы эти две субкультуры переплетались довольно тесно. Бомбер, джинсы, высокие ботинки – типичный вид фаната того времени. О брэндах тогда еще не задумывались – не до того было. Но уже через несколько лет и в России стало реально носить те же брэнды, что, например, английские хулиганы – «casuals», которых по – русски назвали «кэшелс».

В Великобритании стиль «casual» возник еще в конце семидесятых – начале восьмидесятых. Само слово «casual» можно перевести как «обычный», «неприметный». В те годы часть футбольных хулиганов отказалась носить клубную атрибутику. Они старались затеряться в толпе – ведь так гораздо проще скрыться от полиции. Вместо того, чтобы ходить «на цветах», футбольные хулиганы надевали на себя дорогие шмотки, причем строго определенных брэндов – Stone Island, Fiorucci, Pepe, Benetton, Sergio Tacchini, Ralph Lauren, Lyle & Scott, Le Coq Sportif, Ben Sherman, Fred Perry, Lacoste, Kappa, Pringle, Burberry, Slazenger. Так они вызывали меньше подозрений у полиции, зацикленной на парнях в «бомберах» и ботинках «Dr. Martens», а заодно могли легко «внедряться» в толпу враждебных фанатов. Считается, что первыми новую моду ввели фанаты команд «Ноттингем Форест», «Уэст Хэм», «Ливерпуль» и «Эвертон».


В девяностые и двухтысячные годы после некоторого спада у британских фанатов мода на «casual style» снова начала набирать обороты. Вслед за британцами и некоторые отечественные фанаты стали называть себя «кэшелс» и покупать одежду дорогих брэндов – предпочтительно тех же, что и их британские коллеги. Доминирующим стилем у российских фанатов «casual» не стал. Может быть, в том числе и потому, что одежда этих брэндов – сама по себе не дешевая – в России стоит еще дороже.


Контакты с заграницей и выезды за рубеж на матчи своей команды – важный элемент фанатизма. До крушения социализма и распада СССР о «евро» – выездах можно было только мечтать. Хотя некоторые самые безбашенные фанаты еще в восьмидесятые годы пытались нелегально пересечь границу, чтобы попасть на матч своей команды.


Виктор «Батя»:

О евро – выездах тогда говорить было нечего, хотя попытки были. Уже когда дух перестройки почувствовали. Спартаковские фаны пытались перейти финскую границу пешком – попасть на матч, были пойманы пограничниками. У нас некоторые доезжали до границы, пытались перейти нелегально.


Но «пересечения» с иностранными болельщиками случались уже в те годы – когда иностранцы, пусть и в небольшом количестве, приезжали в СССР на игры своих сборных или клубов.


Виктор «Батя»:

Мы пришли на матч СССР – Дания (25 сентября 1985 года, отборочный матч к чемпионату мира 1986 года – В. К.), когда приехало одиннадцать тысяч датчан, снимали с них «розы» и продавали спартачам. Они охотно расставались с ними, их не надо было сильно отнимать. Спартачи потом ходили в датских шапочках и розах красно – белого цвета. А ирландцы, из‑за того, что проиграли, не хотели давать свои шарфы, и мы с них сняли два шарфа в наглую. И это были уникальные шарфы – их в Москве не было практически ни у кого.


В начале девяностых, хоть формально границы бывшего СССР уже не были такими закрытыми, из‑за общего коллапса экономики и падения уровня жизни фанатам было не до выездов за границу. Но постепенно ситуация менялась, и уже в середине девяностых появляется понятие «евровыезд». Первые выезды в Европу редко обходились без приключений.


Одновременно российские фанаты устанавливают отношения со своими «коллегами» за границей – этому немало помогает распространение Интернета. На сегодня у всех основных российских команд есть в Европе свои враги и друзья.


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

У хулиганов ЦСКА в Европе дружеские отношения с фанатами [белградского] «Партизана», а в России – СКА (Ростов) и «Динамо» (Москва). Раньше не было хулиганизма как такового, поэтому раньше и могло быть, что то дружба, то вражда. Сейчас уже такого нет, и отношения между всеми более или менее понятны.


Иван Катанаев:

У «Спартака» хорошие контакты с сербской «Црвеной Звездой» и польским «Лехом». С «Лехом» в основном по хулиганским делам, потому что это – сильнейшее в Европе из хулиганских движений. А с «Црвеной Звездой» мы, «Фратрия», консультировались по многим вопросам саппорта – у них первые барабаны, первые мегафоны на трибуне появились еще в восемьдесят девятом году, а у нас это появилось только пару лет назад.


Сегодня никого не удивляют «международные» драки с участием российских футбольных хулиганов, которые случаются как минимум несколько раз в год. При этом, если количество участников невелико, вне фанатской среды об этих столкновениях могут и не знать.


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

ЦСКА дралось два раза с поляками, даже три. И все три раза выигрывали. В Польше – там были матчи баскетбольные.


«Историческим» врагом для фанатов московских команд остаются украинские соседи. 19 октября 2005 года в Киеве возле станции метро «Днепр» дрались фаны киевского и московского «Динамо», общая численность – около 300 человек.


Одна из крупнейших «международных» драк с участием российских футбольных фанатов в сезоне 2007–го года случилась 29 апреля, когда сто с лишним фанатов из соседней Украины (еще со времен противостояния «Спартак» – «Динамо» Киев в советское время между ними существуют «теплые» отношения) попытались нанести визит соседям.


Из отчета на одном из фанатских сайтов в Интернете:

ЦСКА vs «Динамо» Киев и ко… Рядом с Калугой сошлись общак ЦСКА Москва (BW, Ярославка, КИДС, Gallant Steeds, Коты) 160–180 щей против 120 хохлов из «Динамо» Киев, Днепра и Львова. За 20 секунд москвичи кладут и побеждают гостей из Украины…


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

Была драка порядка ста шестидесяти – ста семидесяти ЦСКА против ста двадцати человек «Динамо – Киев», «Днепра» и «Карпаты – Львов», выиграл ЦСКА. Они пытались приехать в Москву, но не доехали. Все произошло по дороге, под Калугой.


В последние годы проблемы у российских фанатов – и конфликты с их участием – часто возникают при выездах за рубеж на матчи своих команд.


28 апреля 2005 в итальянской Парме после игры «Парма» – ЦСКА на кубок УЕФА возникла драка. Итальянская полиция задержала семерых фанатов ЦСКА. По сообщениям СМИ, один итальянец, участвовавший в драке, был госпитализирован, а еще несколько пострадали незначительно. Армейцам были предъявлены обвинения в нанесении повреждений, а одному из них – в сопротивлении полиции при задержании.


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

Спонтанно после матча наткнулись на местных – они не хулиганы, а «боевые ультрас», у них нет такого деления, как у нас. Сначала все шло с преимуществом Пармы, Парма щемила наших, а потом наши собрались, и когда Парма уже была растянута, начали их просто разгонять. И в конце концов разогнали в разные стороны. Пармы было человек сорок пять – пятьдесят, а ЦСКА – семнадцать – восемнадцать.


В конце концов всех задержанных отпустили без суда, им было только запрещено присутствовать на каких бы то ни было итальянских спортивных мероприятиях в течение трех лет


Еще один конфликт с участием российских фанатов возник 30 марта 2006 года в испанской Севилье на матче кубка УЕФА Севилья – «Зенит».


Валерий «Сабонис»:

Наши развесили флаги на решетках. Служба безопасности «Зенита» договорилась со службой безопасности Севильи о местах развешивания флагов и баннеров зенитовскими фанатами. Но служба безопасности Севильи не сообщила полиции, что есть такая договоренность. Фанаты развесили, пришла полиция – сказали снять. А когда фанаты, ссылаясь на эту договоренность, отказались, полиция сама начала срывать эти баннеры. Началось переталкивание, и дошло до ударов. И якобы кто‑то сломал полицейскому челюсть.


В конце концов за нападение на полицейского был задержан российский фанат Игорь Яковлев. Около двух месяцев он провел в испанской тюрьме, потом над ним состоялся суд. Яковлев был приговорен к 10–ти месяцам тюремного заключения за нападение на полицейского и к 8–ми месяцам – за причинение вреда здоровью. Но поскольку каждый из этих сроков составлял менее одного года, приговор был заменен штрафом в размере около пяти тысяч евро и депортацией.


Валерий «Сабонис»:

Не знаю, был этот перелом или не было его, но [полицейский] долго лежал в больнице с этой челюстью. Но [ударил его не Яковлев], это был другой человек. И долго за [Яковлева] боролись, звонили из клуба консулу России в Севилье. После этой драки наших было повязано около десятка, наручники, руки за спину, и их в подтрибунном помещении ногами и дубинками избивали. Об этом в Испании почему‑то все молчали, а историю с сомнительным переломом раздули. В конце концов выпустили его – два месяца там он провел.

А 8 ноября 2007 года целый самолет болельщиков «Зенита» не смог вернуться домой после игры на кубок УЕФА с греческим клубом «Ларисса». Экипаж и бортпроводники чартерного рейса просто отказались лететь, напуганные поведением питерских фанатов по пути в Грецию.


Валерий «Сабонис»:

Там немножко подвыпили в салоне, но именно немножко – бывает и гораздо хуже, и ничего не происходит. А тут возьми и поспорь наши ребята, что один подойдет и поцелует в губы такую далеко не привлекательную бортпроводницу. Что и было осуществлено. И в рапорте командир экипажа написал, что пытались изнасиловать бортпроводницу, а когда она отказала, всем салоном принялись мастурбировать.

В итоге на обратном пути, когда уже прошли паспортный контроль, и первая группа села в самолет, экипаж начал возмущаться, что все пьяные. Причем, уже и про вторую группу говорили, что все пьяные, хотя еще не видели ее. Говорят – мы вас никуда не повезем.

Сначала была договоренность, что этого человека [который поцеловал стюардессу] мы на борт не пускаем, но в итоге решили всех не пускать. А того человека – еще и с сопровождающим, который по – английски врубается, – отправили через Афины своим ходом.

А мы, формально покинув территорию Греции, на ней остались еще на двое суток. Там такая была эпопея… Аэропорт какой‑то военной базы, где вообще никакие самолеты не приземляются. И пока мы сидели, ни одного самолета. А спали мы там – терминал для ночевок не приспособлен. Там просто стулья и ленты для доставки вещей в рентгеновские установки. И люди спали прямо на этих лентах, залезали в рентгеновские установки. Какие‑то нашли коробки, разломали, разложили на полу, улеглись на них. На флагах, под флагами. Люди разного социального уровня, но нас объединила такая ночевочка.

И военные сопротивлялись, потом уже само «Пулково» говорит: мы никак к вам не можем приземлиться. А тут уже ночь на одиннадцатое число (день решающей игры «Зенита» в чемпионате России – В. К.), а мы все там. Чуть ли не в самый последний момент дали разрешение, самолет вылетел. Как‑то там договориться удалось. Прислали за нами три автобуса, загрузились в них, поехали до Салоник – а там еще три часа.


В конце концов зенитовские фанаты благополучно долетели до Питера, где их ждал специальный самолет до подмосковного аэропорта Быково – ближайшего к поселку Раменское, где проходил матч. У стадиона фанаты оказались вовремя, но к началу матча попали не все (см. главу «Road Movie»).


Отдельная история – поддержка сборной России. Здесь фанаты разных команд, независимо от того, в каких они отношениях, оказываются на одной стороне.


Александр Шпрыгин («Каманча»):

Первый организованный выезд за сборную на моей памяти был в Софию – в Болгарию – в девяносто седьмом году, когда фанаты «Динамо» и ЦСКА, плюс, там было еще несколько человек от «Спартака» и «Торпедо», наняли свой автобус и поехали на игру. Это было на грани экстрима – трое суток в автобусе туда, трое суток обратно. Мы массово прошли по Софии, пришли на игру, организованно поболели, развернули транспаранты – тогда еще клубные.

В девяносто восьмом году Россия играла матч в Киеве – на Украине. Был очень большой десант народу в Киеве. Естественно, «Беркут» все эти шествия прекратил. Тогда еще не было того, что мобилы, «шифр». Всех, кто приехал, «запалили». И никто не дал никаких мероприятий провести. Но на секторах сидели все вместе и болели за Россию. В девяносто девятом здесь уже вылавливали хохлов, которые сюда приехали на [ответную] игру. Хотя тогда хохляцкий фанатизм вообще был на нуле – их приехало мало.

Когда пошла мода на перформанс в России, пошли разговоры о том, что надо перформанс и за сборную делать. Первый раз сделали в Питере, но им проще: у них одна команда, те же самые фанаты «Зенита» пришли и отболели за сборную. А то же самое в Москве было сделать невозможно, и даже в Интернете фанаты ЦСКА и «Спартака» заявляли, что не могут себе представить в страшном сне тот день, когда они рядом друг с другом за сборную встанут.


Но невозможное оказалось возможным на отборочном матче Евро-2008 Россия – Англия 17 октября 2007 года, когда российские болельщики устроили перформанс и подняли самый большой баннер в мире (он попал в книгу рекордов Гиннеса). Тот матч запомнился и несколькими драками с участием российских и английских болельщиков.


Так, по сообщениям СМИ, два десятка английских и российских болельщиков устроили драку возле памятника Карлу Марксу на Театральной площади. Но, как сообщил источник в правоохранительных органах Москвы, серьезных травм никто не получил.


Зато четыре английских болельщика получили травмы рядом с гостиницей «Космос», – там остановилось большинство болельщиков, приехавших на игру из Англии. С травмами средней степени тяжести они были доставлены в Боткинскую больницу. Еще одна драка произошла на пересечении Нового и Старого Арбата, у ресторана «Прага». С диагнозами «закрытая черепно – мозговая травма», «отек головного мозга» и «ушиб поясничной области» в Боткинскую больницу был доставлен еще один англичанин, а его раненый соотечественник был обнаружен милицией на Большой Лубянке.


Но все эти столкновения носили, в основном, локальный характер, и каких‑то «забивов» между российскими и британскими фанатами не было.


Футбольный хулиган, участник одной из группировок ЦСКА:

Англичане нам не соперники. Они нам не интересны, они не готовы драться так, как хотим мы. Они готовы кидаться бутылками, бить витрины, но они не готовы к честному бою. Поэтому когда приезжала Англия, все топовые банды, все «генералы» дали отбой, никто не мутил. Была какая‑то часть желающих, кто хотел выплеснуть адреналин, но по большому счету англичане оказались не готовы. Их были маленькие группки, которые прессовали по всему городу, а так они засели в гостинице «Космос», окруженные ОМОНом и никак не хотели оттуда выходить, чтобы где‑нибудь подраться. Для меня Англия неинтересна. Для каких‑то других группировок может быть интересна, но для меня нет. Я их не считаю хулиганами. Кто‑то, может, считает. Хулиганы – это поляки, восточная Германия, шведы, болгары, есть в Швейцарии нормальные фирмы.


Вообще, последние в последние годы российский фанатизм не только становится более организованным, но и идет по пути укрупнения. Небольшие фанатские фирмы и группировки объединяются. Так в 2005 году было организовано движение «Фратрия», в которое входят крупнейшие спартаковские фанатские группировки.


Иван Катанаев:

«Фратрия» объединяет как хулиганские, так и не хулиганские группировки. Это, в принципе, все, кто приходит на трибуну Б за воротами «Спартака». Мы, когда придумали Фратрию, брали за аналоги лучшие итальянские образцы – бригаду «Лацио», бригаду «Ромы», бригаду «Милана». Очень массовые движения, в которых состоят по нескольку тысяч человек. Фратрия создана не по принципу фирмы или группировки, где решения принимают один – два лидера. Все более демократично, но и более жестко. Есть совет, который принимает стратегические решения – какие‑то акции. Может быть, против команды или каких‑то тренеров, или решений руководства, акции в поддержку игроков.


Примерно то же самое происходит и в движении питерского «Зенита», где появилось объединение фанатов «Юнайтед фронт».


«Борисыч» («Зенит» Санкт – Петербург):

Движение с этого (2007–го – В. К.) года преобразовалось. Самая большая организация – это Юнайтед фронт, которая поглотила, ну не поглотила – но в которую входят целая куча других направлений и организаций, тот же «Невский фронт»… Там разные течения есть – и ультрас, и хулс.


Валерий «Сабонис»:

Существуют и мелкие фирмы, но они все консолидированы. Есть Юнайтед фронт, которому клуб предоставил четыре сектора – с двенадцатого по пятнадцатый. Это – фанатская программа клуба. А внутри Юнайтед фронт там уже и Невский фронт, и Питерские волки, и фирмы всевозможные – в какой‑то тридцать человек, в какой‑то – двадцать или десять. Либо хулиганская направленность – бойцы, либо ребята, которые занимаются перформансом: пиротехническими шоу, баннерами – всеми этими визуальными акциями. Там пять тысяч, наверно, на этих секторах народу. Плюс, кроме этих секторов, есть еще одиннадцатый – рядышком, – на котором я нахожусь и начал с 2005–го года собирать новую организацию.


Идет объединение и на более общем уровне, чем движения фанатов конкретных клубов. В 2007 году на основе ведущих московских и региональных фан – движений было создано Всероссийское объединение болельщиков (ВОБ). Цель его – поддержка национальной сборной по футболу и другим видам спорта, участие в организации массовых спортивных мероприятий и защита интересов болельщиков на всех уровнях, особенно в сфере отношений с правоохранительными органами.

## История фанатизма

В СССР первые футбольные фанаты появляются в начале 1970–х. От обычных болельщиков они отличаются только более организованным болением, например, кричалками. Чуть позже появляется атрибутика – полосатые шарфы, шапки, флаги. «Пионером» советского фанатизма становится московский «Спартак». Принято считать, что спартаковское движение существует с 1972–го года – именно тогда на трибуне в первый раз появился человек с красно – белым шарфом. Армейское и динамовское движения чуть моложе – существуют с 1976–го года, хотя иногда называются и другие даты. Сейчас все эти цифры трудно проверить, ведь тогда никто тогда не задумывался о том, чтобы как‑то «зафиксировать» начало движения. У некоторых клубов свои «методы отсчета». Например, у питерского «Зенита» точной датой начала движения принято считать первый массовый организованный выезд на матч в Москву, хотя фанаты на трибунах появились и раньше, и единичные выезды тоже были и до этого.


«Шляпа» («Зенит» Санкт – Петербург):

У нас официальная дата [образования движения] восьмидесятый год. Когда я только начинаю разговаривать со своими институтскими друзьями, у них ощущение, что это – отнюдь не восьмидесятый год, а, может, семьдесят седьмой. Почему я придерживаюсь версии восьмидесятого года – это первый официальный выезд. Не просто кто‑то ездил на футбол, а когда в грядке на трибуне людям сказали – давайте вместе дружно соберемся и поедем. И это было 21 сентября – 20–го уезжали – 1980–го года. На матч перед «Спартаком» Вельвет притащил плакат, на котором было написано, что желающие собраться вместе и поехать на матч со «Спартаком» – тогда‑то и тогда‑то, поезд такой‑то. Откликнулось довольно много, но в одном вагоне нас тогда было двенадцать человек.


«Доган» («Зенит» Санкт – Петербург):

Первые флаги, шарфы появились году, наверно, в восьмидесятом. Ну, может, в семьдесят девятом. А вообще, фанатское движение в Питере образовалось в восьмидесятом году, официальной датой считается 25 сентября – тогда был первый массовый выезд в Москву, на «Спартак». В принципе, выезды были еще в семидесятые годы – ездили там на матчи по одному, два человека, а первый массовый состоялся именно тогда. Причем тогда просто стоял на стадионе человек с плакатом, и на одной стороне было что‑то написано про Казаченка (легендарный форвард» Зенита»1970–80–х – В. К.) – «пока такие люди в «Зените» есть, – а с другой стороны: все, кто хочет на выезд, собираемся на такой‑то поезд во столько‑то во столько‑то.


Во второй половине семидесятых фанаты начинают организованно выезжать на матчи своей команды в другие города. Но поначалу фанатские группировки крайне малочисленны – до нескольких десятков человек. Десяток человек, выехавших на матч в другой город – это уже хороший результат. И все же постепенно движения разрастаются, в них приходят все больше людей.


Сергей Андерсон (ЦСКА):

[В 1979 году] у нас маленькое было движение, было немного болельщиков. От силы – человек двадцать – тридцать. По сравнению с «мясным» движением мы вообще не представляли никакой силы. [А они] любили ходить на наши матчи. И не просто приходили, был такой матч в семьдесят девятом году, когда вообще никого [из фанатов ЦСКА] не пустили на трибуны. Если приезжает толпа человек семьдесят – восемьдесят, мужиков.


Впереди всех и по численности, и по активности остается самое «старое» движение – спартаковское. Бумом спартаковского фанатизма становится 1977–й год, который их команда провела в первой лиге. Вылет из высшей лиги – вместо ожидаемого падения популярности – только прибавляет команде болельщиков, а на провинциальных выездах фанаты могут позволить себе гораздо больше, чем в столице: здесь милиция реагирует на них спокойнее, да и не хочет связываться с московскими фанатами: они как приехали, так и уедут. Зато местная молодежь, увидев столичных фанатов, тоже начинает создавать движения.


«Шляпа»:

Один из побудительных мотивов был приезд [в 1979–м году] большой мясной, спартаковской грядки. Тогда мы с ними дружили вроде как – в восьмидесятом наладили дружбу. На стадионе Петровский их было очень много, на них мужики бросались. А нам на тот момент [у них] понравилось наличие атрибутики – тогда еще в Москве не гнобили, наличие организованности.


Виктор «Батя»:

«Динамо» в 76–м году в последний раз выиграло чемпионство, и, соответственно, в начале восьмидесятых это был подъем. Один из первых массовых выездов был в восемьдесят втором году в Минск. Спартачи и до этого уже много ездили – их первая лига объединила.


В 1980–м году появляется движение московского «Торпедо», через год – столичного «Локомотива». За ними – у других команд высшей лиги и не только. Информации о первом периоде советского фанатизма сохранилось немного. Воспоминания о тех временах часто отрывочны и противоречивы, и все же 1977–1981 годы в фанатской среде принято считать «золотым веком советского фанатизма». Вот как пишет об этом журнал «Русский фан – вестник» в своем «историческом» номере (№ 20, январь 2001 года):


«В этот период советский фанатизм принял традиционные формы западных движений – атрибутику, пение, скандирование, выездная кампания, создание группировок или цельных банд. Сравнивая советское и западное фан – движение тех лет, понимаешь, что, несмотря на железный занавес и коммунистическую идеологию, наше движение отставало всего на несколько лет. Если мы взглянем на фото британских, итальянских, немецких фанов 74–78 годов, то найдем много общего, даже в моде. И это несмотря на то, что модной одежды с Запада в Союзе почти не было».


Не было не только модной одежды, не было и никакой фанатской атрибутики, к которой за последние годы настолько привыкли, что она воспринимается как что‑то само собой разумеющееся. Атрибутику либо делали полностью сами, либо использовали все, что попадалось под руку и хоть как‑то могло пригодиться – начиная с пионерских галстуков.


Сергей Андерсон:

Ну, какая тогда атрибутика была? Брали пионерский галстук, разрезали его пополам. Мясные пришивали белую сторону, мы пришивали синюю. «Динамикам» не везло: нечего было резать, они доставали и белый, и голубой одновременно. Мы‑то хоть пионерский галстук могли порезать.


У московских фанатов старшего поколение до сих пор особые воспоминания вызывает упоминание подмосковного поселка Михнево, где вязали шарфы и свитера довольно приличного по тем временам качества. В середине восьмидесятых московские фанаты практически всех команд ездили туда заказывать полосатые шарфы и свитера. Связанный в Михнево свитер стоил около двадцати пяти рублей, шарф – около десяти рублей – деньги по тем временам немалые, но и выглядела такая «атрибутика» получше, чем «самовяз».


Виктор «Батя»:

В то время с атрибутикой было плохо, и была такая станция под Москвой – Михнево. Знаменитые михневские свитера в полоску, михневские «розы». […] Но простая поездка заказать себе шарф сине – белый или свитер могла обернуться тем, что тебя там накрывала местная молодежь. Соответственно, по одному туда никто не ездил. Ездили человек семь – восемь, а то и больше.

Динамовцам было легче, потому что одно время вышли такие куртки пэтэушные – синие, красивые. Это, наверно, были первые «бомберы». И мы их носили. А так как из бедных семей большинство, то другой одежды вообще не было. Для нас вообще находка была – с сине – белым шарфом такая куртка смотрелись убойно.


Сергей Андерсон:

Первая моя «розетка» была куплена в магазине – в полосочку шарфик такой, красный и синяя полоска. Потом пошла мода «розетки» вязать из кубиков. Чем длиннее, тем она была круче. У меня «розетка» достигала четырех с половиной метров – семь раз вокруг шеи, и еще будет по ногам болтаться.


«Шляпа»:

Пошли, собрались в паузах между футболом на проспект Смирнова – это ныне Ланское шоссе – в спортивный магазин, купили синие береты с белыми помпонами. Вроде как похоже на бескозырку морскую, какая‑то такая мысль была. Но это не прижилось, потому что выглядели в них совершенными клоунами. Это было не по – фанатски, а под дурачка. Когда дурачков много, есть ощущение, что это что‑то такое организованное. А когда он идет один, сразу попытка засунуть в карман – не проходило чисто психологически.


Как только оформились и стали достаточно многочисленными «движения» основных клубов, фанаты оказались практически единственной серьезно организованной неформальной субкультурой в СССР. С одной стороны, идеи фанатизма были простыми и понятными, с другой – это было что‑то новое, модное, интересное. И фанатские движения притягивали, объединяли молодых людей – даже не только тех, кто по – настоящему интересовался футболом и болел за какую‑то команду.


Виктор «Батя»:

Людям уже было достаточно того, что они объединены – объединены какой‑то целью. И эта цель объединяла всех – например, даже, граффитчиков, и электронщиков. Те, кто писали на заборах в те годы, – это прототип сегодняшних граффитчиков. Были люди, которые специально отвечали за роспись заборов. Я, допустим, расписывал в этом районе, а Софрон покупал на всю стипендию баллончиков красного цвета. И у нас была договоренность: я ничего не пишу про «Спартак», он ничего не пишет про «Динамо». […] Так же было смешно, когда в электричку с нами садилась куча электронщиков – они под всю эту шумиху снимали электронную начинку электрички – переговорные устройства там и так далее. Когда электричка доезжала до конечной станции, все думали, что это – вандализм, кто‑то просто так раскурочил вагон. А они не доезжали до стадиона, а ехали обратно – они своей цели добились. Так же и у нас на Щелковской стартовала куча людей, но до матча доезжала меньше половины. Многие из них – мы их называли «фанаты – стаканы» – выходили с портвейном на Измайловской и бухали.


Фанатское движение быстро превратилось в то, что на казенном языке назовут «неформальным объединением молодежи». «Формальные» – такие, как, например, комсомол, – в то время действительно были уже чисто формальными. В коммунистическую идеологию мало кто верил, в ВЛКСМ вступали и на комсомольские собрания ходили по необходимости. А интересовало советских тинейджеров не «строительство коммунизма», а совершенно другое – прежде всего, музыка и спорт.


Футбольные фанаты оказались в чуть лучшем положении, чем, например, панки или «металлисты»: они, по крайней мере, могли ходить на футбольные матчи, а с концертами металлических – или, тем более, панк – групп в первой половине восьмидесятых была полная беда. Но все равно в советском обществе неформалы воспринимались, в лучшем случае, как странные молодые люди, в худшем – как потенциальные криминалы и «враги социализма».


В Москве в начале восьмидесятых неформалы тусовались на Пушкинской площади – «Пушке». Появлялись там – в основном, после матчей – и футбольные фанаты. Вражды – особенно, в первое время – с другими субкультурами у фанатов не было. Может, объединяло и то, что и на фанатов, и на панков, и на «металлистов» одинаково косо смотрели «обычные граждане» и милиция.


Сергей Андерсон:

«Пушка» – это был центр всего. Не только мы там были, были и байкеры, и панки… Их не трогали. Музыкально – кому‑то нравился металл, кому‑то хард – рок, и внимания на это мало обращали. Но большинство фанатов были поклонники классического рока – Queen, Purple, Floyd. «Кони» – это первые, которые начали музыку Queen внедрять. «We Will Rock You» делали в Вильнюсе, по – моему, в восемьдесят третьем году. Всей «кучей» делали.


Отдельная тема – отношения фанатов и неофашистов в начале восьмидесятых. По слухам, именно футбольные фанаты отдубасили неофашистов, вышедших на Пушкинскую площадь 20 апреля 1981–го года, чтобы отпраздновать день рождения Адольфа Гитлера. Кто были эти неофашисты, толком никто не знает, но старые фанаты подтверждают, что «надрали им задницу».


Сергей Андерсон:

20 апреля объединялись все – и «кони», и «динамики», и «мясные», ловили «нациков», мудохали. А если сейчас в «кучах» находятся нацисты, то о чем тут можно говорить? Движение запачканное стало. Раньше вообще движение было чище. Был такой Олег, «динамик». Может, он и придерживался каких‑то националистических взглядов, но он один, и мы нормально общались.


Среди других «неформальных молодежных объединений» – панков, хиппи, металлистов – фанаты выделялись своей численностью, организованностью и иерархией. Это делало их опасными с точки зрения власти и позволяло говорить о фанатизме как о социальном, а не только околофутбольном явлении. Действительно, когда большие группы тинейджеров (а иногда и людей постарше) собирались не по призыву партии и комсомола, а по собственной инициативе, и лидерами становились люди с авторитетом, а не назначенные сверху, это не могло не тревожить власти, которые по инерции старались все контролировать.


Виктор «Батя»:

[Фанатизм] стал явлением социальным в стране. Потому что в эпоху застоя получалось, что никаких молодежных альтернативных движений, никаких партий, как сейчас – ничего этого не было. И какая‑то отдушина, возможность сплотиться вокруг чего‑то – это был фанатизм. Большое количество людей пришли в фанатизм и в боление только из‑за того. При тоталитарном строе любое объединение людей больше трех человек кончалось Владимирским централом или политзаключением. А фанатизм – его сначала не рассматривали как явление: ну, ходят ребята на футбол, ну, шарфики одели. Но году к восемьдесят второму – восемьдесят третьему власти поняли, что столкнулись с очень интересным явлением. Сегодня в фанатизме более четко выделенные лидеры. А в те годы любой человек с улицы, более умный, сильный, уважаемый в силу того, что он больше отъездил выездов, участвовал в драках, мог стать лидером большой группы людей – двести, триста человек. А при социализме это был нонсенс, потому что ГБ контролировала все. А здесь получается, что вроде бы лидера нет, организации нет, а она существует: люди куда‑то ездят, где‑то собираются, на какой‑то трибуне вместе садятся, где‑то вместе шьют атрибутику.


Сергей Андерсон:

Советская власть серьезно взялась за эти течения. [Фанаты] – первое течение, которое в открытую объявило ненависть к коммунизму. Уже в нашей «куче» были такие высказывания про коммунизм, про социализм – с восемьдесят первого года, с восемьдесят второго.

Репрессии? А когда их не было? Даже когда флаги разрешили, все равно они были. Давление ментов ощущалось. От этого никуда не деться. Оно постоянно присутствовало. Мы были все «на крючке», потому что этими делами стала уже заниматься Петровка. Я не помню – шестой отдел или восьмой. Вызывали нас всех. Беседы, собеседования. Куда ездил, как болел. Такие наводящие вопросы – а сколько вас было там? А чем вы занимались там? На такие вопросы отвечаешь сам за себя: я в гостинице спал. Или, там, на вокзале сидел. Дурака просто врубаешь – и все.


Милицейские и кагэбэшные начальники поняли, что имеют дело с серьезной силой. Причем, силой легальной – ничего «идеологически вредного» фанаты не делали, а болеть за свою команду в Советском Союзе не запрещалось. Фанатские драки и «демонстрации», во время которых разбивали стекла в троллейбусах, а иногда и вообще переворачивали их, были все‑таки хулиганством, а не массовыми беспорядками: обычно все это происходило стихийно и спонтанно. Но волновало милицию и, тем более, КГБ, не хулиганство – его и так в стране было более, чем достаточно, а существование организованного движения, в которое входили, в основном, молодые ребята. Что, если в какой‑то момент их лидеры захотят «политизировать» движение, или найдется кто‑то со стороны, кто поведет за собой футбольных фанатов?


Виктор «Батя»:

Это страшно нарастало для [властей] как явление, снежным комом был фанатизм. И не понимали, откуда это, и как это контролировать. Засланные агенты среди «правых» людей вычислялись при мне, мы их сами били. Раз поехали на киевский вокзал – «акционировать» не помню, на кого там – на хохлов или не на хохлов. И с нами человек ехал случайный, видно, решил прибиться. А нас человек пятнадцать, все друг друга в лицо знаем. Идем по эскалатору – он за нами. Мы сели в троллейбус – знали, что по кругу ходит троллейбус, вокруг Киевского вокзала – он опять за нами. Короче, в итоге его отдубасили, а он, оказалось, просто домой ехал, сам за «Динамо» болеет. Увидел, что «динамики» едут. А мы думали, что это – подставной какой‑то человек.


Одновременно с милицией, которая пытается придавить зарождающийся фанатизм, включается и «идеологическая машина». В начале восьмидесятых в центральной прессе появляются первые статьи о фанатах. Общий тон – однозначно негативный. Еще бы, что могло быть общего у фанатизма и идеологии «будущего строителя коммунизма»? Фанатизм преподается как хоть и не явное зло, но времяпровождение «безыдейное» и бессмысленное – «недостойное советского молодого человека».


Из статьи «Фальшивые страсти: боление как явление», газета «Труд», 1981 год:

«…Владимир Грошев в ПТУ учился на электросварщика. За хорошими оценками не гнался, занимали Владимира мысли иные. Где бы набраться новых впечатлений, найти друзей, с которыми скучно не бывает?

Знакомство с Шуриком Вазловым положило конец поискам. К 17 годам его новый знакомый уже несколько раз побывал в милиции. Не по своей, конечно, воле. Вазлов растолковал Грошеву, что веселое расположение духа проще всего обрести на трибунах. Протекция Вазлова помогла Грошеву свести дружбу с «настоящими» болельщиками. Те решили устроить новичку экзамен на преданность любимому клубу.

В назначенный час у железнодорожной насыпи в Лужниках Грошев бесстрашно сорвал клетчатую шапочку с малолетнего поклонника команды – соперника и удачно скрылся от дружинников. Преданность, таким образом, была налицо. Приятели научили новичка многому: струей огнетушителя рисовать на стенах эмблему любимого клуба, бить стеклянные павильоны на автобусных остановках, раскачивать поезда метро. Словом, Владимир Грошев стал «фанатом».

«Фанат» – кто и что это такое? Так в обиходе называют людей, которые вопреки рассудку и здравому смыслу следуют какому‑то увлечению, иногда подвергая опасности и себя, и окружающих.»


Из статьи «Проигранный тайм», газета «Комсомольская правда», 1982 год:

«Когда он впервые попал на трибуну «Б» в Лужниках, на которой собирались «фанатики», ему было все равно, за кого болеть. Шел матч «Спартак» – «Динамо». Конечно же, он выбрал ту команду, за которую болели его новые друзья.

Вскоре были заброшены книги, стихи, японский язык, который он изучал самостоятельно… Зато появились в доме атрибуты его новой жизни: красно – белая вязаная шапочка, длинный шарф тех же цветов (правда, после одной из статей в газете о «фанатиках» отец его отобрал). А на летний сезон – красно – белая кепка, какие‑то шнурки, повязки… в общем, целая костюмерная. Что ж, самые неожиданные вещи вдруг становятся модными у подростков.

[…]

Вскоре я пойму, что у некоторых сегодняшних школьников вопрос «за кого ты болеешь?» – это что‑то вроде вопроса «ты кто?», «какой ты?» Если «спартаковец» – значит, свой в доску без лишних слов. Если «динамовец», то чужой (или наоборот), и опять же выяснять больше нечего. Просто. Коротко. Удобно. Леше с его застенчивостью как раз не хватало такой простоты.

[…]

Недавно Леше исполнилось восемнадцать лет. Из них самые активные, интенсивные для развития личности годы прожиты на стадионе. Какой яркой, насыщенной казалась эта жизнь в начале! А теперь оглянешься – ничего она не дала: ни друзей настоящих, ни знания людей, самого себя: кто он, какой? Куда идти дальше?»


В начале восьмидесятых милиция была не готова к каким‑либо массовым акциям. Политических демонстраций и митингов не было – официальные мероприятия не в счет. И поэтому, когда фанаты начали устраивать шествия после матчей – сами они называли их «демонстрации» – милиционеры просто не знали, что делать. Сегодня это действительно кажется немыслимым: в стране – жесткий тоталитарный режим, а после футбольного матча несколько сотен футбольных фанатов идут маршем по проезжей части, переворачивают милицейские машины, разбивают окна в киосках. Тогда еще не было ни ОМОНа, ни спецназа, а патрульно – постовые милиционеры просто не знали, что делать с толпой, которая могла в любой момент смести их. Вот несколько рассказов участников и очевидцев фанатских «демонстраций» первой половины восьмидесятых годов.


Сергей Андерсон:

У нас была сильная демонстрация в восемьдесят первом году, когда с «Днепром» играли. Девятнадцатое апреля (июня). Там даже ментовские машины [переворачивали]. Мы дошли от «Динамо» до Олимпийского. Шли, перекрывая проезжую часть. Менты – они сопровождали только. Народу было очень много, около тысячи с чем‑то. Первая такая демонстрация. Потом, когда дошли до Олимпийского, начали мусорки переворачивать. А потом на «Пушку» поехали. У нас все какие‑то шествия заканчивались «Пушкой».


«Шляпа»:

Прошел первый послефутбольный групповой марш – по – моему, с «Карпатами» тогда играли. Очень много людей пришло, и по главной аллее все пошли – такая бодрая демонстрация с лозунгами, с криками ««Зенит» – чемпион!». И народ почувствовал, что не нужно идти на трамвайное кольцо, что нужно идти всем вместе, и так и пошли по Морскому проспекту на Левашовский, и практически до метро. Какие‑то группы отсоединились, по Малому шли, вроде, говорят, окон набили. Сам не видел. При мне, на Левашовском, была попытка разбить что‑то. Это воспринималось как какое‑то геройство, никто за руки не хватал. Были еще молодые, в чем‑то – глупые.


Виктор «Батя»:

После «Хайдука» (матч Кубка кубков между «Динамо» Москва и югославским Хайдуком, сентябрь 1984 года – В. К.) около трехсот человек пошли организованно с Западной трибуны до Белорусского вокзала, и милиция не знала, что с этим делать. Тогда ОМОНа не было, вызвали конную милицию, милицию сбивали с лошадей, переворачивали табачные будки.


Валерий «Сабонис»:

Был один момент, когда после матча с «Динамо» – Минск – 4–1 мы выиграли (1984 год – В. К.) – разгромили несколько трамваев, попереворачивали в Приморском парке победы скамейки. Тогда толпа фанатов собиралась со всех секторов – там же долго до трамвая идти или до автобуса – и колонной шли, по пути кричали всякие кричалки и переворачивали скамейки, урны. Модно было тогда. Качай трамвай! И начинали его раскачивать. А некоторые особо активные ребята висли на поручнях и ногами вышибали стекла, кто‑то резал сиденья. Несколько трамваев так пострадало, и после этого террор на несколько матчей установился. Нельзя было ни флаги проносить, ни шарфы. Прямо перед секторами лежали кучи шарфов. При возвращении с футбола меня пару раз забрали в пикет – на Василеостровской и на Петроградской – просто за то, что у меня был значок «Зенит». Шел, никого не трогал. И потом в школу телега: «нарушал общественный порядок, громил трамваи». На Литейном был такой отдел по работе с неформальными объединениями – мы называли его «Отдел по борьбе с фанатизмом» – многих тогда туда таскали, проводили беседы, угрожали чем‑то.


Ясное дело, что милиция и КГБ не могли мириться с ситуацией, когда сотни молодых людей объединяются на не для того, чтобы делать что‑то на пользу советской стране, а на лишь на почве любви к футболу и конкретной команде. Начались репрессии. По времени они практически совпали с трагедией в Лужниках на матче кубка УЕФА между «Спартаком» и голландским Хаарлемом 20 октября 1982 года, что даст повод говорить и о том, что трагедия стала поводом для «закручивания гаек» и даже о том, что она могла быть заранее подготовлена.


Тот день был в Москве непривычно холодным для конца октября. Ступеньки стадиона в Лужниках покрылись льдом, и никто не позаботился о том, чтобы их очистить перед важным международным матчем. В конце игры, когда часть зрителей уже покидали трибуны, «Спартак» забил второй гол, и болельщики бросились назад, узнать, что произошло. В результате, на узкой лестнице столкнулись две группы людей – выходящие с трибуны и возвращающиеся. Скользкие обледенелые ступеньки, и главное, бестолковость милиции, сделали свое дело: началась давка. В ней погибли, по разным данным, от 66 до 340 человек.

Советские власти замолчали трагедию и ее масштабы. Ни одна газета не написала тогда о том, что случилось, кроме «Вечерней Москвы», которая упомянула о случившемся вскользь: «Вчера в Лужниках после окончания футбольного матча произошел несчастный случай. Среди болельщиков имеются пострадавшие». До несколько лет на тему было наложено негласное табу. Только в 1989–м году, в расцвет «гласности», журналисты «Советского спорта» провели свое расследование и опубликовали большой материал о том, что случилось в Лужниках на том матче. А до этого о трагедии знали только болельщики и те, кто общался с ними.


Сергей Андерсон:

Стыдно сказать, но на «Хаарлеме» мы тоже делали «акцию». Я не попал. Получилось, что я отбился от группы в метро, и я их искал – искал – так и не нашел никого. Может быть, эта «акция» – в чем нас обвиняют «мясные» – может быть, все и рассосались. Я встретил Юрку «Молодого» и Шагина Игоря – они шли на футбол, и я с ними поднялся. У них был лишний билет. Меня не пустили только из‑за того, что паспорта с собой не было. А так бы, может быть, я тоже в этом замесе побывал. Это, можно сказать, бог миловал. Меня перед самым турникетом откинули.


А тогда, в 1982–м, случившееся на матче в Лужниках стало еще одним формальным поводом для репрессий против фанатов. Никто ведь не разбирался в причинах того, что произошло, и проще было увидеть проблему – и, возможно, одну из причин гибели людей, в самом фанатизме как явлении. Милиция начала более активно «вести работу» с фанатами.


Виктор «Батя»:

Можно говорить о восьмидесятых до «Хаарлема» и восьмидесятых после «Хаарлема», потому что «Хаарлем» очень сильно подломил [фанатское движение]… С этого момента стали ходить по школам и спрашивать: А кто у вас болеет? Кто у вас фанаты? И я сразу подвергся репрессиям, хотя был еще маленький в те годы, но уже носил динамовский шарф и значок – чтобы все знали, что этот человек болеет за «Динамо». Приходили из детской комнаты, начали всех переписывать – начали этим интересоваться уже по – серьезному.


В фанатских кругах существует и версия, что случившееся на матче само по себе могло быть подстроено спецслужбами как направленная акция против фанатов. Известно, что среди погибших были несколько авторитетных людей в спартаковском движении того времени. Насколько реальна эта версия, сегодня узнать уже невозможно. Журналистские расследования ее не подтвердили, но право на существования она имеет, тем более что на многие вопросы, связанные с событиями на матче с «Харлемом» ответов нет.


Виктор «Батя»:

Там очень много неясного. Сделать так, чтобы болельщиков «Хаарлема», а их было человек сорок – пятьдесят, выпустили через большие ворота, в которые проезжает пожарная машина, а пятнадцать тысяч болельщиков «Спартака» пустить через три выхода со стадиона, которые не были готовы – [обледенелые] ступеньки – это заведомо трагедия.

Признать это безалаберностью властей? С трудом верится, потому что в те годы система работала лучше, скорые приезжали лучше. И сам факт, что скорые были только через полтора часа, и обзванивал их – мне рассказывали спартачи – мужик – доктор, которого выгнали с работы, стоял в телефонной будке и по двушкам обзванивал скорые помощи, которые просто не хотели ехать забирать людей. Милиция стояла в оцеплении и не давала другим болельщикам вытаскивать людей, которые просили о помощи. Они ничего не делали – солдаты, милиция. Им сказали держать оцепление – и они держали. В них кидали булыжники ледяные.


В любом случае, власти попытались любым способом противодействовать фанатизму, и одним из них – слишком топорным и неэффективным стала практика не пускать несовершеннолетних на вечерние матчи «без сопровождения взрослых». Но юные болельщики практически сразу поняли, как выкрутиться из такой ситуации: ведь среди публики, идущей на стадион, всегда можно найти «папу».

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru