Кей Хупер
Победить страх

Моему зятю, Кристоферу Парксу, парню замечательному во всех отношениях.

Пролог

Пять лет назад

– М-м-м-м… – непроизвольно простонала она в полузабытьи, затем еще раз, как ей показалось – слишком громко, и спохватилась.

Она напрасно испугалась – голос ее звучал не сильнее шелеста ветерка, а может быть, и еще слабее.

Он сказал, чтобы она вела себя тихо.

Иначе он ее услышит.

Тогда он на нее разозлится.

И передумает.

Она лежала не шелохнувшись, стараясь сжаться и стать как можно меньше. Не привлекать его внимания. Не дать ему повода передумать.

Пока все шло очень даже неплохо. Ей повезло, потому что она оказалась умничкой. Он сам ей сказал, что она хорошая девочка и поэтому он не сделает ей ничего плохого. Ей нужно всего только принять лекарство и немножко поспать, а потом, когда она проснется, совсем чуть-чуть помолчать, полежать молча и не шевелясь.

Он сказал, чтобы она сосчитала до пятисот, когда проснется, очень медленно сосчитала, и что когда она закончит…

«…а когда закончишь считать, меня уже здесь не будет, я уйду. Тогда ты можешь двигаться и снять повязку. Но не раньше, понятно? А если ты пошевелишься или станешь шуметь прежде, чем сосчитаешь, я узнаю об этом. И мне придется сделать тебе больно».

Ей казалось, что она считает целую вечность, но вот наконец она прошептала:

– Пятьсот.

Помедлила и для большей уверенности сосчитала до шестисот. Потому что была умничкой.

Он заставил ее лечь так, чтобы руки ее оказались под ягодицами, придавленные ее собственным телом. Он объяснил, что если она ляжет так, ему не придется связывать ее. Она выполнила его приказ, потому что ей не хотелось лежать связанной.

У него был пистолет.

Она чувствовала, как затекли ее руки, ведь спала она, наверное, долго. И все же и сейчас боялась пошевелиться, боялась, что он стоит где-то неподалеку и смотрит на нее.

– Ты… ты здесь? – прошептала она.

И не услышала ничего, кроме собственного дыхания.

Ее знобило. Здесь было холодно и немного сыро. Небольшая влажность. Воздух был затхлым. В самом дальнем уголке ее мозга, в темном чуланчике, где сидела дрожа испуганная маленькая девочка, шевельнулась было одна мысль, но она сразу же прогнала ее.

Нет. Только не это.

Такого не может быть.

Осторожно, стараясь не шуметь, она начала вытаскивать из-под себя затекшую правую руку и сразу же почувствовала знакомую нестерпимую боль. Впечатление было таким, словно в руку одновременно воткнули сотни булавок и иголок. Она подержала руку возле бедра, принялась сгибать и разгибать пальцы, разгоняя кровь. От охватившего ее странного ощущения она не знала, что делать – плакать или смеяться.

Затем она вытащила левую руку и проделала с ней то же самое.

Стараясь не думать, почему это делает, она положила руки на бедра и застыла. Потом руки заскользили по телу вверх, коснулись повязки на глазах.

Она словно со стороны вдруг услышала, как начала потихоньку всхлипывать.

Нет. Только не это.

Ведь она же была умничкой.

Стянув на лоб повязку, несколько секунд не открывала глаза. Потом глубоко вдохнула, отгоняя ту жуткую мысль, не обращая внимания на застоявшийся, насыщенный густыми парами влаги воздух.

Наконец решилась и открыла глаза.

Мрак. Ее окружала темнота, плотная давящая темнота.

Она заморгала, повернула голову вправо, влево – везде была черная мгла…

В дальнем уголке ее мозга захныкала маленькая девочка.

Она медленно, миллиметр за миллиметром, вытянула вверх дрожащие руки. Локти ее, не успев полностью разогнуться, уперлись во что-то твердое. На ощупь это было… дерево. Она надавила. Сильнее. Еще сильнее.

Дерево не поддавалось.

Она, стараясь не паниковать, начала ощупывать все вокруг себя, и когда поняла, что она лежит в каком-то деревянном ящике, в глубине ее груди стал зарождаться крик. Когда же маленькая девочка, притаившаяся в дальнем уголке ее мозга, прошептала ей страшную правду, крик, истошный и дикий, вырвался наружу.

«Он похоронил тебя живьем. И никто теперь не знает, где ты».

– Черт подери! Ну сколько тебе повторять, что это бесполезно? – рявкнул лейтенант Пит Эджертон. Голос у него был тихий и мягкий, нетипичный для детектива, расследующего и особо тяжкие уголовные преступления, сейчас же он говорил жестко и твердо. – Она умерла.

– Покажи мне тело.

– Слушай, Люк…

– До тех пор пока ты не покажешь мне ее тело, я буду считать девочку живой, – как обычно, спокойно и тихо, разве что с едва заметным напряжением в голосе, проговорил Лукас Джордан. – И не перестану искать ее, – прибавил он и, резко повернувшись, вышел из зала заседаний. Походка у него была стремительной и пружинистой, как у любого человека, уверенного в себе, находящегося в прекрасной физической форме, готового, если потребуется, дать достойный отпор двоим здоровякам.

А может быть, и троим.

Вздохнув, Эджертон повернулся к другим детективам, рассевшимся кто где, и пожал плечами.

– Родители девочки наняли его, – извиняющимся тоном сказал он. – Они знакомы с мэром, поэтому мы не можем игнорировать его.

– Хотела бы я посмотреть на человека, который решится на это, – сказала Джуди Блейк тоном восхищенным и отчасти вопросительным. – Он не остановится, пока не найдет Мередит Гилберт. Живой или мертвой.

– Не знаю, так ли уж он талантлив, как о нем говорят, или нет, но он независим и может вести одно-единственное дело как угодно долго, – вступил в разговор другой детектив, устало изучая кипу лежавших перед ним документов. – Мы с тобой подобную роскошь позволить себе не имеем права.

Эджертон кивнул:

– Мы и так уже потратили на это дело уйму времени. Столько людей задействовали на поиски всего одного человека. И каков результат? Ноль. Ни улик, ни версий. У нас даже нет доказательств, что ее вообще похитили.

– Ее семья уверена в этом, – заметила Джуди. – И Люк тоже так считает.

– Я знаю. Интуиция мне подсказывает то же самое. – Эджертон снова пожал плечами. – Но у нас есть и другие расследования. Официально дело Мередит Гилберт закрыто. Все.

– Таково заключение федеральных властей? – спросила Джуди, удивленно вскинув брови и переводя взгляд на высокого средних лет мужчину.

Тот стоял, небрежно облокотившись на шкаф, и с любопытством наблюдал за собравшимися. С небольшого возвышения, где он находился, ему хорошо было видно всех детективов.

Специальный агент Ной Бишоп едва заметно кивнул.

– Согласно заключению федеральных властей, речь в данном случае не идет об особо тяжком преступлении. Следовательно, ФБР официально в расследовании не участвует, – произнес он голосом холодным и невозмутимым. Таким же холодным и невозмутимым был и взгляд его стальных цепких глаз. Он попытался улыбнуться, но из-за глубокого шрама на левой щеке лицо перекосила жуткая гримаса.

– Тогда что ты тут делаешь? – поинтересовался все тот же усталого вида детектив.

– Он приехал к Джордану, – ответил Тео Вудз. – Я прав, Бишоп? Ты прибыл к нам посмотреть маленькое экстрасенсорное шоу? – зло произнес он. Было непонятно, что он ненавидит больше – федеральных агентов или экстрасенсов.

– Я подозреваю, что здесь произошло похищение человека, – бесстрастно ответил Бишоп.

– А то, что ты следишь за Джорданом как коршун, – это всего лишь совпадение.

– Не существует таких вещей, как совпадение, – сказал Бишоп с легким смешком, в котором, однако, не слышалось веселья.

– Значит, ты приехал к нему, – заключил детектив.

– Да.

– Потому что он называет себя экстрасенсом?

– Потому что он экстрасенс.

– Не говори ерунды. Ты сам в это не веришь, – отмахнулся Вудз. – Если бы он был экстрасенсом, он бы давным-давно нашел девочку.

– Все не так просто.

– А как же тогда работают экстрасенсорные способности? – осклабился детектив. – Просвети нас. Разве человек не властен над ними? Неужто они включаются и выключаются произвольно?

– К сожалению, никто – ни гений, ни самый талантливый экстрасенс – не может манипулировать ими.

– Да откуда ты знаешь?

– Такие вещи я должен знать.

Эджертон отлично знал, что его подчиненные, мягко говоря, не переваривают ФБР вообще и его представителей в частности. Видя, что обстановка накаляется, он попытался разрядить ее.

– Так, все. Хватит об этом, – вмешался он в начинавший обостряться разговор. – Вопрос закрыт, по крайней мере для нас. Переходим к другим делам.

Джуди продолжала смотреть на Бишопа.

– Что собираешься делать дальше? – просто спросила она его. – Возвратишься в Квонтико?

– Я? – переспросил Бишоп. – Нет. Я займусь тем, для чего сюда и приехал, – ответил он и направился к выходу из зала.

Насколько Лукас Джордан был напряжен и взвинчен, настолько же Бишоп казался невозмутимым и даже отчасти равнодушным к происходящему. Он шел беззаботной походкой, словно отправлялся на прогулку.

– Не нравится мне этот парень, – заявил Тео Вудз, ни к кому не обращаясь. – Взгляд у него неприятный, пронизывающий. Как рентген, насквозь все видит.

– Думаете, он действительно из-за Люка приехал? – Джуди оглядела коллег.

За всех ответил Эджертон:

– Наверное. Мне друзья из управления шепнули, что Бишоп набирает какую-то особую команду следователей, но я так и не выяснил, в чем там особенность.

– Господи! Ты что, всерьез считаешь, что он выискивает придурков-экстрасенсов? – Вудз недоверчиво посмотрел на шефа.

– Я твердо знаю только одно… – Эджертон посмотрел вслед удаляющемуся Бишопу. – Этот парень придурками интересоваться не станет.

Выходя из конференц-зала, Бишоп догадывался, что детективы обсуждают его, но ни их реплики, ни их выводы его не интересовали. Отметив про себя, что в список кандидатур, подходящих для работы в его спецподразделении, хорошо бы внести еще и Эджертона, он выбросил из головы все, что происходило на импровизированном совещании. Бишоп отправился на поиски Лукаса Джордана и обнаружил его в тесном кабинете без окон, выделенном ему, не без скандала, Эджертоном.

– По-моему, я уже сказал тебе, что твое предложение мне неинтересно, – заявил Лукас, увидев в дверях Бишопа.

Бишоп остановился, оперся о косяк и принялся рассматривать лежащие на столе Джордана папки с бумагами. Лукас занимался исключительно делами о похищении людей.

– Тебе нравится копаться во всем этом одному? – Бишоп был настроен весьма дружелюбно. – Работа в одиночку имеет и свои негативные стороны. А у нас ты получишь квалифицированную помощь, какой тебе никто и нигде не предложит.

– Возможно. Только не люблю я бюрократов и ограничения, – отозвался Лукас. – А у вас того и другого – хоть отбавляй.

– В моей группе все обстоит иначе.

– Ты докладываешь о работе директору?

– Да, конечно.

– Тогда что же у вас иначе?

– У нас все будет иначе, – подчеркнул Бишоп.

Лукас поднял голову и посмотрел на него больше с любопытством, чем с недоверием.

– Вот как? И как же ты предполагаешь добиться независимости?

– Общая политика Бюро нас касаться не будет. Не для того я годами зарабатывал себе репутацию, добивался расположения влиятельных людей, чтобы позволить выкручивать себе руки. В проведении расследований мы будем совершенно независимы.

– Ну а как же общепринятые правила? – Лукас усмехнулся.

– Нам придется придерживаться только наиболее разумных правил, да и то лишь для того, чтобы убедить начальство в нашей лояльности. Поначалу мы будем действовать осторожно и сдержанно, но после того как раскроем несколько дел и заработаем себе хорошую репутацию, станем полностью независимыми.

– Ты так уверен в успехе?

– Если бы я в него не верил, то не занялся бы этим делом.

– Ну что ж… – Лукас закрыл кейс, щелкнул замком. – Тогда желаю тебе удачи, Бишоп. Дерзай. А я останусь здесь, потому что не люблю работать в команде.

– Откуда тебе это известно, если ты никогда в команде не работал?

– Я знаю себя.

– А как же твои способности?

– Что именно тебя смущает?

Бишоп мягко улыбнулся.

– Насколько хорошо ты знаешь их? Ты понимаешь причину их появления и как они действуют?

– Для того чтобы ими пользоваться, мне моего понятия вполне хватает.

– Тогда почему ты не найдешь Мередит Гилберт? – произнес Бишоп медленно, отчетливо выговаривая каждое слово.

Лицо Лукаса напряглось, но он сдержался и не вспылил.

– Ты сам знаешь, что это не так просто, – ответил он подчеркнуто спокойно.

– Вот как? А может быть, напротив, как раз очень просто. Если, конечно, потренироваться, набраться опыта и начать использовать экстрасенсорные способности грамотно? Любым инструментом нужно учиться пользоваться.

– Ну и чушь ты несешь!

– Докажи, что я не прав, – усмехнулся Бишоп.

– Послушай, у меня нет времени на бессодержательные разговоры. Похищен человек, и я обязан его найти.

– Я так и думал, – заметил Бишоп, едва Лукас договорил, и прибавил: – Только страх и ничего другого.

– Какой страх?

– Тот, который засел в тебе. Ты улавливаешь страх, который испытывают жертвы. Особые электромагнитные волны. Твой мозг их принимает. Либо телепатически, либо через сочувствие жертве.

Лукас молчал.

– Так что именно ты улавливаешь? Мысли или эмоции?

– И то и другое, – неохотно ответил Лукас.

– Ты ощущаешь чужой страх и чужие мысли? – изумился Бишоп. – Сразу?

– Да… Только страх я чувствую сильнее, более определенно. Мысли я слышу, но не очень отчетливо. И тихо, как шепот. Так, какие-то обрывки фраз… Отдельные слова. В общем, иногда полная бессмыслица получается.

– Как уплывающая радиостанция? Сначала громко, но постепенно становится все тише и тише?

– Да, именно.

– Но самое первое, что ты улавливаешь, – это страх?

Лукас кивнул.

– Чем сильнее чувство страха, тем лучше контакт?

– Как правило – да, – ответил Лукас. – Но люди не всегда его выказывают. Некоторые умеют с ним справляться, хорошо справляются с ним, не дают эму выхода. С ними я установить контакт не могу.

– А какой тип страха ты улавливаешь?

Лукас посмотрел на Бишопа и, убедившись, что тот говорит вполне серьезно, опустил глаза и неуверенно пожал плечами:

– Страх одиночества. Беспомощность. Страх неспособности покинуть помещение… Обреченность. Страх смерти.

– И в какой момент ощущение чужого страха тебя покидает?

Лукас не отвечал.

– Понимаю. Когда жертва умирает, – закончил за него Бишоп.

– Иногда… – неуверенно произнес Лукас.

– Давай не будем врать друг другу, – остановил его Бишоп.

– Хорошо, – кивнул Лукас. – Да, как только похищенный человек умирает, я перестаю ощущать его страх. Не чувствую его мыслей. Как будто внутри меня что-то замирает. – Лицо его вдруг стало злым. Ярость, которую он так долго скрывал, выплеснулась наружу.

– Например, как сейчас. Ты не чувствуешь ни страха, ни мыслей Мередит Гилберт.

– Я найду ее, – твердо сказал Лукас.

– Ты на это надеешься?

– Да.

– И когда же?

Вопрос повис в воздухе. Несколько минут Лукас молчал, затем, подхватив кейс, поднялся и направился к двери. Бишоп, не проронив ни слова, посторонился, давая ему пройти. Лукас вышел из кабинета, сделал несколько шагов и уже на пути к лестнице остановился и, обернувшись к Бишопу, сказал:

– Извини, я не могу тебе ее найти.

– Мне? – удивился Бишоп. – Мередит Гилберт…

– Нет, не ее. Миранду.

Ни один мускул не дрогнул на лице Бишопа, только шрам вдруг сделался белее и глубже.

– А я и не просил тебя об этом, – ледяным тоном заметил он.

– Тебе и не нужно было просить. Ты еще не забыл, что я улавливаю страх?

Бишоп ничего не ответил. Все так же стоя у двери, он молча смотрел, как Лукас подошел к лестнице и начал спускаться на первый этаж.

– Извини, позвонил тебе в последний момент, – бросил, обернувшись, Пит Эджертон Бишопу, когда тот нагнал его на автостраде, у спуска в глубокий овраг. – Если честно, я думал, что ты уже уехал. Даже удивился, услышав твой голос. Три недели прошло с момента закрытия дела, а ты все еще здесь. Странно.

Оставив замечания Эджертона без ответа, Бишоп спросил его:

– Он тут?

– Да, около нее. Точнее, рядом с тем, что от нее осталось. – Эджертон покосился на федерального агента. – Ума не приложу: как он умудрился найти ее? Благодаря особому дару, наверное. – Он усмехнулся.

– Причина смерти?

– Не знаю. Врачи скажут. От нее же остались одни клочки. Лежала она здесь, по-видимому, не один день. Разложение… Хищники постарались. Отчего она умерла и что предшествовало смерти, узнаем потом.

– Так ты до сих пор не веришь в то, что ее похитили?

Эджертон пожал плечами:

– Всякое может быть. Она могла просто соскользнуть вниз, удариться головой, сломать ногу или руку. Движение здесь оживленное, но кто ее увидит на такой глубине? Да и увидев, не всякий остановится.

– Полагаешь, врачи определят причину смерти?

– He уверен. Останков практически нет. Горсть волос, пара костей да несколько кусков кожи – вот и все. Хорошо еще, если медики сумеют идентифицировать ее. Единственное, что осталось нетронутым, – это рюкзак с брелком, на котором написано ее имя – Мередит Гилберт. Вещи в нем предположительно тоже ее. Рядом с костями нашли мельхиоровый браслетик, дешевенький. На нем выгравировано ее имя. Иначе мы бы и не догадались, кого нашли. Подождем анализов ДНК. Хотя лично я убежден, что это именно Мередит Гилберт. И если ее убили, то одно определенно – преступник ничего у нее не взял.

Бишоп молча кивнул и направился к дыре в ограждении, заделать которую следовало бы давным-давно.

– Осторожнее. Смотри костюмчик свой шикарный не запачкай, – съязвил Эджертон.

Не обращая внимания на его слова, Бишоп начал спускаться по крутому склону на дно оврага. Миновав группу следователей, работавших на месте преступления, он подошел к Лукасу Джордану, стоявшему посреди «усеянной» валунами поляны.

Лукас выглядел ужасно – небритый, нечесаный, в помятой куртке и грязных джинсах, он совсем не был похож на того лощеного, уверенного в себе человека, которого Бишоп видел несколько дней назад. Засунув руки в карманы куртки, он устало привалился плечом к искривленному ветрами невысокому дереву. Взгляд его застыл на небольшом пятачке каменистой земли, где валялись фрагмент костей и клочки каштановых волос. Только эксперты могли бы признать в них человеческие останки.

– Ее рюкзак уже забрали, – тихо сказал он, не поворачиваясь к Бишопу. – Вечером передадут родителям.

– Понятно, – ответил Бишоп.

– А ведь ты все знал, – произнес Лукас. – С того самого момента, как появился здесь.

– Нет, не с того самого момента, как появился, – поправил его Бишоп.

– Ну в тот же день знал.

– Да. – Бишоп кивнул.

Лукас повернулся к нему, смерил недобрым взглядом:

– И все это время молчал?

– Да, я знал, что она мертва. Но кто бы мне поверил, если бы я сообщил об этом? Полиция? Ее семья? Нет. К тому же я не знал, где находится тело.

– Я бы тебе поверил.

– Едва ли, – возразил Бишоп. – Отказался бы верить. Я видел, что ты решил во что бы то ни стало найти ее, поэтому счел за лучшее не мешать тебе. И вот ты ее отыскал.

– Ты знал, что она мертва, – повторил Лукас.

Бишоп молча кивнул.

– Бессердечный мерзавец. – Лукас поежился.

– Не всегда, – просто согласился Бишоп.

– Только не говори, что должен быть таким.

– Хорошо, не буду.

Лукас поморщился, снова посмотрел на землю, туда, где валялось то немногое, что осталось от Мередит Гилберт.

– Слишком часто похищения заканчиваются подобным образом, – произнес он устало. – Трупом. Или его частями. И все это из-за меня. Либо я действую недостаточно оперативно, либо недостаточно профессионально.

– Уже через час после того, как он ее похитил, она была мертва, – сказал Бишоп.

– В данном случае, может быть, ты и прав. – Лукас пожал плечами.

Посчитав момент подходящим, Бишоп произнес:

– Согласно законам науки, заглянуть в будущее невозможно. Нельзя предугадать последовательность событий. Соответственно и следователи лишены способности заглянуть во время. Но я этому не верю. Я убежден, что телепатия, телекинез, предвидение, ясновидение и интуиция, а также многие другие так называемые паранормальные возможности можно эффективно использовать в нашей работе. И тогда мы станем лучшими из лучших. Ну или по крайней мере будем действовать быстрее.

Несколько минут Лукас обдумывал слова Бишопа, затем повернулся, встретился с его внимательным изучающим взглядом и тихо сказал:

– Хорошо, я слушаю.

Спустя два дня, выспавшись, отмывшись и приведя себя в порядок, они сидели за столом и завтракали. Лукас нервно отодвинул от себя тарелку с недоеденной яичницей и взял чашку с кофе.

– Тебе совершенно незачем нянчиться со мной, – нахмурился он. – Я не собираюсь приставать к тебе с вопросами. Повторяю – я поработаю у тебя с недельку, посмотрю, что вы собой представляете, а потом уже буду решать.

– Понимаю. – Бишоп, кивнув, отхлебнул кофе. – В таком случае нам имеет смысл отправиться пораньше. Пилоты уже прогрели двигатели и ждут нас.

– Пилоты? – удивился Лукас. – ФБР предоставляет тебе самолет?

– Нет. – Бишоп рассмеялся. – Это частный самолет.

– Ты фрахтуешь самолет?

Бишоп заговорил теперь уже серьезно:

– Видишь ли, я не просто создаю особое подразделение в рамках ФБР, я выстраиваю целую структуру, в которую входят и гражданские организации, и даже частные лица, поддерживающие меня. Основу, конечно, составляют органы правопорядка, где мои инициативы находят понимание. В мои идеи многие верят. Поэтому моя задача – не набрать жалкую компанию энтузиастов, а создать сеть из заинтересованных лиц и организаций. А транспорт в нашем деле – едва ли не самое главное.

– И самолет тебе предоставили частные лица?

– Именно. Точнее, одно частное лицо. В качестве пожертвования.

– Надеюсь, что как-нибудь ты расскажешь мне о своей идее. Я тоже умею понимать одержимых.

– Охотно, – ответил Бишоп. – Мы с тобой еще о многом поговорим.

– Посмотрим, – пробормотал Лукас, ставя на стол чашку.

Бишоп сделал вид, что не расслышал его замечания.

– Ну что ж, если ты уже собрался, то пошли.

– А что ты так торопишься? Боишься, что я передумаю?

– Нет, не боюсь. Я тоже хорошо понимаю психологию одержимых.

– По-моему, руководство ФБР еще не вполне понимает, во что ты их втягиваешь.

– Ничего. Потом поймут.

– А если они закроют твой отдел?

– Исключено. Я этого не допущу.

– Знаешь, Бишоп, сейчас я тебе почти верю, – сухо произнес Лукас.

– Вот и замечательно. Так мы идем?

Они покинули небольшой придорожный ресторан, сели в автомобиль, взятый Бишопом напрокат на время проведения расследования, и направились в аэропорт. За всю дорогу они не перебросились и парой фраз, и только когда вдали показалось здание аэровокзала, Бишоп задал Лукасу давно мучивший его вопрос. Он произнес его спокойным, почти безразличным голосом:

– Почему ты не можешь ее найти? Ради меня.

Лукас ответил сразу, словно постоянно ожидал этого вопроса:

– Потому что она не потерялась, она прячется.

– Прячется? От меня? – не поверил Бишоп.

– Ну… – замялся Лукас, понимая неловкость ситуации. – Только отчасти. Ты сам знаешь, от кого она на самом деле прячется.

– Она боится, и ты это чувствуешь, – подсказал Бишоп.

– Ее страх мне передается через тебя. Мне кажется, когда-то вы были очень близки. Ты опасаешься за нее, твой страх сильнее ее боязни. От нее идут короткие и очень слабые вспышки. Она напугана, но она держится. Она сильная, очень сильная. Она умеет управлять собой.

– С ней все в порядке?

– Пока да. – Люк внимательно посмотрел на Бишопа. – Но я не могу видеть будущее. Да и ты тоже.

– Верно. – Бишоп коротко кивнул. – А вот там, рядом с ней, есть некто, кто умеет это делать.

– Тогда тебе придется найти его. – Лукас перевел взгляд на дорогу. – Меня-то ты ведь как-то нашел.

Глава 1

Настоящее время

Четверг, 20 сентября

– А вот шуметь не нужно, – зашептал похититель.

Просто невероятно, как он удержался и не закричал, не застонал, даже не пошевелился, когда его рот залепляли широким скотчем. Повязка на глазах была плотной и тугой. Сквозь нее он ничего не видел, но, прежде чем похититель натянул ее, он заметил главное – громадный пистолет в его руке. По той легкой небрежности, с какой похититель держал оружие, он сразу понял, что пользоваться он им умеет и в ход пустит не раздумывая.

Интуиция его криком кричала, призывая сопротивляться, вырываться, убегать.

Но теперь делать это было уже поздно. Даже если у него и был какой-то шанс избежать похищения, он давно упущен. Сейчас запястья его, как и щиколотки, были крепко стянуты широким прочным скотчем. Даже если ему и удастся подняться со стула, на который его усадил похититель, он, не сделав и шагу, сразу рухнет на пол.

Случилось самое худшее – он был абсолютно беспомощен. Его не страшили последствия его похищения, его бесило осознание невозможности предотвратить их.

Теперь он понимал – ему следовало бы посерьезнее отнестись к тому предупреждению. Тогда оно показалось ему глупой шуткой. Ну так что ж, все равно нужно было принять меры предосторожности.

– Я не собираюсь причинять тебе вред, – проговорил похититель.

Он машинально склонил голову вправо, отметив воспаленным рассудком интонацию, с которой тот произнес последнее слово. «Не собирается причинять вред? Что он имеет в виду? Может быть, здесь есть кто-то другой, кто собирается это сделать?»

– Не ломай голову понапрасну, – тем же беззаботным голосом, но с нотками необъяснимого веселья произнес похититель.

Митчелл Кэллоган встревожился. Нет, его такими фокусами не проведешь. Он уже много лет занимается бизнесом и давно понял: именно наигранное безразличие и показная индифферентность таят в себе наибольшую угрозу. Его богатый опыт подсказывал ему, что чем тише голос и небрежнее поведение, тем выше вероятность остаться без мошонки. Образно выражаясь. А иногда и прямо, без всяких метафор и образов.

«Я даже не могу заговорить с сукиным сыном», – с горечью подумал он.

Именно так Кэллоган и представлял себе ад – сидишь и ничего не можешь сделать, чтобы избежать судьбы.

– Не переживай. Как только твоя жена заплатит за тебя выкуп, ты сразу отправишься домой.

Кэллоган вдруг подумал: заметил ли похититель за повязкой на глазах и скотчем на рту недоверчивую усмешку, мелькнувшую на его лице?

Его жена? Заплатит выкуп? Ну конечно! Особенно сейчас, после того как с неделю назад неожиданно нагрянула к нему в офис и оторопела, увидев, как он разложил на столе свою секретаршу.

С тех пор она ни о чем другом, кроме как о разводе, с ним не говорит. В подобной ситуации надеяться на то, что она сломя голову побежит в банк снимать деньги, чтобы вытянуть муженька из такого дерьма, может только идиот.

– Можешь не сомневаться, я попросил немного. Ей не составит труда собрать нужную сумму.

Кэллоган захрипел от ярости, жилы на его шее надулись, лицо покраснело. Похититель рассмеялся.

– Понимаю твое огорчение. Знаешь, не хотелось бы тебя расстраивать, но дело осложняется тем, что твоя супружница наняла частного детектива. Ну чтобы последить за тобой. И теперь она знает, что твоя секретарша – последнее звено в длинной цепи женщин, которых тебе удалось за последнее время ублажить. Похоже, ты забыл, как ширинка застегивается, а, Митчелл? А какая замечательная у тебя супруга. Она заслуживает лучшего мужа. Тебе следовало бы относиться к ней подобрее и позаботливее. Не так должен выглядеть настоящий кормилец. Митчелл, что ты собой представляешь? Неужели ты думаешь, что исчезновение одного проходимца испортит общую картину мира? Скорее, наоборот.

Кэллогана пробил озноб. Похититель казался ему подозрительно разговорчивым. Откуда он столько узнал о его личной и семейной жизни? И с какой стати ему давать своей жертве возможность запомнить свой голос?

«Потому что жертва никому и ничего не расскажет».

– Тревожная мысль, не правда ли?

Кэллоган подпрыгнул на стуле. Голос звучал совсем близко, у самого уха, – спокойный, холодный, угрожающий. В нем не было и тени прежнего добродушия.

«Какой ужас! Сейчас этот мерзавец просто оборвет мою жизнь, и я ничем не могу помешать ему, я бессилен и беспомощен. Моя судьба в его руках».

Кэллоган попробовал захрипеть.

– Все правильно, – согласился незнакомец тем же пугающим голосом. – Твоя судьба действительно в моих руках. Но до определенного момента. Потом она перейдет в другие руки.

Кэллоган изумился, когда вдруг с глаз его сорвали повязку. Сначала он отчаянно заморгал. Когда же глаза его привыкли к свету, он посмотрел вверх. Увидел.

И все ему стало совершенно ясно.

«О Господи».

Понедельник, 24 сентября

– Жена заплатила за него выкуп. – Уайат Меткалф, шериф округа Клейтон, был зол, так же как и любой полицейский на его месте, проигравший единоборство «плохому парню». – И молчала, как ей приказал похититель. А мы о похищении узнали, только когда все кончилось. Муж не пришел домой, хотя деньги она похитителю передала.

– Кто обнаружил тело?

– Турист. Там в это время года многие гуляют, любуются природой. Красиво у нас – горы, лес и все такое прочее. Вокруг расположен национальный заповедник, поэтому вся лавина туристов едет через нас отдохнуть там на недельку. По всему Голубому хребту сплошное столпотворение.

– То есть похититель догадывался, что тело найдут быстро.

– Если не догадывался, то он либо идиот, либо совершенно не знает наших мест. – Меткалф с достоинством посмотрел на высокого федерального агента.

Лукас Джордан казался ему человеком себе на уме. Спортивный, энергичный, умный, говорит мягко и вкрадчиво, обходительный и вежливый. Тем сильнее со всей его наружностью контрастировал взгляд его голубых глаз – напряженный, пронизывающий, в котором порой сквозила откровенная жестокость. Меткалф не раз ловил себя на мысли, что в присутствии Джордана начинает чувствовать себя неуверенно.

«Очевидно, человек целеустремленный. Но только какова его цель?»

– Как вы и просили, мы не отправили тело в федеральную патологоанатомическую лабораторию. Пока обследуем его сами. У меня есть хорошие специалисты, прошли курсы повышения квалификации в ФБР. То есть они знают, что нужно делать. Улик, правда, собрано немного, но уж что есть, то есть. Вы и ваш напарник сможете познакомиться со всей документацией в управлении полиции.

– Полагаю, ничего интересного там нет?

Это был риторический вопрос, но Меткалф решил парировать его.

– Если бы не было, мы бы не вызывали представителей Особого подразделения.

Джордан мельком взглянул на него, отвернулся и снова принялся осматривать лежавшую вокруг них каменистую равнину.

Меткалф был расстроен, и голос его соответствовал настроению. Чтобы не выдать себя, он мысленно сосчитал до десяти и снова заговорил:

– Конечно, Митч Кэллоган вел жизнь не слишком праведную, но он явно не заслуживал такой смерти. Я намерен во что бы то ни стало найти того сукина сына, который с ним такое вытворил.

– Я вас понимаю, шериф, – меланхолично произнес Лукас.

Меткалф сомневался в искренности слов федерального агента, но возражать не стал. Джордан рассеянно усмехнулся:

– Третье похищение в западной части штата за этот год. Из тех, что нам известны. Во всех трех случаях платится выкуп, а жертвы тем не менее умирают.

– Два других совершены не в моем округе, поэтому я не очень много о них знаю. Похищенные были людьми состоятельными и не имели между собой ничего общего. Один – мужчина, белый, пятидесяти лет, вдовец, его состояние унаследовал единственный сын. Вторая – женщина азиатского происхождения, тридцати пяти лет, замужем, но без детей. Мужчина был задушен, ее преступник утопил.

– А Митчелла Кэллогана он предпочел обезглавить, – хладнокровно закончил Лукас.

– Да. Ужасно. Патологоанатом говорит, что произошло это быстро. Судя по тому, как чисто преступник это сделал, можно предположить, что действовал он не топором. Возможно, использовал мачете или японский меч. – Меткалф поморщился. – Надеюсь, вы не станете увязывать те два похищения с этим? Ведь между ними несколько месяцев прошло. Я подумал…

– Что это простое совпадение? – закончила за него вопрос подошедшая к ним напарница Лукаса, специальный агент Джейлин Эйвери, и криво усмехнулась: – Наш босс любит повторять, что совпадений не бывает, и всегда оказывается прав.

– Есть что-нибудь? – спросил ее Джордан. Все это время Эйвери ходила по равнине вокруг того места, где обнаружили тело Митчелла Кэллогана.

– Ничего. Следов много, что естественно – места здесь красивые, туристов проходят толпы. Но одно могу сказать точно – никто здесь надолго не задерживался.

Меткалф отметил про себя тон, каким специальный агент сделала свое сообщение, жесты и мимику, которыми они с Джорданом обменялись, и сделал вывод, что хотя Джордан явно начальник, Эйвери чувствует себя в его присутствии свободно, говорит уверенно и спокойно. Шериф предположил, что они уже очень долгое время работают вместе.

В отличие от своего шефа, остававшегося напряженным, Эйвери держалась раскованно. Ей было чуть за тридцать. Привлекательная женщина с ухоженной светло-коричневой кожей и умными карими глазами была бы совсем красавицей, если бы не портившая все прическа – гладко зачесанные назад волосы придавали ее лицу суровое выражение. По ее легкому южному акценту Меткалф предположил, что родилась она в Северной Каролине. Здесь, в Квонтико, такой говор сразу привлекал к себе внимание.

Отрывистая, напоминающая скороговорку речь Джордана выдавала в нем выходца с севера. «Ну, может быть, не с самого севера, но он точно не из центральной части страны», – отметил про себя Меткалф.

– И что же вы хотели найти? – обратился он к Эйвери, чувствуя напряжение во всем теле.

Она снова улыбнулась:

– А я ничего и не искала, шериф. Я всего лишь пыталась прочувствовать место. Не волнуйтесь, я не ходила проверять работу ваших людей, не выискивала, что они могли пропустить. Иногда очень полезно отойти от места преступления и посмотреть на общую картину. Широкий обзор может очень много дать. Например, я абсолютно уверена, что преступник – человек физически очень сильный.

– Иначе бы он не затащил сюда тело?

– Совершенно верно. Кэллогана он убил раньше. Здесь это делать крайне опасно – повсюду туристические тропы, по которым ходят с самого раннего утра. Причем, обратите внимание, шериф, места тут каменистые, труднопроходимые – только для тренированных людей. Преступнику пришлось все время идти в гору, по едва заметным тропам, в полутьме. Следовательно, он знает их, знает местность. Сюда без ноши-то подняться – язык на плечо, а он тащил эргономично неуравновешенный груз. Следов колес, копыт или волокуши нет. А ведь ему пришлось нести не только тело человека гораздо выше среднего роста, но еще и его голову.

Меткалф вынужден был признать, что он не подумал о главном – как преступник поднял тело на такую высоту. Выходило, что преступник поднимался в гору со своей страшной ношей на плече, поддерживая ее одной рукой, а в другой руке скорее всего у него был мешок с головой.

– Я вас понял, – согласился он. – Здоровый парень, и места действительно знает. Иначе бы поскользнулся и шею себе свернул.

– Вот именно, – кивнула Эйвери. – Тропы здесь очень опасные. А учитывая, что под телом осталась роса, шел он сюда либо ночью, либо ранним утром. Возможно, у него в руке был еще и карманный фонарик.

– Ладно. В какое бы время он сюда ни пришел, – вмешался в разговор Джордан, – ясно, что это человек осторожный. Дьявольски осторожный. Он прекрасно знал, что тут его никто не увидит.

– Возможно, ему просто повезло, – сказала Эйвери.

– Нет. – Джордан энергично замотал головой. – Я так не думаю. Он действует по очень простой схеме, но она никогда не дает осечки. Смотрите, всех своих жертв он захватывает днем, когда они одни, держит их где-то от сорока восьми до семидесяти двух часов, после чего убивает. Обратите внимание – убивает, как показывает патологоанатомическая экспертиза, после получения выкупа. И в каждом случае звонок с требованием выкупа поступает от него в четверг. То есть когда в банках скапливается много наличности, предназначенной для разного рода выплат, и родственники жертв могут набрать требуемую сумму. Он никогда не требует слишком много, то есть ему хорошо известно, сколько он может запросить максимально. Он планирует каждый шаг. Все это время захваченные им люди остаются живыми, но как только он получает деньги, он их сразу же убивает.

– Хладнокровно убивает, – заметил Меткалф.

Поняв, что именно имеет в виду шериф, Джордан согласно кивнул:

– Перед нами ярко выраженный расчетливый и жестокий тип. Двое-трое суток он проводит рядом с людьми, прекрасно зная, что он их убьет. Одно дело, когда преступник набрасывается на безликую жертву, и совсем другое – убить человека, рядом с которым ты провел столько часов. Во втором случае сделать это неизмеримо труднее.

Теперь уже нахмурился шериф:

– Почему вы думаете, что он все это время проводит рядом со своими жертвами? Возможно, он держит их где-нибудь в подвале, в закрытой комнате, связанными, с повязкой на глазах и кляпом во рту, а может быть, и надев на голову мешок. Я бы именно так и сделал. Что заставляет вас думать, что он с ними разговаривает?

– Это просто предположение.

– В этом случае получается хуже, чем я думал. – Меткалф еще больше нахмурился. – Так. Мы ничего не пропустили?

Джордан и Эйвери обменялись взглядами.

– Вы, шериф, – она сделала ударение на последнем слове, – ничего не пропустили. Просто вы кое-чего не знаете. За последние полтора года на востоке и юго-востоке страны совершена серия похищений людей, и мы идем по пятам преступника.

– «Идти по пятам» – это наш оперативный термин. Он означает, что мы приезжаем на место преступления слишком поздно, – проговорил Джордан горьким полушепотом.

Напарница взглянула на него и продолжила:

– У нас есть основания полагать, что все похищения связаны между собой. Как вам уже сказал Люк, они укладываются в одну и ту же схему. Прошлые два преступления и это идентичны.

– Серийный похититель? Впервые о таком слышу.

Ему ответил Джордан:

– Не сомневаюсь. Похищение людей – разовое преступление. Если оно прошло успешно и преступник получил выкуп, как правило сумму достаточную, чтобы остаток жизни прожить в относительном комфорте, он обычно исчезает и ложится на дно. Второй раз он судьбу испытывать не будет.

– В наше время похищение людей – занятие очень хлопотное и крайне рискованное, – заговорила его напарница. – Сложностей – много, успех невелик, а последствия самые неприятные. Немногие на это отваживаются. Можно сказать, что данный вид преступления стал большой редкостью.

Меткалф принялся перечислять сложности:

– Да, электронные системы безопасности, телохранители… Сейчас скрытые камеры устанавливаются даже у банкоматов.

– Вот именно, – подтвердил Джордан. – В похищении нужно продумать все – пути подхода к жертве, пути отступления, место ее содержания, каждую мелочь, потому что любая ошибка ведет к провалу и к очень суровому наказанию. Нередко жертву убивают только из-за отсутствия возможности держать ее долгое время живой.

– Вы хотите сказать, что вашему серийному похитителю полтора года так везет?

– Нет, ему не везет. Он все детали своего преступления очень тщательно продумывает. И самое главное, чем он гордится, – это своей способностью удерживать жертву столько, сколько нужно.

– И беседы с жертвами – это тоже часть его плана?

– Мы полагаем, что да.

– Почему вы так считаете?

Джордан и Эйвери снова переглянулись.

– Одна из жертв выжила, – произнес Лукас. – Она нам рассказала, что преступник разговаривал с ней, причем очень часто и дружелюбно, почти по-приятельски. И относился он к ней хорошо. Хотя у нас нет никаких сомнений в том, что с самого начала он намеревался ее впоследствии убить.

Характер у Кэрри Воган был несносный. Волевая, самоуверенная до упрямства, властная, со сложившимися за двадцатилетие одинокой жизни привычками. Случалось, что у нее заводился любовник, но либо он приспосабливался к ней, либо исчезал так же быстро, как и появлялся.

Именно поэтому она чаще оставалась одна.

Но Кэрри это нисколько не беспокоило. Одиночество не тяготило ее. Блестящий программист, она жила своей карьерой, яркой и заманчивой. Работала в основном дома, с людьми контактировала мало, а когда ей надоедало сидеть возле монитора, отправлялась в короткие путешествия. Домом своим, небольшим, но красивым и очень уютным, она гордилась. Вечерами Кэрри любила поломать голову над пазлами или всплакнуть над старыми мелодрамами. Одним словом, если рядом никого не оказывалось, она умела развлечь себя.

Кроме того, Кэрри была мастером на все руки, поэтому когда однажды, в конце сентября, вдруг повеяло холодом, а кондиционер у нее вышел из строя – сломался насос, Кэрри, вытащив из гаража ящик с инструментами, не долго думая, смело принялась разбирать его.

– Очень опасно, – раздался вдруг за ее спиной незнакомый голос.

Вздрогнув от неожиданности, Кэрри быстро обернулась и увидела перед собой на ведущей к дому дорожке странного вида молодую женщину. На вид она была моложе Кэрри лет на десять, среднего роста, худенькая, с такими черными волосами, каких Кэрри никогда не видела, но с неестественно белой кожей. Лицо ее нельзя было назвать даже миловидным, но чем-то оно притягивало и завораживало. Глаза ее под тяжелыми веками и тонкая, печальная линия рта выглядели экзотично.

Одета она была в длинный, не по размеру, мешковатый свитер и джинсы крайней степени потертости. Краешки штанин давно превратились в бахрому. Вместе с тем держалась незнакомка спокойно и уверенно, говорила с чувством собственного достоинства.

– Ты кто? – резко спросила Кэрри. – И что тут опасного?

– Меня зовут Сэм.

– Да? Ну ладно. Так в чем же состоит опасность?

– В вашей беспечности. Ни забора, ни собаки, ни системы безопасности. Я заметила, дверь вашего гаража до полудня была поднята. Соседей у вас поблизости нет. Кто услышит, если вы вдруг станете звать на помощь? Вы уязвимы со всех сторон.

– Ошибаешься. Дома у меня есть пистолет. Даже, если точнее, два. – Кэрри, прищурившись, рассматривала незнакомку. – Не волнуйся, я умею за себя постоять. Да, а ты что, следишь за мной? Ты кто такая?

– Я та, кто беспокоится за вас.

– Да начхать я хотела на твое беспокойство.

Взгляд незнакомки дрогнул, она на секунду отвернулась, губы ее недовольно скривились, но она быстро взяла себя в руки и снова посмотрела на Кэрри.

– Мне не хотелось бы, чтобы с вами произошло то же самое, что и с тем мужчиной. С Кэллоганом. С Митчеллом Кэллоганом.

Кэрри не чувствовала исходящей от незнакомки угрозы, эта худышка не могла напугать ее. В другое время она бы просто посмеялась над ней и забыла, но интуиция подсказывала ей, что сейчас смех будет неуместен.

– Ты имеешь в виду того спекулянта недвижимостью и землей, которого похитили?

– И убили, – закончила Сэм.

– А почему я должна последовать за ним?

– Вы и не последуете, если проявите благоразумие и осторожность. – Сэм неловко переминалась с ноги на ногу, сунув худые руки в карманы джинсов.

– Послушай, Сэм… – Кэрри сама удивлялась тому, что еще не выгнала непрошеную гостью. – Меня похищать никто не станет. Больших денег у меня нет.

– Дело не в деньгах, – перебила ее девушка.

– А для чего же тогда похищают людей?

– Ради денег. Но не только.

– А откуда тебе это известно?

Пока та стояла потупившись, Кэрри внимательно рассмотрела ее и вдруг воскликнула:

– Постой! А по-моему, я тебя знаю. Видела твое лицо на рекламном плакате.

Лицо девушки напряглось.

– Возможно, мисс Воган, вы меня видели…

– Ты к нам вместе с цирком приехала. Ты предсказательница или что-то вроде этого. – Кэрри услышала, как повышается ее негодующий голос.

«Боже мой! Да это точно она», – подумала она, припоминая надпись на плакате: «Всезнающая Зарина, предсказательница и экстрасенс». На фотографии она была в чалме.

– Я понимаю вас, мисс Воган, мои слова кажутся вам несерьезными, – умоляюще проговорила девушка. – Но будьте благоразумны…

– Хватит пудрить мне мозги! – оборвала ее Кэрри. – Мне все равно, что ты там на кофейной гуще нагадала. Уходи отсюда, я занята.

Сэм тяжело вздохнула и скороговоркой произнесла:

– Он приходил к нам. Я его не видела, но почувствовала его присутствие. Он обронил платок, и я подняла его. Иногда мне стоит только дотронуться до вещи и я начинаю видеть намерения людей. Я увидела вас. Вы были очень напуганы. Прошу вас, будьте осторожны. Понятно, что для вас я чужая и что у вас нет никаких оснований верить мне, но разве так трудно последовать моему совету?

– Хорошо, Сэм, мне это сделать совсем не трудно. Я последую твоему совету и приму все меры предосторожности, Спасибо за предупреждение. Пока.

– Мисс Воган…

– Я сказала – до свидания. – Подхватив ящик с инструментами, Кэрри направилась в дом.

Насос она решила посмотреть позже. Подойдя к двери, она обернулась. Сэм, понурив голову, уныло брела к дороге. Кэрри хмуро смотрела ей вслед, пока прорицательница не исчезла из виду.

Здравый смысл подсказывал ей, что сейчас же следует забыть о «предупреждении» и заняться делами. Как и многие, она, разумеется, верила в экстрасенсорику, но к балаганным толкователям относилась скептически. И Зарина не являлась для нее исключением. И все же. «Наверное, действительно не помешает принять разумные меры предосторожности. Двери закрывать, на улицу почаще посматривать, быть начеку», – подумала она и вспомнила Митчелла Кэллогана, который, по ее мнению, никак не подходил на роль жертвы преступления. «И тем не менее его похитили и убили».

Кэрри закрыла двери и занялась домашними делами, а часа через два все предостережения цирковой предсказательницы судьбы улетучились из ее памяти.

– Думаю, подобные помещения вы уже не раз видели. – Детектив Линдси Грэм посмотрела на стоящих рядом двух федеральных агентов.

Лукас Джордан оглядел небольшой скучный конференц-зал управления полиции округа Клейтон, переглянулся со своей напарницей и ответил:

– Редко, но случалось.

Все конференц-залы, где им доводилось бывать, выглядели одинаково, различался лишь вид из окна. В этом не было и окон – зал находился в центре здания. Хорошо освещенное, относительно просторное и удобное, уютное помещение с полным набором необходимой офисной мебели.

– Дело о похищении Кэллогана еще не успело обрасти бумагами, – усмехнулась Грэм и кивнула на стол, где лежали тощие прозрачные папочки. – Миссис Кэллоган обратилась к нам только после того, как заплатила выкуп, а мужа так и не дождалась. Документов мало: заявление от нее, от его коллег, показания туриста, обнаружившего тело, да заключение судмедэксперта – вот, собственно, и все, чем мы располагаем.

– Учитывая, что о его исчезновении вам сообщили в субботу, а тело нашли в воскресенье, вы многое успели сделать, – сказала Джейлин Эйвери и прибавила: – Можешь называть меня Джей.

– Линдси, – бросила детектив и, не останавливаясь, продолжила: – У нас нет никаких зацепок. Понятия не имеем, кто мог совершить это преступление. Шеф говорит, что, возможно, это серийный похититель и убийца, правда?

– Не исключено, – кивнул Джордан.

– И вы идете за ним уже полтора года?

– Линдси, не сыпь нам соль на рану, – с кривой усмешкой проговорила Джей. – Он всегда опережает нас на шаг. Для Люка поймать его – дело чести.

Линдси внимательно оглядела Джордана и нашла его очень симпатичным.

– Верю. – Она улыбнулась. – Ваш шеф похож на человека, чью профессиональную гордость легко задеть. Кстати, он составляет перечни неотложных дел? Мой шеф составляет, а я их ненавижу.

– Клянется, что не составляет, но я ему не верю, – ответила Джей.

– Дамы, вы меня извините, но я еще здесь, – произнес Джордан, усаживаясь за стол и пододвигая к себе стопку папок.

– А еще он трудоголик, – сообщила Джей, не обращая внимания на замечание шефа. – За четыре года, что мы работаем вместе, он ни разу не был в отпуске. Ни разу, представляешь? – Она повысила голос.

– Неправда. В прошлом году я ездил в Канаду, – мягко возразил Джордан.

– На семинар для представителей правоохранительных органов, – пояснила Джей. – Люк, и это ты считаешь отдыхом? А после семинара ты неделю помогал канадским полицейским искать пропавшую школьницу.

– Меня попросили. Как я мог отказать им? Но вернулся я отдохнувшим, разве не так?

– Ты вернулся с переломом руки, вспомни.

– Но все равно отдохнувшим.

– Спорное утверждение, – вздохнула Джей.

Линдси покачала головой.

– Вас никто не принимает за мужа и жену?

– Иногда, – сказала Джей. – В таких случаях я всегда говорю, что не перевариваю его. Он меня раздражает своей тягой к работе и перфекционизмом. Кроме того, у него жуткое и темное прошлое. Иначе говоря, нормальная женщина с таким мужчиной не свяжется. А если свяжется, то закончит психушкой.

Джордан удивленно поднял брови и собрался было возразить, но в этот момент послышался голос шерифа Меткалфа, напоминавший издалека недовольное ворчание встревоженного медведя.

– Да, я еще раз хочу поговорить с тобой. И что в этом странного? Ты же сама ко мне на прошлой неделе приходила. Теперь я желаю продолжить нашу беседу.

Судя по дрожащему голосу, его собеседница готова была расплакаться.

– Ну что тебе от меня нужно? – спросила она.

В эту минуту Линдси смотрела на Лукаса Джордана и с изумлением заметила, как меняется его лицо. Появившееся на нем выражение легкого удивления быстро перешло в слабую неприязнь, после чего оно снова превратилось в неподвижную маску.

Заинтригованная происшедшим, Линдси повернулась к двери как раз в тот момент, когда она открылась, и на пороге показался шериф Меткалф в сопровождении странной собеседницы – черноглазой, черноволосой, худенькой молодой женщины с простенькой короткой стрижкой.

Остановившись в дверях, она внимательным взглядом быстро обвела зал и, сразу заметив Джордана, остановилась на нем. Линдси показалось, что незнакомка не только не удивилась его присутствию в зале, но словно ожидала увидеть его.

Однако первым разговор начал он.

– Я вижу, цирк уже приехал, – протянул он, откидываясь на спинку стула и оглядывая новоприбывшую.

Она улыбнулась ему странной улыбкой и ответила сухим, надтреснутым голосом:

– Да, в это время года мы устраиваем карнавалы, ты же сам знаешь. Привет, Люк. Давненько не виделись.

– Привет-привет, Саманта.

Меткалф искренне удивился.

– Так вы знакомы? – спросил он.

– Были когда-то, – отозвалась Саманта, не сводя глаз с Джордана. – Познакомились, когда он околачивался в трущобах.

Джордан, чуть скривив рот, отвел взгляд в сторону.

– Кого я вижу! Саманта, ты ли это? – проговорила Джей так, словно ничего не слышала.

– Джей, и ты здесь? Здравствуй-здравствуй.

– Давно ты в городе?

– Недели две. Собираемся погостить здесь еще столько же, – Она перевела взгляд на Линдси и вежливо кивнула: – Добрый день, детектив Грэм.

Линдси молча кивнула в ответ. На прошлой неделе она вместе с шерифом разговаривала с Самантой Берк, так же как и он, не поверила ни единому ее слову и отнеслась к ней с не меньшей враждебностью, чем ее шеф. При одном воспоминании об испытанном ею чувстве унижения лицо ее вспыхнуло. Только потом она поняла, что Саманта и не думала ее унижать, но неприятный осадок от встречи все же остался.

Ярмарочная прорицательница пришла в управление сама, чтобы предупредить их о готовящемся похищении. Но они ее не послушали.

А чуть позже погиб Митчелл Кэллоган.

Глава 2

Меткалф, нахмурившись, даже не пытаясь скрыть своего недовольства, неуверенности и дискомфорта, вызванных возникшей ситуацией, продолжал рассматривать федерального агента и ярмарочную прорицательницу.

Саманта понимала его состояние, но сочувствия не выказывала.

– Она приходила к нам на прошлой неделе, – пояснил Меткалф, глядя на Джордана, – и сообщила, что готовится похищение какого-то мужчины. Имя его она не назвала, но по ее описанию мы поняли, что это Митчелл Кэллоган.

– Разумеется, они мне не поверили, – вставила Саманта. – А когда в субботу к ним обратилась его жена, они сразу же заявились ко мне. С массой вопросов и подозрений.

Шериф нахмурился еще больше и бросил сердитый взгляд на Саманту:

– Я бы тебя и за решетку засадил, если бы твои дружки-фигляры не подтвердили твое алиби.

– В четверг, когда похитили Кэллогана, я была в десятке миль от его дома. А машину мою ремонтировал тот же механик, к которому ездишь ты, – напомнила ему Саманта. – Надеюсь, марка моей «пони» тебе известна?

– Ты не единственная из вашей гоп-компании, у кого есть машина.

– Тебе же сказали, что я ни у кого в тот день не просила машину, не обращалась в прокат автомобилей и не угоняла их, – мрачно заметила она. – В среду я даже не выходила с территории ярмарки, в четверг тоже. Только после полуночи пошла домой, и тут вы нагрянули… поболтать со мной, как ты тогда сказал.

– В Голден ярмарки приезжают редко поэтому никакой связи между артистами и жителями мы не обнаружили, – произнесла Линдси, стараясь сохранять бесстрастность. – Кроме того, у них просто не было времени изучить привычки и распорядок дня Кэллогана, чтобы вычислить наиболее удобное время для похищения. Крупных сумм возле ярмарки тоже не крутилось. Одним словом, никаких улик против них нет.

– Но зато есть одна маленькая деталь, – вмешался Меткалф, – Саманта знала о готовящемся похищении. А вот откуда ей стало о нем известно, она вразумительно объяснить не может.

– Могу. Я экстрасенс. – Свое заявление прорицательница сделала спокойным тоном, без вызова и пафоса. Она давно научилась говорить о своих необычных способностях как о само собой разумеющемся факте, избегая мистики, патетики и цветистых выражений. Их она приберегала для рекламных плакатов.

– Ах, ну да, конечно, я и забыл, – насмешливо проговорил шериф. – Ведь мы имеем дело с Зариной, всевидящей и всеслышащей ярмарочной провидицей.

– Обратись к директору ярмарки, он расскажет тебе, как нужно «раскручивать» мой номер. Хотя в его действиях мне не все нравится.

– Закажи другой плакат, в красной чалме ты выглядишь просто смешно.

– Только из-за нее ты и считаешь, что я дурачу людей?

– Не только. Но ты попала в самую точку.

– А ты, шериф, никогда не ошибаешься?

– Относительно твоего занятия – нет.

Саманта невозмутимо пожала плечами. Продолжая смотреть на шерифа, она вошла в зал и села за стол напротив Лукаса. Чего бы ей это ни стоило, держалась она спокойно и невозмутимо.

– Я не собираюсь переубеждать недалеких полицейских, – проговорила она. – Бывает, что я ошибаюсь, но не часто. Так что давай продолжим разговор. Или ты хочешь, чтобы я прошла в комнату для допросов, где мне будет уютнее? – усмехаясь, спросила она.

– Похоже, ты и здесь себя комфортно чувствуешь, – проворчал Меткалф. – Кроме того, у твоих старых друзей тоже могут быть к тебе кое-какие вопросы.

Джордан и его напарница молча наблюдали за пикировкой Саманты и Меткалфа, отчего тот было уже решил, что вопросов с их стороны не будет. Ему вдруг очень захотелось отвести мисс Берк в комнату для допросов, вернуться и ненавязчиво выяснить, кто же из них победил в их споре.

Хотя в душе он понимал, что выиграла она. Потому что она была права и говорила правду.

Чувствуя, что на лице его написана неуверенность, и оттого сердясь еще больше, он нервно проговорил:

– Мне все-таки интересно, откуда ты узнала о готовящемся похищении?

– По-моему, я тебе ясно ответила. Я экстрасенс.

– Нагадала на кофейной гуще, что ли? Или в магическом кристалле увидела?

– Ни то ни другое, – невозмутимо отозвалась она. – В прошлый понедельник, днем, до выступления, я сидела в палатке тира.

– Простой в работе? Никто не желал узнать судьбу по линиям на ладони? – попробовал сыронизировать он.

– Когда я взяла одно из ружей, – спокойно продолжала Саманта, не обращая внимания на его язвительный тон, – перед глазами у меня ясно возникла картина.

– Надеюсь, цветная? – осклабился Меткалф, задавая вопрос почти дружеским голосом.

Линдси бросила косой взгляд в сторону федеральных агентов и увидела, как они недовольно поморщились. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке, но Линдси не могла понять, что их смущает – вопросы, ответы или враждебное отношение шерифа к прорицательнице. Либо сам предмет разговора.

– Конечно. Видения у меня всегда цветные, – сухо произнесла Саманта.

– И что же ты увидела?

– Сидящего на стуле мужчину, связанного, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Комнату, где он находился, я не разглядела, но его видела очень хорошо. Высокий, с волосами не рыжего, а морковного цвета, в темно-синем деловом костюме. Галстук у него был оригинальный, с вышитыми на нем автомобилями. По-моему, «порше».

– Совершенно верно. В день похищения на нем был именно такой галстук, – кивнула Линдси.

Меткалф с подозрением смотрел на Саманту.

– Значит, ты знала, что его похитят?

– Нетрудно догадаться. Я, правда, сначала подумала, что это какая-то эксцентричная сексуальная игра. Но он был одет и выглядел довольно жалко, поэтому я в конце концов пришла к выводу, что вижу похищение.

– Рядом с ним никого не было?

– Нет.

– Ты слышала какие-нибудь звуки, чувствовала запахи? – тихо спросил Лукас.

– Нет. – Саманта мотнула головой и посмотрела на него, надеясь встретиться с ним взглядом. Ей было интересно почувствовать, что он ощущает в ее присутствии. Но Лукас отвернулся, и их взгляды не пересеклись. «Чего он ждет от меня? Чтобы я застыла от неожиданности? Набросилась на него с упреками?» – горько подумала она, опуская глаза.

– Ты знала Кэллогана? Может быть, он приходил к вам на ярмарку, грозил выкинуть вас из города? Как ты с ним познакомилась?

– Я ни разу не видела его. Имя слышала, конечно, но не больше.

– Ничего удивительного. По балаганам он не ходил, – пробормотала Линдси.

Но Меткалф не собирался сдаваться.

– Всем известно, что он давно собирался взять на себя управление территорией, на которой располагается ваша ярмарка. Если бы он это сделал, то оставил бы вас без заработка.

– Едва ли. Мы уместимся на автомобильной стоянке, а их в Голдене полным-полно.

– Да, но вам придется платить вдвое больше за аренду.

– Зато все они расположены недалеко от основной автострады. – Саманта хмыкнула. Она изо всех сил старалась не выказать раздражения. – Мы не только ничего не потеряли бы, а даже выиграли. Конечная прибыль компенсировала бы все наши затраты.

И снова в разговор вступила Линдси, заметив нейтральным тоном:

– Она права, шериф. Они могут занять любую пустующую парковку у закрытых торговых центров. Вдобавок есть еще широкая аллея в центре города, окруженная автостоянками. По субботам и воскресеньям там ходят толпы гуляющих. Уверена, за пару сотен долларов им бы с удовольствием позволили раскинуть свое шапито в любом из этих мест.

Меткалф метнул в ее сторону недовольный взгляд.

– От вашего цирка одни неприятности, – продолжал он. – То что-то пропадет, то что-то разломают. Надуваете горожан в свои чертовы лотереи. Сама-то ты сколько раз брала деньги с горожан только за то, чтобы сказать им то, что они хотят от тебя услышать?

– Случалось несколько раз и такое, – беззаботно ответила Саманта, но не сдержалась и прибавила: – Шериф, есть люди, которые не любят и не хотят слышать правду. Они отворачиваются от нее, даже когда она кусает их за задницу.

Меткалф набрал было воздуху, чтобы разразиться очередной колкостью, но Саманта не дала ему заговорить.

– Твои взгляды на мое занятие остаются на уровне пещерного века, – говорила она невозмутимо, спокойным голосом. – Пусть так, мне безразлично. И о нашем цирке ты можешь думать что угодно. Но только представления мы даем безупречно честные, и в лотереи мы никого не дурим. С полицией у нас никогда трений не было, и все инструкции по соблюдению безопасности мы соблюдаем.

– Я не об этом говорю.

– Ты это подразумеваешь. Вспомни, ты заявился к нам в тот же день, как мы приехали, и сразу же потребовал все документы.

– Я делал свою работу.

– Замечательно. У всех нас есть удостоверения личности с отпечатками пальцев. Свое я тебе показывала, когда приходила к тебе в первый раз. Можешь сходить к нам и проверить у остальных. Тебя наверняка удивит, что никто из нас не имел дела с полицией. Мы даже штрафы за неправильную парковку оплачиваем сразу. Поэтому во время обычного сезонного маршрута у нас никогда не возникало с вами никаких трений. В Голден мы приехали впервые, поэтому отчасти я тебя понимаю, но нужно же знать меру…

Лукас перебил ее:

– Как я понял, Голден стоит в стороне от вашего обычного маршрута. Зачем же вы свернули с него?

Не поворачивая головы, Саманта метнула в его сторону быстрый взгляд и ответила:

– Мы сменили маршрут, потому что в следующий город, куда мы собирались, две недели назад приезжал большой цирк. Голден показался нам подходящим местом, особенно после того, как мы узнали, что здесь можно арендовать хороший участок надолго.

– Ах, как же нам повезло! – пробормотал Меткалф.

– Наверное. Жители к нам толпами идут.

Он злобно посмотрел на нее:

– Моя задача – оградить добропорядочных жителей от разного рода мошенников, способных воспользоваться их доверчивостью.

– Докажи, что мы этим занимаемся, и мы сразу же тихо-мирно уедем отсюда.

– Ты хочешь, чтобы я отпустил своего главного подозреваемого на все четыре стороны? Обирать других? Не дождешься.

– Ты прекрасно знаешь, что я не похищала твоего чертова Митчелла Кэллогана.

– Ты знала о готовящемся похищении, то есть ты имеешь к нему отношение. Не знаю пока какое, но имеешь.

Саманта глубоко вдохнула, в первый раз за время разговора выказав свое волнение.

– Можешь мне поверить, шериф, будь на то моя воля, я бы ограничила свои экстрасенсорные способности мелкими предсказаниями навроде того, где кто потерял бабушкино колечко или когда кто обретет свое счастье – повстречает свою половину. Но выбирать мне не приходится, и поэтому я вижу многое, в том числе и картины будущих преступлений. И моя беспокойная совесть, а еще неспособность забыть об увиденном заставляют меня сообщить о них вот таким подозрительным и недоверчивым людям, как ты.

– Не надейся, извиняться перед тобой я не собираюсь, – сказал Меткалф.

– Я, как и ты, не верю в невозможное, – парировала она.

Линдси решила, что пришло время вмешаться.

– Хорошо, мисс Берк…

– Саманта. Или просто Сэм, – поправила ее прорицательница.

– Ладно, Саманта. Меня можешь называть Линдси. – «Пора установить в зале более дружественную атмосферу. Если Уайат этого не понимает, что ж, придется брать инициативу в собственные руки», – подумала она. – Расскажи нам все о похищении и об убийстве Митча Кэллогана. Все, что ты видела. Может быть, это поможет нам выявить преступника.

– Я уже все рассказала, и добавить мне нечего.

– Какие у тебя интересные видения: очень удобные – ничего существенного, – съязвил шериф.

– Совсем неудобные, – отозвалась Саманта.

– Тогда с какой стати я должен тебе верить?

Линдси поднялась и, направляясь к дверям, проговорила:

– Шериф, можно вас на минуту? Простите, мы ненадолго, – обратилась она к остальным.

Меткалфу ничего не оставалось, кроме как последовать за своим заместителем. Лицо его выражало недовольство.

– Как интересно! – хмыкнула Джейлин.

Саманта, повернувшись к Лукасу, так и вонзилась в него взглядом:

– Ну спасибо тебе большое за поддержку!

Линдси буквально втащила шефа в свой кабинет и сразу же захлопнула дверь.

– Ты что, совсем обалдел?

– Полегче! – воскликнул он. – Мы в управлении полиции, а не у тебя на кухне. Не забывай, что я старше тебя по званию.

– Тогда запомни – или я уйду, или ты перестанешь вести себя как идиот, – парировала она. – Уайат, ну не замешана она в этом деле! Я это знаю, и ты это знаешь! Мы же с тобой вчера проверяли ее алиби – оно железное. Чего ты к ней прицепился?

– Железное алиби не означает…

– Означает. Гадалка не имеет никакого отношения ни к похищению Митчелла, ни к его убийству. – Линдси принялась загибать пальцы: – Митчелла Кэллогана она ни разу не видела. В Голдене она находится меньше двух недель. С полицией у нее трений никогда не было. Нет ничего, что бы указывало на ее причастность к преступлению. Крупных сумм ни у нее, ни у ее братии не появлялось. На месте преступления против нее тоже улик не обнаружено. Да ты посмотри на эту шплинтовку – от горшка два вершка… Куда ей дотащить такого здоровяка, как Митчелл, да еще на гору! И оружия у нее нет.

– Она не могла увидеть будущее, – хмуро возразил он.

– Я понятия не имею, что она там узрела в своих видениях, но ни похитить, ни убить Кэллогана она не могла.

– Ты не можешь знать этого точно.

– Могу, – возразила она. – Я работаю в полиции двадцать лет, из них пятнадцать – в офицерском звании. Весь мой опыт говорит, что она невиновна. А ты привязался к ней совсем не потому, что подозреваешь ее, – ты просто ненавидишь бродячих циркачей.

Шериф поднял на нее глаза.

Линдси успокоилась, заговорила тише и мягче:

– Конечно, в таких случаях гораздо легче и удобнее свалить все на приезжих. А тут такая удача – сама в руки идет. Грех не воспользоваться, правда, Уайат? Но только вот улик нет. Ты все-таки хочешь упрятать ее в камеру? Давай. Только смотри не ошибись.

– Она единственный подозреваемый в этом деле.

– Ничего подобного, – мотнула головой Линдси. – В субботу или вчера я бы с тобой согласилась, но сегодня – нет. Потому что мы с тобой уверены – не могла она совершить это преступление. И тем не менее ты снова притащил ее сюда. Зачем? Ты посмотри – репортеры вьются вокруг здания как мухи. Сколько из них видели, как вы входили сюда?

– Не знаю точно, но кое-кто видел, – нахмурившись, ответил он. В углах его рта появились суровые морщины.

– Ну и как, по-твоему, отреагируют жители Голдена, когда во всех местных газетах появятся ее портреты и статьи о том, что в похищении и убийстве Митчелла Кэллогана, которого многие знали, полиция подозревает заезжую прорицательницу? Думаешь, не найдется желающих отомстить?

Лицо Меткалфа стало печальным. Не потому, что Линдси намекала на обеспечение безопасности пришлых артистов. В конце концов, это его работа, и он ее выполнит. Дело было в другом – Линдси говорила правду. Он сел в лужу, точнее, даже сам себя в нее посадил.

– Что бы ты о ней ни думал, она не заслуживает тех проблем, которые ты ей пытаешься устроить. Ей тут кое-кто может устроить, – проговорила Линдси совсем тихо. – Она всего лишь хотела предупредить нас. Сама пришла в управление, а мы с тобой ей не поверили. Конечно, предотвратить преступление мы уже не могли, но и срывать зло на ней – это глупо. А ты хочешь натравить на нее весь город.

После минутной борьбы с собой Меткалф возразил:

– Будущее увидеть невозможно.

– Времена меняются. Сто лет назад никто не верил, что человек будет ходить по Луне.

– Ты путаешь Божий дар с яичницей, – хмыкнул Меткалф. – Высадка на Луну – это наука. Физика, инжиниринг. А предсказание по тряпке будущего называется…

– Современным вариантом вуду, – перебила его Линдси и вздохнула. – Согласна, выглядит странновато. Но завтра экстрасенсорика, возможно, станет наукой. Послушай, я и сама не слишком верю в то, что она говорит. Я лишь хочу сказать, что в нашем мире есть чертова уйма вещей, которые мы не понимаем. Сегодня не понимаем. Но хочу тебе напомнить – вся наша полицейская наука доказывает, что эта гадалка не имеет никакого отношения к похищению, следовательно, по здравому смыслу и по закону мы обязаны ее отпустить, а по правилам хорошего тона – извиниться. Доказательств против нее у нас нет – с этим ты спорить не станешь?

– Как я ненавижу, когда ты оказываешься права!

Она игриво взглянула на него:

– Зато мне нравится, когда ты это признаешь. Так что отправляйся в конференц-зал, поговори с агентами ФБР, только поласковее, и попытайся спасти ситуацию.

– Да там и спасать нечего. Ну, может быть, я малость и перегнул палку, но…

– Не припомню, говорила я тебе, что ты очень тупой, или нет?

– Случалось. Только извиняться перед ней я не собираюсь.

– Как хочешь, – пожала плечами Линдси. – Тогда просто отпусти ее и надейся, что она простит тебя.

– Не дави на меня. – Он повысил голос.

Она направилась к двери, на ходу проговорила сухо:

– Не забывай, что если с этой девчонкой что-нибудь случится по твоей вине, то произойдут две вещи – тебя не переизберут, а мне придется спать с другим шерифом.

– А что, ты думала, я буду делать? – спросил Лукас у Саманты требовательным голосом.

– Не знаю. К примеру, поручишься за меня. Подтвердишь, что я действительно экстрасенс, закончила курсы, прошла тестирование и имею соответствующий диплом. Сказал бы, что даже в ФБР есть экстрасенсы. Тогда бы шериф умерил ярость или по крайней мере относился ко мне не так враждебно.

– Мы договорились, что пока не станем раскрывать ни факт существования нашего подразделения, ни род наших занятий, – пробормотала Джейлин.

– Все ясно. Значит, прикрыть меня вы не хотите.

– Нет, – сказал Лукас.

– Ну конечно… Такое серьезное подразделение, а тут какая-то ярмарочная гадалка. Не хотите подмочить репутацию. Как я могла об этом забыть.

– Не обижайся. И что ты хочешь? Даже если бы он не видел тот плакат, на котором ты красуешься в чалме и цыганском наряде, он не отнесся бы к тебе серьезно.

– Я родилась не в рубашке и без серебряной ложки во рту. Люк, мне пришлось самой пробиваться в жизни. И уж прости меня, если единственное, что я могу делать, так это использовать свои природные способности. Как видишь, выбор у меня был небольшой.

– Черт подери, а у меня сейчас что, он намного больше? – парировал Лукас. – Саманта, мы расследуем серию похищений, все из которых, за исключением одного, заканчивались гибелью жертв, и у меня просто нет времени, чтобы читать курс лекций по экстрасенсорике с демонстрацией опытов каждому полицейскому, с которым нам предстоит работать. Иногда лучшее, что мы можем сделать, – это принять участие в расследовании. Тогда мы просто работаем и уезжаем, не устраивая дискуссий.

– А вот это, насколько я помню, ты точно умеешь – уезжать без разговоров.

Фраза, готовая в тот момент сорваться с языка Лукаса в ответ на едкое замечание Саманты, так и осталась невысказанной. И к счастью, поскольку дверь вдруг отворилась и в конференц-зал вступили шериф и его детектив.

– Ну как? Выяснили еще что-нибудь? – спросила Линдси бодрым голосом.

– Для вас – ничего существенного, – пробормотала Джейлин.

Линдси с любопытством оглядела ее, но промолчала и обратилась к Саманте:

– Думаю, что если вам больше нечего сообщить нам, то мы вас больше не задерживаем.

– А вы меня задержите. – Саманта выпрямилась на своем стуле и посмотрела на шерифа. – Можете поместить меня в тюрьму, под домашний арест, куда угодно, лишь бы я находилась под вашим присмотром.

– С какой стати? – поинтересовался Меткалф.

– Потому что скоро произойдет еще одно похищение. Кроме того, жители города начинают косо смотреть на меня. Так что я бы предпочла находиться под вашим наблюдением. Ходить в подозреваемых мне не хочется.

Лукас вскочил со стула:

– Как? Еще одно? Так что же ты все это время молчала?

– Потому что она еще пока вне опасности.

– Откуда тебе это известно?

– Видение, – просто ответила Саманта. – Я видела ее привязанной к стулу, в крошечной комнатке без окон. Рядом с ней стоял стол, а на нем лежала газета, датированная будущим четвергом. Думаю, запросив выкуп, он пошлет в газету ее фотографию как доказательство, что она жива. После того как Митчелла Кэллогана нашли убитым, он почувствовал, что ему перестают верить.

– Ты думаешь, он похитит ее в четверг? Почему бы ему не похитить ее сегодня или завтра? – Лукас вопросительно посмотрел на Саманту.

– Но ведь он так никогда не поступает, верно? Он похищает своих жертв в среду поздно вечером или ранним утром в четверг, а выкуп требует только в четверг. Тем самым давая семье возможность собрать деньги.

– Да, схема действий у него именно такая, – мрачно заметил Лукас. – Не подскажешь, откуда тебе известны такие детали?

– Подожди, – вмешался в разговор Меткалф. – А ты знаешь, кто станет очередной жертвой? Кто она? Как выглядит?

– Я узнала ее.

– Как? – опешил Лукас.

– На ней была майка с названием местного футбольного клуба. Это помощница тренера, Кэрри Воган. Она живет в двести двадцать первом доме на Хайвей-стрит. Я ходила к ней пару дней назад и пыталась убедить ее принять меры предосторожности, но похоже, она не придала моим словам большого значения.

– Срочно пошли кого-нибудь туда, – проговорил Меткалф, поворачиваясь к Линдси. – Уж лучше выглядеть дураком, чем потом локти кусать.

Линдси кивнула и торопливым шагом направилась к двери.

Лукас снова обратился к Саманте:

– Ответь все-таки, откуда тебе известна схема действий преступника?

– Просто догадалась. – Она криво улыбнулась.

– Не смешно.

– Ошибаешься. Как раз очень смешно. Все, что с нами происходит, – одна жуткая игра, затеянная ради последней минуты, которую нам предстоит увидеть.

– Откуда ты знаешь про его схему действий?

Она долго разглядывала его. Лицо ее было неподвижно, взгляд застыл. Затем она сказала:

– Мы остановились в маленьком мотеле, прямо возле парковки, напротив нашего цирка. Можешь заехать туда…

– А я думал, ваша братия со своими прицепами обычно располагается в кемпингах, – перебил ее Меткалф.

– Как правило – да. Но знаешь, иногда так хочется принять душ и полежать в ванне. Поэтому мы сворачиваем в мотели. Ты не возражаешь?

Шериф пожал плечами:

– Какое мне дело? Я только поинтересовался.

– Места себе мы бронируем заранее, если ты это имеешь в виду.

– Именно. Но я и так бы догадался, без твоего напоминания.

– Перестаньте язвить, – вставил Лукас. – Давайте вернемся к делу. Так что там в твоей комнате, Сэм?

Девушка едва не вздрогнула, услышав свое уменьшительное имя, но все так же неподвижно и прямо сидела на стуле.

– В верхнем ящике тумбочки лежит платок, завернутый в небольшой пластиковый пакет. Он обронил его у нас, возможно, вчера. Я нашла его вчера же, поздним вечером, подняла, и в ту же секунду у меня было видение.

– И что дальше?

– Я уже все вам рассказала.

– Ты хочешь сказать, что видела что-то еще?

– Да. Вспышки. Жертвы. Десять – двенадцать. Мужчины и женщины разных возрастов. Между ними нет ничего общего. Если не считать его. Тогда же и увидела схему его действий. Я поняла, почему он так делает.

– И почему же?

– Ты действительно хочешь это знать, Люк?

– Разумеется.

Саманта поежилась.

– Хорошо, скажу. Я увидела шахматную доску с несколькими фигурами. Это был эндшпиль. За доской сидели два человека. Сначала я видела только их руки, переставлявшие фигуры. Затем я увидела лицо одного из них.

– Кто это был? – спросил Лукас.

– Ты, Люк. Ты понял, о какой шутке я говорила? Ты находишься здесь только потому, что он хочет, чтобы ты здесь находился. Ему безразличны деньги, не ради них он похищает и убивает людей. Для него все его действия – просто ходы, часть игры. С каждым ходом мастерство его совершенствуется, а преимущество растет. Он предлагает тебе сыграть партию. Вызывает тебя на единоборство. Только тебя. И он не остановится, пока ты не признаешь, что он победил.

Меткалф, затаив дыхание, слушал мрачное пророчество цыганки. Затем еле слышно чертыхнулся и громко произнес:

– Если ты думаешь, что я поверил хоть единому твоему слову…

– Я думаю, что ты ничему не поверишь, шериф, – перебил его Лукас.

– Как это? – спросил Меткалф, но Лукас уже отвернулся от него и продолжил разговор с Самантой:

– Зачем ему это нужно? Почему он нацелился именно на меня?

– Потому что ты лучший. За последние годы ты стал знаменитостью, раскрыл несколько похищений. А поскольку такие преступления и выполнить, и раскрыть очень сложно, о тебе много и часто говорили – по телевидению, радио, в прессе. Ты всегда был на виду. Я думаю, он следил за тобой.

– Нет, – возразил Лукас. – Не верю.

– Может быть, ты просто не желаешь верить. – Саманта немного помедлила, затем медленно проговорила: – Зачем, по-твоему, он их убивает?

– Он не всех убивает.

– Да, первую свою жертву он не убил. – Саманта кивнула. – Отпустил ее сразу после получения денег. Показал, какой он милашка. Хотя женщина, его жертва, заявила, что он собирался убить ее. Но он передумал. В дальнейшем он уже не отступал от намеченного плана – он убивал всех.

Лукас молчал.

– Но зачем убивать, Люк? – продолжала гадалка. – Ведь никто из жертв не видел его лица и не смог бы опознать его. Они ничем ему не угрожали. Он почти всегда получал деньги. С какой целью убивать, Люк? Подумай, раз ты такой сильный психолог. В чем причина? Выкуп получен, жертва на свободе и неопасна…

Меткалф непроизвольно повернулся к федеральному агенту и, несмотря на антипатию, смотрел на него даже с некоторым сочувствием.

Не отрывая взгляда от Саманты, Лукас откинулся на спинку стула, с минуту помолчал, затем произнес:

– По официальной версии, он убивает своих жертв из страха быть впоследствии опознанным.

– А по неофициальной? Может быть, у тебя есть какие-то свои идеи на этот счет? Должны быть. Только не уверяй меня, что вы с Бишопом не говорили на эту тему.

– Убедительно.

– Еще как убедительно, особенно с точки зрения психологии. Я психологию не изучала, поэтому меня ты можешь не слушать. Но даже мне совершенно ясно, что поврежденный рассудок работает не так, как нормальный. На то он и поврежденный.

– Поврежденный рассудок, – эхом повторила Джейлин. – Хорошая характеристика.

– Он не стал бы похищать и убивать людей, если бы разум его был в полном порядке.

– Я на это надеюсь, – откликнулся Лукас. – Пока можно сказать, что наша версия основана на том малом, что мы о нем знаем. Он боится быть опознанным и потому убивает своих жертв.

– Но если он знает, что убьет их, зачем он надевает им на глаза повязки?

– Пока у нас нет уверенности, что он всегда так делает.

– А я тебе говорю, что всегда. И снимает он их прямо перед самым моментом убийства.

– Почему я должен тебе верить? – резко спросил Меткалф.

– Я уже говорила тебе, шериф, что даже и не надеюсь, что ты мне поверишь. Но я права, и Люк это знает.

Покосившись на федерального агента, Меткалф произнес:

– Мне кажется, вы знакомы, и довольно давно. Ты веришь ей?

Последовавшее молчание тянулось слишком долго. Присутствующие начали испытывать неловкость.

– Да. Я верю ее словам и ее видениям, – наконец сказал Люк.

Услышав его слова, Саманта устало улыбнулась.

– Зачем ему держать своих жертв в повязках, если он с самого начала знает, что убьет их? Зачем ему вообще убивать? Что он от этого получает? – Она снова обратилась к Лукасу.

– Не знаю, – признался тот.

– Думаю, это игровые очки. Возможно, полученные деньги – тоже очки. Если ты не приходишь на помощь жертве до получения им денег, он выигрывает очки. Сейчас он переигрывает тебя по очкам.

– Ни черта не понимаю, – пробормотал Меткалф. Она посмотрела на него.

– Извини за легкомыслие, шериф. Определенно я могу сказать только одно – идет игра. Преступник играет против Лукаса. Все остальное – мои догадки.

– Бред какой-то, – хмыкнул Меткалф.

– Согласна. Он скорее всего ненормальный. Мы уже говорили о поврежденном рассудке. Поврежденный, но тем не менее блестяще работающий.

– Почему блестяще? – поинтересовался Лукас.

За гадалку ответила Джейлин:

– Потому что ты – лучший. Значит, его шансы на повторное удачное похищение равны нулю. И тем не менее он переигрывает тебя. Правильно, не в деньгах здесь дело.

Саманта кивнула.

– Этот тип изобрел особую игру для двоих. Не думайте, что он не знает своего противника. Первые похищения стали одновременно и экспериментами, в которых он совершенствовал свои приемы, и приманкой для Лукаса. Он словно говорит: «Смотри, что я могу сделать. А тебе остается только роль зрителя».

– И ты купишься на эту ахинею? – Меткалф изумленно посмотрел на Лукаса.

– Ты не знаешь всего, шериф. Похищения людей продолжаются восемнадцать месяцев, – угрюмо произнес тот. – Так что ее, – он запнулся, выбирая нужное слово, – теория, возможно, правильна.

– Это не теория, Люк, а факт, – горько произнесла Саманта. – Он играет с тобой.

– В любой игре есть правила.

– Да. И пока ты не узнаешь, какие правила он тебе предложил, ты ни его не возьмешь, ни следующую жертву не спасешь.

Глава 3

Четверг, 25 сентября

– He нужны мне ваши сторожевые псы, – раздражалась Кэрри Воган. – Я вполне могу себя защитить. Кроме того, я не люблю, когда вокруг меня вертятся посторонние.

– Они не вертятся, мисс Воган. Они тихо сидят в машине, припаркованной на противоположной стороне шоссе. Вы их не увидите, даже если выглянете из окна, – терпеливо и спокойно отвечал ей шериф Меткалф. – И они вам совершенно не мешают. Их задача – только наблюдать, вот и все, – убедительно рокотал он.

– Зачем они сюда притащились? Вам та прорицательница, что ли, мозги запудрила? Наговорила, что я в опасности? Шериф, будьте благоразумны.

– Получив информацию, я обязан действовать, мисс Воган, особенно теперь, после того как одно похищение закончилось столь трагически.

– Информацию от гадалки? – Кэрри скорчила презрительную гримасу. – Надеюсь, вы не планируете выставлять свою кандидатуру на следующих выборах, шериф?

Отпустив по адресу шерифа еще несколько таких же едких замечаний, она прекратила разговор. Меткалф, морщась, повесил трубку не сразу, а минуты две спустя, после чего взглянул на Лукаса, сидевшего напротив него, и спросил:

– Ну почему мы обязаны ей верить?

Лукасу не нужно было объяснять, о ком говорит шериф.

– Потому что она настоящий экстрасенс.

– Ты хочешь сказать, что она действительно умеет видеть будущее? Предвидит события?

– Да.

– И она доказывала тебе это в прошлом?

Лукас кивнул.

– Ни разу в жизни не встречал суеверных полицейских. Но ты же из ФБР.

– Дело здесь не в суеверии. – Лукас вздохнул. – Понимаю, тебе трудно принять всерьез слова ярмарочной гадалки.

– Ну, в общем, да. Ты и сам подумай: как я могу поверить девке в чалме?

– Но она предупреждала тебя о похищении Кэллогана.

– Простое совпадение. Счастливая догадка, одно попадание из тысячи.

– И относительно Кэрри Воган она снова права.

– Вторая удачная догадка, – сказал Меткалф и смутился, заметив удивленный взгляд Лукаса. – Ну хорошо. Вторая удачная догадка, которая говорит, что во всем этом деле есть нечто странное. Но ты никогда не убедишь меня в том, что она способна видеть будущее.

Лукасу не раз уже доводилось слышать подобного рода заявления, поэтому он сразу догадался – для Меткалфа вера в возможность человека предвидеть будущее означала прямой вызов его убеждениям. Только неопровержимые доказательства смогли бы заставить его поверить в обратное, но, поверив, он скорее разозлился бы, чем обрадовался.

– В таком случае считайте, что вы получили информацию от анонимного источника. Примите необходимые меры предосторожности, и все.

– Я установил наблюдение за домом Кэрри Воган.

– Именно это я и имел в виду. Пока никакой другой полезной информации у нас нет. И ниточек, ведущих к преступнику, тоже. За исключением вот этого. – Он показал на разбросанные по столу несколько листочков и фотографий.

– Из Квонтико никаких известий не поступало?

– Пока ничего. Вы правы, у вас классные специалисты – ничего не упустили. Наверное, ничего интересного к их отчетам относительно улик мы добавить не сможем.

– А что там с этим платком, в котором Зарина, как она говорит, все увидела?

Лукас кашлянул.

– С ним работают наши эксперты. Результаты будут завтра.

Меткалф подозрительно посмотрел на Лукаса:

– Ты что-то еще хочешь сказать?

– На твоем месте я бы не стал называть ее Зариной.

– Она может наслать на меня свое цыганское проклятие?

– Она не цыганка.

– Вот как? – Брови Меткалфа взлетели вверх.

Лукасу очень не хотелось начинать с шерифом очередную дискуссию.

– Она не заслуживает презрения и насмешек, – произнес он с явной неохотой. – Ты не веришь, что она настоящий экстрасенс? Ладно, это твое личное дело. Но она не идиотка.

– У меня из головы не выходит ее дурацкая чалма, – признался Меткалф.

– Да не думай ты про это.

– Мне припоминается, ты как-то прошелся по поводу цирковых фигляров.

– Мне можно, – сухо заметил Лукас, хотя в глубине души был уверен, что Саманта его отзывов не одобрила бы.

– Ах вон оно как… – протянул Меткалф.

Лукас внимательно посмотрел на шерифа:

– Зачем тебе знать больше того, чем нужно? Ты же все равно в это не поверишь.

– Понятно. Значит, ты с ней знаком не просто давно, а очень давно.

– Такие простые выводы делаются даже без магического кристалла, – сказал Лукас, не отрывая взгляда от заключения о смерти Митчелла Кэллогана.

– Ваше знакомство – вещь очевидная, но я не об этом. Странно как-то. Ты не похож на завсегдатая ярмарок.

– Не похож.

– Тогда что получается? Скорее всего она помогала тебе в раскрытии каких-то дел? – Меткалф даже не пытался скрыть своего любопытства.

– Что-то вроде того.

– Полагаю, закончилось неудачно?

– Напротив. Мы раскрыли преступление и взяли преступника.

– Наверное, тогда-то между вами и завязались какие-то отношения?

Лукасу не пришлось отвечать – в эту секунду дверь распахнулась, и послышался голос Линдси.

– Господи, Уайат, ты хуже бабы, – укоризненно произнесла она.

– Я просто поинтересовался.

– Не суй свой нос в чужие дела, – отрезала она, проходя в комнату. – Люк, звонила Джейлин, она едет сюда. Говорит, что ничего интересного у жены Митча Кэллогана выудить не удалось.

– Ничего удивительного, – ответил он. – Зато мы соблюли все формальности.

– Этим вы последние полтора года и занимаетесь? – с интересом спросила она. – Летаете по стране на частном самолете по всем местам, откуда поступают сведения о похищениях? Проверяете, перепроверяете, изучаете отчеты, разговариваете с родственниками и коллегами жертв?

– В общем, да. – Лукас почувствовал замешательство. За более чем 24 часа пребывания в Голдене благодаря помощи Уайата и Линдси им удалось прибавить к своим сведениям о серийном похитителе и убийце немного нового, так что в принципе поездкой сюда он был доволен. Он не рассказывал тперифу и его детективу ни о спецподразделении, ни об экстрасенсорных способностях, своих и Джейлин, считая, что о подобных вещах им знать не обязательно.

Так ему было спокойнее с ними работать.

– А бывало у вас так, что вы получали информацию о похищении до того, как уплачивался выкуп или находили тело? – продолжала допытываться Линдси.

– Только дважды, но и тогда он опережал нас на шаг. – Лукас помолчал, затем прибавил: – Но всякий раз у меня было неистребимое чувство, что он водит нас за нос.

– Похоже, Сэм права. Этот парень действительно играет с вами в какую-то игру.

– Какой у вас прекрасный получается дуэт! – вставил Меткалф. – Прямо-таки родственные души.

:– В отличие от тебя я не отношусь к ней как к прокаженной. Тебе бы тоже не помешало просто посидеть с ней за чашкой кофе и поговорить нормально.

– Не знаю, на что ты намекаешь.

– Так уж и не знаешь. – Линдси хмыкнула. – Она добровольно согласилась остаться в здании управления, под нашим наблюдением, а ты все еще продолжаешь смотреть на нее так, словно она стащила у тебя часы.

– Черт подери! Линдси, у меня и без нее забот полон рот. Уж лучше бы она ушла – было бы легче. Как начнешь объяснять себе, почему она сама согласилась у нас остаться, так голова от вопросов кругом идет.

– И что тебя так волнует? Сидит себе тихонько в комнате для допросов, за еду расплачивается своими деньгами. Налогоплательщики могут спать спокойно. Не понимаю, что ты так разволновался. Разве что тебя раздражают журналисты, которые вокруг управления вертятся? Ну и что? Да черт с ними!

– Ага. – На лице шерифа появилась ехидная улыбка. – Представляю, с какими заголовками выйдут вечерние газеты: «Цыганка доказывает свою невиновность добровольным заключением в камеру»! Все дело в том, что журналисты в конце концов поймут: раз эта чертова гадалка решила доказать свою непричастность к преступлению таким оригинальным способом, значит, жди очередного похищения.

– Все верно, – согласился Лукас. – Но это уже заголовки завтрашних газет.

Меткалф машинально кивнул:

– Далеко не самое неприятное, что нас ждет. Разумеется, репортеры допрут, откуда мы могли получить информацию о готовящемся похищении. Люк и Джейлин вчера обмолвились, что похитители, как правило, не совершают два преступления в одном месте. После первого, удачного или неудачного, они сразу сматываются.

– Ты прав, – мрачно заметила Линдси. – Журналисты точно начнут задавать нам вопросы.

– И не только они, – продолжал шериф. – Мне уже звонили мэр и двое членов городского совета и требовали, чтобы я сказал им, откуда у меня информация о готовящемся похищении и кто будет похищен.

– Надеюсь, ты им ничего не сказал?

– Разумеется, нет. Да как только я сообщу хоть кому-нибудь, что руководствуюсь в своей работе галлюцинациями балаганной предсказательницы, меня сочтут сумасшедшим.

Лукаса так и подмывало вступить с шерифом в перепалку, но он сдержался, вспомнив наставления Бишопа. Тот часто повторял, что в процессе становления спецподразделения в своей работе им нередко придется сталкиваться с непониманием и даже неприятием их идей. «Мало кто верит в экстрасенсорные способности человека. Одни будут просто говорить, что вы занимаетесь чушью, другие, более вежливые, станут обвинять вас в ненаучности, в несерьезном подходе. И даже если научные методы дадут ошибочные результаты, они все равно не свернут со своего пути. Не надейтесь, значок сотрудника ФБР не защитит вас от критики», – внушал Бишоп своим сотрудникам. Диалог Меткалфа и Линдси служил блестящим подтверждением его слов.

– Уайат, она не сумасшедшая, и галлюцинаций у нее нет, – возразила Линдси. – И ты ошибаешься, многие в наше время начинают верить в экстрасенсорные способности. Посмотрел бы телевизор – увидел, сколько сейчас передач про экстрасенсов.

– Если ты имеешь в виду того парня, который утверждает, будто умеет читать чужие мысли, то единственное, что я могу сказать тебе, – ты гораздо легковернее, чем я предполагал.

– Но говорит он убедительно.

– Он самый настоящий шарлатан. Фокусник, а прием, который он использует, называется «холодное чтение». Уверяю тебя, в нем нет ничего паранормального.

– Не знаю, не знаю.

– Поспорим?

Их перепалка продолжалась бы еще довольно долго, если бы не один молодой полицейский. Он ворвался в комнату, едва не выбив дверь вместе с коробкой. Лицо у него было очень взволнованное.

– Шериф, можно я на полчасика отлучусь? – запыхаясь, проговорил он.

– А что такое, Глен?

– Ну… в общем… ничего особенного, – промямлил он. – Просто хочу проверить, все ли в порядке у Сью. Я звонил домой, но там никто не отвечает.

– Может быть, вышла погулять с малышом? Зашла в супермаркет, – предположила Линдси.

– Да, конечно. – Он нервно улыбнулся. – Но я боюсь, как бы они нового папашу себе не нашли.

– Ладно, съезди домой и успокойся, – сказал ему Меткалф. – А то будешь сидеть как на иголках.

– Спасибо, шериф.

Когда помощник вышел, Лукас, не давая Меткалфу и его детективу продолжить диспут, по крайней мере в его присутствии, заговорил:

– Раз уж мы договорились делить обязанности, то, наверное, вам не имеет смысла лишать себя обеда. Идите, а я посижу здесь, подожду Джейлин. Когда вы вернетесь, пойдем обедать мы.

– Очень удачная мысль, – согласился Меткалф. Линдси кивнула, и они вышли.

Примерно минуту после их ухода Лукас чертыхался себе под нос, вспоминая невежду шерифа. Трижды он прочитал один и тот же параграф, но так и не понял его смысл. В четвертый раз он его перечитывать не стал, а откинулся на спинку стула и, забарабанив пальцами по столу, принялся размышлять.

Признав в конце концов свое безусловное поражение, он поднялся, вышел из конференц-зала и направился этажом ниже, туда, где находились камеры и комнаты для допросов.

Дежурный, вскинув голову и узнав Лукаса, кивнул ему, затем снова углубился в лежавший перед ним журнал. Единственным обитателем камер был молодой человек, посаженный за нарушение неприкосновенности частной собственности. Он неподвижно сидел в углу с убитым видом, явно переживая из-за случившегося, и даже не взглянул в сторону проходившего мимо камеры Лукаса. Хлопот он дежурному не доставлял, отчего тому оставалось только посматривать иной раз в сторону комнаты для допросов номер три.

За дверью ее находилась Саманта Берк.

Лукас знал, что дверь не заперта. Подождав немного, он постучал и вошел внутрь.

Комната была обставлена по-спартански: стол, стул, камера в одном углу и напротив нее, тоже в углу, небольшой телевизор. Убогость комнаты скрашивала большая яркая матерчатая сумка с вещами Саманты – она стояла на полу и занимала довольно много места. Шериф разрешил привезти ее, чтобы сделать пребывание добровольной узницы хоть немного комфортнее.

Саманта сидела за столом, перед ней стояли банка воды и коробка с недоеденным салатом.

– Все питаешься как кролик, – нарушил он тишину.

– Старая привычка. – Она сделала глоток воды и оглядела Лукаса. – Полагаю, ты спустился сюда не для того, чтобы полюбопытствовать, как я питаюсь. Что я еще натворила?

– Тебе приносил завтрак один молодой полицейский.

– Да. И что?

– Он ронял здесь что-нибудь из своих вещей? Ты его касалась?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – холодно ответила она.

– Я говорю о том, что он вломился к нам в конференц-зал как ураган, с таким видом, будто у него горят штаны, и попросил разрешения съездить домой, проверить, все ли в порядке с его женой и ребенком. Заявил, что боится, как бы у него жену не увели.

– Да, очень гордый молодой человек. Он показывал мне фотографию своей жены и малышки. Хорошенькие обе. Есть кем хвастаться.

– Все понятно. Ты трогала фотографию. И что?

Она со вздохом откинулась на спинку стула.

– Я сказала ему, чтобы он поторопился домой и выключил утюг. Такие вещи приводят к пожарам, правда?

– Когда?

– Сегодня. – Саманта кисло улыбнулась. – Его жене гладит вещи днем, когда потребление энергии самое низкое. К тому же его малышка любит засыпать в это время. Но как раз сегодня с электроприборами нужно быть поосторожнее. Вот я и посоветовала ему съездить домой, проверить, все ли в порядке. Сначала он не хотел мне верить. Теперь я вижу, что он последовал моему совету. Очень разумно поступил.

Он следил за ней уже долго и знал распорядок ее дня как свои пять пальцев. Он уже рассчитал, когда захватит ее и как. Сам процесс похищения теперь не представлял для него большой сложности – он отработал все и действовал как на автопилоте.

Похищая людей, он уже не чувствовал прежнего удовольствия.

Но сейчас было совсем другое дело. Сейчас он испытывал истинное наслаждение и был доволен собой от сознания того, что все игроки заняли свои места и ждут его ходов.

А он уже начал было подумывать, что они никогда не схватят его.

Но вот пришел день… и они стали что-то понимать. Наконец-то начали окупаться месяцы напряженной работы – тщательного планирования и выстраивания хитроумных комбинаций на игровой доске.

Сегодня все складывалось для него как нельзя удачно. Он чувствовал себя повелителем времени. Он видел себя богом.

Мурлыкая под нос модную песенку, он один за другим проверил сальники, убедился, что они не дадут утечки. Работал методично и старательно – промахов и ошибок он не любил.

Что же это за единоборство, если он станет ошибаться? Он обязан быть сообразительнее остальных.

Поэтому он проверил каждый дюйм, каждую деталь. Затем перепроверил и только после этого убедился, что он ничего не упустил, все продумал. Теперь план его должен был сработать безотказно.

Он трудился с маниакальным упорством – стер отпечатки пальцев со стекла и металлических частей, в третий раз все пропылесосил, рассоединил трубку, протер каждую ее часть. Теперь они найдут только те улики, которые он им оставил.

Закончив, он отступил на несколько шагов и оглядел комнату, в очередной раз проигрывая в мозгу всю сцену операции. Женщина она смелая и решительная, такую враз не напугаешь. Как раз такая ему в данной ситуации и нужна.

Когда он догадался, что Джордан улавливает страх, он стал внимательнее подходить к выбору приманок. Да и ему самому больше нравились бесстрашные, нахрапистые – он испытывал нечто вроде сладострастия, когда видел их беспомощность и ужас от сознания того, что с ними должно сейчас произойти.

По его мнению, эта женщина должна стать жемчужиной его коллекции. Когда в конце концов нервы у нее сдадут, ужас ее будет безграничным. Он не мог сказать, улавливает ли эти ощущения Джордан, но панику он определенно чувствовал.

Когда все так близко.

Когда пелена спадает с глаз.

Когда начинаешь постигать истинный смысл игры.

– Господи! Сэм… – Он посмотрел на нее.

– А что я должна была делать, Люк? Не обращать внимания на то, что увидела? Подвергнуть его жену и ребенка смертельной опасности?

– Конечно, нет.

– Вот я и попросила его чуть поторопиться. Уверена, что ты и сказал бы об этом тактичнее, и смог бы скрыть экстрасенсорную природу информации. Разумеется, ведь у тебя и подготовка, и опыт…

– Может быть, прекратишь? Не я устанавливал правила, Сэм. Не я решал, что мы не должны иметь ничего общего с балаганами и ярмарками. Хочешь знать мое мнение? На этот счет я полностью согласен с Бишопом. Мне часто приходилось иметь дело с недалекими тупицами и скептиками вроде Уайата Меткалфа, и я понял одно – чтобы нам поверили, принимали всерьез и не мешали работать, мы обязаны выглядеть и действовать серьезно.

– Ты прав, как всегда. – Она закрыла коробку с салатом и отодвинула ее. – Аппетит пропал. Сама не знаю почему.

Лукас испытывал непреодолимое желание развернуться и уйти, но усилием воли подавил его. Он заставил себя придвинуть к себе второй стул и сел напротив нее.

– Пожалуйста, заступись за меня.

– Обязательно, – ответил он ровным голосом. – Мы можем пару минут поговорить как два здравомыслящих человека?

– Пару минут – наверное. А может быть, и нет.

– Господи! Сэм…

– Это ты уже говорил.

Она не желала и не надеялась услышать то, что он затем произнес:

– Я не хотел тебя обидеть.

Саманта рассмеялась.

Лукас считал, что такого отношения он не заслуживает, но легче ему от этой мысли не стало.

– Действительно не хотел. Я знаю, что ты мне не веришь, но я говорю правду.

– Вообще-то я тебе верю. Ну и что дальше?

Хотя вывести Лукаса из равновесия было не так-то просто, мысленно он признал, что Саманте это всегда удавалось сделать.

– Мы можем перестать скандалить?

– Не знаю. Попробуем.

– Какая же ты упрямая!

– По-твоему, мы разговариваем?

– Надеюсь, мне не нужно еще раз напоминать тебе, что я расследую дело о серийном похитителе и убийце?

– Мы расследуем, – поправила его Саманта.

– Ты участвуешь в этом… – он замялся, – по счастливой для тебя случайности.

Саманта молча слушала его.

– Тебе просто повезло. Чистое совпадение.

Она взяла со стола банку, сделала несколько глотков.

На Лукаса снова нахлынуло желание встать и уйти, он уже почти поддался ему, но снова превозмог себя и остался сидеть. Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и спокойно произнес:

– Ваш цирк должен был ехать в другой город, а попал сюда. Значит, ты хотела оказаться в Голдене?

– Нет, Люк. Поверь мне. Я бы много отдала, чтобы быть отсюда подальше. Но мы с тобой хорошо знаем, что ход некоторых событий невозможно изменить. К несчастью для нас обоих, происшествие в Голдене – одно из них. Считай его штрих-пунктирной шуткой космоса. Я видела не только тебя, играющего с похитителем, я видела также и себя – рядом с тобой. Без меня тебе эту игру не выиграть.

Линдси лениво потянулась и зевнула.

– Господи, неужели придется опять тащиться в управление?

Меткалф оглядел ее гладкую, покрытую легким загаром кожу, погладил по плечу.

– Если мы не вернемся после обеда, кому-нибудь это может показаться подозрительным, – заметил он рассеянно.

– О каких обедах ты говоришь? Я четыре килограмма потеряла с твоими «обедами».

– По дороге перехватим пару гамбургеров.

– Ты всегда так говоришь, но стоит нам их купить, как аппетит сразу пропадает.

– Ну вот. Двойная польза получается – мы худеем и расслабляемся. Снимаем стресс.

Линдси приподнялась на локте, посмотрела через шерифа на часы, стоявшие на тумбочке с его стороны, и застонала:

– Послушай, мы уже час тут кувыркаемся.

– Я шериф, имею право опоздать.

– А…

– И ты тоже, – перебил он ее.

Спустя полчаса они вошли в здание управления, и тут Линдси впервые подумала, что их роман скорее всего ни для кого не является тайной. Уж очень старательно все демонстрировали безразличие к их постоянным долгим отсутствиям.

Лукаса и его напарницу они нашли там же, в конференц-зале. Он пружинистым шагом, похожим на походку ягуара, загнанного в клетку, ходил вдоль стены. Джейлин сидела в конце стола с задумчивым видом и, казалось, наблюдала за ним.

– Извините, подзадержались немного.

Лукас резко остановился, удивленно посмотрел на нее, спросил:

– Вы о чем?

– Об обеде. Можете идти.

– А… – Он возобновил ходьбу. – Я не голоден.

Джейлин ткнула пальцем в стоящие на столе коробки с едой:

– Я привезла ему тут кое-что, но он отказывается есть. Думает.

– Случилось что-нибудь? – поинтересовался Меткалф.

– Нет, – отозвался Лукас и, бросив взгляд в сторону Джейлин, добавил: – Все без изменений.

Меткалф посмотрел на Линдси. В глазах его был вопрос: «Странный я получил ответ. Не совсем профессиональный. Принимать мне его или нет?» Та едва заметно кивнула.

– Не спрашивай лучше, чтобы не расстраиваться. Он с Самантой разговаривал, – пояснила Джейлин. – Она утверждает, что обязана принять участие в расследовании, помогать Люку.

– Еще чего не хватало! – воскликнул шериф.

– А как она может вам помочь? – спросила Линдси.

Джейлин пожала плечами.

– Полагаю, она и сама этого не знает, – заметил Лукас. – Она просто утверждает, что должна оставаться здесь.

– Вот! О чем я тебя и предупреждал, – сказал Меткалф.

Лукас остановился, повернулся к нему.

– С нашей стороны, не со стороны полиции.

– С твоей, – поправила его Джейлин.

– Какая разница?

– Возможно, и никакой, – ответила она.

Он махнул рукой, словно отметая ее аргументы.

– Примет Саманта участие в расследовании или нет – это ничего не меняет. Нам все равно приходится ждать. Мы в тупике. Улик нет, кто преступник – мы не знаем, куда он отправится – тоже неизвестно. Если этот сукин сын действует по своему обычному плану, он вполне мог давно перемахнуть в другой штат.

– Но Саманта утверждает, что следующее похищение будет здесь, в Голдене. – Линдси поежилась. – Если хотя бы на минуту допустить, что она права, то едва ли он отсюда уехал. Странно все-таки. Два похищения в одном месте. Он как будто ищет приключений на свою задницу.

– А может быть, он Люка ищет? – предположила Джейлин. – Показывает, что часть его игры – собрать нас всех в одном месте? Решил наконец-то поставить нас перед фактом?

– Тогда он действительно преуспел. Совершает первое похищение. Мы прилетаем сюда. Все игроки собрались в одном месте. То, что ему нужно. Несомненно, следующее преступление будет совершено здесь.

Джейлин уныло рассматривала разбросанные по столу тоненькие папочки.

– Получается, – медленно заговорила она, – если это на самом деле для него игра и он заманил нас сюда специально, то, может быть, он подбросил Люку… разгадку или, как это лучше сказать, какой-то факт, дающий ему равные шансы в игре. В противном случае побеждать будет всегда он.

Меткалф поморщился:

– Мне противна сама мысль о том, что в словах Зарины есть хоть какой-то смысл, но с ее словами о поврежденном рассудке я согласен. Но тогда можно ли ожидать, что этот подонок будет вообще придерживаться каких-то правил?

– Он играет по правилам, разработанным им же, – медленно проговорил Лукас. – Во всякой игре есть правила. Самые сильные его стороны, которыми он гордится, – осторожность и детальная разработка планов. От своих правил он не отступит. И наша задача – разгадать их.

– А вот это уже моя забота, – сказала Джейлин. – Давай анализировать. Ты не сможешь по-настоящему вступить в игру, пока не узнаешь правил. То есть они должны быть, и они наверняка находятся в этих папках. – Она похлопала ладонью по столу. – Иначе он бы прислал нам подсказку. Значит, нужно искать.

– Вы это серьезно? – изумился Меткалф. – И что вы собираетесь искать? Иголку в стоге сена?

– Ну, сена здесь не так уж и много, – отозвался Лукас. – За восемнадцать месяцев расследования улик у нас – кот наплакал: заключения о смерти, протоколы осмотра мест, где были обнаружены жертвы. Но убивал он их определенно не там, а где – мы не знаем. Есть еще протокол допроса одной выжившей похищенной, которая заявляет, что преступник разговаривал с ней. Она показывает, что он неглуп и говорит, как она утверждает, с адским равнодушием и спокойствием. Еще у нас есть протоколы допросов родственников, друзей и коллег жертв. Имеются кое-какие косвенные улики – волосы и куски кожи, которые, возможно, принадлежат преступнику; есть еще его записки с требованием выкупа, напечатанные на лазерном принтере. Вот и все, чем мы располагаем.

– Бумаг много, а пользы от них пока никакой, – резюмировала Линдси.

– Но какая-то подсказка в них все-таки должна быть, – выпалила Джейлин. – Разве не так? Он здесь, в Голдене. Мы гоняемся за ним уже больше восемнадцати месяцев и сейчас стоим на пороге нового похищения.

– Если Зарина не ошибается, – вставил Меткалф.

– Ее зовут Саманта, – поправил шерифа Лукас.

– На плакатах с ее изображением стоит другое имя, – проворчал шериф.

– Уайат, перестань, – пробормотала Линдси.

– Это ее сценический псевдоним, – сказал Лукас. – Уайат, прошу тебя – хватит. Ошибается Саманта или нет, нам все равно остается только ждать. Мы не узнаем, здесь ли преступник или уехал, пока он не проявит себя. Если он уже находится в другом месте и похитит там очередную жертву, нам об этом сообщат. В случае, если он еще здесь, нам опять же не остается ничего другого, кроме как ждать, когда он кого-то похитит.

– Хреновая у нас роль в вашей игре, – мрачно заметил Меткалф.

– Можно ожидать, – продолжал Лукас, – что свою очередную жертву он похитит либо завтра вечером, либо утром в четверг. По словам Саманты, предполагаемая жертва – Кэрри Воган. Предлагаю провести это время за бумагами, еще раз их внимательно прочитать и попытаться найти подсказку.

– Одно правило игры мы уже знаем – время похищения, – сказала Линдси. – Примерно с двенадцати дня в среду до двенадцати дня в четверг. Правильно?

Джейлин кивнула:

– Верно. Все жертвы пропадали именно в эти двадцать четыре часа.

– Пусть это будет первое правило. – Лукас придвинул к себе папки. – Давайте искать второе.

Среда, 26 сентября

Меткалф вошел в конференц-зал, говоря на ходу:

– Кэрри Воган в порядке, но сильно нервничает. С ней находится наш детектив, рядом с домом – патрульная машина.

Лукас глянул на часы.

– Почти двенадцать. Если он еще в городе и спланировал еще одно похищение, он попытается его совершить до двенадцати завтрашнего дня.

– Если мы правильно угадали его первое правило, – заметила Линдси.

– Да, если… – отозвался Меткалф. – На всякий случай я распорядился закрыть Зарину в комнате.

Лукас слегка нахмурился и, не отрываясь от бумаг, произнес:

– Очень мудрый поступок.

– Я тоже так подумал. Только, по-моему, она не имеет ничего против.

– Наверное, потому, что ты не назвал ее Зариной.

Меткалф сел за стол.

– Никак не пойму, – он пожал плечами, – почему ее приятели из цирка не идут ее выручать.

– Скорее всего потому, что она их просила не приходить сюда. Не волнуйся, это сплоченная команда и, когда нужно, они умеют действовать сообща.

– Ты так уважительно говоришь о них…

– Я их действительно уважаю. Большинство из них сироты, с детства вынуждены заботиться о себе сами, но не стали преступниками. Это порядочные, законопослушные люди. Что тебе еще от них нужно?

Линдси заметила, что ее туповатому любовнику не понравилась характеристика, данная Лукасом циркачам. Шериф предпочел бы видеть в них потенциальных преступников. Лукас разрушал его примитивный стереотип, лишал его возможности сразу наклеивать на людей нужные ему ярлыки. Кроме того, Меткалф очень болезненно воспринимал любой намек на неправильность своих действий или образа мыслей – в таких случаях он сразу начинал злиться.

Понимая его настроение, с трудом подавив ехидную усмешку, она сухо сказала:

– Похоже, обедать нам придется здесь, всем вместе. Могу сходить за едой. Кто что хочет – заказывайте.

Остаток дня они провели в конференц-зале, размышляя над скудными материалами о совершенных преступлениях, иногда отрываясь от них и обсуждая отдельные детали. Шли часы, а они ни на йоту не продвинулись вперед, к разгадке.

Самая, казалось бы, многообещающая улика – платок, найденный Самантой возле цирка, – не принесла им никаких дополнительных сведений. Согласно отчету, присланному из Квонтико, это был ширпотреб, который продавался в сотнях магазинов штата. Кроме пятен грязи и песчинок, на нем не нашли ничего интересного: ни единого следа человеческих волос, кожи и т. д.

В отчете содержалось предположение, что едва заметное пятнышко на платке является следом масла, но какого – на данный момент выяснить оказалось невозможно. Для определения его вида и марки, говорилось в отчете, потребуется дополнительное время.

– Ставлю десять против одного, что это след от попкорна. А где у нас продают поп-корн? В любом магазине. В двух киосках его делают.

– В четырех по уик-эндам, – поправил шерифа Лукас и вздохнул.

– И здесь тупик, – резюмировала Джейлин.

К одиннадцати вечера они страшно устали. Причин оставаться на ночь в управлении полиции у них не было, поэтому, подумав, что утро вечера мудренее, решили разъехаться и отдохнуть, Лукас и Джейлин отправились в гостиницу.

Утро четверга выдалось суматошное – Меткалф и Линдси то и дело уезжали на вызовы и подолгу не возвращались. Лукас и Джейлин сидели в конференц-зале, напряженно ожидая новостей, в основном молчали.

– Это у меня ощущение времени сбилось, или оно действительно так медленно движется? – спросил он ее в половине одиннадцатого.

– Оно не движется, а тащится. – Джейлин подняла голову и посмотрела на Лукаса – тот беспокойно ходил по залу вдоль доски, где они развесили всю информацию о похищениях. – И поджимает нас. Если он собирается на этой неделе…

– Знаю, знаю, – перебил он ее и, немного помолчав, спросил: – Ты разговаривала с Самантой сегодня утром?

– Да.

– Ничего нового от нее не услышала?

– Нет. Она тоже волнуется. Только не мечется по комнате, как ты.

Лукас, хмурясь, вернулся к своему стулу.

– Уж лучше бы он начал действовать. Тогда бы у нас появилась хоть какая-то новая информация. Я не хочу новых жертв, но как иначе?

– Новая жертва станет подтверждением того, что мы на верном пути.

– Да, черт подери! – прошипел он.

В комнату ввалился Меткалф, красный, запыхавшийся, рухнул на стул.

– Я не понимаю – словно все разом рехнулись. Сегодня четверг, а по количеству происшествий можно подумать, что пятница в самом разгаре. Пьяные дебоши, бытовые скандалы, потасовки у баров… Какой-то придурок попытался ограбить банк.

– Безуспешно, я полагаю, – сказал Лукас.

– Да, благодаря моим людям. Представляете, ворвался в банк с игрушечным пистолетом, из тех, у кого на конце ствола загорается лампочка? Я уж было хотел его пристрелить, из принципа. За то, что все утро мне испортил, паскудник.

Джейлин прыснула в кулак и сказала:

– Бойкий денек для такого маленького городка. Жители газетных сообщений начитались?

– Наверное. Ну а как у вас дела?

– Никак, – коротко ответил Лукас.

– Он тоже малость свихнулся, – усмехнулась Джейлин.

– Да мы тоже не лучше, – осклабился Меткалф и повернулся к двери, в которую вошел полицейский с конвертом в руке. – Ну что там еще стряслось? – нервно спросил он.

– Не знаю, шериф. Стюарт попросил меня передать это вам.

Стюарт Келли дежурил сегодня в приемной.

Лукас проводил глазами полицейского до двери, перевел взгляд на Меткалфа, Тот вскрыл конверт и только начал читать вложенный в него лист, как лицо его перекосилось, словно от боли, и побелело, а длинные пальцы задрожали.

– Господи! – прошептал он.

– Уайат, что случилось? – Не получив ответа, Лукас вскочил со своего стула, обогнув стол, подошел к шерифу, увидел в руках его листок бумаги с коротеньким текстом, отпечатанным большими буквами, и фотографию. У него перехватило дыхание.

– Господи! – повторил Меткалф, – Он похитил Линдси.

Глава 4

Лукас бросил на стол перед Самантой фотографию в прозрачном пластиковом файле и невозмутимо произнес:

– Что ты можешь сказать о ней?

Саманта, сдвинув брови, взяла фотографию, и ее без того бледное лицо совсем побелело.

– Не понимаю. Линдси? Он похитил Линдси?

– Как видишь. Теперь скажи: зачем ты заставила нас следить за Кэрри Воган?

– Потому что я ясно видела ее лицо. Да, ее, а не Линдси, не знаю, зачем он…

Лукас хлопнул ладонью по столу. Саманта, вздрогнув, вскинула голову и уставилась на него.

– Думай, Саманта. Где она находится? Там же, где ты видела Кэрри?

– Да. Комната та же. Тот же стул. Та же газета. Даже повязка выглядит как та. Единственная разница – на стуле сидит не Кэрри, а Линдси. – Она, словно в забытьи, отодвинула от себя фотографию.

Лукас сел напротив нее.

– Фотография отпечатана на принтере. Разумеется, она чистая. Открой файл, дотронься до нее.

– Я и так все вижу.

– И все-таки, Сэм. Дотронься до нее.

Она помедлила, затем пододвинула к себе файл и осторожно, подрагивающими пальцами, начала вытягивать фотографию. На лице ее не дрогнул ни один мускул, и Лукас понял, что ничего нового она не увидела.

– Нет, – Саманта покачала головой, – больше ничего нет.

– Ты уверена?

– Абсолютно. – Она вложила фотографию в файл. – Он похитил ее сегодня утром? Недавно, во всяком случае. Я видела, как она входила и выходила.

– Уайат получил конверт меньше часа назад. Двадцать минут назад ее машину обнаружили припаркованной возле небольшого кафе, куда она обычно заезжает выпить кофе. – Он говорил ровным, бесстрастным голосом. – Никто из работников кафе не видел, как она подъехала. В кафе она тоже не заходила. Пока нам не удалось найти никого, кто бы видел ее в том районе.

– Он уже потребовал с шерифа выкуп?

Лукас кивнул.

– Сколько?

– Ровно столько, сколько у него есть на счету, – двадцать тысяч.

– Ровно двадцать?

Лукас снова кивнул.

– Раньше похититель не был столь точен. Он приблизительно определял, сколько семья может заплатить. Сейчас сумма указана до цента. Мне кажется, это не простое совпадение.

– Нет, ни в коем случае. Ты хочешь сказать, что с каждым разом он становится все смелее? Теперь он щелкнул тебя по носу.

– Что-то вроде того, – согласился Лукас и опять кивнул. – Он похитил полицейского, что или очень глупо, или он просто обнаглел. А на дурака он не похож.

– Когда он требует доставить выкуп?

– Завтра в пять дня.

Саманта наморщила лоб:

– Но если ему известно, сколько у шерифа на счету, он мог бы потребовать деньги и сегодня. Зачем ему давать тебе двадцать четыре часа на поиски Линдси?

– Он и дает их мне, чтобы я попытался найти ее. Проверяет, на что мы способны. Не исключено, что он затаился где-то поблизости, наблюдает за нами, изучает наши методы.

Саманта внимательно посмотрела на него:

– Что ты еще думаешь? Что чувствуешь?

– Ничего не чувствую.

– Но ты же знаешь Линдси, ты был рядом с ней все эти дни. Неужели ты ничего не улавливаешь?

Лукас покачал головой.

– Отказываюсь верить, – вздохнула Саманта. – Хотя, возможно, она без сознания.

– Может быть.

Ей не нужно было касаться его руки, она и так понимала, что скрывается за его холодным тоном и застывшим, словно маска, лицом.

– Записку с требованием выкупа получил Меткалф. Почему? Потому что он ее шеф? Маловероятно. Скорее всего потому, что он ее любовник.

Лукаса догадка Саманты нисколько не удивила. Он давно догадывался об их отношениях.

– Второе. Они, собственно говоря, и не очень-то скрывались. По-моему, даже специально – чтобы к ним с расспросами не лезли.

– А где Меткалф сейчас?

– На пути к вам, в цирк.

Саманта подскочила на стуле.

– Что?! Люк, ты должен его остановить.

– Успокойся. С ним поехала Джей. Она проследит, чтобы он там не наделал глупостей.

– Он не поверит, что мы не причастны к похищению.

– Но ваш цирк находится рядом с кафе, возле которого нашли машину Линдси. Возможно, кто-нибудь из ваших артистов что-нибудь видел. Меткалф хочет всего лишь поговорить с ними.

– Поговорить? Ты прекрасно его знаешь и вполне догадываешься, чего он хочет.

– Мне и догадываться не нужно. Десять минут назад он хотел прийти сюда и бросить тебе в лицо вот эту самую фотографию. Сядь, Саманта, и успокойся.

Она опустилась на стул и с горечью произнесла:

– Ну вот видишь. Опять я во всем виновата. И все из-за своего предсказания, которое сбылось, но не так, как я сказала.

– Сейчас он неспособен мыслить здраво, и не жди, что это произойдет скоро. Он готов засадить за решетку любого, кто хотя бы косвенно причастен к похищениям, а уж тебя – в первую очередь.

– Но я же никакого отношения не имею к похищениям в Голдене!

– Я знаю. Уайат это знает. И журналисты, которые вьются вокруг управления как мухи, тоже знают. В чем также состоит еще одна сложность. Все газеты только и трезвонят о том, что ты сама пришла сюда, чтобы доказать свою невиновность.

Саманта вздохнула:

– Доказала… что будет еще одно похищение.

– Думаю, тебя сегодня отпустят. Представляю, что будет твориться возле твоего шатра, где ты предсказываешь судьбу!

Саманта, откинувшись на спинку стула, внимательно разглядывала его.

– Да, настоящие экстрасенсы – большая редкость, а уж те, чью правоту подтверждает пресса, становятся знаменитостями. А нужна мне такая реклама?

– Не могу сказать…

– Тебе и не нужно ничего говорить.

Лукас сделал незаметный глубокий вдох, медленно выдохнул.

– В любом случае народ к тебе повалит хотя бы только для того, чтобы посмотреть на тебя.

– Да, наверное.

– Саманта, перестань дуться. Лучше помоги мне найти Линдси Грэм. Иначе этот подонок убьет ее.

– Это просьба или как?

Лукас вскочил.

– Да, – хрипло произнес он. – Просьба. Я прошу тебя о помощи, Саманта, потому что я бессилен. У меня нет ничего – ни улик, ни версий, ни зацепок. Мне не с чего начинать. Времени для сожалений, объяснений и пререканий с тобой у меня тоже нет. И у Линдси тоже нет времени – если завтра к ночи мы ее не найдем, она умрет. Если ты не желаешь помогать мне, так по крайней мере помоги ей.

– Шерифу твоя затея может не понравиться, – ответила она, растягивая слова.

– Уайата я беру на себя.

Несколько минут она молча продолжала смотреть в его лицо, затем чуть заметно кивнула:

– Хорошо. – Она поднялась. – Пошли.

Линдси не знала, сколько прошло времени, но смутно понимала, что много. Последнее, что ей удалось с большим трудом вспомнить, – это завтрак с Уайатом.

Странно, но это ее не беспокоило. Строго говоря, сейчас ее мало что беспокоило. Она подозревала, что ей ввели какой-то наркотик. Подобное ощущение, сродни блужданию во мгле, она уже испытывала много лет назад, когда во время болезни ей иногда кололи сильное успокоительное.

Поняв причину окутавшего мозг тумана, она немного успокоилась. «Наркотик так наркотик. Ничего особенного. Его действие рано или поздно проходит».

Она лежала на животе на чем-то жестком и холодном. Приоткрыла глаза – кругом непроглядная темень. Догадалась, что на голове у нее капюшон или что-то подобное. Запястья перетянуты за спиной широким скотчем.

Попыталась пошевелиться и не смогла. Все, что ей удалось сделать, – это слегка дернуться, из чего она заключила, что хотя ноги ее на лодыжках и не перетянуты, но мышцы затекли так, что ни перевернуться, ни тем более освободить руки она не в состоянии. Ей казалось, что рук она просто не чувствует.

Связана, обколота наркотиками, с капюшоном на голове…

«Боже, меня похитили!»

Первым чувством при этой мысли был, как ни странно, скептицизм. «Похищать? Меня? Зачем? Если он охотится за хорошими деньгами, то здесь он явно просчитался». У Линдси имелась только часть последней зарплаты и ничего больше.

«Постой. Сэм говорила, что деньги его не интересуют. Для него – как она его назвала? Человеком с повредившимся рассудком? – это всего лишь игра. Кошмарная игра. Он играет против Лукаса Джордана. Выясняет, кто из них умнее, находчивее, быстрее. Кто – лучший. Как в шахматах… Да, именно так Сэм и говорила».

И в этой игре Линдси стала пешкой.

Просветление длилось недолго. Вскоре она снова начала погружаться в густой вязкий туман, так и не вспомнив, сколько до нее было таких же пешек.

Смерть.

«Черт подери!» – услышала она свой тихий голос.

Она подумала, что он или кто там есть рядом с ней, ответит, но интуиция подсказывала, что она одна. Лежит где-то. Одна, связана, в наркотическом дурмане.

Сквозь парализующее, успокаивающее действие наркотика начали пробиваться первые толчки тревоги и страха.

Они вышли с черного хода, где не толпились газетчики. Выводил их Глен Чемпион. Прежде чем открыть дверь, он посмотрел на Саманту и выпалил:

– Спасибо вам… Утюг… Ну, в общем, он был неисправен. Приходил электрик, удивился, как это он еще не загорелся. Спасибо.

– Не за что. Присматривай за малышкой.

– Обязательно. – Он едва заметно склонил голову. – Спасибо вам большое.

Они вышли из здания управления.

– Ну вот. Теперь у тебя здесь появился друг. А что там насчет его дочки? Ты что-нибудь увидела?

– Да, она станет преподавателем.

Саманта шла впереди. Весь небольшой путь до стоянки, где находился арендованный Лукасом автомобиль, он молчал. Репортеров здесь не было, они роились у главного входа.

Только когда они уже сидели в машине, Лукас задумчиво произнес:

– Только вы трое – Бишоп, Миранда и ты – можете видеть такое далекое будущее. Когда эта малышка станет преподавателем? Через двадцать пять лет?

– Примерно так. Она будет хорошим преподавателем. Если бы сейчас таких было бы побольше. – Саманта поежилась. – Я очень редко вижу светлые моменты будущего, гораздо чаще – темные: зло, трагедии. И я ничего не могу изменить.

– Потому ты и посоветовала Глену присматривать за дочкой?

– Я просто предупредила его. Точно так же, как я предупредила Кэрри Воган, когда узнала, что она станет жертвой похищения. А прежде – Митчелла…

Лукас на секунду оторвал взгляд от дороги, посмотрел на Саманту.

– Ты предупреждала Кэллогана? Но ты же утверждала, что никогда не встречалась с ним.

– Не встречалась до того, – она сделала ударение на двух последних словах, – как увидела его похищенным.

– Какая разница? – пробормотал Лукас.

– Для меня – очень большая. Ты знаешь, как я отношусь к словам. Кстати, я его и не видела, я с ним разговаривала по телефону.

Лукас промолчал.

– Я пришла к Меткалфу предупредить его о готовящемся похищении Кэллогана и почти сразу поняла, что он воспринимает меня несерьезно. Как я должна поступить в таком случае? Я позвонила самому Кэллогану и посоветовала быть осторожнее. Думаю, что и он не принял меня всерьез. Печально, но я все сделала, что могла. А остальное мне безразлично.

Лукас согласно кивнул. Немного помолчав, он спросил:

– Как ты думаешь, почему ваш цирк оказался в Голдене именно сейчас? Ты что-нибудь видела?

– Ты полагаешь, Лео изменил бы наш обычный маршрут, даже если бы я его об этом попросила?

– Если ты его попросишь, Лео банк ограбит. И уж без всяких колебаний свернет в маленький небедный город.

Саманта не отвечала.

– Ну так что ты видела? Ты не знала о серийном похитителе, пока не приехала сюда, верно? – Лукас не удивился, что Саманта ответила на его второй вопрос, оставив без внимания первый.

– Нет, не знала. Какие-то слухи до нас доходили, мы много ездим, сам знаешь. Поговаривали о двух похищениях. Мне показалось это неожиданным для этих мест. Летом кое-что слышала, во время поездок по Виргинии, Мэриленду, Нью-Йорку и Пенсильвании. Но это были всего лишь слухи.

– Что ты видела, Сэм? Не говори мне, что ты оказалась здесь случайно, – я все равно не поверю, – настаивал Лукас.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Саманта ответила:

– Я видела сон.

Он нахмурился:

– У тебя никогда не было вещих снов.

– Раньше не было.

– Откуда ты знаешь, что теперь видишь будущее во сне?

– Потому что ты здесь, – просто сказала она.

Он въехал на стоянку у кафе, рядом с которым обнаружили автомобиль Линдси, и припарковался возле него. Машина была обтянута желтой полицейской лентой.

– Ты приехала в Голден из-за меня? Ты знала, что мы встретимся?

Саманта, ни слова не говоря, вышла из машины, подождала, когда он подойдет к ней.

– Не льсти себе. Я должна здесь быть, потому и приехала сюда. А ты – часть комбинации или, если хочешь, знак, что мой сон был действительно вещим. Люк, я здесь, и это все, что тебе нужно знать.

– Но почему?

– Потому что, как любит повторять Бишоп, многие события должны происходить именно так, как они происходят, а не иначе. Придет время, и ты сам все увидишь, без моей подсказки, либо столкнешься с тем, к чему придешь.

Он смотрел на нее, пытаясь определить, упрямится ли она, как прежде, или говорит честно о своем видении во сне. Еще он понимал, что во втором случае она ему больше ничего не скажет, чтобы не повлиять на ход увиденных ею событий. Саманте всегда удавалось скрывать свои мысли и чувства – как он ни старался, он не мог уловить их. Наверное, потому, что она никогда не испытывала страха в его присутствии.

«Да, она никогда ничего не боялась», – подумал он.

– Так мы начнем? – Саманта кивнула в сторону автомобиля.

У машины стояли двое полицейских. Один из них сообщил Лукасу, что машину давно осмотрели, посторонних следов не нашли и что они будут крайне признательны ему и Саманте, если те помогут либо определить местонахождение Линдси, либо идентифицировать преступника.

– Это будет не так-то просто. Такие типы фору в играх не дают, – заметила Саманта, и они с Лукасом сняли с машины ленту.

– Ты не ошибаешься насчет игры? – спросил Лукас.

– Ты же сам знаешь, что не ошибаюсь. Или все еще сомневаешься?

Лукас ответил уклончиво:

– Джейлин говорит, что никакой игры не может быть, пока я не узнаю правила.

– Если, конечно, он собирается играть честно.

– Я думаю, да, по крайней мере когда он будет выигрывать. Хотя в его извращенном понимании честность – понятие относительное. Пока я в игру не вступил. Но когда вступлю и начну опережать его, он, не исключено, начнет отступать от правил.

– Ты прирожденный психоаналитик, – сказала Саманта.

Он подозрительно взглянул на нее:

– Ты не согласна со мной?

– Не предполагай и не делай никаких выводов сейчас, чтобы не ошибиться впоследствии. Узнай о нем больше. Он опаснее любого, с кем тебе приходилось сталкиваться. – Она помолчала, затем прибавила: – И запомни, заставить тебя гадать, бродить в темноте – это тоже часть его плана. Он бросил тебе вызов по всем статьям.

– Ты что-то недоговариваешь.

Саманта обернулась и, убедившись, что полицейские не слышат ее, продолжила:

– За доской вас двое. Вы оба профессионалы с равными возможностями. Ты не понимаешь, что я говорю? Ты знаешь, как работает мозг преступника, он знает, как работает твой мозг. Он тоже психолог, Люк.

Шериф Меткалф сверлил взглядом черноглазого, смуглого владельца цирка «Вечерний карнавал», изо всех сил стараясь смутить его. Но тот держался на редкость уверенно и спокойно.

– Значит, вы заявляете, что никто из ваших артистов ничего подозрительного не заметил?

Лео Тедеско смущенно улыбнулся:

– Шериф, уверяю вас, что нет. Представления мы даем вечерами. Артисты ложатся под утро, а просыпаются к полудню и даже позже. Есть у нас, конечно, рабочие – ухаживают за животными, убирают, но они постоянно находятся в помещении. – Он показал рукой на далеко отстоящий от дороги сборный шатер, откуда мало что видно. – Можете мне поверить – никто из нас детектива Грэм сегодня утром не видел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.