# Книга теней

Кейт Тирнан

Шестнадцатилетняя Морган Роулендс живет с родителями и младшей сестрой в небольшом американском городке. Однажды в их школе появляется новый ученик, выпускник Кэл Блэр, который сразу же становится самым популярным парнем в школе. Он приглашает нескольких ребят провести вместе субботний вечер, где сообщает, что увлекается магией. Бри – лучшая подруга Морган – с восторгом решила присоединиться к Кэлу, но не потому, что ее интересует магия, а потому, что она хочет заполучить в свои сети Кэла. Морган тоже влюблена в него, но прекрасно понимает, что не сможет соперничать с Бри. Она решила пожертвовать своей любовью во имя дружбы. Однако Кэл предпочел Морган всем остальным девушкам, потому что она ведьма…

> С любовью к Кристин и Мэриелл, тем, кто поддерживает меня в жизни.

## 1. Кэл Блэр

> Остерегайся ведьмы, обращайся к ней с должным почтением, ибо она обладает силой, недоступной твоему пониманию.

> Альтус Полидармус. «Ведьмы, волшебники и маги» 1618 г.

Прошло много лет с тех пор, но тот день, когда я встретила его, я помню так отчетливо, будто это случилось только вчера. Вглядываясь в прошлое, я, словно наяву, ощущаю мгновение, когда он вошел в мою жизнь. Я буду помнить это всегда.


На мне была выцветшая зеленая тенниска и джинсы. Моя лучшая подруга, Бри Уоррен, оделась в стиле кантри – в рубашку и длинную юбку, ниспадавшую до ее накрашенных в фиолетовый цвет ногтей, и выглядела в этом наряде настоящей красоткой.

– Привет, малыш! – поздоровалась она, обняв меня на ходу, хотя мы виделись с ней только вчера.

– Увидимся на математике, – сказала я Дженис Юто и догнала Бри на парадном крыльце.

– Привет, – сказала я ей. – Ну и жара! А говорили, что в первый школьный день будет прохладно.

Было только начало девятого, а раннее сентябрьское солнце уже вовсю пекло, и неподвижный воздух стал удушливым. Однако, несмотря на погоду, я чувствовала нервное возбуждение: начинался новый учебный год, и теперь мы тоже стали старшеклассниками.

– Прямо как на Юконе, – заметила Бри и добавила: – Ты классно выглядишь.

– Спасибо, – сказала я, оценив ее деликатность. – Ты тоже.

На самом деле Бри выглядела как настоящая модель: высокая, метр семьдесят пять, и с такой фигурой, о которой многие девочки могут только мечтать. При этом Бри ела все подряд и утверждала, что диеты нужны только сусликам. У нее были темно-каштановые волосы, которые она очень стильно причесывала – их волнистые пряди игриво падали ей на шею. Куда бы мы ни шли, все встречные оборачивались ей вслед.

Бри понимала, что она красива, и наслаждалась этим. Она не отвергала комплиментов и не притворялась, будто не знает, что говорят люди о ее внешности, но она не была тщеславной: просто знала, что хороша собой, и спокойно воспринимала это как факт.

Через мое плечо Бри посмотрела на нашу школу, располагавшуюся в здании, именуемом Видоуз-Вэйли-Хай. Кирпичные стены и стрельчатые арки окон выдавали прежнее назначение этого здания – когда-то в нем размещался городской суд.

– Даже рамы не покрасили, – сказала Бри. – Опять то же самое.

– Нет, ты только посмотри на Рейвин Мельцер! – воскликнула я. – Она сделала татуировку!

Рейвин была самой крутой старшеклассницей в нашей школе. У нее были темные крашеные волосы и семь пирсингов (во всяком случае, столько я видела у нее), а теперь вокруг ее пупка появилась татуировка в виде языков пламени. Все смотрели на нее с удивлением, не то, что на меня – обыкновенную девчонку с длинными, аккуратно подстриженными каштановыми волосами. У меня темные глаза и нос, который едва ли можно назвать «правильным». В прошлом году я подросла на несколько сантиметров, и теперь мой рост – метр шестьдесят пять. У меня широкие плечи и слишком узкие бедра, и я жду не дождусь, когда же моя грудь вырастет настолько, что ее можно будет не стесняться.

Рейвин направилась в сторону кофейни, где тусовались растаманы.

– Ее мама может гордиться такой дочерью, – язвительно заметила я, втайне восхищаясь ее смелостью: ей было абсолютно все равно, что говорят о ней люди.

– Интересно, что происходит с ее серьгой в носу, когда она чихает? – заметила Бри, и я хихикнула.

Рейвин кивнула Итану Шарпу, который уже явно выдохся к половине девятого утра. Чип Ньютон, который блестяще знал математику, куда лучше, чем я, и считался самым деловым в школе, дружески пожал руку Рейвин. Робби Гуревич, мой лучший – после Бри – друг, посмотрел на нее и улыбнулся.

– Боже, и Мэри-Кей здесь, – сказала Бри, оглядываясь и поправляя растрепанные ветром волосы.

– Ну да, она как раз вовремя, – отозвалась я.

Мэри-Кэтлин, моя младшая сестра, которую все коротко называли Мэри-Кей, направлялась к главному зданию школы, весело смеясь и болтая с друзьями. На их фоне Мэри-Кей со своими уже вполне определившимися формами выглядела довольно взрослой. Все было при ней: не слишком пышные, но и не худые бедра, и красивое личико, и отметки – не самые лучшие, но хорошие, и широкий круг друзей. Она была отличной подругой, и все восхищались ею, даже я.

– Привет, детка, – громко сказал Крис Холли, подходя к Бри. – Привет, Морган, – бросил он мне и, наклонившись, поцеловал Бри, которая подставила ему губы.

– Привет, Крис, – ответила я. – Приготовился к школе?

– Вполне, – ответил он, похотливо улыбнувшись Бри.

– Бри, Крис! – махнула рукой Шарон Гудфайн, и на ее руке зазвенели золотые браслеты.

Крис схватил Бри за руку и потянул к одноклассникам – Дженне Руис, Мэтту Адлеру, Джастин Бартлетт.

– Идем? – предложила Бри, повернувшись в их сторону.

Я сделала кислую мину:

– Нет уж, спасибо.

– Морган, они все тебя любят, – вполголоса сказала Бри, как всегда прочитав мои мысли. Она отняла руку у Криса, и тот пошел впереди. – Ладно, тебе виднее, мне все равно нужно поговорить с Тамарой, – сказала она, зная, что я не очень-то уютно чувствую себя в их компании.

Бри еще немного помедлила.

– Увидимся, – бросила она.

– Пока.

Бри повернулась, чтобы идти, но тут же остановилась как вкопанная, разинув рот, словно воочию увидела, как некто на роскошном «феррари F-50» делает «полицейский разворот». Я проследила ее взгляд и увидела парня, который поднимался по ступенькам нашей школы.

Это было как в кино при плохой резкости: все замолкают, и время будто останавливается, пока все пытаются понять, что показывают. Все было именно так: словно сквозь туман мы смотрели, как Кэл Блэр подходит к выщербленным ступеням нашей школы.

Разумеется, я тогда не знала, что это Кэл Блэр.

Бри повернулась ко мне с широко раскрытыми глазами.

– Кто это? – еле слышно прошептала она. Я покачала головой и прижала руку к груди, чтобы унять сердцебиение.

Парень подошел к нам с таким невозмутимо-спокойным видом, что я невольно ему позавидовала. Я видела, как все головы повернулись в нашу сторону. Он улыбнулся нам, и это было похоже на то, как если бы от его улыбки солнце вышло из-за облаков.

– Как мне пройти в кабинет заместителя директора? – спросил он.

Я и раньше видела красивых парней. Например, Крис, бойфренд Бри, был красивым парнем. Но от одного только взгляда этого парня… перехватывало дыхание. Неровные пряди темно-каштановых волос, которые, казалось, он стриг сам, идеальной формы нос, великолепная загорелая кожа и приковывающие к себе нестареющие золотистые глаза. Мне потребовалась целая секунда, чтобы осознать, что он разговаривает с нами.

Я тупо смотрела на него, но Бри с живостью ответила:

– Прямо и налево, – указала она на ближайшую дверь. – Не часто в нашу школу переводится выпускник, – продолжала Бри, взглянув на лист бумаги, который он протянул ей.

– Понятно, – сказал парень, улыбнувшись. – Я Кэл. Кэл Блэр. Мы с мамой только что сюда переехали.

– Я Бри Уоррен, а это, – Бри указала на меня, – Морган Роулендс.

Я застыла на месте и не могла пошевелиться, потом моргнула и попыталась улыбнуться.

– Привет, – произнесла я наконец, ощущая себя пятилетней девочкой.

Я никогда не была бойкой с парнями, а сейчас от смущения просто язык проглотила.

– Вы выпускники? – спросил Кэл.

– Нет, только старшеклассники, – ответила Бри, словно извиняясь.

– Жаль, – заметил Кэл. – Значит, мы будем в разных классах.

– Не совсем. У вас будут общие занятия с Морган, – усмехаясь, объявила Бри. – У нее уроки по физике и математике в выпускном классе.

– Здорово! – сказал Кэл, улыбнувшись мне. – Ну, пойду записываться. Рад был познакомиться с вами. Спасибо за помощь.

Он повернулся и вошел в школу.

– Пока! – громко сказала Бри.

Как только Кэл скрылся за школьными дверями, Бри схватила меня за руку:

– Морган, какой потрясающий парень! Он будет учиться в нашей школе! Целый год!

Тут нас окружили друзья Бри.

– Кто он? – с интересом спросила Шарон, темные волосы которой рассыпались по плечам.

Сьюзен Герберт оттеснила ее, стараясь поближе подойти к Бри.

– Он будет учиться в нашей школе? – спросила Нэлл Нортон.

– Он нормальный парень? – полюбопытствовала Джастин Бартлетт.

Она стала немного странной после седьмого класса.

Я посмотрела на Криса. Он нахмурился. Пока друзья Бри обсуждали новости, я отступила назад и вышла из толпы. Когда, подойдя к входной двери, я положила руку на тяжелую латунную ручку, мне показалось, что она еще хранит тепло руки Кэла.

Прошла неделя. И каждый раз, входя в кабинет физики и видя там Кэла, я ощущала трепет в груди. Даже сидя за грязным деревянным столом, он выглядел как настоящее чудо. Бог среди простых смертных. Сегодня он обратил внимание на Алессандру Спотфорд.

Я слышала, как он спросил ее:

– Это похоже на праздник урожая? Ну тот, что будет в Киндерхуке?

Алессандра смущенно улыбнулась.

– Он будет не раньше октября, – объяснила она. – Мы каждый год возим туда свои тыквы. – Она убрала за ухо прядь волос.

Я села на свое место и открыла тетрадь. Всего за одну неделю Кэл стал самым популярным парнем во всей школе. Даже не популярным, а просто знаменитым. Правда, Крис Холли и те парни, подружки которых облизывались, глядя на Кэла, невзлюбили его.

– Ну, а ты, Морган? – спросил Кэл, повернувшись ко мне. – Ты бывала на празднике урожая?

Склонившись над учебником, я кивнула, чувствуя некоторое головокружение только от того, что он назвал меня по имени.

– Туда многие ездят. Это всего в двух часах езды от Нью-Йорка.

На прошлой неделе Кэл несколько раз заговаривал со мной, и каждый раз мне становилось все легче отвечать ему. У нас были ежедневные общие занятия по физике и математике.

Как-то раз он повернулся ко мне всем корпусом, и я позволила себе бросить на него короткий взгляд. Я не часто позволяла себе такое и не пыталась использовать свои голосовые связки, чтобы заговорить с ним: у меня сводило горло.

И почему это Кэл так странно на меня действует? Правда, он потрясающий парень. Но это далеко не все. Я понимала, что он совсем не такой, как другие парни. Когда он смотрел на меня, то он действительно смотрел на меня. Он не шарил взглядом по комнате и не бросал нарочито небрежные взгляды на мою грудь. И всегда был сдержан. При разговоре со мной он не пытался произвести впечатление, как многие другие. И смотрел на меня и на Тамару, ученицу выпускного класса, с таким же интересом, как на Алессандру или Бри, которые были нашими местными божествами.

– А как вы развлекаетесь в свободное время? – спросил он меня.

Я снова уставилась в учебник. Стоящие парни заговаривали со мной только тогда, когда им нужно было списать домашнюю работу.

– Не знаю, – тихо ответила я, – гуляем, болтаем с друзьями, ходим в кино.

– А какие фильмы тебе нравятся?

Он наклонился ко мне так, будто я была самой замечательной личностью во всем мире и больше никто его не интересовал. При этом он не отрывал глаз от моего лица.

Я была в нерешительности, языку меня словно отнялся.

– Всякие. Мне нравятся разные фильмы.

– В самом деле? Мне тоже. Ты должна мне сказать, куда стоит сходить. Я пока только обживаюсь здесь.

И прежде чем я успела ответить, он улыбнулся и отвернулся к классной доске, потому что доктор Гонзалес вошел в класс, шумно бросил свой тяжелый портфель на стол и начал перекличку.

Я была не единственной, кого очаровал Кэл. А ему, казалось, нравились все. Он приветливо разговаривал со всеми, ко всем подсаживался, но никого не выделял. Я знала, что по меньшей мере четверо из его знакомых девчонок просто умирали от желания пройтись с ним, но я не слышала, чтобы кому-нибудь это удалось. И не догадывалась, что Джастин Бартлетт кое-что придумала.

## 2. Мои желания

> Берегись ведьмы, потому что она оплетет тебя черной магией, заставит забыть и родной дом, тех, кого любишь, и даже свое собственное лицо.

> Терренс Хоуп. «Слова благоразумия», 1723 г.

– Согласись, он классно выглядит, – настаивала Бри, опираясь на стойку в нашей кухне.

– Конечно, – согласилась я. – Я ведь не слепая, – добавила я, деловито открывая банки.

Была моя очередь готовить обед. Вымытые потрошеные цыплята уже лежали на большом жаропрочном блюде. Я открыла банку артишоков, банку сельдерея, и пожалуйста – обед готов.

– А ведь он бабник, – тихо сказала я. – Я имею в виду, со сколькими он встречался за последние две недели?

– С тремя, – уточнила Тамара Притчетт, устраивая свое длинное худое тело на скамье нашего кухонного уголка.

Был понедельник, вторая половина дня, начало третьей недели занятий в школе. Я могла со всей ответственностью сказать, что появление Кэла Блэра в нашем сонном Видоуз-Вэйли было самым волнующим событием с тех пор, как два года назад сгорел дотла наш театр.

– Морган, что это такое?

– Цыплята, вкусные и питательные. Я достала из холодильника диетическую колу и открыла ее.

– Передай-ка мне баночку, – попросил Робби и высказался: – Почему если парень часто ходит на свидания, то он сразу бабник, а девчонки, которые бегают за парнями, просто дурехи?

– Вовсе нет, – запротестовала Бри.

– Хелло, ребята, – сказал мой папа, входя в кухню.

Его глаза неясно мерцали за стеклами очков.

Одет он был как обычно: в брюки цвета хаки, куртку, застегнутую на пуговицы, под которой он носил белую тенниску. Зимой он одевался точно так же, только надевал рубашку с длинными рукавами и вязаный жилет поверх нее.

– Привет, мистер Р., – сказал Робби.

– Здравствуйте, мистер Роулендс, – сказала Тамара, а Бри помахала отцу рукой.

Папа с изумлением огляделся, будто хотел убедиться, что это в самом деле его кухня. Улыбнувшись нам, он вышел. Мы с Бри усмехнулись, потому что знали: скоро он вспомнит, за чем приходил, и вернется. Он работал в одном исследовательском институте компании IBM, и там его считали гениальным. А дома он был как маленький ребенок. Так и ходил с незавязанными шнурками на ботинках и не имел никакого представления о времени.

Я перемешала грибы с овощами на блюде и накрыла его фольгой, потом взяла четыре картофелины и положила их в мойку.

– Хорошо, что у нас готовит мама, – заметила Тамара. – Так вот, Кэл провожал из школы Сьюзен Герберт, Рейвин Мельцер и Дженис, – перечислила она, загибая пальцы.

– Дженис Юто? – удивилась я, ставя блюдо в духовку. – И ведь даже не заикнулась об этом! – нахмурилась я и положила еще одну картофелину под струю воды. – Господи, у него даже нет определенного типа, верно? Он берет одну из сектора А, другую из сектора В, а третью из сектора С.

– Ну и ну! – сказал Робби, надевая очки.

Робби настолько близкий мне друг, что я почти не обращала внимания на его внешность и даже не заметила, какой он стал прыщавый. А ведь до седьмого класса он был таким лапочкой.

Бри наморщила лоб.

– Насчет Дженис Юто я совсем ничего не понимаю. Может быть, она помогала ему с уроками?

– Да нет, Дженис на самом деле хорошенькая, – возразила я, – только очень стеснительная. Разве ты не замечала? А вот почему он выбрал Сьюзен Герберт, я не понимаю.

Бри чуть не задохнулась:

– Сьюзен потрясная! Она была моделью в «Гавайи Тропик» в прошлом году!

Я улыбнулась Бри:

– Она выглядит как кукла Барби, а вот с мозгами у нее совсем плохо.

Я пригнулась, когда Бри запустила в меня виноградиной.

– Не каждому дано получить национальную премию «Ученик года», – фыркнула она и добавила: – Думаю, никто из нас не сомневается насчет Рейвин. Она меняет парней как перчатки.

– Ну, а ты разве нет, – поддразнила я Бри и получила другую виноградину, которая угодила мне в руку.

– Мы с Крисом вот уже три месяца как вместе, – похвасталась Бри.

– И?.. – поддел ее Робби.

– Он начинает мне надоедать, – призналась она.

Мы с Тамарой рассмеялись, а Робби фыркнул:

– Сдается мне, что ты все-таки дуреха. Папа снова пришел на кухню, вынул из духовки блюдо с едой и унес его с собой.

– Ладно, – сказала Бри, открывая заднюю дверь. – Поеду-ка я лучше домой, а то Крис начнет брюзжать. – Она скорчила гримаску. – «Где ты была?» – передразнила она его манеру разговаривать и, сделав круглые глаза, удалилась.

Мгновение спустя мы услышали звук мощного мотора ее БМВ, выезжавшего на улицу.

– Бедный Крис, – вздохнула Тамара.

Ее кудрявые светлые волосы выбились из-под ленты, и она ловко заправила их обратно.

– Думаю, его дни сочтены, – заметил Робби, потягивая колу.

Я вытащила пакет с зеленым горошком и зубами открыла его.

– Да, он продержался дольше других.

Тамара согласно кивнула.

– Можно сказать, рекордный срок, – заметила она.

Тут распахнулась задняя дверь и, пошатываясь от усталости, вошла мама с ворохом каких-то бумаг в руках. Жакет у нее был помят, на одном из карманов красовалось кофейное пятно. Я забрала у нее бумаги и положила на кухонный стол.

– Матерь Божья, – пробормотала мама. – Что за день! Привет, Тамара, дорогая! Здравствуй, Робби. Как у вас дела? Как в школе?

– Прекрасно, благодарю вас, миссис Роулендс, – сказал Робби.

– А вы-то как? – спросила Тамара. – Похоже, сегодня вам здорово досталось.

– Так и есть, – со вздохом проговорила мама. Она повесила жакет на крюк у двери и подошла к бару, чтобы налить себе виски с содовой.

– Ну, нам лучше разойтись по домам, – сказала Тамара, беря свой рюкзак, и подтолкнула к двери Робби. – Пошли, я тебя подвезу. Рада была вас повидать, миссис Роулендс.

– Увидимся, – попрощался Робби.

– Пока, ребята, – сказала мама, и задняя дверь закрылась за ними. – Подумать только, как вытянулся Робби. Наверное, будет таким же высоким, как и его отец.

Она обняла меня.

– Привет, солнышко. Как вкусно пахнет! Это что, цыплята?

– Ну да, с печеной картошкой и зеленым горошком.

– Звучит заманчиво.

Она немного отпила из своего стакана – оттуда почему-то пахло ванилью и лимоном.

– Можно глоточек? – спросила я.

– Нет, мэ-эм, – как всегда в таких случаях ответила мама. – Дай мне переодеться, и я сама накрою на стол. Мэри-Кей дома?

Я кивнула:

– Она наверху, со своими друзьями из фан-клуба.

Мама нахмурилась:

– Мальчики или девочки?

– Думаю, и те, и другие.

Мама кивнула и стала подниматься наверх, а я подумала, что мальчикам скорее всего достанется на орехи.


На следующий день мы все собрались на ланч на школьном дворе.

– Привет. Можно мне тут присесть? – спросила Дженис, указывая на свободное место па травке рядом с Тамарой.

– Конечно, – ответила Тамара. – Это даже хорошо, все-таки разнообразие.

Тамара была одной из немногих афроамериканок в нашей преимущественно белой школе и не стеснялась шутить по этому поводу, особенно с Дженис, которая гордилась своим азиатским происхождением.

Дженис села, поджав ноги по-турецки и с трудом удерживая на коленях поднос.

– Извини меня, – с нарочитой многозначительностью спросила я. – Нет ли у тебя каких-нибудь интересных новостей, которыми… хм… ты хотела бы с нами поделиться?

Смущение отразилось на лице Дженис, занятой прожевыванием школьного варианта мясного блюда. Проглотив кусок, она спросила:

– Ты имеешь в виду, что нового в классе?

– Нет, – нетерпеливо ответила я. – Меня интересуют романтические новости. – И я вопросительно подняла брови.

Хорошенькое личико Дженис порозовело:

– А-а, ты насчет Кэла?

– Разумеется, насчет Кэла, – чуть не взорвалась я. – И не говори, что тебе нечего рассказывать.

Дженис пожала плечами.

– Он только один раз проводил меня, – призналась она. – На прошлой неделе.

Мы с Тамарой терпеливо ждали.

– А ты ничего не скрываешь? – выждав целую минуту – не меньше, – настойчиво повторила я. – Мне казалось, мы с тобой подруги. Ты гуляла с самым красивым парнем на свете и молчишь. Мы хотим знать все.

Дженис выглядела польщенной, но немного смущенной.

– Это было совсем не похоже на свидание, – наконец сказала она. – Просто он хотел узнать кое-что про людей. И про наши места. Мы гуляли, и он спрашивал меня про наш город и про жителей…

Мы с Тамарой переглянулись.

– Хм, – произнесла я. – И вы не обнимались, и ничего такого не было?

Тамара округлила глаза.

– Не глупи, Морган, – сказала она. Дженис рассмеялась.

– Это было бы здорово, – сказала она мечтательно. – Но нет, никаких объятий. Ничего. Думаю, мы просто друзья.

– Хм-м, – снова протянула я. – Значит, он был просто дружески настроен, и ничего больше?

– Как бы не так! – тихо проговорила Тамара. Я подняла глаза и увидела Кэла, который легкой походкой, улыбаясь, приближался к нам.

– Привет, – сказал он, упав на траву возле нас. – Я не помешал?

Я покачала головой и, стараясь принять невозмутимый вид, прильнула к банке с содовой.

– Вы собираетесь здесь обосноваться? – спросила Тамара. – Видоуз-Вэйли маленький городок, и вы быстро разберетесь, что к чему.

Кэл улыбнулся ей, и я подивилась, с какой естественностью он держится. Но не это сейчас волновало меня больше всего.

– Да, славный городок, – отозвался Кэл. – Здесь много исторических памятников. Мне кажется, я попал в прошлое.

Он посмотрел на траву и, опустив руку, пропустил сквозь пальцы несколько стебельков. Я поймала себя на том, что мне хочется прикоснуться к тем травинкам, до которых он только что дотрагивался.

– Я пришел узнать, не согласитесь ли вы принять участие в небольшой вечеринке в субботу? – спросил он.

Мы были так удивлены, что целую секунду молчали.

Как-то не очень прилично, вероятно, думала каждая из нас, устраивать вечеринку, едва поселившись в городе.

– Роулендс! – окликнула меня Бри с противоположной стороны лужайки, потом подошла и грациозно опустилась на траву рядом со мной. И только после этого лучезарно улыбнулась Кэлу: – Привет, Кэл.

– Привет. Вот хочу пригласить гостей на маленький прием в эту субботу, – сказал Кэл.

– Прием? – Бри улыбнулась так, словно это было лучшее предложение, которое она когда-либо получала. – Что за прием? Где? Кто будет?

Кэл рассмеялся, закинув назад голову, и сквозь расстегнутый ворот его рубашки я увидела его сильную загорелую шею. Он носил на шее кожаный шнурок, на котором висел амулет – серебряная пятиконечная звездочка в круге. Интересно, что означает этот символ?

– Если позволит погода, я устрою вечеринку на улице, – ответил Кэл. – Знаете, мне просто хочется поговорить с людьми за пределами школы. Я приглашаю ребят и из младших, и из старших классов…

– В самом деле? – Бри изящно выгнула бровь.

– Ну да, многих, – заверил ее Кэл. – Думаю, мы можем собраться на воздухе. Дождя вроде не предвидится. Там, за рынком, на окраине города, есть подходящее поле. Думаю, мы могли бы поговорить, сев в кружок и глядя на звезды…

Мы дружно уставились на него. Все обычно гуляли в парке, ходили в кино, катались на аттракционах. Но никто еще не собирался в чистом поле за рынком.

– Это совсем не похоже на то, что вы обычно делаете? – будто прочитав наши мысли, спросил Кэл.

– Совсем непохоже, – согласилась Бри. – Но звучит многообещающе.

– Значит, договорились. Я напечатаю и раздам всем что-то вроде инструкции. Надеюсь, вы все придете, друзья.

Он легко поднялся и ушел.

Я захотела, чтобы он стал моим.

Я была поражена: и как это мне могла прийти в голову подобная мысль? Я еще никогда так не думала ни о ком. А Кэл Блэр совсем не подходил мне, и желать его было просто глупо. Я тряхнула головой. Что за бред? Надо поскорее отделаться от этого наваждения.

Когда он ушел, мои подруги принялись обсуждать будущую вечеринку.

– А интересно, что там будет? – размышляла Тамара.

– Думаю, будет очень круто, – заметила Бри.

– Полагаю, что в этот уик-энд мне придется уехать из города, – сказала Дженис то ли с сожалением, то ли с облегчением.

Мы вчетвером наблюдали, как Кэл подошел к друзьям Бри, которые сидели на скамейках, расставленных на лужайке. Поговорив с ними, он направился к растаманам, толкавшимся у дверей кофейни. И странное дело: каждый раз он выглядел точь-в-точь как те, с кем он разговаривал. Когда он общался с такими «мозгами», как я, Тамара и Дженис, он казался умным и проницательным. С друзьями Бри он смотрелся небрежным, сдержанным, этаким законодателем мод. А вот рядом с Рейвин и Чипом он становился парнем, выкуривающим косячок каждый день после школы. Просто удивительно, как ему удается чувствовать себя комфортно со всеми.

До некоторой степени я ему завидовала: я чувствую себя свободно только в небольшой компании друзей. Моими лучшими друзьями были Бри и Робби, мы знали друг друга с детства, когда жили в одном квартале. Но это было еще до того, как семья Бри переехала в громадный современный дом с видом на реку, и задолго до того, как мы стали принадлежать к разным слоям общества. Бри и я были единственными в нашей школе, кто дружил по-прежнему, хотя мы стали относиться к разным социальным группам.

А Кэл был каким-то… универсальным. И хотя я сильно нервничала, мне просто загорелось пойти на ту вечеринку.

## 3. Круг

> Не броди по ночам, потому что колдуны используют фазы луны, чтобы пустить в ход свои чары. Сиди в безопасности дома, пока солнечный свет снова не загонит нечисть в ее норы.

> Брат Паоло Фредерико. «Записки слуги Господа», 1693 г.

Я закинул сеть и молюсь за свою удачу, ибо шансы могут увеличиться, и найдутся те, кого я ищу.


Фонарь на крыльце отбрасывал светлые тени на газон перед нашим домом. Мы шли по пожухлой осенней траве к моему автомобилю.

– А что с твоей машиной? – спросила я Бри.

– Какой-то странный стук в двигателе, – ответила она.

Я округлила глаза, надеясь, что Бри увидит это. Ее очень дорогой, шикарный автомобиль то и дело выкидывал какие-то номера. Слишком уж часто для такой навороченной машины.

Я открыла дверцу со стороны водителя и села в прохладное, обитое искусственной кожей кресло моего красавца «крайслера» модели 1971 года. Папа шутил, что моя машина тяжелее подводной лодки и даже прозвал ее по-немецки «Das Boot» – «лодка». Кстати, его любимым фильмом на все времена был фильм, который так и назывался – «Лодка». Бри села рядом со мной, и мы помахали на прощание папе, который сгребал опавшие листья.

– Веди машину осторожно, солнышко! – крикнул он.

Я завела мотор и сквозь стекло посмотрела на небо. Луна шла на убыль, ее тонкий серп закрыло темное облачко, но звезды сияли ярко.

– Куда же делся твой Крис? – спросила я, сворачивая на Ривердейл-драйв.

Бри вздохнула:

– Я сказала ему, что обещала поехать с тобой.

– Ну надо же! – простонала я. – И все потому, что я боюсь водить машину в темноте! Угадала?

Бри потерла лоб.

– Извини, – пробормотала она. – Он становится ужасным собственником. И почему все парни так быстро меняются? Какое-то время ты просто встречаешься с ним, и вдруг он начинает считать тебя своей собственностью. – Она вздрогнула, хотя было вовсе не так уж прохладно. – Сворачивай направо, на Вествуд.

Это был уже северный пригород. Бри помахала листком бумаги, на котором было напечатано, как ехать.

– Мне жаль, что все так выходит. А вот Кэл… Он совсем не такой. Верно? – спросила она.

– Угу, – пробормотала я.

Я потянулась к бутылке сельтерской, чтобы прекратить этот разговор. Не знаю почему, но мне не хотелось говорить с Бри про Кэла.

– Все, это здесь! – возбужденно проговорила Бри через несколько минут. – Тормози!

Она уже отстегнула ремень безопасности и взяла свою плетеную сумочку.

– Бри, – сказала я, оглядываясь кругом, – мы в каком-то странном месте.

Если смотреть на вещи реально, то новые места часто кажутся странными. Но эта заброшенная сельская дорога и на самом деле была странной. Слева простиралось еще не убранное кукурузное поле. Справа шла широкая нескошенная полоса луга, за которой виднелась зубчатая стена темного леса.

– Здесь написано, что надо парковаться под деревом, – инструктировала меня Бри. – Давай.

Я вырулила свою «подводную лодку» и остановилась под громадным развесистым дубом. И только теперь заметила по меньшей мере семь блестевших в лунном свете машин, которые не были заметны с дороги.

Приметный красный «фольксваген» Робби, стоявший под деревом, светился в темноте, словно гигантская божья коровка. Я увидела белый пикап Мэтта Адлера, а рядом машину Шарон и фургон отца Тамары. Тут же пристроились потрепанная черная машина Рейвин Мельцер, золотистый «форд-эксплорер», который, скорее всего, решила я, принадлежал Кэлу, и маленький зеленый грузовичок Бет Нилсон, лучшей подруги Рейвин Мельцер. Никого не было видно, лишь тонкой линией выделялась протоптанная в сухой высокой траве тропинка, ведущая в лес.

– Думаю, нам надо идти туда, – как-то неуверенно проговорила Бри, что было совсем для нее не характерно.

Я порадовалась тому, что она была рядом со мной. Если бы не она, не знаю, как бы я справилась со своими нервами.

Мы пошли по тропинке, прохладный ночной ветерок шевелил мои волосы. Когда мы подошли к лесу, Бри указала куда-то вперед. Было так темно, что я едва заметила ее палец, но, приглядевшись повнимательнее, увидела лужайку и силуэты людей, стоявших вокруг небольшого костра, обложенного камнями, услышала тихий смех и почувствовала смолистый запах горящего дерева. И неожиданно подумала: до чего же здорово – взять и вот так собрать всех на открытом воздухе!

Мы осторожно шагали между деревьев, направляясь к костру. Я слышала, как Бри тихонько чертыхалась: ее сандалии на платформе явно не подходили для ночных странствий по лесу. Зато под моими деревянными сабо только похрустывали веточки. Неожиданно я услышала за спиной какой-то шум и вздрогнула. Обернувшись, я увидела, что за нами пробираются Итан Шарп и Алессандра Спотфорд.

– Осторожно, – прошипела Алессандра. – Ветка угодила мне прямо в глаз!

Мы с Бри вышли на лужайку. Я увидела Тамару, Робби и даже Бена Реджио из моего латинского класса и подошла к ним. А Бри откололась от меня и присоединилась к Шарон, Сьюзен, Дженне и Мэтту. Костер отбрасывал золотистые отблески на их лица, отчего девочки казались более хорошенькими, а парни – мужественными и загадочными.

– Где Кэл? – спросила Бри, и тут же Крис, согнувшийся над ящиком со льдом, резко выпрямился, держа в руках бутылку пива.

– А зачем он тебе? – зло спросил парень. Бри провела пальцами по волосам:

– Он же наш хозяин.

Кэл появился на краю лужайки почти бесшумно.

Он нес большую плетеную корзину, которую и поставил возле костра.

– Привет, – сказал он, с улыбкой оглядывая всех нас. – Спасибо, что приехали. Думаю, костер не даст нам замерзнуть:

Я представила себе, как прижимаюсь к нему, как он обнимает меня рукой за плечи и тепло от его тела медленно проникает сквозь мой вязаный жилет. Я торопливо моргнула, и видение исчезло.

– Я принес кое-что поесть и выпить, – проговорил Кэл, опускаясь на колени и открывая корзину. – Здесь орехи, чипсы, кукурузные коржики и охлажденные напитки.

– Мне надо было прихватить вино, – сказала Бри, и я вздрогнула от неожиданности, увидев ее совсем рядом.

Кэл улыбнулся ей и наверняка подумал: «До чего же она красивая!» По крайней мере, такая мысль сразу промелькнула в моей голове.

В следующие полчаса мы прогуливались по лесу, не отходя далеко от костра, болтали, сидели у огня. Нас было около двадцати человек. Кэл прихватил отличный яблочный сидр с корицей для тех, кто не любит пиво, и я была в их числе.

Крис сидел рядом с Бри, обнимая ее за плечи. Она не смотрела на него, и время от времени посылала мне взгляды, свидетельствующие о ее раздражении. Тамара, Бен и я сидели так тесно, что наши колени соприкасались. Одна моя рука ощущала приятное тепло от огня, а другая не менее приятную ночную прохладу. Иногда с порывом ветерка до меня долетал голос Кэла.

– Я рад, что вы все приехали, – сказал Кэл, подходя и опускаясь на колени рядом со мной.

Он говорил громко, чтобы все могли его слышать.

– Моя мама еще до того, как мы перебрались сюда, была знакома со многими в вашем городе, поэтому друзей у нее хватает. Вот я и подумал, что можно отметить праздник Мабон без нее.

Бри улыбнулась и наклонилась вперед:

– Что это за Мабон?

– Сегодня – ночь Мабон, – пояснил Кэл. – Это один из важнейших дней у викканцев, своеобразный шабаш, на который собираются последователи языческого культа Викка. Его еще называют белым ведьмовством. А вообще, это день осеннего равноденствия.

Стало так тихо, что можно было услышать, как падают листья. Все мы завороженно смотрели на его лицо, освещенное бликами костра, похожее в этот момент на маску. Никто не проронил ни слова.

Кэл прекрасно понимал наше недоумение, но, казалось, это совсем не смущало его. С хрустом надкусив яблоко, он продолжал:

– Видите ли, обычно в праздник Мабон рисуют особый круг. Чтобы принести благодарность за урожай. А после дня Мабон начинают ждать Самхейн.

– Соуен? – чуть слышно переспросила Дженна Руис.

– Сам-хейн, – повторил по слогам Кэл. – Наш самый большой праздник. Новый год у ведьм, тридцать первое октября. Большинство людей называют его Хэллоуин.

В полной тишине было слышно только потрескивание горящего в костре полена. Первым заговорил Крис.

– Так что же, парень, – сказал он с нервным смешком, – хочешь сказать, что ты – ведьмак?

– Ну да, я последователь культа Викка.

– Это что, вроде как поклонение дьяволу? – спросила Алессандра, наморщив носик.

– Нет, нет, вовсе нет, – спокойно ответил Кэл тоном, вовсе не похожим на самооборону. – Никакого дьявола в учении Викка нет. Это совершенно самодостаточная религия, обожествляющая природу.

На лице Алессандры появилось скептическое выражение.

– Так вот, – сказал Кэл, – я хотел бы, чтобы этой ночью кто-нибудь из вас начертил круг вместе со мной.

Тишина.

Кэл огляделся: все молчали, потрясенные столь неожиданным предложением. Однако Кэл не выказал никакого смущения.

– Послушайте, начертить круг вовсе не означает присоединиться к Викке. Это не значит, что вы идете против своей веры и принятых вами жизненных правил. Вы никуда не вступаете, не беспокойтесь об этом. Я просто подумал: может, кому-нибудь это покажется интересным.

Я посмотрела на Тамару. Ее темно-карие глаза были широко раскрыты. Бри повернулась ко мне, и мы обменялись такими взглядами, которые были красноречивее всяких слов. Да, мы обе были удивлены и настроены скептически, но в то же время сильно заинтригованы. Взгляд Бри сказал мне, что ей все это ужасно интересно. Я чувствовала то же самое.

– А что означает этот круг? – Только через несколько секунд я осознала, что это прозвучал мой голос.

– Мы все станем в круг, возьмемся за руки и вознесем хвалу Богине и Богу за то, что они дали нам урожай. Мы отпразднуем плодородие весны и лета и будем готовиться к суровой зиме. Будем водить хоровод.

– Ты что, шутишь? – спросил Тодд Элсворт, потягивая пиво.

Кэл спокойно посмотрел на него:

– Да нет, не шучу. Но если ты против, дело твое.

– Господи, да он это всерьез, – произнес Крис, ни к кому не обращаясь.

Бри осторожно сняла его руку со своего плеча, и он искоса взглянул на нее.

– Скоро десять, – сказал Кэл, поднимаясь на ноги. – Кто хочет, пусть остается, остальные могут расходиться. Благодарю всех за то, что приехали, мы хорошо провели время.

Рейвин встала и подошла к Кэлу, не отрывая от него взгляда своих темных глаз.

– Я остаюсь, – сказала она и, повернувшись к остальным, бросила: – Что, слабо?

– А я все-таки ухожу, – шепнула мне Тамара, вставая.

– Я еще побуду, – тихо ответила я. Тамара кивнула, помахала Кэлу рукой и ушла.

– Я отваливаю, – заявил Крис, бросив пивную бутылку в кусты и вставая на ноги. – Бри, идем!

– Я приехала с Морган, – ответила Бри, подвигаясь ближе ко мне, – с ней и уеду.

– Приехала с ней, а уедешь со мной, – стоял на своем Крис.

– Нет уж, спасибо, – снова отказалась Бри, взглянув на меня.

Я ответила ей слабой улыбкой одобрения.

Крис выругался и с шумом начал продираться сквозь кусты.

Я взглянула на Кэла. Он сидел, опираясь локтями о колени. В его позе не было заметно никакого напряжения: он просто ждал.

Рейвин, Бри и я остались. Бен Реджио уехал. Дженна осталась, а значит, и Мэтт тоже. Робби не ушел, это хорошо. Остались Бет Нилсон, Шарон Гудфайн и Итан Шарп. Алессандра было заколебалась, но все же осталась, как и Сьюзен с Тоддом.

После того как все, кто хотел, ушли, нас оказалось тринадцать человек.

– Прекрасно, – сказал Кэл, поднимаясь. – Начнем!

## 4. Изгнание

> Они пляшут обнаженными под кровавой луной в своих бесовских ритмах, опасные для любого, кто подсмотрит их пляски, потому что увидевший их тут же превращается в камень.

> Альтус Полидармус. «Ведьмы, колдуны и маги», 1618 г.

Мы толпились в нерешительности, а Кэл взял палку и начертил на земле большой, правильный, но незамкнутый круг. Прежде чем соединить концы, он жестом пригласил нас войти в круг, а потом замкнул его, словно закрыл за нами дверь. И я почувствовала себя овцой в загоне.

Потом Кэл взял соль и посыпал ею землю за границей начерченного круга.

– Этой солью я очищаю наш круг, – объяснил он.

Мы с Бри посмотрели друг на друга и вопросительно улыбнулись.

– А теперь возьмемся за руки, – проговорил Кэл, протягивая нам руки.

Меня обдало волной смущения, когда я сообразила, что стою слева от него. Он взял меня за левую руку, Рейвин подошла с другой стороны и крепко схватила его правую руку. Рядом со мной оказалась Бри. Мэтт, Бет, Тодд, Сьюзен, Шарон, Итан стояли с другой стороны, а Робби замыкал круг, держа за руку Рейвин.

Кэл поднял мою руку, и все повторили его движение, воздев руки к небу.

– Возблагодарим Богиню, – громко провозгласил Кэл и окинул взглядом всех нас. Теперь все повторяйте за мной.

– Возблагодарим Богиню, – сказали мы, но мой голос был таким тихим, что едва ли был слышен в этом хоре. К тому же я гадала, что это за Богиня.

– Возблагодарим Бога, – продолжал Кэл, и мы послушно повторили его слова.

– Сегодня сравнялись день и ночь, – сказал Кэл. – Сегодня солнце вступило в знак Весов, наступило равновесие тьмы и света.

Тодд хмыкнул, и Кэл покосился на него.

Я ощущала целый миллиард нервных окончаний в своей левой руке и старалась не думать, держу ли я руку Кэла слишком крепко или слабо и не стала ли она влажной от моих переживаний.

– С сегодняшнего дня тьма начнет побеждать свет, – говорил Кэл. – Сегодня осеннее равноденствие – время уборки урожая, время, когда собирают злаки. Мы благодарим Мать-Землю, которая кормит нас. Он снова оглядел наш круг.

– Теперь скажите: «Будь благословенна!»

– Будь благословенна, – повторили мы.

А я молилась, чтобы моя рука, та, что была в руке Кэла, не начала потеть. Его рука была сильной и твердой и крепко держала мою руку, однако не причиняя мне боли. Не слишком ли вялой кажется ему моя рука?

– Время собирать семена, – спокойно произнес Кэл. – Мы собираем семена, чтобы получить урожай в следующем году. Жизненные циклы природы неутомимо и постоянно дают нам пищу. Теперь мы все скажем снова: «Будь благословенна!»

– Будь благословенна, – произнесли мы.

– Мы возносим благодарность Богу, который принес себя в жертву, чтобы возродиться вновь, – сказал Кэл.

Я нахмурилась. Мне не понравилось слово «жертва». Он кивнул нам.

– Будь благословенна, – произнесли мы.

– А теперь давайте подышим, – скомандовал Кэл.

Он нагнул голову и закрыл глаза, и мы один за другим сделали то же самое.

Я слышала, что Сьюзен дышала слишком уж громко, и, открыв глаза, заметила, что Тодд глупо ухмыляется. Его реакция раздражала меня.

– Хорошо, – сказал Кэл через несколько минут.

Он был совершенно спокоен, скорее всего, намеренно не обращая внимания на Тодда и Сьюзен.

– А теперь прочтем очистительные стихи и пойдем по кругу против часовой стрелки.

Кэл осторожно подтолкнул меня в нужную сторону, и мы двинулись в хороводе. Кэл повторял нараспев слова, которые все мы быстро выучили и присоединились к нему:

Будь благословенна Мать всех Вещей,
Богиня Жизни.
Будь благословен Отец всех Вещей,
Бог Жизни.
Благодарим вас за все, что мы имеем.
Благодарим за наши новые жизни.
Будь благословен.

Через несколько минут все это уже не казалось нам странным, и скоро я почувствовала, что практически бегу по кругу, воздев руки к луне. Бри казалась такой счастливой и оживленной, что, глядя на нее, я не смогла сдержать улыбки.

А немного спустя – не знаю, прошло еще несколько минут или целых полчаса, – я ощутила какое-то странное головокружение. Я из тех людей, которые не выдерживают круговых движений и никогда не катаются на карусели и других аттракционах. Это было как-то связано со средним ухом. Я почувствовала головокружение, но не могла остановиться.

В тот момент, когда я подумала, как же мне все-таки быть, Кэл спросил:

– Рейвин, от чего ты хотела бы избавиться, если бы могла? Что ты хотела бы изгнать из себя? Скажи об этом сейчас.

Рейвин улыбнулась и на мгновение показалась мне даже хорошенькой.

– Я избавилась бы от мелких помыслов.

– Дженна? – прозвучал голос Кэла, когда мы снова двинулись по кругу.

– Я избавилась бы от ненависти, – ответила та после небольшой паузы и посмотрела на Мэтта.

– Я избавился бы от ревности, – ответил он. Крепко держа Кэла и Бри за руки, я двигалась вокруг костра то бегом, то пританцовывая, одновременно меня тянули вперед и подталкивали сзади. Я была словно мыльная пена в водовороте ванны, которая крутится и крутится без остановки. Но я не проваливалась в сточное отверстие. Центробежная сила все поднимала и поднимала меня. Голова моя кружилась, но я была как-то странно счастлива.

– Я изгоняю гнев! – выкрикнул Робби.

– Я изгоняю школу, – сказал Тодд.

«Что за идиот?» – подумала я.

– Я изгоняю клетчатые брюки для гольфа, – вступила Сьюзен.

Я почувствовала, как Кэл чуть сильнее сжал мою руку.

К моему удивлению, следующей оказалась Шарон:

– Я изгоняю глупость.

– Я изгоняю мачеху! – смеясь, завопил Итан.

– Я изгоняю слабость! – прокричала Бет. Бри рядом со мной воскликнула:

– Я изгоняю страх!

«Что, настала моя очередь?» – смутно подумала я.

Кэл крепко сжал мою руку. Чего я боюсь? Странное дело: я не могла вспомнить ни одного из своих страхов. На самом деле я боялась многого: провалиться на экзамене, говорить на публике, смерти моих родителей, критических дней, когда на мне белое, но никак не могла придумать, как мне включиться в этот крут запретов.

– М-м-м, – промямлила я.

– Давай же! – прокричал Робби, его голос доносился словно издалека.

– Давай! – сказала Бри, глядя на меня своими черными глазами.

– Говори, – прошептал мне Кэл, будто увлекая меня в какое-то обособленное пространство, где были только мы, вдвоем.

– Изгоняю ограничения! – вырвалось у меня само собой.

Вот это и случилось. Словно подчиняясь знаку дирижера, мы разомкнули руки и воздели их к небу, оставаясь там, где стояли. И в следующее мгновение я ощутила острую боль в груди, которая пронзила меня насквозь. Я задохнулась, схватившись за грудь, ноги мои подкосились.

– Что это с ней? – услышала я крик Рейвин, опускаясь на колени и крепко держась за грудь.

– Перебрала пива, – предположил Тодд.

Бри тронула меня за плечо. Я с трудом поднялась на ноги. Меня прошиб пот, я тяжело дышала и была чуть ли не на грани обморока.

– Ты в порядке? Что случилось? – с тревогой спросила Бри.

Она обняла меня и притянула к себе, словно прикрывая своим телом. Я с благодарностью прижалась к ней. В моих глазах стоял туман, и оттого все вокруг казалось размытым, потерявшим свои очертания. Я заморгала и сделала глотательное движение, мне захотелось совсем по-детски заплакать. С каждым вздохом боль в груди утихала. Только теперь я увидела, что вся наша компания столпилась вокруг меня. Я ощущала на себе их недоуменные и встревоженные взгляды.

– Я в порядке, – сказала я низким, хриплым голосом.

Тепло волнами исходило от тела Бри, темные волосы упали ей на лоб. А мои волосы свисали длинными некрасивыми прядями. Я была вся в поту и все же дрожала от холода.

– Что это со мной, может, я заболела? – пролепетала я.

– Похоже на болезнь ведьм, – ядовито заметила Сьюзен.

Ее загорелое лицо в лунном свете казалось вылепленным из пластилина.

Я выпрямилась и поняла, что боль почти прошла.

– Не пойму, что со мной было: что-то вроде судороги, – сказала я и, освободившись от объятий Бри, попробовала сделать шаг, но тут же поняла: что-то неладное происходит с моими глазами.

Я моргнула несколько раз и посмотрела вверх, на небо. Мне показалось, что вокруг стало ярче, хотя луна, как и прежде, была на исходе и выглядела как узкий серп. Я перевела взгляд на лес и увидела его как на самой четкой фотографии: каждую иголочку на сосне, каждый желудь и каждую упавшую веточку. Потом закрыла глаза и поняла, что различаю малейший звук в ночном лесу: слышу насекомых, зверей, птиц, дыхание моих друзей и даже течение крови в моих венах. Жужжание сверчков распалось на тысячи разных звуков.

Я снова моргнула и посмотрела на лица окруживших меня ребят, хорошо различая их в тусклом свете. У Робби и Бри на лицах была тревога, но мое внимание привлекло лицо Кэла. Он внимательно смотрел на меня, и, казалось, его взгляд проникает сквозь кожу до самых костей.

Неожиданно я села на землю, отозвавшуюся громким хрустящим звуком, эхом, отдавшимся у меня в ушах. Сырая земля была покрыта тонким слоем опавших листьев. Я подобрала под себя ноги и тут же почувствовала себя лучше, будто земля вобрала в себя все мои потрясенные чувства. Я пристально посмотрела в огонь, и бесконечный калейдоскоп красок, который я увидела, был так прекрасен, что у меня чуть не потекли слезы. Глубокий голос Кэла донесся до меня так отчетливо, как шепот в тоннеле, будто его слова были предназначены только для меня одной и безошибочно нашли меня, хотя все в нашей компании вдруг сразу заговорили.

Он сказал эти слова еле слышно, не отрывая взгляда от моего лица:

– Я изгоняю одиночество.

## 5. Головная боль

> Ведьмой может быть и женщина, и мужчина. Женская сила более жестокая и страшная, чем мужская, но опасаться нужно обеих.

> Сюзанна Грег. «Ведьмы среди нас», 1917 г.

Я что-то видел прошлой ночью – вспышка неведомой энергии из неизвестного источника. Я не понимаю, что произошло, но я искал, ждал и наблюдал слишком долго и не могу ошибиться. Я нутром чувствую: эта энергия теперь во мне. Она внутри меня и очень сильна. Мне надо во всем разобраться.


Проснувшись утром в воскресенье, я почувствовала такую головную боль, будто моя голова была набита влажным песком. Мэри-Кей приоткрыла дверь моей комнаты и сказала:

– Быстро вставай. Ты забыла? Пора в церковь.

Потом в мою комнату влетела мама.

– Ну вставай, вставай, лентяйка, – поторопила она.

Мама раздвинула шторы, и в комнату хлынул поток яркого осеннего света, который, ослепив меня, ударил прямо в глаза.

– Ох, – застонала я, закрывая лицо руками.

– Давай быстро, мы опоздаем, – сказала мама. – Хочешь вафель?

Я минуту раздумывала:

– Конечно.

– Тогда пойду положу их в тостер.

Я села в кровати и подумала: должно быть, так чувствует себя человек в глубоком похмелье. Я вспомнила все, что произошло со мной прошлой ночью, и сон мгновенно слетел с меня. Викка! До чего же странно и удивительно! Правда, сейчас я чувствую себя совсем разбитой, и ужасно болит голова, но прошедшая ночь, что ни говори, была для меня самой волнующей во всей моей жизни. И Кэл… Он был… невероятным. Необыкновенным.

Я вспомнила, с каким вниманием он смотрел на меня. Тогда мне казалось, что он говорил только со мной, но потом я поняла, что ошибалась. Робби тоже слышал его слова об одиночестве, да и Бри тоже. По пути домой Бри громко удивлялась, как такой парень, как Кэл, может быть одиноким.

Я опустила ноги на прохладный пол. Вот, наконец, и осень. Это мое любимое время года.

Воздух свеж и прохладен, листья меняют окраску, летняя жара и духота уже прошли – словом, погода что надо.

Я немного поколебалась, но потом все-таки отправилась в душ и пустила горячую воду. Когда вода полилась мне на голову, я закрыла глаза и прислонилась к стенке кабинки, изнывая от головной боли. И вдруг что-то мгновенно изменилось: я слышала падение каждой капли, бег каждой струйки воды по моему телу, ощущала возросший вес каждого мокрого волоска на своих руках. Я открыла глаза и глубоко вдохнула насыщенный паром воздух, чувствуя, как головная боль отступает. Так я и стояла, наслаждаясь душем, пока Мэри-Кей не забарабанила в дверь.

– Буду через минуту! – раздраженно прокричала я.

И уже через пятнадцать минут скользнула на заднее сиденье папиного «вольво». Длинные пряди мокрых волос оставляли мокрые полосы на спине платья. Я поплотнее закуталась в куртку.

– Ты когда вчера легла спать, Морган? Ты выспалась? – заботливо спросила мама.

Все члены нашей семьи до тошноты вежливы по утрам, кроме меня, разумеется.

– Я вообще никогда не высыпаюсь, – простонала я в ответ.

– Какое прекрасное утро! – сказал папа. – Я встал еще затемно. Пил кофе на задней веранде и наблюдал, как встает солнце.

Я открыла бутылочку диетической колы и сделала живительный глоток. Мама повернулась ко мне со своим обычным выражением заботы на лице.

– Солнышко, тебе надо пить по утрам апельсиновый сок.

Папа фыркнул:

– Она у нас ведет ночной образ жизни.

Да, я сова, а они совсем другие. Я пила, стараясь опустошить бутылочку до того, как мы приедем в церковь. Пила и размышляла: как хорошо, что у моих родителей, кроме меня, есть Мэри-Кей, абсолютно на меня не похожая, иначе обе их дочери были бы совершенно далеки от них. А потом подумала: очень хорошо, что у них есть я, иначе они не ценили бы так высоко Мэри-Кей. И уж совсем здорово, что у меня есть они, потому что я знаю, как они, все трое, меня любят, хотя я так не похожа ни на одного из них.

Наша церковь очень красивая, ей уже двести пятьдесят лет. Это одна из первых католических церквей в наших краях. Когда мы вошли, органист, мистер Лавендер, уже играл. В церкви стоял привычный, приятный запах ладана, который всегда напоминал мне запах моющего вещества в нашей прачечной.

Когда я вошла в широкие деревянные двери, в моем сознании всплыли цифры: 117, 45 и 89, будто кто-то написал их изнутри на моем лбу. Вот странно, подумалось мне. Мы сели на свои обычные места, мама между мной и Мэри-Кей, чтобы мы не болтали, хотя мы уже стали достаточно взрослыми и знали, как себя вести. Мы знакомы со всеми прихожанами, и мне было приятно видеть их каждую неделю, замечать, как они меняются, и чувствовать себя частью чего-то большего, чем просто наша семья.

Мистер Лавендер начал исполнять первый гимн, и мы встали. Вошла процессия мальчиков, прислуживающих в алтаре, потом появились хор, отец Хочкисс, дьякон Бенес и Джои Маркович, который нес тяжелый золотой крест.

Мама открыла книгу церковных гимнов и принялась перелистывать страницы. Я взглянула на доску впереди, на которой мелом писали номера гимнов, и увидела: 117, 45 и 89. Те самые цифры, которые всплыли в моем мозгу, когда я вошла в церковь. Я открыла нужную страницу и начала петь, удивляясь, как я могла узнать эти номера заранее.

В это воскресенье отец Хочкисс произнес проповедь, в которой приравнял борьбу духа к борьбе за футбольный мяч. Отец Хочкисс был большим поклонником футбола.

Из церкви мы снова вышли на яркий солнечный свет, и я заморгала.

– Ланч в «Видоу Диннер»? – как всегда, спросил папа, и мы, как всегда, согласились.

Это было самое обычное воскресенье, если не считать того, что я каким то образом узнала номера трех гимнов, которые мы должны были петь, до того как увидела их на доске.

## 6. Практическая магия

> Они вели записи своих деяний, занося их в «Книги теней». Ни один из смертных не мог расшифровать их необычные коды, потому что все это предназначалось только для посвященных.

> Анджей Квертовски. «Тайный дьявол» 1708 г.

Я вовсе не медиум. Просто в жизни полно случайных совпадений. Так говорила я себе, стараясь в это поверить.


– Куда мы едем? – спросила я.

Я уже сняла свое выходное платье и влезла в джинсы и свитер. Головная боль прошла, и я чувствовала себя прекрасно.

– В оккультный книжный магазин, – ответила Бри, поправляя зеркало заднего вида. – Кэл рассказал мне о нем вчера вечером.

– Ну, если уж говорить о сверхъестественных силах, знаешь, что сегодня было? – спросила я. – Сегодня в церкви я знала номера гимнов до того, как увидела их написанными на доске. Разве не странно?

– Что ты хочешь сказать? Ты знала их номера, еще не видя их? – спросила Бри, поворачивая в сторону Вествуда.

– Какие-то цифры сами собой появились в моей голове, а когда мы вошли в церковь, я увидела, что они написаны на доске. Это были номера наших гимнов.

– В самом деле странно, – согласилась Бри, улыбнувшись. – Может быть, ты слышала, как твоя мама называла их, или еще как-то?

Мама состояла в церковном совете и часто меняла номера гимнов, чистила подсвечники и украшала церковь цветами.

Я задумалась:

– Может быть.

Через несколько минут мы были в Ред-Килле, небольшом городке к северу от нашего. Когда я была маленькой, то боялась ездить туда. Одно слово «килл» – «убийство» – наводило на мысль, что там совершается что-то ужасное. Но на самом деле многие городки в долине реки Гудзон имеют в названии слово «килл» – это старое голландское слово, означающее «река». И Ред-Килл – «красная река», – возможно, получила такое название потому, что вода в ней окрашена примесями железной руды.

– Я не знала, что в Ред-Килле есть оккультный книжный магазин. Как ты думаешь, у них найдется что-нибудь про учение Викка? – спросила я.

– Думаю, найдется. Кэл говорил, у них вполне приличный выбор, – ответила Бри. – Вот я и хочу это проверить. После прошлой ночи у меня появился интерес к этой Викке. Я так хорошо потом себя чувствовала, будто провела сеанс йоги или сделала массаж.

– Да, в самом деле было здорово, – согласилась я. – А утром тебе не было плохо?

– Да вроде ничего такого. – Бри посмотрела на меня. – Тебе надо было что-нибудь принять. Когда мы возвращались домой после той ночи, у тебя был ужасный вид.

– Спасибо, утешила, – пробормотала я.

Бри шутливо подтолкнула меня локтем:

– Сама знаешь, что я имею в виду.

Мы немного помолчали.

– У тебя есть планы на сегодняшний вечер? – спросила я. – Моя тетушка Эйлин приезжает к нам на обед.

– Неужели? Со своей новой подружкой?

– Думаю, да.

Мы с Бри со значением переглянулись. Тетя Эйлин, младшая сестра моей мамы, была лесбиянкой. Со своей многолетней партнершей она рассталась года два назад, и все мы были очень рады, что у нее наконец снова кто-то появился.

– В таком случае определенно стоит прийти на обед, – заявила Бри. – Смотри, мы приехали.

Она припарковала машину у края тротуара, и мы, выйдя из машины, прошли мимо магазина одежды, аптеки Мейера, магазина детской обуви и кафе «Баскин-Роббинс». В самом конце этого торгового ряда Бри остановилась и заявила:

– Это должно быть здесь.

Она толкнула тяжелую дверь с двойным стеклом. Взглянув на тротуар, я увидела нарисованную на нем пурпурную пятиконечную звезду в круге, совсем такую же, как серебряный кулон Кэла. Надпись, сделанная золотыми буквами на стекле, гласила: «Практическая магия». Я обратила внимание на непривычное написание слова «магия».

Я чувствовала себя Алисой из известной сказки, когда та спускалась в нору кролика, и понимала, что посещение этого магазина может оказаться для меня началом путешествия, которое неизвестно чем закончится. Но остаться на улице было выше моих сил. Я сделала глубокий вдох и вслед за Бри вошла внутрь.

Магазин оказался маленьким и тускло освещенным. Бри прошла вперед, рассматривая вещи, выставленные в шкафах, а я немного задержалась у двери, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку после яркого осеннего дня. Воздух был спертым, с каким-то странным запахом. Мне показалось даже, что по полу вокруг моих ног что-то клубится.

Моргнув несколько раз, я увидела, что магазин представляет собой длинное узкое помещение с высокими потолками. Вдоль стен стояли деревянные шкафы, похоже, самодельное, они делили зал на две половины. В той части магазина, которую я могла видеть, шкафы до самого потолка были заполнены книгами: старыми фолиантами в кожаных переплетах, современными изданиями в ярких обложках, дешевыми брошюрами и сшитыми вручную ксерокопиями. Я пробежала глазами написанные от руки названия разделов: «Колдовство», «История», «Женская сила», «Лечение», «Травы», «Ритуалы»… В каждом из них были еще и подразделы. Вроде бы ничего особенного.

Но когда я посмотрела на корешки этих книг, то мысленно ахнула. Я даже не представляла, что такие книги вообще существуют: древние тома, в которых говорится о ведьмовстве и ритуалах. Передо мной открывался совершенно новый мир.

Бри не было видно, и я по узкому проходу направилась в другой конец магазина. Бри стояла у большого шкафа со свечами. Свечи были самые разные: огромные, похожие на колонны, миниатюрные свечки для дней рождения, свечи в форме мужчин и женщин, конусообразные. Надпись, окаймленная звездами, гласила: «Только скажите, что вам надо, у нас есть все».

– О, боже! – вырвалось у меня, когда я увидела свечу в виде пениса в натуральную величину. По крайней мере, так мне показалось. Я только однажды видела его, когда Робби продемонстрировал мне эту часть своего тела еще в первом классе.

Бри хихикнула:

– Давай купим несколько штук для сегодняшнего обеда. От этого он станет более праздничным.

Я рассмеялась:

– Мою маму стошнит!

Здесь были и очень красивые свечи всех цветов радуги. Я вспомнила маленький стишок о том, как пламя в камине может согреть душу. Наверное, это из книги «Стихи Матушки Гусыни», которую я читала в детстве. А может быть, всплыла в памяти прошлая ночь, когда я смотрела на горевший в круге костер.

– Ты ищешь что-то определенное? – спросила я.

Бри подошла к шкафу со стоявшими рядами стеклянными баночками, в которых были не то травы, не то порошки, и темными пузырьками с эссенциями и маслами. Воздух был напоен ароматами жасмина, апельсина, пачули, гвоздики, корицы, розы.

– Даже не верится, сколько здесь всего! – проговорила Бри, читая ярлыки.

– Мне кажется, для начала надо купить книгу по истории учения Викка, – предложила я.

Бри с интересом посмотрела на меня:

– Ты всерьез заинтересовалась этим?

– Думаю, это круто, – сказала я.

Бри насмешливо улыбнулась:

– А может, это потому, что ты втюрилась в Кэла?

Не дожидаясь моего ответа, она открыла один пузырек, и воздух сразу наполнился ароматом роз после летнего дождя.

Я хотела сказать ей, что это вовсе не так, но промолчала и, опустив голову, уставилась на свои сабо. О чем тут говорить? Да, я в самом деле потеряла голову из-за Кэла. Конечно, мы с ним не пара: Кэл, самый красивый парень во всем мире, и Морган – девушка, которой еще ни разу не назначали свидания. И все же меня тянуло к нему.

Я молча стояла в проходе магазина, потрясенная странным чувством. Меня тянуло к Кэлу и… ко всему этому: к этим книгам, к этим запахам и вещам. Во мне поселились какие-то новые, неведомые мне ранее чувства: страсть, томление, беспокойство, необъяснимое любопытство. И еще страх. Какая-то часть моего существа хотела забыть обо всем, вернуться в прошлое, где не было ни Кэла, ни магии.

Я подняла голову, чтобы как-то объяснить все это Бри, но она, уже забыв о своем вопросе, склонилась над витриной с драгоценностями, а я так и не смогла найти нужных слов и потому промолчала.

Когда я рассматривала наклейки на пакетах с ладаном, то почувствовала что-то вроде покалывания в спине. Я повернулась и увидела внимательный, буквально прикованный ко мне взгляд продавца.

Это был мужчина лет тридцати. Короткие с проседью волосы делали его еще старше. Он смотрел на меня, не отрываясь, неподвижным взглядом, будто я была неизученной до сего времени рептилией или какой-то другой диковиной.

Парни никогда на меня так не смотрели. Я не Бри и не Мэри-Кей. Бри просто красавица, а Мэри-Кей очень миловидная. Я слышала, будто мальчик из нашего класса, Бэккер Блэкберн, подумывал пригласить ее на свидание. И мама с папой немедленно выработали для нее соответствующие правила: как себя вести, и все такое. А вот насчет меня они никогда не беспокоились и не сочиняли никаких правил.

Я повернулась к продавцу спиной. Может быть, он спутал меня с кем-то из своих знакомых? Наконец Бри подошла ко мне и хлопнула по плечу.

– Нашла что-нибудь интересное? – спросила она.

– О, да, конечно, – ответила я, указывая на пакет с благовониями, на котором было написано: «Люби меня этой ночью».

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания