# Неугомонная Джози

Сандра Стеффен

Джози Маккой спасает раненого охотника и влюбляется в него. И хотя Кен вовсе не собирается поддаваться ее чарам, как ему убедить отца и братьев девушки в том, что он не соблазнял их драгоценную Джози?

Решение семьи Маккой таково: они позволят Кену покинуть горы, только если он возьмет Джози в жены. Невеста счастлива, но что теперь делать новоиспеченному жениху?

## ГЛАВА ПЕРВАЯ

Для Кена Слейтера не существовало ничего, кроме боли, тьмы и снега. Он уже потерял счет времени и не знал, как долго находится в этой трехмерной реальности. Один час, четыре, десять?

Сначала он видел над собой голубое небо. Потом наступила кромешная тьма, и повалил снег. От колючего ледяного ветра горело лицо, ноги совсем окоченели, но больше всего болело раненое плечо.

Ему не раз приходилось гоняться за преступниками в горах, но тогда он не был ранен и не замерзал, как теперь, потерянный в снегах.

Осторожно, стараясь не потревожить плечо, Кен сделал глубокий вдох и, вытащив ногу из сугроба, попытался шагнуть. Сильная боль пронзила тело. Еще шаг. Повсюду царила кромешная тьма. Снег, везде один снег.

Боль, тьма, снег. Боль, тьма, снег. И… мерцающий желтый огонек.

Огонек? Забывшись, он вдохнул слишком сильно и чуть не потерял сознание от боли.

Если бы он был внимательней, давно бы уже разглядел эту смутную желтую точку сквозь снеговую завесу. Огонек мерцал высоко на горном хребте. Возможно, Кену и удастся перед смертью добраться туда. А может, он уже умер и ему мерещатся огни рая? Впрочем, маловероятно. Он прекрасно знал, куда отправится после смерти: кое-куда пониже.

Знал он и то, что не доживет до старости, но истечь кровью на какой-то малоизвестной горе в Теннесси…

Будь проклята эта снежная буря! Будь проклята дурацкая слабость! Черт бы побрал все горы на свете!

На высоком утесе Синих гор пряталась старая охотничья хижина. Джози Маккой осторожно приоткрыла дверцу печки и положила в огонь два полена. Пламя набросилось на них, словно огнедышащий дракон.

Было слышно, как завывает ветер, бьет снегом в окно.

– Это злится Мать-Природа. – Джози говорила сама с собой, она была одна в хижине. Отец и братья, сытно поужинав, наверняка сейчас смеются над ее затеей. – Смейтесь, смейтесь, – проговорила девушка, словно они могли слышать ее там, у подножия гор.

Ответом ей было завывание ветра. Вглядываясь во тьму за окном, Джози улыбнулась. Ей достаточно и такого ответа. Брат Джей Ди, почти ее ровесник, заявил, что она и двух недель не выдержит одна, ни с кем не разговаривая. Ха! Да это они не выдержат двух недель без служанки, которая им готовит, стирает и убирается в доме. Возможно, отец и братья и были настоящими горцами, но благодаря спутниковой антенне двадцатый век все-таки вошел в Хоук-Холлоу, штат Теннесси. Пришел и принес с собой свободу для женщин. Вот Джози и решила освободиться от своих неблагодарных близких.

– Мужчины! – прошипела девушка. – Кому они нужны, пропахшие табаком, заросшие щетиной, в грязных сапогах!

Закрыв глаза, она нежно провела рукой по лицу, волосам, воротничку фланелевой блузки. Наверняка не все мужчины такие, как ее отец и братья. Ведь есть на свете один мужчина – ну где-нибудь – красивый, высокий, внимательный… и сексуальный. Она открыла глаза и остановила взгляд на кровати. О да, именно сексуальный.

Треск горящих поленьев заставил Джози подпрыгнуть. Забыв про привлекательный образ, девушка посмотрела на дрова у печки: на ночь их явно не хватит. Придется тащиться на веранду.

Внутренне собравшись, Джози уже приготовилась встретить порыв холодного ветра и отодвинула щеколду. Дверь отворилась с такой силой, что с грохотом ударилась о стену. Джози вздрогнула, но не от ветра. На пороге стоял мужчина. Настоящий великан, который так и рухнул бы на пол, если бы Джози не поддержала его. Мертв он был или без сознания, девушка не поняла.

Собрав все свои силы, она оттащила его с порога и закрыла дверь. Мужчина застонал, его куртка была в крови. Опустившись на колени, Джози наклонилась и положила руку ему на грудь, проверить, дышит ли он. Грудь слабо вздымалась. Когда девушка взглянула ему в лицо, он открыл глаза и посмотрел на нее.

– Кто вы? – прошептала Джози.

– Слейтер… Кен… Слейтер… – Едва он произнес эти слова, как тотчас потерял сознание.

– Что же мне с вами делать, Слейтер Кен Слейтер?

Джози расстегнула его куртку и на мгновение закрыла глаза, увидев кровавую рану. У нее было четыре брата, и видеть кровь ей приходилось нередко. Но еще никогда она не видела такой огромной, через все плечо, рваной раны.

– О Боже, мистер, – пробормотала она, беря со стола полотенце и прижимая его к ране. – Я перебралась сюда, чтобы мне не докучали мужчины, и мне вовсе не нужны тут такие, как вы, которые собираются выпачкать кровью весь пол.

– Следы… Снег… Убирайся!

Он сказал это так неожиданно и грубо, что Джози в изумлении отпрянула. Мужчина судорожно вздохнул и отбросил ее руку, прижимающую полотенце, пропитанное кровью. Затем он поднялся.

Джози тоже встала. Если бы она могла, то отступила бы назад. Но этот мужчина прочно приковал ее взгляд к себе. Он был высок и страшен: поросшее щетиной лицо, грубая, в ссадинах кожа, слипшиеся русые волосы, светло карие глаза, кажется, светятся безумием…

Девушка взяла на всякий случай ружье и сказала:

– Надеюсь, вы не маньяк, убийца или насильник? Впрочем, человек не способен на насилие в таком состоянии… Ну, так что?

– Никогда не был в тюрьме. Не убийца и не насильник…

Он пошатнулся. Девушка подставила плечо и согнулась под тяжестью гигантского тела.

– Ого, большой парень.

Девушка обхватила его за пояс, чтобы помочь дойти до кровати. Его рука соскользнула вниз, тыльной стороной пройдя по ее груди.

– У нас не столь большие бастионы, да?

Джози возмутилась. Ее гордость была уязвлена. Когда они, наконец, добрались до кровати, она прошипела сквозь зубы:

– Джентльмен не посмел бы сказать подобное даме.

Он упал на мягкий матрас, и сдавленный стон сорвался с его сухих губ. Их взгляды встретились. Она видела, что он готов кричать от боли, однако вместо этого пробормотал хриплым голосом:

– Было бы ошибкой считать меня джентльменом. – И, закрыв глаза, снова впал в забытье.

Глядя на суровые складки у его рта и бледные щеки, Джози сказала:

– Какая удача. Наконец-то у меня в постели интересный мужчина, только он почти мертв, и один Бог знает, по какую сторону закона он находится.

Раздумывая, что привело его сюда и почему он бродил здесь один в метель, поздно ночью, она пыталась придумать, что же ей теперь делать. Между тем на его рубашке проступила свежая кровь. Да, подобная рана могла быть только от пули. Джози сменила полотенце и взяла ножницы. Кен застонал.

– Знаю, знаю, – пробормотала девушка, – больно, но потерпи чуть-чуть, пока я сниму одежду, она совсем мокрая.

Трясущимися руками Джози сняла куртку и рубашку, стараясь не задеть рану. Вид обнаженной мужской груди не был для нее новостью. Большую часть лета ее братья ходили голые по пояс. Ребята Маккой были худыми, жилистыми и волосатыми, как обезьяны. У Кена была, широкая мускулистая грудь. Наполовину прикрытый джинсами живот, казалось, состоял из одних мышц.

– Какой ты, должно быть, сильный. Что ж, и это хорошо. Ведь, будь ты слабаком, тебе бы ни за что не преодолеть такой путь. Вот только не знаю, случай ли привел тебя сюда или сам Господь Бог, но все равно… Моя задача – не дать тебе умереть. – Девушка, конечно, знала, что он не слышит ее, но, разговаривая сама с собой, она успокаивалась. – Вот когда мы снимем мокрую одежду, ты наверняка почувствуешь себя лучше.

Минут пять она возилась с грязными ковбойскими сапогами и еще столько же с джинсами. Поколебавшись, снимать ли нижнее белье, девушка с закрытыми глазами все же запустила пальцы под эластичный пояс и начала стягивать одежду. Справилась она с этим легче, чем предполагала, но неожиданно у нее перехватило дыхание и слегка закружилась голова. Нечто подобное испытываешь, когда голоден, но… Если это было чувство голода, то достаточно своеобразное. Такого с ней еще не случалось.

Мужчина снова застонал. Уронив одежду на пол, она прошептала самой себе:

– Джози, ты противная девчонка. Кен потерял столько крови, он так страдает от боли, а ты тут витаешь в облаках.

Она накрыла Кена одеялом, просушенным у печки. Он вздохнул, и этот вздох болью отозвался внутри нее.

– Ну, ну, – пробормотала она, – вот так. Теперь ты согреешься. Видишь? Без мокрой одежды гораздо лучше, правда?

Джози взглянула на Кена. Она готова была поклясться на Библии: с ней творилось что-то неладное.

Последующие несколько часов она провела, не смыкая глаз, тихо разговаривая с Кеном: она бормотала ему что-то утешающее, хотя он явно не воспринимал ее слова. Так она успокаивала саму себя. Рана, наконец, перестала кровоточить, и хотя лицо незнакомца было еще бледным, дыхание стало ровным и размеренным.

Каждый час Джози, придерживая его голову рукой, давала ему прохладной горной воды. Он делал несколько глотков и снова погружался в глубокий сон.

Во сне он постоянно что-то бормотал. По большей части она не понимала этих нечленораздельных звуков. Тем не менее, неизменно отвечала, рассказывая ему о своей жизни и о людях, которых он, конечно, не мог знать.

Где-то после полуночи его речь стала более понятной.

Отжав полотенце над тазом, Джози просушила его у печки, затем села на край кровати и склонилась над мужчиной. Облокотившись одной рукой на подушку, она начала легкими движениями обмахивать его лицо теплым полотенцем.

– Теплый ветер, – бормотал он. – Голубое небо. Монтана… Мама, как хорошо быть дома.

– Монтана, – прошептала Джози. – Дом. Спи, Кен, спи. Шшш…

Он прижался щекой к ее руке, вздохнув так, словно в этом прикосновении было для него все. Джози почувствовала, как сердце перевернулось в груди и забилось сильнее. Ноги стали ватными. Она отбросила полотенце, не в силах оторвать взгляда от его лица. Длинные ресницы – почему мужчинам всегда так везет? – густые светло-коричневые брови, крупный прямой нос.

Она пыталась успокоить свое сердце, начинавшее стучать сильнее, когда в его голосе звучали печальные нотки. Возможно, оно бы и успокоилось, если бы не странное чувство – как будто целый рой бабочек порхал у нее в груди.

– Наверное, так бывает, когда влюбляются.

Даже смешно. Она никогда не предполагала, что все так тесно связано: сердце, душа и что-то там внутри, касавшееся, по всей видимости, женской физиологии.

– Что ж, мистер, то есть. Кен, дорогой, вероятно, это судьба. Похоже, тебе придется отблагодарить меня за свое спасение. И возможно, сегодня как раз твой счастливый день, потому что я знаю точно, как ты сможешь это сделать.

Увидев в оконном стекле свое отражение и подмигнув ему, Джози пошла, готовить себе постель. Надев теплый свитер и толстые шерстяные носки и в последний раз взглянув на Кена, она свернулась комочком на деревянной лавке, закуталась в одеяло и закрыла глаза.

Ветер за окном продолжал завывать, но уже не так зловеще. Джози слышала потрескивание дров в печи и ровное дыхание Кена Слейтера. Кен Слейтер… Ей нравилось произносить это имя про себя. Только ужасно хотелось знать, в кого же она влюбилась. В конце концов, мало ли кто может блуждать в метель с простреленным плечом. Кен сказал, что он не джентльмен. Но что заставило его так сказать?

Джози улыбнулась, вспомнив, каким ласковым был его голос, когда он говорил о Монтане, о теплом бризе и о матери. Уж конечно, мужчина, который любит страну голубого неба и свою мать, не может быть совсем плохим. Впрочем, она где-то читала, что на краю смерти человек всегда вспоминает о матери. И все же интуиция подсказывала, что она никогда бы не влюбилась в плохого человека.

Джози вздохнула. Она очень надеялась, что у Кена все же есть положительные качества.

– Где моя одежда, черт возьми?

Джози мгновенно проснулась. Резко вскочив, она заморгала глазами, пытаясь понять, что случилось.

– Я же задал вопрос, черт побери!

Комната была погружена в предрассветный сумрак, огонь в печи почти погас. Джози прошлепала по ледяному полу к печке и подбросила дров, попутно отмечая, что Кену придется еще поработать над лучшей стороной своего характера. Зато плохая сторона была налицо.

Он сидел на кровати, глядя на девушку. Свежая кровь просочилась сквозь повязку. Накинув на себя шерстяное одеяло, Джози, подбоченясь, бросила:

– Вашу одежду я замочила в ведре с водой. Если посидите тихо, можно попробовать остановить кровь. Если нет, то теряйте сознание где-нибудь в другом месте.

Кен дотронулся до раненого плеча и затих. Маленькая женщина, сидевшая в нескольких шагах от него и изучавшая узор на одеяле, легко поставила его на место. Не спуская с нее глаз, он откинулся на подушки и стиснул зубы.

С трудом пытаясь сконцентрироваться на чем-нибудь, кроме своей боли, он стал рассматривать женщину. Или она девушка? Трудно сказать из-за одеяла у нее на плечах. Ее светлые волосы были спутаны после сна, серые глаза казались слишком большими для узкого овального лица. Когда он был молодым, то всегда интересовался, как бы девушка выглядела раздетой; теперь же представил, как бы она выглядела одетой. Смутное воспоминание мелькнуло в сознании. Он взглянул на тыльную сторону своей руки, бросил быстрый взгляд на ее грудь…

– Ты живешь здесь?

Она покачала головой, и золотистые волосы наполовину закрыли лицо.

– Я живу у подножия горы, в маленьком городке Хоук-Холлоу. А сюда перебралась, чтобы пожить одной. Думаю, вам повезло, что мои отец и братья – туповатые ребята.

Кен не смог проследить за ее логикой. Какое отношение ее родные имеют к его персоне? Впрочем, она права: ему явно улыбнулась удача, что он набрел на эту хижину. Он был прямо-таки счастливчиком, ведь он сейчас в тепле и рядом есть кто-то, кто о нем заботится. Однако он был слишком горд, чтобы признать это.

Девушка была худенькой. Это было заметно даже через толстое одеяло и фланелевую рубашку.

– А ты сильнее, чем кажешься с первого взгляда, – удивился Кен. – Не представляю, как тебе удалось справиться с такой громадиной, как я.

Ее лучезарная улыбка ослепила его. Он даже на мгновение зажмурился.

– Все в порядке, Кен, – прошептала она, кладя руку на его здоровое плечо. – Отдыхай и не думай ни о чем плохом. Все уже позади.

Крошечная ладонь была теплой и на удивление мягкой. Ему нравилось ее прикосновение, и звук ее голоса, и то, как она произнесла его имя.

– Боюсь, я сейчас в невыгодном положении, – пробормотал он.

– Почему в невыгодном? – прошептала девушка.

– Ты видела меня обнаженным, а я даже не знаю твоего имени.

– Полагаю, как раз сейчас нам и надо с этим разобраться, не так ли?

Его глаза расширились от изумления. Он заглянул ей в лицо, когда она поправляла одеяло. Поймав его взгляд, она сказала:

– Меня зовут Джози Маккой. Вы же не думаете, что я собираюсь раздеться здесь и прямо сейчас, ведь нет?

Кен закрыл глаза, досадуя на то, что его мысли настолько прозрачны.

– Даже если вы разочаровались в человеке, нельзя оскорблять его.

– Мистер, то есть Кен, я была бы больше разочарована, если бы вы не поняли этого.

Кен попытался осознать ее слова, но в глазах темнело. Собрав силы, – он произнес:

– Не знаю, спасли ли вы меня или же облегчили мне смерть, в любом случае я обязан вам.

Перед тем как он снова впал в забытье, до него словно издалека донесся ее голос:

– Я не позволю тебе умереть, Кен, не беспокойся. Ну а когда выздоровеешь, тебе придется отблагодарить меня. Мы устроим этакий бартерный обмен. Об этом мы еще поговорим, потом, когда твое здоровье немного поправится.

Обмен? – думал он, соскальзывая в теплую мрачную бездну, где не было боли. Перед его мысленным взором проносились туманные эротические образы. Может быть, он грезил наяву? Но Кен Слейтер не такой слабак, чтобы ему мерещилась всякая ерунда.

Похоже, он уже вне опасности. И должен благодарить за это Джози Маккой.

– Так ты и правда, охотник за беглецами?

Кен еле удержался, чтобы не зарычать. Он не дернул головой только потому, что бритва в руках Джози как раз скользила по его щеке.

– Да, – буркнул он в тот момент, когда она на миг отняла бритву от его лица.

– Почему?

– Что значит «почему»? – Он стиснул зубы и замер, так как лезвие быстро скользило по его подбородку.

Прополаскивая бритву в чане с водой, Джози сказала:

– Почему человек, который так любит великие равнины и волшебные горы Монтаны, оказывается вдруг посреди ночи неизвестно где? С пистолетом в руке бродит один в горах, которые и горами-то не считает. Заблудился в метель, и что теперь с ним будет, одному Богу известно. Отец всегда говорит, что, если кто-то что-то делает, у него всегда есть на то причина. А он, уж поверь мне, знает, что говорит. Так почему?

Кен долго думал, что означает это «почему». Прежде чем он догадался, Джози успела сделать бритвой несколько плавных движений. Все это время он не переставал рычать от еле сдерживаемого гнева.

Прошло два дня. Время от времени Кен размышлял, что было в Джози такого необычного? И было ли? Было, конечно. И это окончательно сводило его с ума. Когда она не пела, то болтала, а когда болтала, то обычно задавала вопросы. Она делала это, когда клала дрова в печку, когда помешивала в кастрюле, когда кормила его горячим супом или поила сладким чаем. Кен ненавидел сладкий чай, ненавидел болтовню и песни, а больше всего ненавидел отвечать на вопросы.

Конечно, это черная неблагодарность с его стороны. Плечо пока болело, но рана понемногу начала заживать. Неизвестно, задет ли нерв, главное – не повреждена артерия. Он потерял много крови, и должно пройти время, чтобы к нему вернулись силы. Он молил Бога дать ему терпения вынести болтовню Джози, ее чай, идиотские песенки и бесконечные расспросы.

– У тебя есть близкие люди, которые о тебе беспокоятся? – спросила она.

– Какие люди?

– Ну, жена, дети, родители.

Бритва с плеском упала в чан с водой. От клонившись назад, Кен закрыл глаза.

– Нет, – сказал он. – Нет у меня ни жены, ни детей, ни родителей. Возможно, мной интересуется некий Карл Кеннеди, глава агентства по найму в Бате, но он интересовался мной и раньше, и вряд ли я ему понадоблюсь в ближайшее время.

– А он будет расстроен, когда узнает, что этот парень исчез?

– Не больше, чем я. Этот парень был не просто беглецом. Он пытался убить меня. Правда, у меня нет доказательств.

– Так, значит, ты сам не уверен, что это он в тебя стрелял?

– Я понял это как раз в тот момент, когда пуля спела свою песенку.

– Не смешно, – прошептала девушка над самым его ухом и приложила к его лицу теплое влажное полотенце.

Он почувствовал нежное прикосновение и довольно пробормотал:

– Да, Джози, если ты вдруг захочешь заниматься чем-нибудь необычным, когда подрастешь, то вполне можешь ввести в моду старинный способ бритья.

– То есть как «когда подрастешь»? Я уже достаточно взрослая женщина. В Хоук-Холлоу даже слыву старой девой.

Он снял полотенце с лица, еле сдерживая усмешку. Джози наклонилась к нему, ее серые глаза горели негодованием. Конечно, характера у нее хватило бы на десятерых вполне самостоятельных женщин, но вот внешность… Светлые волосы убраны сзади в хвостик, нежная кожа на удивление гладкая. Без косметики она выглядела лет на тринадцать. Покачав головой, Кен сказал:

– Не такая уж ты взрослая, чтобы быть старой девой.

– Мне двадцать три.

– Неужели?

– Просто выгляжу моложе. Думаю, это все из-за моего хрупкого телосложения. Я вешу шестьдесят килограммов.

Он недоверчиво поднял бровь, и она смущенно поправилась:

– Ну ладно, пятьдесят пять.

Кен не без труда заставил себя не думать о том, как она выглядит без одежды, о том, что они совсем-совсем одни и что… эх, черт побери!

– Джози, женщины обычно скрывают свой возраст.

– Я всегда говорю, что хочу. Мне на самом деле двадцать три. А сколько тебе?

Вопросы, опять вопросы.

– Тридцать четыре, – процедил он сквозь зубы. Его терпение иссякало.

– Итак, ты тридцатичетырехлетний охотник из Монтаны. У тебя нет ни жены, ни детей, ни родителей. А братья или сестры хотя бы есть?

Кен склонил голову набок и закрыл глаза. Может, если он притворится спящим, она перестанет спрашивать?

– Ну, так что?

Да, эту ничто не остановит.

– У меня два брата. Трейс и Спенс.

– Только два? У меня их четыре: Билли, Джеймс, Рой и Джей Ди. Из-за них я и перебралась сюда. Хотела побыть наедине с собой и немножко подумать. А тебе, Кен, хотелось когда-нибудь остаться одному и подумать? Да что я говорю! У тебя же куча времени на это! Конечно, когда ты не ломаешь дверей и не охотишься за беглецами. А чем ты обычно занимаешься в Монтане? Ой, погоди, я сейчас…

Девушка бросилась к печке, где в чайнике закипела вода. Кен вздохнул свободнее. Его не оставляло ощущение, что она буквально раздевает его своими вопросами. Мало ей, что он и так сидит перед ней наполовину голый!

Взрослый человек, а спал, как дитя, вот уже двое суток. Кен не любил чувствовать себя беспомощным и слабым, и все-таки, пока не заживет рана, и правая рука не начнет действовать, он зависит от Джози. Бритье, шампунь и купание – ее выдумка. Впервые он готов был признать, что чувствует себя хорошо и что большую часть времени был попросту обузой для девушки. В подобной ситуации люди всегда держатся на определенной дистанции. Но Джози, казалось, вовсе не тяжело за ним ухаживать. И даже вроде приятно.

Повернувшись, Кен смотрел, как она стояла у старой ванны и выливала туда нагретую в печке воду. Перед тем как он туда залез, девушка растворила какой-то целебный порошок, отчего вода стала молочно-белой. Подув на пар, поднимавшийся над поверхностью, Кен почувствовал, как постепенно расслабляется.

– Ладно, Джози, – сказал он, окончательно разомлев. – Я помоюсь сам.

Ее рука скользнула в теплую воду, и он сразу пришел в себя.

– Что ты делаешь? – Забыв о ране, он дернулся, чтобы поймать ее руку, и только причинил себе боль.

– Тихо. Видишь, что происходит, когда ты начинаешь делать что-то сам? И я бы очень хотела, чтобы ты перестал ругаться. Ничего страшного, если я увижу тебя голым. Ведь я уже тебя раздевала. Малыш Билли, ему два года, почти всегда бегает голый по дому. А чем ты отличаешься от него или моего отца? Моего отца зовут Саксон. Поверь, я буду осторожна. Вот только найду мыло. Никак не нащупаю его в воде.

Кен хотел было возразить, что есть некоторая разница между двухгодовалым ребенком и взрослым мужчиной, но тут девушка наткнулась рукой на то, что мало походило на кусок мыла, и он сразу утратил дар речи. А Джози продолжала, как ни в чем не бывало:

– Надо сказать, у них нет ни малейшего представления о том, что такое настоящий мужчина. Отец и братья хотят, чтобы я вышла замуж за Обэдия Олсона.

– Обэдий?

– Сокращенно Оби.

– А ты не хочешь за него замуж?

– Господи, конечно, нет.

– Есть какая-нибудь причина?

– Он врет каждую минуту. И потом, у него кривые зубы.

Неожиданно для самого себя Кен рассмеялся.

– В таком случае чего же ты хочешь?

Девушка вытащила руку из воды. Большим пальцем она медленно водила по кусочку мыла, сводя на нет все его усилия успокоиться. Ее влажное от пара лицо было совсем близко. Она стояла на коленях, облокотившись на край ванны. Две верхние пуговицы блузки были расстегнуты, открывая великолепную белую шею. Опустив глаза ниже, он мог различить плавную линию упругой груди.

Машинально Кен вытащил левую руку из воды и медленно поднял ее. Лицо девушки было так близко, что он мог чувствовать ее теплое дыхание. Голубые глаза застыли в немом ожидании, полные губы дышали свежестью…

В полнейшей тишине Кен коснулся мягкого воротничка ее блузки, вовсе не испытывая желания что-либо объяснять. Мгновение спустя он понял, что целует ее. Теплые и мягкие губы девушки слегка дрожали. Она ответила на его поцелуй, как бы пробуя, чуть-чуть неуверенно.

Для Джози это было пьянящим ощущением, и оно заставило забыть все вокруг.

Наконец он убрал из-под блузки свою руку и закончил долгий поцелуй. Тяжело дыша, пробормотал:

– Мне немного жаль бедного Оби.

У Джози от новых ощущений голова шла кругом. В течение двух дней девушка постоянно чувствовала внутри порхающих бабочек и спрашивала себя, неужели она и правда влюбилась в человека, которого едва знала. Может, она все себе придумала? Теперь же сомнений не было: это не выдумка, ее чувства настоящие и, видимо, пришло время сказать ему о своем решении.

Намылив мочалку, она потерла его левое плечо, медленно провела по груди. Упругие мышцы вздрогнули под ее рукой.

– Я сам, Джози. Ты и так уже сделала для меня много, и я не смогу отблагодарить тебя.

– Я как раз хотела об этом поговорить, Кен.

Он подозрительно прищурился:

– О чем?

Джози откашлялась и проглотила подступивший к горлу комок.

– О том, как ты можешь меня отблагодарить.

– Ты хочешь денег?

– Нет, – она покачала головой. – Но ты можешь для меня кое-что сделать.

– Что бы это могло быть? – его голос звучал настороженно.

Джози готовила свою речь вот уже два дня, а теперь просто не знала, как начать. Призвав на помощь всех святых, она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

– Сколько себя помню, я всегда мечтала отсюда уехать. Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, возьми меня с собой в Монтану. Буду делать все, что ты скажешь. Я, правда, девственница, но быстро учусь…

## ГЛАВА ВТОРАЯ

– Ты… кто? – воскликнул Кен и резко повернулся. Боль пронзила правое плечо, но он даже не заметил ее, так поразило его то, что она девственница.

– Я быстро учусь, – сказала Джози, обиженно опустив глаза.

Кен не хотел, чтобы она это повторяла. И одного раза было вполне достаточно.

В комнате наступила полная тишина, нарушаемая потрескиванием горящих поленьев. Кен пытался вспомнить, что обычно говорил его брат в том случае, когда задевал чувства своей жены. Спенс не особенно умел утешать и делать комплименты, а Кен в этом отношении был еще хуже.

– Послушай, – начал он, – ты хорошая девушка и… – тут он запнулся, – невинная. Ведь ты даже не знаешь меня.

– Я знаю, что люблю тебя.

– Что?.. – Кровь бросилась ему в голову, учащенно забилось сердце. – Нет, Джози.

– Что ты имеешь в виду? – Она изумленно уставилась на него.

– Я имею в виду то, – сказал он твердо, – что живу один, работаю один и путешествую один. И умру я тоже один.

– Но ты не обязан…

– Нет, я именно обязан.

Кен ухватился здоровой рукой за край ванны и поднялся. Вода струилась по его телу. Повернувшись спиной к Джози, он набросил на себя полотенце и вылез из ванны. Голова закружилась, но он не дал полотенцу соскользнуть на пол.

Девушка молча смотрела на него. Внезапно она подошла к нему, обвила его руками, взяла концы полотенца и завязала их сбоку. Медленно подняла на него глаза.

– У тебя достаточно времени, чтобы подумать, Кен.

Он стоял молча, словно оглушенный, и думал о том, как злосчастная пуля изменила его жизнь. Нынешняя неделя была неделей неожиданностей. Впервые в жизни ему не удалось избежать пули, и впервые девственница предлагала ему себя.

– Черт возьми, я не собираюсь об этом думать. Я уже сказал, что живу один. Кроме того, ты слишком молодая…

Кен повернулся и пошел прочь. Джози слышала, как задрожал пол под его шагами. Она не обиделась, поскольку очень хорошо видела по его взгляду, что не так уж она ему безразлична.

Пока Кен облачался в чистые джинсы и надевал повязку, девушка вылила воду из ванны и протерла пол. Все это время Кен ругался не переставая. Привыкшая к окружению пяти самых грубых мужчин на свете, Джози не обращала внимания на его ругательства. А вообще дело принимало серьезный оборот. Она полюбила мужчину из Монтаны, мужчину, который рисковал своей жизнью и говорил, что ему никто не нужен. Но она-то знала, как он одинок.

Конечно, Кен очень упрямый человек. Ничего, ей уже приходилось общаться с упрямцами. Отсутствие манер и неряшливость братьев сводили ее с ума. Они не поддавались никаким ее уговорам и упорно не желали меняться. К счастью, Кен не был неряхой. Джози надеялась, что сумеет найти способ завоевать его.

Тихонько напевая себе под нос, она жарила оленину. Приятный аромат распространялся по всей комнате. Кен лежал на кровати и спал, одна нога свесилась вниз. Он так и не справился с рубашкой: один рукав был надет, другой нет. Он был бледен, глаза закрыты; мерно вздымалась широкая грудь. Джози замерла в немом изумлении: до чего же он красив!..

Накрыв его одеялом, она прошептала:

– Спи, Кен. Тебе понадобятся силы на то, что я для нас придумала.

Девушка оглядела комнату и подошла к окну. Хлопья снега падали на ветви деревьев, укрывая их пушистой пеленой. На голубом апрельском небе ярко светило солнце, делая робкие попытки растопить снег. Джози понимала, что, когда Кен сможет ходить, он тут же спустится с горы, поэтому решила не терять времени. Она начнет действовать, как только он проснется.

– Представляешь, я никогда не видела Грейсленд. И Оприленд тоже. – Наклонив голову, Джози медленно расчесывала волосы. Стоявшая перед ней деревянная ширма заслоняла обзор, и девушка не знала, слушает ее Кен или нет. Вздохнув, она сказала, уже самой себе: – Господи, а что я вообще видела!..

– Ты бы хоть изредка куда-нибудь выбиралась.

– Выбиралась? – переспросила Джози, вдохновленная его вниманием. – Я выхожу из дома каждый день. Только мои прогулки не такие долгие. Каждый октябрь в Джонсборо проходит фестиваль сказок. Джей Ди и Билли пытались один раз меня туда послать, чтобы я представила свою сказку.

– И ты не пошла?

– Не-а. Я лучше рассказываю знакомым. Однажды я каждое утро после завтрака ходила в Пикет-Пасс рассказывать истории Нелли Петере. Минерва Джонс говорила, что по мне часы проверять можно. Эта женщина и правда так любит пунктуальность…

Кен откинулся на спинку кресла, пытаясь устроиться поудобнее, так чтобы не смотреть в сторону Джози, и тут же вскочил. Черт, опять боль в плече. Проклятый беглец! Это все его вина, что Кен здесь застрял! Ну, ничего, только он отсюда выберется, непременно найдет себе красивую и сексуальную женщину.

Но как раз такая женщина сейчас рядом с ним.

Он ходил из угла в угол, проклиная боль в плече. Джози ничего не замечала.

– Если я не буду осторожна, то могу закончить, как Эдвина Джилсон…

Джози всегда болтала. Даже когда принимала ванну. Кен, пока она купалась, сидел к ней спиной. Тренировал силу воли, будь она неладна! Каждый всплеск воды был подобен пытке. А ведь он так ненавидел худых женщин!

– … ей семьдесят три, и она никогда не спускалась со своих гор.

Подойдя к кровати, он взял куртку и прорычал:

– Ты называешь это горами?

Джози изумленно замолчала. Она так старалась быть любезной, понравиться Кену. Это было ужасно нелегко, учитывая его характер. Терпение девушки было на исходе.

Джози тряхнула головой, и ее длинные волосы водопадом рассыпались по плечам.

– Ты знаешь, мне до чертиков надоели твои пренебрежительные замечания по поводу моих гор. Не знаю, что ты имеешь против, но Синие горы – самые настоящие горы. Так написано в энциклопедии. И это касается всех гор в Теннесси. Здесь родился Дейви Крокет, здесь жили три президента США. И не говори то, о чем понятия не имеешь.

Джози уже было не остановить. Она подошла ближе к Кену и с вызовом бросила:

– Здесь жили Джеймс Полк и два Эндрю – Джексон и Джонсон. Я, конечно, не была в Монтане, но охотно верю, что горы там действительно огромные, вот только зачем об этом повторять каждые пять минут!

Она в бешенстве смотрела на него. Кен пытался сдерживать себя, и раздувавшиеся ноздри выдавали его ярость, но он промолчал.

Сложив руки на груди, Джози вздохнула.

– Так почему же горы в Монтане такие особенные, Кен?

Тот вздрогнул и неожиданно для самого себя ответил:

– Дело не только в горах. Там все особое: и небо, и воздух, и поля, уходящие за край горизонта, насколько хватает глаз. Бывают дни, когда так тихо, что, кажется, можно услышать, как встает солнце.

Опомнившись, он увидел перед собой девушку. Она глубоко дышала, и грудь ее взволнованно вздымалась, а на губах играла улыбка, от которой ему стало нехорошо.

– Тишина – это как раз то, – тихо произнесла Джози, – чего мне всегда не хватало.

Он все же смог отвести взгляд от ее улыбающихся – губ, но желание не оставило его. С сильно бьющимся сердцем он зашагал по комнате, пытаясь надеть куртку.

Ее первым порывом было помочь ему, и она уже повернулась в его сторону. Кен почувствовал запах женщины – аромат мыла, шампуня и еще что-то неуловимое – и, взяв себя в руки, отошел подальше.

– Я сам.

Джози наблюдала за его попытками. Ей почему-то вспомнился енот, которого она увидела по дороге на Ведьмину гору. Зверек попал в капкан в пятнадцати шагах от тропинки. Он был в агонии, и, казалось, готов был откусить себе ногу, только бы освободиться. И, тем не менее, когда она стала помогать ему, он начал фыркать и рычать. Тогда она просто накрыла его своим пальто, чтобы не мешал. А когда ей все-таки удалось освободить его, он рычал на нее до тех пор, пока она не ушла.

Джози повернулась и пошла в угол, где хранилась отцовская двенадцатикалиберная винтовка. Некоторые настолько упрямы, что им ничем не угодишь, думала она.

– Что ты делаешь?

Джози взяла ружье и посмотрела на Кена. Он явно был обеспокоен ее действиями. Она фыркнула и прошипела:

– Последние пять дней я ухаживала за тобой как нянька, мирилась с твоим ворчанием и неблагодарностью. И теперь ты боишься, что я тебя убью? Хотя следовало бы…

– Тогда что ты собираешься делать с ружьем?

Девушка тяжело вздохнула.

– Дело в том, что я взяла с собой еды на три недели. Но тут неожиданно появился еще один весьма прожорливый едок. Я не рассчитывала на таких гостей.

С ружьем в руке она вышла на улицу. Надо было подстрелить что-нибудь на ужин.

Положив в кастрюлю лук, Джози наклонилась, чтобы подбросить дров в печь. Возможно, дверцей она хлопнула слишком сильно, но ничего не могла с собой поделать. Она считала себя спокойной женщиной, но сейчас была близка к срыву. В лесу она провела два с половиной часа, в надежде, что свежий воздух остудит ее пыл. Она совершила долгий путь, и у нее было достаточно времени подумать. В своих чувствах к Кену она уже не сомневалась, а вот собственный рассудок внушал ей серьезные опасения.

Добавив картошки и морковки в бурлящую кастрюлю, она пробормотала себе под нос:

– Я сделала все, что могла, чтобы пробудить в Кене его лучшие качества. И каков результат? Он обвинил меня в намерении его убить. Не будь он таким толстокожим и упрямым, он бы понял, что я всего лишь хочу его лучше узнать. Я пыталась быть любезнее, но чем больше стараюсь, тем мрачнее он становится.

В конце концов, она вовсе не обязана терпеть подобные унижения. Ни от отца, ни от братьев, ни тем более от человека, в которого по глупости влюбилась.

Она принесла две тарелки и поставила их на стол с таким стуком, что они чуть было, не раскололись. Кен внимательно посмотрел на нее.

– Моя мать тоже любила бубнить себе под нос. Все время ворчала.

– Что-то подсказывает мне, что ей было отчего.

Кен пожал плечами.

– Что на обед?

Она выдержала многозначительную паузу.

– Жареный заяц.

Кен подсел ближе. В его желудке заурчало. Он потянул носом. Прошло не менее двух часов, прежде чем он услышал первый выстрел. Второй прозвучал полчаса спустя. Он старался не смотреть на часы; пытаясь уснуть, уверял себя, что не должен чувствовать себя виноватым.

Кен Слейтер мог быть кем угодно, только не лжецом. Да, он был неблагодарным, невнимательным человеком. Джози ухаживала за ним, вернула к жизни, разделила с ним свою теплую хижину. А он? Относился к ней так… нелюбезно.

– Прости, Джози.

Девушка обернулась. Кен удивленно смотрел на нее. Кажется, это извинение удивило его больше, чем девушку.

– Мне было нужно все обдумать. Я должен быть благодарен тебе, – выдавил из себя Кен, – но я не знаю, как лучше выразить эту самую благодарность.

Джози старалась казаться холодной, но долго сердиться на этого человека было просто невозможно. Сохраняя ледяное спокойствие, она холодно усмехнулась.

– Знаю, это не похоже на извинение, – продолжал он. – Но я не привык ко всем этим телячьим нежностям. Я тут совсем схожу с ума.

Девушка окинула его задумчивым взглядом. Кен уже брился сам, левой рукой, поэтому на подбородке красовался свежий порез. Тем не менее, справился. Его русые волосы блестели чистотой, свежий цвет лица говорил о постепенном выздоровлении. Но раненое плечо – еще не самое страшное… Интуитивно она чувствовала, что его душа ранена куда более серьезно…

Кен говорил, что ни в ком не нуждается. Желание – удивительная вещь. Человек может жить, не замечая его годами, а оно все копится где-то внутри, пока не окажется, что все твои мысли, все чувства, все твое существо подчинено одному этому желанию. Так и Кен нуждался в женской ласке, сам того не осознавая. Нуждался в женщине сильной, нежной, в такой женщине, как она, Джози.

Снова повернувшись к печи, девушка сказала:

– Извинение принято… Надеюсь, заяц скоро будет готов. Ничто так не возбуждает аппетит, как долгое ожидание вкусного обеда.

Она передала ему столовую посуду и предложила помочь в сервировке. Кен накрыл стол как в ресторане: вилка слева, нож и ложка справа. Видно, кто-то научил его хорошим манерам. Джози внезапно оттаяла и улыбнулась:

– В лесу сегодня было просто чудесно. Не понимаю, чем тебе не нравятся Синие горы. Они замечательны. А ты знаешь, что в погожий ясный день с Наблюдательной горы можно увидеть целых семь штатов?

Кен опустил глаза и посмотрел на спинку стула. Джози набрала в легкие воздуха и вдохновенно продолжила:

– Теннесси называют окруженным штатом. Ты знаешь, почему?

Кен пожал плечом. Ему-то какая разница? Но он уже приготовился слушать одну из ее многочисленных историй.

– Потому, – сказала она, помешивая жаркое, – что его дважды опоясывает Теннесси-Ривер. Об этом мне сообщил Бубба Джонс. Он приехал в Техас, чтобы стать чемпионом по родео. В итоге он не смог совладать с быком на арене, зато заарканил богатую вдовушку из Портленда. Иногда происходят странные вещи, не правда ли?

Кен смотрел прямо перед собой. Он пытался найти хоть капельку смысла в том, что говорила Джози, но у него разболелась голова. Она почему-то всегда рассказывала о людях, которых он не знал, и о вещах, которые не имели с ним ничего общего.

Она поставила на стол кастрюлю и начала разливать бульон. Вдыхая соблазнительный аромат, Кен признался:

– До сих пор не подозревал, что есть еще на свете женщины, которые умеют сами подстрелить дичь и приготовить из нее чудесное жаркое.

Она села в кресло напротив и зачерпнула ложкой бульон.

– Иногда я начинаю понимать, почему некоторые люди становятся вегетарианцами. Они говорят, что не могут, есть мясо живых существ. Однако растения тоже живые. Откуда мы знаем, что у них нет чувств? Однажды я читала, что один дикий народ научился понимать язык растений и говорил с розами, помидорами, огурцами… Хотя мне кажется, мы должны все-таки чем-то питаться, не правда ли?

Ложка Кена застыла на полпути ко рту.

– А что такого? – спросила Джози.

– О! – Кен очнулся и опустил ложку в суп. – Я просто подумал, что ты совсем не похожа на женщину, живущую в горах.

– А какой она должна быть, по-твоему?

Он проглотил кусочек мяса и сказал:

– Я о горцах имею смутное представление. Только по сериалам.

– Ну, я, конечно, не Грэнни и уж совсем не похожа на Элл и Мэй.

– Ты не носишь декольте. – Он прикусил язык. Почему у него это вырвалось?

Она хитро улыбнулась.

– Кажется, кто-то говорил о маленькой груди, а?

Он тихо простонал и бросил взгляд на ее грудь. Да, кто-то говорил… Отведя глаза от темных кружочков, просвечивавших сквозь блузку, Кен откусил еще кусочек мяса. Он старался не думать о том, что мог к ним прикоснуться.

Странно, несколько дней назад девушка совсем не интересовала его. А теперь он съел потрясающее жаркое, даже не почувствовав его вкуса. Желание сводило его с ума.

Больше она не смотрела на него. Только закончив, есть, подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Улыбнулась, и у него потемнело в глазах, он едва смог улыбнуться в ответ, потому что больше всего ему хотелось перегнуться через стол и поцеловать ее.

– Достаточно? – спросила она. Чего достаточно? Ах, жаркого…

– Да, вполне. Спасибо.

– В таком случае займемся кое-чем приятным.

Он сглотнул.

– Кое-чем?

– Ты сказал, что сходишь здесь с ума. Физические упражнения пойдут тебе на пользу.

Физические что? Словно молния прошла через его тело. Такого с ним еще не случалось. Это все потому, что она девственница. Эта мысль кружилась в его голове, заставляя думать черт, знает о каких вещах. Он оказался в неловком положении, но решил, что не подаст и вида.

– Ну что же, Кен, давай потанцуем.

– Потанцуем? Ах, вот чего ты хотела… Танцевать…

– А ты что подумал?

Кен вовсе не собирался говорить о том, что он подумал, поэтому лишь заметил:

– Но здесь нет музыки.

Джози тихонько запела. О, Боже, опять она поет!

– Ну, давай же, Кен, – сказала она, вытягивая его на середину комнаты.

– Я не умею, – попытался увильнуть он.

Но Джози не поддавалась. Она положила его здоровую руку себе на плечо, другую – на талию.

– Я пересмотрела все фильмы с участием Фреда Астера и Джинджер Роджерс, так что могу научить танцевать хоть мула.

Она спела несколько строк из вальса Теннесси.

– Джози, я не думаю, что это хорошая идея.

– Не беспокойся, – прошептала она, осторожно придвинувшись ближе. – Я постараюсь не задеть твое плечо. Кстати, как оно?

Она опять начала петь, слегка покачиваясь и показывая ему первый шаг.

– Танцевать не так уж трудно. Все равно, что играть в чехарду или заниматься любовью.

У него перехватило дыхание. Он двигался по комнате и слышал ее голос, уносивший его мысли в заоблачные дали.

– В танце нужно доверять партнеру и чувствовать его движения. Вот так. Чувствуешь?

Кен чувствовал. Еще как чувствовал! И прикосновение ее маленькой груди, и пушистые волосы, и щекочущее шею дыхание, и маленькие пальчики, лежащие в его ладони. И еще кое-что он чувствовал, но… Вряд ли признался бы в этом даже самому себе. Его бросило в жар, но останавливаться он не хотел.

– Скажи мне вот что, Джози…

А та, продолжая напевать, кивнула.

– Мне интересно, почему девушка, которая так чудесно поет и танцует, живет в горах! – спросил он, выделив последнее слово, стараясь быть очень любезным. – Почему такая девушка, как ты, живет там, где она явно несчастлива?

Она заглянула ему в глаза, потом посмотрела сквозь него, словно увидела нечто, что могла видеть только она одна.

– С чего ты взял, что я здесь несчастлива?

– А ты счастлива?

Джози пожала плечами.

– Не в том смысле, в каком ты думаешь. Обычно дети не любят школу, а я любила, особенно географию и чтение. Мама читала не очень хорошо, поэтому так гордилась мной. Я рассказывала ей о людях и странах, о которых читала, говорила о тех уголках мира, в которых мечтала когда-нибудь побывать…

– Почему же ты не побывала в них? – тихо спросил Кен.

Джози подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Они продолжали двигаться, но все медленней и медленней. Вздохнув, она ответила:

– Мама заболела, когда мне исполнилось четырнадцать. После этого я почти забросила учебу. Когда она умерла, мне уже было семнадцать, и отец не видел особого смысла в том, чтобы отдавать меня снова в школу.

Кен почувствовал, что Джози многого недоговаривает, скрывая свои боль, надежду, разочарование…

– Но учиться никогда не поздно.

– Ты предлагаешь мне вернуться в школу? Возможно, в другой части света, но не в Хоук-Холлоу. Здесь уже слишком поздно. Вот почему я просила тебя взять меня в Монтану. Я постараюсь быть послушной, Кен. Я хорошо готовлю и веду хозяйство. Разве не каждому мужчине нужна женщина?

Кен замер, его рука застыла на ее талии.

– Кен?

Что-то в ее голосе заставило биться его сердце сильнее. Как будто до сих пор он не подозревал, что у него есть сердце.

О Господи, что за искушение! Нет, он не должен этого делать. И рассудок, казалось, одержал победу над чувствами. Кен коснулся ее щеки, а потом закрыл ворот блузки.

– Ты меня почти соблазнила, Джози, правда. Но такая девушка, как ты, достойна гораздо лучшей судьбы.

– Ты ошибаешься, Кен.

Он отрицательно покачал головой, вспомнив Обэдия Олсона.

– Может быть, и не здесь, но ты непременно будешь счастлива, и твои мечты сбудутся.

Он очень надеялся, что не обидел ее, но на всякий случай приготовился к худшему. Взрыва, однако, не последовало. Джози только посмотрела на него в упор и отвернулась.

Но особенный блеск в ее глазах заставил Кена насторожиться.

## ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Прошло три дня, а блеск не померк в глазах Джози, и Кен не успокоился. В общем-то, он привык к экстремальным условиям, но эта девушка подкинула ему действительно нелегкую задачку. Кен прилагал все усилия, чтобы избегать двусмысленных ситуаций. К счастью, теперь он чувствовал себя лучше и мог отказаться от ее помощи: сам мылся, одевался, даже вызвался мыть посуду после обеда. Уроков танцев больше не последовало, но Джози прибегала к новым уловкам, пытаясь соблазнить Кена. Однако после разоблачения ряда отнюдь не невинных затей, казалось, сдалась окончательно. Теперь она задавала вопросы и уже не пыталась уложить его в постель.

– Не понимаю, – заявила она, изучая шахматную доску. – Если ты хотел ловить преступников, почему не стал офицером полиции? Твой ход.

Кен перевернул ее шашку.

– В наше время законов и права руки полицейских связаны. Кроме того, полицейские ведомства не имеют ни времени, ни возможности ловить сбежавших преступников.

– Под возможностью ты имеешь в виду деньги? – спросила она. Он кивнул. – А сколько стоит поймать одного из этих парней?

Кен поднял голову и увидел, что Джози смотрит на доску.

– Средняя плата за поимку преступника на улице – пятьсот долларов. Профессиональные услуги от тысячи до восьми тысяч долларов. Это как раз мой профиль.

В удивлении она подняла глаза.

– Вот почему ты этим занимаешься. Из-за денег?

Он отрицательно покачал головой.

– Просто кто-то должен это делать. А у меня хорошо получается. У меня есть голова на плечах, и я знаю ход мыслей беглецов.

– А тебе приходилось убивать?

Многие задавали ему этот вопрос. Передвинув шашку на одну клеточку, он покачал головой.

– Раньше охотник за беглецами выслеживал и загонял в угол свою жертву. Чаще всего он просто убивал ее. Теперь это не такое кровавое дело.

Джози вопросительно посмотрела на раненое плечо.

– Это впервые, – возразил он.

– Но ведь большинство беглецов, кажется, не особо желают снова попасть в тюрьму.

Он пожал плечом. Мало ли чего желают эти чертовы беглецы. Поэтому, чтобы не подвергаться опасности, большинство охотников носят пуленепробиваемые жилеты. Кен находил жилеты чересчур тяжелыми и громоздкими. Он больше полагался на свою сноровку и интуицию. Однако Джози совсем не обязательно об этом знать.

Во время игры девушка уже успела расстегнуть три пуговицы. Когда до Кена это дошло, она расстегивала четвертую.

– Ты проигрываешь специально!

Как ей удалось превратить простую игру в стриптиз, было выше его понимания.

– Я не собираюсь делать то же самое.

Она расстегнула блузку до половины, обнажив нежную кожу. Кен окинул ее взглядом, остановившись на нежных припухлостях маленькой груди.

– Может, закончишь на этом?

– На этом? – спросила Джози.

Кен пожалел, что не сформулировал свой вопрос иначе.

– Джози, перед тем как ты снимешь блузку совсем, мне хотелось бы кое-что выяснить. И мне нужен честный ответ, черт возьми.

Когда он взглянул на нее, то почти сразу забыл, что хотел сказать. Она опустила глаза, потом снова подняла их. Ее взгляд лучился покоем и нежностью.

– Ты что же, больше не будешь играть, Джози?

Она бросила на него такой взгляд, что у него голова пошла кругом. Искусительница, черт бы ее побрал! И все же он не сдвинется с места, пока она не ответит.

Наконец девушка пожала плечами и томно произнесла:

– А ты бы мог сосредоточиться, если бы перед тобой сидел человек, в которого ты влюблен, к тому же обнаженный?

Кен вскочил.

– Я уже говорил: ты не можешь меня любить. – Он посмотрел на свои ноги. – И, черт побери, я же голый только наполовину.

Они продолжили игру. За один ход он проиграл ботинки и носки. Затем рубашку, ремень и даже перевязь. Еще один ход – и он может потерять нижнее белье. Тогда у него не останется шанса.

Джози старалась не смотреть, как Кен бегает по комнате и ругается. Она открыла дверцу печи и подбросила полено в огонь. Не зная, что еще сделать, Джози бросила другое. Сейчас она была готова сжечь весь дом.

Кен носился из угла в угол, извергая проклятия, и вся комната сотрясалась под его тяжелыми шагами.

Когда девушка обернулась, он был уже одет и натягивал куртку.

– Что ты делаешь?

Кен даже не взглянул на нее.

– Я ухожу. – Ее охватила паника: – Что ты имеешь в виду?

– Мне нужен свежий воздух и простор. Хочу немного размяться.

Он взял топор, стоявший у двери, и вышел во двор. Джози с облегчением вздохнула: он не уходит, просто вышел, чтобы успокоиться. Одного она не понимала: как он собирается колоть дрова левой рукой, правая-то еще не зажила. Однако рано или поздно он все равно уйдет. Уйдет, а она останется одна и будет тосковать о человеке, который никогда не вернется.

Соблазнить Кена ей не удалось. План с купанием провалился. Уроки танцев не помогли. Стриптиз с шашками был так же успешен, как все остальное. Ах, если бы он согласился, то был бы первым ее мужчиной. Но все попытки завоевать его оказались напрасными. Она не понимала его, как, впрочем, и всех остальных мужчин. Конечно, он не последний в ее жизни, но зато первый, кого она не смогла завоевать. И единственный, которого полюбила.

Кен взмахнул топором и тяжело опустил его на бревно. Звучное эхо прокатилось по заснеженным горам. Бревно раскололось пополам. Хотя он и старался не шевелить правой рукой, любое неосторожное движение причиняло боль.

Однако разминка пошла на пользу. Вид снежных вершин, освещенных солнцем, и заснеженных деревьев помог ему прийти в себя. Ох уж эта Джози! Он провел с ней наедине почти неделю. Она на одиннадцать лет моложе и на сотни невиннее, чем он. Что беспокоило его больше, ее возраст или невинность, он не знал.

Невинность.

Черт! Было бы все гораздо проще, если бы она не сказала, что еще девственница. Конечно, он мог бы лишить ее невинности уже давно. Он удивлялся, как ей до сих пор удалось остаться невинной. Почему она так долго хранила свою девственность и почему выбрала именно его? Неважно, что она говорила, он не верил в ее любовь. Она влюблена в саму идею любви, но не в него. В конце концов, они знакомы всего неделю.

Неделю назад он почти умирал, потом находился какое-то время без сознания. Последние шесть дней он явно пошел на поправку. И сейчас уверился в этом. Нахмурившись, Кен размахнулся и снова опустил топор на бревно.

Как член Военной ассоциации Кен имел определенный кодекс чести и никогда не пользовался своей силой для достижения недостойных целей. Он придерживался в игре честных правил до тех пор, пока было можно. И в личной жизни тоже. Ему казалось, он знал, почему на него заглядываются женщины. Конечно, у них те же потребности, что и у мужчин. Он общался с бывалыми женщинами. У него было достаточно причин, чтобы не связываться с девственницами. Их души были такими же нежными и хрупкими, как тела, а чувства слишком ранимыми.

Вот и Джози. Она отдавала ему всю душу, распахнула перед ним свое сердце. Возможно, для нее он был сумасшедшим киллером, и все же она относилась к нему с теплотой, с уважением. Потакала во всем, ухаживала, а однажды поцеловала. Какие нежные у нее губы, какой она была податливой в его руках, когда танцевала. Какой искусной и сексуальной она бы могла быть в постели.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru