Джулия Темплтон
Опасные желания

Посвящается Кипу. Я тебя люблю!

1

Рочфорд-Мэнор, 1810

Арли сидела на неудобном диване, дрожа от страха и холода. Путь из ее родного Уэльса до этого поместья был неблизким, и сейчас, когда Арли предстояло познакомиться с опекуном, она от всей души желала оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Несколько дней назад она спокойно жила в маленьком домике на берегу Ирландского моря вместе со своим отцом. Отец умер, дома у Арли больше не было, а теперь она оказалась в руках совершенно незнакомого человека – Доминика Сантрелла, графа Рочфордского. Об этом человеке Арли знала совсем немного, но все, что она о нем слышала, носило далеко не лестный характер. Очевидно, он был неисправимым дамским угодником. Повесой, порочным и красивым настолько, что девушки без чувств падали к его ногам.

Арли закатила глаза. Истории, которые рассказывали об этом мужчине, были в высшей степени драматичны. Вероятнее всего, большую часть его привлекательности составляли титул и богатство, о котором явно говорило великолепие дома графа. Арли даже немного испугалась, когда увидела трехэтажный особняк с многочисленными арками и колоннами. А когда переступила порог особняка, то поняла, что обстановка еще роскошнее, чем она себе представляла. Белоснежный мрамор холла и громадной лестницы ослеплял. Ступени расходились в две стороны и вели в два крыла здания. В одном из них будет ее новая комната.

Арли перевела взгляд на стены, украшенные портретами родственников Рочфорда в позолоченных рамах. Взглянув на суровые лица, взирающие на нее с портретов, девушка всерьез засомневалась, что граф так красив, как о нем говорили.

Она провела ладонями по своим поношенным бриджам, и у нее вырвался нетерпеливый вздох. Как невежливо с его стороны заставлять ее сидеть здесь столько времени. Девушка постучала носком сапога по мраморному полу. Услышав этот звук, из соседней комнаты вышел дворецкий.

– Мисс Уитман, – произнес он, слегка кивнув. – Его светлость примет вас.

Арли пошла за дворецким, тайком заглядывая в комнаты с изысканной обстановкой, подтверждавшей статус графа – богатого до неприличия человека. Пройдя самую большую библиотеку из всех, что она когда-либо видела, Арли вернулась, чтобы еще раз на нее посмотреть. Она очень любила читать. Когда отец Арли уходил в море, она почти каждый вечер читала приключенческие романы и узнавала из них такие вещи, которые не осмелились бы преподавать ни в одной школе. А когда отец возвращался, он просил Арли почитать для него. Это стало ритуалом, который очень нравился им обоим.

– Мисс Уитман?

Арли подняла глаза и увидела, что дворецкий стоит в конце коридора перед распахнутыми дверьми и жестом приглашает ее войти.

Обитая деревом комната была обставлена массивной мебелью.

– Я скоро вернусь, милорд, – сказал дворецкий где-то за спиной у Арли.

– Спасибо, Джозеф, – донесся низкий голос из другого конца комнаты.

Когда дверь за дворецким закрылась, Арли направилась к мужчине, стоявшему у окна к ней спиной. Ее опекун. Арли сглотнула непонятно откуда взявшийся в горле ком. Она остановилась у кресла с высокой спинкой, но нe села в него, а так и осталась стоять, судорожно сжимая пальцами бархатную обивку.

– Милорд, – сказала Арли и поморщилась, потому что голос ее прозвучал как какой-то слабый писк.

С секунду она думала, что граф вообще ее не слышал. Она уже было открыла рот, чтобы еще раз его окликнуть, но тут он повернулся к ней и окинул взглядом с ног до ног. Сердце Арли бешено забилось. Она видела этого человека. Но вот где? У нее перехватило дыхание. Незнакомец с кольцом – черный принц. Она быстро скользнула взглядом по его руке. Знакомое кольцо на среднем пальце графа подтвердило предположение девушки.

Тогда он показался ей высоким и внушительным. А сейчас он произвел на нее еще большее впечатление. Иго густые темные волосы, которые тогда были коротко пострижены, сейчас ниспадали до самых плеч. Глаза графа были светло-голубые и так резко выделялись на фоне смуглой кожи и темных волос, что Арли не могла оторвать от него взгляда. У него были мускулистые ноги, крепкие бёдра обтянуты темно-синими бриджами.

К ужасу Арли, колени у нее подогнулись. Она покрепче ухватилась за кресло.

– Так, значит… вы Арли Уитман? – Голос у него был низкий и приятный.

Арли смотрела прямо в лицо графу, не опуская глаз ниже, на его мощное тело. За свою жизнь она видела много мужчин, но ни один из них не походил на него. Граф непринужденно улыбнулся Арли, сверкнув белоснежными зубами. Изумленная своей реакцией на этого человека, девушка запнулась на следующей фразе:

– Д-да, милорд.

– Можете сесть.

Она тут же сделала так, как он просил, и была очень рада, что ей не надо больше стоять на трясущихся ногах. Граф подошел, и Арли, вместо того чтобы откинуться на подушки, заставила себя выпрямиться. Девушка смогла выдохнуть лишь тогда, когда он опустился в стоящее напротив кресло, вытянув свои длинные ноги так, что его сапоги почти касались ее башмаков.

– Мисс Уитман, я хотел бы сказать, что хорошо помню вашего отца, но, честно говоря, это не так, Я встречался с ним всего один раз, хотя, очевидно, это показалось ему достаточным, чтобы назначить меня вашим опекуном, – граф Рочфорд нахмурился. – Хотя, наверное, это не относится напрямую к теме нашего разговора. Мои люди уверили меня, что завещание абсолютно правомочно и неоспоримо. Поэтому, похоже, вы будете жить в Рочфорд-Мэнор в качестве моей подопечной.

Арли успела заметить, как дернулся мускул у него на подбородке перед тем, как граф опустил глаза, обрамленные невероятно длинными ресницами. Как же несправедливо, что этот человек обладает такой физической красотой! Арли потрясла головой, стараясь отогнать не имеющие отношения к делу мысли. Господи, да что же с ней такое творится? Этот человек ее опекун. А еще он повеса. Он использует женщин, а потом, когда они ему наскучат, выбрасывает их, как ненужную вещь, – и это происходит регулярно, судя по тому, что Арли о нем слышала.

– Вы меня слушаете?

– Да, милорд, – кивнула девушка, изо всех сил стараясь сосредоточиться на том, что говорил он, а не на том, что говорили о нем.

– Я часто буду уезжать, но мой дворецкий Джозеф получил четкие указания насчет того, каким должно быть ваше образование.

Магнетический взгляд его голубых глаз приковывал внимание Арли. Она украдкой ущипнула себя за запястье, чтобы не отвлекаться, и ответила:

– Да, милорд.

Граф провел рукой по лицу, потом постарался изобразить на нем довольное выражение, но ему это не удалось. Ее присутствие здесь явно не доставляло ему удовольствия. Хотя Арли принципиально не желала зависеть от воли другого человека, она вдруг поняла, что, нравится ей это или нет, ее судьба сейчас в руках графа. У девушки не было ни дома, ни денег, и она отчаянно нуждалась в его помощи.

– Милорд, я понимаю, вас поразило то, что я вдруг оказалась на вашем попечении. Поверьте, меня это удивило не меньше. Могу заверить, что не стану для вас обузой. Уже в десять лет я была достаточно независимой и самостоятельной, – Арли глубоко вздохнула. – Я просто пытаюсь сказать, что не буду путаться у вас под ногами… это я могу вам пообещать.

Граф подался вперед в своем кресле, теребя длинными пальцами украшающую подушку кисточку. Уголок его рта чуть приподнялся:

– Мисс Уитман, то время, которое вам придется здесь провести, не является тюремным сроком. Напротив, у вас будут поклонники, как у любой другой молодой лондонской дебютантки. Скоро вас представят всем достойным холостякам, принадлежащим к высшему обществу. Кто знает, может быть, через несколько месяцев мы уже будем давать в «Тайме» объявление о вашей свадьбе.

Арли почувствовала, что бледнеет:

– Свадьбе?

У нее вырвался непроизвольный вздох. Она вглядывалась в лицо графа, надеясь, что он просто ее поддразнивает. Но, судя по выражению его лица, он говорил абсолютно серьезно. Арли почувствовала, как на глаза навернулись слезы, но она сдержала их, собрав волю в кулак. Боже мой, она ни за что не позволит этому… этому повесе выдать ее замуж! Она слишком много в своей жизни вынесла, чтобы какой-то незнакомец указывал ей, за кого ей выходить!

В животе у Арли все сжалось в комок. Муж захочет, чтобы послушная жена устраивала для его друзей и их жен приемы и приглашала к себе на чай. И наверняка постарается, чтобы она сразу же забеременела, а потом отошлет ее куда-нибудь в деревню, в свое поместье, на всю жизнь, а сам будет жить в городе с любовницей и пьянствовать до поздней ночи с приятелями. Арли читала много таких историй. Она не допустит, чтобы ее жизнь пошла по такому сценарию. Лучше она найдет где-нибудь работу гувернантки или, может быть, экономки. Ведь она всю жизнь заботилась об отце. Интересно, а ей трудно будет управляться с большим хозяйством или возиться с детьми? Арли тяжело вздохнула. Ну почему она не родилась мужчиной? Тогда она хотя бы могла решать все сама, и ей не нужно было бы ни перед кем отчитываться.

– Вы меня слышали, мисс Уитман?

– Да, вы упомянули о браке, – едва слышно ответила она.

Улыбка смягчила жесткие черты графа. И добавила ему очарования, если это вообще было возможно:

– Арли, полагаю… я могу называть вас Арли?

Она кивнула, смутившись оттого, что сердце в груди подпрыгнуло, когда он произнес ее имя.

– Арли, я полагаю, что ваше замужество – это самый лучший выход из того затруднительного положения, в котором мы оказались. Ведь вы совершеннолетняя, и я не думаю, что вы захотите долго здесь оставаться. Поверьте, мы очень быстро найдем вам подходящую пару. Мы устроим ваш дебют на одном из самых значительных баллов сезона. Разумеется, после подобающей случаю подготовки.

Арли закусила щеку, она была настолько поражена, что не нашла в себе сил сказать что-либо в ответ. Девушка послушно кивнула, зная, что спорами ничего не добьется. А чего она, собственно, ожидала от этого человека – что он будет счастлив до потери пульса стать опекуном незнакомки, у которой нет ни гроша за душой? Он сам еще совсем не старый, и, конечно же, меньше всего ему хотелось обременять себя подопечной. Выдать ее замуж и правда было лучшим решением.

– Я вижу, вам нужно подобрать соответствующий гардероб, – заметил граф и снова окинул взглядом ее фигуру.

Арли сжала сложенные на коленях руки и выпрямилась. Он нахмурился, и легкий румянец заиграл на щеках и шее Арли. Она закашлялась:

– Я больше привыкла носить бриджи, чем платья.

Морщинки на лбу графа разгладились:

– Я понимаю, что образ жизни, который вы вели в Уэльсе… отличается от того, который вам придется вести сейчас. Но одеваться здесь вы будете соответственно, то есть в платья, а не в мужские бриджи.

Арли заставила себя взглянуть ему в глаза и сказала:

– Да, милорд.

Ногти девушки впивались ей в ладонь. Как покорно она заговорила. И куда только подевалась вся ее бравада? Она улетучилась в ту же секунду, когда Арли его увидела. Граф казался таким суровым и выглядел так греховно, Неудивительно, что женщины падали к его ногам. И подумать только, ведь когда-то она полагала, что этот человек – ее черный принц, и мечтала о том, что однажды он придет к ней, и она окончательно потеряет голову.

Граф резко поднялся. Арли последовала его примеру, изо всех сил стараясь не смотреть в его небесно-голубые глаза, но это было невозможно. Его черты притягивали внимание девушки.

Он кивнул:

– Мисс Уитман, увидимся вечером за ужином. Джозеф проводит вас в вашу комнату. Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя здесь, как дома.

Тут же, как по мановению волшебной палочки, рядом с Арли возник дворецкий. Она послушно вышла вслед за ним из комнаты. Оглянувшись у самого порога, девушка увидела, что граф стоит и смотрит на нее.

Доминик терпеливо ждал в столовой, время от времени поглядывая на часы. С тех пор как он впервые увидел свою подопечную, прошло всего несколько часов, и он все еще не привык к роли опекуна. Доминик потряс головой. Да он о себе-то с трудом мог позаботиться, чего уж говорить о семнадцатилетней девушке! Было бы проще, если бы она была юношей. Тогда Доминик просто назначил бы парнишке содержание, рассказал ему о самых значительных светских мероприятиях, которые ему стоило посетить, и всячески содействовал бы его удачной женитьбе. Но молоденькая девушка – совсем другое дело.

К тому же Доминик и представить себе не мог, что она окажется такой красавицей. Увидев Арли, стоящую в его кабинете с выбившимися из-под ленты светлыми прядками, Доминик подумал, что это глупая шутка Лэнгли. Розыгрыш. И он все ждал, когда же появится его ухмыляющийся приятель с воплем: «Сюрприз!» Однако время все шло, и Доминик с каким-то смутным беспокойством понял, что это не шутка.

Молодая женщина с зелеными глазами миндалевидной формы действительно была его подопечной. Доминика поразила ее манера держаться. Бриджи мешком висели на хрупкой фигурке Арли, а на плечах поношенной рубашки красовались заплатки. И все же она стояла перед ним с поистине королевским достоинством, высоко подняв голову, хотя была одета, как нищенка.

Несомненно, Арли рано повзрослела, потому что подолгу оставалась одна в уединенном домике, пока ее отец, капитан рыбацкого судна, был в море. На корабле, который Доминик выкупил для Александра Уитмана в благодарность за то, что капитан помог ему как-то вечером, когда граф попал в сильную бурю. Теперь он сожалел об этом благородном жесте. Доминик тогда отмечал свой двадцать первый день рождения с друзьями и смутно помнил крепкого прихрамывающего мужчину, выказавшего большой интерес к игре в покер. Мало кто пригласил бы такого гуляку в свой дом без всяких церемоний. Колесо кареты Доминика сломалось перед самым домом Уитмана, и тот вышел предложить свою помощь. А когда лакей сказал, что в помощи не нуждается, Александр предложил Доминику посидеть в его домике и выпить, пока карету не починят.

Арли тогда была совсем еще девочкой. Доминик смутно помнил белокурого ребенка с кудряшками, спавшего на маленькой кроватке в углу коттеджа, где она жила вместе с отцом. Кто бы мог подумать, что этот ребенок в будущем станет его подопечной! И кто мог знать, что она вырастет такой красавицей?

Как ужасно, что Александр пропил и проиграл в карты все, что у него было. Даже купленный Домиником корабль забрали в счет уплаты его многочисленных долгов.

– А она очень милая девушка, правда, милорд? Может, слегка неотесанная, но милая.

Доминик взглянул на Джозефа, губы которого изогнулись в едва заметной улыбке:

– Да, она мила, – согласился Доминик.

– Горничные сказали, что она ведет себя очень дружелюбно. И она прехорошенькая. Осталось добавить несколько штрихов к ее воспитанию, и вы без труда найдете ей мужа, милорд.

Найти Арли мужа – именно это Доминик и собирался сделать, причем как можно скорее. И дело не только в том, что у него не было времени заниматься подопечной. Ему совсем не хотелось долгое время провести в компании молодой красивой женщины. Не то чтобы он себе не доверял – хотя, вообще-то, да, он себе не доверял. Доминик потряс головой. Боже милостивый, и о чем только думал ее отец?

– Да уж, после ее выхода в свет все денди города будут обивать наш порог, – улыбаясь до ушей, добавил Джозеф.

Если бы Доминик не знал своего дворецкого так хорошо, он мог бы подумать, что тому не терпится посмотреть, как хозяин справится со своими новыми «родительскими» обязанностями.

Не успел граф ответить, как дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина, которой были заняты все его мысли. Волосы Арли были уложены в пучок, и благодаря этой прическе она казалась старше. Платье, которое принадлежало последней любовнице Доминика, прекрасно сидело на стройной фигуре девушки. Тесный корсет демонстрировал осиную талию, а глубокий вырез платья – ее пышные груди, которые грозили вот-вот вывалиться наружу. Доминик никогда бы не подумал, что под жутким мужским одеянием, в котором она приехала, скрывалось такое великолепное тело.

Джозеф подвинул Арли стул, и Доминик был крайне благодарен ему за то, что девушка на некоторое время отвлеклась, что дало графу возможность Внимательно ее рассмотреть. Настоящий неограненный алмаз. Длинные ресницы, высокие скулы, щеки розовые, как и ее губы… и с каждой секундой они все больше розовели, как раскрывающийся бутон розы.

Доминик сдержал улыбку. Какая прелестница. И тут же напомнил себе, что она совсем еще юная.

Граф сделал Джозефу знак, чтобы тот подавал ужин, и стал смотреть на очаровательную женщину, заботу о которой вменили ему в обязанность. За ужином он продолжал наблюдать за Арли, с удовольствием подмечая, что она откусывает маленькие кусочки, правильно выбирает столовые приборы для каждого блюда и не опирается локтями на стол. Для Доминика это было сюрпризом, тем более что ее отец не особо заботился об этикете.

– Ваш отец – он был хорошим человеком?

При упоминании об отце в Арли произошла удивительная перемена. Ее зеленые глаза заблестели, а губы растянулись в улыбке, приоткрыв ряд маленьких белоснежных зубов, на щеках появились ямочки. Доминик заерзал на стуле: ему было неловко, что он, вместо того чтобы относиться к своей подопечной по-отечески, находил юную особу весьма и весьма привлекательной.

– Он был замечательным человеком, очень любящим и добрым. Когда он уходил в море, я ужасно по нему скучала. А когда возвращался, мы устраивали праздник допоздна. Он любил играть в карты. Может быть, слишком любил, – произнесла Арли, и живость исчезла из ее голоса.

– Я помню его смех, – сказал Доминик, стараясь приободрить ее. Ему невыносимо было видеть, как грусть искажает эти прекрасные черты, – и его улыбку, когда он улыбался, на щеках у него появлялись ямочки, которые, как я вижу, вам посчастливилось унаследовать.

Улыбка тут же снова зажглась на лице Арли, и, к огромному изумлению Доминика, его сердце на мгновение замерло.

– Да, – кивнула она, – его смех мог вызвать улыбку у любого. Хотя иногда он был совершенно неуместен. И смех у него был такой раскатистый, что я слышала его издалека.

– А у вас нет других родственников?

– Нет. Никого. Моя мать умерла, когда я была совсем еще маленькой.

– Расскажите мне о своей жизни.

– Да особо нечего рассказывать… – Арли заерзала на стуле. – Я выросла в Уэльсе, Много времени проводила одна. Общалась только с нашей соседкой Джоанной Хопкинс, синим чулком. Она научила меня читать и писать. Когда-то она работала учительницей музыки в школе в Кардиффе[1]. Я слышала, как по ночам она играла на пианино – тихие мелодии доносились до нашего дома.

Девушка закрыла глаза и улыбнулась, явно заново переживая эти воспоминания.

Доминик был зачарован ее невинностью. Воспоминание о таком простом моменте вызвало у Арли сильные эмоции, и чувства отражались на ее лице.

– Как будто это было вчера, – сказала она.

– А сколько вам тогда было лет?

– Лет десять. Джоанна была близким другом. Я очень скучала по отцу, когда он уезжал. – Голос Арли дрогнул, и она уставилась на свои сложенные на коленях руки. – Я часто боялась, что он никогда больше не вернется.

– Но он всегда возвращался.

Девушка кивнула и встретилась взглядом с графом:

– Да, возвращался. Потеряв корабль, который вы ему купили, он так расстроился. Я старалась заставить его перестать пить и играть, но он не мог. Боюсь, это было необходимо ему как воздух, которым он дышал.

– Насколько я понимаю, вы любите читать.

Глаза Арли загорелись, и Доминик подумал, что следует поблагодарить Джозефа за информацию.

– Да, очень, милорд.

Арли выпрямилась на стуле, ее глаза радостно заблестели. Доминик не ожидал подобной реакции на такую заурядную вещь, как книги.

– На меня огромное впечатление произвела ваша библиотека, милорд. У вас столько книг, и я…

Пока Арли говорила, Доминик думал, что она станет кому-то прекрасной женой. Его взгляд скользнул с подбородка Арли на ее лебединую шею, потом еще ниже на мягкий изгиб груди идеальной формы и размера – не слишком большой, наверняка уместится в ладонях. Из-за тесного корсета ее стройная фигурка казалась еще изящнее. Ну, ничего, кухарка Доминика славилась своей искусностью, Арли очень скоро поправится.

Когда граф взглянул на непослушную прядку, выбившуюся из пучка и упавшую на грудь Арли, внутри у него потеплело. Интересно, как она выглядит с рассыпавшимися по спине светлыми кудряшками? Яркий образ моментально вспыхнул перед глазами Доминика: Арли стоит перед ним обнаженная. И тут же кровь прилила к паху, его плоть ожила и туго натянула ткань бриджей. Доминик глубоко вздохнул и постарался избавиться от мыслей о том, что она может стать его любовницей. Но яркий образ все никак не исчезал из сознания графа, и, к его огромной досаде, от острого желания его плоть начала мучительно пульсировать.

Арли запнулась и нахмурилась:

– В чем дело?

Доминик вздохнул, изо всех сил стараясь успокоиться, и выпрямился на стуле. Еще секунду назад он дрожащей рукой поправлял ставшие вдруг до крайности неудобными бриджи, а теперь эта же рука твердо держала стакан с бренди, который он залпом осушил. «Разрази меня гром», – подумал Доминик, с отвращением осознав, что его влечет к молоденькой девушке, которая, несомненно, считает его стариком.

– Ничего, – сказал он, голос его звучал спокойно и ровно, словно ее присутствие не производило на него ровным счетом никакого впечатления.

Хотя на самом деле он едва мог совладать с эмоциями. Он с ужасом подумал о том, что будет, когда в свете узнают, что он стал опекуном этой роскошной, соблазнительной женщины.

В обществе начнется настоящий переполох.

Но он докажет не только им, но и себе, что способен быть опекуном. Через несколько месяцев он выдаст ее замуж и забудет все это, как кошмарный сон.

Да с какой стати он вообще воспылал страстью к молоденькой девственнице? Он любил опытных женщин, причем желательно замужних, как его нынешняя любовница… у которой случится истерика, когда она увидит Арли.

– Вам понравилась ваша комната? – спросил граф, надеясь тем самым отвлечься от постыдных мыслей.

– Да, она чудесная. Я никогда не жила в такой роскоши. А кровать… она такая мягкая. Когда я в первый раз легла на матрас, то не в силах была подняться.

Если бы он мог делать то, чего ему хотелось, она никогда бы не поднялась с его постели. Доминик прокашлялся:

– Я рад, что вам нравится. Если вам что-то понадобится, только попросите, – сказал он, вспомнив о суровых условиях, в которых прежде жила девушка.

Он велел своим поверенным тщательно изучить биографию Арли. Воспитанием девушки никто не занимался, но у нее были очень близкие отношения с отцом. Доминик знал, что она отдала бы все на свете, чтобы вернуть отца и свой прежний образ жизни. Вероятно, ей больше подошел бы его загородный дом в Уитли, Поместье, от которого сам Доминик предпочитал держаться подальше, потому что там почти безвылазно жила его бабушка. Этот особняк располагался в пяти часах езды от Лондона.

Доминик отбросил эту мысль, когда через пару секунд Арли сказала:

– Я так хочу посмотреть Лондон. Один лакей сказал, что до него меньше часа езды. Может быть, мы могли бы туда съездить?

– Возможно, – откликнулся граф и тут же заметил промелькнувшее в ее глазах разочарование.

Он никогда не отличался скупостью. Наоборот, он относился к своим любовницам с большим уважением и осыпал их подарками и комплиментами. Когда Доминик увидел разочарованное выражение на лице подопечной, ему захотелось дать ей все, чего она только ни пожелает, даже свозить в Лондон. Но он не мог сказать этого, потому что Арли еще не была готова к выходу в свет. Как только он представит ее высшему обществу, поднимется невообразимая суматоха. Мужчины будут целыми днями стучаться к ним в дверь, как сказал Джозеф, Доминик закрыл глаза, уже сейчас опасаясь того, что произойдет в будущем.

И снова в его голове возник дразнящий образ обнаженной Арли в его постели, который будоражил его кровь.

Если бы только девушка знала, о чем он думает, она убежала бы от него без оглядки. Граф открыл глаза и увидел, как Арли, нахмурившись, смотрит на него. Наверное, в ужасе от его поведения, подумал Доминик и выжал из себя улыбку, пытаясь сгладить впечатление:

– Простите. Сегодня был очень тяжелый день. Если вы не возражаете, я поднимусь к себе.

Он встал и чуть не опрокинул стул, торопясь поскорее ретироваться из комнаты. И сбежать от порочных мыслей.

– Конечно, извольте.

Он направился к двери, но потом остановился, поняв, что его поведение, мягко говоря, невежливо:

– Хотите, я провожу вас в вашу комнату.

Арли покачала головой и нежно улыбнулась:

– Нет, думаю, я останусь здесь и допью чай. Приятных снов, милорд.

Приятных снов? Да ему крупно повезет, если сегодня ночью вообще удастся заснуть.

Выйдя из столовой, Доминик задумался, почему это случилось именно с ним. Из всех людей, которые могли стать опекунами молодой девушки, он меньше всего подходил на эту роль. А если у него непременно должна быть подопечная, то почему такая красавица?

Закрыв за собой дверь, граф задался вопросом, не решил ли Бог таким образом проверить, есть ли у него вообще душа. Если это так, то он, определенно, полным ходом движется к вратам ада.

2

Следующие несколько недель Арли буквально осаждали портнихи и учителя. Одна из портних, миссис Кандора, похвалила Арли за прямую осанку, но когда Арли показала ей свой гардероб, отчитала за то, что девушка предпочитает мужскую одежду.

Арли часами терпела, пока женщина колола ее иголкой. Она даже задавалась вопросом, не нарочно ли портниха ее все время колет. Если во время примерок миссис Кандора показалась Арли особой неприятной, то после того, как женщина сожгла прямо на глазах у девушки ее любимые бриджи и рубашку, она и вовсе возненавидела портниху. Огонь громко трещал в камине, а Арли, закипая от ярости, наблюдала, как удобная одежда превращается в кучу обгоревших лохмотьев и пепла.

Арли удалось спасти только одну пару бриджей. Они были надежно спрятаны под матрасом, где, как она надеялась, их никто не найдет.

Миссис Кандора показалась Арли суровой сверх всякой меры. Но бесконечная череда учителей совсем вывела юную подопечную графа из себя. В списке графа наиважнейшим предметом был этикет. Очевидно, он полагал, что девушка совершенно не умеет вести себя в обществе. И вот под руководством мисс Элридж Арли предстояло за шесть недель стать настоящей леди.

Как ни раздражали Арли все эти уроки, она старалась внимательно слушать каждого учителя, надеясь, что опекун будет доволен и наградит ее поездкой в Лондон. Иногда девушке было трудно сосредоточиться на учебе, ведь она знала, что ее ждет целый мир.

Но Рочфорд весьма недвусмысленно дал понять, что уроки должны стоять на первом месте, и свободного времени у Арли почти не оставалось. Она лишь иногда прогуливалась по саду, мечтая о том дне, когда сможет вырваться из стен особняка – стен, в которых она начинала задыхаться.

Рочфорд обычно уезжал с утра и не возвращался до семи вечера. Каждый вечер был как две капли воды похож на предыдущий. Они ужинали, потом быстро обсуждали прошедший день, затем граф извинялся и уходил.

Позже, когда Арли читала в своей комнате, она часто слышала тихий звук его голоса. Граф с друзьями засиживались допоздна, ни разу не пригласив Арли присоединиться. Она так и не познакомилась ни с одним его приятелем.

Арли закусила нижнюю губу, размышляя о том, почему Рочфорд не посчитал нужным ее представить. Неужели он думает, что ее манеры настолько плохи, и боится, что она поставит его в неловкое положение? Если бы он только соизволил потратить немного времени на то, чтобы узнать ее получше, он бы увидел, что она хорошо воспитана и образованна и совершенно не нуждается в бесконечной череде учителей, являвшихся в дом изо дня в день. Учителей, которые приходили обучать Арли тому, что она уже знала. Если графа ввела в заблуждение ее манера одеваться… так ведь она ни разу с самого своего приезда еще не надевала бриджи. Вместо них она носила новые стягивающие тело платья, которые находила слишком тяжелыми и неудобными.

Арли тяжело вздохнула. С каждым днем она все острее чувствовала одиночество. Несколько раз девушка пыталась завести разговор со слугами, но ни один из них не проявил к ней ровным счетом никакого интереса. А учителям платили за то, чтобы они ее учили, а не вели с ней беседы. Именно так они отвечали Арли каждый раз, когда она пыталась вызвать их на некое подобие разговора.

Девушка запрокинула голову и сощурилась от лучей вышедшего из-за облаков солнца. Какой прекрасный день для верховой прогулки!

Арли улыбнулась. Осмелится ли она? Рочфорд уехал и вернется еще не скоро. Даже самая короткая прогулка верхом отвлечет ее от мыслей об одиночестве и позволит выплеснуть часть накопившейся энергии. Арли стремглав помчалась в свою комнату, чтобы натянуть костюм для верховой езды.

Конюх оказался пожилым мужчиной, очень серьезно относящимся к своей работе. Он ясно дал понять, что Арли не должна выезжать одна за пределы земель Рочфорда. Девушка заверила его, что она совсем ненадолго и не станет далеко уезжать от особняка, и легко забралась в седло. Конюх сказал правду: кобыла была отличная, похожая на ту, на которой Арли ездила у себя дома, пока не пришлось продать ее, чтобы были деньги на хлеб.

Не послушавшись совета конюха, Арли поскакала на юг, в сторону Лондона. Она слышала, что граф в карете добирается туда за час. Но если она поторопится, то может обернуться скорее, и он даже не узнает, что его подопечная покидала поместье.

Лошадь, казалось, почувствовала радостное возбуждение Арли и пустилась вскачь. Арли пригнулась к ее шее, и они полетели по полям и долинам. Как раз то, что ей сейчас нужно!

Арли скакала вперед, милю за милей, потеряв счет времени, не думая ни о чем, в восторге оттого, что наконец-то снова скачет верхом и от перспективы увидеть город, о котором так мечтала. Арли всю жизнь прожила в деревне и не знала, чего ей ожидать от такого большого города, как Лондон.

При мысли о родных местах девушку захлестнула ностальгия. Она вспомнила прежнюю жизнь и живо представила себе свое нынешнее существование. Арли ненавидела то, что каждый ее день был расписан по минутам. Каждый день одно и то же, все повторялось до мельчайших подробностей. Конечно, девушка была благодарна, что ей дали кров, одежду, которая ей впору, и что каждую ночь она ложится спать сытой.

Если бы только ее опекун понял, как отчаянно она нуждается в его дружбе…

Рочфорд, конечно, принял ее и создал ей самые лучшие условия, но он не потрудился узнать ее. Каждый день Арли отчаянно хотелось спросить его, когда же она увидит достопримечательности Лондона; когда сможет посещать приемы, званые вечера, театр… выходить хоть куда-нибудь. Но он всегда был так занят, что у Арли духу не хватало задать этот вопрос.

Ну хоть теперь она на свободе. Наконец она вырвалась из наскучивших стен Рочфорд-Мэнор и не видит больше равнодушных лиц слуг. Каждую свободную от притязаний учителей минуту Арли исследовала особняк и знала теперь каждый его уголок и закоулок.

Она чуть натянула поводья, и кобыла сбавила темп. Девушка победно улыбнулась. Она должна быть терпеливой с Рочфордом. Может быть, он все еще не оправился от потрясения, которое пережил, когда в его доме оказался незнакомый человек. Ведь он к этому не привык.

Когда мимо Арли проезжала карета, она придерживала лошадь. Девушка кивала проезжающим, а те улыбались ей в ответ или отвечали на ее приветствие коротким вежливым кивком. Когда же карета исчезала из виду, Арли снова пускалась вскачь, развивая головокружительную скорость.

Когда девушка подъехала к городу, ей стало трудно сдерживать волнение. Повсюду было полно людей, и в воздухе стоял непрекращающийся гул, в котором смешивались самые разные звуки. Элегантные экипажи, простые повозки, джентльмены, дамы и простолюдины наводняли улицы.

Арли поймала на себе несколько удивленных взглядов. Она уже поняла, что глупо было одной ехать в Лондон, но ничего не могла с собой поделать. Слишком долго она мечтала об этом. И теперь, когда она уже здесь, она не может уехать просто так.

На каждом углу стояли фонари. Красивые кирпичные особняки с витыми железными лестницами и перилами выстроились по одну сторону улицы. Другую сторону занимали магазины, клубы и отели. Арли улыбнулась. Лондон оказался таким, каким она его себе и представляла, и даже больше того.

Женщины в дорогих платьях выглядели так изысканно! Их вид напомнил Арли о том, что именно такой хотел ее видеть Рочфорд, обучая хорошим манерам. Он хотел, чтобы его подопечная стала настоящей леди, чтобы она могла найти мужчину, который увезет ее подальше от Рочфорд-Мэнор.

При мысли об этом настроение Арли испортилось. Она стала смотреть на огромный парк, в котором прогуливалось множество роскошно одетых людей. Наверное, это Гайд-парк[2]*, о котором она читала. Да… в книгах ему явно не отдавали должное. В представлении Арли это был акр травы с тропинками, где можно гулять и ездить верхом. На самом деле парк протянулся на несколько кварталов, там можно было и людей посмотреть, и себя показать.

С высоко поднятой головой Арли миновала группу женщин, которые смотрели на нее с удивлением. Они ничего не сказали, но девушка почувствовала в их взглядах явное неодобрение. Почему они так на нее посмотрели? Потому, что она ехала верхом без сопровождения? Мисс Элридж говорила, что молодая девушка никогда, ни при каких обстоятельствах не должна выходить без сопровождающего. Подобное поведение могло легко спровоцировать скандал.

Арли постаралась побороть нахлынувшее чувство вины. Она совершила ошибку, отправившись в Лондон. Девушка вся съежилась, услышав, как зашептались женщины в проезжающей мимо двуколке, Их смех обжег Арли, как огнем.

Она должна уехать сейчас же.

– Добрый день.

Арли вздрогнула от звука мужского голоса. Мужчина сидел на крупной темной лошади и, внимательно ее рассматривал. Примерно одного возраста с Рочфордом, довольно приятные черты лица: карие глаза, орлиный нос, полные губы и золотистые волосы. Взгляд Арли скользнул по его темно-зеленому сюртуку отменного покроя, коричневым брюкам и черным, до блеска начищенным сапогам. С первого взгляда было ясно, что мужчина принадлежит к высшему обществу.

– Позвольте представиться. – Приложив руку к сердцу, он коротко кивнул: – Меня зовут Джордж Хоуторн. Но друзья зовут меня Лэнгли.

Девушка выдохнула и только тогда поняла, что не дышала все это время. Он не назвал титула. Может быть, он не знает Доминика. Она тепло улыбнулась:

– Арли Уитман.

Он нахмурился:

– Арли Уитман? Уитман? Хм-м… Вы случайно не родственница Терренса?

– Нет, – откликнулась Арли чуть быстрее, чем нужно. – Боюсь, в Лондоне у меня нет родственников.

Мужчина нахмурился еще сильнее.

– Я сейчас живу в доме своего опекуна.

На лице мужчины появилась улыбка:

– А могу я спросить, кто ваш опекун?

Арли судорожно сглотнула и ответила:

– Доминик Сантрелл. Граф Рочфордский. Вы его знаете?

Лэнгли на секунду разинул рот от изумления, потом опомнился и быстро его закрыл. Но продолжал неотрывно смотреть на Арли, а уголки его губ приподнялись в чуть заметной улыбке.

Арли могла только догадываться о том, что он думает, – и предпочла не строить предположений.

– Рочфорд один из самых близких моих друзей. Я виделся с ним только вчера. Странно, что он о вас ни словом не обмолвился.

Эти слова врезались в сердце Арли, как острые шипы, подтвердив ее худшие опасения… Рочфорд ее ненавидит.

– А сколько вы уже живете у Дома?

– Несколько недель.

– Должен сказать, я весьма удивлен. Не представляю себе Дома в роли опекуна. Вы с ним родственники?

Хотя Арли и ожидала, что беседа примет подобный оборот, она растерялась. Что следовало говорить, если опекун, выбранный твоим отцом, тебя презирает? Ответить девушка не успела: Лэнгли от души рассмеялся:

– Скажите, мисс Уитман, а Дом знает, что вы в Лондоне?

Лэнгли бросил на нее взгляд, от которого Арли почувствовала себя неловко: обычно так смотрят на распоясавшегося ребенка, которого нужно призвать к порядку. Ей очень хотелось сказать Лэнгли – и Рочфорду тоже, что она может сама о себе позаботиться, что перед тем, как переехать жить к графу, она месяцами жила одна и никто за ней не следил, кроме Джоанны, которая приходила и уходила, когда ей вздумается. Ее жизнь была свободна от нелепых расписаний и утомительных занятий.

Арли заерзала в седле:

– Ну, я не сказала ему прямо, что еду в Лондон.

– А вы понимаете, насколько далеко вы отъехали от Рочфорд-Мэнор?

– Нет, – ответила девушка, надеясь, что ее голос звучит удивленно. – Хотя я давно уже не ездила верхом. Наверное, я просто не заметила, как пролетело время.

– И вы случайно оказались в Лондоне, – сказал Лэнгли, причем убежденности в его тоне слышно не было. Он вынул из кармана часы, взглянул на время и изумленно моргнул: – Сейчас уже почти половина пятого. Скоро стемнеет. Боюсь, если мы не поторопимся, ваш опекун отправится вас искать. И что-то мне подсказывает, он не очень обрадуется, обнаружив вас в Лондоне.

Да, Рочфорд, скорее всего, будет недоволен. Но какое ей до этого дело? Он даже не рассказал о ней своему другу. С чего ему переживать, когда он узнает, что она пропала? Да он, вероятно, жутко обрадуется, узнав о том, что Арли уехала.

Она должна была вырваться из Рочфорд-Мэнор. Сидеть взаперти в этом мрачном музее и учить то, что она и так знает, пока граф не убедится, что она готова к выходу в свет… мысль об этом сводила Арли с ума.

– Едем? – спросил Лэнгли.

Арли хотела сказать ему, что может вернуться сама. Она будет скакать во весь дух и доберется до особняка очень быстро. Может быть, еще до того, как вернется Рочфорд. Однако ее лошадь устала, а мужчина вряд ли благосклонно отнесется к тому, что она опять поскачет одна, особенно учитывая то, что они с Рочфордом друзья.

Они ехали не торопясь, Арли была погружена в свои мысли и почти ничего не говорила своему спутнику. Она смотрела вдаль и от всей души надеялась, что граф еще не вернулся домой.

Арли поморщилась. Учителя наверняка уже приехали. А эти учителя стоили недешево. Ее опять охватило чувство вины. Наверное, неправильно было уезжать из особняка, никому не сказав, куда именно она собирается. И уж конечно, неправильно было одной ехать в Лондон.

– А как получилось, что Дом стал вашим опекуном? – спросил Лэнгли, поправляя кружево на манжете.

– Мой отец познакомился с Рочфордом много лет назад, когда графу требовалась помощь. В благодарность за эту помощь граф сказал, что мой отец может обратиться к нему с любой просьбой.

– Очень интересно, – заметил Лэнгли, и уголки его губ приподнялись в очаровательной улыбке. – Наверное, Дом произвел на вашего отца весьма благоприятное впечатление, если он не побоялся доверить графу вашу жизнь.

– У нас нет родственников, и у моего отца было мало друзей, которым он мог доверять. Полагаю, он думал, что из всех его знакомых именно Рочфорд сможет обеспечить мне наиболее достойное существование.

Лэнгли задумчиво посмотрел на нее. Арли знала – он размышляет о том, течет ли в ее жилах голубая кровь, аристократка ли она, как они с Рочфордом. Она смело встретила его взгляд, высоко подняв подбородок. Пусть теряется в догадках. Ему необязательно знать правду – что ее отец был рыбаком, а мать – актрисой, впоследствии ставшей проституткой.

– Дом прекрасный человек. Он наверняка о вас позаботится.

– Да, он хороший, – искренне откликнулась Арли.

Хотя Рочфорд и не оказал ей того приема, которого ей хотелось, он, по крайней мере, ее не прогнал. Напротив, он старался сделать как лучше – демонстрировал интерес к ее учебе, каждый вечер за ужином задавал ей вопросы, слушал ее игру на пианино. Все это он делал для нее. И Арли верила, что в свое время он смягчится. Она не сомневалась, что они смогут стать друзьями.

Когда особняк появился на горизонте, Арли ощутила волнение и легкий страх. Повернувшись к сопровождавшему ее мужчине, она выжала из себя улыбку:

– Спасибо, Лэнгли. Я, вероятнее всего, потерялась бы, если бы вы не поехали со мной. Я очень ценю вашу помощь.

– Не за что… – Он взял ее руку и легко коснулся губами. – Я замечательно провел с вами время, и хоть мне и хочется заскочить к моему дорогому другу Рочфорду, думаю, сейчас это будет совсем некстати. – Лэнгли отпустил руку Арли. – Уверен, мы скоро снова с вами увидимся.

Подмигнув, Лэнгли развернулся и поскакал обратно по аллее.

Когда Арли увидела, вышагивающего перед парадным крыльцом особняка конюха, она сразу же поняла, что что-то не так. Мужчина не встречал ее приветливой улыбкой, он стоял, уперев руки в бока и плотно сжав губы:

– Вы сказали, что скоро вернетесь. Вы мне пообещали. Вы знаете, как расстроен его светлость? – спросил конюх, причем вид у него был такой, словно он сейчас вырвет поводья у нее из рук.

Арли почувствовала, как ее охватила тревога:

– Его светлость дома?

– Да, и он очень вами недоволен, – ответил конюх. – А еще он недоволен мной за то, что я вас отпустил.

– Простите. Я не хотела, чтобы у вас были неприятности.

Конюх проигнорировал ее извинения и взял кобылу за поводья.

Пригладив юбки, Арли провела рукой по волосам, чтобы выглядеть как можно пристойнее. Она торопливо прошла по дорожке к дому, молясь о том, чтобы Рочфорд был слишком занят собственными делами, чтобы обратить на нее внимание.

Девушка медленно открыла дверь, а потом тихо притворила ее за собой. Затаив дыхание, она на цыпочках пошла к лестнице, стараясь ступать как можно легче.

– Мисс Уитман!

Арли вздрогнула. Закрыв глаза, она прибегла к нехитрому приему – вобрала воздух носом, а потом медленно выдохнула ртом, стараясь успокоиться. Затем, высоко подняв голову, Арли прошла к кабинету Рочфорда.

Ее сердце стучало так громко, что за этим стуком она едва могла что-либо расслышать. Войдя в обитую деревом комнату, она увидела, что Рочфорд сидит на краешке своего стола, скрестив ноги и руки. Рукава его рубашки были закатаны, открывая взору девушки мощные предплечья. Волосы у графа были взъерошены, и, когда он провел руками по черным как вороново крыло прядям, Арли заметила, что его руки дрожат. Он либо нервничал, либо был очень зол. Скорее, зол. И произнесенные им слова полностью подтвердили ее опасения.

– Где вы, черт возьми, были? – спросил он тихим голосом, в котором явно слышалась угроза.

– Простите, – выпалила она. – Я…

Доминик поднял руку, и она тут же замолчала. Ее напугало выражение его лица. Он был в ярости.

– Вы понимаете, что я жутко волновался, думая, где вы были последний час? Вернувшись домой пораньше, я увидел, что ваш учитель меряет шагами гостиную, ожидая вас, и никто из слуг не знает, где вы. Я представлял себе множество ужасных вещей, которые могли с вами произойти.

– Я не хотела вас тревожить.

Суровый взгляд голубых глаз Доминика пригвоздил ее к месту:

– Вы все еще не ответили на мой вопрос. Где вы были?

Арли хотела было соврать, зная, что все, что она скажет, его не обрадует. Но она понимала, что после встречи с Лэнгли Рочфорд все равно узнает правду, – это было вопросом времени. Она решила сказать полуправду:

– Я свернула не туда и случайно оказалась в Лондоне.

– В Лондоне?! – взорвался граф, вены у него на лбу вздулись. Он закрыл глаза и потряс головой: – Боже правый.

– Я встретила вашего друга Лэнгли, – выпалила она, надеясь, что это известие умерит гнев Рочфорда.

Он открыл глаза:

– Лэнгли? Вы имеете в виду Джорджа Хоуторна, виконта Лэнгли?

– Наверное, – пробормотала Арли.

Рочфорд что-то тихо процедил сквозь зубы и провел рукой по лицу:

– Просто прекрасно.

– Поверьте, я не хотела сделать ничего плохого. Я просто хотела ненадолго уехать. Я просидела взаперти несколько недель, только уроки да этикет. Мне было так скучно… и мне очень хотелось увидеть Лондон.

Лицо Рочфорда смягчилось, но его взгляд, устремленный в лицо подопечной, все еще оставался суровым. Его глаза медленно скользнули по ее губам. Сердце у Арли забилось сильнее, когда он посмотрел еще ниже… его взгляд спустился по ее шее… на мягкие полукружья груди и задержался там.

Внутри у Арли все сжалось от этого взгляда. Ее соски напряглись под бархатным лифом платья для верховой езды, какое-то смутное желание отчаянно запульсировало в самой глубине ее существа. Она прижала руки к животу, испугавшись реакции собственного тела на его жаркий взгляд:

– Я не хотела ничего дурного.

.– И поэтому вы решили уехать отсюда, не сообщив ни одной живой душе, куда направляетесь? – Рочфорд медленно поднял глаза так, что они снова оказались на одном уровне с ее глазами.

Арли не в состоянии была сейчас здраво рассуждать. Множество мыслей вихрем проносилось у нее в голове, она спрашивала себя, не почудилось ли ей то, как он секунду назад смотрел на ее губы и грудь. Нет, ей точно это не показалось. Ее тело отреагировало на этот его взгляд, и оно все еще ее выдавало. Затвердевшие соски терлись о мягкую ткань лифа. Девушка ощущала острую потребность убежать от графа и от своих греховных мыслей.

– Должен ли я напомнить, мисс Уитман, что вы приехали сюда совсем недавно? Здесь полно подлецов, которые с удовольствием распустят руки. Здесь не рыбацкая деревушка…

Доминик стоял, возвышаясь над ней, заставляя Арли чувствовать себя хрупкой и остро ощущать свою женскую сущность. Он шагнул к девушке, не спуская с нее глаз.

– Не сомневаюсь, что по городу уже поползли слухи, что я не могу справиться с собственной подопечной.

– И поэтому вы так беспокоитесь?

Доминик сделал еще один шаг ей навстречу и остановился. Он скрестил руки на своей мощной груди:

– Простите?

– Вы беспокоились обо мне… или о том, что люди скажут о вас!

На лице графа отразилось удивление, с минуту он молча смотрел на нее. А потом на его полных губах заиграла едва заметная улыбка.

– И то и другое. Просто пообещайте мне, что вы никогда больше не отправитесь в Лондон одна. Хорошо?

Арли кивнула:

– Да, милорд.

Рочфорд глубоко вздохнул, на мгновение задержал Дыхание, потом медленно выдохнул:

– Если бы я знал, что вы любите лошадей, включил бы в ваше расписание уроки верховой езды.

Арли переминалась с ноги на ногу, испытывая облегчение оттого, что его гнев прошел.

– Я с радостью посещала бы эти уроки, милорд.

Он кивнул:

– Пожалуйста, называйте меня Рочфорд.

Арли искренне улыбнулась:

– Хорошо. Да, я с радостью буду посещать уроки, Рочфорд.

Арли странно было слышать его имя из собственных уст, но он улыбнулся.

– Если вы еще раз захотите покинуть поместье, предупредите меня об этом. Я позабочусь о том, чтобы у вас было подобающее сопровождение. – Он чуть вздернул подбородок. – Надеюсь, я достаточно ясно выразился.

– Да, милорд. Э-э, Рочфорд.

Он усмехнулся, при этом в выражении его лица появилось что-то мальчишеское. Суровый человек, которым он был всего несколько минут назад, исчез. Теперь он казался… досягаемым. Доминик посмотрел поверх плеча Арли на дверь:

– Полагаю, вам надо отдохнуть немного перед ужином.

Арли хотелось побыть с ним подольше. Она чувствовала, что сегодня они продвинулись в своих отношениях. И последнее, чего ей сейчас хотелось, это сидеть в своей комнате и ждать, когда горничная позовет ее ужинать. Нет, Арли хотела узнать о своем опекуне все. Девушка хотела знать о прошлом графа, хотела знать, чем он занимался весь день, пока отсутствовал в особняке, кем были его родители и почему он до сих пор не женат…

Они долго смотрели друг другу в глаза, а потом Арли повернулась и вышла из комнаты.

Доминик совсем не удивился, когда Лэнгли явился на следующее утро аккурат к завтраку.

Опустив газету, Доминик откинулся в кресле и смотрел, как Арли с Лэнгли беседуют о погоде, садоводстве и верховой езде. Рочфорд внимательно слушал, удивляясь тому, сколько всего его подопечная знает о лошадях. Ее компетентность и опыт в этой сфере были столь же очевидны, сколь неожиданны для него.

Не то чтобы он не считал Арли умной, просто из того, что он знал о ее прошлом, следовало, что она даже в школе не училась. Доминик начал понимать, что от Арли можно ожидать чего угодно. Не многие женщины ее возраста рискнули бы в одиночку отправиться в Лондон, особенно если они никогда прежде не были в огромном шумном городе.

Доминик был доволен, что его подопечная так умна. Все без исключения учителя ее хвалили и говорили, что ее нужно лишь немного направлять и что им редко доводилось видеть такой интерес к учебе. Рочфорд понимал, что при ее красоте и уме Арли несложно будет найти мужа. Энтузиазм Лэнгли был явным тому подтверждением. Лэнгли упрекнул его, что он ничего не сказал ему об Арли, и Доминик задумался, а почему, собственно, он держал ее появление в секрете. Неужели потому, что с тех пор, как Арли появилась в его жизни, Рочфорд, возвращаясь вечером домой, с нетерпением ждал, когда они сядут ужинать и она расскажет, как прошел ее день? Что ему жутко хотелось услышать ее смех? Казалось совершенным безумием, что мужчина, не привыкший посвящать большую часть своего драгоценного времени какой-либо женщине, теперь искал общества той, которая перевернула вверх дном всю его жизнь.

– О, Лэнгли!..

Бровь Доминика приподнялась, когда Арли игриво ударила Лэнгли по руке. Ее улыбка была совершенно умопомрачительной – большие ямочки на щеках и белые зубы. Хуже того, Лэнгли, который никогда не пасовал перед заигрыванием женщин, с удовольствием ухватился за эту возможность. Он взял руку Арли и поднес ее к губам, причем у него при этом был вид законченного повесы, каковым он и являлся.

Доминик подозрительно прищурился. Неужели его подопечная уже благоволила к обаятельному виконту? Одна только мысль об этом крайне его встревожила, если не сказать больше. Будучи не в силах сдерживаться, Рочфорд прокашлялся.

Лэнгли тут же отпустил руку Арли и с невинной улыбкой повернулся к Доминику, ни дать ни взять, овечка.

– По-моему, ты говорил, что у тебя сегодня с утра встреча, Лэнгли, – намекнул Доминик. – Если ты не отправишься в путь в ближайшее время, боюсь, ты опоздаешь.

Лэнгли встал, на его лице не отражалось никаких эмоций:

– И, правда, Дом. Спасибо, что напомнил, – любезно откликнулся он.

– Не за что, – ответил Доминик, наблюдая затем, как Лэнгли задержался на минутку, чтобы еще больше очаровать Арли.

Он что-то прошептал, приблизив губы к ее уху. От его дыхания светлые волосы девушки колыхались. Доминик сжал кулаки, удивившись, как сильно он разозлился на человека, которого считал почти что братом. Лэнгли, до недавнего времени убежденный холостяк, недавно обручился с женщиной, с которой был знаком всего пару месяцев. Приданого этой женщины с лихвой хватит на то, чтобы известный повеса мог вести тот же образ жизни, к которому привык. А он привык быть весьма и весьма расточительным.

– Пожалуйста, передай от меня привет своей очаровательной невесте, – не сумев удержаться, добавил Доминик, когда его друг направился к двери.

Лэнгли запнулся. Доминик подмигнул другу, который несколько раздраженно закрыл за собой дверь.

– Милорд, я хотела бы вам кое-что сказать, – произнесла Арли, оторвав Доминика от неприятных мыслей.

Рочфорд заинтригованно подался вперед в своем кресле, стараясь держать свои мысли в узде и смотреть в лицо подопечной… нелегкая задача, ведь ее платье выгодно подчеркивало женственные формы.

– Я хочу извиниться за вчерашнее. Я не подумала о последствиях. Я знаю, что заставила вас волноваться, не говоря уже о том, что поставила вас в неловкое положение, отправившись в Лондон без сопровождения.

Она наклонилась через стол и положила свою ладонь на его руку. Сердце подпрыгнуло у него в груди. Ее маленькая ручка, которая выглядела такой крохотной, прижалась к его руке, а пальцы совершали медленные круговые движения.

– Я почти всю ночь сегодня не спала, думая о том, сколько беспокойства я вам доставила. И хочу, чтобы вы знали, что я никогда не стала бы беспокоить вас намеренно. Я просто…

– Все в порядке, – ответил Рочфорд.

Каждый волосок на его руке встал дыбом. И как только он мог так возбудиться от простого прикосновения? Доминик потряс головой, отгоняя постыдные мысли.

Арли скептически отнеслась к его заявлению, явно подозревая графа в неискренности:

– Вы уверены, что не сердитесь на меня?

К огромному изумлению Рочфорда, она провела пальцами вверх-вниз по его руке, будто утешая его. Не могла же она знать, какие чувства у него вызывает. Плоть Доминика мучительно напряглась и запульсировала, и он с трудом сдержался, чтобы не отдернуть руку, понимая, как нелепо это будет выглядеть.

На мгновение он забыл, что Арли ему сказала. Но ее полное надежды лицо подсказало ему ответ:

– Я знаю, что вы никогда больше не покинете этот дом, не сказав мне прежде, куда направляетесь.

– Конечно, нет. Спасибо за понимание, милорд…

Арли встала и на секунду убрала руку с его руки, но тут же прижалась к ней губами. У Доминика перехватило дыхание. При виде ее губ на своей руке его окатило волной желания. Не в силах вымолвить ни слова, он смотрел на ее светлые волосы, а затем перевел взгляд на ложбинку между ее грудей в низком вырезе платья. Доминик благодарил небеса за то, что стол скрывал его очевидную эрекцию, и с облегчением вздохнул, когда Арли села.

– Лэнгли очень мил, – вдруг сказала она.

Неожиданная смена темы разговора застала Рочфорда врасплох:

– Да. Мой друг хороший человек, но помните – он дамский угодник. Он обаятельный, но скоро женится.

Арли воззрилась на него, приподняв бровь и закусив нижнюю губу. Интересно, он попал в цель? Было ли все ее проявление внимания вызвано лишь желанием побольше узнать о Лэнгли?

Девушка вздохнула:

– Наверное, его невеста красива.

Опасения Доминика подтвердились: она уже испытывала чувства к Лэнгли, а это могло быть крайне опасно. Он знал, что невеста Лэнгли Роуз отнюдь не красавица, но вместо того чтобы давать своей подопечной напрасную надежду, сказал:

– Да, его невеста очень хорошенькая. Лэнгли и Роуз прекрасно подходят друг другу. Они будут счастливы вместе.

Ложь. Лэнгли не собирался отказываться от своих любовниц.

Это была одна из множества причин, по которым Доминик предпочитал оставаться холостяком. Жизнь в браке слишком обременительна. К тому же он уже был один раз помолвлен и знал по собственному опыту, как жестока порой любовь. Больше он никогда не станет жертвой женских чар.

Он будет играть по собственным правилам и никогда не отдаст свое сердце.

– А мы поедем на бал к Бэнфилдам? Я слышала, что это большое событие… пять дней с играми, танцами… даже охотой.

Доминик с удивлением смотрел на нее, обдумывая ее вопрос, пораженный, что ей вообще известно об этом бале. Наверняка это все проделки Лэнгли. Доминик достаточно хорошо его знал. Рочфорд уже сейчас видел, какие похотливые взгляды мужчины будут бросать на Арли. При одной мысли об этом ревность начинала жечь его изнутри.

А какой у него теперь выбор? Разве может он не взять ее? Ведь она только вчера сказала, что ей скучно.

Арли перегнулась через стол и снова ухватила Доминика за руку. Сжала ее, потом переплела свои пальцы с его пальцами. Граф перевел взгляд на ее полное надежды лицо. Придется согласиться, ничего не поделаешь. Нравится это ему или нет, придется представить Арли обществу:

– Да, поедем.

Девушка радостно взвизгнула и, обежав стол, встала за спиной у сидящего в кресле Доминика, и обвила его шею руками. Ее лицо было совсем близко от его лица, губы почти касались его уха:

– Спасибо, милорд. Спасибо за вашу доброту.

От этих ее слов каждый волосок на теле Доминика встал дыбом. Рочфорд вдруг со всей ясностью осознал, что хочет ее! Боже правый!

Доминик закрыл глаза и вдохнул ее сладкий запах. Ее груди прижимались к его спине, заставляя думать о таких вещах, о которых он не должен был думать. Рука Арли соскользнула с его груди на живот.

Пальцы девушки теперь находились совсем близко от его плоти. Если она опустит руку еще чуть-чуть, то коснется его орудия любви, находящегося в полной боевой готовности. Рочфорд накрыл своей рукой руку Арли, лежащую у него на животе, и крепко прижал ее к себе. Ужасно, если Арли узнает о той борьбе, которая сейчас происходит в нем. Доминик вообще удивлялся, как она еще не заметила огромного бугра на его бриджах.

Он похлопал ее по руке:

– Не за что, Арли. А теперь вам лучше вернуться к вашим занятиям.

– Я вас не разочарую, – прошептала она, касаясь губами его уха.

Сердце Доминика на мгновение замерло.

Его подопечная запечатлела поцелуй на его шее:

– До встречи, милорд.

3

Свет фонарей отражался от гладкой полированной поверхности кареты с изображенным на двери фамильным гербом Рочфордов. Карета подъехала к дому герцога и герцогини Бэнфилдских. Огромный, залитый разноцветными огнями особняк выглядел невероятно внушительно.

Арли нервно взглянула на своего опекуна. Рочфорд в черном костюме, замечательно сидевшем, смотрелся великолепно. Темный материал обтягивал его мощную мускулистую грудь. Крой бриджей подчеркивал узкие бедра и крепкие ноги. Из всех мужчин, которых знала Арли, он был самым привлекательным.

Она постаралась привести себя в чувство. Ей ни в коем случае нельзя влюбляться в своего опекуна. Особенно в опекуна, который хочет поскорее выдать ее замуж.

– Не хотите выпить? – спросил Доминик, протягивая ей серебряную флягу, из которой прихлебывал с тех пор, как они выехали из Рочфорд-Мэнор.

Она покачала головой:

– Нет, спасибо.

Арли изо всех сил старалась убедить себя, что ее чувства к Рочфорду всего лишь благоговение к человеку, который принял и приютил ее, когда у нее не осталось на свете никого. К человеку, который создал ей лучшие условия из всех возможных. Но действительно ли это обычная благодарность и больше ничего? Испытывала бы она подобные чувства, будь на месте Рочфорда другой?

У.него ведь есть любовница. С такой женщиной Арли не может тягаться.

В голове у Арли замелькали воспоминания о том, что случилось несколько дней назад. Она сидела у себя в комнате и читала, а потом подняла голову и выглянула в окно. Там она увидела стоящего на крыльце Доминика. Он держался за железные перила, а взгляд его был устремлен в ночное небо. В тот момент он больше всего напоминал героя одной из ее книг. Арли дотронулась до холодного оконного стекла, отчаянно желая коснуться его тела. Как же он красив: темная, оливкового цвета кожа, стальные мускулы. Широкие плечи, рельефная грудь, плоский живот. Какое-то движение за спиной Доминика привлекло внимание Арли, и через секунду на балкон вышла рыжеволосая девушка. Она соблазнительно улыбнулась и обвила Рочфорда руками за талию.

– Нет, – Арли произнесла эти слова вслух в пустоте комнаты, беспомощно наблюдая, как Рочфорд повернулся и обнял женщину. Склонив голову, он припал к ее губам в долгом и страстном поцелуе. А Арли представляла себе, что он целует ее, а не эту женщину.

Рыжеволосая незнакомка отстранилась от Доминика, Арли увидела, как ее зубы сверкнули в зазывной улыбке. Она бросила на Рочфорда игривый взгляд, приглашая его вернуться в комнату. Рочфорд отошел от перил и последовал за женщиной, оставив дверь балкона открытой ровно настолько, чтобы Арли могла видеть упавшую на пол одежду.

– Вы готовы к сегодняшнему вечеру? – голос Доминика резко ворвался в поток мыслей Арли.

Она улыбнулась, но почувствовала, как у нее при этом задрожали губы, и быстро сжала их.

Доминик улыбнулся, а его подопечная задумалась: не дразнит ли он ее? Боже правый, что, если он догадался об ее постыдных мыслях или, что еще хуже, видел, как она наблюдала за ним и его любовницей из окна своей спальни? К щекам и шее девушки прилила кровь.

– Наверное, я все-таки выпью, – ответила она, обратив внимание, как вопросительно приподнялась бровь Доминика, когда он протянул ей флягу.

Арли взяла ее, избегая касаться его пальцев, а потом полностью сосредоточилась на том, чтобы не пролить ни капли на новое платье – еще один щедрый подарок Доминика. Несомненно, стоило это платье больше, чем ее отец заработал за всю свою жизнь.

Девушка сделала большой глоток бренди и улыбнулась, чувствуя, как жгучая жидкость опускается к ее сжавшемуся в комок желудку, помогая расслабиться. Арли отдала флягу Доминику. Он взял ее, коснувшись пальцами ее руки, – у него были длинные пальцы, которые, без сомнения, могут доставить женщине море удовольствия. Арли уже дотрагивалась до его руки прежде, но тогда все было по-другому. Она просто хотела доказать ему свою преданность. Но то прикосновение пробудило в ней какое-то смутное томление, желание быть для него больше чем просто подопечной. Она хотела испытать, то, что испытывала его любовница. Арли жаждала узнать, каково это почувствовать прикосновение его пальцев к своему телу… ощутить их внутри себя. Она хотела ощутить, как большое крепкое тело Доминика накрывает ее собственное – как его плоть прижимается к ее коже – хотела, чтобы он вошел в нее и показал, каково это – быть женщиной.

Карета остановилась, прервав ход мыслей, которым Арли вообще нельзя было предаваться.

Дверь кареты распахнулась, и лакей помог Арли выйти. Девушка подняла глаза на огромный особняк, который выглядел так, словно мог вместить весь Лондон. Арли взяла Рочфорда под руку и постаралась сдержать дрожь. И как она переживет этот вечер? Мурашки побежали по коже от одного только прикосновения к его коже.

Они вошли в огромный холл. Доминик повернулся к Арли и помог снять плащ. Она не поднимала глаз, но все равно ощущала на себе его взгляд. Платье было весьма откровенного покроя – если не сказать больше. Девушка глазам своим не поверила, когда миссис Кандора его предложила. После долгих препирательств портниха все-таки убедила Арли сшить из сиреневого французского газа бальное платье, которое надевалось на шелковую кремовую юбку. Декольте на платье было невероятно глубоким. Девушка в жизни не носила ничего подобного. Без пальто она чувствовала себя совсем раздетой. Арли задержала дыхание и повернулась к Доминику.

В этот момент все ее страхи испарились. Взгляд Рочфорда скользнул от глубокого выреза платья до фестончатой полы, доходящей до лодыжек.

– Очень красиво, – произнес он почти шепотом.

– Спасибо, – откликнулась Арли, наслаждаясь редким комплиментом и его восхищенным взглядом. Обычно он относился к ней, как к ребенку, а не как к привлекательной молодой женщине.

Рочфорд положил руку ей на спину, и они пошли к очереди из гостей, глядя сквозь нее в распахнутые двери бальной залы, где беседовали и танцевали сотни людей. Три огромные люстры свисали с украшенного позолотой потолка, откуда, глядя на богатых и влиятельных жителей Лондона, улыбались нарисованные ангелы.

Никогда в жизни Арли и представить себе не могла, что окажется в такой обстановке – в высшем обществе. Глядя на толпу людей, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Рочфорд привез ее сюда, чтобы найти ей подходящего мужа. Арли выпрямила спину и подняла подбородок. А может, это и не такая уж плохая идея. Может быть, если она найдет кавалера, это поможет ей избавиться от глупой одержимости своим опекуном.

Когда они приблизились к хозяину и хозяйке дома, Арли подняла глаза и у нее перехватило дыхание. Она увидела перед собой рыжеволосую женщину, которая была на балконе с Рочфордом.

Его любовница.

Вблизи женщина оказалась еще красивее.

Ее взгляд скользнул по Арли, она прищурила свои зеленые глаза и с секунду смотрела на глубокий вырез ее платья. Потом повернулась к Доминику. В глазах женщины сверкнула ревность, которую она постаралась скрыть, опустив ресницы и улыбнувшись. На ее лице отражались притворное дружелюбие и откровенное желание. Взглянув на нее, каждый мог сказать, что эти двое – любовники.

Пожилой мужчина, рядом с которым стояла женщина, представился, назвав свой титул: герцог. Муж любовницы Доминика! У Арли внутри все сжалось. Она не только красавица, но еще в придачу и герцогиня.

А еще неверная жена.

Герцог Бэнфилдский оказался добрым, улыбчивым человеком. Арли стояла и заворожено смотрела, как Рочфорд обменялся с пожилым мужчиной, смотревшим на него ласково, как на любимого сына, сердечным рукопожатием. Арли нахмурилась. Герцог просто не мог знать, что такое предательство происходит прямо у него под носом. А если знает, как он такое терпит?

Когда герцог взял Арли за руку, она приветливо улыбнулось, сочувствуя ему всем сердцем. Каким глупцом он бы почувствовал себя, если бы узнал. Но Рочфорд очень осторожен.

Арли почувствовала облегчение, когда они пошли в бальный зал. Когда Рочфорд повел ее сквозь толпу, девушка не стала брать его под руку, злясь за то, что он обманывает такого милого человека. И неважно, что она ничего не знала о герцоге. Она просто ненавидела неверность в любом виде. Арли слишком хорошо помнила, как страдал ее отец из-за ветрености жены.

Замужняя женщина – и почему ее так удивило, что Рочфорд опустился так низко? У него ведь репутация повесы, и слухи об этом дошли даже до отдаленной деревни, где жила Арли.

Осознание того, что ей придется целых пять дней провести в доме любовницы Рочфорда, еще больше испортило девушке настроение. Если бы она раньше знала об этом, то сказала бы Доминику, что еще не готова к выходу в свет. Теперь же она оказалась в неприятной ситуации. Зачем она напросилась на этот бал? Хотела выйти в свет, несмотря на то, что Доминик собирался найти ей кавалера и выдать замуж.

Если уж он так хочет от нее избавиться, тогда она будет искать мужчину, такого, который сможет сделать ее по-настоящему счастливой… Который никогда не станет ей изменять. В отличие от проклятого Рочфорда, не желавшего провести остаток своей жизни с одной женщиной.

Арли взяла себя в руки и мило улыбнулась гостям, которые повернулись к ним с Рочфордом. Внутри у девушки все сжалось от волнения. Она никогда не видела такого скопления людей в одном месте. Ощущение было волнующим, но она заставила себя расслабиться. Сегодня начинается новая жизнь.

Доминик все время пытался завести с Арли беседу, но она, казалось, была поглощена своими мыслями. Тогда он решил, что девушка сама заговорит с ним, когда будет готова.

Хотя Рочфорд и не хотел себе в этом признаваться, он гордился тем, что является ее опекуном. Девушка держалась с грацией принцессы. Ее красота каждый раз поражала его, но сегодня от ее вида просто дух захватывало. В светлых волосах, уложенных в высокую прическу, поблескивали жемчужины. Спускающиеся вниз завитки обрамляли нежные черты лица. Ее груди были подняты так высоко, что соски, казалось, могли вот-вот показаться из-за края роскошного сиреневого лифа. В этом платье Арли выглядела просто потрясающе, Доминик жалел, что не видел его до их отъезда. Он бы посоветовал ей надеть что-нибудь поскромнее.

А теперь все мужчины вокруг пожирали ее глазами так, словно она была главным угощением вечера, и Доминика это беспокоило, если не сказать больше. Многие женатые мужчины бросали на нее похотливые взгляды, без сомнения, представляя в роли очередной любовницы. Но в зале были и мужчины помоложе, хорошие кандидаты на роль будущего мужа. Рочфорд усилием воли подавил недовольство, которое поднялось в нем от одной мысли об этом. Сделать это было особенно трудно, потому что к ним уже направилась группа двадцатилетних щеголей.

Доминик почувствовал, как Арли напряглась при их приближении, и с трудом сдержался, чтобы не подхватить ее на руки и не увезти ее… обратно в свой особняк, за закрытые двери, где она будет надежно защищена от этих мерзавцев.

От таких мерзавцев, как он сам. Чего бы он только ни отдал, чтобы увести ее в ближайшую гостиную, задрать на ней юбки и глубоко погрузить в нее свою плоть.

Доминик потряс головой, отгоняя от себя яркие картины, которые тут же услужливо нарисовало ему богатое воображение. И отступил на шаг, когда Дэниел Брайант, симпатичный американец из богатой семьи, подошел к Арли. Молодой человек взял ее руку и поднес к губам. Глаза Доминика сузились, когда мужчина, все еще не отпуская руку Арли, представился. Еще больше его обеспокоило выражение лица подопечной. У нее был такой вид, словно она была совершенно очарована новым знакомым. Дэниел повел Арли туда, где пары кружились в танце, и крепко обнял, Доминик испытал желание подойти, вырвать Арли из объятий нахала, отвести ее в гостиную или, еще лучше, забрать домой, где он сможет всю ночь заниматься с ней любовью. Все тело Рочфорда напряглось, когда он представил, что Арли лежит под ним, ее стройные ноги обвивают его талию, а он страстно погружается в нее.

Минуты тянулись бесконечно долго, и все это время звонкий смех Арли эхом отдавался в ушах Доминика. Он сжал зубы, когда Дэниел закружил ее в танце. Остальные гости смотрели на них с одобрением и понимающими улыбками. Несколько знакомых подняли свои бокалы, произнося тосты в честь Доминика, видимо, таким образом поздравляя его с тем, что он взял на себя заботу о столь милой и респектабельной молодой женщине. Если бы они только знали правду о происхождении Арли, они никогда не стали бы иметь с ней дела. Но Рочфорд мог легко соврать лучшим из них и готов был защитить Арли, чего бы ему это ни стоило.

– Я вижу, Дом, твоя тайна наконец-то вырвалась наружу.

Доминик улыбнулся своему другу:

– Привет, Лэнгли, – ответил он, не отрывая взгляда от своей подопечной и слишком красивого американца. – Да, полагаю, мне следует тебя поблагодарить, ведь это ты сказал ей о бале.

– Не за что, – ответил Лэнгли с лукавой ухмылкой.

– Ну, и как ты ее находишь? – спросил Доминик, кивнув в сторону Арли. – Или мне и спрашивать не стоит, ведь ты выставил себя на посмешище, появившись у меня на пороге с видом влюбленного по уши дурака.

Лэнгли хватило такта ухмыльнуться:

– По-моему, ты либо самый счастливый подлец в Англии… либо самый несчастный.

Доминик не смог сдержать улыбки, услышав такую оценку из уст друга:

– Да, причем я больше склоняюсь ко второму.

– Ты еще ее не?.. – спросил Лэнгли, в его голосе прозвучало искреннее изумление, взгляд обратился к кружащейся в танце Арли.

Доминик покачал головой:

– Нет, и не стану этого делать.

– Не станешь делать чего?

Рочфорд без труда узнал голос, не говоря уже о резком запахе духов своей любовницы, хозяйки бала. Они с Вероникой стали любовниками почти год назад на приеме в честь ее тридцатилетия. Ее пожилой муж понятия не имел о неверности жены, и в планы Доминика не входило, чтобы он об этом узнал.

– Скажи мне, чего не станешь делать. Я заинтригована, – прошептала Вероника, соблазнительно улыбнувшись Лэнгли.

Лэнгли приподнял бровь и тихо произнес:

– Желаю удачи, приятель. Боюсь, что она тебе ох как понадобится.

Через мгновение Лэнгли уже оказался среди танцующих, причем подошел он в тот самый момент, когда музыка стихла. И легко принял Арли из рук Дэниела.

– Вероника, ты чудесно выглядишь, – сказал Доминик любовнице, с трудом сдерживаясь, чтобы не смотреть ей через плечо на свою подопечную, которая, судя по всему, прекрасно проводила время. Арли, широко улыбаясь, легко отплясывала кадриль.

– Она намного красивее, чем ты описывал, Доминик. Мне стоит волноваться?

Рочфорд усмехнулся и повернулся к Веронике:

– Я ее опекун. К тому же у меня уже есть любовница… очень страстная женщина, которая меня удовлетворяет.

Он опустил глаза и посмотрел на ее полные груди. С высоты своего роста он отчетливо видел в вырезе платья соски.

– Давай выйдем в сад, Дом. Я сгораю от желания быть с тобой, – прошептала она ему в ухо. – Помнишь, в прошлом году в лабиринте?

– Как я могу забыть, – ответил Рочфорд, чувствуя искушение дать ей то, чего она хотела.

Но тут вдруг он увидел, как Лэнгли уводит Арли через распахнутые двери на веранду.

Вот подлец! Давай попозже, дорогая, – сказал он и направился к дверям, полный решимости им помешать.

Доминик не желал ни на минуту оставлять Лэнгли наедине со своей подопечной. Он слишком хорошо знал Лэнгли. Они много времени провели вместе – в борделях, и не только, и ему было прекрасно известно об огромных аппетитах Лэнгли к женщинам – особенно к молодым красивым женщинам. То, что его друг был помолвлен, и то, что Арли была его подопечной, ровным счетом ничего не значило. Наверняка Лэнгли подстегивало желание обдурить приятеля.

Выйдя на веранду, Доминик успел заметить, как сиреневая юбка, взметнувшись, исчезла в лабиринте. Он изумленно помотал головой. Да он просто прикончит этого Лэнгли! Рочфорд, хорошо знавший лабиринт, перехватил Арли со своим приятелем где-то посередине.

Ухмылка быстро сползла с лица Лэнгли, когда он увидел лицо Доминика. Арли подняла глаза и невинно посмотрела на графа.

– Лэнгли, с тобой я поговорю позже, – сумел выдавить из себя Рочфорд, с трудом сдерживая яростное желание ударить приятеля по физиономии.

Лэнгли тяжело вздохнул. Он склонился к руке Арли и прижался к ней губами. Доминик изо всех сил старался сдержаться, чтобы не отпихнуть Лэнгли. Но тот не дал Рочфорду совершить какого-нибудь опрометчивого поступка, потому что вовремя отпустил руку Арли и удалился.

Несколько секунд Доминик молчал, стараясь подавить гнев. Он даже и не знал, на кого ему злиться: на Арли, на Лэнгли… или на самого себя. Наконец он сделал еще один глубокий вдох и сказал:

– Вы ни при каких обстоятельствах не должны покидать бальную залу или какую-нибудь другую комнату без сопровождения. По-моему, мы с вами уже обсудили вопрос о сопровождающих. Вы не можете так рисковать своей репутацией.

Глаза Арли широко распахнулись в изумлении:

– Простите, – прошептала она. – Он ваш друг. Я не думала…

Она провела ладонями по рукам и опустила глаза, явно ожидая, что он будет ее отчитывать.

Доминик хорошо помнил гнев своего отца, его отповеди, наказание ремнем за малейший проступок. Его гнев стал понемногу отступать.

– Вам холодно? – спросил он.

В его голосе звучало удивление, потому что ночь была теплая. Но ведь он пил и разгорячился от ярости.

– Я слегка продрогла, – откликнулась Арли и опустила руки. – Наверное, нам нужно возвращаться. Мы ведь не хотим, чтобы пошли разговоры.

Хотя в ее словах явно прозвучала ирония, Доминик не улыбнулся ей в ответ. Разве Арли не понимала, что уже слишком поздно? Разговоры пошли сразу же, как только они вошли в бальную залу, и теперь с каждым днем слухи будут только множиться. Граф Рочфордский – опекун юной красавицы, которая не приходится ему родней. Это было на грани скандала.

Арли повернулась, и Доминик обхватил ладонью ее запястье. Она остановилась. Его взгляд упал на ее приоткрытые губы, и, не сдержавшись, Доминик привлек ее к себе. Он нежно поцеловал ее в лоб, вдыхая дурманящий запах, который в одну секунду вскружил ему голову. Арли на какое-то мгновение напряглась, но, когда он стал осторожно и ласково гладить ее по спине, расслабилась. Ее тело так идеально повторяло все изгибы его тела, словно она была создана специально для него. Доминик уговаривал себя, что обнял ее только для того, чтобы согреть, но его тело говорило ему, что это ложь. Жар наполнил его кровь, распространяясь по телу, устремляясь вниз, к возбужденной плоти. Он мог бы взять ее прямо здесь и сейчас, и никто никогда бы об этом не узнал.

Арли издала низкий гортанный стон и теснее прижалась к нему. Доминик был готов отдать все на свете, чтобы заставить ее извиваться от страсти.

– Мужчины вроде Лэнгли могут быть опасны, – сказал он, причем слова его прозвучали крайне абсурдно даже для него самого, особенно учитывая то, как его плоть натянула ткань бриджей.

– Он кажется вполне безобидным, – ответила она почти шепотом. – Он мне нравится.

Доминик еще с мгновение прижимал ее к себе, а потом отстранил на расстояние вытянутой руки, глядя сверху вниз в ее доверчивое, повернутое к нему лицо.

– Может, Лэнгли и кажется безобидным, но это не так.

Время шло, а она все всматривалась в его лицо. Любой мужчина мог бы утонуть в зеленой глубине ее глаз. Его взгляд скользнул вниз. Доминик наклонил голову, Арли подняла к нему лицо… их губы были совсем близко.

Нежный смех, донесшийся до них, быстро отрезвил Доминика, внезапно осознавшего, что он собирался сотворить. Он опустил руки:

– Нам лучше вернуться, – сказал он, в его тоне слышались злость и сожаление.

Арли еще некоторое время не сводила взгляда с его губ, а потом вдруг заморгала и пробормотала:

– Да, нам лучше уйти.

Не произнеся больше ни слона, она повернулась и пошла по дорожке к дому.

Рочфорд последовал за ней, отчаянно желая, чтобы его тело перестало доставлять ему столь мучительные ощущения. Доминик набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Когда-нибудь кто-то причинит Арли страдания.

Он решил, что это будет не он.

4

Когда Доминик вошел в бальную залу под руку с Арли, он почти физически ощутил возбуждение собравшихся там гостей.

– Желаю приятно провести время, – сказал он девушке и отпустил ее руку.

Тут же со всех сторон к ней устремились мужчины всех возрастов. Американец успел подскочить к Арли первым, но другой молодой человек стал спорить, что это его танец. И девушка ушла танцевать с другим кавалером.

Доминик жестом подозвал официанта и взял с подноса бокал. Он залпом осушил его, потом ухватил второй бокал, ни на секунду не отрывая взгляд от подопечной. Время тянулось мучительно долго, и Доминик чувствовал, что за ним кто-то все время наблюдает. Он обернулся и встретился взглядом со своей бабушкой.

Игнорировать ее уже было поздно, да и она наверняка не даст ему возможности это сделать. Бабушка подошла к нему, ступая медленно и царственно, несмотря на то, что ей приходилось опираться на трость с золотым набалдашником. Одетая в темно-синее платье, которому был не один десяток лет, с кольцами на каждом пальце и тяжелыми бриллиантовыми серьгами в ушах, вдовствующая графиня Рочфордская остановилась перед внуком и высоко подняла подбородок:

– Дом, я ждала, когда же ты, наконец, появишься… – Она окинула Доминика строгим взглядом. – Я знала, что ты не упустишь шанса переспать со своей нынешней любовницей в ее же собственном доме.

Никак не отреагировав на этот ее укол, Доминик выжал из себя улыбку:

– Бабушка, ты прекрасно выглядишь сегодня. Как у тебя дела?

Пожилая дама вздохнула:

– У меня все в порядке, вот только я все думала, когда же заедет в гости мой единственный внук.

Доминик знал: его бабушка уверена, что он такой же, каким был и ее единственный ребенок, отец Доминика, за которым закрепилась дурная слава неисправимого повесы. На протяжении многих лет Доминик тщетно старался завоевать расположение бабушки. Она была неприступна, и, что бы он ни делал, все тщетно. Поэтому в один прекрасный момент Доминик просто оставил эту затею.

– Я был занят, – ответил он, причем от него не ускользнуло промелькнувшее на ее лице неудовольствие.

– Я слышала.

Доминик не попался на эту удочку, вместо этого посмотрел за спину бабушки, туда, где Арли танцевала с мужчиной старше ее, откровенно пялившимся на ее грудь.

– Она очень милая юная леди, Дом. Так, когда ты собираешься представить меня своей подопечной?

Рочфорда не особенно удивило, что она уже знала об Арли. Похоже, эта новость распространилась в высшем обществе со скоростью света. Однако его удивило, что слух дошел уже и до Уитли.

– Она была занята уроками и тому подобными делами.

– Да уж. Думаю, она захочет пожить какое-то время в деревне. Привези ее в Уитли, мой мальчик. Мне бы очень хотелось познакомиться с этой юной леди, которой выпало удовольствие заполучить тебя в качестве опекуна.

Милая улыбка смягчила ее слова, полные сарказма.

– Возможно, я очень скоро отправлю ее к тебе.

– Настоящая красавица. Трудно поверить, что она всего лишь простолюдинка. – Бабушка понизила голос так, что его было едва слышно. – Ты должен придумать какую-нибудь очень правдоподобную историю, мой мальчик, иначе нас всех выставят на посмешище.

– Ради нас обоих мы должны держать язык за зубами.

Пожилая дама взглянула на него:

– Приятно было с тобой повидаться, Дом. Кстати, у тебя волосы слишком уж отрасли. Ты похож на цыгана.

Ничего больше не сказав, она развернулась так резко, что юбки взметнулись, и ушла. Рочфорд покачал головой, задаваясь вопросом, настанет ли когда-нибудь день, когда его бабушка не будет открыто высказывать свое мнение.

– Милорд.

Доминик резко повернулся на звук голоса Арли.

– Простите за беспокойство, но я не очень хорошо себя чувствую. Я надеялась, что вы проводите меня в мою комнату.

Она слегка побледнела, и, взглянув поверх ее плеча, Доминик увидел толпу направляющихся к ней молодых людей.

– Конечно. – Он предложил ей руку, испытывая огромное удовольствие, повернулся спиной к толпе молодых жеребцов, которые наверняка ругали его последними словами, и повел Арли вверх по лестнице на второй этаж, в ее комнату.

Но Доминику не было никакого дела до того, что эти молокососы о нем думали. Главное, что он увел от них Арли.

Ни он, ни девушка не произнесли ни слова, когда Рочфорд открыл дверь в ее комнату и вошел. Она села на диван, а граф остался стоять у двери, чувствуя себя крайне неловко:

– Я позову горничную.

– Нет, – сказала девушка и быстро покачала головой. – Просто побудьте со мной минутку.

Доминик опустился на диван рядом с Арли и обеспокоено спросил:

– В чем дело?

– У меня ужасно болит голова, – сказала она, прижимая пальцы к вискам. – Я не привыкла видеть столько людей, и все эти запахи… они чересчур резкие. Последний джентльмен, с которым я танцевала, слишком сильно надушился одеколоном.

Рочфорд расслабился, когда Арли едва заметно улыбнулась. Она просто устала от всех этих впечатлений. И ничего удивительного, ведь за ней теперь охотились все денди города.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

На секунду ее глаза закрылись, длинные ресницы почти касались щек. Внутри у Доминика все сжалось от желания, заполнившего каждую клеточку его тела. Он представил, что она сидит так же, как сейчас, только обнаженная, готовая отдаться ему.

Арли открыла глаза, ее взгляд задержался на его губах:

– Вы не могли бы мне почитать? Мой отец читал мне, когда я неважно себя чувствовала Это всегда помогало мне заснуть.

Странная просьба, но приятная – Рочфорд рад был ее исполнить.

– Что вам почитать? – спросил он.

Но Арли уже встала и подошла к кровати. Она засунула руку под подушку и вынула потертую книгу, которую и дала Доминику. Он взглянул на незатейливое название – «Очарованная» – и приподнял бровь. Арли легла на кровать и повернулась к нему, внимательно глядя на него широко раскрытыми глазами, ожидая, когда же он начнет читать.

Рочфорд открыл книгу и прокашлялся, потом нахмурился, пробежав глазами первый абзац, напечатанный на белоснежной бумаге:

– Это совершенно неподобающая книга для такой молодой барышни, как вы.

– Это моя любимая книга. Отец купил ее на мой двенадцатый день рождения. Я все время говорила о принце в черных одеждах, а главный герой этой книги принц.

– У вас, похоже, богатое воображение.

– Да нет. Я просто была маленькой девочкой, и у меня было много времени, чтобы мечтать.

– И часто вы мечтали об этом принце в черных одеждах? – осведомился Доминик, стараясь сохранять на лице спокойное выражение.

– Какое-то время. Но однажды я просто перестала о нем думать.

Рочфорду очень хотелось спросить ее, почему угасла ее мечта, но он не стал этого делать:

– Ну, тогда я начну, – сказал он.

Пока граф читал историю, которую девушка, без сомнения, знала наизусть, он все время чувствовал на себе ее сосредоточенный взгляд. Изредка Доминик поднимал на нее глаза, и каждый раз она нежно ему улыбалась. Рочфорда сильно удивляло то, что он предпочитал сидеть со своей подопечной в ее комнате, а не пить внизу с друзьями.

Глаза Арли закрылись, и Доминик отложил книгу и встал:

– Я позову горничную, – прошептал он, борясь с желанием нежно поцеловать девушку.

Она сонно улыбнулась:

– Спасибо, что почитали мне. Мне стало намного легче.

Он дотронулся до ее щеки тыльной стороной ладони:

– Я рад, что смог помочь.

Доминик вышел из комнаты Арли и позвал горничную. Он направился к лестнице, чтобы вернуться в бальный зал, но потом остановился. Ему совсем не хотелось возвращаться. Он предпочел бы некоторое время побыть в одиночестве.

Но сидя в своей темной комнате, Рочфорд понял, что, уединившись, совершил ошибку. Его мысли все время невольно возвращались к тому, что сейчас происходило в соседней комнате. Он представлял себе, как Арли готовится ко сну – как она снимает платье и ее соски затвердевают от прохладного воздуха, пока она ждет, когда горничная поможет ей надеть ночную рубашку. Доминик застонал, отчаянно желая, чтобы в стене было отверстие, через которое он смог бы увидеть все, что так ярко рисовало ему воображение. Он провел ладонями по лицу. Да что с ним такое творится?

Весь вечер он с огромным трудом сдерживал ревность, которая накатывала на него каждый раз, когда другие мужчины даже просто смотрели на Арли. Молодой американец все время торчал рядом с ней, словно пытаясь заявить всему миру, что она принадлежит ему. Но это никого не останавливало. Мужчищя никогда не оставят Арли в покое, по крайней мере, пока она не выйдет замуж – да и это многих из них не остановит, в том числе и его самого. Доминик замотал головой, радуясь, что его подопечная захотела пораньше уйти с приема. Вряд ли он вынес бы еще хоть минуту, вынужденный наблюдать, как все эти кобели на нее пялятся. Он уже морально вымотался. Рочфорд поежился, зная, что впереди еще четыре дня всеобщих увеселений.

Он знал, что Арли хотела посмотреть все. И он не мог заявить ей утром, что они уезжают, хотя хотел этого больше всего на свете. «Зачемя вообще ее сюда привез?» – спросил себя Доминик, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос. Арли этого заслуживала. Девушка доказала ему и всем вокруг, что она воспитанная молодая леди.

Вдруг раздался стук в дверь, и Доминик вскочил на ноги. Арли? Он быстро пересек комнату. Может быть, у нее снова разболелась голова? Но когда он распахнул дверь и увидел искусительную улыбку своей любовницы, этот страх тут же отступил.

Вероника протиснулась мимо него в комнату, и Доминик затворил за ней дверь.

– Я хочу тебя, – прошептала она и уткнулась ему в шею.

Прижимаясь к нему всем телом, Вероника лизнула мочку уха Доминика, нетерпеливо сдирая с него рубашку. Не успел он от нее отстраниться, как она уже толкнула его на диван и оседлала.

– Что если Альфред придет тебя искать? – спросил Доминик.

Этот момент неизбежно должен был наступить. Просто Рочфорд надеялся, что наступит он гораздо позже… после того, как его подопечная спокойно заснет в своей постели, и после того, как он успеет выпить еще одну бутылку бренди.

– Забудь об Альфреде, – прошептала Вероника прямо ему в ухо.

Даже когда Вероника целовала его в шею, он все равно не мог выбросить Арли из головы. Граф закрывал глаза и видел лицо девушки, ощущал нежность ее кожи под своими пальцами, прикосновение ее губ к своей шее.

Вероника стала покусывать ему мочку уха, и Рочфорд вспомнил, как Арли коснулась его уха губами тем вечером. Как давно это было.

– Мне нет никакого дела до Альфреда. Я знаю только, что хочу тебя и что не могу больше ждать ни секунды.

Вероника приподняла свои юбки, улыбнулась и стянула с него бриджи.

В ушах у Доминика застучало, в паху запульсировала кровь, когда пальцы Вероники сомкнулись вокруг его плоти. Хотя сердце молчало, тело не могло не откликнуться на столь умелые действия любовницы. Вероника со стоном его поцеловала.

– Милорд?!

Глаза Доминика расширились. Арли. Она стоит за дверью, она зовет его, он ей нужен. Рочфорд резко отстранил от себя Веронику и застегнул бриджи.

– Она уйдет, – прошептала Вероника, в ее голосе явственно слышалось разочарование. – Пожалуйста, Доминик…

Но он уже был у двери и широко ее распахнул. Сердце в его груди подпрыгнуло при виде открывшейся его взору картины.

Арли стояла босая, прикрывшись тонким покрывалом, копна длинных светлых волос струилась до стройных бедер. Никогда еще ни одна женщина не казалась ему такой желанной. Доминику отчаянно хотелось затащить ее в комнату – и в свою постель. Он будет заниматься с ней любовью, пока она не запросит пощады.

– В чем дело? – спросил он. – Вы плохо себя чувствуете? Опять разболелась голова?

Девушка, склонив голову набок, переминалась с ноги на ногу:

– Я не могла заснуть. Я… мне показалось, что я слышала какой-то звук. Я просто хотела убедиться, что с вами все в порядке.

Арли смотрела на него огромными и такими невинными глазами, что Доминик не сомневался в правдивости ее слов.

– Вы хотели меня защитить? – спросил он, стараясь не расхохотаться – настолько нелепо это звучало.

И все же его странным образом тронула ее забота. Он был небезразличен этой молодой женщине, которая так стремительно ворвалась в его жизнь.

Девушка ослепительно улыбнулась ему, и сердце Доминика екнуло. Она питает к нему какие-то чувства. Да, может быть, это и не то отчаянное желание, которое испытывает он. Арли перевела взгляд на что-то за его спиной, и улыбка исчезла с ее лица.

Вероника.

Арли разинула рот, потом быстро его закрыла, ее щеки залились ярким румянцем:

– Простите. Я не знала… Извините, что помешала.

Рука Вероники легла Доминику на плечо и давила на него тяжелым грузом, потому что он видел, как потух взгляд Арли. Интересно, подумал. Доминик, о чем она думает. Она расстроилась из-за того, что он был с другой женщиной или просто потому, что эта женщина замужем? Грудь Вероники упиралась ему в спину, ее рука обвила его талию и легла на пояс бриджей прямо над обмякшим членом.

Арли уставилась на руку Вероники, открыла рот… но так ничего и не произнесла. Молчание было оглушительным. Девушка глубоко вздохнула, развернулась, а Доминик стоял и смотрел, как она уходит. Через секунду дверь се комнаты захлопнулась, и в замке повернулся ключ.

– Ну, так на чем мы остановились? – промурлыкала Вероника, затягивая его в комнату.

– Думаю, нам нужно вернуться на прием, – сказал Доминик, выворачиваясь из ее объятий.

Ему вдруг стало стыдно за свои отношения с Вероникой.

Вероника надула губки:

– Я не могу еще час смотреть на тебя в окружении других женщин. Они все из кожи вон лезут, чтобы быть ближе к тебе. Сидеть и слушать их бесконечные фантазии… я ни секунды не могу больше этого выносить!

Ее голос прозвучал почти что требовательно, и Доминик приподнял бровь в молчаливом предупреждении. У нее едва ли было право злиться.

– Дом, мы так давно не были с тобой наедине, – сказала Вероника более сдержанным тоном, мило улыбаясь.

– Ерунда. Прошло всего несколько дней. – Но они показались мне вечностью.

Вечность. Именно столько будут тянуться следующие четыре дня. Приезжать на бал было просто безумием, а особенно со своей подопечной. Он сам угодил в эту ловушку и теперь оказался в крайне неприятной ситуации. Арли застала его с замужней женщиной. Как сможет он объяснить свое поведение молоденькой девушке, которая ничего еще не знает о жизни? Подумает ли она, что такое поведение общепринято – что именно этого ей стоит ожидать от собственного брака? Мысленно Доминик застонал от того, какой оборот вдруг приняла – его жизнь, что он теперь вынужден заботиться о том, что подумает Арли.

– Позже, – пообещал он Веронике и выставил ее за дверь. – Мы не можем допустить, чтобы пошли разговоры. Особенно в эту первую ночь.

Рочфорда не радовала перспектива провести в обществе Вероники несколько дней, но его слова, видимо, ее успокоили, потому что она соблазнительно улыбнулась:

– Ты прав, дорогой, у нас еще будет куча времени.

Доминик смотрел, как она идет по коридору, покачивая бедрами. Вероника была очень привлекательной женщиной. Женщиной, любившей заниматься сексом во всех мыслимых и немыслимых позах. Она все попробовала хотя бы по разу, получала огромное удовольствие от всех видов сексуальных игр и особенно любила, когда ее связывали. Но теперь, несмотря на все удовольствие, которое она доставляла Доминику, он чувствовал, что его желание к ней ослабло. Спустившись на несколько ступенек лестницы в конце коридора, Вероника остановилась и послала ему воздушный поцелуй, а потом, скользя рукой по перилам, спустилась в зал и вернулась к своим обязанностям хозяйки приема, которые совсем ее не обременяли, скорее наоборот.

Доминик тяжело вздохнул и закрыл дверь. Ему хотелось пойти к Арли и объясниться или выпить бутылку бренди, стоящую на столе, и таким образом забыться. Победил бренди.

Арли рано проснулась на следующее утро и присоединилась к остальным гостям, которые тоже поднялись рано, хотя накануне веселились допоздна. Сегодня она прихорашивалась особенно тщательно, надеясь привлечь внимание одного мужчины. Кто знает? Может, ей удастся уехать с этого приема с женихом. Тогда ей, по крайней мере, не придется мириться с таким опекуном, как Рочфорд.

Прошлой ночью Арли впервые ощутила некую близость с Домиником, особенно когда он утешал ее в лабиринте, а потом в ее комнате, когда читал ей. Рочфорд искренне о ней беспокоился. Но затем Арли совершила ошибку и пошла к нему в комнату, где застала его с герцогиней Вероникой. Несмотря на усталость, девушка не могла уснуть и долго ворочалась в своей постели. Всю ночь ее преследовало воспоминание о том, какое у герцогини было выражение лица, когда она смотрела на Арли поверх плеча Доминика. Словно Вероника каким-то непостижимым образом прочла мысли Арли и хотела сказать ей: «Ха, он мой, а ты его никогда не получишь!»

Арли гордо вздернула подбородок. Неудивительно, что Доминик не хотел, чтобы она путалась у него под ногами. Он полагал, что такая жизнь абсолютно нормальна для человека его положения. Ну, если Доминик хочет, чтобы подопечная поскорее исчезла из его жизни – так тому и быть. Она найдет человека, заслуживающего ее любви и привязанности, человека, который ей подойдет, а опекун больше не будет иметь на нее никакого влияния. Если он хочет всю жизнь спать с замужними женщинами, Арли не будет стоять у него на пути.

Полная решимости изменить свою судьбу, Арли вышла из комнаты и тут же столкнулась с Дэниелом. Он выглядел отдохнувшим и привлекательным в темно-сером костюме и высоких, до колена, сапогах. Дэниел взял ее руку и легко коснулся ее губами:

– Мисс Уитман, как вы себя чувствуете? Я был весьма обеспокоен, когда вы вчера ушли так рано. Я слышал, что вы заболели.

Арли улыбнулась, тронутая его заботой:

– У меня просто немного болела голова, – ответила она, отметив, что он не отпустил ее руку, а продолжает сжимать ее в ладони. – Но я прекрасно себя чувствую сегодня. Уверена, только мое волнение послужило причиной вчерашнего недомогания.

– Не могу передать вам, как я счастлив, что с вами все в порядке!

Он, не отрываясь, смотрел в лицо Арли, его взгляд скользнул на ее губы. Девушка почувствовала себя неловко и начала переминаться с ноги на ногу. Дэниел тут же отпустил ее руку.

– Мы все идем на прогулку. Не хотите присоединиться?

Он указал на большую группу гостей, поднимавшихся на холм. День выдался немного прохладным, но обещал быть приятным, и Арли решила, что прогулка с американцем пойдет ей на пользу. Это уж точно будет лучше, чем сидеть взаперти и мрачно размышлять о низком моральном облике опекуна и о своем глупом влечении к нему. Девушка кивнула:

– С удовольствием.

Молодой человек отреагировал на ее слова по-мальчишески счастливой улыбкой, потом предложил руку. И Арли последовала за ним, наслаждаясь беседой и неторопливой прогулкой.

Казалось, чем дальше они отходили от особняка, тем свободнее она чувствовала себя. С Дэниелом было легко и приятно беседовать, он обладал умом и прекрасным чувством юмора – все качества, которые должны быть у мужа.

– Вчера на балу только о вас и говорили, – сказал он, прервав размышления Арли.

– Надеюсь, в этом нет ничего дурного.

Он усмехнулся:

– Конечно, в этом нет ничего дурного. Дорогая мисс Уитман, вы очень наивны в том, что касается вашей красоты и обаяния. Боюсь, у меня есть соперники, также претендующие на ваше внимание.

Его слова одновременно и обрадовали, и опечалили Арли. Она хотела нравиться молодому человеку, хотела даже, чтобы он за ней ухаживал. Но, с другой стороны, что-то в ней восставало против этой мысли. Трудно влюбиться в кого-то другого, когда она ночей не спала из-за того, что испытывала к Рочфорду. Арли не понимала, что именно она чувствует к своему опекуну. Но знала, что когда прикасается к Доминику, по ее телу пробегает электрический разряд, устремляющийся прямо к груди, и между бедер все начинает ныть от какого-то смутного желания. Никто никогда не вызывал у нее таких ощущений…

– Вас называют лондонской тайной за семью печатями.

– Правда… почему?

После того как Дэниел придержал Арли за спину, помогая ей обойти большой камень, он не стал убирать руку:

– Потому что Рочфорд никому и словом о вас не обмолвился. Лэнгли что-то говорил, но ему, естественно, никто не поверил. Не то чтобы Лэнгли лгун, но известно, что он пустил пару ложных слухов. И, честно вам признаюсь, сама идея о том, что Рочфорд может выступить в качестве опекуна… ну, довольно удивительна.

– Его светлость молчал, потому что хотел убедиться, что я готова. Он хотел дать мне время.

– Время для чего?..

– Чтобы оплакать смерть моего отца и привыкнуть к жизни здесь. Там, откуда я родом, все по-другому. Жизнь очень размеренная, и можно по нескольку дней не встречать ни одной живой души…

Хотя Арли и обещала себе держать рот на замке в обществе этих людей, с Дэниелом было так легко разговаривать, но эти слова вырвались у нее почти что против ее воли. Но Арли тут же вспомнила совет Доминика воздерживаться от подробностей своей биографии и сжала губы, решив, что лучше будет промолчать.

– Подумать только, а ведь многие называют его повесой.

Несмотря на то, что Арли это было прекрасно известно, она все равно испытывала желание. Доминику достаточно было только посмотреть на нее, и у нее по телу начинали бегать мурашки. Из-за него у нее появлялись нескромные мысли: она воображала себе такие вещи, о которых ни одна девственница думать не должна. Но ничего поделать с собой Арли не могла. Она хотела увидеть все его тело, каждую складочку, каждый мускул. Она жаждала ощутить под пальцами смуглую кожу. Арли хотела, чтобы Доминик лишил ее девственности, чтобы он поднял ее к самым звездам и доставил ей такое же удовольствие, какое испытывали героини в откровенных рассказах, которые ей довелось прочитать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кардифф – город и порт в Великобритании, Уэльс (здесь и далее прим. пер.)

Вернуться

2

Гайд-парк – самый известный лондонский парк.

Вернуться