# Убить родного дедушку

Андрей Игоревич Егоров

«Первая машина времени получилась безобразной. С эстетической точки зрения она напоминала творение безумного художника-концептуалиста из тех оригиналов, что холсту и краскам предпочитают металл и сварочный аппарат. Вся в переплетениях проводов, микросхемах, длинных усах-громоотводах, размерами машина соперничала с трехэтажным домом соседей Арцыбашевых…»

Первая машина времени получилась безобразной. С эстетической точки зрения она напоминала творение безумного художника-концептуалиста из тех оригиналов, что холсту и краскам предпочитают металл и сварочный аппарат. Вся в переплетениях проводов, микросхемах, длинных усах-громоотводах, размерами машина соперничала с трехэтажным домом соседей Арцыбашевых.

Соседи волновались. Владлен Сергеевич Арцыбашев, старый параноик с неуемной фантазией, каждое утро забирался на самый верхний балкон, чтобы понаблюдать мое детище в полевой бинокль. Ему не давала покоя мысль, что эта штуковина однажды взорвется – и разнесет всю округу к чертям собачьим.

Если бы так думал только он один. Но, к несчастью, его тревоги разделяли слишком многие, на меня ополчилась почти вся пока еще целехонькая округа. Страсти накалялись и грозили в ближайшем будущем перерасти в локальный конфликт местечкового масштаба. Жена Лида на прошлой неделе принесла из продмага неутешительное известие – в поселке считают, что я шпион ЦРУ, строю по специальному заказу правительства США ядерную бомбу.

Заказ действительно был. Но не от ЦРУ, а от российского Института экспериментальной физики в Коломне. Правда, машину я строил вовсе не по институтскому заказу. Хотя деньги тратил государственные – причем, тратил с размахом. Как сказали бы мои враги, разворовывал фонды, реализуя собственные утопические идеи.

Вовка Лепешев, мой аспирант и собутыльник, крутил у виска.

− Ты совсем того, Егор. На что гранты пустил? И как их тебе доверили, вообще, в твои-то юные годы?.. Попомни мое слово, тебя точно выпрут из академической науки. А перед этим выпорют. Показательно. Всей стране на потеху. Чтобы другим неповадно было.

Даже верный Лепешев не верил в мой гений, светлый гений Егора Юрьевича Бирюкова. Но я был уверен – все получится. Главное, идти к цели, не останавливаясь, не обращать внимания на мелочи – недовольное начальство, соседей-параноиков, постоянную нехватку денег (разворовывать госфонды под собственные нужды тоже, знаете ли, непросто) и досаждающую язву – я все время забывал пообедать, а иногда и поужинать. Так, перехватывал что-нибудь на ходу. Хорошо, что жена периодически прибывала на объект, как скорая помощь к умирающему от истощения, и потчевала мое костлявое тело куриными супами и мясными рулетами, чтобы оно могло функционировать дальше. Иначе я, чего доброго, загнулся бы раньше, чем запустил машину…


С первым запуском я все время медлил. Пугала открывающаяся перспектива. Помимо того, что я воплотил на практике идею, в которую никто кроме меня не верил, особенно много времени я провел, разрабатывая абсолютно новую теорию времени. И даже представил широкой публике работу, которая, уверен, стоила Нобелевской. В ней подробнейшим образом рассматривалась проблема временных петель и опасностей, связанных с путешествием во времени. То, что путешествие возможно, не вызывало у меня никаких сомнений. Но никто, даже великий Эйнштейн и я, скромный физик-теоретик из России, не знал, как поведет себя материя под названием время, когда ее ткань окажется прорвана. Мои гипотезы не были бездоказательны, я подкреплял их вычислениями, и все же я лишь строил предположения, ибо научная база в этой области была чрезвычайно мала.

Одна из гипотез не исключала возникновения новых вселенных после запуска машины, другая делала возможным путешествие из одной параллельной вселенной в другую через кротовые норы, третья предполагала уничтожение нашей единственной Вселенной из-за пресловутого временного парадокса. Трагического финала я отнюдь не исключал, но такова участь первых – им приходится рисковать.

Странное дело, когда рискуешь жизнями незнакомых тебе людей, почти не испытываешь угрызений совести и сомнений, как и тогда, когда риску подвергается твоя собственная жизнь, но если речь идет о самых близких – родителях, жене, маленьком сыне – чувствуешь себя злонамеренным убийцей. Даже если вероятность скорбного финала человечества всего четырнадцать процентов – я рассчитал все с математической точностью.


Прежде чем включить машину, я позвонил в городскую квартиру жене. Трубку взял Вадим Егорович Бирюков, Вадик, залопотал по-своему, по-детски. Резануло по сердцу. Захотелось оставить опасную практику до лучших времен и вернуться к теории. Но я сумел взять себя в руки. Кто-то должен двигать вперед экспериментальную науку. Я чувствовал, что уже застолбил себе место в истории.

− Вадюша! – ласково позвал я. – Мама дома?

− Мама… дома, – повторил Вадик и засмеялся, узнал отцовский голос.

Тут трубку взяла Лида.

− Привет, – сказала она, – так и знала, что это ты. Как дела? Как твой проклятый телескоп? Скоро уже запуск, чтобы ты, наконец, мог передохнуть и побыть с нами?

Да-да, я пал на самое дно, вот уже несколько лет я обманывал не только родное государство, но и собственную жену. Лида всерьез полагала, что на правительственные гранты я строю новейший телескоп на основе нанотехнологических линз. А на самом деле я уже несколько лет конструировал машину времени. Посудите сами, поведай я супруге, что собираюсь создать машину времени, чтобы отправиться в будущее, что бы она обо мне подумала… Наверное, решила бы, что пора посвятить в специфику моей работы консилиум психиатров. Как и Вовка Лепешев, жена в мой гений не верила. В меня вообще никто никогда не верил. Только я и мои прямые потомки…


Для отправки в будущее необходимо было поместить тело в герметичную кабину, а появиться, по моим расчетам, оно должно было в нескольких метрах поодаль – посреди гостиной, так я назвал самую большую комнату дома-машины. Это место я отметил белым крестом – здесь будет пункт высадки путешественников во времени. Во время вычислений я рассматривал тело, как неодушевленный предмет, но надеялся, что душа сохранится в нем, когда оно окажется в заданной точке координат.

Это был великий час. Для меня и для всей человеческой цивилизации. Ведь запуск машины становился точкой отсчета новой эры. Отныне станут возможны не только путешествия в будущее, но и в прошлое. Вплоть до точки невозврата – первого запуска. Ведь согласно Теории относительности невозможно попасть во время, предшествующее созданию машины времени. Эйнштейн был абсолютно прав.

Первое число первого месяца и года наступит сегодня. Менять названия месяцев и дней недель мне в голову не пришло, на циферблате застыли одни нули – «0 год, 0 часов 0 минут».


Ради эксперимента я собирался переместиться на полчаса в будущее. Я отдавал себе отчет, что образуется весьма протяженный промежуток времени, где меня не будет вовсе. А значит, будущее может измениться, пока меня нет, и я окажусь вовсе не там, где предполагал. Другая версия развития событий – после запуска машины и моего путешествия будущего не станет, как и прошлого, мой эксперимент уничтожит Вселенную.

Я набрал на пульте «0 год, 0 часов 30 минут» – и нажал кнопку. Оставалось только забраться в кабину и закрыть люк, что я немедленно и проделал. Послышался щелчок, кабину заволокло туманом… И я оказался посреди гостиной, в заранее намеченной точке высадки.

Беглый осмотр убедил меня в том, что обстановка с момента моего исчезновения не изменилась. Значит, мир уцелел. А вместе с ним и я, и все человечество. Это уже хорошо. Испытывая эйфорию естествоиспытателя, почти триумф, я кинулся к пульту, чтобы проверить показания приборов. Но не успел нажать ни одной кнопки. Позади послышался шорох, и я обернулся.

В точке высадки стоял взъерошенный юнец. В руке он сжимал какую-то штуку, похожую на пистолет, только очень маленькую и с дулом в виде раструба. Паренек нацелил эту штуковину мне в живот. Я попятился. Но в то же мгновение следом за первым гостем объявился еще один – мой двойник. В руках «Я» держал садовую лопату и без промедления огрел молодого человека по голове. Тот вскрикнул, растянулся на полу, выронил пистолет. Двойник поднял оружие, деловито сунул за пояс.

− Хороший парень, – сказал он, указывая на лежащего на полу подростка.

− Хороший? – пробормотал я. – Кто вы? То есть, кажется, я понимаю. Вы я из будущего? Так?

− Ага. Ну, я пошел. А то еще все испорчу. – «Я» подошел к пульту, подкорректировал время, затем забрался в кабину, но прежде чем захлопнуть люк, скомандовал: – Кнопку жми! Забыл от волнения.

− Да погодите же, – забеспокоился я. – Мне очень нужно с вами поговорить. Из какого вы времени? Значит, у меня все получилось?..

− Получилось, получилось. Вон его расспроси, – мальчишка застонал на полу. Он постепенно приходил в себя. – Хороший парень, – повторил мой двойник из будущего.

− Зачем же лопатой, если хороший?! – ужаснулся я.

− Это не я, это ты его так. Похоже, иначе было нельзя. – Люк захлопнулся, из-за иллюминатора «Я» показал мне жестами, чтобы я поскорее отправлял его обратно в будущее – на мониторе значилось «0 год, 2.06».

Я послушно нажал кнопку, с жужжанием и клацаньем машина заработала и отправила пришельца из будущего обратно – в заданное время. Если, конечно, он не перепутал дату. А если перепутал? Значит, мы снова встретимся в два часа шесть минут? Или я должен буду еще раньше перенестись в прошлое или будущее? По спине у меня пробежал холодок. Я совсем иначе представлял себе наступление новой эры. Начиналась она с невообразимого бардака, в который медленно, но верно, превращалась моя жизнь.

Оплотом спокойствия, островком тишины в океане жизненного хаоса, для меня всегда была семья. Поэтому я схватил трубку, снова набрал номер… и услышал, как жена захлебывается в истерике.

− Ты должен немедленно приехать! – кричала Лида. – Я боюсь… – Она едва не плакала, пребывая в жутком нервном напряжении.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru