# Если пожелаешь

Кресли Коул

В юности Хью Маккаррик отдал свое сердце прелестной англичанке Джейн Уэйленд, хотя и знал, что у этой любви нет будущего – ведь его избранница разделит с ним и довлеющее над его родом проклятие. Чтобы не подвергать возлюбленную опасности, Хью решил просто-напросто бежать…

Прошли годы, и однажды Хью и Джейн встретились вновь. Теперь он – наемный телохранитель, которому предстоит оберегать дочь британского генерала от таинственных убийц, и никаких личных отношений между ними быть не может… По крайней мере, так считает Маккаррик.

Но Джейн ничего не забыла – и любовь к мужественному горцу по-прежнему жива в ее душе.

## Пролог

Северная Африка, королевство Марокко

1846 год

– Стреляй, Маккаррик! – снова скомандовал Дейвис Грей. Его голос звучал повелительно, но глухо. Громкий окрик мог бы выдать их убежище, спрятанное высоко на пустынном отроге Атласских гор.

Хью сделал вид, что не слышит. Прежде ему никогда не приходилось убивать, но он хорошо знал, что стоит спустить курок, и обратного пути уже не будет. В двадцать два года нелегко решиться переступить черту.

Он выстрелит, когда будет готов, черт побери!

Оторвавшись от оптического прицела, Хью опустил штуцер и вытер взмокший лоб. От едкого пота и песка резь в глазах казалась нестерпимой. Стояло лето, и на ослепительно ярком, неправдоподобно синем небе не было ни облачка. Хью болезненно поморщился, скосив глаза на белое расплывчатое пятно солнца.

– Какого черта ты ждешь? – сердито проворчал Грей. – Уже полдень. – Солнце нависало прямо над их головами, почти не давая тени. Полдень – лучшее время для стрелка. Тени дразнят, издеваются и лгут, сбивая прицел.

Хью не хотелось разочаровывать Грея. Тот был для него своего рода старшим наставником и единственным настоящим другом не из клана Маккарриков, единственным, с кем Хью, не считая братьев, проводил время. И не считая рыжеволосой девушки, ради которой он пошел на убийство. Хью с горькой усмешкой вскинул ружье.

Что ж, в известном смысле он делает это ради нее.

Хладнокровно убить незнакомого человека – значит оказаться по ту сторону черты. Именно этого ему и хотелось.

– Вот дьявольщина, Маккаррик! – Грей рывком схватил собственное ружье, достал из кожаного чехла оптический прицел и торопливо приладил его. – Такой случай упускать нельзя, нам придется потратить не меньше месяца, чтобы выследить негодяя снова, и неизвестно еще, когда представится возможность его подстрелить.

Грей сказал правду. Предатель знал, что его приговорили к смерти за измену, и прятался целый месяц, прежде чем появился на заброшенной берберской ферме. В этой части света даже у обветшалой хижины с плоской крышей, вроде хибары внизу, имелся внутренний дворик. Там и сидел приговоренный к казни, неподвижно глядя на единственный вход. С пистолетом на коленях и с ружьем под боком он чувствовал себя в безопасности. Ему и в голову не пришло посмотреть вверх, на скалы.

Сверху дворик был виден как на ладони, но оба друга знали, что Грей не сможет попасть в цель на таком расстоянии, Дейвис куда искуснее орудовал кинжалом или ножом, Хью же был прирожденным охотником и научился стрелять еще ребенком, как только смог держать в руках ружье. Действовать следовало быстро, пока предатель был во дворике один.

– Я сделаю это сам, – раздраженно прошипел Хью, бросив недовольный взгляд на Грея. На мгновение ему показалось, что Дейвис едва сдерживает радостное нетерпение. Нет, должно быть, он ошибся. Это всего лишь работа. Скверная, грязная работа. Не может быть, чтобы Грею нравилось убивать.

Хью снова вскинул ружье и прицелился. Ветра почти не было, но цель находилась на расстоянии более чем в четверть мили. Солнце слепило глаза, длинный, почти четырехфутовый ружейный ствол нагрелся и обжигал руки, нагрелась и единственная пуля в патроннике. Все это следовало в принять в расчет.

Хью погладил пальцем предохранительную скобу, прежде чем коснуться курка. Этот ритуал он совершал перед выстрелом почти автоматически. Крепко сжимая ложе ружья другой рукой, он дважды потер большим пальцем гладкое дерево, сделал медленный выдох и замер.

Он плавно спустил курок, и его оглушил грохот выстрела. Гулкий, раскатистый звук, похожий на пушечный залп. Никогда прежде его ружье не стреляло так громко.

Почти две секунды спустя пуля пробила лоб предателя, и приговоренный рухнул на землю. Из отверстия в затылке хлынула кровь, расплываясь темным пятном на сером гравии. Ноги убитого судорожно дернулись, взметнув облачко пыли.

Что ж, значит, дело сделано.

Хью покончил с предателем.

И вновь ему показалось, что в глазах Грея мелькнула затаенная радость.

– Никогда не видел, чтобы кто-то стрелял так метко, как ты, шотландец. – Дейвис хлопнул Хью по спине, приложился к фляге, с которой никогда не расставался, и весело ухмыльнулся.

Хью испытывал отвращение и вместе с тем странное чувство облегчения. Вслед за Греем он проворно вскочил в седло и начал торопливый спуск по извилистой горной тропинке. Оказавшись в долине, они пришпорили лошадей и примерно через час достигли деревни.

– Когда вернемся в Лондон, – заговорил Грей, все еще охваченный радостным возбуждением, – я скажу Уэйленду, что ты уже готов действовать самостоятельно. – Хью смущенно нахмурился. Ему неловко было видеть Дейвиса таким бодрым и оживленным. – Не смотри на меня так, Маккаррик. Мы охотились за ним целый месяц, и не говори, что тебе не понравилось. Я знаю, в глубине души ты доволен собой. Ты еще полюбишь это ремесло.

«Полюблю?» Хью покачал головой и тихо сказал:

– Это всего лишь работа. Не больше.

– Поверь мне. – Грей понимающе усмехнулся. – Не все так просто. Когда это единственное, что у тебя есть…

## Глава 1

Англия, Лондон 1856 год

Матерый убийца, не знающий жалости, долгие десять лет не смел приблизиться к той, что занимала все его мысли. Эдвард Уэйленд снова впустил Хью в жизнь своей дочери при помощи всего одной таинственной записки: «Джейн в смертельной опасности».

Получив два дня назад во Франции послание Уэйленда, Хью читал и перечитывал короткую фразу, в ярости сжимая листок побелевшими пальцами.

«Если кто-то осмелился причинить ей зло…»

Хью тотчас вскочил в седло и помчался, не отличая дня от ночи, словно все демоны ада гнались за ним по пятам. Он остановился лишь перед городским домом Уэйленда. Спрыгнув с лошади, Хью пошатнулся и едва не упал. После стольких часов, проведенных в седле, ноги казались ватными. Взмыленный конь выглядел не лучше хозяина: шкура потемнела от пота, могучие бока ходили ходуном от усталости.

На ступеньках крыльца у боковой двери, к которой по привычке направился Хью, растянулся племянник Уэйленда Куинтон. Хью хорошо знал его, тот тоже состоял на службе у дяди.

– Где Джейн? – коротко спросил Маккаррик, не тратя времени на приветствия.

– Наверху, – откликнулся Куин. Он, казалось, о чем-то глубоко задумался. – Наряжается… собирается выезжать.

– Она в безопасности? – Куин безучастно кивнул, и Хью с облегчением вздохнул. За долгие часы, проведенные в пути, воображение рисовало ему картины одна страшнее другой. «Джейн грозит смертельная опасность» – эта мысль сводила его с ума. «Только бы успеть, – молился он, пришпоривая коня. – Только бы с ней ничего не случилось». Теперь же, когда Куин заверил, что с Джейн все в порядке, Хью, обходившийся два дня без пищи и воды, вдруг ощутил мучительный приступ голода и жажды. – Кто сейчас присматривает за ней?

– В доме – Ролли, а вечером я буду ее сопровождать.

Ролли был дворецким Эдварда Уэйленда. Большинство дворецких в респектабельных особняках на Пиккадилли были куда старше; опыт и безупречная родословная хозяев – обладателей старейших состояний в Англии – придавали им легкий налет высокомерия. Ролли не исполнилось еще и сорока. Этого крепкого, жилистого малого с широким бесформенным носом, перебитым в кулачных боях, никто не принял бы за дворецкого из богатого дома. Ему недоставало величия. Пальцы, привыкшие к стальному кастету, были покрыты шрамами. Хью знал, что ради Джейн Ролли готов пойти на смерть.

– Уэйленд здесь? – спросил Маккаррик.

Куин покачал головой:

– До ночи его не будет. Он велел передать, на случай если ты вдруг появишься сегодня, что хочет видеть тебя здесь завтра утром.

– Я войду в дом…

– На твоем месте я бы не входил, – протянул Куин.

– Почему? Какого дьявола?

– Ну, во-первых, твоя одежда покрыта грязью, а сам ты похож на черта. – Хью вытер щеку рукавом, слишком поздно вспомнив о рваных ранах на лице. – А во-вторых, я вовсе не уверен, что Джейн захочет тебя видеть.

Хью проскакал верхом двое суток без передышки. Голова раскалывалась, кости ломило, старые раны отзывались тупой болью, а натруженные мышцы скрутило судорогой в тугой узел. Лишь надежда снова увидеть Джейн придавала ему сил, помогая выдержать безумную гонку.

– Это какая-то бессмыслица. Прежде мы были друзьями. На лице Куина промелькнуло странное выражение.

– Ну, теперь она… здорово изменилась. Сказать по правде, Джейн совсем отбилась от рук. – Куинтон вскинул глаза на Хью. – Не знаю, смогу ли я выдержать еще одну такую ночь. – Он сокрушенно покачал головой. – Нет, это не по мне. Особенно после того, что они натворили прошлой ночью…

– Кто? Что натворили?

– «Восьмерка». По крайней мере, три девицы. Включая двух моих сестричек!

Печально известную «восьмерку Уэйленд» составляли Джейн и семь ее двоюродных сестер. Вспомнив бесстыдные выходки «восьмерки», Хью сердито нахмурился:

– Надеюсь, меня вызвали сюда не за этим? – Хью бросил во Франции раненого младшего брата Кортленда и едва не загнал до смерти новую лошадь, великолепного мерина, настоящее сокровище. – Уэйленду нужна помощь, чтобы обуздать дочку?

Разумеется, Уэйленд был далеко не так глуп, чтобы заставить Хью проделать долгий путь ради пустяка. Старик хорошо знал, в чем состоит ремесло Маккаррика. Эдвард отдавал приказы, обрекая на смерть, а Хью исполнял приговор во имя короны. Уэйленд не догадывался, что Хью страстно, отчаянно желает обладать его дочерью… И что это началось очень давно.

Хью был одержим Джейн. Десять мучительно долгих лет.

Маккаррик недоверчиво покачал головой. Уэйленд в своем письме не стал бы преувеличивать опасность.

– Старик не сказал тебе, что случилось?

Куин нерешительно сдвинул брови.

– Я думал, он послал тебе письмо.

– Уэйленд ничего не объяснил. Какого дьявола тут…

– Проклятие! – Из двери, сердито вращая глазами, вылетел Ролли. – Тысяча чертей! Куин! Ты ее видел?

– Ролли? – Куин мгновенно вскочил на ноги. – Ты же должен был присматривать за Джейн, пока она не выйдет из дома.

Дворецкий сердито выпятил подбородок, исподлобья глядя на Куина:

– Я же сказал, эта бестия знала, что мы собирались за ней следить. Должно быть, она удрала через окно. И заставила свою бесстыжую служанку разгуливать по комнате, примеряя платья.

– Она сбежала? – Хью кинулся к Ролли и схватил его за ворот рубахи. – Куда она отправилась и с кем?

– На бал, – проворчал дворецкий, бросив короткий взгляд на Куина.

Хью с силой встряхнул здоровяка, рискуя получить коронный удар кастетом в челюсть – знаменитый апперкот Ролли.

– Продолжай, – бросил Куин. – Он все равно узнает.

Уэйленд ничего от него не скрывает.

– Она собралась на маскарад с сестрицами Куина и их подругой.

– Что за маскарад? – поинтересовался Хью, хотя отлично знал, о чем идет речь.

– Распутники и куртизанки устраивают шабаш на одном из складов на Хеймаркет-стрит.

Глухо выругавшись, Хью отпустил Ролли и, с трудом переставляя ноги, направился к лошади. Мерин, раздувая ноздри, испуганно косил глазом на хозяина, словно не в силах был поверить, что путешествие еще не окончено.

Стиснув зубы от боли, Хью снова взгромоздился в седло.

– Поедешь за Джейн? – нахмурился Ролли. – Следовать за ней приказано нам. Уэйленд не хотел пока говорить ей о твоем приезде.

– Успокойся, Маккаррик, отдохни покуда, – предложил Куин. – Я уверен, они взяли двуколку, в этот час там полным-полно экипажей. Я успею оседлать коня и настигну их прежде, чем…

– Так поезжай следом, я уже в седле. – Хью дернул поводья и развернул лошадь. – Но сначала скажи, во что я ввязываюсь. С чем нам придется иметь дело?

Лицо Куина хмуро вытянулось, и руки Хью невольно сжались в кулаки.

– Не с чем, а с кем. Уэйленд говорит, что Дейвис Грей собирается убить Джейн.

## Глава 2

Увидев Джейн впервые после почти десятилетней разлуки, Хью ошеломленно замер, забыв про усталость, голод и боль во всем теле. На мгновение у него перехватило дыхание.

Он соскочил с лошади на параллельной улочке и бросился следом за стайкой девушек. Джейн и ее подруги высадились из двуколки и медленно побрели вдоль Хеймаркет-стрит. При одном лишь упоминании о Грее Хью твердо решил забрать Джейн и отвезти домой.

Неожиданно чья-то мощная рука легла ему на плечо.

– Я бы мог черт-те сколько раз пырнуть тебя ножом в спину за последние десять минут, – послышался густой бас у него за спиной. – Теряешь хватку, Хью?

– Итан? – Хью высвободился из захвата и бросил хмурый взгляд на старшего брата. – Что ты здесь делаешь…

– Господи, что у тебя с лицом? – перебил его Итан.

– Взрыв. Задело обломком скалы. – Несколько дней назад во время сражения в Андорре на Хью обрушился настоящий град из острых осколков сланца. В этой же битве Кортленд едва не лишился ноги. – Ответь-ка лучше на вопрос, – проворчал Хью.

– Я проходил мимо дома Уэйленда. Куин как раз садился на лошадь. Большая удача, что я оказался здесь. Уж больно ты беспечен. Совсем на тебя не похоже. В этом местечке надо смотреть в оба. О чем задумался?

– Собираюсь отвезти Джейн домой.

– Уэйленд хочет только лишь, чтобы за ней приглядели. Перестань качать головой, Грей – это еще не вся Англия. – Видя, что брата не убедили его слова, Итан добавил: – Здесь он не сможет ничего с ней сделать, его тут же убьют. Так что успокойся и, если уж тебе приходится быть нянькой, веди себя как мужчина.

– И ради этого меня сюда вызвали? Зачем я Уэйленду?

– Похоже, я не гожусь на роль защитника. Уэйленд думает, что Джейн придется не по вкусу моя внешность, – небрежно заметил Итан, чье изуродованное шрамом лицо обычно пугало женщин. – А Куинтон умеет лишь выведывать важные секреты у незнакомых дамочек. Уэйленду нужен парень, способный держать в руках оружие. Вдобавок ты лучше всех знаешь Грея.

Неразличимый в густой тени, Хью снова сосредоточил все внимание на Джейн. Она пересекла поперечную улицу и прошла так близко, что он отчетливо слышал её низкий чувственный голос, хотя и не мог разобрать слов; Она была одета в ярко-зеленое платье с глубоким вырезом, обнажавшим белые как алебастр плечи и соблазнительно округлые формы. За десять лет тело Джейн достигло совершенства. Ее лицо скрывала полумаска из темно-зеленых перьев, расходящихся веером у висков наподобие птичьих крыльев.

В этом платье и в маске Джейн выглядела… вызывающе распутной. На лбу Хью выступил холодный пот. В присутствии Джейн с ним всегда творилось что-то невообразимое. Он хорошо помнил то последнее лето, проведенное вместе: сердце его бешено колотилось в груди, в горле стоял ком, и даже самое легкое прикосновение ее руки вызывало блаженную дрожь. Ей достаточно было чуть слышно шепнуть одно словечко ему на ухо, и Хью смущенно замирал, не в силах выдавить из себя ни звука…

– Кортленд тоже вернулся в Лондон? – спросил Итан. Хью ответил, не сводя глаз с Джейн:

– Мне пришлось оставить его, когда я получил послание от Уэйленда. Корта ранило в ногу, он не смог бы скакать верхом так же быстро, как я.

– Где ты его оставил? – вскинулся Итан. – Надеюсь, достаточно далеко от той женщины?

Хью должен был не только проводить Корта в Англию, но и убедиться, что тот не изменил своего решения и не вернулся к возлюбленной, Аннелии Лоренте.

– Я оставил его во Франции. Корт не безумец, понимает, что случится, если он передумает и вернется к той женщине, – уверенно заявил Хью, хотя на самом деле его одолевали сомнения: Корт отчаянно тосковал по своей любимой. И все же Хью пришлось покинуть брата. Он не мог медлить, зная, что Джейн грозит опасность. – Что за чертовщина происходит с Греем?

Хью недоуменно нахмурился. До недавнего времени он считал Дейвиса другом, но за последние два года многое изменилось.

– Уэйленд дал ему самоубийственное задание, и тот его провалил. – Хью резко обернулся и посмотрел в глаза брату.

– Ты тоже в этом участвовал? – Иногда (а в последнее время все чаще) Хью жалел, что Уэйленд призвал их с Итаном к себе на службу.

Итан ответил брату жуткой кривой усмешкой, будто хотел сказать: «Если бы приказ выполнял я, братишка, то фиаско не потерпел бы». Безобразный бледный шрам, пересекавший лицо Итана, обозначился еще четче.

– Нет, – признался Итан, – но я вызвался его убрать.

Однако Уэйленд решил, что в этом деле у меня есть личный интерес, и не позволил.

– Ты сам вызвался? – с отвращением скривился Хью.

Итан равнодушно пожал плечами:

– Ладно, пошли, а то я мешаю тебе обогнать эту славную компанию, чтобы еще разок взглянуть на Джейн.

Хью бросил на брата свирепый взгляд, но промолчал: Итан отлично знал о его страсти к Джейн, отрицать ее было бы глупо.

– Я не видел ее долгие годы, – процедил он сквозь зубы, сворачивая на незаметную боковую улочку. – Мне интересно взглянуть.

– Ты просто болен, братец. Это похоже на столкновение экипажей, которое произошло примерно в миле отсюда, жуткое зрелище, – проворчал Итан. – Сначала Корт со своей красоткой, а теперь и ты с Джейн. Слава Богу, на меня женские чары не действуют.

Хью оставил его реплику без внимания и, поднявшись вверх по улице, снова скользнул в тень.

– Почему Уэйленд так уверен, что Грей охотится на Джейн?

– Грей жаждет мести. Лучший способ посчитаться со стариком – уничтожить ту, что для него дороже жизни.

В это мгновение Джейн рассмеялась над фразой, оброненной одной из ее кузин, и Хью снова уставился на нее как завороженный. Джейн всегда отличалась веселым нравом, ее мог рассмешить любой пустяк. Неулыбчивому Хью эта ее особенность казалась необычайно притягательной. Однажды Джейн обхватила его лицо ладонями и, серьезно глядя в глаза, пообещала, что, если понадобится, будет смеяться за них обоих.

– Так что теперь Грей задумал убить Джейн, – прошептал Итан. – Собирается перерезать ей горло, как другим женщинам, которых он прикончил. Вдобавок Грей, похоже, вошел во вкус. Ему нравится продлевать мучения жертвы.

– Довольно, – резко оборвал брата Хью и замер, любуясь нежной улыбкой Джейн.

Вначале мысль о том, чтобы убрать Грея, была ему не по душе, хоть он и понимал, что, возможно, это единственный выход. Но теперь Хью уже не испытывал сомнений.

– Готов поклясться, сейчас ты жалеешь, что Уэйленд не позволил мне убить Грея, – усмехнулся Итан, легко читая мысли брата. – Не волнуйся, братишка. Думаю, теперь старик примет мое предложение. Уэйленд пойдет на все, лишь бы защитить дочь.

Итан посмотрел на Джейн, потом перевел рассеянный взгляд на брата, но тотчас снова отвернулся и с жадным интересом посмотрел на девушек. От его вялого безразличия не осталось и следа: Итан пожирал глазами Джейн и ее подруг. Заметив незнакомое выражение в глазах брата, Хью похолодел. Руки сами собой мгновенно сжались в кулаки.

Не успев осознать, что делает, он схватил Итана за горло, толкнул к стене дома и сдавил словно в тисках. Мальчишками братья постоянно соперничали и дрались, но, повзрослев, поняли, что способны, не рассчитав сил, убить друг друга, и заключили перемирие. Однако теперь Хью готов был снова развязать войну.

Нисколько не испугавшись свирепого натиска брата, Итан лишь недовольно поморщился.

– Полегче, – проворчал он. – Я и не думал пялиться на твою драгоценную Джейн.

Несколько долгих мгновений Хью продолжал сжимать горло Итана, а после разжал хватку. Он поверил брату, хотя искренне недоумевал, как можно не испытывать вожделения, глядя на Джейн.

– Тогда на кого же ты вылупился? – удивился Хью и, проследив за направлением взгляда Итана, добавил: – На Клодию? Это она в красной маске? – «Эта чертовка как раз под стать Итану. Джейн говорила, что у Клодии на редкость дикий и буйный нрав». Не дождавшись ответа, Хью повернулся к брату. – Значит, Белинда? Высокая брюнетка?

Итан медленно покачал головой, не сводя глаз с третьей подруги, незнакомой миниатюрной девушки в голубой маске.

Итан сильно изменился, с тех пор как глубокий шрам обезобразил его лицо. Бесшабашный гуляка, не пропускавший ни одной юбки, утратил интерес к былым удовольствиям, включая и любовные приключения. Но теперь, казалось, долго сдерживаемые желания захватили его целиком.

Похоже, Итан так же уязвим для женских чар, как и любой другой. Это неожиданное открытие потрясло Хью.

– Я не знаю эту девушку, но она, должно быть, одна из подруг Джейн. На вид совсем юная, не больше двадцати. Слишком молода для тебя. – В свои тридцать три года Итан казался глубоким стариком.

– Если я так ужасен, как считаете вы с Кортом и весь наш клан, то это лишь добавит мне привлекательности в ее глазах, верно? – В мгновение ока рука Итана взлетела вверх и сорвала плащ-домино с прохожего, спешащего на маскарад. Молодой человек попытался выразить свое возмущение, но, увидев зловещий оскал горца, бросился наутек.

– Не играй с этой девочкой, Итан.

– Боишься, что помешаю тебе сойтись с Джейн? – криво усмехнулся Итан, надевая домино. – Мне неприятно напоминать тебе об этом, братец, но у тебя и раньше не было ни единого шанса. Ты сам это отлично знаешь.

«Брести во мраке, неся с собою смерть…»

– Над тобой тяготеет то же проклятие, что и надо мной, – возразил Хью. – И все же ты преследуешь женщину.

– Но мне не грозит опасность влюбиться в нее, – бросил через плечо Итан, ввинчиваясь в толпу ряженых, – так что вряд ли мое увлечение убьет девочку.

Зло скрипнув зубами, Хью последовал за братом.

## Глава 3

Прогуливаясь по Хеймаркет-стрит, неизбежно приходится таскать с собой в сумочке увесистый кирпич. Джейн Уэйленд благоразумно подчинилась неписаному правилу, но шнурок сумочки безжалостно впивался в запястье, причиняя адскую боль.

Перед входом в склад на Хеймаркет собралась внушительная толпа, и Джейн со спутницами – двумя отважными кузинами и гостившей у них подругой – старались держаться поближе друг к другу. Нетерпеливо дожидаясь своей очереди, мисс Уэйленд поминутно перекладывала сумочку из одной руки в другую.

Сегодняшняя дерзкая вылазка была далеко не первой, подругам нравилось бродить по злачным местам и щекотать себе нервы, пускаясь в рискованные путешествия по мрачным лондонским трущобам. Они успели наведаться в игорные притоны Ист-Энда, полюбоваться на пикантные картинки «волшебного фонаря», побывать на ежегодных представлениях русского цирка «Эротиск», но непристойная картина, представшая их глазам на Хеймаркет-стрит, заставила смущенно замереть даже Джейн.

У ворот склада собралось полчище ярко размалеванных воинственных куртизанок в кричащих нарядах. Почтенного вида джентльмены в масках и дорогих твидовых костюмах, напоминавших о фондовой бирже, фамильных состояниях и университетах, придирчиво разглядывали и ощупывали живой товар, прежде чем выбрать себе спутницу, а то и нескольких. Тех из женщин, кому посчастливилось обойти соперниц, пропускали на склад в сопровождении мужчин с тугими кошельками.

– Джейни, ты нам не рассказывала, что заставило тебя передумать и все же прийти сюда, – нарочито беззаботным тоном проговорила кузина Клодия, стараясь приободрить остальных. – Но у меня есть собственная теория на этот счет. – Клодия явно боялась, что подруги струсят и откажутся от своего плана. Беспутная Клоди с волосами цвета воронова крыла и в вызывающе яркой алой полумаске была любительницей острых ощущений, а сегодняшняя ночь сулила захватывающие и опасные приключения.

– Поделись, – потребовала ее сестра Белинда, полная противоположность Клодии. Серьезная и рассудительная Белинда явилась на маскарад ради «исследования» в самом буквальном смысле этого слова. Она собиралась разоблачить «вопиющую несправедливость общественного устройства», но прежде чем браться за перо, решила досконально изучить предмет, то есть побывать в шкуре обиженных и угнетенных. Джейн заметила, что Белинда сосредоточенно рассматривает сцену у ворот сквозь прорези в кремовой шелковой маске.

– Но ведь это бал куртизанок, – вмешалась загадочная Мэделин ван Роуэн. – Разве этой причины не достаточно? – Мэдди, давняя подруга Клодии, приехала в Лондон погостить на месяц или два. Она была англичанкой, но, если слухи не лгали, жила в Париже, в убогой, обветшалой мансарде.

Джейн подозревала, что Мэдди вспомнила о подруге детства и явилась в Лондон, рассчитывая поймать в свои сети Куина, старшего брата Клодии. Может, парижанка и вынашивала какие-то корыстные планы, но Джейн ее нисколько за это не осуждала. Если Мэделин удастся заставить Куина остепениться и вступить в брак, можно будет считать, что она честно завоевала мужа со всеми его деньгами.

Мэдди легко влилась в дружную девичью компанию, и Джейн прониклась к ней самой искренней симпатией. Из всей «восьмерки Уэйленд» – восьми двоюродных сестер, знаменитых на всю округу своими дерзкими выходками, отчаянными проказами и тягой к необузданному веселью, – лишь Джейн, Белинда и Клодия родились и выросли в Лондоне. Подобно всем молодым жителям имперской столицы, в чьих карманах водятся деньги, они проводили дни и ночи в бездумной погоне за новомодными удовольствиями и с упоением (впрочем, в разумных пределах) предавались старым как мир грехам, благо в безумном круговороте лондонской жизни с лихвой хватало удовольствий и грехов.

Джейн и ее кузины были богаты, хотя и не могли похвастать знатностью рода. Их воспитали как истинных леди, но живой острый ум, пресыщенность и скука толкали их на поиски приключений. Мэдди умела позаботиться о себе не хуже Джейн и ее сестер, непристойная сцена нисколько ее не испугала, а, напротив, только разожгла любопытство.

Клодия многозначительно подняла брови и, словно раскрывая великую тайну, прошептала:

– Джейн решила наконец принять предложение великолепного Фредди Бидуорта.

Джейн кольнуло чувство вины, щеки ее запылали. Пытаясь скрыть смущение, она поправила изумрудно-зеленую маску.

– Ты угадала, Клоди. От тебя ничего не скроешь. – Об их союзе с Фредди Бидуортом, богатым красавцем аристократом, поговаривали давно. Все вокруг, включая и самого Бидуорта, считали, что рано или поздно Джейн выйдет за него замуж. Но пока она никак не могла решиться связать с ним свою жизнь.

Временами Джейн казалось, что у нее никогда не хватит на это духу.

Именно эта нерешительность заставила ее передумать и отправиться на маскарад: Джейн необходимо было отвлечься, забыть хотя бы на время о терзавших ее сомнениях. Двадцатисемилетняя Джейн Уэйленд хорошо понимала, что с каждым годом ей будет все труднее найти себе достойную партию. Если не Фредди, то кто? Она понимала, что поезд вот-вот тронется и начнет набирать скорость, но никак не могла заставить себя вскочить на подножку.

Джейн сказала кузинам, что не решается выйти за Фредди из-за его ужасной матушки и сестры, но на самом деле она попросту не доверяла мужчинам. Отец так прямо и сказал ей, и Джейн нечего было ему возразить.

В последние пару лет она начала понимать, что жизнь безнадежно загублена. Нет, не общественное положение, не репутация, как бы вызывающе ни вела себя «восьмерка Уэйленд». Отец Джейн, обыкновенный, ничем не примечательный делец, обладал огромным влиянием, к нему прислушивались представители лондонской знати и самые могущественные фигуры в правительстве. Каким-то непостижимым образом девицы Уэйленд были неуязвимы для сплетен и скандалов, их неизменно приглашали на званые обеды и балы, им были открыты любые двери. Кузинам оставалось лишь изумленно переглядываться, качая головами.

Нет, всему виной был черноволосый шотландец с низким, хрипловатым голосом и пронизывающим взглядом. Пусть он ни разу не прикоснулся к ней и ни разу не поцеловал, хотя Джейн пускалась на всевозможные уловки, чтобы его соблазнить, но именно он разрушил ее жизнь.

Белинда недоуменно нахмурилась:

– Так ты пришла к соглашению с семьей Бидуорта?

– Да, вроде бы, – осторожно подтвердила Джейн. – Хотя в таких серьезных вещах спешить не следует. – Спешить? Фредди впервые попросил ее руки почти год назад.

– Значит, настала пора остепениться, Джейн? – усмехнулась Мэдди, и Джейн невольно задумалась, насколько дерзкими и фривольными кажутся выходки «восьмерки» девушке, живущей в парижских трущобах. Иногда во время их захватывающих ночных приключений Мэдди, казалось, откровенно… скучала. – Сказать последнее «прощай» вольной жизни? Поэтому ты здесь?

– Но ведь это бал куртизанок, – пожала плечами Джейн, повторяя слова Мэдди. – Разве нужны другие причины?

К счастью, как раз в эту минуту толпа немного схлынула, подруги подошли к узкому проходу, ведущему на склад, и неприятный разговор сам собой увял. Дюжий привратник в маске кабана, над которой сверкала обширная лысина, брал неправдоподобно высокую плату за вход. Подруги подхватили юбки, боясь испачкаться в сутолоке, а Джейн торопливо сунула в руку привратника четыре гинеи – она предпочла заплатить за всех, чтобы не задеть гордость Мэдди, предлагая ей деньги.

Хотя Мэделин отправилась на бал в роскошном сапфировом платье, Джейн видела ее чемодан в комнате Клодии и знала, что все ее чулки и белье штопаны-перештопаны, а драгоценности – дешевая подделка. Мэдди любила поговорить о богатых французских особняках и шикарных приемах, но Джейн подозревала, что таинственная парижанка живет в нищете. Временами казалось, от нее исходит дух уныния и отчаяния.

Привратник жестом велел девушкам проходить, и Джейн радостно бросилась вперед. Остальные, стараясь держаться поближе друг к другу, последовали за ней. В обширном помещении склада яблоку было негде упасть. Возбужденное скопище надушенных тел теснилось у стен или вальсировало под бравурные звуки оркестра из семи музыкантов. Официально это место именовалось «нелегальным танцевальным залом», но посвященные называли его «Ульем».

Снаружи «Улей» выглядел обшарпанным и невзрачным, но внутри царила роскошь. Затянутые шелком стены отливали серебром в свете люстр, тонкий дым от благовоний поднимался над головами толпы. Вдоль стен на толстых, сияющих медью цепях висели огромные полотна с изображениями нимф и похотливых сатиров в вызывающе разнузданных позах. На полу были разостланы персидские ковры и разбросаны подушки. Здесь царили нега и распущенность: женщины целовали своих кавалеров и искусно ласкали их сквозь одежду, получая взамен столь же страстные ласки.

«Должно быть, в комнатах, примыкающих к задней стене бального зала, разыгрываются более откровенные сцены», – решила Джейн.

Состоявшая в счастливом браке Белинда тихонько пробормотала:

– Вы только взгляните, на что приходится идти этим несчастным женщинам ради денег.

– Ради денег? – оживилась Клодия, разыгрывая полнейшее неведение. – Уж не хочешь ли ты сказать, что… О! Подумать только! А я-то проделывала все это бесплатно!

Белинда бросила на сестру сердитый взгляд. У двадцативосьмилетней Клодии был бурный роман с конюхом, служившим в имении её родителей.

– Ты могла бы отложить любовные утехи до замужества, Клодия.

Но необычная картина, представшая их глазам, заставила умолкнуть всех четверых, положив конец очередной стычке между сестрами.

Обнаженные мужчины и женщины с тщательно выбритыми и обмазанными глиной телами замерли, изображая статуи. Они оставались недвижимыми, даже когда восхищенные зрители беззастенчиво трогали их и ощупывали.

– Ради этого зрелища стоило сюда прийти, – выдохнула Клодия, не сводя пристального взгляда с хорошо сложенного мускулистого мужчины.

Джейн вынуждена была с ней согласиться. Нагие живые скульптуры, как ничто другое, отвлекали от мыслей о замужестве, о стремительно ускользающем времени и о хриплоголосом шотландце, исчезнувшем, не сказав ни слова.

Подругам не удалось надолго задержаться у статуй: шумная толпа, заполнившая склад, подхватила их и понесла дальше. Заметив впереди стол, где полуголая развратница в маске лисицы разливала пунш, подруги с радостью взяли себе по бокалу и отступили к стене, подальше от людского потока.

– Жаль, никто не предупредил нас, что верхней частью туалета здесь можно пренебречь. Это касается как мужчин, так и женщин, – сухо заметила Джейн, когда мимо, победно выставив вперед колышущиеся груди, с дразнящей улыбкой продефилировала еще одна куртизанка. Не желая быть невежливой, Джейн развязно подмигнула полуголой девице. – Если бы я знала, то выбрала бы платье с более глубоким вырезом и кирпич потяжелее.

Мэдди понюхала пунш и с довольной улыбкой отпила добрую треть бокала. Клодия с восторгом подняла свой фужер.

– Я чертовски рада, что попала на бал, где не приходится разбавлять пунш.

Увидев однажды, как ее старший брат Куин подливает бренди в пунш, и убедившись, что результат не заставил себя долго ждать, Клодия взяла за правило таскать флягу со спиртным на все скучные официальные торжества и приемы.

Когда пожилой повеса, вызвав взрыв веселья, скинул брюки перед женщинами на персидском ковре, Белинда возмущенно фыркнула и протянула Джейн свой бокал. Достав маленький блокнот, она принялась незаметно строчить в нем, словно мстительный первоклассник, решивший излить на бумаге все свое недовольство школьными порядками. Джейн пожала плечами и, поставив на поднос опустевший бокал, взялась за пунш Белинды.

Она допивала последние капли, когда заметила в толпе высокого мужчину в длинном черном домино. Протискиваясь сквозь скопище ряженых, он вертел головой, будто кого-то искал. Его мощное сложение, стремительные, резкие движения и сурово сжатые губы, видневшиеся из-под черной полумаски, – все напоминало Хью. «Это невозможно, – оборвала себя Джейн. – Хью далеко от Лондона».

А что, если это все же он? Ведь рано или поздно ему пришлось бы вернуться в Лондон, а в этом безумном городе можно случайно столкнуться с кем угодно. Кто знает, может, это он ступит сейчас на пушистый ковер и замрет, раздвинув колени и сомкнув отяжелевшие веки, когда многоопытная женская рука станет ласкать его плоть? При мысли об этом Джейн торопливо осушила бокал Белинды.

– Схожу принесу еще пунша, – пробормотала она. Ей вдруг захотелось оказаться как можно дальше от копошащихся жарких тел.

– Захвати и нам, – попросила Клодия.

– Мне двойную порцию, – рассеянно бросила Мэдди, внимательно следя за высоким мужчиной в домино.

Протиснувшись к столику с пуншем, Джейн почувствовала, что отвратительная тяжесть в желудке усилилась. Подступила тошнота. Приступы мучительного беспокойства терзали ее всегда, сколько Джейн себя помнила. Какая-то смутная тоска, жажда новых ощущений, страстное желание жить.

Увидев мужчину, похожего на Хью, и представив шотландца в объятиях чужой женщины, Джейн ощутила непреодолимое желание глотнуть свежего воздуха. Выпитый пунш уже подкатывал к горлу.

С бокалами в руках она вернулась к кузинам и как раз собиралась предложить им выйти прогуляться, когда заметила, что Мэдди исчезла. Клодия, похоже, не особенно беспокоилась за подругу.

– Я на секунду отвернулась, а ее и след простыл.

Мэделин имела привычку незаметно исчезать. Джейн подозревала, что парижанку нисколько не пугают заведения вроде «Улья».

– Поищем Мэдди среди танцующих? – вздохнула она.

Три подруги начали протискиваться сквозь толпу. К сожалению, Мэдди не отличалась высоким ростом и отыскать ее в людской массе было нелегко. Полчаса поисков ни к чему не привели.

Внезапно, перекрывая звуки музыки и гул веселящейся публики, раздался пронзительный свист. Оркестрик испуганно затих. Джейн настороженно вскинула голову.

– Полиция! – взвизгнул кто-то из танцующих. Кругом слышались громкие свистки. – Проклятые легавые!

– Нет-нет, это невозможно, – возразила Джейн. – Владельцы подобных танцзалов всегда прикармливают полицию! Кому из полицейских захочется лишиться такого жирного куска? Черт возьми, им платят, чтобы они охраняли заведение!

Визжащая толпа хлынула к боковому выходу, увлекая за собой кузин. «Улей» мгновенно превратился в опрокинутую вверх дном бутылку, из которой выдернули пробку. Казалось, дрогнули и зашатались сами стены склада, когда бурлящий людской поток всколыхнулся и устремился к дверям, сметая все на своем пути. Подхваченные мощным водоворотом, Джейн и ее кузины беспомощно цеплялись друг за друга, но быстро оказались разделены обезумевшей толпой.

Джейн пыталась дотянуться до сестер, но ее уносило все дальше. Когда Белинда рванулась к запасному выходу, Джейн отчаянно замотала головой: у двери образовался затор, люди сбились в кучу, напирая друг на друга, слышались вопли и стоны. Чем погибнуть в этой жестокой давильне, уж лучше попасть в полицейский участок и увидеть свое имя на страницах «Тайме» в колонке скандалов.

Окончательно потеряв из виду своих кузин, Джейн попятилась к стене. Она оказалась совсем одна среди скопища беснующихся людей в масках, ее охватил страх. Толпа все прибывала, и вскоре Джейн снова очутилась в самой гуще. Отчаянно пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку, выскользнуть из ревущего потока, она лишь беспомощно барахталась в толпе жарких надушенных тел.

Чьи-то руки ткнули ее в спину. Джейн пошатнулась, взмахнула сумочкой и едва не упала. На мгновение в толпе образовался просвет, но плотная стена снова сомкнулась, сорвав сумочку с ее руки. Все пропало. Исчезли и деньги, и самодельное оружие.

Ее снова толкнули, на этот раз она устояла, но кто-то наступил на подол платья. Джейн замолотила руками, изо всех сил стараясь удержаться и не упасть, но напирающая масса опрокинула ее на пол.

Поначалу Джейн удалось приподняться, но юбки оказались пришпилены к полу множеством ног, словно крылья бабочки, приколотой булавкой к подушке. Снова и снова она пыталась встать, но толпа давила со всех сторон, и юбки тянули ее вниз.

Джейн согнулась, вцепилась в ткань платья и с силой дернула, задыхаясь под натиском человеческих тел. Кто бы мог подумать, что эта ночь закончится так ужасно…

Чей-то тяжелый ботинок едва не задел ее голову. Стремясь увернуться, Джейн откатилась как можно дальше к стене и сквозь шум и гвалт услышала зловещий металлический лязг.

В ужасе подняв голову, она увидела, что огромная картина на стене прямо над ней угрожающе накренилась и раскачивается. Одно из звеньев массивной медной цепи, на которой держалось панно, разомкнулось и выпрямилось под колоссальным весом рамы.

В следующее мгновение раздался громкий звук, напоминающий выстрел: цепь лопнула и взметнулась вверх, точно хлыст. Гигантская картина рухнула вниз.

## Глава 4

Дейвис Грей не видел сновидений, когда курил опиум.

Наркотический дурман прогонял телесную боль, а лица призраков – убитых Греем мужчин, женщин и детей – тускнели и исчезали.

«Погоня за драконом». Грей утомленно вздохнул, глядя на облупившийся потолок своего потайного убежища в восточном Лондоне. Удивительно точная фраза. В ней не только его гибельное пристрастие к опиуму, но и вся жизнь.

Прежде сладкий опиумный дым усмирял ярость, неся покой и забвение, но теперь даже опиум не мог приглушить терзавшую Грея жажду мести.

Он медленно, с усилием поднялся с влажной от пота постели, подошел к умывальнику и плеснул водой в лицо. Потом оглядел в зеркале свое обнаженное тело.

Четыре страшные огнестрельные раны на груди и животе неизменно напоминали о попытке убить его. Прошло уже полгода, с тех пор как Эдвард Уэйленд, которому Грей много лет служил верой и правдой, послал своего слугу на смерть, но раны так и не зажили. И сейчас, шесть месяцев спустя, Грей отчетливо помнил, как получил каждую из пуль, выпущенных в него голодной тройкой юных убийц, приспешников Уэйленда.

И все же каким-то чудом Грею удалось выжить. Он высох и ослабел, но в нем еще остались силы и воля, чтобы выполнить задуманное.

Грей медленно провел рукой по груди. Вид незарубцевавшихся ран завораживал его. Наверное, Уэйленду следовало послать на это дело своих лучших людей. Но Эдвард всегда щадил Маккаррика и не поручал ему работу, способную навсегда изменить человека.

Распределяя задания между Греем и Хью, Уэйленд соблюдал осторожность. Хью поручали убивать отъявленных мерзавцев, опасных негодяев, нередко отчаянно сражавшихся за свою жизнь. Грею доставались дела куда менее рискованные, не требующие особого мастерства. Он убивал всех без разбора, в том числе и детей.

В своих снах он часто видел их остекленевшие мертвые глаза.

«Проклятый ублюдок Уэйленд не послал Хью, даже чтобы убить меня».

Эта мысль приводила Грея в ярость, доводила до исступления.

Ничего, скоро он посчитается с ними со всеми. Уэйленд дорожит лишь одним сокровищем на земле – своей дочерью Джейн. Маккаррик любит ее долгие годы. Стоит убить Джейн, и жизнь этих двоих будет разрушена навсегда.

Грею не составило труда выяснить, что Уэйленд со своими осведомителями знают о его планах. Немного хитрости и две отнятые жизни помогли удостовериться, что враги ищут его в Европе, за пределами Англии. Уэйленд уже послал за лучшими стрелками, желая защитить свою драгоценную доченьку.

Прекрасно. Хью прибудет в Лондон, чтобы увидеть, как Грей лишит жизни его любимую. Оба, Маккаррик и Уэйленд, узнают, что такое иссушающая душу скорбь.

Теперь Грею нечего было терять, и это чувство словно придавало ему сил, наделяло особой властью над людьми. Давным-давно хозяин сказал, что Грею подходит ремесло убийцы, потому что тот не знает жалости, но тогда Уэйленд ошибался. Много лет назад Грей не смог бы хладнокровно перерезать горло Джейн. Теперь все изменилось.


С пронзительным воплем Джейн откатилась от стены, и огромное панно обрушилось на пол рядом с ней. Не успев оправиться от потрясения, она снова оказалась в самой гуще сутолоки. От ужаса у Джейн перехватило дыхание, казалось, оголтелая толпа вот-вот сомнет ее и растопчет. Джейн закричала, пригнула голову и вскинула руку, закрывая лицо.

Почувствовав, что натиск толпы как будто ослабел, она отняла руку от лица и застыла в замешательстве. Толпа раздалась, обтекая ее с обеих сторон. Наконец-то появилась свобода для маневра. Теперь можно подняться с пола…

Черт побери, неужели ее погубит любопытство? Убьет то самое зрелище, ради которого она пришла в это проклятое место? Подобрав юбки, Джейн сделала слабую попытку встать на ноги. Ее шатало, колени подгибались. Повернувшись, она шагнула к выходу. Свободна.

Нет! От резкого толчка в спину она упала, едва успев выставить перед собой руки. Стиснув в отчаянии зубы, Джейн попробовала ползти, но не сдвинулась ни на дюйм. Что-то испускало ее, удерживало на месте. Толпа прибывала… Теперь Джейн снова со всех сторон окружали бегущие люди.

Тот самый пожилой развратник, что в начале бала забавлялся с куртизанками на персидских коврах, вдруг как подкошенный рухнул рядом с ней на пол, держась за нос, из которого хлестала кровь. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на что-то позади Джейн. В следующий миг другой мужчина пролетел над ней по воздуху и приземлился на спину.

Внезапно Джейн почувствовала, как юбки взметнулись вверх, и чья-то горячая загрубелая рука ухватила ее за бедро. Джейн оцепенела, глаза испуганно округлились. Другая пятерня принялась ворошить ее нижние юбки, послышался треск разрываемой ткани.

– Что вы делаете? – взвизгнула Джейн, пытаясь вывернуться. Ее маска съехала набок, растрепанные волосы прилипли к лицу, и в мельтешении бегущих ног Джейн никак не удавалось разглядеть нападавшего. – Сейчас же уберите руки! – Она попыталась лягнуть его ногой, которую он держал мертвой хваткой.

Тыльной стороной ладони Джейн откинула волосы назад, скосив глаза на незнакомца. Его рот приоткрылся, на грязном лице сверкнули белые зубы, словно ощерился зверь. Джейн заметила три длинных пореза на щеке злодея. В его глазах полыхала кровожадная ярость.

Незнакомец вскочил на ноги и ударом кулака свалил еще одного мужчину в твидовом костюме, а затем снова опустился на колени рядом с Джейн и взялся за ее нижние юбки. Ткань снова затрещала. Временами его могучий кулак поднимался и опускался, сшибая с ног очередного гуляку.

Наконец незнакомец подхватил Джейн и взвалил себе на плечо.

– Как вы смеете?! – закричала она, молотя кулачками по широкой спине злодея, но тот, казалось, вовсе не замечал сыпавшихся на него ударов. Здоровый как медведь молодчик поднял ее в воздух легко, словно пушинку. Джейн беспомощно висела на его могучем плече. Державшая ее рука была тяжелой и твердой как железо. – Прекратите! Опустите меня! – потребовала Джейн. – Как вы смеете лапать меня и срывать белье?! – Выпалив последнюю фразу, она увидела обрывки своих нижних юбок, пригвожденные к полу обрушившимся панно с изображением сладострастного сатира, настигшего нимфу. Лицо Джейн запылало.

Свободной рукой ее похититель расшвыривал в стороны бегущих мужчин в масках.

– Милая, я не увидел ничего сверх того, что ты мне уже показывала.

– Что? – Джейн изумленно открыла рот. Хью Маккаррик? Этот дьявол с лицом убийцы и есть ее нежный великан-шотландец? Вернулся спустя десять лет.

– Ты меня не помнишь?

О нет, она его не забыла. И, вспомнив, что ей пришлось пережить, когда роковой горец в последний раз появился в ее жизни и исчез, Джейн задумалась: может, лучше бы ее затоптала пьяная толпа ряженых?

## Глава 5

Оказавшись на улице, Хью, вместо того чтобы вслед за толпой спуститься по Хеймаркет-стрит, поспешно свернул в боковой переулок позади пивной и там опустил Джейн на землю.

Прежде чем она успела вымолвить хотя бы слово, он снова принялся ее ощупывать.

– Ты поранилась? – рявкнул он. Джейн бессвязно пролепетала что-то в ответ, и тогда Хью снова задрал ее юбки и ощупал ноги, затем принялся придирчиво осматривать руки от плеч до кончиков пальцев, ища следы ушибов, переломов или растяжений. Поразительно, но Джейн нисколько не пострадала. – Джейн, скажи хоть что-нибудь.

– Я… Хью? – Это и в самом деле был он, Хью Маккаррик, хотя Джейн едва узнала его. Это был он, но в то же время не он. – Я… со мной все в порядке. – «Дыши глубже и перестань пялиться на него», – скомандовала себе Джейн.

Сколько раз представляла она себе их первую встречу после многолетней разлуки. Воображала, как Хью на коленях просит ее руки, а она холодно, с презрением отвергает его. Рисовала в мечтах, как он умоляет простить его за то, что бросил ее и сбежал, не сказав ни слова.

Но в действительности все произошло совсем иначе. Ну конечно же, Джейн ужасно растерялась и могла лишь молча смотреть на него во все глаза. Вдобавок из-за проклятой полицейской облавы ее едва не затоптали насмерть.

Хью поправил съехавшую набок маску Джейн и тяжело вздохнул.

– Черт возьми, милая, о чем ты только думала, когда шла сюда? – Хотя внешне Маккаррик сильно изменился, голос его остался прежним, низким, хрипловатым, завораживающим. В его речи по-прежнему слышался резкий шотландский выговор, от которого сердце Джейн таяло.

Стараясь выиграть время, чтобы оправиться от замешательства, она разгладила руками разорванные юбки.

– Все бы обошлось, если бы полицейским заплатили приличную взятку.

– Вот как?

– Можешь мне поверить. – Она кивнула с самым серьезным видом. – Я собираюсь написать владельцам заведения. – Джейн готова была поспорить, что Хью так и не понял, шутит она или говорит всерьез. Мисс Уэйленд имела привычку шутить в самые неподходящие моменты.

Она начала развязывать маску, но Хью остановил ее:

– Подожди, сначала я посажу тебя в карету.

Послышались свистки, резкий звук рожка возвестил о появлении полицейской повозки. Хью схватил Джейн за руку и торопливо зашагал прочь от помещения склада.

– Стой, Хью. Я должна вернуться!

Он сделал вид, что не слышит.

Джейн замедлила шаг, упираясь изо всех сил, но Хью тянул ее за собой.

– Хью! Там остались мои кузины и подруга.

– С ними ничего не случится. Но если ты попадешься полиции в подобном состоянии, тебя арестуют.

– В каком еще состоянии?

– Ты пьяна.

– Я считаю необходимым «в подобном состоянии» вернуться и спасти моих подруг. Мне кажется, это вполне осуществимо.

– Даже думать забудь.

Пройдя переулок, они вышли к стоянке наемных карет. Значит, Хью отправляет ее домой? Отлично. Она прикажет кучеру проехать квартал, а затем остановит экипаж и вернется на Хеймаркет-стрит.

Как всегда, возницы, обгоняя друг дружку, устремились к одинокой паре, готовясь выторговать плату повыше. Но Хью, подняв вверх палец, окинул кебменов сумрачным взглядом, отчего вся шумная ватага мгновенно притихла, и указал на самый изящный экипаж. Кучер любезно распахнул дверцу.

Посадив Джейн в карету, Хью повернулся к вознице и велел ехать на соседнюю боковую улицу, где он оставил лошадь. Поняв, что Хью собирается сопровождать ее, Джейн открыла противоположную дверцу и не долго думая выскочила из экипажа.

– Черт возьми, Джейн… – Хью тут же обхватил Джейн рукой за талию и крепко прижал к себе.

Мисс Уйленд снова оказалась на плече у шотландца. Ей оставалось только пьяно моргать, сердито глядя на него из-под маски.

* * *

– Твои подруги в безопасности, – повторил Хью, усаживая Джейн обратно в экипаж и занимая место рядом с ней. Захлопнув одну дверцу, он перегнулся через Джейн и плотно закрыл вторую. Когда карета тронулась с места, напряжение, казалось, немного отпустило его.

Никогда не забыть Хью то ужасное мгновение, когда Джейн, которую он с трудом различил в толпе разряженных клоунов, вдруг исчезла, смятая натиском человеческих тел. Это воспоминание будет преследовать его до конца дней.

– Откуда ты знаешь, что им ничто не угрожает? – требовательно спросила Джейн.

– Я видел, как Куин вошел в зал всего за пару минут до меня. Можешь не сомневаться, парень не позволит своим сестрам остаться там.

Джейн недоверчиво прищурилась:

– Куин? А он что тут делает?

– Он понял, что его сестрицы отправились на бал.

Насмешливо изогнув брови, Джейн выглянула из окошка кареты и посмотрела в сторону склада.

– Пра-а-авда? – медленно протянула она со своим безупречным лондонским произношением.

Джейн отличалась крайней подозрительностью. Она ни за что не вылезла бы ночью из окна, не будь на то особой причины.

И тут она испуганно ахнула:

– Н-но мы же потеряли Мэдди!

– Это та блондинка в синем платье?

– Ты ее заметил? – холодно обронила Джейн. – Не думала, что тебе нравятся блондинки.

Хью нахмурился, задетый ее резким тоном.

– Они определенно нравятся моему брату. Итану приглянулась эта девушка, и он подошел к ней… чтобы поговорить. – Хью нашел брата в зале и попытался убедить не искать встреч с девушкой, но Итана невозможно было остановить. – Твоя подруга Мэдди…

– Мэделин. Маделин ван Роуэн.

Ван Роуэн? Хью невольно вздрогнул, услышав это имя. Такая новость живо остудит пыл упрямца Итана. Черт возьми, что станет делать Итан, узнав, чья она дочь?

– С твоей подругой ничего не случится. – «По крайней мере, толпы и полиции она может не опасаться». – Итан позаботится, чтобы ее никто не обидел. – «Никто, кроме него самого», – Но когда снова увидишь Мэделин, лучше предупреди ее насчет Итана. Его нельзя назвать честным и благородным джентльменом.

Хью снова сказал лишь часть правды. Ему хотелось объяснить, что Итан сильно изменился после того, как шрам обезобразил его лицо. И когда его невеста умерла в ночь накануне свадьбы. Но Итан всегда был ветреником и пройдохой. Даже в юности он не придавал значения чувствам и постоянной связи предпочитал короткие, ни к чему не обязывающие интрижки.

– Ох! – Джейн озабоченно нахмурилась. – На самом деле, Хью, это тебе следовало бы предупредить брата насчет Мэделин. Малышка Мэдди вовсе не такая милая и беспомощная, какой кажется. На твоем месте я бы больше беспокоилась за Итана. – Хью недоверчиво хмыкнул, а Джейн добавила, не обращая внимания на его скепсис: – Значит, в зале были Куин и твой брат. Интересно, что же делал ты в этом заведении? – Хью молча пожал плечами, и Джейн надменно скривила губы. – Можешь не отвечать, я отлично понимаю. И все же любопытно, что тебя нисколько не смутило мое появление на этом балу.

Неужели она хотела его удивить? Вывести из себя? Разумеется, ему была ненавистна мысль о том, что Джейн оказалась в таком опасном месте.

– Тебе не под силу смутить меня, Джейн.

– И ты даже не станешь комментировать мое поведение?

– Но ведь ты взрослая женщина?

– Тебе вовсе не обязательно было/прерывать свои ночные похождения, чтобы отвезти меня домой, Хью, – язвительно заметила Джейн. – Здесь неподалеку есть другое заведение, похожее на «Улей». Я объясню тебе, как его найти. Там мужчину ждет масса развлечений.

– Я пришел не за этим, – тихо отозвался Хью.

– Тогда за каким дьяволом?

Уставившись в окно, он неловко пробормотал:

– Мне сказали, что там я найду тебя.

Он снова перевел взгляд на Джейн. Ее загадочная улыбка делала его беспомощным и уязвимым. Глядя в глаза Хью, Джейн развязала маску. Каким-то непостижимым образом она умудрилась придать этому легкому движению поразительную чувственность, словно сбросила перед ним одежду, оставшись нагой.

Изнемогая от желания, Хью наклонился к ней, хотя внутренний голос приказывал ему отодвинуться.

Джейн уронила маску, и Хью едва сдержал яростное проклятие, готовое сорваться с губ. Черт возьми, она стала еще прекраснее. Неужели такое возможно? Втайне он надеялся, что чудесный образ Джейн был всего лишь плодом его воображения. Что с годами ее красота померкла, утратив очарование юности. Но, увидев перед собой ее ослепительно-прекрасное лицо, он понял, как глупо, как наивно заблуждался. Ее красота неувядаема.

И в тысячный раз он задал себе все тот же вопрос: не лучше ли было бы вовсе не встречать ее?

Проклиная минуту, когда он впервые увидел Джейн, Хью жадно пожирал ее глазами. Искушение оказалось слишком велико. Видеть ее было наслаждением, и он любовался ею, стараясь запечатлеть в памяти каждую черту.

Ее насмешливые зеленые глаза, изменчивые, как небо, манили и одурманивали. А эти высокие скулы и тонкий, немного вздернутый нос! В колеблющемся свете фонаря ее распущенные красновато-рыжие кудри казались темными, почти черными. Пышным ореолом обрамляя лицо, они густой волной спадали на плечи. Глядя на полные губы Джейн, Хью вспомнил, как однажды решился коснуться их кончиком пальца. Они оказались удивительно нежными и мягкими на ощупь…

– Что показал осмотр? Я выдержала испытание? – прошептала Джейн с безмятежной улыбкой, от которой сердце Хью отчаянно заколотилось о ребра.

– Как всегда. – Непослушный локон упал ей на щеку, и Хью едва сдержал безрассудное желание поправить его.

– А ты весь в грязи, – заметила Джейн, с неодобрением разглядывая его одежду. – И лицо у тебя порезано. – В ее голосе прозвучало презрение, или ему это только почудилось? – Хью, во что ты опять ввязался?

– Я несколько дней провел в седле. – У него не было времени на то, чтобы залечить раны, и, уж конечно, он не собирался терять драгоценные минуты на умывание. «Джейн в опасности», – эта мысль неотступно преследовала его и гнала вперед, точно жалящие удары хлыста. Хью смущенно оглядел свою измятую, покрытую дорожной пылью одежду. Богатый и преуспевающий, добившийся положения и власти, он походил на нищего оборванца. Ему следовало смыть кровь и грязь и явиться к Джейн в свежем платье: любому мужчине хочется выглядеть состоятельным и могущественным в глазах той, которую он желает.

Могущественным? Богатым? Черт возьми, если бы он хотя бы успел помыться…

– А что привело тебя в Лондон? – спросила Джейн.

«Ты. Наконец-то я получил дозволение увидеть тебя».

Прежде Хью никогда не лгал ей. Десять лет назад, когда они виделись в последний раз, Маккаррик был крайне щепетилен в вопросах чести. С тех пор он сильно изменился.

Хью хотел солгать, но не смог заставить себя и сказал правду:

– Твой отец послал за мной.

– Важное дело? – спросила она, испытующе глядя на него.

Не в силах оторвать от нее глаз, он проговорил неожиданно охрипшим, срывающимся голосом:

– Ты даже не представляешь, насколько важное.

Джейн трясло от ревности при мысли о том, что Хью отправился в «Улей» в поисках развлечений и что, возможно, он заинтересовался Мэдди. Джейн нисколько не заботило, что парижанка исключительно ради денег задумала поймать в свои сети ее кузена Куина, единственного мужчину среди молодого поколения Уэйлендов. Но, представляя себе Мэделин в объятиях Хью, Джейн готова была выцарапать сопернице глаза.

А потом тихое признание Хью все изменило. Его слова развеяли подозрения и тревогу.

– Как ты, Шине? – ласково шепнул он.

Шине, гэльская форма имени Джейн. Он произносил ее имя протяжно: «Шии-а-нэ» – и, казалось, не замечал, что в эти минуты его голос звучит удивительно проникновенно и нежно. Джейн захотелось закрыть глаза и слушать этот голос. Напевный шотландский выговор, от которого ее охватывал трепет.

– Милая, ты дрожишь?

– Слишком много волнений, – отозвалась она, отлично сознавая, что истинная причина вовсе не в этом. Столпотворение в «Улье» едва не стоило ей жизни, а неожиданная встреча с Хью ошеломила, но все это было теперь не важно. Джейн всегда бросало в дрожь, когда Хью произносил ее имя на своем языке.

– Хью, кто-то должен позаботиться о твоих ранах. – Не подумав, она легко коснулась кончиками пальцев отметин на лице шотландца, и тот невольно вздрогнул: порезы горели огнем. – Я причинила тебе боль? Прости. – Джейн положила руку на плечо Хью, но тот осторожно высвободился.

– Ничего страшного.

Почему же он отодвинулся от нее как можно дальше и отвернулся, не говоря ни слова? Хью сидел, уставившись в окно, словно пытался что-то отыскать на темных лондонских улицах, и Джейн воспользовалась этим, чтобы хорошенько его рассмотреть.

Глядя на горца, трудно было сказать, обошлось ли с ним время жестоко или, напротив, пощадило. Даже в двадцать два года Хью отличался могучим сложением, а сейчас стал еще крупнее. Шести с половиной футов ростом, он был на целый фут выше Джейн, но теперь его мускулистое тело покрывала настоящая броня из мышц. Хью был мужчиной в расцвете лет, и прожитые годы лишь умножили его силу и выносливость.

Мужественный, сильный, необузданный. Все черты, которые она и прежде любила в нем, усилились, стали ярче, и храбрость Хью, проявленная на балу в «Улье», была лучшим тому доказательством.

Если с годами великолепное тело Хью приобрело зрелую мощь, его лицо не стало красивее. Три длинных рубца тянулись вдоль, щеки, между бровями залегла глубокая складка, а сбоку на шее Джейн разглядела выпуклый шрам. Карие глаза Хью, казалось, стали темнее, словно погасли теплые янтарные искры, которыми так любила любоваться юная Джейн Уэйленд.

Во время свалки в «Улье» Хью был похож… на настоящего головореза. Спокойный, серьезный, надежный Хью Маккаррик превратился в неукротимого и опасного воина.

Где бы ни провел он долгие годы без нее, они не принесли ему счастья. Кто знает, может, именно она, Джейн Уэйленд, смогла бы сделать его счастливым, останься он с ней. Только об этом она и мечтала все эти десять лет. Будь у нее хотя бы малейший шанс…

– Что показал осмотр? Я выдержал испытание? – тихо спросил Хью, глядя ей в глаза.

Не желая показаться невежливой, она ответила:

– Ты почти не изменился, разве что к лучшему.

– Нет, изменился, и мы оба это знаем. – Его взгляд задержался на ее лице. – А ты стала еще красивее.

Джейн вспыхнула от удовольствия. К счастью, ей не пришлось отвечать, потому что в этот момент карета остановилась в переулке, где был привязан мерин Хью. Бедное животное выглядело таким же измученным, усталым и грязным, как и его хозяин, но, несмотря на истерзанный вид, лошадь отличалась великолепной статью.

Когда Хью, привязав лошадь к двуколке, снова уселся в карету, Джейн заговорила:

– Тебе повезло, что такую превосходную лошадь никто не украл. Почему ты не отвел ее в городскую конюшню всего в квартале отсюда?

– У меня не было вр… – сердито начал было Хью, но осекся. – Не отвел, и все.

– Понятно. – Джейн недоуменно нахмурилась. После короткого молчания она решилась заговорить снова. Ее дом находился всего в пятнадцати минутах езды от Хеймаркет-стрит, но разговор с Хью – настороженный обмен короткими репликами, в котором не было и тени прежней искренности и простоты, – превратил путешествие в пытку. Поездка показалась Джейн необычайно утомительной и длинной.

Наконец они все же добрались до дома. Помогая Джейн выйти из кареты, Хью обхватил ее за талию и не сразу разжал пальцы, а, провожая к дверям, задержал руку на ее спине.

– У меня нет ключа. – Джейн неловко похлопала себя по бокам, словно пыталась нашарить в платье карманы. – Я потеряла в толпе сумочку.

– Ролли, должно быть, не спит, – отозвался Хью, не двинувшись с места. Казалось, он собирался что-то сказать, но выражение глаз Джейн заставило его промолчать.

Они стояли у двери, глядя друг на друга, будто чего-то ждали. «Неужели он не понимает, что должен попросить прощения или хотя бы объяснить?» Секунды тянулись бесконечно долго.

«Хью, если ты хочешь все исправить, то сейчас самое время объясниться». Но он не произнес ни слова. Вдруг его темные глаза вспыхнули решимостью, а брови сошлись в одну черту.

«Он собирается поцеловать меня!» От волнения у Джейн перехватило дыхание. «Впервые? Сейчас?» Ее захлестнул гнев. Проклятый шотландец не заслуживал поцелуя. Где он был все эти десять лет? Сколько раз она мечтала об этом мгновении…

Хью наклонился…

«Он даже не попросил прощения!» У Джейн зачесалась ладонь, так ей хотелось дать Хью пощечину… но в этот миг отворилась дверь.

– По-моему, я слышал какой-то звук, – проворчал Ролли, выходя на крыльцо.

Хью мгновенно отпрянул. Голос отказывался ему повиноваться, пришлось откашляться в кулак, прежде чем он смог тихо шепнуть Джейн:

– Заходи в дом. Увидимся утром, когда я вернусь.

– Увидимся? – Она надменно вскинула брови. – Это еще зачем?

## Глава 6

Кузины Джейн называли его Хью Маккаррик Годы-и-Слезы, потому что из-за этого мужчины Джейн потеряла десять лет жизни и пролила море слез.

Когда первое потрясение от неожиданной встречи с Хью прошло, Джейн стало немного легче, душивший ее гнев отступил. Встав перед зеркалом, она провела щеткой по влажным после купания волосам и, вглядевшись в свое отражение, почувствовала, что вот-вот расплачется. Бросив щетку на столик рядом с запиской от Клодии, где говорилось, что кузины благополучно добрались до дома, Джейн уронила голову на руки и с силой прижала ладони к глазам, как будто это могло остановить слезы.

Сколько бесчисленных ночей провела она в слезах, сколько лет жизни бездумно растратила! А ведь Джейн лучше многих других знала, как драгоценно время!

Когда ей было всего шесть лет, мама умерла от воспаления легких, и с тех пор Джейн не оставляла мучительная жажда жизни. Она жила с ощущением, что нужно дорожить каждой секундой, отпущенной тебе судьбой, и не знала ни минуты покоя. Возможно, Джейн никогда и не стремилась к чувству полного довольства.

Она обожала путешествовать, ее тянуло к новым неведомым местам, но было ли это страстью к приключениям или желанием сбежать от самой себя? Десять лет назад, когда Хью был рядом, тягостные приступы тревоги почти перестали ее преследовать. Джейн и сама не знала почему.

Но потом шотландец оставил ее, не сказав ни слова. Она тосковала по нему, сходила с ума от горя. Почти половина ее жизни оказалась растрачена напрасно.

– Но отныне этому конец. Убирайся к дьяволу, проклятый горец, – с горечью прошептала Джейн и тут же принялась перебирать в памяти события десятилетней давности, ища ответ на вопрос, в чем же она ошиблась, чем оттолкнула Хью…

«Этот шотландец мой», – заявила Джейн своим кузинам, впервые увидев Маккаррика. На мгновение ее сердце замерло. Она тотчас же решила, что именно ей суждено сделать Хью счастливым, и поклялась, что его темные печальные глаза засияют радостью. Тогда ей едва исполнилось тринадцать, а ему – восемнадцать.

Хью вместе с братьями приехал на лето из Шотландии в принадлежавшую его семье усадьбу Роуз-Криг, расположенную в широкой лощине у озера, по соседству с Вайнлендс, загородным имением отца Джейн. Когда девочка в радостном волнении подошла познакомиться с молодым горцем, он ласково потрепал ее по щеке и назвал «малышкой». Его напевный шотландский выговор показался ей чудесной музыкой. Хью был добр к ней, и куда бы ни шел рослый горец, его малышка повсюду следовала за ним по пятам.

Уступив настойчивым просьбам дочери, Эдвард Уэйленд тоже посетил братьев-отшельников и даже сумел подружиться с ними, хотя шотландцы держались замкнуто и определенно не желали иметь ничего общего с остальными Уэйлендами, несмотря на все их дружелюбие и веселость. К восторгу Джейн, отцу удалось уговорить Маккарриков приехать в Англию на следующее Лето. У Эдварда не было сыновей, которые помогали бы ему в бизнесе, и он предложил Хью и его братьям поработать на него.

Какая бы с Джейн ни стряслась беда – случалось ли ей занозить палец, или кусала пчела, – девочка немедленно бежала к Хью.

Летом, в тот год, когда ей исполнилось пятнадцать, братья Маккаррик вернулись в свой дом на озере, но Хью теперь почти все время хмуро косился на Джейн, словно не мог решить, как вести себя с ней. В шестнадцать Джейн начала превращаться в женщину, и Хью стал откровенно ее избегать. Он согласился работать на ее отца и почти все время проводил с Эдвардом в Роуз-Криге, обсуждая дела.

Джейн горько плакала, скучая по своему суровому великану-шотландцу. Двоюродные сестры твердили, что ей следует почаще смотреть по сторонам, что такая красавица может выбрать себе любого мужчину. Они умоляли ее не убиваться по этому «грубому мужлану Маккаррику», но, поняв, что уговоры бесполезны, предложили прибегнуть к хитрости. «Мужчины склоняют головы перед «восьмеркой Уэйленд», – уверяли они. – А если Маккаррик не захочет склониться, мы заставим его пасть на колени».

«У нас все получится, Джейни, – пообещала Клодия. – К будущему лету у тебя появятся платья с глубоким вырезом. – Она с дьявольской усмешкой подмигнула Джейн. – Нежные как шелк руки и немного бесстыдства, вот что тебе нужно. Твой горец не успеет опомниться, как будет сражен».

Но к отчаянию Джейн, на следующий год Хью не приехал. Потом ей улыбнулась удача, и шотландец привез срочное послание для отца. Джейн так и не поняла, к чему такая срочность, если речь идет о торговле антиквариатом.

Прежде чем Хью успел вскочить на лошадь и снова исчезнуть, Джейн появилась перед ним во всем своем великолепии, и горец от изумления разинул рот. Он даже не сразу ее узнал. Хью собирался остаться лишь на одну ночь, но задержался на две, а потом и на три. Казалось, он не может оторваться от своей малышки.

Старшие кузины весь год обучали Джейн искусству обольщения, и теперь она дразнила и мучила Хью, устраивая ему самые изощренные пытки. Она припомнила ему все долгие месяцы, проведенные в разлуке.

Джейн быстро усвоила, что несколько слов, произнесенных тихим шепотом на ухо, способны творить чудеса: веки Хью мгновенно тяжелели, взгляд затуманивался, губы приоткрывались. А стоило ей запустить пальцы ему в волосы и обнять за шею, у горца прерывалось дыхание и садился голос. Джейн уговаривала Хью как можно чаще ходить на озеро купаться, особенно после того первого раза, когда он ошеломленно застыл, стоя в наполовину расстегнутой рубашке и молча следя за тем, как она снимает юбку и блузку, оставаясь в одних чулках с подвязками и в сорочке. Поплавав вволю, Джейн, никогда не отличавшаяся застенчивостью, вышла из воды, отлично сознавая, что намокшая сорочка больше подчеркивает, чем скрывает. Хью поспешно отвернулся, но Джейн успела заметить, как он окинул ее тело жадным взглядом.

– Хью, сорочка сильно просвечивает? – Шотландец снова повернулся и медленно кивнул. Его карие глаза потемнели и казались черными. – Ну и что, дорогой, – беззаботно улыбнулась Джейн. – Ведь это всего лишь ты. – Она заметила, что в тот день Хью очень долго не вылезал из воды.

В свой последний вечер они лежали рядом на лужайке. Джейн перевернулась на живот, а потом уселась верхом на Хью и принялась его щекотать. Обычно Хью терпеть этого не мог. Он уворачивался и долго дулся, бросая на Джейн хмурые взгляды, а голос его становился глухим и сиплым.

Но на этот раз, вместо того чтобы стряхнуть с себя Джейн, он протянул руку и развязал ленту, стягивавшую ее волосы. Рыжие локоны рассыпались по плечам.

– Ты такая красивая, – хрипло прошептал он, проведя пальцем по ее губам. – Но ты и сама это знаешь, верно?

Джейн наклонилась, чтобы поцеловать его. Не клюнуть в ухо, нашептывая что-нибудь по секрету, и не щекотно коснуться губами шеи, играя и дразня – так она забавлялась все лето, – Джейн хотела получить свой первый в жизни настоящий поцелуй.

Но Хью взял ее за плечи и сердито оттолкнул:

– Ты слишком молода, милая.

– Мне почти восемнадцать, и мужчины постарше тебя уже делали мне предложения.

Шотландец угрюмо посмотрел на нее и покачал головой:

– Шине, я скоро уезжаю.

Джейн грустно улыбнулась:

– Знаю. Ты всегда уезжаешь с началом осени. Возвращаешься в Шотландию. И каждую зиму я скучаю по тебе, жду, когда ты ко мне вернешься.

Хью не ответил. Лишь посмотрел ей в глаза, словно старался запечатлеть в памяти ее образ.

Больше Джейн его не видела и ничего о нем не слышала до сегодняшней ночи.

Она была уверена, что Хью женится на ней, для нее это был вопрос времени. Джейн с нетерпением считала дни, когда ее шотландец решит наконец, что она уже достаточно взрослая. Она безоглядно верила в Хью и не сомневалась, что рано или поздно станет его женой. А он знал, что надолго покидает страну и бросает свою малышку. Он сам так решил и не потрудился даже сказать ей, объяснить.

Хью не просил ее ждать и не позволил ей сделать его счастливым.

И вот теперь, десять лет спустя, глядя в зеркало, она снова увидела свое заплаканное лицо…

Ночью женщины на маскараде поразили Джейн своей холодной расчетливостью. Они вели себя развязно и заигрывали с мужчинами без малейшего смущения. В их улыбках и взглядах сквозили горечь и ожесточенность, но не одна лишь нищета и острая нужда в деньгах сделали этих женщин такими, что бы там ни говорила Белинда.

Все эти женщины носили в себе боль, причиненную мужчинами.

Джейн поняла это сразу, как только вгляделась в их лица, ведь то же самое выражение она каждый день видела в зеркале и давно научилась узнавать его.

Ну нет, она сделает все, чтобы избежать подобной жалкой участи. Разочарованность сродни пожизненному заключению, но из тюрьмы можно бежать.

Она вытерла слезы – в последний раз. Завтра же она скажет Фредди «да».

## Глава 7

Когда Хью явился на следующее; утро, боковая дверь в доме Уэйленда оказалась не заперта.

Неслышно проскользнув в спящий дом, Хью прокрался к лестнице, ведущей на второй этаж, к комнате Джейн. Настороженный, как взведенная пружина, он начал взбираться по покрытым ковром ступеням, вытащив на ходу пистолет из кобуры. Вернулся ли Уэйленд домой?

Уловив неясный шум в коридоре, Хью поспешно пошел на звук. Сквозь щель в двери спальни он увидел Джейн, стоявшую на коленях. Вытянув руку, она пыталась что-то нашарить под кроватью. Хью облегченно перевел дыхание и спрятал пистолет под сюртуком.

Не в силах побороть искушение, он бесшумно вошел в комнату и шагнул к Джейн, одетой в одну лишь шелковую ночную сорочку. Джейн медленно подняла голову и посмотрела на него своими колдовскими зелеными глазами.

– Что ты делаешь в моей спальне? – нахмурилась она, поднимаясь на ноги. Едва одетая, в полупрозрачной рубашке, выставлявшей напоказ все соблазнительные округлости ее фигуры, Джейн с кошачьей грацией проскользнула мимо него, продолжая искать глазами таинственный потерянный предмет. Казалось, собственная нагота ее нисколько не смущает.

Тонкая ткань сорочки четко обрисовывала соски, и Хью судорожно сглотнул, не сводя глаз с груди Джейн. Почему с годами эта несносная девчонка не стала скромнее? Джейн Уэйленд была самой дерзкой и бесстыжей из всех женщин, кого он только знал. Но в то последнее лето, плавая вместе с ней в озере, Хью только радовался этому.

– Чего ты хочешь, Хью?

– Где твой отец? Куда он отправился в такую рань?

Она пожала плечами, и тонюсенькая бретелька ее сорочки соскользнула вниз. Естественно, Джейн и не подумала ее поправить.

– Не знаю. Ты смотрел в кабинете? В последнее время отец проводит там двадцать часов в сутки.

За ночь в Джейн что-то неуловимо изменилось, хотя прошло всего несколько часов, как Хью ушел, поборов отчаянное желание поцеловать ее. Теперь она держалась холодно, в голосе чувствовалась отчужденность.

– Я не нашел его. Дверь была открыта, и Ролли тоже нигде не видно.

– Тогда мне известно не больше, чем тебе. Почему бы тебе не спуститься и не поискать его? – Она отвернулась, жестом указывая Хью на дверь.

– Ты пойдешь со мной. Надень платье.

Она сделала вид, что не слышит, и Хью обвел глазами комнату в поисках подходящей одежды. Неудивительно, что Джейн что-то потеряла. Повсюду в комнате были в беспорядке разбросаны туфли, чулки, шнуры, кружева и атласные корсеты. Платья валялись там, где она их бросила. Все здесь было перевернуто вверх дном. Хью ненавидел хаос и старался во всем соблюдать порядок.

Не без труда он нашел что-то, чем можно было прикрыться.

– Надень это.

– Я не спущусь вниз, пока не буду полностью одета. Я и так уже опоздала на помолвку. – Она тихонько рассмеялась, словно ее слова были шуткой, понятной лишь ей одной.

– В таком случае у нас возникли трудности. – Судя по всему, Уэйленду и Ролли пришлось уехать. – Я не собираюсь выпускать тебя из виду.

– Это еще почему?

– В доме никого нет, и дверь не заперта.

– Крикни погромче.

Хью выглянул в коридор.

– Уэйленд! – громко позвал он. Ему никто не ответил. – Надень платье, Джейн.

– Иди к дьяволу, Хью. – Почему именно Джейн была единственной женщиной на земле, которая нисколько не боялась грозного шотландца? – Я же сказала, что пойду, когда буду готова.

– Тогда одевайся, – раздраженно проворчал Хью.

– Выйди из комнаты.

– И не подумаю.

– Ну хотя бы отвернись. – Хью не пошевелился, и Джейн, вскинув голову, побарабанила пальцами по щеке. – Впрочем, вряд ли ты откроешь для себя что-нибудь новое.

Ошеломленный произошедшей в Джейн переменой, Хью сердито рявкнул:

– Я же говорил тебе сегодня ночью, милая, что едва ли увижу что-то сверх того, что ты мне уже показывала.

Глаза Джейн сверкнули гневом.

– Ты изменился, Хью, но я тоже стала другой.

Она расправила плечи и отбросила назад волосы, отлично сознавая, что так ее фигура выглядит еще соблазнительнее.

Хью провел по губам тыльной стороной ладони. Опрометчивые слова уже готовы были сорваться у него с языка.

– Оденься, – коротко скомандовал он. Повернувшись к Джейн спиной, он бросил взгляд на свое отражение в зеркале и нахмурился. Да, годы его не пощадили.

Он чувствовал себя вконец измученным, бессонная ночь не принесла облегчения, вдобавок в последние три дня раны на лице не позволяли ему бриться.

Неужели всего три дня назад он был на войне и убивал?

Его внимание привлекло отражение Джейн. Поставив на табурет изящную ступню, она медленно надевала чулок.

Завороженный этим зрелищем, шотландец удивленно приоткрыл рот. Приподняв юбки, Джейн принялась закреплять на бедре самую кокетливую подвязку, какую только приходилось видеть Хью. Завязав красивый бант, Джейн с явным удовольствием оглядела результаты своих трудов. Руки Хью с силой стиснули умывальник, едва не расколов гладкий мрамор.

В то последнее лето Джейн высоко подвязывала чулки. Потому что ее сорочки были восхитительно коротки…

Хью заставил себя отвернуться.

– Ты еще не готова? – бросил он через плечо, услышав шуршание плотной ткани, и сам не узнал своего голоса.

– Потерпи, Хью.

Боже, сколько раз он слышал эту фразу…

Маккаррик вздохнул и ответил, как отвечал всегда:

– Я стараюсь, милая.

«Подумай о чем-нибудь другом», – приказал он себе.

Окинув взглядом угол комнаты, он заметил лук Джейн, прислоненный к стене рядом с дверью, и полный стрел колчан с прилипшими к нему зелеными травинками. «Значит, она не забросила стрельбу из лука». Хью улыбнулся.

Это он подарил Джейн ее первый лук и научил целиться. К концу лета она уже могла со ста шагов расщепить стрелой прутик. Упражнения в стрельбе поглотили ее целиком, словно в этом было ее призвание.

Возможно, Джейн Уэйленд и была прирожденным стрелком. В те далекие дни, когда она не мучила его несмелыми улыбками, нежными словами и робкими прикосновениями, она иногда бывала… жестокой.

На туалетном столике Джейн лежала книга «Первые шаги светской львицы». Наверное, какая-нибудь едкая сатира, решил Хью. Джейн нравились подобные вещицы. Взяв книгу в руки, он обнаружил, что под фальшивой обложкой скрывается еще одна, и бегло пролистал страницы. Хью не потребовалось много времени, чтобы понять, что это за книга. Брови его изумленно поползли вверх. Никогда в жизни он не видел ничего непристойнее.

При мысли о том, что Джейн читает эту писанину, Хью вместо возмущения испытал неожиданный прилив желания. Оно возрастало с каждым прочитанным словом. Чувствуя, как кровь бешено стучит в висках, Хью проворчал хриплым от страсти голосом:

– Где ты берешь такие книжонки? – Не оборачиваясь, Хью швырнул книгу через плечо.

– Ими торгуют все печатники на Холиуэлл-стрит, – скучающим тоном произнесла Джейн.

– Так вот что теперь читают юные леди?

– Похоже на то. Завсегдатаи веселых домов уверяют, что наш любимый книготорговец каждый вечер возвращается из своей убогой лавчонки на Холиуэлл-стрит в роскошную загородную усадьбу. Эти книжки расходятся как горячие пирожки, он не успевает их печатать. Можешь повернуться.

Но Хью никак не мог повернуться. Его тело пылало огнем. Наконец, призвав на помощь всю свою волю, он обернулся и увидел, что Джейн протягивает ему ожерелье.

– Хью?

Шагнув к ней на негнущихся ногах, он взял украшение. Джейн тотчас повернулась к нему спиной, подняв вверх волосы, и Хью замер, не в силах оторвать взгляд от рыжих завитков на алебастрово-белой шее. Больше всего на свете ему хотелось прижаться к ним губами. Искушение было так велико, что он чудом устоял. Едва уловимый пряный аромат ее духов дразнил его ноздри.

Несколько долгих мгновений огромные ручищи Хью возились с крохотной застежкой. Гибкие пальцы стрелка привыкли действовать быстро и ловко, но в присутствии Джейн он всегда становился чудовищно неуклюжим. Застегнув ожерелье, Хью не удержался и легко коснулся кончиками пальцев нежной, шелковистой кожи.

Почувствовав, как по телу Джейн пробежала дрожь, он закрыл глаза.

– Хью, ты только что дотронулся до меня? – В голосе звучала откровенная страсть. Шотландец не ответил, и Джейн, обернувшись, бросила на него испытующий взгляд. Ее дыхание было прерывистым, а Хью, казалось, не дышал вовсе. Его взор был прикован к губам Джейн, и она это заметила. – Признайся.

– Так случается, когда застегиваешь ожерелье. – Брови Джейн озадаченно сдвинулись, но Хью, не дожидаясь ответа, схватил ее за руку и потянул за собой в коридор, к лестнице.

Они нашли Уэйленда в кабинете. Глядя на портрет покойной жены, он рассеянно сворачивал в трубочку письмо, как сворачивают карту. При виде дочери и шотландца Эдвард мгновенно опомнился, лицо его приняло, обычное непроницаемое выражение, но Хью знал, как сильно тосковал Уэйленд по умершей жене, прекрасной женщине, передавшей дочери свою яркую красоту. Подняв голову, Эдвард вымученно улыбнулся, только изможденное лицо и глубоко запавшие глаза выдавали его тревогу. Хью встречался с Уэйлендом всего пару месяцев назад, но сейчас Эдвард выглядел постаревшим лет на двадцать.

– Маккаррик, рад видеть тебя, сынок.

Хью не протянул руки, он по-прежнему сжимал ладонь Джейн.

– И я рад видеть вас, Уэйленд.

– Папа, – заговорила Джейн, вырвав руку, – скажи, пожалуйста, почему Хью смеет врываться ко мне, когда я одеваюсь?

Уэйленд поднял седеющие брови, и Хью метнул свирепый взгляд в сторону Джейн.

– Внизу никого не было, а дверь оказалась не заперта. Мне показалось это… странным.

– Ну да, Ролли ходил со мной на конюшню. Проклятый торговец углем снова нас надул, – объяснил Уэйленд, как будто и прежде забивал себе голову подобной ерундой. – Джейн, я хочу, чтобы ты ненадолго вышла и подождала меня в гостиной.

– Но я не могу, папа. Мы с Фредди договорились встретиться в Гайд-парке сегодня утром, – беспечно прощебетала Джейн.

Хью тотчас ощутил, как желудок сводит в тугой узел. «Фредди? Какой еще Фредди?»

– Передай Фредерику поклон от меня.

«Да кто такой этот Фредерик, черт побери?»

Джейн кивнула и вихрем вылетела из комнаты, даже не взглянув на Хью.

– Я пойду с ней, если больше некому, – тотчас вызвался Маккаррик.

– С ней отправится Куин. До Гайд-парка рукой подать, – заверил его Уэйленд. – Знаешь, все ухажеры моей дочери зовут ее Простушка Джейн. – Уэйленд довольно хохотнул. – Похоже, нынче у этих молодых хлыщей сарказм считается признаком ума. Да разве за ними угонишься? Я запомнил одного лишь Фредерика Бидуорта, потому что он удержался возле нее дольше остальных. – Хью перевёл сердитый взгляд на дверь. «Поклонник? И сколько же времени длятся его ухаживания?» – Как я понял, твоя ночная вылазка закончилась успешно? – спросил Уэйленд.

Обернувшись, Хью недоуменно нахмурился. Уэйленд молча указал на длинные порезы, пересекавшие щеку горца.

– Да, успешно, – подтвердил Хью, усилием воли заставляя себя встряхнуться. «Обычный воздыхатель. Невинная прогулка по парку. Так откуда эта тяжесть в груди?»

– Полагаю, ты хочешь знать, что произошло с Греем. – Хью коротко кивнул, и Уэйленд продолжил: – Знаешь, в последнее время он был ненадежен, а потому опасен. В конце концов, дело дошло до того, что он стал совершенно неуправляем. Мы попытались от него избавиться, но я никогда не видел более изощренного убийцы. Грей уцелел и поклялся отомстить. Он пригрозил предать гласности список всех членов организации. Возможно, он уже осуществил свою угрозу.

Руки Хью сами собой сжались в кулаки.

– Всех?

– Я как раз перед твоим приездом получил весточку через посыльного. Насколько можно судить, под угрозой вся сеть. Если список попадет в руки газетчикам, тебе придется скрыться. Ты будешь официально отправлен в отставку.

Хью никак не ожидал, что его карьера прервется таким образом.

– Джейн ни о чем не подозревает? – спросил он, стараясь не показать, как потрясли его слова Уэйленда. – Она не знает, кто я?

– Нет. Она все еще думает, что ты ведешь со мной дела. И я хочу, чтобы так и оставалось, пока не станет совершенно ясно, что список обнародован. После будет уже не важно. Все узнают правду.

Хью устало вздохнул:

– Вы в опасности, Уэйленд. Угроза исходит не только от Грея.

– Знаю. – Старик угрюмо кивнул. – Не думаю, что в Англии найдется еще кто-то, у кого было бы столько же врагов. Слишком многие желают мне смерти. Но это еще не все. Они хотят вызнать мои секреты. Им нужна информация… политические заключенные… Скоро тут начнется светопреставление. Вот почему я хочу, чтобы ты на время увез отсюда Джейн.

– А как же вы? – Уэйленд заменил Хью отца, и мысль о том, что со стариком может что-то случиться, была невыносима. – Я не оставлю вас одного среди волков.

– Это самые тяжелые времена в истории нашей организации. Я не могу скрыться и залечь на дно. Но я призову на помощь своих лучших людей, и мы выманим Грея, заставим его выбраться из норы. Не качай головой, сынок. Итан давно ищет случая посчитаться с Греем. Куин и Ролли тоже рвутся в бой. Но моя дочь должна быть подальше отсюда.

Напоминание о том, что Итан не останется в стороне, успокоило Хью. Напряжение немного отпустило его, и тут Уэйленд добавил:

– Но прежде ты должен будешь жениться на Джейн. Вот зачем я вызвал тебя сюда.

## Глава 8

Будущий жених Джейн так мало походил на Хью, что казался полной его противоположностью.

Глядя в небесно-голубые глаза Фредди Бидуорта, Джейн в который раз подумала о том, какой же он великолепный. Фредерик был многообещающим молодым человеком, «золотым мальчиком», прекрасным, как Адонис, и женщины на улицах провожали его восхищенными взглядами. Если же его золотые кудри сияли в лучах солнца, то с юными девицами случались и обмороки.

Смеясь – а смеялся Фредди часто, – он запрокидывал белокурую голову и хохотал от души. В противоположность молчаливому замкнутому Хью, Фредди отличался веселым и общительным нравом. Молодой Бидуорт легко ладил с людьми. Светское общество его обожало, и Фредди отвечал ему тем же.

Далее после волнующей встречи с Хью Джейн благословляла судьбу за то, что Фредди хватило терпения так долго ее дожидаться. Фредерик шутил, что заслужил славу бесстрашного рыцаря, сумевшего приручить Простушку Джейн. Он обращался с ней как с будущей спутницей жизни и обещал, что им вдвоем будет чертовски весело. С ним Джейн могла быть самой собой. Казалось, ему даже нравятся ее дикие выходки, хотя сам Фредди вовсе не был склонен к рискованным авантюрам, предпочитая… осторожность.

Вдобавок он был графом Уайтингом.

– Фредди, давай уедем, – проворковала Джейн. Раз уж Хью решил задержаться в городе, то ей лучше покинуть Лондон. – Давай сбежим, спрячемся от всех.

– Ты необузданна, как норовистая лошадь. – Фредди вздохнул. – Я не могу сбежать с тобой.

– Никто не узнает. К тому же моя необузданность тебе нравится.

– Это верно. – Он легонько щелкнул Джейн по носу. – Но я хотел поговорить с тобой об этих дерзких эскападах. Матушка просила урезонить тебя. Поскольку все вокруг считают нас женихом и невестой; твое поведение отражается на нашей семье. Мама взывает к твоему благоразумию.

– Урезонить меня? – растерянно пробормотала Джейн.

– Пока Лавиния не найдет себе мужа.

Лавиния, сестра Фредди, злюка с вечно поджатыми губами? Да кому захочется взять в жены эту желчную девицу, жеманницу и ханжу?

Джейн не испытывала симпатии к Лавинии, особенно после того как узнала, что та вместе со вдовствующей графиней запросто совершала невозможные, немыслимые поступки.

Сестрица Фредди и его мать жертвовали солидные суммы Обществу искоренения порока. Большинство Уэйлендов считало эту мерзкую клику настоящим проклятием. Это общество получало ядовитые анонимки всякий раз, когда Джейн подсаживалась к своему секретеру.

Интересно, что бы они сказали, если бы новоиспеченная леди Уайтинг основала, скажем, Общество в поддержку неприкрытого порока?

– Если ты когда-нибудь согласишься стать моей женой, – добавил Фредди, – то убедишься, что графиням иногда приходится идти на жертвы. К тому же это ненадолго.

Ненадолго? Что-то непохоже. Скорее эта жертва растянется на годы. Мир не изменится, пока мужчин будет бросать в дрожь при виде яростной фурии, вроде мамаши Фредди. Джейн печально поникла. Кто бы говорил? Она сама скоро станет озлобленной, всем недовольной брюзгой.

– Возможно, Лавиния еще долго не выйдет замуж, – осторожно заметила она.

– Выйдет, конечно, выйдет! – сияя мальчишеской улыбкой, отмахнулся Фредди. – Ты сделаешь это ради меня, Лисичка?

Джейн кисло улыбнулась. Она терпеть не могла, когда Фредди называл ее Лисичкой. Минувшей ночью шотландец, сильный, как молодой бог, хрипло шептал ей «Шине», и от его страстного шепота тело Джейн плавилось, будто воск. Глупое прозвище Лисичка казалось ей пресным и безвкусным, как и безукоризненное произношение Фредди.

«Продолжаешь каждого мужчину сравнивать с Хью, а, Джейни?»

– Поцелуй меня, – вдруг попросила она, положив руки Фредди на грудь. – Ты ведь можешь поцеловать меня по-настоящему? – Они и прежде целовались сотни раз, но этот поцелуй должен был стать самым главным в ее жизни.

«Стань тем мужчиной, который заставит меня забыть Хью».


– Что? – Хью показалось, что он ослышался. Ну конечно, это какая-то нелепость. – Видите ли, я никогда не женюсь. Никогда.

– Ты должен жениться на ней, – повторил Уэйленд. – Если разразится скандал вокруг списка, я хочу, чтобы моя дочь хотя бы на пару месяцев покинула город. Так будет безопаснее. Как муж, ты мог бы увезти ее.

– Я могу увезти ее и так. Для этого не обязательно жениться.

– Нет, Хью. Это необходимо…

– Вы знаете, чем я занимаюсь. И в чем замешан. – Не может быть, чтобы Уэйленд хотел выдать дочь замуж за битого жизнью, изувеченного бандита, у которого руки по локоть в крови. – Почему вы выбрали именно меня для… этого задания?

– Твое ремесло и есть главная причина. Те, кто желает зла моей дочери, крепко задумаются, узнав о вашем брачном союзе. Джейн войдет в вашу семью, она станет женщиной из клана Маккарриков. Если ее врагов не остановит угроза схлестнуться с тобой, их испугает месть Итана. Джейн станет его невесткой. И невесткой Кортленда. Единственной сестрой братьев Маккаррик. Горе тому, кто осмелится обидеть ее, он подпишет себе смертный приговор.

Хью прерывисто вздохнул. Кровь стучала у него в висках, голову будто стянуло железным обручем.

– Проклятие! Вам никогда не приходило в голову, что я, может быть, вообще не хочу жениться? Когда я выстрелил впервые, я уже знал, что не свяжу свою жизнь с женщиной…

– Кое-кто из членов организации люди семейные.

– И они подвергают опасности жизнь своих близких.

– Жизни Джейн и без того угрожает опасность.

Хью сокрушенно покачал головой:

– А вы не думали, что я не захочу жениться именно на ней?

– Нет. – Уэйленд добродушно усмехнулся. – Эта мысль никогда не приходила мне в голову. – Хью попытался скрыть изумление. Похоже, его чувства к Джейн не были тайной для ее отца. – Если у тебя была возможность выбирать, ты всегда предпочитал выполнять задания в самых отдаленных краях и появлялся в моем доме, лишь когда Джейн уезжала из города. Это говорит о твоей решимости держаться подальше от моей дочери. – Хью нечего было возразить на это. – Я думал, что ты окажешься сговорчивее, но если ты действительно не расположен жениться на Джейн, то ничто не мешает тебе аннулировать брак, когда все трудности останутся позади.

– Нет, – отрубил Хью. – Этому не бывать.

– Выхода нет, Хью. Я не могу доверить дочь никому другому. – Маккаррик упорствовал, и Уэйленд вздохнул, стиснув рукой лоб. – Сынок, я устал, чертовски устал, и мне предстоит главная в жизни битва. Я не смогу противостоять жестоким, беспощадным и могущественным врагам, если буду уязвим. Джейн станет для них мишенью.

Незамужняя, восхитительно прекрасная и своенравная искательница приключений. Такая дочь требует неусыпного внимания. Неудивительно, что Уэйленд смахивает на мертвеца.

– Уэйленд, вы не понимаете. – Неужели старик забыл, что Хью, с его угрюмым и суровым нравом, всегда сторонился людей? Джейн умрет от тоски рядом с ним. – Я не смогу сделать ее счастливой.

– Плевать на счастье! – Уэйленд грохнул кулаком по столу. – Я хочу видеть ее живой.

Его тон нисколько не испугал Хью.

– Давайте прикинем, как могут развиваться события. Скорее всего, вам удастся схватить Грея, а Итан перейдет в наступление, выберет нескольких самых сильных противников и так яростно их отделает, что остальные обратятся в бегство. Жизнь вернется в свое обычное русло, и вы поймете, что преувеличили опасность и поторопились выдать Джейн замуж, когда я мог просто увезти вашу дочь подальше и спрятать на пару месяцев. И мы с Джейн окажемся накрепко связаны узами брака до конца своих дней.

– В этом случае вы сможете легко аннулировать брак. Ели вы двое так решительно настроены против семейного союза, пусть он будет фиктивным. – Хью покачал головой, но Уэйленд не отступал. – Все может повернуться совсем иначе, сынок. Ты и сам это знаешь. Возможно, мне не удастся выйти живым из этой схватки. – Маккаррик хотел было возразить, но старик жестом остановил его. – Перед смертью я хочу быть уверен, что моя Дочь замужем и что у нее есть надежный защитник. Я не желаю мучиться неизвестностью и сходить с ума от страха. Разве ты не понимаешь, как важно для меня знать, что Джейн в безопасности, рядом с тобой? Неужели ты не можешь сделать это для меня?

– Вы не знаете, о чем просите. Для нее куда безопаснее быть подальше от меня.

– Я не хотел об этом говорить, но… Грей охотится за моей дочерью не только из желания отомстить мне. Я знаю, ты из-за Джейн жестоко избил его много лет назад. – Хью в ответ лишь скрипнул зубами, и Уэйленд добавил: – Грей и с тобой хочет посчитаться. Мне одному не под силу оберегать Джейн. Ты обязан сделать все возможное, чтобы защитить ее. Мы оба обязаны. Иногда приходится идти на жертвы, сынок. Джейн не должна расплачиваться за наши с тобой деяния.

Хью взволнованно пригладил волосы.

– В вашем плане есть серьезный изъян. Джейн ни за что не согласится. – Хью не тешил себя иллюзиями. В далеком прошлом он был всего лишь летней забавой семнадцатилетней девушки. Нынче же утром Джейн не пожелала уделить ему и пяти минут.

– Тогда я предлагаю тебе уговор. Если она согласится, ты женишься на ней, увезешь из Лондона и спрячешь в надежном убежище, пока не уляжется буря. Если же Джейн откажется, ты скроешь ее на время, не связывая себя узами брака. В лучшем случае разразится скандал, а в худшем – станет еще опаснее.

Хью угрюмо сдвинул брови и упрямо повторил:

– Она не согласится.

«Как раз сейчас Джейн гуляет в парке со своим преданным поклонником. С тем, что сумел продержаться дольше других. Может, она влюблена в этого Бидуорта?» При мысли об этом у Хью разом пересохло в горле. Кровь бросилась ему в лицо.

– Так наш уговор в силе? – настойчиво спросил Уэйленд. Не сомневаясь, что Джейн ответит отказом, Хью коротко кивнул. – Хорошо. Нужно действовать не откладывая. Чем скорее, тем лучше. Нынче же утром все будет сделано.

– Вы не получите разрешение на брак так… – Слегка обиженный взгляд Уэйленда заставил Хью умолкнуть.

– Если бы все было также просто, – вздохнул отец Джейн. – Итак, решено. Сейчас ты отправишься за ней в парк – она обычно проводит время в беседке возле фонтана. Скажешь, что мне нужно срочно с ней поговорить.

Хью не нужно было уговаривать. Ему не терпелось у вести Джейн от этого проклятого Бидуорта.

– И еще, сынок, могу я дать тебе совет до ее возвращения? Обручальное кольцо сгладит впечатление от скоропалительной помолвки и поможет Джейн оправиться от неожиданности.

Хью сердито нахмурился:

– Я понятия не имею, где покупают кольца.

– Ты никогда не покупал женщинам драгоценности?

– Господи, нет.

– Будешь проходить мимо «Райдергейтс» на Пиккадилли по пути к вашему семейному особняку. Там у них записано, какого размера кольца она носит.

Хью задумчиво поднял брови. Даже ему было знакомо имя этого дорогого ювелира.

– Похоже, вам лучше, чем мне, известно состояние моих финансов.

– Не прибедняйся, Хью. Я знаю, что теперь ты и в самом деле богат. – Маккаррик пожал плечами. – Думаю, в глубине души тебе всегда хотелось скопить деньжат и обзавестись женой и детьми.

– Если и так, то мне ничего об этом не известно, – проворчал шотландец, направляясь к дверям.

Оказавшись на улице, Хью вздохнул полной грудью. Сердце отчаянно колотилось о ребра. Возможно, через несколько часов он станет мужем Джейн.

Нет. Если он женится на ней, произнесет слова клятвы и скрепит подписью брачный договор, то Джейн придется разделить тяготеющее над ним проклятие. Его злосчастный жребий.

Он мог бы увезти ее, не заключая брака. В конечном счете так и получится. Уэйленду придется уступить, ведь Джейн наверняка лишь посмеется над планом отца выдать ее замуж за дикого шотландца. Уэйленд не подозревает, что, став женой одного из Маккарриков, его дочь навлечет на себя еще большую опасность, чем месть Грея. «Не знать вовеки супружества…»

О чем он только думает? Джейн никогда не согласится.

А если все же согласится?

В парке Хью сразу же увидел Куина. Тот сидел, развалясь на одной из скамеек в белоснежной ажурной беседке, и, щурясь от солнца, с удовольствием разглядывал прогуливающихся по парку женщин.

– Доброе утро, Маккаррик, – поздоровался он, заметив Хью, и почему-то вскочил, загородив огибавшую беседку дорожку.

– Прошлой ночью на складе ничего не случилось? – спросил Хью.

– Мы потеряли Мэдди, подругу Клодии.

«Итан, черт тебя подери», – подумал Хью.

– Я заставил сестер вернуться домой, а сам попытался ее отыскать, – рассказал Куин. – Я уж собирался съездить домой и проверить, не вернулась ли она, и тут Мэдди появилась. Бледная, дрожащая, но целая и невредимая. Думаю, глупенькая девчонка так сильно испугалась, что это послужит ей хорошим уроком. – Куин поморщился и тяжело вздохнул. – А вот моих сестриц так легко не запугаешь.

Хью облегченно вздохнул, услышав, что ночное приключение Итана оказалось коротким эпизодом и не имело серьезного продолжения. Хотя брат мог бы отвезти девушку домой.

– Большинство моих кузин следовало бы выдать замуж за ни о чем не подозревающих янки, – хмуро проворчал Куин. – А ты что тут делаешь в такую рань?

– Пришел забрать Джейн и отвести ее кУэйленду.

– Я мигом ее доставлю, – поспешно заверил приятеля Куин.

– Нет уж, я сам.

На мгновение в глазах Куина мелькнуло нечто вроде сочувствия.

– У нее тут свидание кое с кем.

Хью тотчас понял две вещи: Куин знает о его чувствах к Джейн, и, возможно, сейчас, в эту самую минуту, своенравная девчонка целуется с Фредди.

Хью, оттолкнув с дороги Куина, не задумываясь бросился вперед, но тот припустил следом.

– Откуда ты узнал? – не оборачиваясь, сердито крикнул Хью.

Куин не стал притворяться, что не понимает, о чем идет речь.

– От Грея. Он сказал, что ты… любишь Джейн.

Кому еще разболтал Грей его тайну? Кто еще сочувствует огромному, неуклюжему шотландцу, без памяти влюбленному в красавицу Джейн Уэйленд?

Хью вихрем пронесся мимо беседки.

## Глава 9

– Прямо здесь, Джейн? – дрогнувшим голосом спросил Фредди, нерешительно озираясь. – Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя здесь?

Джейн кивнула и наклонилась к нему.

– Здесь нас никто не видит.

Она притянула его к себе, обняв рукой за шею, и Фредерик неохотно коснулся губами ее губ.

Им случалось целоваться и прежде. Новым было лишь ощущение, что поцелуй Фредди мало чем отличается от ласкового, ободряющего похлопывания по щеке. Прошлой ночью прикосновение широкой горячей ладони Маккаррика к ее запястью вызвало у Джейн куда более захватывающие переживания.

Холодея от ужаса, она вложила в поцелуй побольше страсти и нетерпеливо сжала плечи Фредди в надежде его подстегнуть. Она пыталась убедить себя, что сможет довольствоваться этими скудными крохами весь остаток жизни. Старательно притворяясь, что охвачена желанием, она вспомнила запрещенные непристойные книжки, которые перелистывала с жадным любопытством. В них описывались страстные муки, вожделение и блаженство. Но Фредди не в силах заставить ее испытать нечто похожее. Нет, только не он…

И тут Фредди внезапно вырвался из ее рук и рухнул на землю.

Потрясенная Джейн открыла глаза.

– Хью?

Взбешенный шотландец с разметавшимися черными волосами окинул ее яростным взором и повернулся к Фредди. Казалось, Хью собирается его прикончить. При виде плотно сжатых губ и стиснутых кулаков горца у Джейн по спине пробежал холодок. Ошеломленная, она неподвижно смотрела на Хью.

Фредди, изумленный не меньше ее, силился подняться с земли.

– Нет, Маккаррик! – рявкнул Куин, преграждая путь шотландцу, и добавил, понизив голос: – Ты можешь его убить.

– Чертовски удачная мысль, – ощерился Хью.

Все дальнейшее напомнило Джейн кошмарный сон. Казалось, перед ее глазами медленно вращаются картинки в «волшебном фонаре». Хью с силой оттолкнул Куина и рванулся вперед. Фредди сумел наконец подняться на ноги, но шотландец чудовищным ударом кулака тут же свалил его снова. Из разбитого носа Бидуорта фонтаном хлынула кровь.

В следующее мгновение Куин набросился сзади на Хью и заломил ему руку за спину, а Джейн с воплем кинулась к Фредди. Испуганно оглядываясь, она подхватила графа под руку и попыталась помочь ему подняться. Фредерик считался крупным и сильным мужчиной, но Хью одним ударом отправил его в нокдаун.

– Тебе лучше поскорее убраться отсюда, пока не появились констебли, – проворчал Куин. – Не знаю, соображаешь ли ты, что натворил, но ты только что сломал нос достопочтенному графу. – В ответ в глазах Хью полыхнула ненависть. – Ты должен увести отсюда Джейн. Своей безумной выходкой ты обидел ее куда сильнее, чем думаешь.

Хью с легкостью стряхнул с себя Куина – при желании он мог бы сделать это гораздо раньше – и, схватив за локоть Джейн, оттащил ее от Фредди.

Утром, застегивая Джейн ожерелье, шотландец прикасался к ней удивительно нежно, почти неосязаемо, а теперь его огромная ручища крепко держала ее, не давая вырваться.

– Куин, понятное дело, шпионил за мной, – резко заговорила Джейн. – Но какого дьявола ты здесь делаешь?

Ответа не последовало, и она попыталась разжать пальцы Хью, но мощная рука горца напоминала стальной капкан. Поняв, что все усилия напрасны, Джейн окинула шотландца испепеляющим взглядом.

– Я хочу убедиться, что ты не убил его! – Она снова рванулась к Фредди.

– С ним все будет хорошо, Джейн, – подал голос Куин. – Я останусь здесь, а вам лучше уйти.

– Я никуда не пойду, – задыхаясь, выпалила Джейн, но Хью уже тащил ее по тропинке к дому, не обращая внимания на утренних прохожих, с любопытством глазевших на них и поспешно расступавшихся при их приближении.

– Сейчас же отцепись от меня, Хью! – прошипела Джейн. – Что за бес в тебя вселился?

– Я бы хотел спросить тебя о том же. – Когда беседка скрылась из виду, Хью остановился и трясущимися руками схватил Джейн за плечи. Всего минуту назад его душила ненависть и багровый туман застилал ему взор. Ему хотелось лишь одного: разорвать на части этого лощеного хлыща. Он понимал, что сорвался, выставив себя на посмешище, и теперь Джейн вправе потребовать от него объяснений. Надменно вздернув подбородок, она смотрела на него колючим взглядом. – Кто он такой? – сердито рявкнул Хью, стараясь не замечать распухших губ Джейн. – Почему ты целуешься с ним у всех на виду?

«У меня на глазах!» – хотелось крикнуть ему.

– Его зовут Фредерик Бидуорт, лорд Уайтинг. – Разумеется, она целовалась с пэром Англии. Граф не заметил приближения Хью, потому что был поглощен поцелуем. – Что ты себе позволяешь? – злобно отчеканила Джейн. – Ты взъярился и полез в драку из-за сущего пустяка! А нынче ночью, когда я побывала на балу куртизанок, ты и бровью не повел! Заявил, что я уже взрослая!

Это произошло до того, как Уэйленд потребовал от Хью жениться на Джейн. Тогда Маккаррик и подумать не мог, что Джейн вскоре окажется под его покровительством. Теперь же все изменилось.

– Почему ты так ведешь себя, Хью? Я требую ответа! Слышишь?

«Потому что это сильнее меня. Я хотел убить его за то, что он прикоснулся к тебе». Впервые в жизни Хью испытал желание кого-то убить.

– Потому что дочь близкого друга моей семьи оказалась скомпрометирована, – хмуро ответил он. Это не было ложью, разве что полуправдой. Когда Джейн начала гневно возражать, он добавил: – Ему не следовало рисковать твоей репутацией, целуясь с тобой в парке. Ты и сама это знаешь.

– Моя жизнь нисколько тебя не касается! – Лицо Джейн застыло, превратившись в холодную злую маску. – Я не обязана перед тобой отчитываться! Это не твое дело.

– Да? Может быть, пока…

Джейн недоуменно нахмурилась. Хью понимал, что ведет себя безрассудно, но разговор с Уэйлендом и мысль о браке с Джейн, пусть даже и фиктивном, пробудили в нем чувство собственника. Увидев, как какой-то мерзавец целует Джейн, Хью мгновенно забыл обо всем на свете. В это мгновение он был способен думать только об одном: «Она моя. Кто-то посмел покуситься на ту, что принадлежит мне».

Направляясь в парк, Хью пытался принять холодное, взвешенное решение, хотя желание обладать Джейн сводило его с ума. Он готов был пожертвовать всем ради нее, но ему предстоял мучительный выбор. «Жениться или не жениться? Как выбрать меньшее из зол?» – этот вопрос он неустанно задавал себе, не находя ответа.

Его приводило в ярость собственное бессилие. Ему нечего было сказать Джейн в свое оправдание, но при мысли о том, что какой-то Бидуорт будет прикасаться к ней, целовать ее, Хью готов был крушить все вокруг.

Существовал надежный способ заставить Бидуорта убраться подобру-поздорову.

Не обращая внимания на яростное шипение и презрительные взгляды Джейн, Хью втолкнул ее в отцовский кабинет и вошел следом.

– Считайте, мы с вами договорились, Уэйленд, – проревел он. Старик невозмутимо вскинул брови. Выражение его лица не изменилось. Знал ли Уэйленд, что Хью застанет Джейн в объятиях лорда Уайтинга? Разумеется, знал. Уэйленд всегда просчитывал ход событий на несколько шагов вперед. А Хью, как послушная марионетка в руках кукловода, действовал в точности как и предполагалось. – Я согласен, – буркнул он.

– Что ж, значит, так тому и быть, – кивнул Уэйленд. – Думаю, тебе еще надо совершить кое-какие покупки. Мне бы хотелось поговорить с Джейн наедине.

Хью вышел, но, закрыв за собой дверь, на мгновение замер и прислушался.

– Папа, – заговорила Джейн, – как вы можете спокойно смотреть на грубые выходки этого Маккаррика? Почему вы позволяете ему так со мной обращаться? Хватать меня за руки, кричать на меня? Если бы вы только знали, что он сделал с…

– Хью Маккаррик скоро станет твоим мужем, – перебил ее Уэйленд.

– Вы сошли с ума? Мне выйти замуж за Маккаррика? – Джейн коротко, зло рассмеялась. – Никогда! Ни за что в жизни!

## Глава 10

– Да что с вами случилось? – крикнула Джейн, услышав, как за Хью с шумом захлопнулась входная дверь. – Должно быть, за те полчаса, что меня не было дома, вас ударили по голове? Может, это сделал Хью? Похоже, в него вселился дьявол! – Джейн щелкнула пальцами. – Ну конечно! Это старческое слабоумие! Как я сразу не догадалась!

– Успокойся и замолчи. – Морщинистое лицо Уэйленда казалось мрачным. В его добрых голубых глазах вспыхнули зловещие огоньки.

– Как я могу успокоиться? Хью только что напал на Фредди. – Там, в парке, лицо Хью исказилось от ярости, и Джейн испугалась, что он убьет Фредерика. – Он вел себя как безумец…

– Надеюсь, с Бидуортом не случилось ничего серьезного?

– И после этого вы говорите, что я должна выйти замуж за Маккаррика? Да будет вам известно, я собиралась сегодня утром принять предложение Фредди!

– В самом деле?

Джейн с недоумением воззрилась на отца. Его безразличие привело ее в замешательство.

Сидевший перед ней старик был не похож на мягкого, уступчивого папочку, который еще утром был так ласков с ней. Сейчас в его чертах проступила непривычная жесткость.

– Знаю, тебе нелегко это принять, но на сей раз я должен проявить твердость.

– Проявить твердость? Мне двадцать семь лет! Вы не можете заставить меня выйти замуж против воли.

Отец продолжил, словно не слышал ее слов:

– Я закрывал глаза на все твои проделки. – Джейн, сгорая от стыда, подняла взгляд к потолку и принялась беззвучно насвистывать, но Уэйленда нисколько не обескуражил ее маневр. – Я знаю, что Саманта посещает книжную лавочку на Холиуэлл. Знаю, что у Клодии интрижка с конюхом, что Нэнси имеет обыкновение наряжаться в мужское платье, а твоя кузина Шарлотта в это самое время скорее всего дожидается, когда откроются двери суда по бракоразводным делам, чтобы насладиться скандальными новостями из первых уст.

– Понятно, – растерянно пробормотала Джейн, ломая голову, откуда отец мог об этом узнать… «Куин! Это Куин все ему разболтал. Больше некому. Ну ничего, этот доносчик еще узнает, что такое гнев "восьмерки Уэйленд"».

– Я смотрел на твои проказы сквозь пальцы, потому что, похоже, все ваше поколение – законченные безумцы.

Джейн картинно закатила глаза:

– Эпоха Регентства давно осталась в прошлом, папа.

– Я потворствовал твоим дурачествам еще и потому, что твоя покойная матушка перед смертью взяла с меня слово дать тебе такое же воспитание, какое получила она сама. Я обещал ей никогда не стеснять твою свободу и не навязывать свою волю.

– Правда? – Джейн изумленно посмотрела на портрет матери. Единственный ребенок знаменитого художника, Лара Фарради и сама обладала незаурядным талантом. Ее отец сделал все, чтобы Лара не утратила своей индивидуальности. – Я ничего об этом не знала.

– Уже в шесть лет ты была очень похожа на мать. Я держал слово и не ограничивал твою свободу, даже когда от тревоги не находил себе места.

Джейн недоверчиво прищурилась:

– Так вот почему Куин шпионил за мной?

– Нет. Не потому. Он делал это по той же причине, которая заставляет меня нарушить слово, данное твоей матери.

– Я не понимаю.

– У меня возникли разногласия с одним из моих деловых партнеров. Я принял решение, которое нанесло урон его положению и капиталу. Теперь этот человек жаждет мести и ищет способ посчитаться со мной. Всем известно, что ты самое дорогое, что у меня есть.

– Посчитаться с вами? – медленно произнесла Джейн.

– Он подвержен пристрастию к опиуму и страдает галлюцинациями. Он может представлять опасность.

Джейн кивнула и добавила с изрядной долей сарказма:

– И кто же этот подлый делец, которому удалось внушить вам страх? Кто этот негодяй, что заставляет вас насильно выдать замуж дочь? Навязать ей брак, куда менее выгодный и почетный, чем тот, что она сама себе устроила?

Голос Джейн едва не сорвался на крик, но отец предпочел этого не заметить.

– Ты помнишь Дейвиса Грея?

– Вы шутите? – Джейн похолодела.

– Ничуть.

– Я… я пару раз пила с ним чай, пока он дожидался вас.

Из всех отцовских знакомых…

Первая встреча с Греем запомнилась Джейн навсегда. Ее поразили его внимательные карие глаза, горящие чувственным огнем, красивое мальчишеское лицо и открытая манера держаться. Безукоризненно элегантный и любезный в обращении, он был отменно вежлив и учтив.

И все же после той, первой встречи Джейн старательно избегала этого человека: в его присутствии у нее по коже пробегал озноб.

Однажды она заметила, что Грей внимательно ее разглядывает. Это не было вожделением. Что-что, а похоть Джейн сумела бы распознать. Она так и не поняла, что означал этот пристальный взгляд, нов свои двадцать пять впервые в жизни пожалела, что у нее нет компаньонки.

– Я его боюсь, – тихо сказала она отцу.

– Значит, ты понимаешь, что этот человек способен на многое?

– Да, – неохотно признала Джейн. – Но к чему такие решительные меры?

– Хью знаком с Греем долгие годы и знает его лучше, чем кто-либо другой. Он сможет защитить тебя.

– И Фредди мог бы защитить меня.

– Мы с тобой оба прагматики, Джейн, так будем же реалистично смотреть на вещи. Ты знаешь не хуже меня, какой из Фредди защитник. Самое большее, на что он способен, – это уберечь тебя от нарушения благопристойности. – В ответ на оскорбление Джейн возмущенно фыркнула, но отец лишь безразлично пожал плечами. – Тебе отлично известно, что это правда.

– Почему бы тогда просто не обратиться в полицию? – упорствовала Джейн. – С вашим влиянием и связями вы могли бы добиться, чтобы Грея нынче же вечером бросили в тюрьму.

– Я сделал все возможное, надавил на все рычаги. Грей как сквозь землю провалился. Мы не имеем ни малейшего представления, когда и как он нанесет удар.

Джейн встала и медленно подошла к окну.

– Значит, вполне возможно, он притаился где-то поблизости и в это самое время наблюдает за мной?

К ее удивлению, отец не рассмеялся в ответ, спеша ее разуверить.

– Может быть. Хотя мы надеемся, что это не так. В последний раз Грея видели в Португалии, и вряд ли он успел незаметно перебраться в Англию. Но в конечном счете так и будет, ведь его цель – Лондон.

За окном неторопливо прогуливались две молодые матери с колясками. Сблизив головы и подталкивая друг друга локтями, они оживленно обменивались сплетнями. На краю парка маленький мальчик гонял прутиком обруч. Мирная, безмятежная картина. Джейн закусила губу. То, что говорил отец, казалось немыслимым, но ей приходилось слышать еще более невероятные, безумные вещи. Ведь она жила в Лондоне. Джейн обожала этот город, и все же ей было хорошо известно, что он полон опасностей и жестокости. Год назад незнакомый прохожий плеснул в Саманту кислотой из склянки. К счастью, жидкость не попала ей на лицо, а лишь разъела платье и обожгла ногу, оставив шрамы. Тем летом в городе было немало подобных случаев, и большинству женщин повезло куда меньше, чем Саманте. То орудовали грабители могил или похитители трупов, которым не терпелось заполучить на продажу свежих мертвецов. Саму Джейн столько раз грабили на улице, что, когда день обходился без происшествий, она всерьез задумывалась, не слишком ли скверно одета.

Ей доводилось читать о курильщиках опиума, таких, как Грей, о кровожадных безумцах, живущих во власти галлюцинаций. Лондон сродни великолепному дикому животному: им можно восхищаться, но забывать об опасности нельзя ни на мгновение. Джейн довольно рано усвоила эту истину. Если отец говорит, что Грей одержим местью и нужно покинуть город, значит, так тому и быть. Джейн всегда внимательно просматривала колонку происшествий в «Таймс», и каждый раз ее рдце ее сжималось от страха, ведь там печатали имена и адреса не только преступников, но и их жертв…

Она вздрогнула.

– Я готова на время уехать из Лондона, но только не с Хью. Какой ему смысл увозить меня? Почему он вообще согласился жениться на мне?

– Согласился? Не то слово. Десять минут назад он буквально потребовал твоей руки.

– Это верно. Он вел себя как злобный сумасшедший, от которого вы хотите меня защитить.

Слова Джейн оказали на ее отца совершенно неожиданное действие. Его лицо застыло, а губы вытянулись в одну жесткую линию.

– Между ними нет ничего общего, Джейн. Никогда больше не говори так!

Услышав, как голос отца, всегда такой спокойный и ласковый, звенит от гнева, Джейн невольно отшатнулась.

– Папа…

– Хью – хороший человек. Благородный. Они с Греем работали вместе и многое пережили. Хью мог пойти по той же дорожке, что и Грей, но он не такой.

Джейн растерянно сглотнула.

– Х-хорошо. Я поеду с Хью. Но нам нет нужды заключать брак.

– И ты решила, что я позволю своему единственному ребенку, своей незамужней дочери отправиться в путешествие с одним из моих деловых партнеров? – Джейн открыла рот, чтобы что-то сказать, но отец не дал ей заговорить. – Да, имей в виду: бракосочетание состоится сегодня. Если тебе так уж отвратителен этот брак, ты сможешь аннулировать его, как только все закончится.

– Вы не заставите меня выйти замуж за Хью. Я отправлюсь к Фредди и попрошу его увезти меня отсюда.

– Да-да. Уверен, вдовствующая графиня и ее дочь с лицом, похожим на куриную гузку, примут тебя с распростертыми объятиями. Надеюсь, они не станут возражать, если я лишу тебя приданого?

Глаза Джейн изумленно округлились.

– Вы этого не сделаете! – Уэйленд мрачно кивнул, подтверждая свое намерение. – Что с вами? – воскликнула Джейн, в замешательстве глядя на отца. Неужели самый близкий ей человек смог так разительно измениться? – Я останусь с кузинами. Саманта и Белинда со своими семьями на этой неделе едут в Вайнлендс…

– И как долго ты собираешься порхать от одной кузины к другой? Переезжать нахлебницей из поместья в поместье?

Джейн шагнула к отцу, полная решимости его уговорить.

– Вы ведь понимаете, что, если я соглашусь на этот брак, мне не удастся начать потом новую жизнь, – проговорила она, легко коснувшись его руки. – Когда все закончится, я не смогу снова найти себе мужа.

– Вздор. Конечно, сможешь. Джон Раскин аннулировал свой брак только в прошлом году, а его бывшая супруга уже успела вторично выйти замуж. Вспомни, сколько девушек сбежали с возлюбленными в Шотландию. Родители нашли их и вернули домой, браки аннулировали, а через пару лет все эти чертовки повыскакивали замуж. Если бы мне платили по фунту за каждый такой брак в прошлом сезоне, я бы уже…

– Этим девушкам по восемнадцать-девятнадцать лет, папа. У них достаточно времени, чтобы подыскать себе подходящую партию. – Она нервно потерла лоб. – Я слишком стара и не могу позволить себе ждать. Из-за брака с Хью я навсегда потеряю Фредди.

– Если ты не передумаешь, когда все уляжется, я употреблю все свое влияние, чтобы ты вышла замуж за Фредерика.

Джейн устало опустилась в кресло.

– Вы думаете, Фредди станет меня дожидаться? Чего ради?

– Но ведь он ждал все эти годы.

Джейн закусила губу и проворчала:

– Я по-прежнему не понимаю, почему Хью на это согласился. Как вы сумели заставить его жениться против воли?

– Против воли? Ты уверена?

– Ну разумеется!

– Помнится, в юности он был очень привязан к тебе. Ты не думаешь, что Хью и сейчас следует велению сердца?

– Если он был так ко мне привязан, то почему же уехал, не сказав ни слова? – Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что Хью вел себя как типичный самец, ему просто льстило внимание юной девушки, не больше.

– Ты же знаешь, он просил меня попрощаться с тобой. Если ты о нем спросишь.

– Если спрошу? – На лице Джейн появилось то же непреклонное выражение, что и в прошлый раз, когда ей пришлось слушать этот вздор. – Теперь это уже не важно. Все эти годы Хью жил своей жизнью, и теперь мы почти чужие. Мы едва друг друга знаем.

– Да, он жил своей жизнью и заработал достаточно денег, чтобы позаботиться о тебе. Я знаю, прежде вы отлично ладили. Неужели ты не можешь его очаровать? Немного кокетства, и ты снова его завоюешь.

– И почему же я должна выбрать Хью, а не Фредди?

– Потому что Фредди ты никогда не любила.

Да, не любила, но он ей нравился, и вместе им было весело. К тому же Фредди не имел над ней власти, ведь тот, кого не любишь, не может причинить боль.

– Может, и так, но Фредди не способен ранить меня.

– Неужели ты думаешь, что Хью нарочно заставил тебя страдать? Кажется, ты забыла, как он брал тебя с собой на верховые прогулки и учил стрелять из лука. Он был на удивление терпелив с тобой, добр и внимателен, когда у меня едва хватало терпения. – Джейн не ответила, перебирая в памяти сцены из детства, и Уэйленд добавил: – Я хочу, чтобы в ближайшие месяцы ты помнила одно: Хью старается. Он пытается сделать тебя счастливой.

– И вы думаете, я в это поверю?

– Поразмысли над этим, дочка. Хью скорее всего увезет тебя из Англии.

– Куда? Далеко? – поспешно выпалила Джейн и тотчас покраснела, поймав на себе проницательный отцовский взгляд. «Простушка Джейн, тебя видно насквозь. Не терпится отправиться в путешествие?» – В Карриклифф?

– Возможно, – подтвердил Уэйленд. – Среди людей его клана ты будешь в безопасности. Как решит Хью. Насколько мне известно, он отправится на север. И выберет место поближе к телеграфу – не больше дня езды. Как только мы убедимся, что ты можешь вернуться домой, я в ту же минуту свяжусь с тобой. Если к тому времени ты не изменишь решения аннулировать брак, будет так, как ты захочешь.

«Подумай о собственной безопасности, Джейн. Что, если ты снова к нему привяжешься?»

Она упрямо покачала головой, но отец произнес непререкаемым тоном:

– Этот вопрос не обсуждается, Джейн. Ты покинешь Лондон сегодня же утром. – Джейн не узнавала своего отца. Чужой, незнакомый человек, занявший его место, был ей неприятен. Но стоило ей с ужасом подумать об этом, как выражение его лица и тон заметно смягчились. – Ах, дочка, ты всегда была такой храброй, а сейчас трясешься от страха. Скажешь, не так?

– Нуда. Это потому, что Грей смотрел на меня с таким ужасным…

– Грей тут ни при чем. Ты боишься, что тебе снова будет больно.

Губы Джейн приоткрылись, но она не нашла в себе сил оспорить слова отца.

– Хью бросил меня и не вернулся. Я знаю, вы не раз звали его приехать.

– И он приехал, когда пробил час.

## Глава 11

«Никогда! Ни за что в жизни…»

Слова Джейн отчетливо звучали в голове Хью, когда он, оцепенелый, погруженный в раздумья, выехал на Гросвенор-сквер. За утро произошло столько событий, что он не успел осмыслить и половины.

Достаточно было того, что Джейн у него на глазах поцеловала другого мужчину. От этого зрелища Хью едва не лишился рассудка.

Да и разговор с Уэйлендом привел его в смятение. Долгие годы Хью боролся с собой, оставаясь вдали от Джейн, а теперь его заставляют уехать с ней, более того, у него вырвали согласие жениться. Самое ужасное, что какая-то часть его существа отчаянно желала, чтобы Уэйленду удалось уговорить дочь.

Но сумеет ли Хью совладать с ней? Джейн не так-то просто держать в узде. «Неужели я и впрямь только что видел, как она целуется с другим?»

Добравшись до площади, Хью торопливо вошел в фамильный особняк Маккарриков. Дом по-прежнему называли семейным, хотя на самом деле он принадлежал старшему из братьев, Итану. По праву первородства Итан унаследовал все имущество Маккарриков, включая и графские владения Кавана в Шотландии, но всякого, кто отважился бы напомнить этому отчаянному головорезу о том, что он носит звание пэра, ждала жестокая трепка.

В холле на серебряном подносе лежали оставленные матерью записки, но Хью, по обыкновению, прошел мимо, не обратив на них внимания. Он не испытывал ненависти к матери, но после того, как та обвинила сыновей в смерти отца, все трое стали избегать ее. Ее письма к Итану и Кортленду тоже оставались нераспечатанными.

Итан позволил матери жить в фамильном особняке, но по молчаливому соглашению она покидала дом всякий раз, когда кто-то из сыновей приезжал в Лондон. Хью мог бы поклясться, что мать все эти годы подкупала слуг, собирая сведения о нем и его братьях. Ей удалось подмазать всех, кроме Эрскина, дворецкого. Этот неподкупный человек с суровым лицом был предан хозяевам всей душой и ревностно выполнял свою работу, выпроваживая всех посетителей без разбора.

Хью, громыхая сапогами по мраморному полу, сразу же направился в кабинет. Он точно знал, где искать «Либхар нан Суил-Радхарк», Книгу судеб. Она по-прежнему лежала на длинном столе красного дерева, где ее оставил Кортленд. Хью вспомнил, как всего несколько недель назад брат сидел у стола и с горечью, почти умоляюще смотрел на раскрытые страницы.

Увидев книгу, Хью в который раз поразился, что древний фолиант так хорошо сохранился. Безжалостное время пощадило «Либхар», лишь бурые пятна крови навсегда остались на пожелтевших листах.

Когда-то давно, бессчетное множество лет назад, один из предков Хью, провидец, предсказал судьбу десяти поколений Маккарриков и описал в книге историю их жизней, цепь трагедий и триумфов. Все его пророчества сбылись.

Хью знал наизусть слова прорицателя и все же открыл книгу на последней странице, где была начертана судьба его отца…


«Десятому из Карриков:

Прекрасная и нежная супруга, чьи волосы подобны лучам солнца, подарит тебе трех темноволосых и смуглых отпрысков.

Наполнится радостью великой сердце отца, но лишь до той поры, пока не прочтут сыновья эти строки.

Страшись же муж: стоит им увидеть слова пророчества, и молодая жизнь твоя прервется.

Проклятие на юношах лежит.

Обречены они брести во мраке, одни, неся с собою смерть и тлен.

Не знать вовеки радостей любви, супружества, привязанности нежной.

Увянет род твой, ветви их засохнут; не дав плодов.

Смерть и мука ждет тех, кого застигнет их пробуждение…»


Две последние строки невозможно было разобрать: на странице расплылось кровавое пятно. Засохшую кровь так и не удалось стереть.

«Цепь трагедий и триумфов?» Хью устало вздохнул. На долю братьев Маккаррик выпали одни лишь трагедии. Ни один из них не произвел на свет потомства. Проклятые еще до рождения, обреченные губить и сокрушать все, что им дорого, они убили отца, прочитав Книгу судеб.

Хью медленно провел пальцем по хрусткому пергаменту и содрогнулся. Кожа покрылась холодным липким потом. Книга судеб обладала особой темной силой, явственной, почти осязаемой. Последний, кто касался ее страниц (не считая членов клана), в ужасе отшатнулся, осенив себя крестным знамением.

Хью с отвращением захлопнул книгу и направился в спальню собирать вещи. Ему не верилось, что Уэйленду действительно удастся уговорить Джейн, не прибегая к шантажу…

– Какого черта ты делаешь? – рявкнул Итан, появляясь в дверях. Угрюмо насупившись, он смотрел, как Хью перекладывает одежду из гардероба в кожаную дорожную сумку.

– Я уезжаю из Лондона.

– С ней?

– Да. Уэйленд попросил меня… жениться на Джейн и увезти ее подальше отсюда. – Хью говорил сухо, будто защищался.

– Нет, только не это. Опять! – Лицо Итана покраснело от гнева, и шрам обозначился белой кривой чертой. – Мы только что заставили Кортленда расстаться с женщиной, а теперь ты хочешь сбежать с Джейн?

– Следи лучше за собой, – огрызнулся Хью, сгребая в охапку рубашки. – Мне показалось, что прошлой ночью ты всерьез заинтересовался той девчонкой. Ты смотрел на нее особым взглядом, не как на других женщин.

– Я всего лишь играл с маленькой блондиночкой. А вы с Кортом всегда хотели большего. – Итан рассеянно потер шрам. «Возможно, после вчерашней ночи он снова возненавидел свое уродство. Или девица дала ему пощечину? Уж лучше последнее», – решил про себя Хью.

– Я согласился жениться на Джейн. Временно, пока ты не схватишь Грея и буря, поднятая вокруг списков, не уляжется. Я объявил Уэйленду, что в будущем собираюсь аннулировать брак, и он не стал возражать.

Итан недоверчиво покачал головой:

– Ты не способен рассуждать трезво. Ты только раз взглянул на нее после стольких лет и тотчас потерял голову. Господи Боже, и клан еще считает тебя здравомыслящим!

– Я вполне благоразумен, – прорычал Хью и с такой яростью затолкал рубашки в сумку, что едва не порвал ее.

– Сбежать с женщиной, которая вскружила тебе голову? Жениться на ней? Временно? Да, типичный пример благоразумия, – насмешливо фыркнул Итан. – Бог мой, и ты еще читал нотации Кортленду. Очень мило. – Хью хмуро отвел взгляд. Каким самодовольным болваном он был, когда поучал Корта! Сумел заставить себя все эти годы держаться в отдалении от Джейн и возомнил о себе бог знает что. – Хью, как ты можешь отмахиваться оттого, что произошло? Корт задумал жениться на Аннелии, и буквально через несколько дней ей едва не разнесло голову пулей на пороге нашего дома. А помнишь, что случилось с моей невестой? Это ведь ты нашел безжизненное тело Сары. Неужели ты хочешь, чтобы Джейн постигла такая же участь?

«Господи, нет».

– Наш брак будет фальшивкой. Я не собираюсь вступать в супружеские отношения с Джейн. Она никогда не станет моей, – чуть слышно произнес Хью. – Вдобавок это я навлек на нее несчастье. Грей преследует ее из-за меня, я это точно знаю. Он убьет Джейн, если я не защищу ее. Отказавшись жениться, я лишь подвергну ее еще большей опасности.

– Даже с помутившимся рассудком Грей хитер и смертельно опасен. Мне неприятно говорить тебе это, но у негодяя невероятное, сверхъестественнее чутье. – Итан испытующе посмотрел брату в глаза. – Почему бы мне не увезти Джейн?

Хью стиснул зубы. Кровь бросилась ему в лицо.

– Пока я жив, Грей и близко к ней не подойдет. Никогда, так и знай.

Итан упрямо сдвинул брови.

– Тогда тебе остается только надеяться, что я доберусь до него прежде, чем он настигнет Джейн. Ты думаешь, что сможешь защитить ее, но тебе недостает хладнокровия. Здесь нужен трезвый, холодный ум, как у Грея. Он рассчитывает каждый свой шаг и действует наверняка. Остынь, Хью, ты только убьешь и себя, и девушку.

– Черт возьми, я сумею о ней позаботиться…

– И сможешь при этом держаться от нее подальше? – Итан недоверчиво хмыкнул.

– Мне не надо объяснять, что такое дисциплина. Ты знаешь. – Хью достал из гардероба самое главное – запасной пистолет вдобавок к тому, что всегда лежал у него в наплечной кобуре, второе ружье в придачу к притороченному к седлу штуцеру и большой запас патронов. – До сих пор мне удавалось держать себя в узде, верно?

– Ты долгие годы сдерживал себя, Хью. Может, внешне ты и кажешься равнодушным, но я готов поклясться: ты одержим Джейн.

Одержим. Верное слово. Его одержимость Джейн граничила с безумием.

– Это не имеет значения. Она меня ненавидит. – «Особенно после того, что случилось сегодня утром». – Черт, она может еще и заартачиться. – Откровенно говоря, Хью в этом сомневался. Уэйленд всегда получал что хотел. Но то же самое можно было сказать и о Джейн. Конечно, Эдвард не сделает Маккаррика своим зятем, если Джейн не пожелает иметь с ним ничего общего. – Джейн никогда не будет моей, – настойчиво повторил Хью. – Она не захочет.

Несколько долгих мгновений Итан задумчиво изучал лицо брата, потом покорно вздохнул:

– Ну, тогда ладно. Будь по-твоему. Но имей в виду: даже если старик силой заставит дочь выйти за тебя, она при первой же возможности попытается вырваться на волю.

Хью сердито покосился на брата, задетый его непререкаемым тоном. «Почему Итан уверен, что знает все наперед?»

– Разве Джейн не может ответить мне взаимностью? Неужели это так чертовски невероятно?

– Не надейся, – отрезал Итан. Подхватив сумку, Хью вышел из комнаты и тяжело затопал вниз по лестнице. – Куда ты ее отвезешь? – спросил Итан, следуя за ним по пятам. – Не в родовой замок?

Хью покачал головой. Он мог бы отвезти Джейн в Карриклифф, но тамошние обитатели знали о фамильном проклятии. В лучшем случае они тряслись бы над Джейн, обращаясь с ней бережно, с жалостью и опаской, как с обреченной на смерть. В худшем – попытались бы настроить ее против Хью, рассчитывая спасти их обоих. Нет, в Карриклифф он отправится, только если не будет другого выхода.

– Я отвезу ее на север, в Роуз-Криг.

– Грей знает про дом на озере?

– Я никогда ему не рассказывал, но с этим человеком ни в чем нельзя быть уверенным, – отозвался Хью. – Если он еще не достиг берегов Англии, а мы не задержимся в Роуз-Криге дольше, чем на несколько дней…

– Я легкомыслен, но не настолько.

Шагнув к дверям, Хью обернулся и спросил:

– Может, предложишь одно из своих убежищ?

– Грей знает некоторые из них, а за остальные я не ручаюсь. Тебе бы лучше отвезти Джейн к Корту. – Хью застыл в нерешительности. Он не подумал о доме Кортленда. Возможно, потому, что брат приобрел его совсем недавно. – Корт говорил, что здание старое, но крепкое и почти не нуждается в ремонте.

Да, Корт действительно упоминал об этом и еще добавил, что земельные угодья вокруг дома простираются на тысячи акров.

– Мы поедем в Роуз-Криг, и если в течение пяти дней я не получу от тебя никаких известий, отправимся на север, к Корту.

– Хорошо. Я предупрежу прислугу о твоем прибытии, – кивнул Итан.

– Если Грей выследит нас, надеюсь, с Божьей помощью ты его настигнешь. – Хью пронзил брата тяжелым взглядом. – От тебя зависит слишком многое, не позволяй себе отвлекаться на мелочи. Чем скорее ты убьешь Грея, тем быстрее будет аннулирован мой брак.

– Так, может, лучше тебе не жениться? – недобро усмехнулся Итан. – И позаботься об отметинах у тебя на лице. Ты ведь не хочешь, чтобы остались шрамы?

– Иди к дьяволу, – огрызнулся Хью, открывая дверь.

Итан тихонько выругался и проворчал:

– Погоди. – Он ненадолго исчез и вернулся с Книгой судеб. – Возьми это. Когда начнешь терять рассудок, «Либхар» живо остудит твой пыл.

Хью взял в руки тяжелую книгу.

– А как насчет тебя? Что, если лекарство понадобится тебе самому?

Лицо Итана превратилось в холодную маску.

– У меня нет сердца, и женским чарам я неподвластен.

Хью недоверчиво прищурился:

– А чем ты занимался с той девчонкой прошлой ночью?

Итан самодовольно ухмыльнулся, опираясь о косяк:

– Я лишь исполнял ее желания, не больше.

– Куин сказал, что она была испугана.

Брови Итана сошлись в одну темную черту.

– Нет, я ее не пугал. – Он снова, уже во второй раз за утро, потер пальцем шрам. Итан не желал вспоминать о ранении и привлекать внимание к своему уродству, но сегодня впервые за долгие годы изменил привычке. – Я же был в маске, разрази меня гром.

Хью хотел заметить, что огромный рост и грубая манера держаться способны напугать девушку не меньше обезображенного шрамом лица, но решил, что момент для этого не слишком удачный, и промолчал.

– Ты знаешь, кто она?

– Собирался заглянуть сегодня к Куину и узнать, – пробормотал Итан, растягивая слова. – Но похоже, дел у меня и без того невпроворот. Джейн о ней ничего не рассказывала? Как ее зовут?

Заметив нетерпение в глазах брата, Хью смущенно нахмурился. Он помнил, что Итан получил свой шрам по вине Джеффри ван Роуэна. Рану нанесли с особой жестокостью, желая оставить глубокую отметину, из тех, что не заживают сами собой и требуют наложения швов.

В ответ Итан принялся мстить. Его месть затянулась на долгие годы. Он безжалостно расправился со всеми близкими Джеффри, не щадя никого. На долю ван Роуэнов выпало немало страданий. Неужели Итан так и не утолил свою жажду мести?

Хью медлил с ответом. Возможно, уже через несколько дней Итан потеряет интерес к девушке.

– Я знаю только, что она подруга Джейн. Не трогай ее, Итан. Если ты обидишь эту девочку, то будешь иметь дело со мной, – пробурчал Хью, укладывая «Либхар» в дорожную сумку.

Итан мгновенно ощетинился. Глаза его угрожающе вспыхнули.

– Ты думаешь, что сможешь остановить меня, если мне захочется поразвлечься? Отправляйся к дьяволу, Хью. Ты и здесь страсть как самонадеян, братец. Вот если Джейн погибнет, ты сразу поймешь, что у нас с тобой чертовски много общего. Помяни мои слова.

Хью окинул брата неприязненным взглядом и отвернулся. Когда Итан закрывал за ним дверь, Хью показалось, что брат пробормотал:

– Постарайся, чтобы этого не случилось…

## Глава 12

Хью отсутствовал больше часа, но, вернувшись в дом Уэйленда, обнаружил, что громкий спор в кабинете еще продолжается. Пальцы Хью беспокойно вертели маленькую коробочку в кармане сюртука.

Очутившись в «Райдергейте», среди хрупких сверкающих витрин с драгоценностями, где, будто в храме, царила благоговейная тишина, Хью со своим исполинским ростом почувствовал себя слоном в посудной лавке. От искрящихся камней рябило в глазах. Вытянувшись в струнку и стараясь двигаться как можно меньше, чтобы ненароком что-нибудь не сокрушить, он выбрал кольцо для Джейн и, не колеблясь, выложил за него кругленькую сумму. На что еще тратить деньги, как не на подарки для нее?

Он знал, какое кольцо ей понравится. В то последнее лето Джейн призналась, что мечтает получить в подарок от будущего жениха золотой перстень с изумрудами и огромным бриллиантом в середине. «Он должен быть крупным и тяжелым. Я буду все им задевать, разбивать прилавки в магазинах и случайно калечить прохожих».

Они катались в лодке по озеру. Голова Джейн покоилась на коленях у Хью, и он играл с ее шелковистыми локонами, восхищенно разглядывал рыжие пряди, сиявшие в лучах солнца. Слова Джейн заставили его похолодеть. Второму сыну шотландского лорда не приходилось рассчитывать на титул и земли. Где взять столько денег, чтобы купить кольцо, хотя бы отдаленно напоминающее то, что описала Джейн? И тут он вспомнил, что Джейн все равно никогда не будет принадлежать ему…

Теперь, десять лет спустя, он глядел в потолок, сидя в гостиной Уэйленда, и все те же мысли не давали ему покоя.

Слишком рано довелось ему узнать, что каждый поступок влечет за собой последствия. Порой их удается избежать, но иногда они бывают неотвратимы.

На следующее утро после того как братья Маккаррик нашли и прочитали «Либхар», Книгу судеб, считавшуюся давно уничтоженной, Хью разбудили вопли матери. Лит, ее супруг, глава клана, мужчина в расцвете сил, огромный и мощный как медведь, лежал в постели мертвым. Его тело успело остыть.

Охваченная отчаянием, мать прокляла своих сыновей. Хью шел четырнадцатый год, он был слишком юн, когда взвалил на себя вину за смерть отца. Чудовищная, непосильная ноша легла на его плечи.

Прошли годы. Повзрослев, Итан посмеялся над проклятием, назвал отцовскую смерть причудливым совпадением и нашел себе невесту по соседству, в клане Макриди. Те не побоялись отдать дочь за «одного из проклятых сыновей Лита Маккаррика».

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания