Терри Пратчетт
Зимних Дел Мастер

Глава первая
Небывалый снегопад

Пришла буря и обрушилась на холмы, как молот. Ни одно небо не удержало бы столько снега и потому он все валил и валил, сплошной белой пеленой.

Там, где несколько часов назад стоял древний курган с зарослями терновника, высился сугроб. В это время года уже начинали цвести примулы, но сейчас здесь был только снег.

Небольшая часть снега пошевелилась. Ком размером с яблоко приподнялся и из-под него заструился дымок. Появилась маленькая рука, не больше кроличьей лапки, и отогнала дым прочь.

Очень маленькое, но очень рассерженное синее личико возрилось на нежданно возникшую белую пустыню из-под снежной шапки, которая все еще возвышалась у него на макушке.

– Ой, кривенс! – заворчал он. – Глянь-ка на то? Вот-те Зимний Кузнец натворил! Вот отвратище, что слово «нет» и за ответ не примет.

Еще несколько снежных комьев приподнялось. Еще несколько голов выглянули наружу.

– Ой, вэйли, вэйли-вэйли! – сказала одна из них. – Он опять нашел каргу!

Первая голова повернулась ко второй и произнесла:

– Вулли Валенок?

– Да?

– А не сказывал я тебе завязывать с этими вэйли?

– Айе, Роб, сказывал ты, – ответила голова, названная Вулли.

– Так что ты только что сказанул?

– Прощения просим, Роб. Оно само, как вылетело – не поймаешь.

– Удручает это все.

– Прощения просим, Роб.

Роб Всякограб вздохнул.

– Но страшусь я, что прав ты, Вулли. Пришел он за Великой Каргой, верная правда. Кто за ней присматривет в низах на ферме?

– Велик Опасен Шип, Роб.

Роб поглядел на тучи, битком набитые снегом, аж середина провисала.

– Лады, – сказал он и опять вздохнул. – Время пришло для героя.

Он скрылся из виду и скользнул в глубину кургана Фиглов, снежная пробка аккуратно встала на место.

Курган внутри был довольно большим. В самом центре даже человек мог встать в полный рост, но ему тут же пришлось бы согнуться пополам от кашля, потому что как раз посередине распологалась дыра, сквозь которую улетучивался дым.

Вдоль внутренних стен тянулись ярусы галерей, плотно забитые фиглами. Обычно здесь все гудело от шума, но сейчас стояла пугающая тишина.

Роб Всякограб прошел к огню, где его ждала жена, Дженни. Она стояла прямо и гордо, как и положено стоять кельде, но когда он подошел поближе, ему стало ясно, что она недавно плакала. Он обнял ее за плечи.

– Лады, кажись ведомо мне, что деется, – обратился он к сине-красной публике, смотрящей на него сверху вниз. – Это буря не простая. Зимний Кузнец нашел Велику Каргу – ну-ка, утихомиртися!

Он подождал пока крики и бренчание мечей не стихли и затем продолжил:

– Не можем мы сражаться с Зимовым! Это ее путь! Не можем мы пройти его за нее! Но Карга из Карг подвигла нас на другу стезю! Темна она и опасна!

Раздались одобрительные крики. Эта идея пришлась фиглам по меньшей мере по вкусу.

– Вот так! – сказал Роб удовлетворенно. – А я прочь – Героя добыть.

Тут все стали смеяться, и Величий Ян, самый высокий из фиглов, закричал:

– Раненько лишок! Ему лишь пару уроков геройствования подали. Ноль без палочки, вот что он сейчас!

– Будет он Героем для Карги и на этом точка, – резко ответил Роб. – Гэть все отседа, всем гуртом! В меловую яму! Путь в Подмирье мне копать!

Это все Зимних Дел Мастер, твердила про себя Тиффани, стоя в насквозь промерзшем фермерском доме и глядя в лицо своему отцу. Она чувствовала, что Зимовой где-то рядом. Такая погода не была нормальной даже для глубокой зимы, а уже весна наступила. Это был вызов. А может быть и игра. С Зимовым трудно быть уверенным.

Только какая уж там игра, когда гибнут ягнята. Мне только тринадцать, а отец и все те, намного старше меня, хотят, чтобы я сделала что-то. И я не могу. Зимовой снова нашел меня, а я слишком слаба.

Легче было бы, если бы они смеялись надо мной, но они просят. Лицо отца посерело от забот и он просит меня. Мой отец просит меня.

Ох, нет! Он снимает шляпу. Он снимает шляпу, чтобы обратиться ко мне!

Они думают, что волшебство само происходит, стоит мне пальцами щелкнуть. Но какой от меня прок, если я не могу помочь им сейчас? Нельзя им показывать, что мне страшно. Ведьмам бояться не позволено.

Это моя вина. Я, я начала это. Я должна покончить с этим.

Мистер Болит откашлялся.

– …И, эээ… Не могла бы ты… Ээээ… прогнать это магией или как-то так? Для нас?..

Все в комнате было серым, потому что свет попадал в окна через толстый слой снега. Никто не тратил время на то, чтобы расчищать дома. Каждый, кто мог держать в руках лопату, был в другом месте и все равно рук не хватало. Почти никто не спал в эту ночь. Все бродили между группками овец-первогодков, стараясь уберечь новорожденных ягнят… в темноте, в снегу…

Это был ее снег. Послание к ней. Вызов. Призыв.

– Хорошо, – ответила она. – Я посмотрю, что можно сделать.

– Вот умница, – с облегчением сказал ее отец.

Вовсе не умница, подумала Тиффани. Это я навлекла бедствие на всех.

– Вам надо развести большой костер рядом с сараями, – вслух произнесла она. – По-настоящему большой костер, понимаешь? Кидай все, что может гореть, ты должен поддерживать его. Подкидывай дров, что бы не случилось. Костер не должен погаснуть!

Она постаралась, чтобы слова «не должен» прозвучали громко и устрашающе. Нельзя было позволить им пускаться в раздумья. Тиффани надела тяжелый коричневый шерстянной плащ, сотканный для нее мисс Тенетой, и схватила остроконечную шляпу, висевшую на двери.

Народ, столпившийся на кухне, забормотал что-то, а кое-кто даже попятился. Вот так – нам нужна ведьма, мы хотим ведьму, но – пятиться мы тоже будем.

Это была магия остроконечной шляпы. То, что мисс Тенета называла Боффо.

Тиффани Болит ступила в узкий коридор, прорытый через занесенный снегом двор фермы, толщина снега там была высотой в два человеческих роста. Глубокие сугробы хотя бы задерживали порывы ветра, острого, как лезвия.

Дорога до загонов был расчищена, а это была тяжелая работа. Как рaсчищать снег глубиной в пятнадцать футов? Куда его раскидывать?

Она подождала возле сарая с телегами, пока мужчины кромсали и откалывали снег. Они были измучены до смерти. Копали много часов подряд.

Сейчас было важно…

Много что было важным. Важным было выглядеть спокойной и уверенной, важным было сохранять ясность ума, важным было не показывать, что ты чуть не описалась от страха…

Она протянула руку, поймала снежинку и пристально вгляделась в нее. Снежинка была не обычная. Эта была одна из его специальных снежинок. И это было отвратительно. Зимовой дразнит ее. Вот сейчас она смогла бы возненавидеть его. Никогда раньше она не чувствовала ненависти, но сейчас он губит ягнят.

Она вздрогнула и закуталась в плащ.

– Я свой выбор делаю, – хрипло произнесла она, в воздухе заклубились облачка ее дыхания. Она прочистила горло и начала снова: – Я свой выбор делаю. Если есть цена, я заплачу. Если то смерть моя, я умру. Куда поведет меня, туда и пойду. Я выбираю. Я свой выбор делаю.

Это были и не чары вовсе, разве что для нее самой, но если заклинание не сработает у тебя в голове, то оно нигде не сработает.

Тиффани спряталась в плащ от режущего ветра, хмуро наблюдая, как мужчины таскали солому и дерево. Костер разгорался медленно, как будто страшился проявлять рвение.

Она уже проделывала такое, так ведь? Раз десять. Штука-то проста, надо лишь прочувствовать ее, но раньше у Тиффани было достаточно времени, чтобы привести мысли в порядок и проделывала она его с очагом на кухне, только чтоб ноги согреть. Теоретически, с большим костром и целым полем снега все должно быть также просто, правда?

Правда?

Пламя взревело. Отец положил руку ей на плечо. Тиффани подпрыгнула. Она забыла, как тихо он ходит.

– Что это было насчет выбора? – спросил он.

Она также забыла, какой острый у него слух.

– Это… ведьминские штучки, – ответила она, стараясь не глядеть ему в лицо. – То есть, если это не сработает… Виновата буду только я.

А только я и виновата, добавила она про себя. Это несправедливо, но никто и не говорил, что оно должно было быть.

Отец поймал ее за подбородок и осторожно повернул голову к себе. Какие мягкие у него руки, подумала Тиффани. Руки большого мужчины, но мягкие, как у ребенка, это все из-за жировой смазки, что на овечей шерсти.

– Не надо нам было просить тебя… – сказал он.

Нет, вы должны были попросить меня, думала Тиффани. Ягнята погибают под небывалым слоем снега. А я должна была бы ответить – нет, я еще не достаточно умела. Но ягнята гибнут под небывалым слоем снега!

Но Второй Помысел сказал – будут другие ягнята.

Но это будут другие ягнята, а не эти. Здесь и сейчас умирают ягнята. И умирают они потому, что я послушалась своих ног и дерзнула танцевать с Зимовым.

– Я справлюсь, – ответила она.

Отец держал ее за подбородок и пристально глядел в глаза.

– Ты уверена, джиггит? – спросил он. Это было прозвище, которое дала ей бабушка – Бабушка Болит, не потерявшая ни одного ягненка даже в самую свирепую бурю. Никогда раньше он не произносил его. Почему же оно всплыло в его памяти сейчас?

– Да! – она оттолкнула его руку, чтобы он не заметил, что она вот-вот разрыдается.

– Я… Я еще не сказал матери… – очень медленно произнес отец, будто каждое слово требовало огромной осторожности. – Но я нигде не могу найти твоего брата. Думаю, он пытался помогать. Эйб Свиндел видел его с лопаткой. Э… Я уверен, что с ним все в порядке, но… Высматривай его в оба, лады? Он был в красной куртке.

На его лицо, лишенное всякого выражения, было больно смотреть. Малыш Вентворт, почти семи лет отроду, он всегда бегал за взрослыми, всегда пытался помочь… Маленькую фигурку так легко потерять из виду…

Снег продолжал вовсю валить. Страшные, неправильные снежинки белели на плечах ее отца. Вот такие мелочи и вспомнишь, когда мир полетит кверх тормашками и ты вместе с ним…

Это было не просто несправедливо; это было… жестоко.

Помни о шляпе, что на тебе! Помни о деле, что ты сделать должна! Равновесие! Равновесие – вот что главное. Держи равновесие, уравновешивай…

Тиффани вытянула окоченевшие руки к огню, притягивая жар.

– Помни, нельзя позволить огню погаснуть! – сказала она.

– Люди несут дрова отовсюду, – ответил отец. – Я им и весь уголь из кузницы сказал принести. Будет чем поддержать огонь, я тебе обещаю!

Пламя танцевало и загибалось к рукам Тиффани. Надо было только… Надо было… Подманить огонь поближе, утянуть за собой и… уравновесить. И забыть обо всем другом!

– Я пойду с… – начал ее отец.

– Нет! Следи за огнем! – слишком громко завопила Тиффани, вне себя от страха. – Делай, что я тебе скажу!

«Сегодня я тебе не дочь! – вскричал ее рассудок. – Я для вас ведьма! Я буду защищать вас!»

Она повернулась, прежде чем он успел разглядеть ее лицо, и побежала сквозь падающие снежные хлопья по тропинке, прочищенной в направлении нижних загонов. Снег был утоптан в неровную, бугристую тропинку, падающие снежинки делали ее скользкой. Изнуренные люди с лопатами прижимались к стенкам траншеи, стараясь дать ей дорогу.

Она добежала до площадки, где пастухи вгрызались в снежную стену. Снег комьями разлетался вокруг них.

– Стойте! Все назад! – закричала она громко, но это ее голос кричал, а разум – плакал навзрыд.

Мужчины немедленно повиновались. Голос, сказавший это, принадлежал владелице остроконечной шляпы. С ним не поспоришь.

Помни о жаре, о жаре, помни жар, держи равновесие, балансируй… Таково ведовство в самом что ни на есть чистом виде. Никаких тебе игрушек. Никаких волшебных палочек, Боффо, головологии, никаких тебе фокусов. Значение имеет только то, что ты представляешь собой. Но иногда бывает нужно обмануть саму себя. Ведь она не Госпожа Лето, не Матушка Ветровоск. Она должна помочь себе сама, всем, чем только сможет.

Тиффани вытащила маленькую серебряную лошадку из кармана. Она была замусоленная и измызганная, Тиффани все собиралась почистить ее, но времени не было, совсем не было…

Как рыцарь, застегивающий шлем, она защелкнула серебрянную цепочку на шее.

Ей нужно было больше практиковаться. Ей следовало слушать людей. Ей следовало прислушиваться к себе.

Она глубоко вздохнула и развела руки в стороны, ладонями кверху. На правой ладони выделялся белый шрам.

– Гром по мою правую руку, – сказала она. – Молния по левую. Огонь позади меня. Стужа передо мной.

Тиффани сделала несколько шагов вперед, пока почти не уперлась в снежную стену. Она могла чувствовать, как холод вытягивает из нее тепло. Что ж, быть по сему. Она несколько раз глубоко вздохнула. Я свой выбор делаю…

– Стужа к огоню, – прошептала она.

На дворе фермы пламя стало белым и взревело, как кузнечный горн.

Снег шипел, взрывался паром и плевался комьями. Тиффани медленно двинулась вперед. Снежная стена таяла под ее руками, как туман под утренним солнцем. Снег плавился от жары, образуя туннель в глубоком снежном слое, спасаясь бегством от ее рук, клубясь облаками холодного тумана вокруг нее.

Да! Она безнадежно улыбнулась. Все правильно. Если найти центр равновесия, то при верном настрое ума можно балансировать. В середине качающейся доски всегда есть неподвижное место…

Ботинки Тиффани захлюпали в теплой воде. Под снегом уже росла свежая трава, потому что очень поздним был этот небывалый снегопад. Она шла вперед, направляясь к загонам с ягнятами.

Ее отец уставился на огонь. Он пылал белым пламенем, как кузнечный горн, пожирая дерево, словно подгоняемый ветром. Дерево рассыпалось в пепел прямо на глазах…

Вокруг ботинок уже струилась вода.

Да! Но не думай об этом! Удерживай равновесие! Больше жара! Стужа к огоню!

Послышалось блеяние.

Овцы способны выжить под снегом хоть какое-то время. Но Бабушка Болит обычно говорила, что когда Боги создавали овец, они забыли мозги для них в другой одежде. В панике, а овцы всегда пребывают на грани паники, они топчут своих ягнят.

Матки и ягнята появлялись, окутанные паром, смущенные, словно они были потерянными изваяниями, а снег таял вокруг них.

Тиффани продвигалась вперед, глядя прямо перед собой, едва осознавая возбужденные крики мужчин позади. Они следовали за ней, вытаскивали овец, подхватывали ягнят…

Отец кричал на людей. Одни рубили телеги, швыряя дерево в костер, горящий белым пламенем. Другие вытаскивали мебель из дома. Колеса, столы, тюки соломы, стулья – огонь пожирал все, проглатывал их и ревел, требуя еще. Но ничего не осталось.

Не думай о красной куртке! Никакой красной куртки! Балансируй, удерживай равновесие. Тиффани брела вперед, овцы и вода текли мимо нее. Потолок туннеля со всплеском обрушился. Она не обратила внимание. Снежинки падали через отверстие и испарялись в воздухе над ее головой. На это она тоже не обратила внимания. И тут, перед ней… мелькнуло красное.

Стужа к огоню! Снег исчез и под ним был Вентворт. Она подхватила его, прижала к себе, согревая, чувствуя, как он зашевелился, зашептала:

– Не меньше сорока фунтов! Сорока фунтов!

Вентворт закашлялся и открыл глаза. Слезы капали, как тающий снег. Тиффани подбежала к пастуху и сунула ему в руки мальчика.

– Отнеси его к матери! Неси сейчас же!

Мужчина подхватил ребенка и побежал, напуганный ее свирепостью. Сегодня она была их ведьмой!

Тиффани вернулась назад. Надо было спасать остальных ягнят.

Куртка ее отца упала в изголодавшее пламя, вспыхнула на мгновение и рассыпалась в пепел. Остальные были уже наготове; они схватили мужчину, изготовившегося прыгнуть в огонь и оттащили его назад, пинающегося и кричащего.

Кремневые булыжники плавились, как масло. Они расплескались на мгновение и снова застыли.

Огонь погас.

Тиффани Болит взглянула в глаза Зимовому.

И с крыши сарая для телег, тонкий голосок, принадлежащий Величу Опасну Шипу сказал:

– Ах, кривенс!

* * *

Но ничего этого еще не произошло. Оно могло бы и вовсе не произойти. Будущее всегда чуточку неустойчиво. Любое незначительное событие, например, падение снежинки или капли, выпитые не из той ложки, может заставить его развиваться по другому пути. А может и не заставить.

Когда все это началось, стояла поздняя осень, был день и был котенок…

Глава вторая
Мисс Тенета

Вот она, Тиффани Болит, летит на метле через лес в горах за сотни миль отсюда. Это очень старая метла, которая держится очень низко над землей. Для предотвращения переворачивания она снабжена двумя дополнительными вениками сзади, как детский велосипед – колесиками. Метла принадлежит очень старой ведьме по имени мисс Тенета, которая летает на метле еще хуже, чем Тиффани, и которой 113 лет.

Тиффани моложе ее больше чем на сотню лет, выше, чем была месяц назад и менее самоуверена, чем год назад.

Тиффани учится на ведьму. Ведьмы обычно носят черное, но насколько она могла судить, ведьмы носили черное лишь потому, что они всегда носили черное. Эта причина не казалась ей достаточно разумной, и потому она предпочитала одеваться в голубое или зеленое. Она никогда не пренебрегала пышными нарядами, поскольку ни разу ни одного не видела.

Тем не менее, избежать остроконечной шляпы было невозможно. В остроконечной шляпе нет ничего магического, не считая того, что она служит указателем, что ее владелица – ведьма. Люди обращают внимание на остроконечные шляпы.

Но и в шляпе нелегко быть ведьмой в деревне, где ты выросла. Трудно быть ведьмой для людей, помнящих тебя в двухлетнем возрасте, как «Девчурку Джо Болита», бегающую в одной рубашонке.

Отъезд из родных краев помогал. Большинство людей, которых Тиффани знала, и на десять миль не удалялись от места своего рождения, так что отправляясь в таинственные чужеземные края ты и сам становился чуток таинственным. Возвращался ты уже немного другим. Ведьмы обязаны быть другими.

Ведовсто оказалось тяжелой работой безо всяких там колдовских хлоп-трень-брень штучек. Не было ни школ, ни чего-либо, похожего на уроки. Тем не менее, пытаться учиться ведовству самостоятельно было очень неразумно, особенно, если обладаешь природными склонностями. Поймешь, что не так, и за неделю перейдешь к хихиканью…

Если разобраться, то все дело было в хихиканье. Хотя, никто об этом прямо не говорил. Ведьмы говорили о том, что «нельзя быть слишком старой, слишком костлявой или иметь слишком много бородавок», но они никогда не упоминали хихиканье. Прямо не упоминали. Но они все время были начеку.

Скатиться к хихиканью было слишком просто. Ведьмы в основном жили в одиночестве (предпочтительно с кошкой), и целыми неделями могли не встречаться друг с другом. В те времена, когда люди ненавидели ведьм, они обвиняли их в разговорах с кошками. Конечно же, ведьмы разговаривали с кошками. Проведи три недели без осмысленных разговоров о чем бы то ни было, кроме коров, и ты начнешь говорить со стенами. А это первый признак хихиканья.

«Хихиканье» для ведьмы означает не только неприятный смех. Это признак того, что твой рассудок тронулся с якоря. Это означает, что ты теряешь тормоза. Это означает, что одиночество, тяжкий труд, ответственность и проблемы других людей потихоньку сводят тебя с ума, так медленно, что ты этого не замечаешь до тех пор, пока не начнешь считать, что можно перестать умываться или надеваешь чайник на голову. Это означает, что ты начинаешь считать себя лучше других жителей деревни только потому, что знаешь больше. Это означает, что для тебя вопрос о том, что хорошо, а что плохо, может быть предметом переговоров. И в результате это означает, что ты «склоняешься к тьме», как говорят ведьмы. Это был плохой путь. В конце этого пути тебя ждут отравленное веретено и пряничный домик.

Что помогало, так это привычка ходить в гости. Ведьмы постоянно навещали друг дружку, совершая иногда путешествия длиной в тысячи миль ради того только, чтобы выпить чашку чая с булочкой. Ну, отчасти, они делали это ради сплетен, потому что ведьмы обожают сплетничать, особенно если новости были не столько правдивые, сколько волнующие. Но главным образом, визиты были нужны, чтобы приглядывать друг за другом.

Сегодня Тиффани летела навестить Матушку Ветровоск, которая, по мнению большинства ведьм (включая и саму Матушку), была самой могущественной ведьмой в горах. Визиты проходили очень пристойно. Никто не спрашивал: «Ну как, крыша еще не поехала?», и не отвечал: «Конечно нет! Я еще не рехнулась!». Не было в этом никакий необходимости. Все и так понимали, что к чему, и говорили совсем о другом. Но Матушка Ветровоск, когда она была не в духе, была крепким орешком…

Она безмолвно сидела в кресле-качалке. Есть люди, чья сильная сторона – разговоры. Матушке отлично удавалось молчание. Она могла быть так тиха и неподвижна, что постепенно исчезала из вида. Вы просто забывали о ее присутствии. Комната становилось пустой.

Это выводило людей из равновесия. Скорее всего, так и было задумано. Но Тиффани тоже изучила тишину, у своей родной Бабушки Болит. А сейчас она научилась тому, что можно стать невидимым, став по-настоящему неслышимым.

В этом Матушка Ветровоска была дока.

Тиффани полагала, что существовало такое заклинание Я-Не-Здесь, если это вообще было заклинанием. Она пришла к выводу, что у каждого внутри пряталось что-то, провозглашающее миру, что ты находишься здесь. Поэтому можно было почувствовать стоящего позади, даже если тот не издавал ни звука. Вы получали от него сигнал Я-Здесь.

У некоторых людей этот сигнал был очень сильным. Это их первыми обслуживали в лавках. Матушкин сигнал Я-Здесь был настолько силен, что в случае необходимости мог эхом отразиться от горных вершин. Когда Матушка Ветровоск заходила в лес, волки и медведи выбегали из него с другой стороны.

Но она умела и отключать свой сигнал.

Что она как раз сейчас и делала. Тиффани приходилось прилагать усилия, чтобы видеть хозяйку. Основная часть ее мозга говорила ей, что Матушки в комнате нет.

Ну, подумала она, с меня хватит. Она кашлянула. Внезапно Матушка появилась, как будто она всегда была здесь.

– Мисс Тенета чувствует себя хорошо, – сказала Тиффани.

– Замечательная женщина, – ответила Матушка.

– Эхм, да.

– У нее странные привычки, – сказала Тиффани.

– Никто из нас не совершенен, – ответила Матушка.

– Она пробует новые глаза, – сказала Тиффани.

– Вот и хорошо.

– Это пара воронов…

– Это только к лучшему, – ответила Матушка.

– Они лучше, чем глаза мыши, которыми она обычно пользуется, – сказала Тиффани.

– Надеюсь, что так.

Беседа еще немного продолжалась в таком духе, пока Тиффани не начала досадовать, что ей одной приходится проделывать всю работу. Есть же, в конце концов, обычная вежливость. Ну раз так, она знает, что ей сказать.

– Миссис Иервиг написала еще одну книгу, – сказала она.

– Я слышала, – ответила Матушка.

Тени в комнате словно сгустились.

Что же, это объясняло дурное настроение. Одна мысль о миссис Иервиг приводила Матушку Ветровоск в ярость. Во-первых, она была не местная, что уже само по себе было преступлением. Во-вторых, она писала книги, а Матушка книгам не доверяла. И еще, миссис Иервиг (произносится, как Ае-виг, по крайней мере, самой миссис Ае-виг) верила в блестящие палочки, магические амулеты, мистические руны и влияние звезд; в то время как Матушка Ветровоск верила в чашку чая, печенье, умывание холодной водой по утрам и, ага, главным образом она верила в Матушку Ветровоск.

Молодые ведьмы предпочитали Миссис Иервиг, потому что быть ведьмой по ее способу давало возможность носить так много украшений, что ходить было трудно. Матушку Ветровоск мало кто выбирал – за исключением тех случаев, когда в ней была нужда. Когда над колыбелью стоял Смерть или топор соскальзывал и кровь струилась в мох, тогда посылали в холодный, кривой домишко на пустоши. Когда все надежды были потеряны, звали Матушку Ветровоск, потому что она была лучшей.

Она всегда приходила. Всегда. Но любили ли ее? Нет, ведь нужда и любовь не одно и то же. Матушка Ветровоск была для серьезных случаев.

Тем не менее, Тиффани она по-своему нравилась. Тиффани думала, что и она нравилась Матушке. Она позволяла Тиффани называть ее в лицо Матушкой, тогда как другие молодые ведьмы обязаны были обращаться к ней – госпожа Ветровоск. Иногда Тиффани приходило в голову, что если вы чувствовали дружеское расположение к Матушке, она проверяла вас, как далеко вы можете зайти. Все, что касалось Матушки Ветровоск было испытанием.

– Книга называется «Полеты на метле для начинающих», – продолжила Тиффани, внимательно следя за Матушкой.

Матушка Ветровоск улыбнулась. Это означало, что уголки ее рта приподнялись.

– Ха! – ответила она. – Я говорила это раньше и скажу снова: нельзя научиться ведовству по книгам. По мнению Летиции Иервиг, чтобы стать ведьмой достаточно сбегать в лавку.

Она одарила Тиффани пронзительным взглядом, словно что-то прикидывая про себя. Затем она сказала:

– Спорю, что вот так она делать не умеет.

Матушка взяла чашку горячего чая и сжала ее одной рукой. Другой она взяла Тиффани за руку.

– Готова?

– К че… – начала Тиффани и вдруг почувствовала, как ее руке стало горячо. Жар разлился по руке, согревая ее до костей.

– Чуешь?

– Да!

Нагрев прекратился и Матушка Ветровоск, не сводя глаз с лица Тиффани, медленно перевернула чашку.

Чай выпал одним куском. Он полностью замерз.

Тиффани была достаточно взрослой, чтобы не сказать: «Как вы это сделали?» Матушка Ветровоск не отвечала на глупые вопросы, или, если уж на то пошло, совсем не отвечала на большинство вопросов.

– Вы переместили жар, – сказала Тиффани. – Вы вытянули жар из чая и переместили его ко мне, да?

– Да, но жар меня не коснулся, – торжествующе сказала Матушка. – Это все равновесие, понятно? Вся штука в равновесии. Балансируй и… – Она сделала паузу. – Ты когда-нибудь качалась на перекладине? Доска, у которой один конец идет вверх, а другой вниз? В середине доски, в самой середине, есть место, которое не двигается. Оно отвечает за подъемы и спуски. Не имеет значения, как высоко или низко качаются концы, середина сохраняет равновесие. – Матушка фыркнула. – Магия, в основном, заключается в перемещении.

– Могу я научиться этому?

– Почему нет? Это не трудно, если у тебя голова на месте.

– Вы можете научить меня?

– Я только что тебе показала.

– Нет, Матушка, вы только показали, как это делается… а не как это сделать!

– Этого я объяснить не могу. Я знаю, как я это делаю. Ты будешь делать это по-другому. Все, что нужно – правильно настроиться.

– Как мне это сделать?

– Да мне-то откуда знать? Это ж твоя голова! – отрезала Матушка. – Поставь чайник снова, будь добра. Мой чай остыл.

Сказано это было почти злорадно, но такова Матушка. Она стояла на том, что коли ты способен учиться, то сам во всем разберешься. Какой смысл облегчать кому-либо задачу. Жизнь трудна, любила говорить Матушка.

– Да, ты все еще носишь эту побрякушку, – сказала Матушка. Она не жаловала побрякушки – так она называла любой кусок металла, надетый на ведьму, не предназначенный скреплять, застегивать или поддерживать. Это было безделкой.

Тиффани прикоснулась к серебряной лошадке, которую она носила на шее. Лошадка была маленькая, безыскусная и очень много значила для нее.

– Да, – спокойно ответила она, – я все еще ношу ее.

– Что у тебя в корзинке? – неожиданно спросила Матушка, что было на редкость неприлично. Корзинка Тиффани стояла на столе. Конечно же, в ней лежал подарок. Все знали, что каждый брал с собой подарок, отправляясь в гости, но общепринятая вежливость требовала удивляться при виде подарка и восклицать, что-то вроде «Ооох, ну зачем же!»

– Я вам что-то принесла, – сказала Тиффани, ставя черный чайник на огонь.

– Не было никакой необходимости везти подарок, – сурово заявила Матушка.

– Ну да, – ответила Тиффани и ничего больше.

Она слышала, как Матушка приподняла крышку корзинки. В корзинке сидел котенок.

– Ее мать Пинки, кошка вдовы Кэйбл, – сказала Тиффани, чтобы заполнить тишину.

– Не нужно было! – рявкнула Матушки.

– Мне было совсем не трудно, – Тиффани улыбнулась, глядя на огонь.

– Только не кошки.

– Мышей гонять будет, – ответила Тиффани, все еще не оборачиваясь.

– Нет мышей.

Потому что им нечего есть, подумала про себя Тиффани. И сказала вслух:

– У миссис Иервиг шесть черных кошек.

Беленький котенок в корзинке уставился на Матушку Ветровоск с печальным, изумленным выражением, обычным для всех котят. Ты проверяешь меня, я проверяю тебя, думала Тиффани.

– Представления не имею, что мне с ним делать. Пусть спит в сарае с козами, – сказала Матушка Ветровоск. Многие ведьмы держали коз.

Котенок потерся о руку Матушки и мяукнул.

Когда спустя какое-то время Тиффани собралась домой, Матушка попрощалась с ней в дверях и очень осторожно выставила котенка за дверь.

Тиффани пересекла пустошь, на которой она привязала метлу мисс Тенеты.

Но она не стала сразу улетать. Она зашла за куст остролиста и застыла неподвижно, пока не исчезла, пока все в ней не заявило – меня здесь нет.

Каждый может увидеть образы в пламени или в облаках.

Проделайте это в обратном направлении. Отключите в себе часть, говорящую миру о вашем присутствии. Вы растворитесь. Ваше лицо сольется с листвой и тенями, а тело станет частью дерева или куста. Мысли людей сами заполнят пустое место.

Тиффани, совсем неотличимая от куста остролиста, наблюдала за дверью. Ветер усилился. Теплый, но назойливый, он срывал красные и желтые листья с платанов и с шумом гнал их через пустошь. Котенок попытался ловить их, затем уселся, жалобно и тонко мяукая. Вот сейчас, в любую минуту, Матушка Ветровоск решит, что Тиффани уже улетела, откроет дверь и…

– Забыла что-то? – раздался голос Матушки над самым ухом.

Она была кустом.

– Эээ… Он такой милый. Я только подумала, может вы смогли бы полюбить его со временем, – сказала Тиффани, но про себя она думала: она могла успеть добраться сюда, если бы побежала, но почему же я ее не видела? Можно бежать и в то же время прятаться?

– Не беспокойся обо мне, деточка, – ответила ведьма. – Отправляйся назад к мисс Тенете и передай ей мои наилучшие пожелания. Но… – тут ее голос немного смягчился, – хорошо ты сейчас спряталась. Мало кто смог бы тебя разглядеть. Представь, я едва расслышала, как растут твои волосы!

Когда Тиффани и ее метла покинули пустошь, Матушка Ветровоск вернулась в дом, предварительно убедившись в том, что девочка и вправду улетела. Котенка Матушка старательно не замечала.

Через несколько минут дверь, скрипя, отворилась. Возможно, это был просто сквозняк. Котенок прошмыгнул в дом…

Все ведьмы чудные немножко. Тиффани привыкла к чудачествам, так что все чудное казалось ей вполне нормальным. Взять мисс Левел, у которой было два тела, хотя одно из них было воображаемым. Или госпожа Пуландер, которая разводила земляных червей и давала им имена… Ну она не то чтобы была чудной, скорее своеобразной, и к тому же земляные черви были довольно интересны, в общем неинтересном отношении. Еще была такая Матушка Дисмасс, страдающая от припадков расстройства времени, что в случае с ведьмой может быть весьма странным. Движение ее губ не совпадало со словами, иногда звук ее шагов по лестнице раздавался через несколько минут после того, как она проходила по ступенькам.

Но если говорить о странностях, то мисс Тенета выигрывала не только призовой торт, но и пачку печений, и свечку впридачу.

С чего начать, когда странность на странности сидит и странностью погоняет?

Мисс Эвменидия Тенета ослепла в шестьдесят лет. Для большинства людей это стало бы несчастьем, но мисс Тенета была искусна в Заимствовании, особом ведьминском таланте.

Она могла смотреть глазами животных, читая образы прямо из их сознания.

В семьдесят пять лет она оглохла, но она уже набила руку и использовала любые уши, шныряющие неподалеку.

Когда Тиффани появилась у нее, чтобы пожить с ней, мисс Тенета смотрела и слушала с помощью мыши, потому что ее старая галка умерла. Было несколько неуютно видеть старую женщину, разгуливающую по дому с мышью в протянутой руке, и было очень неуютно, когда вы что-то говорили и мышь поворачивалась, чтобы посмотреть вам в лицо. Просто удивительно, каким пугающим мог быть маленький сморщенный розовый носик.

Новые вороны были гораздо лучше. В одной из окрестных деревушек ей сделали насест, который она крепила на плечи, одна птица сидела слева, другая – справа, что вместе с длинными седыми волосами мисс Тенеты производило впечатление весьма, кхм, ведьминское, правда, к концу дня плащ снизу был весь исгажен.

Далее, ее часы. Они были тяжелыми и сделанными из ржавого железа кем-то, кто работал скорее кузнецом, чем часовщиком, и потому говорящими скорее дин-дон, чем тик-так. Она носила их на поясе и могла узнавать время, ощупывая их обрубистыми короткими пальцами.

В деревнях говорили, что часы были сердцем мисс Тенеты, появившемся у нее после того, как ее первое сердце остановилось. Но о мисс Тенете много чего говорили.

Нужно быть очень невосприимчивым к странностям, чтобы мириться с мисс Тенетой. Согласно традиции, молодые ведьмы покидали родные края, чтобы жить со старыми ведьмами, набираясь от них опыта в обмен на то, что мисс Тик, ведьмознатка, называла «небольшая помощь по дому» (что в действительности означало «выполнение всей работы»). Обычно девочки сбегали после первой же ночи, проведенной в доме мисс Тенеты. Тиффани держалась уже три месяца.

А еще, временами, когда мисс Тенета искала себе пару глаз, через которые она могла бы смотреть, она вкрадывалась в ваши. Вы начинали испытывать странное раздражение, будто кто-то невидимый смотрел вам через плечо.

Да… Может быть мисс Тенета выиграла бы не только торт, пачку печений и свечку, но и пирожные, и сэндвичи, и даже продавца воздушных шаров.

Когда Тиффани вошла, мисс Тенета ткала. Два клюва повернулись к ней.

– Ах, дитя, – сказала мисс Тенета тонким, надтреснутым голосом. – Хорошо провела день.

– Да, мисс Тенета, – послушно ответила Тиффани.

– Виделась с девицей Ветровоск и у нее все в порядке. – Клик-клак стучал станок. Дин-дон стучали ее часы.

– Все в полном порядке, – ответила Тиффани.

Мисс Тенета не задавала вопросов. Она отвечала на них за тебя.

Девица Ветровоск, думала Тиффани, садясь за ужин. Но мисс Тенета была очень старой.

И довольно жуткой. Да, что было, то было. Этого вы у нее не отнимете. Хоть и не было у нее крючковатого носа и все зубы были целы, только пожелтели, но во всем остальном она словно сошла с картинки из книжки про злую ведьму. Ее колени хрустели, когда она ходила, а ходила она очень быстро, опираясь на две трости, шныряя по дому, как огромный паук. Вот еще одна странность: в доме было полно паутины, которую мисс Тенета запретила Тиффани трогать, но пауки нигде не попадались.

Чернота вот тоже. Почти все ведьмы любили черный цвет, но у мисс Тенеты даже козы и куры были черными. Стены были черными, полы были черными. Уроните лакричную палочку на пол и вам ее уже никогда не найти. И, к содроганию Тиффани, она заставляла ее делать черный сыр, то есть покрывать сыр блестящим черным воском. Тиффани была мастерица по сырам и воск сохранял влагу, но черным сырам она не доверяла. Они всегда выглядели так, как будто что-то замышляли.

Казалось, что мисс Тенете не нужен был сон. День и ночь для нее сейчас мало различались. Когда вороны засыпали, она призывала сову и ткала, пользуясь совиными глазами. Она говорила, что сова была особенно удобной, потому что могла полностью поворачивать голову, чтобы не выпускать из виду челнок. Клик-клак стучал станок, дин-дон стучали часы.

Мисс Тенета в ее развевающей черной накидке, с повязкой на глазах, со свободно ниспадающими седыми волосами…

Мисс Тенета с ее двумя тростями, шныряющая по дому и по саду в темную морозную ночь, вдыхающая аромат отмерших цветов…

У каждой ведьмы был свой конек, мисс Тенета несла людям Справедливость.

Со всей округи шли к ней люди со своими бедами:

Я знаю, это моя корова, а он говорит, что его!

Она утверждает, что это ее земля, но отец оставил ее мне!

…И мисс Тенета будет стучать станком, развернувшись спиной к комнате, полной взволнованных людей. Ткацкий станок беспокоил их. Они кидали на него боязливые взгляды, а вороны разглядывали пришедших.

И наконец, запинаясь, бекая и мекая, они поведают свои беды, а станок будет постукивать в неверном свете свечей. Подсвечниками служили два черепа. На одном из них было вырезано слово Эночи, на другом – Атутитта.

(Слова эти означали «Вина» и «Невиновность». Тиффани очень хотелось бы этого не знать. Девочка, выросшая в деревне на Мелу, никоим образом не могла их знать, потому что слова эти были на иностранном и к тому же очень древнем языке. Но знала она их благодаря Сентименту Суетону, Доктору Магической Философии, Бакалавру Сверхъестественных Языков, Почетному Профессору Магии Незримого Универститета, живущему у нее в голове).

Ну, жил, конечно, не весь профессор, но, по крайней мере, его малюсенькая частичка.

(Несколько лет назад ее захватил Роитель – нечто, собиравшее чужие сознания миллионы и миллионы лет. Тиффани удалось выгнать его из своей головы, но кое-какие частички перепутались с ее рассудком. Среди них и крошечный осколок эго, приправленного памятью, все, что осталось от почившего доктора Суетона. Особых неприятностей от него не было, но когда она видела перед собой слово на иностранном языке, она могла прочитать его – вернее, услышать голос доктора Суетона, переводящего его. Похоже было, что больше от него ничего не осталось, но Тиффани по возможности избегала глядеться в зеркало неодетой).

И вот, когда все слова были сказаны, станок внезапно замолкал и в шокирующей тишине мисс Тенета поворачивалась в своем тяжелом кресле на колесиках, снимала повязку со своих жемчужно-серых глаз и произносила:

– Я услышала. А теперь я буду смотреть. Я увижу, что есть правда.

И кое-кто убегал, когда она пристально вперялась в них, в неверном свете, идущим из черепов. Эти глаза, которые не могли видеть твое лицо, каким-то образом могли читать твои мысли. Когда мисс Тенета пронизывала тебя взглядом, ты либо говорил правду, либо был невероятно глуп.

Никто никогда не спорил с мисс Тенетой.

Ведьмам не позволялось принимать плату за применение своих талантов, но каждый, приходящий на суд мисс Тенеты, приносил ей подарок, обычно что-нибудь съестное, иногда – чистую поношенную одежду или пару стоптанных ботинок, если размер подходил. И уж коли мисс Тенета решала не в твою пользу, очень глупым было просить свой подарок обратно, так как редко кому нравится быть превращенным в нечто маленькое и липкое.

Говорили, что если вы солжете мисс Тенете, то умерете ужасной смертью в течение недели. Говорили, что по ночам к мисс Тенете являются короли и принцы, просить ее совета в государственных делах. Говорили, что в подвале у нее лежали груды золота, которые охранял демон с огненной кожей и тремя головами, нападающий на каждого встречного и откусывающего ему нос.

Тиффани подозревала, что по меньшей мере две последние истории были неправдой.

Про третью историю она точно знала, что это были выдумки, потому что как-то раз она спустилась в подвал (с ведром воды и кочергой на всякий случай) и там не было ничего, кроме россыпей картошки и моркови, а также одинокой мыши, что внимательно за ней наблюдала.

Тиффани совсем не испугалась. Во-первых, никакого демона вообще не было, разве что он очень удачно замаскировался под картошку. И во-вторых, хотя мисс Тенета и выглядела и разговаривала, как злая ведьма, и запах от нее был, как от старого платяного шкафа, она не воспринималась плохой.

Первое зрение и Второй помысел, вот на что должна полагаться ведьма: Первое зрение, чтобы видеть действительность, и Второй помысел следить за Первым помыслом, правильно ли он все понимает. Был еще Третий помысел, но Тиффани никогда не слышала, чтобы его обсуждали, потому о нем не болтала. Он был необычным, казалось, что он думает сам по себе и он редко проявлялся. И он говорил ей, что мисс Тенета таит в себе больше, чем кажется на первый взгляд.

И затем, в один прекрасный день, вытирая пыль, она взялась за череп Эночи…

…И внезапно узнала о мисс Тенете больше, чем той хотелось бы, чтобы о ней знали.

Сегодня вечером они ужинали овощным рагу (с черными бобами) и мисс Тенета сказала:

– Ветер поднимается. Скоро придется выходить. Не стала бы я доверять метле в такую ночь как сегодня. В лесу могут быть странные создания.

– Выходить? Мы собираемся выйти? – спросила Тиффани. Они никогда никуда не выходили по вечерам, поэтому вечера тянулись бесконечно.

– Обязательно. Сегодня они будут танцевать.

– Кто будет?

– Вороны не видят в темноте, а сова растеряется, – продолжала мисс Тенета. – Мне понадобятся твои глаза.

– Кто будет танцевать, мисс Тенета? – спросила Тиффани. Она любила танцевать, но похоже, что здесь танцев не устраивали.

– Идти недалеко, но будет буря.

Ничего не поделаешь, мисс Тенета не собиралась ничего объяснять. Но идея была интересной. Да и взглянуть на то, что мисс Тенета считала странным, могло оказаться очень поучительным.

Но это также означало, что Мисс Тенета должна надеть свою остроконечную шляпу, а Тиффани этого терпеть не могла. Ей приходилось стоять перед мисс Тенетой и пялиться на нее, ощущая легкое раздражение в своих глазах, пока престарелая ведьма использовала ее вместо зеркала.

К тому времени как они закончили ужин, ветер завывал среди деревьев как большой угрюмый зверь. Он вырвал дверь из рук Тиффани, когда она открыла ее, и влетел в комнату, загудев струнами ткацкого станка.

– Вы уверены, что мы должны идти, мисс Тенета? – спросила она, пытаясь закрыть дверь.

– Хватит разговоров! Не говори мне ничего! У танца должны быть свидетели! Я в жизни своей танца не пропустила! – мисс Тенета выглядела нервной и раздраженной. – Мы должны пойти, а ты должна надеть черное!

– Мисс Тенета, вы же знаете, я не ношу черное, – ответила Тиффани.

– Нынешняя ночь приемлет только черное. Ты наденешь мою запасную накидку.

Она сказала это с ведьминской непоколебимостью, как будто сама идея о непослушании никогда не приходила ей на ум. Ей было 113 лет. У нее был большой опыт. Тифани не стала спорить.

Не то чтобы я имела что-то против черного, думала Тиффани, доставая запасную накидку, но только это буду уже не я. Когда люди говорят, что ведьмы носят черное, они подразумевают старых ведьм. И потом, я же не ношу розовое или что-то в таком духе…

Потом ей пришлось закутать часы мисс Тенеты в тряпки, чтобы ДИН-ДОН стало звучать как дин-дон. И речи быть не могло о том, чтобы оставить часы дома. Мисс Тенета всегда носила их с собой.

Тиффани собралась и старая ведьма с ужасным скрежетом завела часы. Она каждый день заводила их, иногда прямо во время судилища, в комнате полной ошарашенных просителей.

Когда они вышли из дома, дождь еще не начался, но в воздухе кружились сухие веточки и листья. Мисс Тенета бочком сидела на метле, вцепившись в нее изо всех сил, а Тиффани шла рядом и тянула ее за край одежды.

Закатное небо еще пылало красным и растущая луна была высоко, но облака мчались по небу, наполняя лес скачущими тенями. Ветви стучали друг о друга и Тиффани услышала, как где-то в темноте, с шумом и треском, упала на землю ветка.

– Мы идем в деревню? – закричала Тиффани сквозь шум.

– Нет! Иди в лес! – прокричала в ответ мисс Тенета.

Ага, подумала Тиффани, уж не на знаменитые ли «танцы без подштанников», о которых я так много слышала, мы идем? Вообще-то, не так уж и много, потому что как только кто-нибудь начинал о них говорить, всегда находился тот, кто затыкал им рот. На самом деле я почти ничего о них не слышала, но не слышала весьма многозначительным образом. Танцы, как думали обычные люди, были обычным ведьминским занятием. Но у ведьм было свое мнение на этот счет, прямо противоположное. Тиффани признавала, что их можно понять. Ведь даже жаркие летние ночи не были настолько теплыми и еще всякие ежики и чертополохи путались под ногами. Кроме того, невозможно даже представить себе кого-то вроде Маутшки Ветровоск, отплясывающей без… В общем даже вообразить невозможно, а если и попытаешься, у тебя голова лопнет.

Когда она свернула на лесную тропинку, буксируя за собой плывущую в воздухе мисс Тенету, ветер затих, но он нагнал холодного воздуха. Тиффани порадовалась теплой накидке, ну и ладно, что черная.

Тиффани медленно тащилась вперед, сворачивая на боковые тропинки по указанию мисс Тенеты, пока не заметила за деревьями, в неглубокой низине, костер.

– Остановись здесь и помоги мне сойти, деточка, – сказала старая ведьма. – И слушай внимательно. Есть правила. Не разговаривай – раз; гляди только на танцоров – два; не двигайся, пока танец не закончится – три. И я не буду потворять дважды!

– Хорошо, мисс Тенета. Здесь так холодно.

– И станет еще холоднее.

Они двинулись на свет. Что хорошего в танцах, если ты можешь только смотреть? – удивлялась Тиффани про себя. В этом нет ничего приятного.

– Оно и не должно быть приятным, – сказала мисс Тенета.

Костер пересекали чьи-то тени и Тиффани расслышала мужские голоса. Когда они добрались до края низины, кто-то плеснул воду в огонь.

Костер зашипел и над землей вознесся столб дыма и пара. Все произошло в одно шокирующее мгновение. Умерло то последнее, что в этом лесу казалось живым. Сухие опавшие листья шуршали под ее ногами. Луна светила в безоблачном небе, творя серебристые образы на травяном покрове.

Тиффани не сразу осознала, что на поляне стоят шесть человек. По всей видимости, они были одеты в черное, лунный свет превратил их в чернеющие пустоты, имеющие человеческие очертания. Они стояли в два ряда по трое, лицом друг к другу, но так неподвижно, что Тиффани подумала, а не вообразила ли она их себе.

Послышался стук барабана: бум… бум… бум…

Барабанный бой продолжался где-то с полминуты и затем стих. Но в безмолвии холодного леса барабанный бой продолжился в голове у Тиффани, и похоже, что не только в ее голове, потому что мужчины начали слегка покачивать головами в такт ритму.

А затем они начали танец.

Единственным звуком был стук ботинок, ударяющих о землю, когда их силуэты подпрыгивали и опускались. В голове у Тиффани продолжал бить неслышимый барабан, но затем она услыхала новый звук. Ее нога выбивала ритм по земле, сама по себе.

Она уже слышала этот ритм, она уже видела раньше других мужчин, танцующих этот танец. Но танцевали его среди белого дня и в преддверии лета. И у танцоров были нашиты на одежду колокольчики.

– Это же танец Морриса! – прошептала она громче, чем следовало.

– Тсс! – шикнула мисс Тенета.

– Но это неправильно…

– Тише!

Вспыхнувшая от негодования, Тиффани отвернулась от танцоров и демонстративно оглядела пустошь. Вокруг поляны собирались какие-то тени, человеческих или почти человеческих очертаний, она не могла их толком разглядеть, но возможно это было к лучшему.

Становилось холоднее. Иней посверкивал на листве.

Барабанный стук продолжал звучать. Но Тиффани казалось, что он был уже не один, что к нему присоединлись другие биения и отголоски в ее голове.

Мисс Тенета может шикать сколько угодно. Это был танец Морриса. Но не в это же время года!

Моррисовские танцоры приходили в деревню где-то в мае. Никто не мог сказать, в какой точно день они придут, потому что их зазывали во многие деревни Мела и в каждой деревне была пивнушка, где они застревали.

Они держали в руках трости и нашивали на белые одежды колокольчики, чтобы люди знали об их приближении. Никому не нравилось, когда танцоры появлялись неожиданно. Тиффани обычно поджидала их за околицей деревни вместе со всей детворой и потом вприпрыжку шла вместе с ними в деревню.

Обычно они плясали на деревенской лужайке под барабанный бой, перестукиваясь поднятыми тростями. Затем все шли в пивнушку и лето начиналось.

Тиффани никак не могла понять, как это было связано между собой. Танцоры плясали, затем начиналось лето – вот и все, что знали все в округе. Ее отец рассказывал, что в один год танцоры не появились и холодная сырая весна, сменившись туманными, дождливыми месяцами с ранними августовскими заморозками, перешла в промозглую осень.

Звуки барабанов наполнили ее голову, заставляя ноги подрагивать. Но в этих звуках была какая-то неправильность, что-то с ними было не так…

И тогда она вспомнила седьмого танцора, того, что звали Дурнем. Обычно это был маленький человечек в измятой шляпе и в одежде, расшитой яркими лоскутами. Он только и делал, что слонялся среди зрителей с протянутой шляпой да скалился им до тех пор, пока ему не давали денег на пиво. Но иногда он отставлял шляпу и кидался в круг танцующих. Все думали, что он столкнется с ними, но такого никогда не случалось. Он подпрыгивал и кружился вокруг обливающихся потом мужчин и всегда умудрялся оказываться на свободном месте.

Мир закрутился вокруг нее. Она моргнула. Барабаны звучали у нее в голове как гром и среди них слышался один, с низким и глубоким, как у океана, звучанием. Мисс Тенета была забыта. Загадочные существа, окруживщие поляну, были забыты. Существовал только танец.

Круг танцующих извивался, как живое существо. Но среди них было свободное место и оно двигалось. Она знала, это место для нее. Мисс Тенета запретила ей. Но когда она это говорила? И потом, куда ей понять. Что она вообще понимает? Когда она танцевала в последний раз? Танец был в крови Тиффани, он манил ее. Шести танцующих недостаточно!

Она рванулась вперед и впрыгнула в танец.

Танцоры не сводили с нее глаз, а она подпрыгивала и кружила между ними, каждый раз оказываясь там, где никого не было. Барабаны управляли ее ногами, она ступала туда, куда посылал ее ритм.

И затем…

…появился кто-то еще.

Словно кто-то стоял позади нее, но также будто кто-то был перед ней, рядом с ней, над ней, под ней – все сразу.

Танцоры застыли на месте, но мир продолжал вращаться. Люди превратились в тени, в черные силуэты в темноте. Барабаны замолчали и, в течение одного бесконечного мгновения, Тиффани плавно и бесшумно поворачивалась: руки вытянуты, ноги не касаются земли, лицо повернуто к звездам, холодным, как лед и острым, как иглы. Это было… изумительным ощущением.

Голос спрсил:

– Кто Ты?

У него было эхо или, возможно, два человека одновременно произнесли это.

Бой барабанов внезапно вернулся и все шестеро мужчин столкнулись с ней.

* * *

Несколькими часами позже, в маленьком городке Собачье, что на равнинах, горожане бросили в реку связанную по рукам и ногам ведьму.

Такого рода вещи никогда не случаются в горах, где к ведьмам относятся с уважением. Но там, внизу, на широких равнинах, все еще находились люди, настолько безмозглые, что верили всяким мерзким росказням и изнывающие от безделья по вечерам.

Но не так уж и часто случалось, чтобы перед утоплением ведьму угощали чаем с печеньем.

А случилось это потому, что жители Собачья Сделали Все По Книге.

Книга называлась: Magavenatio Obtisus[1].

Никто не знал, как эта книга попала к ним в город. Просто в один прекрасный день она оказалась на полке в магазине.

Раазумеется, они умели читать. Даже в таком городе, как Собачье, вы должны уметь читать и писать кое-какие слова. Но они не доверяли книгам, а также тем, кто книги читал.

Однако эта книга говорила о том, как справиться с ведьмами. У нее был довольно внушительный вид и не слишком много длинных (и, следовательно, не заслуживающих доверия) слов, таких, как «мармелад», например. И горожане сказали себе – наконец-то у нас есть то, что нам нужно. Очень дельная книга. Конечно, это не совсем то, что мы ожидали, но вспомним ту прошлогоднюю ведьму? Которую мы бросили в реку, а потом попытались сжечь живьем? А она оказалась насквозь промокшей и просто удрала. Давайте больше не повторять таких ошибок!

С особым вниманием они прочитали следующий раздел:

Очень важно, коли вы поймали ведьму, никоим образом не причинять ей вреда (пока не причинять)! Ни за что на свете не пытайтесь поджечь ее! Это ужасная ошибка, которую часто делают начинающие. Так вы только разозлите ведьму и она вернется более сильной. Как всем известно, есть еще один способ избавиться от ведьмы – бросить ее в реку или в пруд.

Вот самый лучший план:

Во-первых, заточите ее на ночь в умеренно теплой комнате и дайте ей столько похлебки, сколько она попросит. Подойдет морковно-чечевичная, но для лучших результатов мы советуем порейно-картофельную, приготовленную на крепком мясном бульоне. Было доказано, что похлебка очень сильно вредит ее магическим силам. Не давайте ей похлебку из томатов – она сделает ведьму слишком могущественной!

Чтобы обезопасить себя, положите ей в каждый ботинок по серебрянной монетке. Она не сможет вытащить монетки, потому что ей будет жечь пальцы.

Предоставьте ей теплое одеяло и подушку. Так вы хитростью заставите ее заснуть. Заприте дверь и следите, чтобы никто не вошел к ней.

За час до рассвета войдите в комнату. В этом месте вы можете подумать, что надо вбежать и закричать. НИЧЕГО ПОДОБНОГО! Тихо, на цыпочках подойдите и поставьте чашку горячего чая рядом с ведьмой, затем на цыпочках вернитесь к двери и тихонько покашляйте. Это очень важно, если резко разбудить ведьму, она может проснуться очень злобной.

Некоторые специалисты советуют давать шоколадное печенье к чаю, другие полагают, что имбирного будет достаточно. Если вам дорога ваша жизнь, не предлагайте ей простых печений, иначе из ее ушей посыпятся искры. Когда она проснется, продекламируйте могущественные мистические руны, которые не позволят ей превратится в рой пчел и улететь:

ITI SAPIT EYI MA NASS

Когда она закончит с чаем и печеньем, свяжите ей руки и ноги впереди веревкой с помощью Боцмановского узла № 1 и киньте ее в воду.

Важное замечание: Сделайте это прежде чем рассветет. Смотреть на это нельзя!

И находились те, кто следовал этому плану. Они видели, как ведьма уходила под воду и больше не выныривала на поверхность. Они видели, как ее нечестивая остроконеная шляпа уплывала прочь по реке. Затем они уходили домой завтракать.

В последующие несколько минут в вышеупомянутой реке ничего не происходило. Затем остроконечная шляпа начала двигаться в сторону густых зарослей камыша. Там она остановилась и очень медленно приподнялась. Из-под ее полей выглянула пара глаз…

Убедившись, что поблизости никого нет, мисс Проникация Тик, учительница и ведьмознатка, выкарабкалась ползком на берег и стремительно бросилась в лес, успев скрыться до восхода солнца. Там, в барсучьей норе, она спрятала сумку с чистым платьем и свежим бельем, а также спичечный коробок (она никогда не брала с собой спички, если была возможность попасться, чтобы не подсказать кому неподходящую мысль).

Ну вот, думала она, просушиваясь у костра, все могло быть и хуже. Слава богу, в деревне еще остались люди, умеющие читать, иначе она попала бы в переплет. Пожалуй, хорошо, что она решила напечатать эту книгу большими буквами.

Да, это правда, именно мисс Тик написала книгу «Охота на ведьм для чайников» и постаралась, чтобы она попала в те области, где люди все еще верили в необходимость сжигания или утопления ведьм.

И, поскольку в нынешние дни, единственной ведьмой, бывающей в этих краях, была сама мисс Тик, то в случае провала она могла как следует выспаться и неплохо перекусить перед своим утоплением. С водой у мисс Тик, выпускницы щеботанского колледжа Юных Девиц, никаких проблем тоже не было. В колледже было принято каждое утро принимать ледяную ванну в целях повышения моральной устойчивости. Да и боцманский узел № 1 можно было запросто развязать зубами, даже под водой.

О, да, подумала она, выливая воду из своих ботинок, ей досталось два серебряных шестипенсовика впридачу. Поистине, жители Собачьево очень сильно поглупели за последнее время. Вот что случается, когда вы избавляетесь от своих ведьм. Ведьма – это та, кто всего лишь знает немного больше вас. Вот что означает это слово. Но некоторые люди не любят тех, кто знает больше, потому-то в наши дни странствующие учителя и библиотекари избегают таких мест. Все идет к тому, что если жители Собачьево решат закидывать камнями всех, кто умнее их, скоро придется кидать камни в свиней.

Место было очень неприятным. К сожалению, в городке жила весьма многообещающая девочка лет восьми и мисс Тик заглядывала сюда время от времени, чтобы проведать ее. Но, разумеется, не как ведьма. Потому что, хотя ей и нравились ледяные купания по утрам, но все хорошо в меру. Она маскировалась под скромную торговку яблоками или предсказательницу будущего. (Ведьмы обычно не предсказывают будущего, потому что если бы они предсказывали, то у них слишком хорошо бы это получалось. Люди вовсе не хотят знать, что произойдет на самом деле, а только то, что им понравится. Но ведьмы никогда не подслащивают пилюлю).

Как на грех, пружина на шпионской шляпе мисс Тик сломалась как раз посреди главной улицы и острая верхушка шляпы выскочила. В такой ситуации даже мисс Тик не смогла бы отвертеться. Что же, теперь ей придется составить новый план. Поиск ведьм всегда был занятием опасным. Но тем не менее, его надо продолжать. Ведьма, растущая одна, без присмотра, это достойный сожалений и опасный ребенок…

Она прервала размышления и уставилась в огонь. Почему она только что подумала о Тиффани Болит? Почему именно сейчас?

Она торопливо опустошила карманы и начала плести запутку.

Запутки работали. Больше о них ничего нельзя было сказать наверняка. Их делали из ремешков и веточек, и из всего того, что можно было найти в карманах. Для ведьм они были тем же самым, что перочинные ножики с пятнадцатью лезвиями, тремя отвертками, крошечным увеличительным стеклом и штуковиной для выковыривания ушной серы у цыплят.

Точного объяснения, что они делали, не существовало, но мисс Тик полагала, что с их помощью можно было прочитать то, что было спрятано в сокровенных уголках вашего рассудка. Каждый раз надо было делать новую запутку и только из того, что было под рукой. Что же, ничего страшного не было в том, чтобы таскать в карманах всякие интересные разности.

Менее чем за минуту мисс Тик сплела запутку из:

Одной двенадцатидюймовой линейки

Одного шнурка от ботинок

Отрывка поношенного ремешка

Черных ниток

Одного карандаша

Одной точилки для карандашей

Маленького камешка с дыркой

Спичечного коробка с мучным хрущаком по имени Роджер и кусочком хлеба для него, потому что в каждой запутке должно было быть что-то живое.

Примерно половины пакетика сосательных пастилок для горла миссис Ширголд

Пуговицы

Запутка была похожа на Кошачью колыбельку{1} или на перепутанные струны какой-то очень странной марионетки.

Мисс Тик разглядывала запутку, давая ей время прочитать свой разум. Затем линейка крутанулась, пастилки для горла взорвались облачком красной пыли, карандаш выстрелил и застрял в шляпе мисс Тик, а линейка покрылась инеем.

А вот такого никто не ждал.

* * *

Мисс Тенета сидела на ступеньках своего дома и наблюдала за Тиффани, спящей наверху в низкой спаленке. Наблюдение вела мышь, устроившаяся на потускневшей латунной спинке кровати. За серыми окнами (мисс Тенета не мыла окна тридцать три года и Тиффани так и не удалось отскрести всю грязь) в деревьях завывал ветер, даже сейчас, среди бела дня.

Зимовой ищет ее, думала она, протягивая кусочек застарелого сыра еще одной мыши, сидящей у нее на коленях. Но ему ее не найти. Здесь она в сохранности.

Мышь оторвала взгляд от сыра. Она что-то услышала.

– Я те сказал! Тута она, парни!

– В толк не возьму, чего ж нам со старой каргой не покумекать. Уж мы с каргами ладим.

– Ладить-то ладим, но эта карга из крррррутых будет. Сказывают, у нее в грязнючем подполье лютый демон сидит.

Мисс Тенета озадачено посмотрела. «Эти?» – прошептала она про себя. Голоса доносились из-под пола. Мышь, посланная ею, стремительно кинулась через комнату и скрылась в дыре.

– Не хочу тя разчаровывать, но мы сейчас в подполье и грязюки тут навалом.

Немного погодя, голос спросил:

– Ну и где он?

– Мабудь выходной?

– Зачем демону выходной?

– Повидать своих маманю и батяню?

– Айе? У демона маманя есть?

– Кривенс! Хорош свару разводить! Услышит нас она!

– Нае, она, сказывают, слепа как крот и глуха как тетеря.

У мышей очень хороший слух. Мисс Тенета заулыбалась, когда мышь торопливо вылезла из дыры в старой каменной кладке погреба.

Она смотрела ее глазами. Мыши хорошо видят и в полутьме.

Несколько человечков крадучись шли через подвал. У них была синяя кожа, густо покрытая татуировками и грязью. На каждом был замызганный килт, а за спиной был привязан меч, такого же размера, как и они сами. Волосы у них были красными, настоящего орнажево-красного цвета, собранные в неряшливые хвостики. Один из них нацепил кроличий череп вместо шлема. Это выглядело бы довольно жутким, не съезжай тот все время ему на глаза.

В комнате наверху мисс Тенета снова улыбнулась. Значит они слыхали о мисс Тенете? Они явно слышали не все.

Когда четверо человечков согнувшись полезли в старый крысиный ход, чтобы выбраться из подвала, к наблюдающим присоединились еще две мыши, три жука разных видов и мотылек. Человечки на цыпочках пересекали комнату, миновали старую ведьму, совершенно очевидно погруженную в сон – как вдруг она хлопнула руками о подлокотники кресла и завопила:

– Еп-тыть! Зрю вас, противцев!

Фиглы немедленнно впали в панику и, трепеща и ужасаясь, налетели друг на друга.

– Не упомню я, чтоб позволение было вам ворушиться! – снова вскричала мисс Тенета, зверски оскалясь.

– Ой, вэйли, вэйли-вэйли! Она по нашенски речет! – вслихпнул кто-то.

– Вы Нак Мак Фиглы, верно? Только мне клановые приметы не ведомы. Ну-ка, тихо! Я с вас котлетки еще не кручу! Ты! Как тебя зовут?

– Я Роб Всякограб, Большой клана Мелового Холма, – сказал человечек с кроличьим черепом. – И…

– Айе? Большой? Так уважение окажи и скинь свой костяной чепчик, коли со мной говоришь! – сказала мисс Тенета, веселясь от души. – И стань по струнке! Я расхлябанность не терплю!

Все четыре фигла тут же встали по стойке смирно.

– Вот так! – сказала мисс Тенета. – А те кто будут?

– Вот брат мой, Вулли Валенок, – ответил Роб Всякограб, тряхнув за плечо фигла, который как раз разводил «вейли…». Тот в ужасе не сводил глаз с Эночи и Аттотитты.

– А оставшаяся парочка… То бишь те двое? – спросила Тенета. – Я тебя спрашиваю. То бишь тя. Ты гоннагль, коли с мышлинкой?

– Айе, мистрисс, – сказал фигл, выглядящий опрятнее и смышленнее, чем Вулли Валенок.

– Прозвание твое какое?

– Ужасен Велик Билли Подбородище, мистрисс.

– Чего уставился, Ужасен Велик Билли Подбородище, никак устрашился?

– Не, мистрисс. Я на вас не налюбуюсь. Душа поет и очи радуются, видя такую всем ведьмам ведьму.

– Прямо такую? – с подозрением спросила мисс Тенета. – Ты уверен, что не страшишься меня, мистер Билли Подбородище?

– Не страшусь, мистресс. Но коли надо, я завсегда могу страшиться, – осторожно сказал Билли.

– Ха! – ответила мисс Тенета. – Да ты у нас… умник. Кто у тя побрательник, мистер Билли?

Билли пихнул локтем Величего Яна под ребра. Несмотря на свои размеры, просто огромные для фигла, Ян заметно нервничал. Как многие существа с развитой мускулатурой, он опасался тех, кто был силен в другом.

– То Величий Ян, мистресс, – представил его Билли Подбородище, пока Ян разглядывал свои ноги.

– Зрю, у него на шее бусья из зубов, – сказала мисс Тенета. – Из людских?

– Айе, мистресс. Четыре, мистресс. По одному с каждого, кого он приложил.

– Да ты о человеке ли речешь? – в изумлении спросила мисс Тенета.

– Айе, мистресс. Он на них с древа как коршун кидается, башкой вниз. Башка то у него дюже прочная, – добавил он для уточнения.

Мисс Тенета откинулась на спинку кресла.

– А теперь вы мне любезно растолкуете, что вы тут рыскаете по дому моему? – сказал она. – Ну-ка, шибче!

Последовала совсем короткая пауза, после которой Роб жизнерадостно заявил:

– А, делов то. Мы тут рыщем – хаггис ищем, уловляем.

– Ничего подобного, – резко ответила мисс Тенета. – Потому что хаггис – это пудинг из овечьих потрохов и мяса, хорошо проперченных и запеченных в овечьем желудке.

– А, ну то вам справный хаггис не попадался, мистрисс, – осмотрительно ответил Роб. – На справном-то хаггисе ни ляпки, ни латки. Очень хитрая бестия, этот хаггис, норы роющий в грязнючем подполье…

– Таки верно? Так мы тут хаггис изловляем, Вулли Валенок? – спросила мисс Тенета, ее голос внезапно стал резким. Все взгляды, включая уховерткин, устремились на невезучего Вулли

– Эээ… Аааа… Оооо… Вейли, вейли, вейли! – застонал Вилли и бухнулся на колени с вполем: – Не погубите, мистрисс! Уховертка-то на меня зверем зырит!

– Придется начать все сначала, – сказала мисс Тенета и сняла повязку с глаз. Фиглы попятились, когда она прикоснулась к черепам, стоящим по обе стороны от нее.

– Мне глаза не нужны, чтобы ложь увидать, – сказала она. – Рассказывайте, что вы тут делаете. Рассказывайте все… заново.

Роб Всякограб чуть помедлил, что в данных обстоятельствах было великой храбростью. Затем он сказал:

– Прибути мы за каргой, мистрисс.

– За каргой… О, ты это про Тиффани?

– Айе!

– В ковах мы все, мистресс, – сказал Вулли Валенок, стараясь не смотреть ведьме в глаза.

– Он имеет в виду узы, мистресс, – сказал Роб Всякограб, пристально глядя на брата, – что значит…

– Прочнейшее обязательство, которое вам нарушить нельзя, – сказала мисс Тенета. – Мне ведомо, что узы значат.

За свои 113 лет мисс Тенета всякого наслышалась, но сейчас она с изумлением слушала историю о девочке, которой пришлось, хоть и всего несколько дней, пробыть кельдой клана Нак Мак Фиглов. И если вы были их кельдой, даже в течение нескольких дней, опекать они вас будут… всю оставшуюся жизнь.

– И она карга холмов наших, – добавил Билли Подбородище – Она хранит их и сберегает. Только…

Он замялся и Роб Всякограб продолжил:

– Видение нашей кельде было. Видения будучыня нашего. Привиделось ей, что холмы наши льдом покрылись и все вокруг сгинули, привиделась ей карга наша в ледяной короне!

– Боги мои!

– То не все! – сказал Билли и взмахнул руками. – Привиделось ей древо, зеленеющее среди льда! Привиделось ей кольцо из чистого железа! Привиделся ей человек, что с гвоздем вместо сердца! Привиделись ей полчища цыплят и сыр, что как живой ходит!

Все немного помолчали и потом мисс Тенета сказала:

– Первые два видения, дерево и кольцо, ничего необычного, старые добрые оккультные символы. Гвоздь опять же, довольно образно. Сыр меня немного смущает – может ли это относиться к Горацио? И цыплята… Что-то мне не верится в полчища цыплят.

– Дженни на том твердо стояла, – сказал Роб Всякограб. – Столько ей всякой страхоты и дива дивного привиделось, что порешили мы проведать, как наша карга поживает.

Через глаза самых разных существ мисс Тенета уставилась на Роба, Роб, ни разу не сморгнув, ответил ей взглядом небывалой честности.

– Вот достойный уважения почин, – сказала она. – Но зачем было пускаться во вранье?

– Ох, брехня-то поинтереснее будет, – ответил Роб Всякограб.

– А по мне, докопаться до истины намного интереснее, – сказала мисс Тенета.

– Мабудь, только замышлял я росказни о великанах и пиратах, да волшебных дурностаях, – заявил Роб. – Оно того стоило.

– Ну что же, – сказала мисс Тенета, – когда мисс Тик привела ко мне Тиффани, она упоминала, что девочку охраняют какие-то особые силы.

– Айе, – гордо сказал Роб, – то про нас, не сумневайтесь.

– Мисс Тик поважничать любит, – сказала мисс Тенета. – К сожалению, я не прислушивалсь к ней особо. Она всегда твердит, что ее девицы жаждут знаний, но почти все они оказывались всего-навсего вертихвостками, жаждущими поразить своих кавалеров, и через несколько дней они все обычно сбегали. Но эта не убежала, о нет! Наоборот, она рвется в бой! Ведомо ли вам, что она с Зимовым танцевать пошла?!

– Айе. То нам ведомо, были мы при том, – ответил Роб Всякограб.

– Вы там были?

– Айе. Следом шли.

– Но вас никто не заметил. Я бы знала, если кто заметил, – удивилась мисс Тенета.

– Айе? Вот и ладушки, мы мастаки ховаться, – ухмыльнулся Роб. – Диву даешься, как никто нас углядеть не можэ.

– Она пошла танцевать с Зимовым, – повторила мисс Тенета. – А ведь я запрещала ей двигаться.

– А, нам завсегда запреты чинят, – сказал Роб Всякограб. – Через то и прознаем, чем бы таким заняться.

Мисс Тенета уставилась на него глазами мыши, пары воронов, нескольких мотыльков и уховертки.

– И то верно, – сказала она и вздохнула. – Да уж. Беда со старостью в том, что молодость кажется такой далекой, будто и не с тобой все было. Жизнь прожить – не поле перейти…

– Зимовой каргу шукает, мистресс, – сказал Роб Всякограб. – Зрили мы, как отплясывала она с ним. Вот он ее и шукает. Чуем мы его в вое ветра.

– Знаю, – ответила мисс Тенета. Она замолчала и прислушалась. – Ветер стих. Он нашел ее.

Она подхватила трости и заковыляла вверх по лестнице с удивительной быстротой. Фиглы проскочилии мимо нее в спальню, где на узкой кровати спала Тиффани.

В каждом углу комнаты стояли блюдца с зажженными свечами.

– Но как он нашел ее? – спросила мисс Тенета. – Я же ее спрятала! Эй вы, синие человечки, принесите дров, быстренько! – Она поглядела на них. – Я сказала принести…

Послышался глухой стук, в комнате медленно оседала пыль. Фиглы выжидающе смотрели на мисс Тенету. В крошечном камине были кучкой сложены ветки.

– Хорошо проделано, – сказала она. – Да не больно шибко.

Из каминной трубы сыпались снежинки.

Мисс Тенета скрестила трости перед собой и с силой топнула ногой.

– Дерево гори, огонь полыхни! – вскричала она.

Дрова на каминной решетке вспыхнули. Но окна уже начали заиндевать, морозные узоры, потрескивая, покрывали стекло.

– Только этого мне не хватало, в мои-то года! – сказала ведьма.

Тиффани открыла глаза и спросила:

– Что случилось?

Глава третья
Секрет Боффо

Ничего хорошего нет оказаться начинкой в пироге из ошарашенных танцоров. Мужчины-то они были не мелкие. Столкнувшись с ними, Тиффани стала Болит со всех сторон. Ее всю покрывали синяки, среди них был даже отпечаток ботинка, который она не собиралась показывать никому.

Фиглы заняли все поверхности в ткацкой мисс Тенеты. Она сидела за станком, отвернувшись к стене, потому что, по ее словам, ей так было удобнее размышлять. Но на то она и была мисс Тенетой, для которой без разницы было где и как сидеть. Вокруг хватало ушей и глаз, чтобы слушать и смотреть. Огонь в очаге пылал и повсюду стояли свечи. Черные, разумеется.

Тиффани была разозлена. Мисс Тенета не кричала, она даже не повысила голос. Она только вздохнула и сказала: «Глупое дитя», что было намного хуже, потому что Тиффани и сама так про себя думала. Один из танцоров помог отнести ее обратно в дом. Этого она совсем не помнила.

Ведьмы не делают то, что кажется им подходящим именно сейчас! Это почти одно и то же, что хихикание! Вам каждый день приходится разибраться с глупыми, ленивыми, лживыми и просто неприятными людьми, и так легко решить, что мир станет лучше, если вы надаете им как следует. Но вы не станете этого делать, потому что, как мисс Тенета однажды объяснила, а) мир действительно станет лучше, но очень ненадолго; б) затем мир станет намного хуже; и в) вы не должны быть такими же глупыми, как и все остальные.

Ее ноги рвались танцевать и она послушала их. А слушать ей следовало свою голову. И вот теперь ей приходится сидеть около очага мисс Тенеты с грелкой на коленях и кутаться в шаль.

– Так Зимовой – это что-то вроде бога? – спросила она.

– Навроде того, – сказал Билли Подбородище. – Но не из тех, кому молятся. Он просто… зиму делает. Служба у него такая.

– Он – стихия, – отозвалась мисс Тенета со своего места.

– Айе, – вздохнул Роб. – Боги, стихии, демоны, духи… Без бутылки не разберешься.

– Танец, приветствующий зиму? – продолжала Тиффани. – Какой в этом смысл? Танец Морриса нужен, чтобы лето приветить, оно понятно, а это…

– Ты что, младенец? – сказала мисс Тенета. – Год круглый! Колесо мира должно вращаться! Потому-то здесь и танцуют Темный Моррис, чтобы уравновесить. Они приветствуют зиму потому, что в ней заложено будущее лето!

Клик-клак стучал станок. Мисс Тенета ткала материю из коричневой шерсти.

– Ну ладно, – сказала Тиффани. – Мы приветствовали… его. Но это же не значит, что он должен был явиться, чтобы посмотреть на меня!

– Почему ты кинулась танцевать? – требовательно спросила мисс Тенета.

– Эээ… Там было свободное место и…

– Да. Свободное место. Но не для тебя. Это место было предназначено не для тебя, глупое дитя. Ты танцевала с ним и теперь он желает встретиться с такой нахальной девицей. Никогда раньше я о таком не слыхала! Иди и принеси третью книгу справа, на второй полке сверху, в книжном шкафу, – она вручила Тиффани тяжелый черный ключ. – Хоть это ты сделать сможешь?

Ведьмам нет нужды бить кого-то за глупость, ведь у них всегда наготове острый язык.

У мисс Тенеты, в отличие от других старых ведьм, было несколько полок с книгами. Полки были высокими, книги выглядели большими и тяжелыми, и до этих пор мисс Тенета запрещала Тиффани протирать с них пыль, позволяя лишь отпирать большой железный стержень, надежно охраняющий их на полках. Посетители глядели на них со страхом. Книги, они опасны.

Тиффани открыла замок и смахнула пыль. Ага… Книги, как и сама мисс Тенета, были не тем, чем казались. Они выглядели как магические книги, но назывались, например, «Энциклопедия Супа». На полке стоял словарь. Рядом с ним находилась книга, которую просила мисс Тенета, она была покрыта паутиной.

Все еще красная от стыда и злости, Тиффани вытащила книгу, борясь с паутиной. Паутина отскакивала с треньканьем, с книги сыпалась пыль. От книги пахло старостью и пергаментом, как от самой мисс Тенеты. Золотые буквы заголовка почти стерлись, но можно было разобрать название – «Античная и Классическая Мифология» Чаффинча. В книге было полно закладок.

– Страницы восемнадцать и девятнадцать, – сказала мисс Тенета не поворачивая головы. Тиффани раскрыла книгу.

– Тацен Времен года? – спросила она. – Разве не Танец Времен Года?

– Увы, Дон Вайцен де Йойо, кисти которого принадлежит этот шедевр, ладил с буквами хуже, чем с картинами, – сказала мисс Тенета. – Отчего-то они его смущали. Кстати, ты первым делом разглядела слова, а не картинки. Книжный ребенок.

Картина была… странной. На ней были изображены две фигуры. Тиффани никогда не видела маскарадных костюмов. У них в семье не было денег для подобных вещей. Но она читала о них и эти рисунки были очень похожи на то, что она себе воображала.

На странице были нарисованы мужчина и женщина. Женщина называлась «Лето» и была высока и светловолоса. Поэтому невысокая и русоволосая Тиффани сразу же отнеслась к ней с недоверием. В руках у женщины была корзинка в виде морской раковины, наполненная фруктами.

Мужчина назывался «Зима», он был стар, сед и сутул. Льдинки посверкивали в его бороде.

– Ага, вот он какой, Зимовой, наяву-то, – сказал Роб Всякограб, расхаживая по странице. – Деда Морозище.

– Это он? – удивилась Тиффани. – Вот это Зимовой? Да ему на вид лет сто!

– Юнец, а? – ехидно заметила мисс Тенета.

– Не дозволяй ему себя почеломкать, а то нос у тя посинеет и отвалится! – жизнерадостно добавил Вулли Валенок.

– Вулли Валенок, как ты смеешь говорить такие вещи! – сказала Тиффани.

– Да я что, потешить всех хотел, – ответил Вулли, потупившись.

– Само собой разумеется, это всего лишь художественное восприятие, – сказала мисс Тенета.

– Что это значит? – спросила Тиффани, не сводя глаз с картинки. Картинка была неправильной. Совсем не так он выглядел.

– То значит, он все выдумал, – ответил Билли Подбородище. – Сам он его не лицезрел, никто Зимнего Кузнеца в глаза не видывал.

– Доселе! – вставил Вулли Валенок.

– Вулли, – сказал Роб Всякограб, поворачиваясь к брату. – А не сказывал я те про тактичны замечания?

– Айе, Роб, сказывал, – послушно ответил Вулли.

– Так вот это сейчас было не из таких, – сказал Роб.

Вулли понурился.

– Прощения просим, Роб.

Тиффани стиснула кулаки.

– Я не думала, что так получится!

Мисс Тенета развернула кресло с некоторой церемонностью.

– А чего ты ожидала? Не расскажешь ли мне? Может, ты пошла плясать из-за обычного стремления подростков сделать все наперекор? Совершать поступки – значит думать! А ты вообще о чем-нибудь думала? И раньше находились желающие потанцевать. Дети, пьяные, юнцы на спор… ничего не происходило. Весенний и осенний танцы это… всего лишь древний обычай, как полагает большинство людей. Всего лишь дни, когда огонь и лед передают друг другу владычество над миром. Но кое-кто полагает, что знает больше. Мы полагаем, что во время танца что-то происходит. Для тебя танец ожил и что-то случилось. И теперь Зимовой ищет тебя.

– Зачем? – выдавила Тиффани.

– Я не знаю. Когда ты танцевала, ты что-нибудь видела? Что-нибудь слышала?

Как можно описать ощущение, когда ты повсюду и ты – все? – спросила себя Тиффани. И она даже пытаться не стала.

– Я… Кажется, я слышала голос или два голоса, – пробормотала она. – Эээ, они спросили меня, кто я такая.

– Ин-Те-Рес-Но, – произнесла мисс Тенета. – Два голоса? Я поразмышляю о скрытых смыслах. Но вот что я не могу понять, так это как он тебя нашел. Надо подумать. А пока неплохо будет всем одеться потеплее.

– Айе, – сказал Роб Всякограб. – Зимовой жару не терпит. Ох, из головы-то повылетало. Вот те послание из дуплястого древа с того лесу. Вулли, карге его дай. Забрали мы его, сюда идучи.

– Письмо? – спросила Тиффани, а Вулли Валенок стал вытаскивать из-за пазухи грязный, свернутый в рулон конверт. Ткацкий станок постукивал позади них.

– От того мешка с дерьмом, что в замке сидит, – продолжал Роб Всякограб, пока его брат возился с конвертом. – Пишет, что живет не тужит, никому не служит, да тебя ждет-поджидает и тебе того же желает. Да всяко про барашков там разное, занудное на мой погляд, а на заду он накарябал Ж.О.К.С.Л., только мы еще не уразумели, что сие означает.

– Вы прочитали мое письмо? – с ужасом спросила Тиффани.

– Айе, – с гордостью ответил Роб. – Нае проблемо. Для долготных слов Билли Подбородище догадки давал, а так я сам.

Он просиял, но его улыбка тут же увяла, когда он заметил выражение лица Тиффани.

– Ах, вестимо печалит тя, что вскрыли мы энту конвертицию, – продолжил он. – Но все путем, потому как мы ее слизняком залепили. Нипочем те не прознать, что читано оно было.

Но Тиффани не сводила с него глаз и он закашлялся. Фиглы побаивались вообще всех женщин, но ведьм особенно. Наконец, когда он совсем разволновался, Тиффани сказала:

– Откуда вы узнали, где лежало письмо?

Она искоса глянула на Вулли Валенка, жующего край своего килта. Так он обычно делал только когда был по-настоящему перепуган.

– Эээ… Пойдет, коли совру чуток? – спросил Роб.

– Нет!

– Так то интересно. Про драконов и единорогов…

– Нет. Я хочу знать правду!

– Вот те скукотища. Ну в замок баронский завалились, да письмо твое прочитали о том, что письмоносец ведает куда письмо покласть – в дупло древа у водопада.

Даже если бы сам Зимовой вдруг очутился в комнате, холоднее бы не стало.

– Послания твои он хоронит в коробке, что под его… – начал было Роб, но тут же зажмурился, потому что терпение Тиффани лопнуло еще громче, чем странные паутинки мисс Тенеты.

– Разве ты не знаешь, что нельзя читать чужие письма? – требовательно спросила она.

– Э… – начал Роб Всякограб

– И вы ворвались в замок барона…

– Э, э, э, нет, нет, нет! – сказал Роб подскакивая на месте. – Тут ты нас не поймаешь! Мы пролезли в одну из тех здоровенных щелей для стрел…

– И затем вы прочитали мои личные письма, посланные лично Роланду? – сказала Тиффани. – Они личные!

– Ох, айе, – ответил Роб Всякограб. – Но не страшись – никому не поведаем, что в них писано.

– Да мы ни одной живой душе не сказывали, что у тя в дневнике, – сказал Вулли Валенок. – Даже про цветики, что ты у ся намалювала.

Мисс Тенета посмеивается за моей спиной, подумала Тиффани. Я это знаю. Но у меня все язвительные интонации закончились. Такое бывает, когда поговоришь с фиглами.

Но ты была их кельдой, напомнил ей Второй помысел. Они считают, что их священный долг – охранять тебя. Что ты по этому поводу думаешь, не имеет никакого значения. Они устроят тебе оооочень трудную жизнь.

– Больше не читайте мои письма, – сказала она. – И мой дневник тоже.

– Лады, – ответил Роб Вскограб

– Обещаете?

– Ох, айе.

– Но вы уже обещали мне это!

– Ох, айе.

– Клянетесь своею жизнью?

– Ох, айе, нае проблемо.

– И это обещание, что дают лживые воришки фиглы, на которых положиться нельзя? – сказала мисс Тенета. – Вы все равно верите, что уже померли?

– Ох, айе, мистресс, – ответил Роб Всякограб. – Благодарим покорно, что внимание мое притянули к сему явищу!

– А на самом-то деле, Роб Всякограб, у тя нет ни малейшего намерения сдержать свое обещание!

– Айе, мистресс, – с гордостью ответил Роб. – Уж не таку хилую клятву. Потому что, вишь ли, наша священна доля – каргу охранять. Животы за нее положим, коли нужда будет.

– И как же вы это сделаете, коли уже мертвы? – резко возразила мисс Тенета.

– То вопрос не из легких, верно, – сказал Роб. – Мабудь мы положим живот всякого отвратца, что покусится на нее.

Тиффани сдалась. Она вздохнула и сказала:

– Мне почти тринадцать. Я в состоянии постоять за себя.

– Посмотрите-ка на мисс Самоуверенность, – вставила мисс Тенета, но сказано это было не так уж и ехидно. – Даже супротив Зимового?

– Что ему нужно? – спросила Тиффани.

– Я тебе уже говорила. Может, он заинтересовался, что за наглая девица пошла с ним танцевать? – ответила мисс Тенета.

– Это все мои ноги! Я же говорила, что не хотела этого!

Мисс Тенета развернула свое кресло. Через сколько глаз она на меня смотрит, подумал Второй Помысел Тиффани. Глазами фиглов? Воронов? Мышей? Всеми ими одновременно? Видит ли она меня глазами мышей или блестящими глазками насекомых?

– О, значит все в порядке, – сказала мисс Тенета. – Раз ты этого не хотела. Ведьма – эта та, кто ответ держит! Ты так ничему и не научилась, дитя?

Дитя. Очень жестоко было сказать такое тому, кому почти исполнилось тринадцать. Тиффани почувствовала, как заливается краской. Кровь прилила к голове.

Она прошла через комнату, открыла входную дверь и вышла наружу.

Шел густой снег, медленно и тихо. Тиффани взглянула в бледно-серое небо и увидела, как опускаются крупные, мягкие хлопья; про такой снег народ на Мелу говорил: «Бабушка Болит овечек стрижет».

Она шла прочь от коттеджа и чувствовала, как на ее волосах тают снежинки. Мисс Тенета что-то кричала ей в дверях, но она шла дальше, подставляя разгоряченное лицо снежинкам.

Я поступаю глупо, говорила она себе. Но быть ведьмой тоже глупо. Зачем нам все это? Тяжелая работа, за которую и награды не дождешься. Когда у мисс Тенеты бывает хороший день? Когда ей принесут стоптанные ботинки и размер окажется подходящим! Что она вообще понимает?

Ну и где этот Зимовой? Здесь он или нет? Это всего лишь слова мисс Тенеты. Ее слова и картинка в книге, придуманная художником!

– Зимовой! – закричала она.

Было слышно, как идет снег. Он падал с тихим, холодным шуршанием.

– Зимовой!

Ответа не было.

Ну и чего она ожидала? Раскатов баса низкого голоса? Сверкающего человека из сосулек? Вокруг ничего не было, только пушистый белый снег мерно падал серди темных деревьев.

Она чувствовала себя немного одураченной, но и довольной в то же время. Вот так поступают ведьмы! Поглядела она в лицо своим страхам и нет их больше! С этим она хорошо справилась.

Тиффани обернулась – и увидела Зимового.

Запомнинай, сказал ее Третий Помысел. Важна каждая мельчайшая деталь…

Зимовой был…

…ничем. Снег обрисовывал его силуэт. Падающие снежинки отклонялись в сторону, как будто им мешал кто-то невидимый. Зимовой был не больше чем очертанием и только две крошечные пурпурно-серые точки висели в воздухе на том месте, где должны находиться глаза.

Тиффани стояла неподвижно, мысли застыли, тело ждало приказаний.

Падающий снег сформировал руку, которая потянулась к ней так медленно, как будто Зимовой боялся спугнуть ее. Какое-то странное чувство недосказанности… словно он хотел что-то сказать, но не имел голоса; такое чувство, словно он силился что-то сделать, вкладывая всю душу в свои старания, даже не зная, что такое душа.

Рука замерла в футе от нее. Снег сформировал кулак, рука повернулась и ладонь разжалась.

Что-то блестнуло. На ладони лежала белая серебрянная лошадка на изящной серебряной цепочке.

Рука Тиффани метнулась к горлу. Она же надела подвеску прошлой ночью! Как раз перед тем, как она отправилась… смотреть… на танец…

Должно быть она потеряла подвеску! И Зимовой нашел ее!

Вот что интересно, заметил ее Третий Помысел, разбирающийся с миром на свой лад. Нельзя увидеть то, что спрятано в невидимом кулаке. Как так получается? И почему там, где должны быть глаза, находятся эти пурпурно-серые пятнышки? Почему они не невидимые?

Вот такой он Третий Помысел. Даже когда тебе на голову вот-вот свалится огромный валун, именно он размышляет о том, а не вулканического ли происхождения этот валун, как, например, гранит, или он из песчаника?

Та часть рассудка Тиффани, что была не настолько педантична, наблюдала за серебряной лошадкой, раскачивающейся на цепочке.

Первый Помысел сказал: «Возьми ее».

Второй Помысел сказал: «Не бери, это ловушка».

Третий Помысел сказал: «И правда, лучше ее не брать. Она может оказаться намного холоднее, чем ты можешь себе представить».

И затем вся остальная ее часть взяла верх над всеми Помыслами сразу и потребовала: «Возьми ее. Она часть тебя. Ты думаешь о доме, когда держишь ее. Возьми же ее!»

Тиффани протянула правую руку.

Лошадка упала в подставленную ладонь. Инстинктивно, она сжала пальцы. Лошадка и правда была намного холоднее, чем она могла вообразить, и обожгла ей руку.

Тиффани вскрикнула. Снежный силуэт Зимового рассыпался вихрем снежинок. Снежный покров вокруг нее взметнулся и, с криком «Кривенс!», толпа фиглов подняла ее и стоймя потащила через поляну в дом.

Тиффани с трудом разжала ладонь и дрожащими пальцами взяла лошадку. На ладони остался четкий отпечаток, белая лошадь на розовой плоти. Это был не ожог, это было… обморожение.

Мисс Тенета развернула свое кресло на гремящих колесиках.

– Подойди ко мне, дитя, – приказала она.

Все еще прижимая к себе руку, борясь со слезами, Тиффани подошла к ней.

– Встань рядом, быстро!

Тиффани подчинилась. Не время было для непослушания.

– Я хочу заглянуть тебе в ухо, – сказала мисс Тенета. – Убери волосы.

Тиффани убрала волосы и вздрогнула, когда мышь защекотала ее своими усиками. Потом зверюшка убежала.

– Как удивительно, – сказала мисс Тенета. – Я ничего не вижу.

– Э… А что вы ожидали увидеть? – отважилась спросить Тиффани.

– Дневной свет! – гаркнула мисс Тенета столь громко, что мыши бросились врассыпную. – У тебя что, совсем мозгов нет, дитя?

– Эх, не ведаю, интересно кому, – сказал Роб Всякограб. – Но кажись, Зимовой утек. Снег стих.

Но никто его не слушал. Когда ведьмы заняты склокой, они полностью сосредоточены на ней.

– Она моя!

– Безделушка!

– Нет!

– Не ко времени я вам сказываю, только… – с жалким видом продолжал Роб.

– Думаешь, она нужна тебе, чтобы быть ведьмой?

– Но вы пользуетесь запутками!

– Пользуемся, да, но необходимости в них нет! Необходимости нет!

– Эге, то бишь снежок потаял… – сказал Роб, нервно улыбаясь.

Гнев развязал Тиффани язык. Да как смеет эта старая глупая карга заявлять, что им ни в чем необходимости нет!

– Боффо! – закричала она. – Боффо, Боффо, Боффо!

Все сразу стихло. Немного помолчав, мисс Тенета поглядела за спину Тиффани и сказала:

– Эй вы, чертовы фиглы! Гэть отсель зараз! Уж я прознаю, коли не уберетесь! Это наше, карговое дело!

В комнате что-то просвистело и дверь в кухню захлопнулась.

– Итак, – сказала мисс Тенета. – Тебе известно про Боффо?

– Да, – ответила Тиффани, тяжело дыша. – Мне известно.

– Очень хорошо. И ты сказала кому-нибудь? – мисс Тенета замерла и приложила палец к губам. Затем она подхватила трость с пола: – Я сказала, гэть отседа! Прочь в лес, паршивцы! Вот я проверю, убрались ли вы! На всю родню вашу вина падет, коли супротив меня пойдете!

Из-под пола донесся звук катящихся картофелин и фиглы полезли наружу сквозь узкую поддувную решетку.

Всего на несколько секунд мисс Тенета стала более человечной и менее пугающей. Ну… Слегка менее пугающей.

– Как ты узнала об этом? Пыталась что-то найти? Шарила тут и обыскивала? – спросила мисс Тенета.

– Нет! Я таким не занимаюсь! Я случайно обнаружила, как-то раз, когда вы отдыхали. – Тиффани потерла руку.

– Сильно болит? – спросила мисс Тенета и наклонилась посмотреть. Может, она и была слепой, но… как все пожилые ведьмы, знающие свое дело, она замечала все.

– Нет, сейчас уже нет. Но болело. Послушайте, я…

– Тогда тебе придется учиться слушать! Ты думаешь, что Зимовой ушел?

– Похоже, что он просто исчез… То есть совсем исчез. По-моему, он всего лишь хотел вернуть мне подвеску.

– По-твоему, это то, чем обычно занимаются духи, такие, как дух зимы, повелевающий штормами и морозами?

– Я не знаю, мисс Тенета! Я других не встречала!

– Ты танцевала с ним.

– Я не собиралась этого делать!

– И тем не менее.

Тиффани подождала немного и затем спросила:

– Тем не менее что?

– В общем смысле, тем не менее. Его привела к тебе твоя подвеска. Но сейчас его здесь нет – в этом ты права. Я бы знала, если б он был.

Тиффани прошла к входной двери, немного помедлила, затем открыла дверь и вышла наружу. Кое-где на земле виднелся снег, но в целом был обычный предзимний серый день.

Я бы тоже знала, что он здесь, подумала она. Но его здесь нет. Второй Помысел тут же спросил: «Неужели? И как бы ты это узнала?»

– Мы оба трогали лошадку, – прошептала она.

Тиффани вертела в руках цепочку, оглядывая голые ветви спящих деревьев. Лес стоял покоробленный, приготовившись к зиме.

Он где-то там, но не очень близко. У него должно быть дел по горло, ведь зима на носу…

Тиффани машинально произнесла «Спасибо!», потому что мать их всегда учила, что ласковое слово сказать не трудно, и вернулась в дом. Внутри было жарко натоплено, но у мисс Тенеты был большой запас дров, собранный с помощью секрета Боффо. Местные лесорубы всегда следили, чтобы дров хватало. Замерзшая ведьма может стать очень опасной.

– Я бы выпила чашку черного чая, – сказала старая ведьма, когда Тиффани задумавшись вошла в дом.

Она подождала, пока Тиффани не отмоет чашку, и затем спросила:

– Ты слыхала истории обо мне, дитя?

Ее голос звучал мягко. Да, они кричали и говорили такие слова, что лучше бы и не говорить, раздражения и непокорности хватило. Но сейчас они обе были здесь и деться им некуда. Мягкий голос означал перемирие и Тифани была этому рада.

– Э… Что у вас в подвале демон? – ответила Тиффани, все еще пребывая в замешательстве. – И что вы едите пауков? И по ночам к вам являются короли и принцы? И что любое растение, посаженное в вашем саду, зацветет черными цветами?

– Они так говорят? – спросила довольная мисс Тенета. – Последнего я еще не слышала. Как мило. А о том, что я расхаживаю по ночам в самое темное время года и даю тем, кто хорошо себя вел, полный кошель серебра? А тем, кто вел себя плохо, я распарываю живот ногтями, вот так?

Тиффани отпрянула, когда мисс Тенета протянула к ней морщинистую руку и ее желтый ноготь чуть не полоснул Тиффани по животу. Старая ведьма вселяла ужас.

– Нет! Нет! Этого я не слышала! – выдохнула Тиффани, прижавшись к раковине.

– Нет? А ведь это чудесная история с настоящими историческими корнями! – злая хмурость мисс Тенеты сменилась улыбкой. – А про то, что у меня хвост, как у коровы, слышала?

– Как у коровы? Нет!

– В самом деле? Какая досада, – сказала мисс Тенета, опуская руку. – Боюсь, что ремесло сказочников захирело в этих краях. Я должна серьезно этим заняться.

– Это всего лишь разновидность Боффо, верно? – спросила Тиффани. Она не была полностью уверена. Мисс Тенета и ее ногти были очень даже жуткими. Не удивительно, что девочки сбегали так быстро.

– Ах, у тебя все-таки есть мозги. Так и есть. Боффо – хорошее название. Боффо, действительно. Искусство оправдывать ожидания. Покажи людям то, что они хотят видеть. Покажи им то, что они ожидают. В конце концов, у меня есть репутация, которую я должна поддерживать.

Боффо, думала Тиффани, Боффо, Боффо, Боффо.

Она подошла к черепам, взяла один из них и прочитала наклейку на его обороте, как она прочитала ее месяц назад:

Страшный череп № 1, цена 2.99 $

магазин сувениров и розыгрышей Боффо

Улица Десятого Яйца, № 4, Анк-Морпорк

«За смехом – к Боффо!»

– Как живые, правда? – сказала мисс Тенета, возвращаясь в свое кресло. – Если о черепе так вообще можно говорить! Магазин продает замечательную машинку для производства паутины. Надо залить внутрь вот эту липкую жидкость и после некоторой тренировки можно получить отличную паутину. Всяких ползучих тварей не терплю, но паутина у меня быть должна. А ты заметила мертвых мух?

– Да, – ответила Тиффани, кинув украдкой взгляд. – Это изюм. Я думала, что у вас пауки-вегетарианцы.

– Молодец. С глазами у тебя все в порядке. И моя шляпа тоже оттуда. «Злая Ведьма Номер Три, Для Страшных Вечеринок», кажется так. У меня все еще где-то хранится каталог, если тебе интересно.

– Все ведьмы покупают у Боффо? – спросила Тиффани.

– Только я, по крайней мере в этих краях. О, и я думаю, что старая госпожа Бездыханка, что живет в Двух Скатах, также покупает там бородавки.

– Но… Зачем? – спросила Тиффани.

– У нее они не растут. Просто не растут и все, у бедняжки. Что только ни пробовала. Всю жизнь у нее лицо, как задница у младенца.

– Нет, я спрашиваю, почему вы хотите выглядеть так… – Тиффани запнулась и продолжила: – Жутко?

– У меня есть свои причины, – ответила мисс Тенета.

– Но вы ведь не делаете ничего такого, о чем говорится в историях, правда? Короли и принцы не ходят к вам по ночам за советами?

– Нет, но они могли бы, – твердо сказала мисс Тенета. – Если бы заблудились, например. О, я знаю все об этих историях. Я сама сочинила большинство из них!

– Вы сочинили истории про себя?

– О, да. Почему бы и нет? Я не могу положиться в таком важном деле на любителей.

– Но люди говорят, что вы можете увидеть душу человека!

Мисс Тенета хихикнула.

– Это уже не моя выдумка! Но вот что я скажу тебе, для кое-кого из моих прихожан мне понадобилось бы лупа! Я вижу, что они видят, я слышу, что они слышат. Я знала их отцов, и дедов, и прадедов. Я знаю все слухи и все секреты. И я для них Правосудие и я справедлива. Погляди на меня. Увидь меня.

Тиффани посмотрела – за черную накидку и черепа, и резиновую паутину, и черные цветы, и повязку на глазах, и истории – и увидела маленькую, глухую и слепую женщину.

Боффо менял все дело… не только всякие безделушки, но та его часть, что касалась мышления – слухи и истории. Мисс Тенета была могущественной потому, что люди считали ее таковой. Все было так же, как и с обычной ведьминской шляпой. Но мисс Тенета пошла еще дальше.

– Ведьме не нужны устройства, мисс Тенета, – сказала Тиффани.

– Не пытайся умничать со мной, дитя. Разве девица Ветровоск не говорила тебе об этом? О, да, тебе не нужна ни волшебная палочка, ни запутка и даже остроконечная шляпа, чтобы быть ведьмой. Но они помогают ведьме войти в образ. Люди ожидают чего-то такого. Тогда они поверят в тебя. Я бы не стала тем, кто я есть, в чепчике и полосатом переднике! Я соответствую их ожиданиям…

Снаружи, со стороны сыроварни, донесся какой-то шум.

– Наши маленькие синие друзья? – спросила мисс Тенета, поднимая брови.

– Нет, им абсолютно запрещено входить в любую сыроварню, где я работаю, – сказала Тиффани, направляясь к двери. – О, боже, надеюсь, это не Горацио…

– Говорила я тебе, что от него ничего, кроме беды, не дождешься? – прокричала мисс Тенета вслед заторопившейся Тиффани.

Да, это был Горацио. Он опять просочился из своей клетки. Когда ему было нужно, он становился довольно текучим. На полу валялась разбитая масленка, но масла в ней уже не было, только жирный след на полу.

В темноте под раковиной раздавалось торопливое чавкание – нямнямнямнямням…

– Так теперь ты охотишься за маслом, Горацио? – сказала Тиффани, беря в руки метлу. – Ты знаешь, что это, фактически, каннибализм?

И все-таки, лучше масло, чем мыши, призналась она себе. Уж больно печально было натыкаться на кучки крошечных, обглоданных костей. Даже мисс Тенета не смогла найти этому объяснение. Она смотрела глазами мыши, подбирающейся к сыру, но в какой-то момент все погружалось в темноту.

Потому что этим сыром был Горацио.

Тиффани знала, что Ланкрские Голубые сыры всегда были полны жизни и иногда их приходилось прибивать гвоздями к месту, но…

Даром, что она была мастерица по сырам, но Горацио без сомнения удался на славу. У него были просто бесподобные голубые прожилки, что придавали ему пестроту, вот только Тиффани не была уверена, что они должны светиться в темноте.

Она потыкала в темноту палкой от метлы. Послышался треск, когда она вытащила метлу, от конца было отгрызено дюйма два. Затем, раздалось громкое «Тьфу!» и отгрызенный кусок вылетел из-под раковины и врезался в стенку напротив.

– Что же, молока тебе больше не будет, – сказала Тиффани, выпрямляясь.

Про себя она размышляла:

«Он пришел, чтобы вернуть мне мою лошадку. Зимовой пришел только для этого.

Хм…

Когда начинаешь думать об этом, то находишь все довольно… впечатляющим.

Ему надо заниматься всеми этими снежными лавинами и бурями, придумывать новые узоры для снежинок, но он нашел время, чтобы прийти и вернуть мне мое ожерелье.

Хм…

И он только что стоял здесь.

И затем он просто исчез – то есть исчез полностью.

Хм…»

Она оставила Горацио, бормочащим что-то глухо под раковиной, и приготовила чай мисс Тенете, которая снова села за свой станок. Потом она бесшумно вернулась к себе в комнату.

Дневник Тиффани был толщиной в три дюйма. Аннаграмма, еще одна ведьма на обучении и ее подруга (более или менее), говорила, что дневник должен называться Книга Теней и писать его надо на пергаменте, магическими чернилами, что продаются в Магической Лавке Закзака Сильнорука по Приемлимым Ценам – по крайней мере, для самого Закзака цены были вполне приемлимы.

Но Тиффани не могла себе этого позволить. Все, что у вас есть – это ваши ведовские таланты, но вы не должны ими торговать. Мисс Тенета не возражала против продажи сыров, но все равно бумага была слишком дорога в этих краях и у странствующих коробейником не было особого выбора. Но у них обычно продавалось одна-две унции зеленого купороса, из которого получались неплохие чернила, если смешать его с давленными чернильными орешками или кожурой грецкого ореха.

Дневник Тиффани был толстым, как кирпич, потому что она вклеивала в него дополнительные страницы. Она рассчитала, что сможет пользоваться им еще года два, если будет писать мелко.

На кожаном переплете своего дневника Тиффани вывела раскаленной спицей: «Фиглам глядеть запрещено!». Но это нисколько не помогало. Они считали такие надписи своего рода приглашением. Поэтому она стала записывать некоторые события секретным кодом. Чтение давалось фиглам Мелового Холма нелегко, так что им нипочем не удалось бы разобраться в коде.

Она внимательно огляделась по сторонам, так, на всякий случай, и отперла огромный висячий замок, который застегивал цепь, обернутую вокруг дневника. Тиффани перелистала страницы, обмакнула перо в чернила и написала: «Встреча с *»

Да, снежинка подходящий шифр для Зимового.

Она продолжала размышлять – он просто стоял.

И потом он убежал, потому что я закричала.

Что было хорошо.

Хм…

Но…

Лучше бы я не закричала.

Тиффани разжала ладонь. Отпечаток лошадки все еще виднелся, белый, как мел, но боль уже прошла.

Она поежилась, но тут же взяла себя в руки. И что такого? Она встретила духа зимы. Она ведьма. Такое иногда происходит с ведьмами. Он вежливо вернул ей ее собственность и ушел. Нет никакого повода для волнений.

Она написала: «Псм от Р».

Тиффани очень аккуратно вскрыла конверт, что было не трудно, так как слизняк был не таким уж и клейким. Она с успехом могла бы еще раз использовать этот конверт. Потом она сгорбилась над письмом так, чтобы никто не смог прочитать его из-за плеча. В заключение Тиффани сказала:

– Мисс Тенета, пожалуйста, не могли бы вы освободить мои глаза? Они нужны мне в личное пользование.

После паузы снизу донеслось бормотание и глаза перестало щекотать.

Всегда… хорошо, когда приходит письмо от Роланда. Да, письма были в основном про овец и всякие местные дела, но иногда в письмо был вложен засушенный цветок – колокольчик или примула. Бабушке Болит это бы не понравилось, она всегда говорила, что если бы холмы хотели, чтобы люди собирали цветы, они выращивали бы их в большем количестве.

Письма всегда вызывали у нее тоску по дому.

Однажды мисс Тенета спросила ее:

– Этот молодой человек, что пишет тебе… Он твой аматёр?

Тиффани пришлось замять вопрос, пока ей не удалось посмотреть в словаре значение слова, а потом ей еще пришлось выждать, пока румянец не прошел.

Роланд был… Что касалось Роланда… Дело было в том… Он был там.

Да, когда она в первый раз встретила его, он был довольно беспомощным и глуповатым увальнем, но что вы хотите? Во-первых, он целый год был узником Королевы Эльфов, разжиревшим и ополоумевшим от сладостей и отчаяния. А во-вторых, его воспитывала пара чванливых тетушек, так как его отец – Барон – больше интересовался собаками и лошадьми.

Но он более-менее изменился с тех пор: стал более вдумчивым, менее грубым, более серьезным, менее глупым. У него также были очки – первая пара, когда-либо появившаяся на Мелу.

И у него была библиотека! Более ста книг! На самом деле библиотека принадлежала замку, но никто кроме него ей не интересовался.

В библиотеке имелись огромные, древние тома в деревянных переплетах, с большими черными буквами и цветными изображениями удивительных животных и видов заморских стран. Была там и «Книга Особых Дней» Васпмайера и «Почему Все Так, а не Иначе» Крамберри, и все тома «Энциклопедии Омнианства» кроме одного. Роланд был изумлен ее умением читать иностранные слова, а она тщательно следила, чтобы не проговориться ему о существовании доктора Суетона.

Дело было в том… Суть в том, что… В общем, с кем еще они могли дружить? Роланд не мог, просто не мог иметь друзей среди деревенских мальчишек, будучи сыном Барона и все такое. А Тиффани теперь носила остроконечную шляпу, что значило многое.

Народ на Мелу не особо жаловал ведьм, но она была внучкой Бабушки Болит, правильно? И кто знает, чему старая пастушка могла ее научить. А как они любили рассказывать о том, что она умыла нос всем этим ведьмам в горах! Помните прошлогодний окот овец? Да она оживила мертвых ягнят, лишь взглянув на них! И она из Болитов, а у них наши холмы в костях. Так что она заслуживает доверия. Она наша, понятно?

Все это было прекрасно, но старых друзей у нее не осталось. Те деревенские дети, что раньше дружили с ней, стали относиться к ней… почтительно из-за шляпы. О чем они могли разговаривать? Она бывала в таких краях, что они и вообразить себе не могли. Большинство из них не бывали даже в Двурубахах, до которых всего-то полдня пути и о чем они совершенно не переживали. Они собирались продолжить дело своих отцов или растить детей, как их матери. И это просто замечательно, быстро добавила про себя Тиффани. Но им не пришлось решать, чем заняться. Все решалось само собой, а они даже не замечали этого.

В горах было то же самое. Единственные подростки, с кем она могла бы поговорить, были другие ученицы-ведьмы, например, Аннаграмма и другие девочки. Не стоило и пытаться завести беседу с деревенским людом, а тем более с мальчиками. Они только стояли потупившись, бубнили себе под нос и переминались с ноги на ногу, так же, как люди дома, когда они разговаривали с Бароном.

Вообще-то Роланд тоже так себя вел и краснел каждый раз, когда она поднимала на него глаза. Всегда, когда она бывала в замке или они прогуливались по холмам, воздух был насыщен многозначительным молчанием… совсем как с Зимовым.

Она внимательно прочитала письмо, стараясь не обращать внимания на жирные отпечатки рук фиглов. Роланд даже вложил несколько чистых листов бумаги.

Она разгладила один лист, несколько секунд глядела на стенку и начала писать.

Внизу, в моечной, сыр Горацио вылез из-за мусорного ведра. Он остановился перед задней дверью. Если только можно вообразить себе задумчивый сыр, то именно так и выглядел Горацио в данный момент.

* * *

В маленькой деревушке Двурубахи у кучера почтовой кареты возникли кое-какие проблемы. Письма и посылки со всей округи доставляли в сувенирную лавку, которая также являлась почтовой конторой.

Обычно кучер просто забирал мешок с почтой, но сегодня он столкнулся с затруднениями. И поэтому он неистово листал сборник Почтовых Правил.

Мисс Тик постукивала носком ботинка по земле. Это действовало ему на нервы.

– Ага, ага! – наконец сказал он победоносно. – Здесь сказано – животных, драконов, птиц или рыб – нельзя!

– И кем из них я по-вашему являюсь? – холодно спросила мисс Тик.

– Люди, это вид животных, верно? Что я хочу сказать, поглядите-ка на обезьян, а?

– У меня нет ни малейшего желания глядеть на обезьян, – сказала мисс Тик. – Я и так знаю, что они вытворяют.

Кучер почувствовал, что зашел в тупик и снова стал яростно листать страницы. Затем он просветлел.

– А, а, а! – сказал он. – Сколько вы весите, мисс?

– Две унции, – ответила мисс Тик. – Это максимальный вес письма, который вы можете отправить в Ланкр и окрестности за десять пенсов.

Она продемонстрировала две марки, прилепленные к ее воротнику.

– И я уже купила свои марки.

– Вы не можете весить две унции! – воскликнул кучер. – Да в вас не меньше ста двадцати фунтов!

Мисс Тик вздохнула. Что же, она пыталась этого избежать, но в конце концов, Двурубахи это вам не Собачьево. Деревушка стоит на большаке и наблюдает за проносящимся мимо нее миром. Поэтому она надавила на кнопку, управляющую ее шляпой.

– Не хотите ли вы, чтобы я забыла ваши слова? – спросила она.

– С чего бы это? – парировал кучер.

Мисс Тик непонимающе посмотрела на него, а затем возвела глаза вверх.

– Прошу прощения, – сказала она. – Вот вечно так. Это все из-за воды, пружина ржавеет.

Она постучала по полям шляпы. Спрятанный острый конец выскочил, раскидывая бумажные цветы.

Кучер проследил за ним взглядом.

– Ох, – сказал он.

Суть остроконечных шляп в том, что ее носят либо ведьмы, либо волшебники. Если же шляпу наденет тот, кто ими не является, он сможет разгуливать в ней только до тех пор, пока не встретит полноправного владельца шляпы. Волшебники и ведьмы не любят самозванцев. Еще они не любят, когда их заставляют ждать.

– Так сколько я по-вашему вешу? – спросила она.

– Две унции! – быстро ответил кучер.

Мисс Тик улыбнулась.

– И не скрупулом больше! Скрупула, да будет вам известно, это двадцать гранов или одна двадцать четвертая унции. Я в сущности… бесскрупулезная!

Она немного подождала, проверяя, достигла ли цели эта в высшей степени учительская шутка, и не особо расстроилась, что нет. Мисс Тик нравилось быть умнее, чем другие.

Она села в карету.

Когда карета забралась в горы, пошел снег. Мисс Тик, которая знала, что не бывает двух одинаковых снежинок, не обратила на них никакого внимания. Но если бы она уделила им хоть чуточку внимания, то почувствовала бы себя чуточку глупее.

* * *

Тиффани спала. В камине ровно горел огонь. Внизу, в ткацкой, станок мисс Тенеты ткал дорожку сквозь ночь…

Маленькие синие фигурки крадучись пробрались к столику, за которым писала Тиффани, построили пирамидку и залезли на него.

Тиффани повернулась на другой бок и шумно вздохнула. Фиглы на мгновение застыли, а затем дверь в комнату тихо закрылась за ними.

По ступеньками пролетело синее пятно, поднимая за собой пыль, пронеслось через ткацкую, моечную, ринулось в странную дыру сыровидной формы в задней двери и выскочило наружу.

Оно пронеслось по лесу, оставляя за собой кружащиеся в воздухе листья, к маленькому костру. Вокруг костра стояла толпа фиглов, огонь освещал их лица, хотя может ему это было не по вкусу.

Пятно остановило свой бег и превратилось в шесть фиглов, двое из них держали дневник Тиффани.

Они осторожно положили его на землю.

– Добро, что мы с дому того утекли, – сказал Величий Ян. – Великучии черепа узрили? Сей карге под жорстку руку лучше не попадаться!

– Ага, вижу я, она сызнова анбарный замок навесила, – отметил Вулли Валенок, обойдя дневник со всех сторон.

– Роб, думка мя гложет, что прав нету читать его, – сказал Билли Подбородище, когда Роб просунул руку в замочную скважину. – Он особовный.

– Она наша карга. Что для нее особовно, то особовно и для нас, – сухо ответил Роб, шаря рукой внутри замка. – К тому ж она сама желать могет, чтобы прочитали его. Кой ляд записывать, ежели не хочешь, чтоб читали. То пустая потрата грифеля!

– Мабудь она хотит сама читать его? – с сомнением спросил Билли.

– О, айе? С чего бы ей того хотеть? – насмешливо спросил Роб. – Ей и так ведомо, что там написано. И Дженни знать желает, что она думает про баронского паренька.

Послышался щелчок и замок открылся. Фиглы, как один человек, пристально следили за его действиями.

Роб перевернул шелестящие страницы и ухмыльнулся.

– Ага, вот она начертала здеся: «О боже, мои фиглы опять залезли сюда», – прочитал он. Это заявление было встречено аплодисментами.

– Ах, что за любезна дивчина, что так про нас начертала, – сказал Билли Подбородище. – Можно поглядать?

Он прочитал: «О боже мой, фиглы опять залезли сюда».

– Ага… – сказал он.

Билли пришел вместе с Дженни из клана Долгого Озера. Их клан лучше ладил с чтением и письмом, и он к тому же был гоннаглем, так что ему неплохо удавалось и то, и другое.

Фиглы Мелового Холма, с другой стороны, лучше ладили с пьянством, воровстом и драками, и Робу Всякограбу особенно удавались все три вида деятельности. Но он научился читать и писать, потому что Дженни попросила его об этом. Билли знал, что Роб проявлял больше оптимизма, чем точности. Кода же ему попадалось длинное предложение, он обычно читал первые несколько слов, а затем пытался отгадать оставшиеся.

– Читально ремесло – уразуметь, что слова молвить хотят, так? – спросил Роб.

– Айе, мабудь, – сказал Величий Ян. – Зришь ли ты там слува, что молвят, мил ли карге нашей тот мешок с дерьмом в камянистом замке?

– Какой у тя склад ро-ман-тичен, – сказал Роб. – А вот те ответ – сие мне неведомо. Потому, как шифруют они письмена свои. Вот дрянна штука для читая. И нормальны слува-то не прочитаешь, не то что заплутанные.

– Дурной погляд за нами будет, коли велика карга начнет парнями бошку забивать, – сказал Величий Ян.

– Айе, но парень ожаниться не захочет, – сказал Ангюс Слегка с Приветом.

– Могет захотеть, в один день, – сказал Билли Подбородище, любимым занятием котрого было наблюдать за людьми. – Большинство верзил жанятся.

– Жанятся? – с изумлением спросили фиглы.

– О, айе.

– Они хотят жаницца?

– Многие из них, айе, – ответил Билли.

– И с пити, красти и лупити покончить?

– Эй, эй, мне дозволено трошки пити, красти и лупити! – вставил Роб Всякограб.

– Айе, Роб, но мы не могем не замечать, что должон ты также делать Объяснятки, – заметил Вулли Валенок.

Толпа согласно закивала. Для фиглов Объяснятки были темным лесом. Очень сложным делом.

– А когда возвертаемся мы с пити, красти и лупити, Дженни дает те Поджимати губок, – продолжил Вулли Валенок.

Стон прошел по толпе фиглов.

– Ооооо, зберегите нас от Поджимати губок!

– И еще Складывати ручки, – продолжал Вулли, который уже сам себя запугал.

– Ооооо, вейли, вейли, вейли, Складывати ручки! – закричали фиглы, рвя на себе волосы.

– Не говоря о Постучати ножкой… – тут Вулли остановился, не желая даже думать о Постучати ножкой.

– Аааах, Оооох! Только не Постучати ножкой! – кое-кто из фиглов начал биться головой о деревья.

– Айе, аей, аей, НО! – с отчаянием сказал Роб. – Что вам не ведомо – потаенная часть супружества!

Фиглы переглянулись. Воцарилась тишина, прерванная шумом падения небольшого деревца.

– Мы ни о чем таком не слыхивали, Роб, – сказал Великучий Ян.

– То не диво. Кто ж вам поведает? Вы не оженатые. Не уразуметь вам по-етить-ской семь-и-трии всего дела. Станьте-ка округ, а я вам поведаю…

Роб огляделся по сторонам, чтобы проверить, не наблюдает ли за ним кто-нибудь еще, кроме пяти сотен фиглов, и продолжил:

– Вишь… Сперва мы пити, лупити и красти, лады. А когда вертаемся мы на курган, то пора настает для постучати ножкой…

– Ооооо!

– И сложити ручки…

– Ааааа!

– И, конечно, поджимати губки и – завязали стенати, доколь бошки вам не посшибаю!

Все фиглы немедленно затихли, кроме одного:

– О, вейли, вейли, вейли! Оооооох! Ааааа! Поджимати… губ…

Он замолчал и огляделся по сторонам в замешательстве.

– Вулли Валенок! – сказал Роб Всякограб с ледяным спокойствием.

– Айе, Роб?

– Я те сказывал о поре, когда треба слушать о чем я толкую?

– Айе, Роб?

– Ныне такая пора пришла.

Вулли Валенок повесил голову:

– Прощения просим, Роб.

– Айе! Так о чем я бишь… О, айе… у нас губки, ручки и ножки, так? А затем…

– Объяснятки! – сказал Вулли Валенок.

– Айе! – резко сказал Роб. – Кто-нить из вас, замарашек, сподобится на Объяснятки?

Он поглядел по сторонам.

Фиглы попятились.

– А кельда тем временем будет и Поджимати, и Складати, и Постучати, – продолжал Роб зловещим голосом. – И ее пригожи глазки те кажут: Сии Объяснятки можно было бы и получше укладати.

Фиглы рыдали и в ужасе жевали концы своих килтов.

– Нет, Роб, – бормотали они.

– Нет, айе! – торжествующе сказал Роб. – Не сподобитесь! А потому, что супружества не ведаете!

– Я слыхал, как Дженни сказывала, что у тя таки Объяснятки, аки ни один фигл в мире и пробувати не стал бы, – сказал Вулли Валенок восхищенно.

– Айе, то вполне можливо, – ответил Роб, раздуваясь от городости. – А у фиглов в обычаях необъятны Объяснятки!

– Сказывала она, что у тя Объяснятки таки долги и мудрены, что пока ты до конца доягнешь, она уж забудет, с чего ты начал, – продолжал Вулли Валенок.

– Да стал бы я похваляться, то прирожденный талант, – скромно сказал Роб, махнув рукой.

– Но верзилы-то с Объяснятками не в ладах, – сказал Величий Ян. – Уж больно они тугодумны.

– Тем не мене, они жанятся, – вставил Билли Подбородище.

– Айе, и зелен юнец в замке к карге дюже приязен, – сказал Величий Ян. – Его батя стареет да недужит и юнец тот вскорости станет владельцем замка и больших бумаженций, где начертано, что володеет он холмами.

– Джении страшится, что коли заполучит он бумаженции о володении холмами, – продолжал Билли Подбородище, – то сдуру решит, что холмы ему принадлежат. А уж нам ведомо, к чему сие ведет.

– Айе, – ответил Величий Ян. – К вспашке.

Это слово вселяло ужас. Старый Барон когда-то задумывал распахать ряд низин Мела, потому что пшеница поднялась в цене, а с овец денег не было, но Бабушка Болит была жива тогда и отговорила его.

Но все же часть пастбищ на Мелу была распахана. За пшеницу выручили большие деньги. Для фиглов это сошло за подтверждение того, что Роланд тоже примется за вспашку. Не был ли он воспитан парочкой надутых и противных интриганок – его тетушек?

– Не доверяю я ему, – сказал Ангюс Слегка с Приветом. – Книги читает и все такое. За землю душа у него не болит.

– Айе, – сказал Вулли Валенок. – Но коли оженится он на карге, о вспашке и не помянет, а то карга ему живо даст Пождимати ручек…

– То Складывати ручек! – рявкнул Роб.

Все фиглы в страхе заозирались по сторонам.

– Ооооо… только не Складывати ручки…

– Углохните! – возорвался Роб. – Что за стыдобища! Карга сама решит, за кого замуж пойти! Верно, гоннагль?

– Ммм? – сказал Билли Подбородище, глядя вверх. Он поймал снежинку.

– Я рек – карга замуж пойдет за того, за кого возжелает, так?

Билли уставился на снежинку.

– Билли? – спросил Роб.

– Что? – отозвался Билли, с таким видом, будто только очнулся. – О… да… Как мыслишь, не возжелает ли она за Зимового пойти?

– Зимового? – спросил Роб. – Он не может жанится ни на ком. Он как дух – что ему в том?

– Он танцевала с ним. Мы все то зрели, – ответил Билли, ловя другую снежинку и изучая ее.

– Да то всего лишь девичьи шалости! А к тому же, с чего бы карге о нем и вовсе помышлять?

– У меня есть догадка, – медленно произнес гоннагль, наблюдая за снежинками, кружащимися в воздухе, – что Зимовой изрядно о нашей карге помышляет…

Глава четвертая
Снежинки

Говорят, что не бывает двух одинаковых снежинок, но кто в последнее время это проверял?

Снег бесшумно валил в темноте. Он скапливался на крышах, легко касался ветвей деревьев и с тихим шорохом покрывал землю. От него остро пахло свежестью.

Матушка Ветровоск всегда проверяла снег. Она стояла в дверном проеме, освещенная пламенем свечи, и ловила снежинки на лопату.

Беленький котенок наблюдал за снежинками. Наблюдал и только – не гонялся за ними, не ловил лапкой, но смотрел очень пристально на то, как снежинка, кружась, опускалась на землю. Он еще немного смотрел на нее, пока не становилось ясным, что забава закончилась, тогда он поднимал голову и выбирал другую снежинку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания автора

1

Ээээ… Охота На Ведьм Для Чайников.

Вернуться

Вернуться

Комментарии переводчика

1

Cat's cradle – детская игра, в которой один из партнеров растягивает на пальцах обеих рук связанную в кольцо нитку, а второй должен снять нитку с его пальцев и надеть на свои, переплетя нитку каким-л. образом так, чтобы получился симметричный узор. (прим. переводчика)

Вернуться

Вернуться