# Рискованные мечты

Нора Робертс

Когда начинающая фотомодель, провинциалка из Канзаса Хилари Бакстер получает головокружительное предложение заключить престижный контракт на полгода от Брета Бардофа, красивого, обаятельного владельца и издателя популярного журнала «Мода», ее радости нет границ. И все-таки уверенно делающая блистательную карьеру в Нью-Йорке Хилари несчастна: ведь единственное, что ей действительно нужно, – это любовь Брета.

## Глава 1

Девушка кружилась и изгибалась в ярком свете ламп, змеились за спиной черные блестящие волосы, яркое личико старательно принимало заданные выражения.

– А теперь ты дуешься, Хилари. Мы делаем акцент на губы. – Ларри Ньюман фиксировал каждое ее движение, проворно щелкая затвором объектива. – Фантастика! – воскликнул он, поднимаясь с корточек. – Ну, на сегодня хватит.

Хилари Бакстер в изнеможении воздела руки к потолку:

– Боже, я вся разбита! Хочу домой, в горячую ванну.

– Представь, на сколько миллионов продаст помады твое лицо с такой рекламой, – рассеянно проговорил Ларри, одну за другой выключая лампы.

– Страшно подумать.

– То-то, – автоматически поддакнул он. – Завтра мы займемся шампунями, так что уложи волосы попышнее. Да, совсем забыл. – Он обернулся к ней. – Утром у меня деловая встреча. Но я пришлю кого-нибудь вместо себя.

Хилари снисходительно улыбнулась. Она работала моделью уже третий год, и Ларри был ее любимчиком. Им хорошо работалось вместе, необычайно одаренный фотограф – он умел выгодно подметить мельчайшие детали, создать нужное настроение. Но он был страшно безалаберным, безнадежно рассеянным во всем, что не имело отношения к его драгоценному оборудованию.

– Что за встреча? – спокойно поинтересовалась Хилари, которая хорошо знала, как легко Ларри путается в таких суетных материях, как время и место, если они напрямую не связаны с его фотоаппаратурой.

– А разве я тебе не говорил?

Хилари покачала головой и посмотрела на него выжидающе.

– В десять я встречаюсь с Бретом Бардофом.

– С тем самым Бретом Бардофом? – опешила Хилари. – Вот не знала, что владелец журнала «МОДА» встречается и с простыми смертными, а не только с богинями и особами королевской крови.

– А вот такому простому крестьянину, как я, пожаловали аудиенцию, – ответил Ларри. – В общем, позвонила секретарша мистера Бардофа и назначила время. Сказала, что вроде как он хочет обсудить один проект.

– Ну, так Бог тебе помощь. Я слышала, что этот Брет Бардоф – человек крутого нрава и ни с кем не считается.

– Был бы он мямлей, так не сидел бы сейчас на своем месте, – пожав плечами, вступился за отсутствующего мистера Бардофа Ларри. – Журнал основал его отец и сделал на нем состояние. А Брет Бардоф состояние удвоил, увеличил тираж и открыл несколько новых изданий. Он очень удачливый бизнесмен и, кстати, хороший фотограф – не чурается практической работы.

– Ты в восторге от всякого, кто отличит «никон» от «брауни», – усмехнулась Хилари и дернула Ларри за прядь взлохмаченных волос. – Но такие люди не по мне. – Она изящно передернула плечами. – На меня подобные типы нагоняют страх.

– Ну, уж ты-то не из пугливых, Хил, – одобрительно произнес Ларри, наблюдая, как высокая, гибкая, словно ива, девушка собирает свои вещи и направляется к двери. – Так завтра к полдесятого я пришлю сюда фотографа.

На улице Хилари взяла такси. После трех лет, проведенных в Нью-Йорке, у нее это вошло в привычку. Девчонка с маленькой техасской фермы была почти забыта, Хилари давно уже чувствовала себя как дома в деловом и бурливом Нью-Йорке.

Ей было двадцать один год, когда она, круто изменив свою жизнь, приехала в Нью-Йорк, чтобы сделать карьеру фотомодели. Превращение провинциалки в столичную модель происходило трудно, временами накатывал страх. Но Хилари не позволила огромному многоликому мегаполису запугать себя и упорно обивала пороги, крепко держа в руках свой портфельчик.

В первый год работу удавалось добыть только от случая к случаю. Но Хилари продержалась, не сдалась, не бросилась искать спасения под родительское крыло. Мало-помалу она приобрела репутацию модели, умеющей создать точный образ для рекламируемого товара, и постепенно становилась все более востребованной. А когда она начала работать с Ларри, все окончательно встало на свои места. Теперь ее лицо постоянно мелькало на страницах, да и на обложках журналов. Сбывалось все, что было задумано, и, получая жалованье ведущей фотомодели, Хилари смогла перебраться из прежней квартирки на третьем этаже без лифта в комфортабельные апартаменты в высотном здании близ Центрального парка.

Работа фотомодели была для Хилари не страстью, а только работой. В Нью-Йорк она приехала не с детскими грезами о блеске и славе, но с решимостью преуспеть, встать на ноги. А выбор карьеры был предопределен ее редкой внешностью, самообладанием и прирожденной грацией. Угольно-черные волосы и изящные скулы придавали ее облику экзотическую изысканность, а большие, в густой бахроме ресниц темно-синие глаза очаровательно контрастировали с золотистой кожей. Пухлые, изящно очерченные губы готовы были улыбаться при одном уже намеке на смешное. А поскольку помимо красоты Хилари обладала природной фотогеничностью, успех в ее профессии был ей обеспечен.

Нехитрое умение демонстрировать перед объективом череду образов и настроений пришло само, почти без осознанных усилий с ее стороны. Услышав, какую именно женщину ей нужно изобразить, Хилари становилась именно такой, какой требовалось: то наивной, то деловитой, то чувственной.

Войдя в квартиру, Хилари сбросила туфли и погрузила ступни в мягкий ковер цвета слоновой кости. На сегодня у нее больше не было запланировано никаких дел, и она предвкушала, как после легкого ужина спокойно проведет вечер дома.

Через полчаса, закутанная в длинный небесно-голубой халат, она стояла в кухне и готовила обычный ужин для модели – протертый овощной суп с несолеными сухариками. Это далекое от гурманства занятие прервал звонок в дверь.

– Лиза, привет, – поздоровалась Хилари с соседкой по лестничной площадке. – Хочешь перекусить со мной?

Лиза Макдоналд брезгливо поморщилась:

– Я скорее смирюсь с несколькими фунтами лишнего веса, чем стану морить себя голодом, как ты.

– Если я начну себе потакать, – заявила Хилари, погладив плоский живот, – то скоро буду просить тебя найти мне работу в вашей юридической фирме. Как, кстати, поживает наш молодой, начинающий адвокат?

– Майк по-прежнему меня не замечает! – загрустила Лиза, опускаясь на кушетку. – Хилари, я почти в отчаянии! Боюсь, что окончательно потеряю голову и пырну его ножом прямо на автостоянке.

– Ну нет, это будет слишком вульгарно, – сказала Хилари, немного подумав. – Почему тебе не попробовать что-то не столь драматичное? Например, подставить ему ножку, когда он будет проходить мимо твоего стола?

– А что? Вот возьму и попробую!

Хилари села и с улыбкой положила босые ноги на кофейный столик.

– Ты слышала про Брета Бардофа?

Лиза округлила глаза:

– Кто ж про него не слышал? Миллионер, красавчик, загадочный, блестящий делец и при всем том до сих пор свободен. – Перечисляя все эти признаки, Лиза аккуратно загибала пальчики. – А что с ним?

Хилари выразительно пожала красивыми плечами:

– Кажется, завтра утром Ларри с ним встречается.

– Лицом к лицу?

– Именно. – Темно-синие глаза вопросительно взглянули на Лизу. – Мы, конечно, давно делаем снимки для его журналов, но все равно непонятно, с чего вдруг недосягаемый владелец «Моды» захотел повидать простого фотографа, пусть даже лучшего из всех. В нашей среде о нем все говорят с придыханием, и если верить колонкам сплетен, он – воплощенный ответ на молитвы всех девушек на свете. Интересно, какой он на самом деле? – Она нахмурилась, поняв, что эта мысль ее волнует всерьез. – Я не знаю никого, кто бы общался с ним непосредственно. Мне он представляется огромным таким призраком, стоящим на Олимпе с журналом «Мода» в руке.

– Может быть, уже завтра Ларри просветит тебя, – предположила Лиза, но Хилари покачала головой, и нахмуренные брови сменила усмешка.

– Ларри ничего не заметит, если только не заснимет мистера Бардофа на пленку.


На следующее утро около половины десятого Хилари открыла дверь студии Ларри запасным ключом. Ее блестящие волосы, готовые для рекламы шампуня, падали на плечи мягкими густыми волнами. В маленькой задней комнатке опытной рукой она сделала макияж и без пятнадцати десять уже нетерпеливо включала лампы, необходимые для съемки в помещении. Минуты бежали, а Ларри и никакой другой фотограф все не являлись, и Хилари в досаде уже начала подозревать, что он забыл найти себе замену.

Было уже почти десять, когда дверь студии отворилась, и Хилари незамедлительно набросилась на вошедшего:

– Наконец-то! – Она несколько смягчила раздражение легкой улыбкой. – Как вы поздно!

– Разве? – удивился он, слегка приподняв брови в ответ на ее возмущение.

Хилари помедлила, отметив, что вошедший необычайно хорош собой. Его густые, цвета кукурузы волосы спускались до ворота серого джемпера, видимо подобранного под цвет больших, внимательных, серых глаз. Губы изгибала легкая улыбка. В загорелом лице было что-то смутно знакомое.

– Мы с вами прежде не работали? – спросила Хилари, глядя на него снизу вверх, поскольку он был больше шести футов ростом.

– Почему вы спрашиваете? – ответил он вопросом на вопрос, и Хилари вдруг почувствовала себя неловко под немигающим взглядом этих глаз.

– Просто так, – пробормотала она, отворачиваясь, чтобы поправить манжету. – Давайте уже начнем, наконец. Где ваша камера? – Она с запозданием заметила, что при нем нет снаряжения. – Или вы воспользуетесь аппаратурой Ларри?

– Видимо, так. – Он все продолжал стоять, глядя на нее, не делая попыток приступить к работе, и его нерасторопность начала ее раздражать.

– Ну, начинайте, не торчать же нам тут весь день. Я еще полчаса назад была готова.

– Простите. – Он улыбнулся, и ее поразила перемена, которую улыбка сотворила с его и без того приятным лицом. Это была беззаботная, обезоруживающая улыбка, полная обаяния, и в ее голове вдруг мелькнула мысль, что улыбка эта обладает сокрушительной силой.

Хилари отвернулась, борясь с собой, чтобы не поддаться ее власти. Это ей удалось с некоторым трудом.

– Для чего эти снимки? – спросил он, осмотрев фотокамеры Ларри.

– Господи, разве он вам не сказал? – Хилари снова обернулась к нему и, покачав головой, впервые улыбнулась. – Ларри фотограф от Бога, но он на редкость рассеянный человек. Как он еще не забывает по утрам вставать с кровати… – Изящными пальцами она подхватила локон своих волос цвета воронова крыла и театрально тряхнула головой. – Чистые, блестящие, чувственные волосы, – проговорила она голосом из рекламного ролика. – Сегодня мы продаем шампуни.

– Ясно, – ответил он и принялся ловкими профессиональными движениями устанавливать технику, заставив Хилари облегченно вздохнуть. Кажется, свое дело он знает. И ее смутное беспокойство рассеялось. – А кстати, где сам Ларри?

Вопрос резко вывел Хилари из задумчивости.

– Разве он не объяснил? Очень в его духе! – Она встала под лампы и начала поворачиваться, встряхивая головой, так что волосы взлетали густым черным облаком, а он защелкал фотоаппаратом, полуприседая и кружа вокруг нее, выбирая выгодный ракурс. – У него встреча с Бретом Бардофом. Упаси его господи забыть. Его же живьем съедят.

– А что, Брет Бардоф привык закусывать фотографами? – прозвучал со сдержанным смешком голос из-за объектива.

– Я бы не удивилась. – Хилари подняла вверх волосы и миг удерживала, прежде чем они роскошным плащом снова упали на плечи. – Такой крутой бизнесмен, как Брет Бардоф, не станет церемониться с забывчивым фотографом.

– Вы с ним знакомы?

– Господь с вами! – Хилари искренне рассмеялась. – И едва ли познакомлюсь, он слишком высоко сидит. А вы с ним встречались?

– Не то чтобы встречался…

– Ну да, мы все работаем на него, каждый на своем месте. Уже не сосчитать, сколько раз мое лицо появлялось в его журналах. Не меньше миллиона, – прикинула она, перехватив вопросительный взгляд из-за фотоаппарата. – Да, не меньше, – повторила она уверенно. – Но самого императора я не встречала ни разу.

– Императора?

– А как иначе назвать такую величественную особу? – Хилари жестом изобразила величие Брета Бардофа. – Судя по тому, что я слышала, он правит своими журналами, словно самодержец.

– Вы, похоже, это осуждаете?

– Да нет, – возразила Хилари, с улыбкой пожимая плечами. – Просто любые императоры меня нервируют. Ведь сама я – простая крестьянка.

– Ваше лицо никак не назовешь ни простым, ни крестьянским, – заметил он, заставив ее слегка вскинуть брови. – Ваши волосы продадут галлоны шампуня. – Он опустил фотоаппарат и прямо посмотрел ей в глаза. – Думаю, мы закончили, Хилари.

Хилари расслабленно вздохнула, закинула волосы назад и с любопытством оглядела его.

– Вы меня знаете? Простите, но я вас никак не могу вспомнить. Мы все-таки работали с вами?

– Лицо Хилари Бакстер можно встретить повсюду. Моя профессия – замечать красивые лица, – ответил он небрежно, и в серых глазах снова мелькнула усмешка.

– Значит, у вас передо мной преимущество, мистер?..

– Бардоф, Брет Бардоф, – ответил он и щелкнул затвором, запечатлев изумление на ее лице. – Можете закрыть рот, Хилари. Думаю, снимок получился. – Он широко улыбнулся, и она машинально повиновалась. – Вы потеряли дар речи? – насмешливо спросил он, явно наслаждаясь ее смятением.

Наконец до Хилари дошло, почему ей знакомо это лицо, ведь ей неоднократно приходилось видеть его на страницах газет и его собственных журналов, и от души выругала себя за глупость. Злость на себя распространилась и на стоящего перед ней человека, и Хилари вновь обрела голос.

– И вы слушали мою болтовню? – процедила она, заливаясь румянцем. – Снимали меня, делали не свое дело и позволили мне выставить себя дурой!

– Я просто выполнял ваши приказы. – Его спокойствие и невозмутимый тон только подлили масла в огонь ее гнева.

– Вам незачем было их выполнять! Вы должны были сказать мне, кто вы! – Ее голос задрожал от негодования, но он всего лишь пожал плечами и снова улыбнулся.

– Вы же меня не спросили.

Не успела она ответить, как дверь в студию распахнулась, и вошел Ларри, смущенный и запыхавшийся.

– Мистер Бардоф… – начал он, направившись к стоявшей в круге света паре. – Простите! Я почему-то решил, что вы ждете меня в вашем офисе. – Он взволнованно взъерошил волосы. – Когда я пришел, мне сказали, что вы пошли сюда. Сам не знаю, как я мог все перепутать. Простите, что вам пришлось ждать.

– Не волнуйтесь, – успокаивающе улыбнулся Брет. – Этот час я провел с большой пользой для себя.

– Хилари! – Ларри внезапно заметил и ее присутствие. – Господи, я же чувствовал, что еще о чем-то забыл. Нам придется сделать снимки попозже.

– Нет необходимости. – Брет протянул Ларри фотоаппарат. – Мы с Хилари уже все сделали.

– Вы что, сами снимали? – Ларри растерянно смотрел то на Брета, то на фотоаппарат.

– Хилари решила, что не стоит терять время попусту. – И добавил с улыбкой: – Уверен, что вы сочтете их пригодными.

– Само собой, мистер Бардоф! – почтительно отозвался Ларри. – Я знаю, что вы способны проделать с фотокамерой.

Хилари хотелось одного – чтобы разверзся пол и поглотил ее. Быстрее бежать вон отсюда! Никогда в жизни она не чувствовала себя такой идиоткой. Конечно, виноват в этом был он один. Имел нахальство прикинуться фотографом! Она вспомнила, с какими словами предложила ему начинать, что говорила потом… и, застонав про себя, закрыла глаза. Вот бы сейчас исчезнуть и больше никогда не встречаться с Бретом Бардофом!

Она принялась сердито собирать свои вещи.

– Я ухожу, чтобы вам не мешать. У меня еще одна сессия, в другом месте. – Перекинув через плечо ремешок сумки, она глубоко вздохнула. – Пока, Ларри. Приятно было познакомиться, мистер Бардоф. – Она уже хотела проскользнуть мимо них, но Брет удержал ее за руку.

– До свидания, Хилари. – Он заставил ее встретиться с ним взглядом, и она внезапно почувствовала, как от прикосновения его руки ее словно покинули силы. – Я провел незабываемое утро. И надеюсь снова его повторить.

Ну, это черта с два, сказали ему ее глаза. Пробормотав что-то невнятное, она поспешила к выходу, слыша за спиной его негромкий смех.

Вечером, одеваясь на выход, Хилари тщетно пыталась выкинуть из головы произошедшее. Она не сомневалась, что их с Бретом Бардофом пути больше не пересекутся. В конце концов, утешала себя Хилари, их встреча произошла только вследствие нелепой случайности. Хилари надеялась, что поговорка о молнии, не ударяющей два раза в одно место, оправдает себя. Когда он назвался, ее в самом деле словно молнией поразило! Ей снова припомнились опрометчиво сказанные слова, и ее щеки заалели в тон вечернему атласному платью…

Зазвонил телефон, отвлекая ее от размышлений, и, взяв трубку, она услышала Ларри.

– Хилари, старушка, как хорошо, что я тебя застал!

В его голосе звучало неподдельное волнение.

– Да, я уже практически в дверях. Что случилось?

– Не могу сейчас вдаваться в подробности. Завтра у нас снова на повестке дня Брет.

Хилари отметила, что прежний мистер Бардоф уже отброшен за ненадобностью, и устало спросила:

– Ларри, о чем, собственно, идет речь?

– Утром Брет сам тебе все объяснит. Приходи ровно в девять.

– Что? – Она с трудом проглотила ком в горле и повторила громче: – Ларри, что ты говоришь такое?

– Это классный шанс для нас обоих, Хил! Брет тебе завтра сам расскажет. Где его офис, ты в курсе, – уверенно добавил он, поскольку все, кто работал на «Моду», прекрасно знали местонахождение ее штаб-квартиры.

– Я не хочу с ним встречаться, – произнесла Хилари, испытывая приступ паники при воспоминании о серо-стальных глазах. – Не знаю, что он рассказал тебе про сегодняшнее утро, но я оказалась в идиотском положении. Я приняла его за обычного фотографа! И между прочим, – прибавила она с новой обидой, – это вышло отчасти из-за тебя…

– Можешь больше об этом не беспокоиться, – перебил ее Ларри. – Это все не имеет значения. Просто приходи в девять. Пока.

– Но, Ларри! – Она потерянно умолкла, потому что он уже отключился.

Это слишком, подумала она в отчаянии и тяжело опустилась на кровать. Почему Ларри вздумал решать за нее? Как ей теперь общаться с этим человеком после всего, что она наговорила? Она не привыкла унижаться! Хилари поднялась с постели, расправила плечи. Наверное, Брету Бардофу захотелось снова посмеяться над ее глупостью? Ну нет, ему не одолеть Хилари Бакстер, сказала она себе гордо. Она встретится с ним не моргнув глазом. Крестьянка предстанет перед императором и покажет ему, чего стоит!

Утром Хилари одевалась на встречу с особой тщательностью. Белое из тонкой шерсти платье отличалось простотой, отчего скрытые под ним очертания безупречной фигуры особенно притягивали взгляд. Волосы она собрала на макушке в свободный узел для придания облику деловитости. Сегодня Брет Бардоф не услышит, как она заикается и мямлит. Она будет держаться спокойно и уверенно. Дополнив наряд туфельками из мягкой кожи, Хилари осталась совершенно довольна собой. Высокие каблуки добавили роста, теперь ей не придется смотреть на него снизу вверх. Их глаза будут на одном уровне!

Уверенность не покидала Хилари и в такси, и в лифте, возносившем ее на верхний этаж небоскреба, где располагались офисы Брета Бардофа. Бросив взгляд на часики, она убедилась в своей пунктуальности. За огромным столом в приемной сидела молодая миловидная брюнетка. Хилари назвала ей свое имя и профессию. Коротко переговорив по телефону, девушка провела Хилари по длинному коридору к тяжелой дубовой двери. Хилари вошла в просторную, тщательно отделанную комнату, где ее встретила вторая миловидная особа с короткой стрижкой, которая представилась Джун Миллз, секретаршей мистера Бардофа.

– Пожалуйста, зайдите, мисс Бакстер. Мистер Бардоф вас ждет, – сказала она с улыбкой.

Пройдя в двустворчатую дверь, Хилари не успела толком рассмотреть изысканное оформление комнаты, потому что взглядом ее завладел мужчина за необъятным дубовым столом с панорамой города за спиной.

– Доброе утро, Хилари. – Он встал ей навстречу. – Вы все же войдете или так и останетесь стоять в дверях?

Хилари выпрямила спину и ответила холодно:

– Доброе утро, мистер Бардоф, приятно снова видеть вас.

– Не стоит кривить душой, – беззлобно посоветовал он, подводя ее к стоявшему у стола креслу. – Глаза бы ваши больше на меня не глядели, ведь так?

Хилари не нашлась, что ответить на это слишком справедливое предположение, и удовольствовалась неопределенной улыбкой.

– Тем не менее, – продолжал он так, словно она на словах подтвердила его вывод, – в мои намерения входило, чтобы вы, несмотря на ваше нежелание, все же пришли сегодня сюда.

– А что у вас за намерения, мистер Бардоф? – спросила она резко, задетая его надменным тоном.

Он откинулся в кресле и окинул Хилари холодным взглядом с головы до ног. Разглядывал неторопливо, с явным намерением смутить. Но Хилари сохранила внешнее хладнокровие. Она привыкла, что ее разглядывают, – таково было одно из условий ее профессии. Этот человек ни за что не должен догадаться, что от его взгляда пульс ее нервно зачастил.

– Мои намерения, Хилари, пока что чисто деловые, – он взглянул на нее в упор, – хотя это можно изменить в любой момент.

Эти слова повредили броню Хилари настолько, что ее щеки чуть-чуть порозовели. Мысленно проклиная свой румянец, она все-таки не отвела глаз.

– Боже мой, – иронически приподнял он брови, – да вы покраснели! Не знал, что есть женщины, еще способные на это. – Он улыбнулся шире, определенно радуясь тому, что от его слов ее румянец сделался гуще. – Вы, должно быть, последний представитель вымершей породы.

– Может, мы обсудим дело, ради которого я пришла, мистер Бардоф? – спросила Хилари. – Вы, наверное, очень занятой человек. Не знаю, поверите вы мне или нет, но я тоже страшно занята.

– Как же, как же, – кивнул Бардоф, задумчиво улыбаясь. – Я припоминаю: «Не торчать же нам тут весь день». Я задумал серию фотографий для моего журнала «Мода», особенную серию. – Он закурил и предложил сигареты Хилари, но та отрицательно качнула головой. – Я уже некоторое время обдумываю одну идею, для которой требуется подходящий фотограф и подходящая модель. – Он сощурился и снова оценивающе оглядел ее, так что у Хилари возникло ощущение, будто ее изучают под микроскопом. – И вот теперь я их нашел.

Она поежилась под его пристальным взглядом.

– Может быть, вы расскажете поподробнее, мистер Бардоф? Я полагаю, не в ваших обычаях самому беседовать с моделью. Наверное, речь идет о чем-то совершенно необыкновенном.

– Думаю, что да, – вкрадчиво согласился он. – Эта идея – фотосерия, – ну, или если угодно, история в картинках множества женских лиц. – Он встал с кресла и пересел на край стола, и Хилари смогла оценить во всей красе его поджарую фигуру, от которой веяло силой и мужественностью. – Я хочу проиллюстрировать все грани женской натуры: деловая женщина, женщина-мать, спортсменка, искушенная женщина, святая невинность, роковая соблазнительница, ну и так далее. Короче, собирательный портрет Евы – вечной непреходящей женственности!

– Выглядит весьма заманчиво, – невольно заразилась Хилари его энтузиазмом. – Вы считаете, я подойду для некоторых типов?

– Я знаю, что вы подойдете для всех типов, – категорически заявил он.

Тонкие брови Хилари удивленно взметнулись вверх.

– Вы хотите сделать весь показ с одной-единственной моделью?

– Да. С вами.

Отчетливо ощущая, что она словно уходит под воду, Хилари решила высказаться напрямик:

– Было бы глупо не заинтересоваться подобным проектом, а я, кажется, не полная идиотка. Но почему я?

– Ах, оставьте, Хилари, – проговорил он нетерпеливо и, протянув руку, взял ее за подбородок. – У вас же есть зеркало. У вас хватает ума понимать, что вы красивы и необыкновенно фотогеничны.

Он сказал это так, словно она неодушевленный объект, а не живой человек, при этом его сильные худые пальцы причиняли ей неудобство.

– В одном только Нью-Йорке целая армия красивых, фотогеничных моделей, мистер Бардоф. Уж вам это лучше известно, чем кому-то еще. Я хочу понять, почему вы рассматриваете в связи со своим проектом именно мою кандидатуру.

– Я не рассматриваю. – Он встал и сунул руки в карманы, и Хилари злорадно отметила, что он начал раздражаться.

– Я больше никого не рассматриваю. У вас крайне ловко получается проникнуть в самую сердцевину образа. Мне кроме красоты нужна еще многоплановость. Нужна искренность в дюжине разных образов.

– И по-вашему, я на это способна?

– Не будь я уверен, вы бы здесь не сидели. Я не принимаю необдуманных решений.

«Да уж, – подумала Хилари, глядя в холодные серые глаза, – вы скорее просчитываете каждую мельчайшую деталь».

– Фотографировать будет Ларри? – спросила она.

Он кивнул:

– Вы с ним хорошо сработались, между вами есть взаимопонимание, это видно по фотографиям. Вы и по отдельности профессионалы высокого класса, а вдвоем способны сделать нечто потрясающее.

От его похвал улыбка Хилари слегка потеплела.

– Спасибо.

– Но это не комплимент, Хилари, а простой факт. Я уже посвятил Ларри во все детали. Вам осталось поставить свою подпись на контракте.

– На контракте? – мгновенно насторожилась Хилари.

– Ну конечно, – ответил он, не обращая внимания на ее колебания. – Проект займет некоторое время. Я не собираюсь делать его наспех, мне нужны эксклюзивные права на ваше прелестное личико, пока он полностью не будет завершен.

– Понятно… – Она задумалась, прикусив нижнюю губу.

– Не стоит вести себя так, словно я сделал вам неприличное предложение, – сухо сказал он, глядя на ее нахмуренный лоб. – Это всего лишь деловое соглашение.

Она вызывающе вскинула подбородок.

– Об этом я уже догадалась, мистер Бардоф. Просто прежде мне не приходилось подписывать контракты на продолжительный срок.

– Я не намерен позволить вам улизнуть с полдороги. Контракт – обязательное условие для вас и для Ларри. Я не хочу, чтобы последующие несколько месяцев вы отвлекались на другую работу. Вы получите хорошую материальную компенсацию. Если вдруг возникнут какие-то жалобы, мы их обсудим. Но в любом случае я пользуюсь исключительным правом на ваше лицо в течение шести месяцев.

Он умолк, наблюдая за сменой выражений на ее лице. Хилари сосредоточенно изучала условия, стараясь не попасть под воздействие его непреодолимой властности. Проект ей нравился, чего нельзя было сказать о его авторе. Работа обещала быть увлекательной, но не очень-то легко на длительное время привязать себя к чему-то одному. Хилари не оставляло чувство, что, поставив подпись, она продаст свою свободу. Но наконец, отбросив осторожность, Хилари улыбнулась Брету одной из тех улыбок, которые сделали ее известной всей Америке:

– Вы получите мое лицо.

## Глава 2

Брет Бардоф не откладывал дело в долгий ящик. Не далее как две недели назад состоялось подписание контракта, а график фотосессий уже был утвержден с первого октября. Решено было начать с образа целомудренной юности и непорочной невинности.

Хилари встретилась с Ларри в маленьком парке, который присмотрел Брет. Утро выдалось ясным и лучезарным, солнце пригревало вовсю, но в парке было малолюдно. У Хилари промелькнула мысль, что об этом тоже позаботился мистер Бардоф своей самодержавной властью. Голубые джинсы, подвернутые до середины голени, и пунцовый свитер с высоким воротом были на сегодня ее рабочей одеждой. Хилари заплела волосы в косы, перевязала красными ленточками, обошлась минимумом косметики, подчеркнув таким образом естественную свежесть здоровой кожи. Она казалась воплощением чистой, трепетной юности, и ее темно-синие глаза сияли радостным ожиданием.

– Высший сорт, – заметил Ларри, когда она подбежала к нему через газон. – Юная и непорочная. Как тебе удалось?

Она сморщила носик:

– Я, между прочим, такая и есть, старина.

– Ну ладно. Видишь это? – указал он на детскую площадку с качелями и горкой. – Иди, девочка, поиграй, а дядюшка пока пофотографирует.

Хилари побежала к качелям, отдаваясь свободе движений. Потянулась во весь рост, запрокинула голову, улыбнулась небу. Забравшись на горку, широко раскинула руки и, издав радостный вопль, заскользила вниз и шлепнулась на мягкий грунт. Ларри забегал с разных сторон, щелкал фотоаппаратом, позволяя ей создавать настроение.

– Ты сейчас выглядишь лет на двенадцать, – невнятно пробормотал он из-за фотоаппарата.

– А мне на самом деле и есть всего двенадцать! – заявила Хилари, подбегая к турнику. – Спорим, что ты так не сможешь! – Она перекинула через перекладину колени и повисла вниз головой, волоча косички по земле.

– Потрясающе.

Это произнес не Ларри, и, повернув голову, она увидела сшитые на заказ серые брюки. Ее взгляд медленно поднялся по серому пиджаку к улыбающимся губам и насмешливым серым глазам.

– Здравствуй, девочка, а твоя мама знает, где ты?

– А вы что здесь делаете? – спросила Хилари, продолжая висеть вниз головой и чувствуя себя при этом явно не в выигрышном положении.

– Руковожу моим любимым проектом. – Он рассматривал ее, улыбаясь все шире. – Вы долго собираетесь так висеть? Это не вредно для вас?

Хилари схватилась руками за перекладину и, ловко перевернувшись, в одно мгновение оказалась на ногах. Брет погладил ее по голове, назвал хорошей девочкой и повернулся к Лари:

– Как дела? Похоже, вы уже успели кое-что отснять?

Мужчины принялись обсуждать технические детали, а Хилари села на качели и принялась тихо покачиваться взад-вперед. За последние две недели она несколько раз встречалась с Бретом, и всякий раз отчего-то ей упорно становилось не по себе в его присутствии. Он был ярким, активным человеком, его переполняла жизненная энергия и какая-то первобытная мужская сила, но Хилари вовсе не была уверена, что хочет тесно общаться с ним. Жизнь ее текла спокойно в обозначенном ею самой русле, и никаких осложнений ей не хотелось. А в этом человеке было нечто, предвещавшее неминуемые осложнения.

– Хорошо, – ворвался в ее раздумья голос Брета, – следующая мизансцена в клубе, в час дня. Все будет подготовлено.

Хилари встала с качелей и направилась было следом за Ларри.

– А тебе, малышка, можно остаться – у тебя целый час в запасе.

– Мне больше не хочется качаться, папочка, – в тон ему ответила Хилари, подхватила свою сумочку и едва сделала два шага, как он удержал ее за руку. Она сердито повернулась к нему, сверкнув глазами.

– Маленькая капризница, – мягко пробормотал он, но серые глаза сощурились и встретили темно-синий огонь холодной сталью. – Думаю, тебя стоит отшлепать.

– Это сделать труднее, чем вам кажется, мистер Бардоф, – ответила она с великолепным достоинством. – Мне двадцать четыре, а не двенадцать, и на самом деле я очень сильная.

– Неужели? – Он с сомнением оглядел ее стройную фигуру. – Впрочем, вполне возможно. – Он произнес это серьезно, но она увидела в его глазах насмешку. – Пойдемте, я хочу выпить кофе. – Его рука соскользнула с ее запястья, пальцы переплелись с ее пальцами. Удивленная и смущенная жаром его руки, Хилари попыталась высвободиться. – Хилари, – проговорил он мученически-терпеливым тоном, – я хочу угостить вас кофе. – Но и это прозвучало скорее как приказ, а не как просьба.

Он быстро зашагал по траве, увлекая за собой сопротивляющуюся Хилари. Ларри, глядя на них, вскинул фотоаппарат. «Интересный сюжет, – подумал он. – Высокий блондин в дорогом деловом костюме тащит за руку стройную темноволосую девушку-ребенка».

Когда Хилари оказалась напротив Брета за столиком в маленькой кофейне, ее лицо было красным от возмущения. К тому же она запыхалась, так как вынуждена была почти бежать за ним. Он отметил и злой блеск в ее глазах, и раскрасневшиеся щеки и ухмыльнулся уголком рта.

– Купить вам порцию мороженого, чтобы вы охладились?

Подошедшая официантка избавила Хилари от необходимости придумывать ответ, и Брет заказал два кофе.

– Мне чай, – сурово заявила Хилари, довольная, что может хоть в чем-то сделать ему наперекор.

– Простите? – холодно переспросил он.

– Я буду пить чай, если вы не против, кофе я не пью, он меня слишком возбуждает.

– Один кофе и один чай, – поправился Брет и снова повернулся к Хилари: – Как же вы просыпаетесь по утрам без кофе?

– Веду здоровый образ жизни. – Она перебросила косу через плечо и сложила руки.

– Вы сейчас живая реклама здорового образа жизни. – Он откинулся на стуле, достал сигареты, протянул ей, закурил и заговорил снова: – Вы со своими косичками никак не тянете на двадцать четыре. Редко встретишь по-настоящему черные волосы – особенно в дополнение к глазам такого цвета, как ваши. – Он долгое мгновение смотрел ей в глаза. – Они у вас необыкновенные – временами почти лиловые, поразительно эффектные, а костная структура изящная и экзотическая. Скажите, – спросил внезапно он, – откуда у вас такое удивительное лицо?

Хилари давно считала себя невосприимчивой к комментариям и комплиментам по поводу своей внешности, но отчего-то его слова ее сильно сконфузили, и она обрадовалась, что в этот момент подоспела официантка с чашками и дала ей передышку.

– Мне говорили, что я пошла в свою прабабушку, – небрежно ответила она, отпивая чай. – Бабуля была из арапахо – племени североамериканских индейцев. Кажется, я сильно на нее похожа.

– Как же я не догадался, – кивнул Брет, не прекращая разглядывать ее. – Скулы, типичная костная структура… да, теперь я вижу ваше индейское происхождение. А вот глаза сбивают с толку. Кобальтовые глаза достались вам явно не от прабабки.

– Нет. – Она приложила силы, чтобы спокойно выдержать его пристальный взгляд. – Глаза мои собственные.

– Ваши, – подтвердил он кивком, – но в последующие шесть месяцев также и мои. Полагаю, что совместное владение будет приятным. – Тут его взгляд переместился на ее губы, недовольно сморщившиеся в ответ на его слова. – Откуда вы родом, Хилари Бак-стер? Вы точно не из Нью-Йорка.

– Это так заметно? А я считала, что уже приобрела нью-йоркский лоск. – Она сдержанно пожала плечами, радуясь, что его придирчивый осмотр, кажется, подошел к концу. – Я из Канзаса, наша ферма расположена немного севернее Абилина.

Он склонил голову набок и, вскинув брови, поднес чашку к губам.

– Вы безболезненно превратились из селянки в горожанку или все же остались боевые шрамы?

– Всего несколько, и они уже зажили. – И добавила поспешно: – Вам же не нужно объяснять, какие преимущества дает Нью-Йорк, особенно в моей профессии.

Он медленно кивнул:

– Вас легко представить и канзасской фермершей, и изысканной нью-йоркской моделью. У вас есть примечательная способность легко приспосабливаться к окружающей среде.

Хилари недовольно надула пухлые губы.

– Это так звучит, словно я как личность слишком… простая.

– Простая? – Его смех заставил обернуться нескольких посетителей кафе, а Хилари уставилась на него с непониманием. – Простая! – повторил он с таким выражением, будто она отпустила в высшей степени остроумную шутку. – Оригинальное замечание. Нет, я считаю, что вы как раз сложная натура, способная тонко чувствовать свое окружение. И этому научиться нельзя, тут нужен врожденный талант.

Его слова необычайно польстили Хилари, и она, скромно потупившись, принялась мешать чай. «Почему от его любого самого банального комплимента у меня костенеет язык? – подумала она, стараясь не хмуриться. – Мне не нравится, что его слова все время выводят меня из равновесия…»

– Вы ведь играете в теннис?

Вот и снова быстрая смена темы разговора привела Хилари в замешательство, и она мгновение смотрела на него непонимающе. Но тут вспомнила, что дневная фотосессия состоится на теннисном корте привилегированного загородного клуба.

– Разок-другой мне удавалось отбить мяч, – ответила она с нетипичным для нее смирением, обидевшись на его снисходительный тон.

– Вот и славно. Снимки получатся более выигрышными, если вы умеете правильно подавать и двигаться. – Бросив взгляд на золотые наручные часы, он достал бумажник. – Мне еще надо заглянуть в офис. – Он встал и поднял ее с места за руку с прежней фамильярностью, игнорируя попытки высвободиться. – Я посажу вас в такси. Вам же понадобится некоторое время, чтобы превратиться из девочки в спортсменку. – Он посмотрел на нее, и она почувствовала себя непривычно маленькой без каблуков. – Ваш теннисный костюм уже доставлен в клуб… а в этой крошечной сумочке у вас, должно быть, всякие профессиональные штучки? – Он кивнул на вместительный баул, висевший у нее на локте.

– На этот счет не беспокойтесь, мистер Бардоф.

– Брет, – перебил он и вдруг сосредоточенно провел пальцами по ее левой косичке. – Я все равно не перестану называть вас по имени.

– Не беспокойтесь, – повторила она, не пользуясь его предложением. – Менять имидж – это моя профессия.

– Будет интересно, – пробормотал он и слегка потянул за косичку. Затем добавил уже более деловым тоном: – Корт забронирован ровно на час. Встретимся там.

– Вы собираетесь приехать? – невольно нахмурилась Хилари, встревоженная неприятной перспективой снова с ним общаться.

– Это мой любимый проект, разве вы забыли? – Он подтолкнул ее к такси, не заметив или не обратив внимания на ее недовольную гримасу. – Я собираюсь регулярно наблюдать за его осуществлением.

Такси влилось в поток транспорта, и Хилари отдалась своим чувствам. Брету Бардофу всегда удается смутить ее, вывести из душевного равновесия. Мысль о том, что теперь придется встречаться с ним регулярно, лишала ее покоя.

«Мне он не нравится, – решила она, тряхнув головой. – Слишком он самоуверен, заносчив…» Хилари задумалась, подбирая подходящее слово. Слишком материальный. Ну да, он весьма привлекателен физически, нехотя признала она. Его шарм, несомненно, действует на нее. Но она совсем не хотела этого. Было что-то особенное в его взгляде и в том, как ее тело реагирует на его прикосновения… Пожав плечами, Хилари повернулась к окну. Просто не надо о нем думать. Точнее, думать о нем следует только как о временном работодателе, а не как о личности. Ее ладонь все еще ощущала его тепло, и она посмотрела на нее с укоризненным вздохом. Для душевного спокойствия ей необходимо выполнять свою работу, избегая личного общения с ним. Все должно быть строго в деловых рамках, напомнила себе Хилари. Их отношения – это чистый бизнес, вот так.


Девчонка-подросток преобразилась в молодую стильную теннисистку. Короткое белое платьице без рукавов подчеркивало красоту изящных рук, гибкой талии, длинных, стройных ног. Голову она обвязала синим шарфиком, густо подкрасила тушью ресницы, а губы лишь слегка – темно-розовой помадой. Сидя в ожидании начала, Хилари прикрыла ноги жакетом – на улице было хотя и ясно, но прохладно. Наряд завершали белые теннисные туфли. Легкий джемпер она держала в руке. Белый цвет костюма подчеркивал глубокую черноту волос и золотистый оттенок кожи. Хилари выглядела одновременно спортивной и женственной.

Девушка попробовала несколько поз, помахала ракеткой, посылая мячи несуществующему партнеру, а Ларри тем временем ходил вокруг, выбирая ракурсы и прикидывая расстояние.

– По-моему, все получится гораздо естественней, если кто-то будет отбивать мячи. – И, обернувшись, увидела Брета, который весело наблюдал за ней. Он тоже был в белом спортивном костюме и в расстегнутой куртке.

Хилари невольно восхитилась его атлетически развитой фигурой. Крепкий, поджарый, с широкими плечами и мускулистыми руками, он был решительно неотразим.

– Ну как, подхожу я в партнеры? – спросил он с легкой усмешкой.

Хилари вспыхнула, спохватившись, что слишком откровенно его разглядывает.

– Просто странно видеть вас в этом наряде, – пробормотала она и, пожав плечами, отвернулась.

– Но для тенниса он больше подходит, разве нет?

– Мы что, собираемся играть? – Она резко повернулась к нему, мрачно глядя на ракетку в его руке.

– Хочется, чтобы снимки были сделаны в движении, – снова улыбнулся он. – Не бойтесь, я не стану вас слишком гонять. Просто отобью ваши подачи.

Хилари с трудом удержалась от того, чтобы показать ему язык. Она часто играла в теннис и хорошо владела техникой игры. И сейчас самодовольно подумала, что мистера Брета Бардофа ожидает небольшой сюрприз.

– Попытаюсь хотя бы разок отбить вашу, – пообещала она с невинным видом. – Для большего реализма.

– Хорошо. – Он прошел на свою половину корта, а Хилари взяла мяч. – Сумеете подать?

– Постараюсь изо всех сил, – ответила она сладким голоском.

Она взглянула на Ларри и, убедившись, что он готов, небрежно подбросила мячик на руке. Лицо Ларри уже скрылось за фотоаппаратом, и Хилари зашла за штрафную линию, еще раз подкинула мяч и, резко взмахнув ракеткой, послала подачу. Брет аккуратно вернул ей мяч, она снова ударила, целя в угол.

– Если не ошибаюсь, счет пятнадцать– ноль, мистер Бардоф.

– Неплохой удар, Хилари. Вы часто играете?

– От случая к случаю, – ответила она уклончиво, стряхивая с юбки несуществующую пушинку. – Вы готовы?

Он кивнул, и мячик замелькал над сеткой. Хилари с некоторым самодовольством отметила, что Брет сдерживается, подыгрывает ей, чтобы упростить дело Ларри с его непрерывно щелкающим фотоаппаратом. Она и сама не спешила раскрыться, отбивала мячи как придется. Позволив себе две свечки, Хилари послала мяч в противоположный конец площадки.

– Ой! – Она с разыгранным удивлением прижала ладонь к губам. – Это уже тридцать – ноль!

Брет прищурился, подошел ближе к сетке.

– Отчего-то у меня такое чувство, словно меня надувают.

– Надувают? – переспросила она, округляя глаза, позволяя ресницам слабо затрепетать.

Он продолжал сверлить ее взглядом, и губы Хилари задрожали от смеха.

– Простите, мистер Бардоф, я не смогла устоять. Вы держались так снисходительно.

– Чудесно! – К облегчению Хилари, он тоже улыбнулся. – Больше никакого снисхождения. Теперь я жажду крови.

– Начнем сначала, – предложила Хилари, возвращаясь к линии подачи. – Чтобы вы потом не говорили, что я получила преимущество нечестно.

Он с силой вернул ей подачу, и они принялись гонять друг друга по площадке, отбивая мячи с лета. Они сражались за каждое очко. Оба, увлекшись, забыли о Ларри с его фотоаппаратом, заглушив негромкие щелчки затвора свистом ракеток и ударами мяча.

Выругавшись про себя после неудачно отбитого удара, Хилари нагнулась за новым мячом и приготовилась послать подачу.

– Это было здорово, – внезапно раздался голос Ларри, и Хилари непонимающе повернулась к нему. – Я заснял несколько абсолютно фантастических кадров. Ты просто профи, Хил. Все, можно закругляться.

– Закругляться? – воскликнула она, глядя на него с досадой. – Ты что, с ума сошел? У нас равный счет. – Еще раз смерив Ларри укоризненным взглядом и покачав головой, она возобновила игру.

Еще несколько минут они боролись за победу, пока Брет в очередной раз не получил преимущество ударом слева. Мяч просвистел мимо, и Хилари, опустив руки на бедра, тяжело выдохнула.

– Проигравший в агонии! – Она с улыбкой перевела дыхание и подошла к сетке. – Поздравляю. Вы сильный игрок. – И протянула ему руку. Он взял ее, но, вместо того чтобы пожать, задержал в своей.

– Но вы, Хилари, заставили меня побороться. Хотел бы я иметь вас партнером в парной игре.

Он мгновение смотрел на нее, потом перевел взгляд на ее руку, которую все еще не отпускал.

– У вас такая маленькая рука! – Он поднял ее повыше, чтобы получше рассмотреть. – Просто поразительно, что вам удается бить с такой силой. – И, повернув ладонью вверх, он поднес ее к губам.

От этого поцелуя по спине Хилари пробежали мурашки, и она как зачарованная уставилась на свою руку, не в силах заговорить или отнять ее.

– Идемте, – улыбнулся он ей в озадаченное лицо, явно заметив ее реакцию. – И вы тоже, Ларри.

– Спасибо, Брет. – Ларри уже успел собрать свое снаряжение. – Но я хочу поскорее напечатать снимки. Мне и бутерброда хватит перекусить.

– Ну что же, Хилари, – повернулся Брет к ней. – Тогда мы пообедаем вдвоем.

– Что вы, мистер Бардоф, – пробормотала она, охваченная паникой при мысли, что придется пойти с ним обедать, и безуспешно пытаясь высвободить свою руку. – Вы вовсе не обязаны меня кормить.

– Хилари, Хилари, – покачал он головой. – Вы всегда так неохотно принимаете приглашения или только если приглашаю я?

– Не говорите ерунду, – попыталась она изобразить беспечность, в то время как жар, идущий от его руки, волновал ее все сильнее. Наконец смущенная Хилари опустила взгляд на их сцепленные руки.

– Мистер Бардоф, отпустите, пожалуйста, мою руку, – напряженно сказала она, нервно закусывая губу.

– Попробуйте сказать «Брет», – строго произнес он, не обращая внимания на ее просьбу. – Очень легко, всего один слог. Ну, давайте.

Он смотрел на нее спокойно, требовательно, уверенно, и похоже, мог смотреть так еще долго. Чем дольше ее рука оставалась в его руке, тем все более странно чувствовала себя Хилари. Решив, что чем скорее уступит, тем скорее освободится, она сдалась:

– Пожалуйста, Брет, отпустите мою руку.

– Итак, первый барьер мы преодолели. Было совсем не страшно, правда? – Усмехнувшись уголком рта, он выпустил ее руку, и слабость немедленно исчезла. Она обрела прежнюю уверенность.

– Почти совсем.

– Как насчет обеда? – Он вскинул ладонь, предупреждая ее возражения. – Ведь вы же не морите себя голодом?

– Нет, конечно, но…

– Никаких но. Я редко прислушиваюсь к «но» и «нет».

Через несколько минут она оказалась сидящей напротив Брета за столиком клуба. Все складывалось не так, как она хотела. Общаясь с ним, ей было очень трудно придерживаться строго деловых отношений. Что толку отрицать, что он интересовал ее, что его энергия заражала, что он необычайно привлекательный мужчина? Но, напоминала себе Хилари, определенно не ее типа. И на данном этапе жизни ей вовсе не нужны осложнения. Мозг посылал тревожные сигналы, советовал быть осторожной. Этот человек, несомненно, был способен расстроить ее самые продуманные планы.

– Вам говорили когда-нибудь, что вы на редкость интересный собеседник?

Хилари вскинула глаза и встретила смеющийся взгляд Брета.

– Простите. – Она слегка покраснела. – Я просто задумалась.

– Я заметил. Что вы будете пить?

– Чай.

– Прямо сразу? – спросил он с усмешкой.

– Сразу, – подтвердила она и велела себе расслабиться. – Я мало пью. Плохо переношу спиртное. Две рюмки – и готово, превращаюсь в мистера Хайда. Метаболизм, ничего не поделаешь.

Брет откинул назад голову и рассмеялся с видом безудержного восторга.

– Хотел бы взглянуть на такую метаморфозу! Надо будет как-нибудь организовать это.

К удивлению Хилари, обед прошел довольно приятно, хотя заказанный ею салат Брет воспринял с откровенной брезгливостью и чисто мужским презрением. Она уверила его, что ей этого вполне достаточно, и напомнила о недолговечности карьеры располневшей модели.

Хилари полностью расслабилась, забыла о решении сохранять деловую дистанцию в отношениях с Бретом, просто получала удовольствие от приятной обстановки. Пока они ели, он говорил о завтрашней фотосъемке. Для натурных съемок был выбран Центральный парк.

– Завтра у меня весь день встречи, и я не смогу приехать посмотреть. И как вы только существуете на таком корме? – резко сменил он тему, высокомерно кивая на салат Хилари. – Неужели не хочется поесть по-человечески? Вы, случайно, в обмороки не падаете?

Она покачала головой и с улыбкой отпила чаю, а он пробормотал что-то о полуголодных моделях и снова вернулся к прежнему разговору:

– Все пойдет строго по графику. Следующую часть снимаем в понедельник. Ларри хотел завтра начать пораньше.

– Я готова, – ответила Хилари со вздохом. – Если только погода не испортится.

– Ну, солнце будет светить. – Брет произнес это с полной уверенностью. – Насчет этого я распоряжусь.

Хилари откинулась на стуле и с нескрываемым любопытством посмотрела на мужчину, сидевшего напротив.

– Да, – кивнула она, отметив волевой подбородок и твердый взгляд. – Я верю, что вам это под силу. Дождь просто не посмеет пойти.

Они улыбнулись друг другу, и, глядя ему в глаза, она испытала некое новое, незнакомое прежде ощущение, волной пробежавшее по телу, – быстрое, живительное и непонятное.

– Как насчет десерта?

– Вы задались целью раскормить меня? – Обрадовавшись, что этот вопрос прервал странное чувство, Хилари нашла в себе силы беззаботно улыбнуться. – Вы плохо на меня влияете, но у меня стальная воля.

– Пудинг, яблочный штрудель, шоколадный мусс? – коварно улыбнулся Брет, но она помотала головой и вскинула подбородок.

– Старайтесь, старайтесь. Я не поддамся.

– У вас все равно есть слабое место, я уверен. Дайте мне немного времени, и я его непременно найду.

– Брет, дорогой, какой сюрприз тебя здесь встретить!

Хилари оглянулась на женщину, с такой радостью поприветствовавшую Брета.

– Здравствуй, Чарлена. – Он очаровательно улыбнулся стройной, элегантно одетой, рыжеволосой женщине. – Чарлена Мейсон – Хилари Бакстер.

– Здравствуйте, мисс Бакстер, – коротко кивнула Чарлена и прищурила зеленые глаза. – Мы встречались с вами раньше?

– Кажется, нет, – ответила Хилари, почему-то обрадовавшись этому факту.

– Просто лицо Хилари вечно мелькает на журнальных обложках, – пояснил Брет. – Она одна из самых популярных нью-йоркских моделей.

– А, тогда понятно. – Зеленые глаза оценивающе оглядели Хилари и… отбросили, как малоценный товар. – Брет, почему ты мне не сказал, что зайдешь сюда сегодня? Мы могли бы пообщаться.

– Прости, я здесь ненадолго и только по делу, – небрежно пожал он плечами.

Хилари при этих словах почувствовала глубокое разочарование, хотя это конечно же было смешно. Она выпрямила спину. Не надо было увлекаться, она знала это заранее. Разумеется, он прав, их обед был чисто деловым. Она взяла сумочку и поднялась:

– Пожалуйста, садитесь, мисс Мейсон. Я уже ухожу. – Она повернулась к Брету и с удовольствием отметила, что он раздосадован ее поспешным уходом. – Спасибо за обед, мистер Бардоф, – вежливо произнесла она и улыбнулась, когда он нахмурился, услышав, что она снова обращается к нему по фамилии. – Приятно было познакомиться, мисс Мейсон. – И, профессионально улыбнувшись женщине, усевшейся на ее место, Хилари ушла.

– Не знала, что ты обедаешь со своими подчиненными, Брет, – донесся до ее ушей голос Чарлены Мейсон.

Хилари очень захотелось обернуться и посоветовать этой женщине не лезть не в свое дело, но она сдержалась и вышла из зала, так и не услышав ответа мистера Бардофа.


Следующая сессия выдалась более напряженной.

Наметив в качестве декораций яркие осенние краски деревьев Центрального парка, Ларри придумывал все новые эффектные сцены. День был ясным, безоблачным, как предсказывал Брет, один из последних дней уходящей золотой осени. Золото, бронза, багрянец осыпались с ветвей и покрывали землю. И на этом фоне Хилари бегала, бросала диск, смеялась, взбиралась на деревья, кормила голубей и три раза меняла костюм. Несколько раз в течение съемок она ловила себя на том, что ищет взглядом Брета, хотя и знала, что он не придет. Собственное разочарование, вызванное его отсутствием, удивило и огорчило Хилари, и она напомнила себе, что ее жизнь текла бы более спокойно, если бы она не встретила этого человека.

– Взбодрись, Хилари, перестань хмуриться, – ворвался в ее печальные раздумья голос Ларри. И Хилари, решительно выбросив из головы Брета Бардофа, сосредоточилась на работе.

Вечером она с блаженным вздохом погрузила усталое тело в теплую ванну, предоставив ароматной воде волшебным образом исцелять ноющие мышцы. «Ох, Ларри, – устало подумала она, – с фотоаппаратом в руке ты делаешься настоящим Симоном Легри[1]. Как же ты меня сегодня вымотал! Сфотографировал со всех сторон и во всех ракурсах, со всевозможными выражениями лица, во всех мыслимых и немыслимых позах. Слава богу, что теперь можно отдыхать до понедельника!»

Она уже поняла, что проект Брета потребует большой работы и ее ждет множество дней, подобных сегодняшнему. Конечно, ее карьере это пойдет на пользу. Большая фотоподборка в журнале такого уровня, как «Мода», обеспечит ей международную известность. С подачи Брета она непременно окажется на пути к тому, чтобы стать одной из ведущих моделей страны…

Она поймала себя на том, что хмурится. Почему-то эта радужная перспектива совсем ее не обрадовала. Но ведь она всегда хотела добиться успеха в профессии! Перед ее глазами всплыло лицо Брета, и Хилари яростно тряхнула головой, чтобы прогнать его образ. «Нет, не смей! – сказала она этому лицу. – Тебе не удастся проникнуть в мои мысли и спутать мои планы. Ты – император, а я – твоя скромная подданная. Пусть все так и остается».


Хилари сидела в одной из популярных в Нью-Йорке дискотек с Чаком Карлайлом. Музыка здесь проникала в каждый уголок, наполняла вибрацией воздух, разноцветные огни скользили по танцующим. Переполненная музыкой, Хилари размышляла о том, почему решила сохранить их с Чаком отношения платоническими.

Нельзя сказать, чтобы она была равнодушна к мужчинам. Мужские объятия и поцелуи волновали ее… Неожиданно в ее мысли вторглись насмешливые серые глаза, и она хмуро уставилась на свой коктейль. Если она и уклонялась от более близких отношений, так только потому, что никому еще не удавалось глубоко затронуть ее чувства, взволновать их так, чтобы захотелось завязать долговременный или пусть даже кратковременный роман. Любовь, размышляла Хилари, до сих пор обходила ее стороной. И она была благодарна судьбе за это. Любовь влечет за собой обязательства, а обязательства не входили в ее планы в обозримом будущем. Отношения с мужчиной приведут ко всяческим осложнениям, нарушат ее упорядоченную жизнь.

– С тобой, Хилари, всегда особенно приятно выйти в свет.

Она отвлеклась от размышлений и увидела, что Чак с выразительной улыбкой смотрит на ее коктейль, к которому она так и не притронулась за весь вечер.

– Ты так необременительна для моего кошелька.

Она улыбнулась в ответ и отложила самоанализ на потом.

– Сколько ни ищи, тебе не найти женщины, которая бы так заботилась о твоем финансовом благополучии.

– Как это верно! – Он вздохнул и напустил на себя грустный вид. – Другим нужно или мое тело, или мои деньги. И только тебе, ангел Хилари, не нужно ничего. – Он схватил ее за руки и осыпал их поцелуями. – Если бы ты вышла за меня, любовь всей моей жизни, и позволила вырвать себя из этой суеты, – он кивнул в сторону танцующего зала, – мы бы поселились в домике, увитом диким виноградом, с двоими (можно семью) очаровательными детишками и нашли свое счастье.

– А знаешь, – медленно проговорила Хилари, – если бы я сейчас согласилась, ты бы хлопнулся в обморок.

– И ты права, – вздохнул он. – Поэтому я, вместо того чтобы умыкнуть тебя в домик, увитый виноградом, окунаюсь с тобой в суету.

Множество восхищенных глаз устремились на высокую, гибкую девушку в коротком синем, под цвет глаз платье. Она кружилась с темноволосым мужчиной в кремовом костюме. Оба танцора обладали врожденной грацией и музыкальным слухом и великолепно выглядели на танцевальном круге. В конце танца Чак драматическим жестом откинул Хилари на своей руке, и она, снова выпрямившись, весело засмеялась, возбужденная танцем.

Обняв Хилари за плечи, Чак повел ее к их столику. И тут ее смех замер на губах. Прямо перед собой она увидела серые глаза, грозившие нарушить ее душевный покой.

– Здравствуйте, Хилари, – поздоровался он небрежно, и она порадовалась, что разноцветное освещение скрыло ее запылавшие щеки.

– Здравствуйте, мистер Бардоф, – ответила она, отметив, что ее желудок непонятно почему вдруг затрепетал.

– С Чарленой вы уже знакомы.

Взгляд Хилари остановился на рыжеволосой женщине, замершей рядом с Бретом.

– Приятно снова встретиться. – Хилари, повернувшись к своему спутнику, быстро представила подошедшую пару.

Чак с большим энтузиазмом принялся трясти Брету руку.

– Вы Брет Бардоф? Тот самый? – Его неприкрытый благоговейный восторг покоробил Хилари.

– Я другого не знаю, – усмехнулся Брет.

– Прошу вас, – указал Чак на их с Хилари столик. – Присоединяйтесь к нам.

Брет с улыбкой кивнул, и в его глазах блеснул сдержанный смех – он заметил смущение Хилари.

– Да, пожалуйста, – вежливо проговорила она, смело посмотрев ему в глаза.

Хилари твердо решила побороть непривычные чувства, которые вызывало в ней его присутствие. Но когда она быстро взглянула на его спутницу, смущение сменилось весельем, потому что Чарлена Мейсон явно еще меньше, чем Хилари, хотела объединить компании. А если точнее, не хотела даже на краткое время с кем-то делить Брета.

– Это было впечатляющее зрелище, – сказал Брет Чаку, кивнув на танцевальный круг. – Наверное, вы часто танцуете вместе.

– Хилари – самая замечательная партнерша, – великодушно заявил Чак и дружески погладил Хилари по руке. – Она с любым партнером станцует прекрасно.

– Правда? – вскинул брови Брет. – Может быть, вы позволите мне похитить ненадолго вашу даму, чтобы убедиться в этом?

При мысли, что придется танцевать с ним, Хилари охватила необъяснимая паника, и это, кажется, отразилось на ее лице. Брет, не дожидаясь ее согласия, подошел сзади, чтобы отодвинуть стул. Хилари встала, полная бессильного протеста.

– Ну не смотрите такой жертвой, – прошептал он ей на ухо, когда они подошли к танцующим.

– Не говорите ерунды, – ответила она с достоинством, злясь на себя за то, что он так легко угадывает ее состояние.

Заиграл медленный ритм, и Брет взял ее за талию. Хилари охватило непреодолимое ребяческое желание высвободиться, и она изо всех сил постаралась скрыть свое напряжение. Он привлек ее к себе, так что их тела соприкоснулись и словно слились, и закружил в танце. Хилари невольно привстала на цыпочки, и ее щека нечаянно коснулась его щеки. Его запах всколыхнул в ней бурю эмоций. Хилари подумала, что, возможно, она слишком быстро опустошила свой бокал с коктейлем. Сердце как-то неритмично застучало, и, подстраиваясь к его движениям, она попыталась отвлечься и укротить бешено скачущий пульс.

– Можно было догадаться, что вы танцуете, – пробормотал он ей на ухо, отчего сердце ее снова зачастило.

– Правда? – переспросила она, стараясь говорить легко и небрежно и не обращать внимания на то, как его губы щекочут ей ухо. – Почему?

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Симон Легри – жестокий, бездушный рабовладелец из романа Г.Бичер-Стоу «Хижина дяди Тома».