Лора Райт
Пожар в его сердце

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Клинт Эндовер вскочил с кровати. В его широко раскрытых глазах плескался ужас, а по обнаженному телу текли струйки пота.

Он провел рукой по лицу, чтобы окончательно прогнать ночной кошмар из еще затуманенного сознанья.

Почти три года прошло. Пора бы этому прекратиться.

Он огляделся. В спальне его пятикомнатного дома, отделанной стеклом и металлом, не было ни огня, ни сигаретного дыма. Но ему все равно приснился кошмар. А шрам, пересекающий грудь, служил молчаливым напоминанием о том, что не всегда в жизни Клинта Эндовера все было тихо и спокойно.

Он провел рукой по волосам, вслушиваясь в частый стук собственного сердца – оно лихорадочно колотилось от пережитого страха.

Как и каждую ночь, когда ему снился этот сон, Клинт не откинулся снова на подушки и не пытался заснуть. Он знал, что все равно не получится. Клинт собрал с кровати влажные простыни и прошел по коридору в рабочий кабинет. Только там он смог успокоиться.

Жидкость насыщенно-янтарного цвета призывно мерцала сквозь хрусталь графина.

Слабое сияние предрассветного неба озаряло комнату, но Клинту и оно не было нужно. Это уже стало привычным ночным ритуалом – он наполнил большой стакан виски, затем подошел к рабочему столу и сел в кресло. Окинул взглядом обстановку, и ему в голову пришла интересная мысль: он – исполнительный директор самого крупного охранного агентства во всем западном Техасе, его дом нашпигован охранными устройствами и камерами слежения, но они не могут уберечь его от призраков той ночи.

Ночи, в которую он выжил.

Ночи, в которую он умер.

Когда стакан в его руке опустел, Клинт привычным жестом наполнил его еще раз.

Разве справедливо, что я мучаюсь этими кошмарами, с раздражением думал Клинт, разве правильно? Разве за прошедшие годы страшные воспоминания не должны были померкнуть и вовсе стереться из памяти?

Или я не заслуживаю покоя?

Он дотронулся до груди, почувствовал свое собственное сердцебиение и омерзительный шрам. И боль, когда он нажал на шрам слишком сильно.

Хватит виски. Мне нужен кофе.

Слава богу, у него было дело. Работа всегда помогала Клинту отвлечься от дурных мыслей. А сейчас у него новое задание. Поручение Техасского клуба.

Есть женщина, она не помнит ни своего имени, ни кто она такая. И есть сумасшедший, который пытается причинить вред этой женщине и ее маленькой дочери. Клинт поклялся защитить женщину и девочку.

Он встал с кресла и посмотрел в окно. Там великолепный по красоте рассвет уже тронул кромку горизонта, озаряя мирно спящий город. Как и каждое утро…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Он уже в больнице?

Что-то он сегодня рано, подумала Тара Робертс, увидев за разъехавшимися дверями лифта их нового акушера-гинеколога. На лице у него застыло то надменное выражение, которое он обычно принимал в присутствии людей, не имеющих высшего медицинского образования.

Вот и этим утром в поле зрения не оказалось никого, кто заслуживал бы кивка или хотя бы сдержанной улыбки высокомерного доктора Белдена.

Этим утром лифт был пуст, и Тара почувствовала огромное искушение воспользоваться ситуацией, наплевать на утренний рапорт и увязаться за темноволосым доктором в обход по четвертому этажу. Это, наверное, не вполне прилично, но ей ужасно хотелось задать ему несколько вопросов. Точнее, два вопроса, не дававшие ей покоя с того самого момента, как их представили друг другу.

Она хотела знать, почему мурашки пробегают по ее спине каждый раз, когда их взгляды встречаются? Но еще больше ей хотелось знать, за кого он, черт возьми, себя принимает, позволяя себе так по-хамски относиться к медсестрам? Младший медицинский персонал в городской больнице состоял сплошь из самых заботливых и трудолюбивых людей, каких Тара только встречала, и ее приводило в бешенство, что к ней и к ее коллегам не относятся с должным уважением.

Но сегодня ей не удалось поговорить с доктором Белденом. Двери лифта закрылись слишком быстро, а она так и не успела задать ни один из мучавших ее вопросов.

Недовольно вздохнув, Тара вернулась к работе. Но, даже просматривая свой отчет, она все время обращалась мыслями к этому человек. Вообще-то по натуре она не была подозрительной, но все в новом докторе внушало Таре подозрение.

Вероятно, мучающие ее сомнения не имели никакого отношения к Белдену, скорее к пациентке по имени Джейн Доу. На самом деле это не настоящее имя больной: когда женщина пришла в сознание после долгой комы, она не помнила о себе ничего, и Техасский клуб дал ей это имя.

Техасский клуб.

Самые богатые, самые сексуальные мужчины Техаса. И все, как один, беспримерные альтруисты.

Этот клуб делает все возможное для городской больницы и ее пациентов.

Теперь они помогают Джейн Доу.

Бедняжка, подумала о ней Тара, просматривая очередной температурный лист. Несколько недель назад Джейн ворвалась к гостиную клуба холостяков – вся в крови, с крошечным ребенком на руках – и неожиданно упала в обморок. По счастливой случайности, несколько членов клуба тоже были там. Они быстро взяли ситуацию под контроль и теперь опекали Джейн и ее малышку.

Тара не могла не уважать членов клуба и их вклад в благотворительность. Но не более того. Она не собиралась вливаться в ряды восторженных дамочек, которые буквально пускали слюнки при виде этих мужчин. Ни-за-что. Мать Тары с детства внушала ей, как смешно подобное поведение.

– Жизнь – это служение, – повторяла она своей дочери каждый день.

«Жизнь дана, чтобы помогать людям, а не для того, чтобы веселиться, флиртовать и совершать разного рода глупости».

– Ну что, надеюсь, сегодня от тебя проблем не будет?

Тара застыла, как парализованная. Вообще-то она не принадлежала к разряду впечатлительных дур, которые впадают в предобморочное состояние из-за любого пустяка, Но этот глубокий баритон всегда напрочь лишал ее самообладания.

И она ненавидела себя за подобную слабость.

Усилием воли она придала себе самый равнодушный вид и обернулась. Рядом с ней стоял руководитель самого большого в Техасе охранного агентства, член того самого элитного Техасского клуба, о котором Тара только что думала, а по совместительству – один из самых сексапильных и привлекательных мужчин, которых она когда-либо видела.

А еще он был первым, кого она поцеловала.

Клинт Эндовер сильно изменился со времен средней школы. Конечно, он и тогда был до ужаса милым: голубые глаза и обезоруживающая улыбка. Теперь это был высокий, магически притягательный и сокрушительно красивый мужчина. Женщины сразу понимали – с ним лучше не связываться, но не могли удержаться. Тара заметила, что мальчишеская ухмылка исчезла, уступив место жесткому изгибу губ, а тело стало рельефным и мускулистым. Клинт Эндовер, безусловно, привлекал внимание. А глаза… Наверное, у любой женщины замирало сердце от их взгляда. У Тары, во всяком случае, замирало.

В этом взгляде было нечто большее, чем неприкрытая сексуальность. Там была и боль, и страдания человека, которому приходится жить с сознанием совершенного греха.

Тара с горечью подумала, что это ужасно несправедливо. Всем в городе было известно – у Клинта Эндовера не самое счастливое прошлое.

– Проблем? От меня? – спросила Тара самым «профессиональным» тоном, независимо вздергивая подбородок. – Клинт, я не из тех, кто создает людям проблемы.

– С каких это пор?

– С рождения.

– Готов спорить. – Клинт бросил быстрый взгляд на служащего за информационной стойкой, говорящего по телефону.

– Зря ты думаешь, будто хорошо меня знаешь, Эндовер, – без тени напряжения в голосе сказала Тара.

Клинт посмотрел на нее своим фирменным гипнотическим взглядом.

– У меня отличная память, Тара. И я совершенно отчетливо помню, что знаю тебя хорошо.

Она замерла, на секунду забыв, как дышать. Но в его словах не было и намека на секс. Клинт лишь констатировал факт, без каких-либо излишних эмоций по этому поводу.

Тара сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеный пульс. Ей казалось, что она умеет контролировать себя не хуже Клинта. Она всегда могла на себя положиться – это было ее основное жизненное правило. Но не тут-то было. Когда Клинт находился рядом, Тара ничего не могла с собой поделать. Рядом с ним она становилась просто женщиной, из крови и плоти.

Женщиной, которая все помнила.

Помнила, как юный Клинт Эндовер обнимал ее в тени деревьев в парке, запах лосьона после бритья, который Клинт позаимствовал у отца, помнила поцелуи…

– Это было сто лет назад, – с вымученной улыбкой сказала Тара.

Он на шаг приблизился к ней.

– Я же сказал, у меня отличная память. А ты мне тогда доставила много проблем.

Она сделала шаг в сторону от информационной стойки и сказала шепотом:

– Детский поцелуй вряд ли можно считать проблемой.

– Можно, – категорично заявил Клинт.

У Тары моментально пересохло в горле. Не потому, что в его ответе прозвучало желание еще раз пережить подобное, а потому, что, видит бог, она сама об этом мечтала.

Беседа принимала опасное направление. Тара поспешила вернуть ее в нейтральное русло.

– Что ж, смею предположить, мы неплохо справлялись, стараясь не попадаться друг другу на глаза, – устало сказала она. – Так в чем дело сейчас?

– Вчера ты упомянула, что хочешь забрать Джейн из больницы.

Тара согласно кивнула головой:

– Ей здесь не нравится, Клинт.

– Ей не нравится то, что с ней случилось.

– Да, но в больнице ей только хуже.

– Это самое безопасное место.

Тара нахмурилась:

– Безопасное? Что это означает?

Клинт довольно грубо прервал ее:

– Ничего. Просто мне кажется, Джейн необходим дальнейший медицинский уход.

– Я вообще-то медсестра, – напомнила Тара.

– Да, я в курсе. Но я отвечаю за Джейн и считаю, что ей нужно остаться здесь.

– Пока она моя пациентка, за нее отвечаю я. – На этот раз Тара прервала Клинта даже более резко, чем собиралась.

– Упрямство вам не поможет, сестра Робертс.

– А вам не помогут угрозы, мистер Эндовер.

Глубоко вздохнув, Клинт посмотрел на нее сверху вниз и процедил:

– Ну вот, я так и знал, проблемы.

Тара не шевельнулась, хотя ей казалось, что от сильного, мускулистого тела Клинта исходит почти нестерпимый жар. Ей не понравилось это слово. Слово, которое он произнес так жестко. Проблемы. Никогда в жизни ей не говорили, что она создает проблемы. И уж точно – не повторяли этого три раза подряд.

Заботливая, надежная, разумная, готовая помочь – к подобным эпитетам она привыкла. Она и сама привыкла считать себя таковой.

Но чтобы она создавала проблемы? В этом ее еще никто не упрекал.

Скажи это кто-нибудь другой, она нашлась бы, что ответить. Но с Клинтом все было иначе. Тара даже не знала, почему. Просто так было. Когда он стоял так близко, слова звучали ничуть не обидно.

Когда он так смотрел на нее, любые слова звучали возбуждающе.

Тара спохватилась, мысленно обругала себя за глупость, повернулась к информационной стойке и принялась собирать бумаги.

– Меня ждет работа.

– Меня тоже, – ответил Клинт.

– Тогда, может, стоит ею заняться? – Она отвернулась. – Удачного дня, мистер Эндовер.

Клинт схватил ее за руку.

– Мы еще не решили вопрос Джейн Доу.

– Завтра я забираю ее к себе домой, – безапелляционным тоном ответила Тара.

– Черт возьми, Тара…

– Она прекрасно себя чувствует. Что ей сейчас действительно нужно – так это место, где она сможет расслабиться и восстановить память. А еще она хочет быть с дочерью. Отэм я тоже могу взять к себе.

Клинт с негодованием смотрел на Тару, скрестив руки на груди.

– Дэвид и Марисса могут привезти ребенка сюда.

Тара, проигнорировав его слова, пошла по коридору, сказав:

– Меня ждут больные.

– Ты не слушаешь меня! – рванулся за ней Клинт.

– Да, не слушаю! – отрезала Тара.

– Не смей ее забирать!

На последнюю фразу Тара даже не отреагировала. Она быстро шла по коридору – прочь от человека, который владел ее сердцем долгие годы.

Ее работа, ее пациенты – вот что самое важное в жизни Тары. И она всегда будет исходить из их интересов. Даже если это повлечет за собой проблемы или гнев Клинта Эндовера.

– Она все-таки забрала ее! – Клинт в ярости рухнул на стул в гостиной Техасского клуба. – А ведь я велел ей этого не делать.

Райан Эванс оторвался от бильярдного стола, за которым они с Дэвидом Сорренсоном играли в пул.

– Ты ей велел?

– Да.

– И ты всерьез полагал, что она тебя послушает? – спросил, ухмыляясь, Алекс Кент, наливая в стакан очередную порцию бренди.

– Ну да, а в чем проблема? – нахмурился Кент.

– Послушай мужчину, который счастлив в браке и который намерен и дальше быть счастлив в том же браке, – Дэвид отвернулся, и яркое послеполуденное солнце высветило его силуэт на фоне окна. – Никогда ничего не надо велеть женщинам.

Райан согласно кивнул:

– Счастлив и брак в одном предложении? Что на тебя нашло?

– Подожди, Эванс, – Дэвид снова повернулся к столу и одним метким ударом послал шар в прямо лузу, – и твое время придет.

– Невозможно! – Райан живописно промазал. Дэвид усмехнулся:

– Похоже, тебе не стоит быть таким самоуверенным, старина.

– Ну ты и паршивец! – раздраженно пробурчал тот.

– Давайте серьезно, джентльмены! – Клинт обвел глазами присутствующих. – У нас проблема.

Алекс сел в кресло.

– А эта медсестра знает, что кто-то пытался взломать замок и пробраться в палату Джейн?

– Нет.

– А что Отэм пытались похитить? – спросил Дэвид.

Клинт отрицательно покачал головой.

– Она знает только то, что знают все. В новостях говорили – Джейн стало плохо в закусочной.

– Может, стоит рассказать ей все как есть? – Дэвид пожал плечами.

– Эта мысль не кажется мне удачной.

Алекс кивнул.

– Чем меньше людей знает об опасности, тем лучше.

– Я согласен, – ответил Клинт. – Но у меня мало шансов убедить Тару отправить Джейн обратно в больницу, если я не открою ей хотя бы часть правды.

– Ну тогда… – начал Алекс, вертя в руках свой стакан. – Похоже, тебе придется охранять нашу Джейн Доу в доме медсестры.

Жаркая волна поднялась в груди Клинта при мысли, что он будет жить под одной крышей с Тарой Робертс, но он прогнал это досадное видение. Конечно, светловолосая Тара нравилась ему еще со школы, но тут речь шла о работе. А он никогда не путал работу и удовольствия.

– Охранять Джейн в доме сестры Робертс? – Клинт покачал головой. – Легче сказать, чем сделать.

– Почему? – поинтересовался Алекс.

– Тара удивительно упряма…

– Удивительная и упрямая, говоришь? – прервал его Дэвид, ехидно подмигнув. – Звучит завлекательно!

Клинт пригвоздил своего друга взглядом.

– Ничего подобного, Сорренсон. Тара и я… ну… мы всего лишь старые друзья.

Райан приподнял бровь.

– Не прикидывайся.

– Мы знаем друг друга со школы.

– Первая любовь?

Клинт не ответил, только усмехнулся. Райан хихикнул.

– Звучит серьезно.

– Как это может звучать, если я вообще не произнес ни звука? – вскипел Клинт.

Переложив кий в правую руку, Райан нацелил его в грудь друга.

– Вот потому-то и звучит серьезно.

– Признавайся, Тара – твоя первая любовь, Эндовер? – спросил Дэвид, широко ухмыляясь.

Перед глазами Клинта вдруг пронеслись видения той ночи: Эмили, огонь, смерть. Грудь сжало приступом удушья. Он больше никогда не хочет слышать о любви. И собирается раз и навсегда объяснить это друзьям.

– Я любил только одну женщину в жизни, – произнес он глухим напряженным голосом.

Друзья мгновенно утихли. Дэвид и Райан вернулись к своей игре, Алекс потянулся за бренди.

Поднявшись, Клинт прошелся по восточному ковру.

– Между мной и Тарой ничего нет и никогда не будет. Это рабочий конфликт, и только. И я намерен победить в нем.

Алекс серьезно кивнул.

– Что ты собираешься делать?

– Джейн Доу может поселиться и у меня, не обязательно у Тары. Черт, да они обе могут переехать ко мне, если захотят. Но я не собираюсь ни на минуту выпускать из виду нашу таинственную незнакомку.

– Спасибо, Тара. – Джейн сидела на диване, закутавшись в одно из Тариных любимых лоскутных одеял и попивая жасминовый чай, сдобренный медом. – Я очень ценю твою заботу.

Тара улыбнулась в ответ.

– Не за что.

– Не знаю почему, но городская больница напоминала мне тюрьму.

– Бывают дни, когда мне кажется то же самое.

Джейн бросила взгляд на огонь, уютно потрескивавший в камине, и вздохнула.

– Твой дом такой уютный и удобный и…

– И? – ласково спросила Тара, когда Джейн замолкла.

Симпатичная темноволосая женщина покачала головой, ее глаза стали задумчивыми.

– Здесь ты ближе к Отэм? – подсказала ей Тара.

– Да.

Тара снова улыбнулась ей. У нее самой не было ни родственников, ни детей, но она с каждым днем все больше скучала по своей умершей матери. Поэтому могла понять чувства Джейн.

– Должно быть, ты по ней ужасно скучаешь.

– Да. Такое чувство, что у меня отобрали часть меня самой.

Задумчивость в фиалковых глазах Джейн сменилась влажным блеском.

В больнице Тара избегала расспрашивать новую подругу о том, почему Отэм живет отдельно от нее, на ранчо Сорренсонов, но она не могла не думать об этом. Конечно, больница не слишком подходящее место для младенца, но зато девочка была бы гораздо ближе к матери, чем на ранчо Сорренсонов.

Возможно, когда Джейн больше привыкнет к Таре, то сама раскроет свою маленькую тайну. А сейчас Тара должна просто быть ей другом: плечом, чтобы опереться, и жилеткой, чтобы поплакаться.

– Завтра у меня выходной, – сказала Тара, откидываясь в кресле. – Как насчет того, чтобы нанести Сорренсонам визит?

Глаза Джейн засияли как две звезды, и она так резко подалась вперед, что едва не пролила свой чай.

– А можно?

– Конечно.

– Я была бы так рада!

Поднявшись на ноги, Тара посмотрела на молодую женщину взглядом строгой, но любящей матери.

– Хорошо, но, если ты хочешь завтра съездить на ранчо и провести больше времени с дочкой, тебе нужно как следует отдохнуть и набраться сил.

Улыбка тронула уголки рта Джейн.

– Так медсестры дают понять, что пациенту нужно вернуться в свою комнату и лечь спать?

Тара рассмеялась:

– Ты права.

Дверной звонок зазвенел в тот момент, когда Тара помогала гостье подняться с дивана.

– Ты ждешь кого-то? – спросила Джейн. Большинство знакомых Тары сегодня вечером работали в больнице. И у нее было совсем немного друзей. Но кое у кого был повод… Тара поморщилась.

– Я не уверена, но, возможно, это пришел один очень шумный и неприятный мужчина.

– Клинт, верно? Тот, который охранял меня в больнице?

– Точно.

Джейн улыбнулась:

– Высокий, темноволосый и очень красивый?

Румянец смущения начал заливать лицо и шею Тары. Она пробормотала:

– Я не уверена насчет очень красивого…

Звонок повторился.

– Я немного устала. – Глаза Джейн светились лукавством. – Я пойду к себе. Не беспокойся и не провожай меня. Я смогу сама добраться до своей комнаты.

Тара очень хотела попросить ее остаться, но сдержалась.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – ответила Джейн весело. Тара пошла к двери, бормоча под нос:

– Не так уж он красив.

– Ох, кого ты обманываешь? – со смехом отозвалась Джейн с лестницы и быстро шмыгнула в свою комнату.

Тара закатила глаза и распахнула входную дверь – как раз в тот момент, когда звонок прозвенел в третий раз.

Гневные глаза Клинта Эндовера были того же цвета, что его синий свитер.

– Значит, ты дома.

– Да.

– Тебе нельзя доверять, – заявил он, входя без приглашения.

– И тебе добрый вечер! – ответила Тара, обескураженная его грубостью и пьянящим запахом его одеколона.

– Я не люблю, когда мои приказы нарушают, Тара.

Она последовала за ним в гостиную, честно стараясь не смотреть на его крепкие упругие ягодицы. Но это было нелегко.

– Тогда тебе, наверное, не следует мне приказывать.

– Тара…

– Мне плевать на твои приказы, Клинт Эндовер.

Клинт, не оборачиваясь, пробормотал:

– Да, в точности как они говорили…

Тара нахмурилась:

– Кто говорил?

– Неважно, – он повернулся к ней. – Тара, все это очень серьезно.

– Я не понимаю, в чем проблема? Что тебя так беспокоит? – Она нахмурилась, пытаясь разгадать его непроницаемый взгляд. – Джейн тут хорошо, о ней заботятся.

– Боюсь, заботы медсестры здесь недостаточно.

– О чем ты говоришь? – спросила она в растерянности.

– Я говорю об охране.

Тара непонимающе уставилась на гостя.

– Об охране кого?

Его челюсти сжались, он резко выдохнул, но ничего не сказал.

Клинт что-то скрывал, что-то важное – она чувствовала это. Но также она знала, он – закрытая книга. Выпытать у него ответы было невозможно.

Клинт бросил взгляд на старую фотографию Тары и ее матери, стоявшую на кофейном столике, потом снова посмотрел на девушку.

– Я решил. Джейн будет жить у меня.

Тара вытаращила глаза.

– Что за бред?

– Но ты можешь переехать вместе с ней.

Тара не верила своим ушам: он уже решил все за нее! Даже не поинтересовавшись ее мнением!

– Спасибо за приглашение, но мы останемся тут, – твердо ответила она. – И если ты не собираешься взять меня силой…

Клинт иронично выгнул бровь.

Тара запнулась, потом торопливо забормотала:

– Я имела в виду, взять и силой увезти меня отсюда…

– И?

Под его взглядом она вся запылала: шея, щеки, но самым неукротимым было пламя, разлившееся внизу ее живота.

– Ты понял, о чем я.

– Да. – Он подошел к ней, остановившись всего в нескольких сантиметрах. – И к счастью для нас обоих, грубая сила – не мой стиль.

– Приятно слышать, – сухо ответила она. Клинт, тяжело вздохнув, покачал головой:

– Ты сводишь меня с ума, Тара.

Взаимно, Эндовер.

– Мне очень жаль.

– Отлично, – сказал он грубо. – Если ты планируешь оставить ее тут…

– Именно.

– Тогда пойми, что я… тоже буду… все время рядом.

Слово было неожиданным и желанным, и ее сердце сжалось.

– Рядом?

– Привыкай к этому, Тара. – Он развернулся и пошел к дверям. – И в следующий раз не забудь предложить мне войти.

Тара смотрела на него, не в силах двинуться, не в силах заглушить тайную радость в своем сердце.

Когда дверь захлопнулась, к ней вернулась способность дышать и думать.

Привыкать к тому, что Клинт будет все время рядом?

Тара упала на диван и закуталась в одеяло. Что ей делать? Со времен школы она только и думала, и представляла, и мечтала о том, чтобы Клинт был все время рядом с нею. Даже парень, с которым она встречалась в колледже, был выбран ею из-за сходства с Клинтом.

Даже единственный мужчина, с которым я…

Тара закрыла глаза и свернулась клубком под стеганым одеялом, пытаясь не думать о поцелуях Клинта и о желании, снедавшем ее все эти годы.

«Я все время буду рядом».

Чего бы ей это ни стоило, она поборет свои чувства к Клинту Эндоверу. Он – не для нее.

Странная боль запульсировала в груди, потом спустилась ниже.

И Тара уже не была так уверена, что ей это удастся.

Значит, она просто будет скрывать свои чувства. В конце концов, Джейн же не останется здесь навсегда. Как только ее тайна будет раскрыта, она вернется к своему ребенку, Клинт больше не будет маячить перед Тарой, и сама она вернется к своей обычной жизни, посвященной служению людям.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мать с ребенком. Картинка из семейного календаря: Джейн, обнимающая свою малышку, воркующая с ней на ковре в гостиной Сорренсонов, запах домашнего жаркого в горшочках… Таре едва удавалось сдержать слезы.

Тара росла единственным ребенком в семье, но это воспитало в ней постоянную потребность заботиться о других. К счастью, она нашла выход этой потребности в работе медсестры. Она честно заботилась о пациентах, стараясь поддерживать в них силы и надежду. Но даже она чувствовала, что есть нечто, более важное для нее.

Семья, дети и муж.

Только это не для нее.

Тара не знала, как совместить эгоистичные желания и искреннее стремление приносить добро людям. Но не только это останавливало ее. Она не могла заглушить в себе страх – а вдруг ее избранник окажется таким же, как ее отец, который вдруг в одночасье бросил семью, оставив жену и дочь гадать, чем же они ему не угодили. Такая перспектива приводила Тару в ужас. Это был слишком большой риск.

Будущее, которое девушка себе спланировала, виделось ей спокойным, достойным и безопасным. А желание иметь семью Тара спрятала глубоко в сердце.

А ведь я всю жизнь хотела именно этого, подумала Тара, протягивая Джейн розового плюшевого мишку.

Со школьной поры, когда один синеглазый мальчишка обнял меня и поцеловал…

Дыхание Тары замерло, когда она вспомнила, как Клинт смотрел на нее прошлой ночью. Одна лишь его близость, его запах заставили ее растаять до последней косточки.

Необъяснимый факт с точки зрения медицины. Но именно так она себя чувствовала. Тара добавит это в свою коллекцию воспоминаний, которую будет перебирать в старости, сидя одинокими вечерами перед камином.

Малышка тихонько захныкала, прерывая мысли Тары.

– Отэм так подросла, – сказала та с улыбкой. Джейн улыбнулась дочери.

– Она такая красавица.

– Вылитая мама.

– Спасибо, Тара, – мягко ответила Джейн и опустила взгляд, но не на ребенка, а в пол.

Тара ласково коснулась плеча новой подруги:

– Что случилось?

Когда Джейн вновь подняла на нее фиалковые глаза, в них были испуг и растерянность.

– Я думаю, похожа ли она на своего отца?

Сердце Тары сжалось от горя. Она не могла представить себе, каково это – не иметь прошлого, лишь настоящее и туманное будущее.

– Не волнуйся. Все образуется, – уверила она Джейн, легонько приобнимая ее. – Дай только срок.

– Надеюсь. – Джейн с печальной улыбкой прижала Отэм к груди. – Память – странная вещь.

– Это точно.

Тара подумала о своих воспоминаниях. Некоторые были совсем туманными: урок геометрии и гимнастический зал. А некоторые совсем ясные: запах сладких духов матери и ощущение обнимающих ее рук Клинта Эндовера.

– Смотрите, кого я нашла около входной двери. – Марисса Сорренсон впорхнула в комнату, карие глаза блестят, на губах улыбка.

Тара почти не знала Мариссу, они разговаривали всего пару раз в больнице насчет Джейн, но Таре казалось, что миссис Сорренсон чистосердечная и благородная женщина.

Тара увидела входящего в комнату Клинта Эндовера, его прищуренные глаза пристально наблюдали за происходящим. Одетый в черный свитер и синие джинсы, он выглядел необычайно привлекательным. Его большое тело, казалось, заполнило собой всю комнату, а взгляд пронзил Тару насквозь.

Или, возможно, ей так только показалось.

– Привет, Клинт! – тепло поздоровалась Джейн.

– Добрый день, Джейн, Отэм. – Он кивнул и Таре: – Сестра Робертс…

Ямочка на правой щеке Мариссы стала глубже.

– Ты не хочешь остаться на ужин, Клинт? Специально для гостей мы наготовили всякой вкуснотищи.

– Я бы с удовольствием, но не сегодня.

– Ты приехал к Дэвиду?

Его взгляд метнулся к Таре.

– Не совсем.

– Тогда к Джейн и Отэм? – спросила Марисса веселым голосом.

– И к ним тоже.

От взгляда, которым Марисса одарила Тару, той захотелось спрятаться под тяжелый ковер на полу. Но она не любила прятаться, поэтому выпрямилась и смело встретила взгляд холодных голубых глаз Клинта.

– Вообще-то я тут, чтобы отвезти Джейн и Тару домой, – сообщил он Мариссе.

– Очень умно, – с улыбкой сказала Марисса.

– Да, очень умно, – согласилась Тара, снисходительно улыбаясь. – Но нас не нужно подвозить. Марисса сделает это сама.

– Нет, она не должна.

– Но…

– Дай молодоженам побыть вдвоем, Тара, – сказал Клинт спокойно, но твердо. – Им сейчас хочется больше времени проводить вместе.

Тара закусила губу. Это был трудный выбор. Она не хотела отнимать время у Дэвида и Мариссы. Но она также не хотела поддаваться Клинту.

– Тебе помочь подняться? – Клинт стоял рядом, протягивая ей руку.

– Спасибо.

Пока Клинт помогал Таре встать на ноги, Марисса и Джейн, будто сговорившись, снова занялись малышкой. Тара не сомневалась – они делают это нарочно. Они думают, между ней и Клинтом что-то есть.

Надо будет объяснить им, как обстоят дела на самом деле.

Когда Тара поднялась, Клинт наклонился к ней и прошептал:

– Я ведь предупреждал: привыкай, я всегда буду рядом.

– Что значит – всегда? – тоже шепотом поинтересовалась она.

– Утром, ночью и все остальное время, – прошептал он хрипло. – Сколько понадобится.

Тепло разлилось по ее телу от этого обещания, но Таре удалось сохранить видимость хладнокровия.

– Ты готов идти на такие лишения ради своей работы, Эндовер?

– Не надо о лишениях, Робертс, ты все равно ничего в этом не понимаешь. – Что-то похожее на жестокую усмешку промелькнуло в глазах Клинта, когда он отстранился от нее и сказал громко: – Итак, мы едем, дамы?

Давно он не подвозил женщин домой.

За тонированными окнами своего джипа Клинт видел зимнюю мглу, окутывавшую землю и превращавшую деревья в серые тени.

Сзади Джейн Доу удобно устроилась на кожаном сиденье, ее глаза были закрыты, дыхание стало мерным. Она уснула через пять минут после того, как они выехали за ворота, дав Таре и Клинту возможность свободно поговорить.

Но Тара стойко молчала, иногда лишь тихо подпевая музыке, лившейся из радиоприемника. В ее пении прорезались глубокие ноты, так непохожие на ее обычный голос и, слушая ее, Клинт не мог не думать о том, как много удивительного и противоречивого скрыто в этой девушке.

Быстрая песня в стиле кантри сменилась медленной балладой, и Тара снова стала подпевать. Сгущающаяся темнота в кабине и звук ее голоса странно воздействовали на Клинта, проникая туда, где в глубине его души затаились прежние чувства и желания. И он знал, что если отпустит их на волю, то поддастся необоримому желанию обнять ее и прижать к себе, как будто они в каком-нибудь кинотеатре под открытым небом, а не на страже таинственной незнакомки Джейн.

Иногда лучше говорить, чем действовать.

– У тебя хороший голос, Тара.

Она повернулась к нему и улыбнулась:

– Спасибо. Мисс Эллис, двадцать уроков.

Он не пытался скрыть удивления.

– Ты брала уроки вокала?

– В десятом классе. Никто не знал! Даже моя мама. – Она понизила голос, словно ее мать сидела сейчас на заднем сиденье рядом с Джейн. – Она бы не одобрила такое…

– Какое?

– Такое легкомысленное занятие. – Она вздохнула и откинулась на сиденье. – Тебе, возможно, это покажется смешным, но было время, когда я всерьез подумывала стать певицей. Петь, например, в джаз-клубе. Исполняла бы романтические песни.

– Блюз?

– Ага.

– Почему это должно показаться мне смешным?

Она пожала плечами:

– Ну, я была молода…

– Все мы в молодости о чем-то мечтаем, – сказал он слишком уж сдержанно. – И эти мечты заслуживают уважения.

Кинув на него взгляд через плечо, Тара спросила:

– А кем ты хотел стать в детстве? Полицейским? Ковбоем на родео?

Ее вопрос всколыхнул волну воспоминаний. И на один кроткий миг Клинт снова почувствовал себя двенадцатилетним. Он в доме бабушки, перебирает вещи родителей в коробке. Они погибли полгода назад в аварии, и Клинт очень тоскует по ним. Но когда он дотрагивается до предметов, к которым когда-то прикасались они, то странным образом чувствует их близость.

Когда он читал написанные ими слова, то испытывал то же самое ощущение. Они оба были писателями: отец – журналистом, а мама – романисткой и поэтессой.

– Погрузился в воспоминания, а? – слегка поддразнила его Тара.

– Ты намекаешь, что в тридцать пять я уже совсем старик и мне ничего не остается, как только жить воспоминаниями?

Тара расхохоталась.

– Я так не говорила. Это ты сказал.

– Когда я был ребенком, то хотел стать писателем, – ответил он, сворачивая на шоссе. – Рассказы, детективные истории, что-то типа того.

На мгновение Тара потеряла дар речи, и Клинт подумал, не слишком ли она шокирована его признанием. В конце концов, охранная фирма далековато от романтического мира творчества. Наконец он услышал, как она вздохнула и сказала с оттенком печали:

– Похоже, мы оба испытывали непреодолимое желание раскрыть наши творческие стороны.

Клинт отважился взглянуть в ее сторону. Подсвеченные лунным светом, волнистые светлые волосы Тары свободно лежали на плечах, влажные губы были чуть приоткрыты. Выглядела она потрясающе. Клинт изо всех сил боролся с желанием, охватившим его при одном лишь взгляде на сидящую рядом с ним девушку.

Но он был на задании, а не на охоте.

– Я потеряла твой след сразу после школы, – неожиданно сказала Тара, возвращая его к реальности. – Где ты был?

– В колледже, потом в армии.

– В армии?

– Специальный оперативный отдел.

– Очень секретный, да?

Он усмехнулся.

– Точно.

– Армия… М-да, это многое объясняет.

– Например, почему я такой строгий и серьезный?

– И непреклонный, – добавила она с быстрой улыбкой.

– Да, когда я чего-то хочу, когда что-то важно для меня, меня невозможно остановить.

После этих слов Тара глубоко вздохнула. С каждой секундой она все острее реагировала на этого мужчину, на его слова, на прикосновения. Она больше не могла контролировать свои эмоции. Тара специально переменила тему разговора, когда Клинт сказал о своем детском желании стать писателем. Мысль о большом, отважном, опасном Клинте Эндовере, посвятившем себя творчеству, была так удивительна, так увлекала ее, что ей хотелось разорвать свой ремень безопасности и накинуться на него, словно сумасбродная девчонка.

Это было бы нелепо.

Она и сама была нелепой.

– А как ты, Тара?

– Я?.. – запнулась она и повернулась к нему. Это было ошибкой.

Его профиль в лунном свете казался вырезанным из камня. Ей безумно захотелось узнать, какова его кожа сейчас на ощупь? Если она дотронется до его щеки губами, почувствует ли гладкость и холод мрамора?

Она с трудом сглотнула. Будут ли его губы такими же, какими она их помнила? Жесткими, жадными, слишком напористыми даже для юноши?

Тара заставила себя отвести глаза. Она отвернулась к окну, скрестила руки на груди и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

Когда же мы, наконец, приедем?

– А как ты, Тара? – снова спросил он. – Что было с тобой после школы?

– Я осталась в городе. Я собиралась в колледж, но…

– Что-то случилось?

Боль пронзила ее сердце.

– Моя мама заболела. Рак.

– Мне жаль ее.

– Спасибо.

Ее мать могла быть строгой и бескомпромиссной в своих суждениях, но она любила дочь всем сердцем.

– Она захотела вернуться в Ирландию еще раз перед… Поэтому мы поехали туда. – Тяжесть в ее груди немного уменьшилась, когда она вспомнила чудесное время, которое они провели там вместе. – Потом, после того как она умерла, я пошла учиться.

– Она бы тобой очень гордилась.

– Я думаю. Надеюсь. Знаешь, нет ничего хуже, чем потерять того, кого любишь.

В машине повисла тишина. Триша Ирвуд проникновенно пела по радио, и ее песня гармонично сливалась с шумом проносившихся мимо машин. От всего сердца Тара хотела вернуть свои слова обратно, но было уже слишком поздно. Она не подумала о потери Клинта. А должна была бы.

Она украдкой бросила на него взгляд. Клинт смотрел прямо перед собой, его челюсти были крепко сжаты, как и руки на руле. Отчаяние укололо ее сердце.

Он все еще переживает смерть своей жены.

По слухам, ходившим среди жительниц Ройала, Клинт обожал свою жену. Они познакомились на вечере у Клер и на следующей неделе уже поженились. При мысли о том, сколько любви таится в сердце этого хмурого человека, у Тары защемило сердце от нежности. И совсем немножко – от зависти.

Когда они наконец-то добрались до места, Тара повернулась разбудить Джейн, но Клинт остановил ее.

– Не надо. Я отнесу ее в дом.

– Хорошо.

Тара смотрела, как Клинт бережно взял спящую женщину на руки, словно она весила не больше ребенка, и понес к дому. Снова ее сердце кольнула зависть и острое желание, чтобы такой мужчина заботился и о ней.

На один короткий миг она позволила себе помечтать, каково это: Клинт Эндовер несет ее на руках в спальню.

Потом разум взял верх над эмоциями. Тара сурово отчитала себя и напомнила о своем предназначении.

Она забрала почту и газеты и последовала в дом за Клинтом.

– В спальню наверху, – тихо велела Тара, положив почту на журнальный столик и вытащив из вороха реклам первую рождественскую открытку.

У нее было немного друзей, но нескольким она обычно посылала открытки к праздникам. Это помогало ей чувствовать себя не такой одинокой, позволяло думать, что у нее все еще есть семья.

Но это была не открытка.

Растерянность быстро сменилась приступом страха.

Тара снова осмотрела плотный, кремового цвета кусок бумаги. Потом исследовала конверт. Обратного адреса не было, но письмо было отправлено этим утром из их же города.

– Что? Почему? – Тара помотала головой. Сердце бешено стучало. – Я не понимаю.

– Все в порядке, – объявил Клинт, спускаясь по лестнице. – Я снял с нее туфли и накрыл одеялом. Я считаю, что ты… Тара? – Он прищурился, глядя на нее.

И это было неудивительно. Тара сама чувствовала, как побледнела.

Клинт быстро подошел к ней и взял за плечо.

– Что случилось?

– Прости меня, Клинт.

– За что?

Она прижалась к его руке в поисках тепла и поддержки.

– Ты говорил о том, что ее нужно защищать. А я не понимала… – Она покачала головой.

– О чем ты говоришь? – настойчиво спросил Клинт. – Что случилось, Тара?

Она подала ему письмо, отпечатанное на машинке.

– Вот. Только что пришло. Тут сказано, что Джейн воровка и обманщица. – Ее желудок сжался, когда она произнесла следующие слова: – И что она украла малышку Отэм.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Могу я взглянуть?

Вопрос Клинта больше смахивал на приказ, но Тара не обратила внимания на тон. Она была слишком взволнованна.

Передавая мужчине письмо, Тара поразилась, как у нее дрожат руки. В жизни с ней такого не было. Разве что в первые недели в школе медсестер. Она так боялась сделать ошибку. Но то была нормальная реакция новичка. А это письмо со странными обвинениями заставило ее сердце замереть от страха.

Она посмотрела на Клинта. Тот внимательно рассматривал бумагу, склонив голову и прищурив глаза.

– Как ты думаешь, что это значит? – спросила она его. – Я имею в виду, почему кто-то послал…

– Еще не знаю. Но я, черт возьми, собираюсь выяснить!

– Я уверена, тут все неправда, Клинт.

Он не ответил. Вместо этого взял кремовый конверт и посмотрел на просвет.

– Это ребенок Джейн, – уверила его Тара. – Я точно знаю. Любая женщина может узнать мать и ее дитя, особенно женщина, которая…

Он отвлекся на мгновение, подняв на нее глаза.

– Женщина, которая – что?

Сердце Тары екнуло, и она переступила с ноги на ногу.

Не стоит посвящать Клинта в свои мечты о семье и о таком милом ребенке, как Отэм.

– Я просто имела в виду, что у меня нюх на правду, – поправилась она. – Без сомнения, Джейн – мать Отэм.

Клинт снова вернулся к письму.

– Я согласен. Я не думаю, что это… – он снова поднес лист бумаги к свету, – имеет нечто общее с правдой.

– Тогда что ты думаешь? Ты же разбираешься в таких делах! Джейн в опасности?

– Я думаю, это можно считать угрозой, – ответил Клинт, глядя ей прямо в глаза.

Угрозой…

Медленно и тяжело в душе у Тары заворочался страх. Это было очень непривычно. Она стойко переносила крики боли, кровь и отчаяние пациентов. Она могла вытерпеть бессонные ночи. Но когда дело касалось чего-то неизвестного, чего-то, что она не могла контролировать, она терялась.

А это письмо было совершенно бессмысленным и невероятным. Почему кто-то хочет навредить Джейн? Зачем такие ужасные обвинения? Клинт, сдвинув брови, обернулся к ней.

– Ты очень бледна, Тара.

Та покачала головой и солгала:

– Я в порядке.

Он взял ее за плечи и обнял.

– Ты дрожишь.

– Ничего страшного.

– Зачем ты лжешь? Страх – нормальная реакция в подобной ситуации.

– Я вовсе не боюсь, – возразила Тара, пытаясь освободиться, потому что в объятиях Клинта ее действительно начинало трясти.

Но Клинт держал ее очень крепко.

– Не пытайся строить из себя неуязвимую, толстокожую медицинскую сестру. Я не один из твоих пациентов.

– Я ничего и не строю…

Он не дал ей продолжить, а с ласковой силой притянул к себе.

Таре стало невыносимо стыдно. Почему он не понимает? Это она должна успокаивать. Это ее работа. Она, а не ее — и не Клинт Эндовер.

Но она не могла сопротивляться его заботе. Не пыталась оттолкнуть его. У нее не было на это сил. Вместо этого Тара теснее прижалась к Клинту, наслаждаясь жаром его тела, твердостью мышц его груди. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной. Такой защищенной, что даже не хотелось шевелиться, только стоять и вдыхать его запах. Притвориться, что они совсем одни, и…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.