# Королева из Прованса

Виктория Холт

У графа Прованского было четыре дочери, прекрасные бесприданницы. По невероятному стечению обстоятельств три его дочери стали королевами. Но самая яркая, полная приключений судьба выпала на долю Элеаноры. Вместе со своим мужем королем Генрихом III она мужественно сражается за корону, за власть и за любовь…

## ПОИСКИ ЖЕНИХА

Раймонд Беранже, граф Прованский, и его друг, главный советник и ближайший конфидент Ромео де Вильнев, прогуливались по пышным зеленым аллеям, окружавшим замок Ле-Бо, беседуя о будущем.

Жизнь Раймонда Беранже сложилась счастливо. В жены он взял женщину, обладавшую столь же разносторонними талантами, как и он сам. Супругам удалось сделать свой двор самым образованным и привлекательным во всей Франции. Отовсюду в Прованс стекались поэты, трубадуры, художники, и все они находили здесь радушный прием. Графу и графине подобная жизнь была по сердцу, пусть все так и продолжалось бы хоть целую вечность. Но рая на земле не бывает: всю свою совместную жизнь супруги тщетно молили Бога о сыне, который унаследовал бы Прованс, правил бы им и приумножал славу и блеск графства. Увы, они производили на свет лишь дочерей.

Однако даже это обстоятельство не могло омрачить семейного счастья. Родители обожали дочерей и признавали, что не променяли бы ни одну из них на сына, о котором так усердно просили Небеса. Где на белом свете, спрашивал Раймонд графиню, где, скажите, вы найдете девочек столь же прекрасных и способных, как наши? И сам же отвечал – нигде.

Дочери подрастали, и предметом беседы графа с Ромео де Вильневом было устройство их дальнейшей судьбы.

Маргарите, старшей, исполнилось тринадцать лет. Еще ребенок, говорила графиня, но и сама понимала, что дочь уже вошла в возраст невесты. А потому не стоило затягивать с поисками подходящего жениха – надо ведь было подумать и о младших дочерях.

– Боюсь, Ромео, – говорил граф, – нам предстоит поломать над этим голову.

– Уверен, что мы справимся с этой проблемой, так же, как раньше справлялись с другими, – ответил советник.

– Сколько раз я целиком полагался на вас, Ромео, – вздохнул Раймонд, – и никогда не пожалел об этом. Но трудно найти хороших мужей дочерям обедневшего графа… Единственное, что мы можем предложить в приданое, это их красота, очарование и прекрасное воспитание.

– И еще их таланты, мой господин. Не забывайте, ваши дочери обладают ими в изобилии, в отличие от прочих девушек, которым отцы подыскивают мужей.

– Вы просто хотите меня утешить. Я люблю моих девочек. Они красивы и умны. Но золото, серебро и богатые поместья – приданое более желанное, чем образованность и обаяние.

– Прованс – не такое уж захудалое графство. Полагаю даже короли Англии и Франции не отказались бы от союза с вами.

– Короли Англии и Франции! – воскликнул граф. – Вы, должно быть, шутите!

– Почему, мой господин? И король Франции, и король Англии – мужчины молодые, к тому же оба ищут себе невест.

– Не можете же вы всерьез полагать, что одна из моих дочерей станет невестой такого государя?

– Почему одна, господин, могут и обе.

Потрясенный граф остановился.

– Это пустые мечты.

– Конечно, было бы уже огромной удачей, если бы осуществился хотя бы один подобный проект. Почему бы парижскому двору не рассмотреть вопрос о бракосочетании короля Французского с дочерью графа Прованского?

– Но что им это даст?

– Это обезопасило бы южные границы Франции. О, я знаю, мы бедны. Мы не можем предложить богатого приданого, но у нас есть кое-что, что королева-мать и ее сын Людовик ценят дороже денег. Франция недавно завоевала Бокер и Каркассон. По ту сторону Роны начинается Священная Римская империя, а мы владеем там землями, которые могли бы отдать Франции. Ввиду стратегического положения этих земель они считаются весьма важными, и если они окажутся под властью французского короля, его границы с Римской империей существенно укрепятся.

– Резонно. А самим французам это приходило в голову?

– Я позабочусь о том, чтобы пришло. Я не собираюсь сидеть и ждать у моря погоды. Надо послать ко двору французского короля наших трубадуров. Как вы думаете, что станет главным содержанием их баллад?

– Да уж во всяком случае, не богатое приданое моих дочерей.

– Ни в коем случае. Красота и очарование, которым нет равных во Франции.

– Мой добрый друг! Я хорошо знаю вашу преданность нашему дому, но, боюсь, она увлекает вас на призрачную тропу пустых фантазий. Королева Бланш с великим тщанием выбирает жену для своего сына, возможно ли нам вступать в борьбу за эту честь?

– Королева Бланш – женщина умная. Она внимательно прислушивается ко всему, что ей говорят.

Граф рассмеялся, покачал головой и сказал, что пойдет в замок и расскажет графине о предложении Ромео. Без сомнения, она посмеется вместе с мужем, но, конечно же, в который раз восхитится преданностью и добрыми намерениями господина де Вильнева.

* * *

В это самое время дочери графа и графини Прованских сидели в классной комнате. Тринадцатилетняя Маргарита вышивала гобелен. Элеанора, двумя годами младше, писала, сидя за столом – она сочиняла стихи, которые потом клала на музыку. Сейчас она была занята созданием длинной поэмы, которая, по единодушному мнению учителей, являлась поразительным свершением для девочки ее возраста. Восьмилетняя Санча вышивала вместе со старшей сестрой, а Беатриса – младшая (ей едва минуло шесть) – стояла рядом с Элеанорой и через ее плечо наблюдала, как перо скользит по строчкам.

Девочки росли под заботливым присмотром матери, и потому, в отличие от других детей их ранга и положения, детство сестер было на редкость счастливым. Они видели свою мать каждый день, да и отец, если позволяли дела, любил проводить время в детской. Поскольку они были девочками, их не пришлось отсылать на воспитание к какому-нибудь чужеземному двору, где детям неизбежно пришлось бы столкнуться с коварством и жестокостью взрослых. Жизнь графов Прованских не отличалась особой пышностью и великолепием, зато девочки получили на редкость хорошее образование, что было весьма необычно для отпрысков женского пола. Сестры, разумеется, преуспели и во всем, что полагалось уметь дочерям знатных особ, – вышивании, пении, танцах; однако их еще научили думать, красноречиво излагать свои мысли, они знали историю и разбирались в музыке и литературе. Графиня Беатриса, их мать, дочь графа Савойского, сама сочиняла музыку и стихи и не видела причин зарывать свой талант в землю. Она научила дочерей любить то, чем увлекалась сама, и в результате девочки росли не пустоголовыми красотками с прекрасными манерами, а девочками думающими и образованными.

Самой умной и способной из четырех несомненно являлась Элеанора. Маргарита прекрасно вышивала и хорошо играла на музыкальных инструментах, но во всем, кроме рукоделия, Элеанора ее превосходила. Элеанору взахлеб хвалили учителя, ее песни распевали все домочадцы и придворные.

Столь выдающиеся таланты сделали девочку несколько высокомерной; родители то с осуждением качали головами, то понимающе разводили руками. «Это у нее само со временем пройдет», – с присущим ему легкомыслием говорил граф. Ему вообще нравилось, когда все устраивалось само собой. Таков был и общий стиль жизни при провансальском дворе. Здесь цвели роскошные цветы, росли пышные зеленые кустарники, а люди любили лежать на солнце и слушать, как музыканты перебирают струны лютни. В Провансе сам воздух, казалось, был насыщен поэзией; Элеанора писала стихи – значит, она была истинной дочерью своей земли.

Характер Маргариты отличался мягкостью. Она с готовностью уступала пальму первенства младшей сестре, ее голос звучал громче всех, когда раздавались восторженные слова в адрес Элеаноры. Вся семья баловала Элеанору. Она же все не могла насытиться похвалами. Красивая, как и все сестры (многие говорили – самая красивая), она была еще и очень умной. Элеонора не могла не заметить, с каким радостным изумлением переглядываются родители, когда она читает им стихи собственного сочинения. Обычно она декламировала их перед всем семейством, и родители с восторгом аплодировали дочери. По глубокому убеждению Элеаноры, она являлась самой значительной персоной при провансальском дворе.

Санча, следующая за ней по возрасту, старалась следовать Элеаноре и во всем остальном. Она подражала ее манере говорить, ее жестам, и Маргарита даже говорила, что Санча хочет стать второй Элеанорой. На это Элеанора лишь поощрительно улыбалась: она вполне понимала стремление младшей сестры.

Беатриса была еще слишком мала, чтобы как-то проявлять характер. Лишь совсем недавно, после того как ей исполнилось шесть лет, малютку стали пускать в классную комнату.

– Как идет поэма? – спросила Маргарита, приподняв головку. Она смотрелась поистине очаровательно: изящная ручка с иголкой замерла, улыбчивые карие глаза устремлены на Элеанору.

– Очень хорошо, – ответила Элеанора. – Думаю, завтра я смогу прочесть ее отцу и матушке.

– А мы хотим послушать уже сейчас! – воскликнула Санча.

– Ну уж нет, – фыркнула Элеанора.

– Все должно быть обставлено соответствующим образом, – объяснила Маргарита со снисходительной улыбкой.

Элеанора тоже улыбалась, заранее предвкушая громкие аплодисменты, восхищенные взгляды родителей. Какая одаренная, какая необыкновенная у них дочь!

Маргарита выглянула в окно и воскликнула:

– У нас гости!

Элеанора и Беатриса тут же присоединились к ней и увидели, что к замку приближается отряд всадников. Один из конных держал в руке штандарт.

Девочки замерли. Гости – это так увлекательно! В большом зале наверняка состоится пир, на который позовут и их. Девочки будут петь, танцевать, а потом – правда, их уже отправят спать – веселье продлится до глубокой ночи. Приезд гостей был одним из главных развлечений в жизни обитателей замка.

– Это придворные французского короля, – объявила Элеанора.

– Как ты догадалась? – восхищенно спросила маленькая Беатриса.

– Видишь, на штандарте золотые лилии. Это герб Франции.

– Должно быть, какие-то важные вести, – предположила Маргарита.

Но Элеанора уже думала о другом – что бы такое надеть? Лучше всего – шелковое платье с узким лифом и длинным шлейфом. Рукава вытачаны по последней моде: до запястий облегающие, а потом расходятся раструбом и свисают до края юбки. Подол Элеанора сама расшила затейливой шелковой вышивкой. Не платье, а сплошное загляденье. На голову – сетку, которую недавно подарила ей матушка. Сетка украшена драгоценным халцедоном, камнем, который дает силу и здоровье.

Свои густые темные волосы Элеанора заплетет в косы, а чепец вообще надевать не будет. Она как раз недавно объяснила Маргарите, что чепцы и береты – для старух и жидковолосых, а дочерям графа Прованского эти глупости ни к чему.

– Скоро мы обо всем узнаем, – сказала Санча. – Интересно, зачем они пожаловали?

– Надеюсь, не из-за войны, – вздохнула маленькая Беатриса. Невзирая на нежный возраст, она уже знала, что, когда начинается война, батюшка уезжает из замка, а матушка все время беспокоится.

– Ничего, скоро все выяснится, – сказала Маргарита, откладывая иглу.

– Не подождать ли нам в классной, пока нас не вызовут? – спросила Санча.

– Нет, – решительно качнула головой Элеанора. – А вдруг нас сразу же позовут к гостям? Я предпочту быть во всеоружии.

Характерно, что младшие девочки послушались не Маргариту, а Элеанору.

– Ну же, идем, – поторопила их самая решительная из сестер. – Приведем себя в порядок.

* * *

Гости, возглавляемые Жилем де Флажи, прибыли со специальной миссией от королевы Бланш.

Узнав, в чем заключалась эта миссия, Раймонд Беранже не поверил собственным ушам. Выходит, Ромео де Вильнев – волшебник? Неужели королева Франции и впрямь хочет женить своего сына на дочери графа Прованского?

Жиль де Флажи, хозяева замка и Ромео де Вильнев прошли в личные покои графа, чтобы обсудить подробности.

Королева-мать наслышана о достоинствах дочерей графа Прованского. Она также в курсе денежных затруднений графа, однако полагает, что сейчас это не имеет значения. Дочери графа красивы и прекрасно образованы. Королева Франции считает, что в данном случае именно эти качества играют решающую роль.

Людовику IX двадцать лет. Пора жениться, и королева Бланш находит, что такая партия идеально ему подходит. Условия брака можно будет обсудить позже, но королева желает, чтобы все произошло как можно скорее. Старшей дочери графа тринадцать – девушка еще очень юна, но в этом возрасте уже выходят замуж. Король Франции – многообещающий молодой человек, ему нужна умная и понимающая жена. И потому королева-мать считает, что чем раньше невеста начнет жить при королевском дворе, тем лучше.

И еще Жиль де Флажи выразил желание во время своего краткого пребывания в Ле-Бо лично познакомиться с дочерьми графа.

Граф и графиня, едва пришедшие в себя после столь волнующего известия, заверили гостя, что он непременно получит возможность увидеть обеих старших дочерей.

Послали за Маргаритой и Элеанорой. Девочки, чувствовавшие необычную напряженность, овладевшую замком и его обитателями, не заставили себя ждать.

– У нас важный гость, – начала графиня.

– Из Франции, – перебила Элеанора. – Я видела лилии на штандарте.

Графиня кивнула.

– Сегодня во время ужина вы будете ему представлены. Я желаю, чтобы ваше поведение было безупречно и вы показали себя с лучшей стороны.

Элеанора с упреком посмотрела на мать.

– Неужели может быть иначе? – обиженно проговорила она.

– Мое дорогое дитя, – твердо сказала мать, – я прекрасно знаю ваши достоинства. Но этот гость – весьма важен для нас, и, возможно, было бы лучше, если бы сегодня вечером вы немного отошли в тень. Говорите, только если вас спросят.

Элеанора недоуменно пожала плечами, а графиня обратилась к старшей дочери:

– Вы, Маргарита, будьте скромны, но не бойтесь поддержать беседу. Ведите себя ненавязчиво, но в то же время…

– О, мадам, вы разговариваете с нами, словно… словно мы марионетки, готовящиеся к представлению! – не выдержала Элеанора.

– Возможно, я не права, – ответила графиня. – Возможно, мне следовало позволить вам вести себя естественно, как всегда. Но поймите и вы меня. Я хочу, чтобы вы произвели на посла французского короля наиблагоприятнейшее впечатление. Вы уже решили, что наденете?

– Я надену голубое платье, а на голову сетку, украшенную халцедоном, – заявила Элеанора.

– Прекрасный выбор, – кивнула мать. – А вы, Маргарита?

– Серое с пурпуром платье и серебряную сетку.

– Я дам вам свое бриллиантовое кольцо, Маргарита, – сказала графиня. – Оно будет отлично смотреться с серым и пурпурным.

– Бриллиантовое кольцо! – воскликнула Элеанора. – Говорят, бриллианты защищают от врагов. Разве у Маргариты есть враги?

– Надеюсь, что нет, – с чувством произнесла графиня и нежно взглянула на старшую дочь. – Я молю Бога о том, чтобы у вас их никогда не было. Но если занимаешь в обществе высокое положение, сразу появляются люди, желающие тебе зла.

– Так вот почему вы даете ей свое бриллиантовое кольцо? – спросила Элеанора.

– Оно теперь принадлежит Маргарите. У нее такая красивая ручка.

Элеанора взглянула на свою руку, не менее красивую. Что это сегодня с Маргаритой так носятся? Из-за того что она старшая?

Тринадцать! Какой чудесный возраст, а ей будет лишь двенадцать. Неужели посол из Франции приехал сделать Маргарите предложение?

Вечером все выяснилось. Хотя гостю представили обеих сестер, Жиль де Флажи смотрел только на Маргариту.

Элеанора почувствовала себя несколько задетой, особенно когда ее даже не попросили прочесть новую поэму.

Жиль де Флажи уехал, но причина и последствия его визита вскоре стали известны сестрам.

Граф и графиня вошли в классную комнату, когда девочки занимались. Элеанора немедленно догадалась, что за этим последует, ибо на лицах родителей все было написано: гордость, волнение, недоумение (они все еще не могли поверить, что все случившееся правда). И одновременно их лица выражали печальную нежность.

Девочки встали и сделали реверанс.

Граф шагнул вперед и взял Маргариту за руку.

– Мое дорогое дитя, – начал он. – Величайшая удача пришла к вам. Вы станете королевой Франции.

– Это означает, что Маргарита от нас уедет? – спросила Беатриса и тут же приготовилась плакать.

Мать взяла ее на руки и прижала к себе.

– Со временем ты поймешь, что это означает, деточка, – сказала она.

Граф продолжил:

– Я никогда не предполагал, что такое может случиться. Король Людовик – весьма многообещающий молодой человек. Он умен, добр и великодушен; он полон решимости справедливо и мудро править своей страной. И он решил жениться на нашей Маргарите. Дитя мое, вы должны до конца своих дней благодарить Небеса за невероятную удачу.

Санча смотрела на Элеанору, ожидая подсказки, как себя вести в подобной ситуации. Беатриса заплакала, поняв, что Маргарита уедет из дому. Элеанора не отрывала глаз от пола. Огромная честь, выпавшая на долю семьи, досталась Маргарите – не потому, что она была умнее или красивее остальных сестер, нет. Просто она была старшей.

Сама Маргарита пребывала в смятении. Она понимала, что должна благодарить Бога за ниспосланное чудо. Она осознавала, какая огромная честь ей оказана… и в то же время была очень напугана.

Тринадцать лет прожила она под сенью родительской любви. А теперь должна оставить родной кров ради… Маргарита сама не знала ради кого. Ради великого короля, который станет ее мужем. Она взглянула на Элеанору, но та не смотрела на нее, дабы не выдать бушевавших в ее душе чувств.

Одна и та же мысль билась в голове Элеаноры: только потому, что сестра старше, только потому.

– Уверена, вы будете очень счастливы, – сказала графиня. – Королева Бланш отныне заменит вам мать, и вы будете находиться под покровительством самого короля Франции. Почему же мы выглядим такими грустными? Давайте-ка веселиться.

– Я не хочу, чтобы Маргарита уезжала, – захныкала Беатриса.

– И никто из нас не хочет, детка. Но ее муж желает, чтобы она жила с ним, а у него теперь больше прав на нашу Маргариту.

– Пусть сам сюда приедет, – предложила Беатриса и тут же просияла от столь удачной мысли.

– Он не может, детка. Он управляет государством.

– А мы ему поможем.

Графиня рассмеялась и потрепала девочку по волосам.

– Нам очень многое нужно приготовить, Маргарита. Пойдем со мной. Мы обсудим ваши туалеты, и вообще мне необходимо поговорить с вами.

Граф подхватил:

– Разумеется, этот день счастливый для всех нас. Произошло истинное чудо. Никогда не верил, что такое возможно.

Элеанора подняла глаза и заявила:

– Я написала поэму.

– Прекрасно, – рассеянно ответил отец.

– Может быть, я ее прочту?

– Не сейчас, дорогая. В другой раз. Какие уж тут стихи…

– Пойдем, Маргарита, – позвала мать.

Дверь за ними закрылась, и три сестры остались одни.

Санча выжидательно смотрела на Элеанору. Та подошла к столу и взяла поэму, которую только что закончила и которую так жаждала прочесть родителям. Но им было не до стихов. Все теперь думали только о Маргаритиной свадьбе.

– Это только потому, что она старшая, – проговорила Элеанора. – Если бы старшей была я, то все бы готовились к моей свадьбе.

* * *

В Ле-Бо вовсю шли приготовления. И хозяева, и слуги ни о чем другом, кроме предстоящей свадьбы, не говорили. Теперь Ле-Бо был не просто замком графа Прованского, а домом будущей королевы Франции. Маргарита, поначалу испугавшаяся перемены в своей судьбе, теперь сияла лучезарной улыбкой и думала о будущем без страха. Она уже знала, что ее жених не просто хороший и добрый юноша, но обладает всеми задатками великого государя.

Над Маргаритой постоянно колдовали портнихи, а еще она много времени проводила наедине с родителями, которые без устали поучали ее, как себя вести, что она должна делать, а что нет. В конце концов сестра призналась Элеаноре, что безнадежно запуталась и что лучше бы ей вовсе не давали никаких наставлений.

Элеанорой владела зависть. Как бы она желала, чтобы вся эта суматоха поднялась вокруг нее! Если бы она была старшей и сейчас собиралась во Францию, как было бы чудесно! А ей предстоит еще несколько лет провести в Ле-Бо; потом ей тоже найдут мужа. Кого же? Какого-нибудь герцога? Или графа? И всю оставшуюся жизнь придется почтительно преклонять колени перед старшей сестрой?!

Почему Маргарита, а не она, появилась на свет первой?

Разлука с сестрой и без того была бы большим несчастьем, а тут еще все эти невероятные знаки внимания, оказываемые Маргарите! С этим трудно было бы смириться и девочке с куда менее гордой и независимой натурой, чем Элеанора.

Вначале она держалась настороженно, но потом любопытство пересилило. А когда Маргарита призналась ей по секрету, что немного напугана и желала бы вернуться к прежней спокойной жизни, Элеанора резко обругала сестру, сказав, что всей их семье оказана великая честь и что Маргарите следует радоваться такой невероятной удаче.

Время бежало быстро, и в назначенный срок в Ле-Бо прибыли послы короля Франции. Они приехали, чтобы без промедления доставить Людовику его невесту. Маргарита собиралась взять с собой нескольких служанок и одного менестреля. По дороге к ней присоединится епископ Валансский и будет сопровождать до Санса, где Маргариту встретит жених.

Молодых торжественно примет архиепископ Сансский, которому предстоит совершить обряд венчания и коронации, ибо Маргарита, выйдя замуж, должна короноваться на французский престол.

В замке царила невероятная суматоха. Все роскошные платья, сшитые для Маргариты, нужно было упаковать и погрузить на вьючных лошадей. Графиня давала дочери последние наставления, напоминала, что разлука будет недолгой – родители невесты должны присутствовать на бракосочетании и скоро отправятся в путь следом за дочерью. Наконец разодетая в пух и прах Маргарита, на челе которой уже лежало царственное величие, была готова к дороге.

В последний раз обнимая сестру, Элеанора позабыла всю свою ревность. А Маргарита, прижавшись к ней, шепнула, что как только она станет королевой, непременно вызовет к себе любимую сестричку, которая всегда была ей ближе других сестер и даже родителей.

Утешительные слова, но здравый смысл подсказывал Элеаноре, что вряд ли им суждено сбыться.

Маргарита ускакала в окружении всадников, охранявших ее как зеницу ока; и рыцари ее отца, и подданные ее будущего мужа готовы были отдать за нее жизнь. Над головой счастливой невесты весело трепетали штандарты с золотыми лилиями.

Этим вечером обитатели замка были печальны. Конечно, связь с королевским домом сильно подняла престиж семейства, но как же им не хватало Маргариты!

Вскоре снова начались лихорадочные приготовления к отъезду – на этот раз графа с графиней. Преисполненные гордости, они отправлялись в Санс на свадьбу и коронацию дочери.

* * *

Как же обидно оставаться на вторых ролях, как обидно считаться ребенком! Зато, утешала себя Элеанора, теперь я старшая. В следующий раз женихи приедут за мной.

Но какой жених может сравниться с королем Франции!

– Когда я буду выходить замуж, – заявила она Санче, – свадьба будет точь-в-точь такой, как у Маргариты.

– Тогда тебе надо выходить замуж за короля, сестричка, – ответила Санча.

– Знаю. На меньшее я не согласна.

– Какой же это будет король?

Элеанора задумалась.

– Король Англии, – решила она. – Да, полагаю, именно он.

Скоро родители вернулись, и какое же веселье царило в замке в тот вечер!

Все прошло даже лучше, чем они смели надеяться, рассказали отец с матерью девочкам. Их сестра так счастлива. Жених и невеста влюбились друг в друга с первого взгляда.

– И ничего удивительного, – заметила графиня. – Король Франции – красивейший мужчина своего королевства. Его золотистые волосы словно нимб обрамляют чело. У него чудесные синие глаза, а кожа такая нежная, что ему даже женщины завидуют. Но что произвело на нас самое благоприятное впечатление, так это его доброта. Франции повезло с королем.

– И с королевой, – вставил с улыбкой граф.

– Как я жалею, что вы не видели церемонию коронации, – вздохнула графиня.

– Я тоже, – сказала Элеанора.

– На Маргарите была соболья мантия и голубое бархатное платье, отороченное горностаем, – с упоением рассказывала графиня. – Никогда еще я не видела свою дочь столь прекрасной. Народ на улицах приветствовал будущую королеву восторженными криками. Король выглядел очень счастливым. На глазах у толпы он нежно поцеловал руку Маргариты, дабы показать, как нравится ему невеста, а следовательно, должна понравиться и его народу. Ваш отец подтвердит: я не могла удержаться от слез, увидев эту сцену.

Граф со счастливой улыбкой закивал головой.

– Ее золотая корона, подаренная королем, стоила пятьдесят восемь ливров. Жених просто засыпал Маргариту подарками. Роскошные меха, золотые украшения. Не правда ли, ее диадема не имеет себе равных? – обратилась графиня к мужу, и тот поспешил заверить ее, что так оно и есть.

– Специально для жениха и невесты отлили золотую чашу. Мы видели, как они пили из нее во время пира. Сначала король подал чашу Маргарите, а затем приложил свои губы к тому месту, которого только что касались ее уста. Ах, это было так трогательно! Какой счастливый год.

Элеанора внимательно слушала.

Счастливица Маргарита! Элеанора еще тверже укрепилась в мысли, что выйдет замуж только за короля.

* * *

Жизнь семьи изменилась. Покинувшая их Маргарита превратилась теперь в важную персону. Она была постоянным предметом разговоров, а рассказы о том, как живет королева Франции, стали ежедневным вечерним ритуалом.

Это хорошо, что их семейство стало таким влиятельным, говорила себе Элеанора. Теперь в замок чаще приезжали гости, а в один незабываемо прекрасный день их почтила своим посещением сама королевская чета. Король и впрямь был идеальным юношей. Все похвалы в его адрес не казались преувеличением. Он, несомненно, обладал красивой внешностью; черты лица были нежными и одновременно мужественными; прекрасный цвет лица и густые золотистые волосы дополняли картину. Он и Маргарита являли собой столь чудесную пару, что при одном только взгляде на них хотелось улыбаться. Графу же и графине отраднее всего было видеть, что любовь супругов – не сказки, а счастливая реальность. Рассказывали, что Людовик после женитьбы стал серьезнее, он твердо намеревался быть хорошим мужем и мудрым королем. Маргарита же пребывала в таком счастливом состоянии, что мало напоминала прежнюю сдержанную и немногословную девочку. Элеанора говорила себе, что станет такой же, как старшая сестра. Но каким образом?

У французского короля имелись братья, однако Элеанора не горела желанием стать женой обычного принца. Если она выйдет за брата короля (а такая возможность представлялась вполне вероятной), она всегда будет подданной своей сестры. И даже не в том дело, что Маргарита каким-то образом станет подчеркивать свое превосходство. Просто она всегда будет выше.

Прошел год. Приближался день, когда жениха найдут Элеаноре. Девушка пребывала в страшном нетерпении.

Только один король, думала Элеанора, женившись на ней, обеспечит ей равное положение с сестрой – король Англии. Он все еще холост, и маловероятно, что такое положение продлится долго. Он старше Маргаритиного мужа – ему исполнилось двадцать семь лет, а короли обычно женятся куда раньше этого возраста.

Она старалась разузнать о короле Английском все вплоть до мелочей, и, естественно, больше всех придворных помогал ей Ромео де Вильнев.

Элеанора использовала любую возможность для беседы с ним, и Ромео не имел ничего против. Он весьма гордился той ролью, которую сыграл в замужестве Маргариты; Элеанора знала, что Вильнев был бы счастлив оказать подобную услугу и второй дочери своего господина. Итак, у девочки был отличный союзник. Он во всеуслышание заявлял, что блестящий брак старшей сестры проложит дорогу другим дочерям. Многие колебались бы, брать ли в жены дочь графа Прованского, но мало кто отказался бы заключить брак с сестрой королевы Франции.

Элеанора возлагала большие надежды на Ромео.

Она теперь знала очень много об английском короле. Он пребывает на троне почти двадцать лет, так как его отец умер, когда сыну исполнилось девять. Англия тогда была захвачена армией отца нынешнего французского короля, которого призвали бароны, ненавидевшие короля Джона. Бароны посчитали, что иностранный правитель будет лучше. Когда же Джон умер, принца Генриха поспешно короновали, для чего пришлось воспользоваться ожерельем его матери, ибо королевские сокровища (в том числе и корона) были поглощены зыбучими песками Уоша, когда обоз короля Джона застрял у морского побережья.

Итак, Генриху было меньше лет, когда он стал королем, чем ей сейчас. У него имелись хорошие советники – чрезвычайно важное обстоятельство, подчеркивал Ромео, хитро поблескивая глазами. Так он намекал на собственную незаменимость, и Элеанора ни в коем случае не стала бы с ним спорить. Благодаря этим советникам Англия избавилась от иноземных захватчиков, и Генрих царствовал мирно, продолжая прислушиваться к советам своих мудрых наставников.

– Что он за человек, Ромео? – спрашивала Элеанора. – Он похож на короля Франции?

– Вряд ли найдется кто-либо похожий на Людовика Французского, но и Генрих – великий король. А если у него хватит мудрости, он станет более могущественным, чем Людовик.

Глаза Элеаноры сверкнули. Именно этого она и желала. Генрих станет более могущественным, чем Людовик, если она выйдет за него замуж.

Но пока ее желание оставалось несбыточной мечтой. Никто не присылал из Англии послов просить ее руки. Как возмутительно, что мужчина просит у женщины руки, а не наоборот!

Но ее расспросы заставляли Вильнева работать мозгами, а именно этого Элеанора и добивалась. Вскоре Ромео окончательно решил: нужно постараться, чтобы вторая дочь графа Прованского тоже стала королевой – королевой Англии.

Элеаноре не терпелось начать действовать. Но как? Не может же Ромео послать к английскому двору менестрелей, чтобы те воспели ее красоту. И притом, ей скоро будет всего двенадцать. Ах, почему она не старше!

Элеанора была буквально одержима Англией. Она постоянно расспрашивала Ромео об этой стране. Девочка знала, что Англию завоевал Вильгельм Нормандский, великий предок Генриха. Она знала, что из-за глупости короля Джона английская корона потеряла много своих владений.

– Англичане попытаются вернуть их, – говорил Ромео, – а король Французский приложит все силы к тому, чтобы эти владения удержать.

Интересная ситуация.

Владевшее Элеанорой нетерпение находило выход в сочинении стихов, и естественно, все, что она сочиняла, было об Англии. Девочке нравились старинные легенды, дошедшие через века, и она взяла одну из них за основу своей будущей поэмы.

Легенда повествовала о неких Бландине Корнуэлльском и Гийоме Миремасском, влюбившихся в двух сестер, принцесс Бриенду и Ирлонду. Чтобы добиться расположения дам, рыцари совершали необычайные по смелости подвиги. Сочинение поэмы шло трудно, зато, завершив это эпическое сочинение, Элеанора преисполнилась гордостью. В воображении она представляла себя прекрасной Бриендой.

Поэма была закончена, и родители пригласили нескольких придворных послушать чтение. В добавление к литературному таланту Элеанора обладала еще чудесным голосом и дополняла выразительное, страстное декламирование пением.

Это было великолепное представление. Пунцовая от похвал Элеанора окинула взглядом залу и вдруг заметила, что Ромео сидит и смотрит в пространство, кажется, не обращая на нее никакого внимания.

Элеанора рассердилась и обиделась. Ясно дело: он не слышал ни слова из ее поэмы.

Подошла мать и обняла девочку.

– Это выше всяких похвал, – сказала графиня. – Ты настоящая волшебница.

– Кажется, Ромео так не считает, – сухо ответила дочь.

Ромео немедленно встал.

– Госпожа Элеанора, – объявил он, – вы абсолютно не правы. Я размышлял о вашем замечательном произведении. Я думал: какая жалость, что мир не может узнать о ваших талантах.

– Думаю, Элеанора счастлива похвалами своих близких, – мягко заметил граф.

Позже в тот же день Элеанора вышла с Санчей погулять в сад и вдруг столкнулась там с господином де Вильневом.

Будучи девушкой догадливой, она сообразила, что встреча неслучайна, и когда Ромео самым деликатнейшим образом намекнул, что желал бы побеседовать с ней наедине, она отослала Санчу в дом, попросив сестру принести шаль.

Ромео сразу приступил к делу.

– Ваша поэма произвела на меня огромное впечатление. Вы полагали, что я вас не слушал. А я размышлял, как использовать эту поэму нам на пользу.

– Как это? – спросила Элеанора.

– В поэме говорится о Корнуэлле. А знаете ли вы, что граф Корнуэлльский в данный момент находится в Пуату?

– Не знала, – ответила Элеанора и спросила, хотя ответ прекрасно знала сама: – Кажется, он брат английского короля?

– Именно так. Сейчас он собирается в крестовый поход. Вот почему он во Франции. Мне подумалось, что, раз поэма посвящена Корнуэллу, графу будет приятно прочесть ее.

– Что вы предлагаете?

– Пошлите ему милое письмо и в нем скромненько сообщите, что написали поэму, а узнав, что он находится неподалеку, решили подарить ему ваше сочинение, поскольку Корнуэлл – его вотчина.

– Что скажет мой отец?

– Несомненно, ваш отец решит, что это несколько необычный поступок. Когда я послал менестрелей ко двору французского короля, чтобы они воспели красоту и таланты вашей сестры, он тоже так думал.

– Так вы считаете, что из-за этого…

– Нет. Но это сыграло свою роль. Юная красавица, прекрасно образованная… Качества, которые короли обычно желают видеть в своих будущих женах.

– Но Ричард не король…

– Он – брат короля, рано или поздно он вернется в Англию, где король все чаще задумывается о женитьбе. И правильно, ибо брак – священный долг монарха, Генрих и так протянул с этим слишком долго.

– Итак… если я пошлю поэму…

Ромео наклонил голову.

– С очаровательным письмом в придачу… что-нибудь трогательное и милое от юной девицы. Кто знает?..

– Так я и сделаю, – заявила Элеанора.

– Без промедления, – с нажимом сказал Ромео.

Она кивнула. Он удалился, а Элеанора вприпрыжку побежала к кустарнику, где ее с нетерпением дожидалась Санча с накидкой в руках.

* * *

Всю жизнь Ричарду, графу Корнуэлльскому, постоянно напоминали о его дяде, в честь которого он был назван, – о Ричарде Львиное Сердце. Величайший полководец своего времени, он уже превратился в легенду: по всей стране ходили рассказы о том, какой ужас наводило на сарацинов одно упоминание его имени. При всем своем мужестве и военном таланте Ричард так и не смог завоевать Иерусалим; однако, если бы не стрела, внезапно оборвавшая его жизнь при осаде замка Шалу, он довел бы до конца священную миссию.

Для молодого человека, которого природа не наделила физической крепостью (хотя принц отказывался смириться с этим обстоятельством), подобное наследство являлось тяжким бременем. Богатырь Ричард Львиное Сердце всю жизнь страдал от приступов жестокой лихорадки, но, едва лишь приступ проходил, силы к нему возвращались. Граф Корнуэлльский не был подвержен какому-то определенному недугу, но временами на него находила необъяснимая вялость и апатия.

Ричард знал, что рано или поздно ему придется отправиться в крестовый поход. От него все этого ждали, и вот теперь, кажется, подходящее время настало. По правде сказать, ему до смерти надоела законная супруга. Каким же надо было быть идиотом, чтобы в двадцать два года жениться на женщине намного старше себя! Безрассудный, опрометчивый поступок. Его ведь все предупреждали – даже сама невеста, – что подобное сумасбродство до добра не доведет. Как же они оказались правы!

Изабелла была дочерью Вильяма Маршала – одного из наиболее влиятельных (можно сказать, самого влиятельного) вельмож Англии. Если б после смерти короля Джона Вильям Маршал не поддержал Генриха, народ бы не согласился провозгласить мальчика королем.

Как же глупо было жениться на вдове Джилбера де Клэра, уже родившей к тому времени шестерых детей! Какое-то помрачение рассудка! Разумеется, Изабелла была необычайно хороша собой, и тогда разница в возрасте казалась Ричарду даже пикантной. Он убеждал себя, что ему не нужны молоденькие девчонки. Ему более по вкусу зрелые женщины. Итак, он женился, и что вышло? Она, родившая первому мужу шестерых, принесла Ричарду только одного сына. Из-за этого его визиты в опочивальню Изабеллы стали редкими, и тогда она впала в меланхолию, чем окончательно отбила у него охоту к супружеским обязанностям.

Вот положение! Генрих наверняка скажет: «А я тебя предупреждал». Генрих всегда так говорит. А у самого не больно-то все складывается с браком. Давно пора жениться. У короля есть обязанности перед государством. Но Генриху почему-то не везет. Такое впечатление, что никто особенно не горит желанием породниться с английским королем. Он уже посылал послов и в Бретань, и в Австрию, и в Богемию – никакого результата. Потом он решил посвататься к принцессе Шотландской; но поскольку ее сестра уже была замужем за Хьюбертом де Бургом, занявшим пост главного королевского министра после смерти Вильяма Маршала, брак сочли неподобающим – не могут же король и главный министр быть свояками. Поговаривали, что Хьюберт де Бург, раздраженный тем, что король никак не может вступить в брак, пустил слух, будто у короля Английского косоглазие, будто он отличается дурным нравом и склонен к распутству, да еще вероломен и труслив. Ходили даже слухи, что у него проказа. Бедняга Хьюберт, чье всесилие осталось в прошлом, стал жертвой злословия – враги возвели на него напраслину. Ричард не верил наветам, будто де Бург оклеветал короля. Старина Хьюберт – человек хороший. Конечно, он своего не упустит, хочет заграбастать как можно больше золота и владений… а кто не хочет? Но Хьюберт – человек достойный и порядочный (насколько это вообще возможно). Нет, Ричард отказывался верить россказням, распускаемым врагами де Бурга.

Однако факт оставался фактом: Генрих уже не так молод, а невесты у него нет. Он чувствовал себя уязвленным и очень хотел жениться. Семейные проблемы брата его ничуть не волновали. Ричард повел себя как дурак, считал он, пусть выпутывается как знает.

Но Ричард был не из тех, кто слепо покоряется своей судьбе. Он прощупал почву в Риме на предмет развода. Повод был традиционный – кровосмесительное родство с супругой, но папа ответил отказом. И тогда Ричард, не испытывавший более никакого интереса к жене, сосредоточил все свои помыслы на крестовом походе в Святую Землю.

К походу следовало тщательнейшим образом готовиться, может даже год или два, но приготовления эти Ричарду даже нравились.

Он очень удивился, когда из Ле-Бо прибыл посланец с письмом. Еще больше Ричарда заинтриговало само послание, написанное красивым, но явно детским почерком. В письме говорилось, что баллада в стихах – подарок ему от дочери графа Прованского. Она восхищается Корнуэллом, которому посвящены эти стихи, и надеется, что владетель этого прекрасного края будет снисходителен к ее творческому порыву.

Озадаченный Ричард велел привести посланца. – Это дала тебе дочь графа?

– Точно так, господин.

Ричард улыбнулся.

– Кажется, у графа несколько дочерей.

– Четыре, милорд.

– И одна из них недавно стала королевой Франции. Стихи тебе дала та, что по возрасту идет следом?

– Да, госпожа Элеанора.

– Она совсем молоденькая…

– Очень молоденькая, господин.

– Кажется, королева Франции – почти ребенок, а эта, значит, еще моложе.

– Моложе на два года, господин.

Ричард кивнул и наконец отпустил гонца, чтобы тот мог освежиться после путешествия. Потом прочел поэму.

Она была великолепна. Казалось, стихи принадлежат перу зрелого мастера; поразительно, как удалось тринадцатилетней (или, кажется, она еще младше) девочке так живописно описать приключения рыцаря и с невероятной точностью описать землю, которую она никогда не видела! Необыкновенная девица, можно сказать – выдающаяся. Ричард представил себе ученую девицу, день и ночь корпящую над книгами.

Надо написать письмо с благодарностью и похвалить ее талант. Талант! Для девицы ее возраста подобные стихи о крае, где она никогда не бывала, – не просто талантливы, они почти гениальны.

Он снова послал за гонцом, и когда тот пришел, Ричард спросил:

– Расскажи мне о леди Элеаноре. Она хороша собой?

– Утверждают, что она – самая красивая из сестер, а я сомневаюсь, можно ли во всей Франции сыскать таких красавиц.

– Неужели? – поразился Ричард.

– Это так, сударь. Ее называют Элеанора Прекрасная. Хотя ее сестры тоже весьма хороши собой.

– Эта леди оказала мне большую честь. Я желал бы лично поблагодарить ее. Скачи назад в Ле-Бо и передай графу Прованскому, что я буду проезжать через его владения и почту за честь нанести ему визит.

– Граф будет очень рад, господин, можете не сомневаться.

– Тогда отдохни и отправляйся назад. Я не заставлю себя ждать.

* * *

Увидев возвращающегося посыльного, Элеанора поспешила к нему.

– Что сказал граф Корнуэлльский, когда прочел послание? – волнуясь, спросила она.

– Он выразил желание приехать сюда и лично поблагодарить вас.

Окрыленная Элеанора не медля ни секунды помчалась разыскивать Ромео.

Ромео беседовал с ее отцом, но Элеанора решила, что нет смысла тянуть, и с порога выпалила то, что сказал гонец.

– Граф Корнуэлльский! – воскликнул граф. – Мы должны принять его как подобает. Но с чего вдруг он вздумал сюда приезжать?

Элеанора взглянула на Ромео, и тот сказал:

– Госпожа Элеанора послала графу свою поэму. Кажется, поэма ему понравилась, ведь она повествует о его земле.

Граф недоверчиво переводил взгляд с дочери на Ромео.

– Это было сделано по моему совету, – быстро добавил де Вильнев. – Не вижу причин, почему бы графу Корнуэлльскому (кстати, гостящему неподалеку) не узнать о талантах госпожи Элеаноры?

Граф издал короткий смешок.

– Мой дорогой Ромео, это снова ваши козни?

Ромео широко открыл глаза и ответил:

– Но это же так естественно. Поэма о Корнуэлле. Граф Корнуэлльский находится по соседству. Я уверен, ему было приятно. Думаю, мадам, он сам вам расскажет, какие из ваших описаний оказались наиболее удачными.

Элеанора посмотрела на него, потом – на отца. Граф казался слегка смущенным. Конечно, подумала она, Ричард – не Генрих, но он его брат, к тому же скоро вернется в Англию. Почему не попробовать? По своей натуре Элеанора всегда предпочитала действовать – пусть даже странным и непривычным образом, – а не сидеть сложа руки.

– Надо срочно сообщить графине, – заторопился граф. – Необходимо как следует встретить брата короля Англии.

* * * Очаровательный ребенок, думал Ричард. Именно ребенок, несмотря на всю ее самоуверенность. И, уж конечно, Элеанора Прекрасная! Поэму Ричард вначале намеревался лишь проглядеть, но неожиданно увлекся и даже растрогался. Девица, оказывается, столь же красива, сколь и умна.

В душе Ричарда вновь поднялось раздражение против собственного брака. Клянусь глазами Господа, твердил он себе, будь я свободен, я просил бы ее руки.

В честь брата английского короля устроили пир в парадном зале; гость был так очарован дочерью графа, что попросил представить его остальным девицам.

Элеанора, Санча и Беатриса являли собой пленительное трио; если Элеанора превосходила сестер красотой и манерами, то лишь самую малость.

Призвав на помощь все свое обаяние, Ричард заговорил с ними о написанной Элеанорой поэме. Стихи, посвященные Корнуэллу, потрясли его, сказал он, ибо они необычайно точно и живо передают красоту и очарование этого края.

Потом Ричард рассказал девочкам о замке Корф, где провел юные годы, о строгих учителях, воспитывавших мальчика, а потом заговорил о Корнуэлле. Самая западная часть Англии, Корнуэлл костистым горным хребтом врезается в океан. Болотистые заводи и извилистые берега часто становятся ловушками для кораблей. Эта земля хранит немало странных и мрачных тайн, легенд о деяниях прошлых времен. Он, Ричард, уверен, что сам король Артур со своими рыцарями бродил среди этих лесов и болот.

Он обратился к Элеаноре:

– С вашим воображением, сударыня, вы могли бы написать не одну, а несколько баллад о моей земле. Легенды сохранили имена многих славных рыцарей, не только Бландина. Я хотел бы показать вам мой Корнуэлл.

– Я давно об этом мечтаю, – горячо воскликнула Элеанора.

– Возможно, когда-нибудь… – уронил Ричард и так пристально посмотрел на Элеанору, что ее щеки вспыхнули и она поспешно опустила глаза – она боялась, как бы он не прочел ее потаенные мысли.

– Я тоже хотела бы посмотреть Корнуэлл, – вмешалась Санча. Она была слишком юна и не скрывала своего восхищения высоким гостем.

– Надеюсь, этот день скоро настанет, – сказал Ричард. – Почему бы мне не пригласить всех вас?

– Но это так далеко, – протянула Санча. – За морем.

– А мне было бы интересно путешествовать по морю, – вставила Беатриса. – Вы ведь приплыли на корабле, сударь?

– Да, и море отнеслось к нам столь недружелюбно, что некоторые из моих людей не раз желали умереть.

– А вы? – спросила Санча.

– Я – опытный моряк, – ответил Ричард. – В нашем семействе юношей с детства приучают плавать по морю. Может, когда-нибудь и придется вспомнить былые навыки.

Лишь одна Элеанора поняла, что таким образом Ричард выразил сожаление об утраченных заморских владениях Англии. Она молчала и очень внимательно слушала, о чем он говорил. Ей хотелось услышать еще как можно больше об Англии; а услышать об Англии означало услышать о короле.

– Как вам, наверное, известно, мой брат стал королем в очень юном возрасте. Он совсем чуть-чуть старше меня. Подумать только. Родись он на пятнадцать месяцев позже, вы бы сейчас беседовали с королем Англии.

– Тогда бы вы не сидели тут с нами, – заметила Элеанора.

– Почему же? Вот что я вам скажу. Если бы мой брат узнал, какими талантами и красотой отличаются дочери графа Прованского, он бы не удержался и нанес вам визит.

– Если король прибудет во Францию, – сказала Элеанора, – многих это насторожит. Он не может вот так просто взять и навестить дочерей графа Прованского.

– Я вижу, вы необычайно умны. Конечно, король не может приехать сюда без соответствующих его сану помпы и шума. Иначе все подумают, что он хочет просить вашего отца объединиться против французского короля.

– Но он же наш зять! – воскликнула Беатриса.

– Вот видите, дорогие барышни, сколько возникнет затруднений, если Генрих захочет приехать. Как удачно, что я всего лишь брат короля и могу ездить куда вздумается. Но можете быть уверены, я расскажу Генриху о посещении вашего семейства. Пусть он мне разок позавидует.

Вот ты и выдал себя, подумала Элеанора; значит, сам ты не один раз завидовал королю.

Потом она попросила его еще рассказать про Англию. Ей удалось узнать очень многое о королевском дворе и его церемониале; о том, что придворные дамы любят демонстрировать свои волосы и потому свои роскошные головные уборы они носят в руках; платья в Англии носят такие же, как в Провансе – мода ведь переходит из страны в страну; благородные господа шьют наряды из парчи, бархата, шелка и тонкого полотна, простолюдины носят одежду из грубого льна и овечьей шерсти – тоже как в Провансе. Король увлекается архитектурой, поэтому по всей стране, как грибы после дождя, растут замки и дворцы. А еще король очень любит музыку и литературу.

– Я покажу ему вашу поэму, когда вернусь в Англию, – пообещал Ричард Элеаноре. – Он придет в восхищение.

И снова Элеанора вспыхнула и опустила глаза. Безусловная победа. Какой Ромео мудрый! Они действовали верно.

– Может быть, вы покажете мои стихи и королеве? – промолвила она.

– У моего брата нет жены.

– Но скоро, наверное, будет.

– Должно быть. Это его долг. Хотя, знаете, пока он не женат, наследником трона являюсь я.

Элеанора насторожилась. Какой Ричард честолюбивый! А вдруг он заинтересован в том, чтобы король оставался неженатым? Да нет, конечно же, нет. Король не может быть холостым. И потом, Генрих сам все решает, в том числе и вопрос о собственном браке.

Ричард продолжал:

– Да, думаю, он очень скоро вступит в брак. Фактически, дело уже решено.

– Он обручен? – поразилась Элеанора.

– Не совсем, но переговоры в полном разгаре.

Сердце девочки бешено заколотилось. Слишком поздно. Она чувствовала, что ее добыча – единственная достойная ее добыча – как вода ускользает между пальцами.

Внезапно она ощутила глубокую симпатию к Ричарду Корнуэлльскому. Они оба родились слишком поздно.

Ричард продолжил свой рассказ об английском королевском дворе. Он поведал о тамошних пирах, об играх, в которые играют придворные. «Вопросы и ответы» – одна из самых любимых; еще – «Король не лжет», где отвечать на вопросы можно только правду; играют также в шахматы (Ричард не спрашивал девочек, умеют ли они играть в шахматы, ибо обучение этой игре входило в обязательное образование юношей и девиц их круга); есть еще игра под названием «столы» – двое играют в шашки, а очередность хода определяется бросанием костей; при дворе есть гимнасты, акробаты, жонглеры; и, конечно же, все любят музыку и танцы.

– А король ездит по стране во главе пышной процессии?

– Конечно. Мой брат любит пышность и великолепие. Именно таков его двор. Подданным это нравится.

– Что ж, вкусы, достойные короля, – одобрила Элеанора.

– Во всех замках его окружает роскошь, он обожает самые разнообразные развлечения. У нас много жонглеров, они умеют петь и танцевать. Среди них имеются и женщины. Актеры разыгрывают для нас небольшие представления. Должен сказать, что при дворе моего брата никто не страдает от скуки. А больше всего король любит музыкантов, поэтов и танцоров. Генрих всегда был ученее меня. Думаю, он любит свои книги почти так же сильно, как свое королевство.

– И кто же та девица, что будет восседать рядом с ним на троне?

– Жанна, дочь графа Понть.

Дочь графа Понть! – мысленно воскликнула Элеанора. Она ничуть не выше по происхождению, чем дочь графа Прованского. И она станет королевой! Ах, почему они с Ромео не начали действовать раньше!

– Когда же… когда же состоится обручение?

– Вряд ли с этим будут тянуть. Мой брат и так считает, что ждал слишком долго… да и его министры того же мнения. Полагаю, предварительная договоренность уже имеется. Брат с нетерпением ожидает окончания переговоров.

У Элеаноры упало сердце. Все могло бы получиться. Но, увы, слишком поздно.

Девочки и их родители вышли проводить Ричарда и долго махали ему вслед.

Он оглянулся и подумал: какое очаровательное семейство. И вправду, слухи о красоте девиц Прованского дома ничуть не преувеличены. Элеанора просто великолепна, юная Санча – мила и обаятельна и даже крошка Беатриса обещает в будущем стать настоящей красавицей.

Ричард увозил с собой поэму – истинное произведение искусства.

Он снова обернулся и крикнул:

– Мы обязательно встретимся снова! Обещаю это!

И поскакал прочь.

Санча захлопала в ладоши и заявила:

– Он прекраснее всех, кого я когда-либо видела.

Родители с нежностью взглянули на нее и рассмеялись. Элеанора молчала.

Слишком поздно, стучало у нее в голове. Она опоздала на каких-нибудь несколько недель.

## ПОЕЗДКА ПО ФРАНЦИИ

Король с нетерпением ожидал возвращения посланцев, отправленных в Понт. Генрих жаловался своему первому министру, Хьюберту де Бургу, что в двадцать девять лет монарху неприлично оставаться холостым. Такой завидный жених, а свадьбы все нет и нет!

Генрих считал, что он в этом не виноват. Видит Бог, он не жалел усилий. Просто рок какой-то! Да и вообще непонятно, почему у короля Англии такие трудности с поисками невесты. Казалось бы, все знатнейшие и богатейшие феодалы Европы должны были бы почитать за счастье выдать за Генриха своих дочерей. Но увы…

Может быть, во мне что-то не так? – задавался вопросом король.

Он подолгу стоял перед зеркалом, пытаясь обнаружить в себе некие скрытые изъяны. Что ж, красавцем его не назовешь, но и уродом тоже. Среднего роста, хорошо сложенный, не так уж дурен собой. Разве что одно веко приспущено ниже другого. Кое-кто сочтет, что это придает королю несколько зловещий вид, однако, с другой стороны, вечный прищур можно счесть и признаком мудрой задумчивости. Генрих не злодей, не тиран. Он добродушен и терпим, хотя, конечно, и у него бывают вспышки гнева, как у любого нормального человека. Покровительствует искусствам, образован, хорошо воспитан. Но главное его достоинство, разумеется, состоит в том, что он – английский король и сделает свою невесту королевой.

Чем же тогда объяснить, что он до сих пор остается не женат? Три попытки сватовства, и все неудачные.

В последнее время короля стали одолевать тягостные сомнения. Он послал за Хьюбертом де Бургом. Министр не так давно вышел из опалы, однако прежней сердечности в отношениях между ним и королем уже не было. Когда-то в детстве Генрих боготворил Хьюберта, ведь своей короной он был обязан именно де Бургу и Вильяму Маршалу. Когда Генриху было девять лет, главные английские города были захвачены французами. Мать мальчика только что освободилась из тюрьмы, куда ее заточил собственный супруг. Англию спасли Хьюберт де Бург и Вильям Маршал: они подняли против чужеземцев всю страну и возвели на престол малолетнего короля.

Генрих был благодарен своему спасителю, и после смерти Вильяма Маршала Хьюберт стал главным советником короля и верховным судьей. Генрих верил де Бургу, слушался его советов, однако с каждым годом министр делался все богаче и могущественней. Его родственники заняли все ключевые посты в государстве, а в жены себе Хьюберт взял сестру шотландского короля. Враги де Бурга принялись чернить министра, распалять в сердце короля зависть и ревность к собственному благодетелю. И Генрих поверил наветам. Старого Хьюберта лишили всех званий и должностей, а один раз, во время ссоры, Генрих чуть не сразил де Бурга собственным мечом. Впоследствии король раскаивался в своей несдержанности – ведь по натуре он был человеком незлобивым. Однако де Бург посмел сказать ему, что он слишком юн и неопытен и не может самостоятельно принимать решения! Подобные слова для Генриха были худшим из оскорблений. Слишком много настрадался он в детстве и юности от советчиков, каждый из которых почитал себя величайшим мудрецом.

Но теперь Хьюберт вернулся ко двору. Ему возвратили и земли, и должности. Король всячески выказывал министру свое расположение, делая вид, что прошлое прощено и забыто. А давно ли де Бург вынужден был скрываться от людей короля и едва не лишился жизни…

Хьюберт немедленно явился на зов.

Старик в последнее время сильно сдал. Он утратил былую энергичность, лоб покрылся глубокими морщинами, кожа приобрела землистый оттенок. В глазах де Бурга появилась настороженность. Казалось, он в любой миг ожидает удара.

Что ж, это было неудивительно. Лишь чудом Хьюберт уберегся от Тауэра и позорной смерти на эшафоте. Его падение свершилось быстро и неожиданно, безо всяких видимых причин. Де Бург опасался, что такое может случиться вновь.

– Приветствую вас, Хьюберт, – приветливо улыбнулся ему король.

Министр низко поклонился, поцеловал руку государю. Итак, сегодня ничто грозы не предвещает, с облегчением подумал он. У короля озабоченный вид, но, судя по всему, министр в этом не виноват. Хьюберт вздохнул с облегчением. Он знал, что король отвернулся от него, поддавшись уговорам завистников и недоброжелателей, которым не нравилось возвышение де Бурга. Однако что было, то прошло. Хьюберта спасло заступничество достопочтенного Эдмунда, архиепископа Кентерберийского. Именно Эдмунд выступил против главного интригана Питера де Роша, епископа Винчестерского, который приобрел слишком большое влияние на короля. Заручившись поддержкой могущественных баронов, Эдмунд пригрозил Генриху отлучением от церкви, если де Рош не будет удален от двора.

Богобоязненный Генрих, свято чтивший архиепископа, велел Питеру де Рошу удалиться, а вскоре Хьюберт был прощен.

Однако между королем и его первым министром сохранилась напряженность. Де Бург не мог забыть, что еще недавно находился на волосок от гибели. Генрих же помнил, какие слухи ходят о де Бурге. О взаимном доверии теперь не могло быть и речи.

Питер де Рош покинул Англию, прихватив с собой основную часть своих богатств. Прелат отправился служить папе римскому, который в ту пору вел войну с городом Римом. Однако зловещая тень де Роша по-прежнему витала над Англией, и Хьюберт понимал, что причиненное ему зло уже неисправимо.

Оба собеседника помнили все это, но ни словом не упоминали о прошлом.

– Что-то посланцы из Понть задерживаются, – сказал король.

– Милорд, они ведут непростые переговоры. Нужно согласовать условия брачного договора, подготовить переезд невесты в Англию.

– Надеюсь, Хьюберт, меня не обманули, когда сказали, что она хороша собой.

– Она юна и наверняка привлекательна.

– На сей раз я твердо уверен довести дело до конца.

– Конечно, милорд. Так и будет.

Генрих, подозрительно прищурившись, взглянул на министра. Неужто правду говорят, будто Хьюберт всячески препятствует браку короля? Маловероятно. Да и с какой стати?

– Граф Понть по-прежнему мечтает стать вашим тестем, – продолжил Хьюберт, – да и его дочь тоже рада. Мне известно из верных источников, милорд, что в Понть до сих пор не верят своему счастью.

– Неудивительно, – снисходительно обронил Генрих. – Что такое графство Понть по сравнению с английским королевством? Поистине девице повезло.

Он улыбнулся, представив, как обласкает милостью свою юную невесту. Пусть знает, какое ей выпало счастье. О, как она будет любить своего короля за щедрость и великодушие!

– Хьюберт, я хочу, чтобы вы ускорили приготовления. Больше никаких отсрочек.

– И я того же мнения, милорд. Будьте уверены, через несколько недель невеста прибудет к вам.

* * *

Вернувшись в Англию, Ричард первым же делом отправился к брату. Король и принц приветствовали друг друга любезно, но без сердечности. Былое доверие меж братьями исчезло бесследно. Согласию и миру меж ними наступил конец, когда Генрих разозлился на брата и задумал упечь его в тюрьму. Ричард не подчинился, призвал на свою сторону могущественных баронов, и с тех пор Генрих стал относиться к брату с опаской. С самого первого дня царствования английские бароны не давали Генриху забыть об участи его отца, короля Иоанна Безземельного. Раннимед! Проклятое слово! Именно там король Джон был вынужден принять все условия своих подданных и подписать «Хартию Вольностей». Отныне английский король должен был считаться с лордами. А тут еще честолюбивый братец, однажды уже проявивший строптивость и непокорство.

Ричард, в свою очередь, не мог простить венценосному брату обиду. Поддавшись увещеваниям верховного судьи де Бурга, Генрих чуть было не засадил принца в темницу. Если бы не преданные слуги да собственная решительность, сидеть бы сейчас Ричарду в тюрьме. Но он сумел вовремя расшевелить баронов, и те заступились за него перед королем. Ссора была улажена, но не забыта.

Всю жизнь Ричард считал Генриха своим соперником. Родись он чуть раньше, и все сложилось бы иначе. Принц считал, что из него получился бы куда более достойный король. Генрих догадывался о мыслях братца и сильно его за это недолюбливал.

И все же родственные узы связывали их столь крепко, что до открытой враждебности дело не доходило.

Генриха уязвляло, что его неоднократные попытки найти жену до сих пор не увенчались успехом. Утешением королю служила лишь одна мысль: семейная жизнь Ричарда сложилась тоже не слишком удачно.

– Ну, как прошла поездка? – спросил король.

– Неплохо.

– Как идут приготовления? Когда вы отправляетесь в Святую Землю?

– Еще многое нужно сделать. Раньше, чем года через два, не получится.

– Неужто так долго? Что ж, у вас будет возможность спокойно наслаждаться обществом жены.

Ехидная улыбка, скользнувшая по лицу короля, безмерно разозлила Ричарда. Непонятно, с чего это Генрих так уж злорадствует. Да, Ричард совершил ошибку, но по крайней мере у него есть сын, а у Генриха – увы.

– Мальчик растет не по дням, а по часам, – мстительно сказал принц, и король поморщился. О, как бы он хотел иметь наследника!

– Пора бы вам познакомиться с племянником, Генрих. Ведь его назвали в вашу честь.

– Я рад, что ваш сын здоров. Надеюсь, в скором времени у него появится кузен.

– Значит, сватовство идет удачно?

– Послы еще не вернулись. Как только они прибудут, я начну приготовления к свадьбе.

– Понимаю. Вы слишком долго ждали.

– Вы были в Понть? Видели Жанну?

– Видел.

– Ну и как она? Хороша?

Ричард заколебался, и лицо короля тут же омрачилось.

– Жанна довольно мила, – как бы нехотя обронил Ричард.

– Мила?! Что значит «мила»?

– В конце концов, когда речь идет о государственном браке, нельзя ожидать от невесты слишком многого, – сказал Ричард. – Главное, чтобы условия брачного договора были выгодные. А невеста… Происхождение – вот что важно, а вовсе не внешность.

Наступила пауза, Генрих насупился.

Ричард, не выдержав, расхохотался:

– Ах, брат мой, я всего лишь пошутил. Жанна вполне хороша собой.

– В самом деле? – оживился Генрих.

– Да. Но, честно говоря, ей далеко до другой девицы, с которой меня свел случай.

– Так вы снова влюбились?

– Был недалек от этого. Я говорю о дочери графа Прованского. Во-первых, она необычайно умна. Пишет стихи, музыку, прекрасно образована. Это чувствуется в каждом слове, в каждом жесте… Ну, и, прежде всего, разумеется, в ее стихах.

– Вы говорите о королеве Франции?

– Нет, французскую королеву я не видел. Сами понимаете, при французском дворе мне вряд ли оказали бы радушный прием. Я говорю о ее сестре Элеаноре. Двор графа Прованского пришелся бы вам по вкусу. Там очень любят музыку, блестящую беседу, со всей Франции туда съезжаются трубадуры. Истинный рай, ей-богу! У графа четыре дочери, и все писаные красавицы. Старшая, как вам известно, стала французской королевой. Трое остальных – Элеанора, Санча и Беатриса – пока не замужем.

– И кто же из них вас очаровал?

– Все три. Особенно старшая, тринадцатилетняя Элеанора. Чудесный возраст, особенно если девица так талантлива.

– А кто лучше, она или Жанна де Понть?

Ричард пожал плечами и потупил взор.

– Ну же, – поторопил его король. – Я хочу знать.

– Жанна очень мила… Очаровательна…

– Но Элеанора лучше, да?

– Их даже сравнивать нельзя. С Элеанорой не сравнится никто. Когда я прочитал ее поэму, я не поверил, что автору всего тринадцать лет. Мне захотелось посмотреть на поэтессу, а когда я ее увидел…

– О какой поэме вы говорите?

– Я покажу вам. Элеанора написала большую поэму, действие которой происходит в Корнуэлле. Именно поэтому она и сочла возможным послать мне свои стихи. Прелестный жест. Так и вышло, что я провел несколько чудесных дней при Прованском дворе.

– Покажите мне стихи.

– Вот. Я специально принес их вам. Читайте и наслаждайтесь. Вы знаете толк в поэзии и сумеете по достоинству оценить талант автора.

– Когда вы говорите об этой девице, у вас голос дрожит от волнения. Похоже, вы в нее влюбились.

Ричард грустно вздохнул:

– Вы знаете, в каком я положении.

– Сами виноваты, – напомнил Генрих. – Вините свое безрассудство в том, что женились на старухе. Я предупреждал вас, что вы пожалеете. А теперь его святейшество не дает вам развода.

– Может быть, когда-нибудь мне удастся настоять на своем.

– Ладно, – нетерпеливо отмахнулся Генрих. – Лучше расскажите мне о Провансе.

– Граф очень гордится своими дочерьми, это и неудивительно. Старшую он выдал замуж за французского короля, да и остальным наверняка подыщет самых лучших женихов.

– А кто лучше, Элеанора или Маргарита?

– В замке я слышал, что Элеанора еще прекрасней, чем старшая сестра. В Провансе ее называют Элеанора ля Бель – Элеанора Прекрасная.

– Надо будет мне прочитать поэму.

– Я оставлю ее вам. Будет интересно узнать ваше мнение.

– Вы узнаете его.

Оставшись в одиночестве, король тут же углубился в чтение поэмы. Почерк был красивый, но еще детский. Поэма была написана на провансальском диалекте, которому Генриха, а также его брата и сестер в свое время научила мать.

Стихи были чудесными – свежими, мелодичными, прочувствованными. Девочка и в самом деле обладала поэтическим даром.

Ричарда дочь графа Прованского привела в восхищение. Можно представить, как проклинал принц свою злосчастную женитьбу. Будь девушка менее знатного рода, Ричард наверняка попытался бы заполучить ее в любовницы. Генрих хорошо знал повадки своего брата. Но дочь графа Прованского в любовницы не возьмешь…

Король представлял себе девицу такой: золотоволосая, с карими глазами, с нежной кожей, тонкими чертами лица, со стройным, гибким станом. Ричард знал толк в женщинах, удивить его девичьей красотой было непросто. Любопытно, что старшая сестра девицы – королева Франции. Тут возможны и политические выгоды…

Ну почему он не слышал об Элеаноре раньше, еще до того, как вступил в переговоры с графом Понть?

Впрочем, вопрос с Жанной еще остается открытым. Не поздно переменить решение.

Эта мысль не давала королю покоя. Элеанора ля Бель. Прекрасная тринадцатилетняя девица. Очень хорошо, что она так юна – это значит, что можно будет воспитать ее по своему вкусу. Генрих с некоторой опаской относился к женщинам зрелым и опытным. В его возрасте у монарха обычно имелся уже целый выводок бастардов, но Генрих был не таков. Он стеснялся женщин, страшился любовных безумств. Ему хотелось иметь жену, которая обожала бы его, смотрела бы на него снизу вверх. Лучше всего для этой цели подходила совсем молоденькая девушка. От брака королю прежде всего нужны были дети – здоровые и сильные сыновья. Это необходимо для блага страны. Ричард, возможно, воображает себя наследником престола, но Генриха такой наследник не устраивает. После него корона должна достаться его сыну. Сыну, которого родит ему прекрасная юная жена.

Генрих уже думал о Жанне с неприязнью, а в Элеанору был наполовину влюблен.

Еще не поздно, напомнил он себе, сватовство можно и аннулировать.

Король послал за Хьюбертом де Бургом.

– Я передумал, – объявил он. – Послы из Понть вернулись?

– Еще нет, милорд.

– Женитьбы не будет.

– Но милорд! – ахнул Хьюберт.

– Меня этот союз не устраивает. Я подыскал себе невесту получше. Это Элеанора, дочь графа Прованского.

Хьюберт дипломатично молчал. Он думал о том, что переговоры с графом Понть зашли слишком далеко, теперь прервать их будет непросто. Однако, памятуя о недавней опале, предпочел воздержаться от упреков. Упаси Боже перечить воле короля.

– Она красавица и великолепно образована. Ее сестра – королева Франции. Сами понимаете, Хьюберт, уже одно это говорит в пользу брака.

– Весьма интересная мысль, милорд.

– И политический выигрыш налицо.

– Да, это помогло бы наладить отношения с Францией.

– Так я и подумал. Немедленно отправьте послов к графу Прованскому.

Хьюберт кивнул.

– А как быть с графом Понть?

– Это может и подождать. Пока же давайте попробуем сговориться с графом Прованским.

– Мы сообщим ему о желании вашего величества и спросим, каково приданое девицы.

– Но это долгая история!

– Подобные вещи быстро не устраиваются.

– Можете мне об этом не напоминать. Я отлично помню, сколько было проволочек во время каждого предыдущего сватовства.

– Радуйтесь, милорд, что вы еще не женаты.

Генрих рассмеялся, сменив гнев на милость.

– Вы правы, Хьюберт. Рассказывают, что Элеанора Прованская – само совершенство. Приступайте к переговорам и поспешите. Вы меня поняли?

– Безусловно, милорд.

Послы отправились в Прованс в тот же день, а король приготовился к долгому ожиданию, изнывая от нетерпения.

Он надеялся, что на сей раз сватовство будет удачным.

Ему нужна такая жена, как Элеанора, – красивая, талантливая, истинный идеал супруги. Все будут завидовать Генриху, и в первую очередь его брат Ричард.

Замечательная невеста, с какой стороны ни посмотри. Не последнюю роль играло и то обстоятельство, что Ричард столь явно выражал интерес к прекрасной Элеаноре.

* * *

Никто не спорил, что брак Генриха с сестрой французской королевы пошел бы Англии на благо, и склонить министров в пользу этого союза оказалось нетрудно. Правда, переговоры с графом Понть зашли слишком далеко. Генрих даже успел отправить к папе письмо с просьбой о благословении. Это было необходимо, ибо лишь папа мог решить, какой брак является кровосмесительным, а какой нет.

Но невзирая на все эти осложнения, Генрих был непреклонен. Он отправил гонцов и в Понть, и в Рим, дабы известить о прекращении сватовства. Своими официальными представителями Генрих послал в Прованс епископа Элайского и епископа Линкольнского. Сопровождали прелатов магистр ордена тамплиеров и приор Херлский.

Епископы понимали всю важность своей миссии и готовы были немедленно отправиться в путь, однако, когда они узнали, что король рассчитывает получить за невестой богатое приданое, выразили некоторое сомнение:

– Граф Прованский очень беден, милорд. Ему не собрать такого приданого.

– Если отец хочет выгодно выдать замуж свою дочь, он что-нибудь придумает, – небрежно заметил король.

– Но если это свыше его сил, милорд…

– Ничего, как-нибудь выкрутится. Представляю, как осчастливило его мое предложение.

– Разумеется, милорд, граф будет рад. Но, если мы потребуем от него слишком большого приданого, он будет вынужден ответить отказом.

– Элеанора должна стать моей невестой, но это не освобождает ее отца от обычных в таких случаях обязательств.

– Хорошо, милорд, мы изложим ему ваши предложения.

– Когда вы можете выехать?

– Сегодня же.

– Отлично! С нетерпением буду ждать от вас известий. Пусть все королевство знает, что я женюсь. То-то все обрадуются.

Король проводил посольство, моля Господа о ниспослании кораблю попутного ветра.

Принц Ричард сиял, весьма довольный собой. Это сватовство – его рук дело. Если юная Элеанора станет королевой Англии, она будет знать, кому обязана короной.

* * *

В замке Ле-Бо английских послов встретили с радостным волнением.

Элеанора не догадывалась, чем вызван приезд столь важных гостей, и с нетерпением ждала, когда родители объяснят ей, что происходит. Девочка знала, что король Английский ведет переговоры о браке с дочерью графа Понть, поэтому ей и в голову не пришла мысль о сватовстве.

Когда родители сообщили девочке невероятную весть, ее сердце бешено заколотилось. Не может быть! Должно быть, она чего-то не поняла! Или она ошиблась и послы прибыли вовсе не из Англии?

Мать обняла Элеанору, у отца на глазах выступили слезы.

– Моя дорогая дочь, сегодня торжественный день.

Элеанора пролепетала:

– Неужто речь и в самом деле идет обо мне?

– Да, – кивнул граф. – Тебя приехали сватать. Вот уж не думал, что тебе уготована такая же судьба, как Маргарите…

– Я буду английской королевой? – зачарованно прошептала Элеанора.

– Да, английский король просит твоей руки, – кивнула мать.

У девочки все закружилось перед глазами. Неужели сработало? Поэма, отправленная Ричарду Корнуэлльскому, сделала свое дело! Просто не верится!

В комнату вошел Ромео, сияя улыбкой. Еще бы – ведь он вновь оказал своему сюзерену неоценимую услугу.

Но Элеанора все равно не верила своему счастью. Слишком уж гладко все получилось. Так бывает только во сне. Маргарита – королева Франции, Элеанора – королева Англии. До чего же ловок Ромео де Вильнев. Если бы она не написала поэму, если бы по совету Ромео не отправила ее герцогу Корнуэлльскому… Случилось невероятное! Сбылось то, о чем Элеанора мечтала, к чему стремилась. Лишь брак с английским королем позволил бы ей сравняться с Маргаритой. И вот произошло настоящее чудо.

– Представляю, как ты взволнована, – сказал отец. – Признаться, я и сам не могу опомниться.

– Но как же… – запнулась Элеанора. – Ведь король сватался к Жанне де Понть?

– Сватался, но не женился же. Переговоры между английским королем и графом прерваны, сватовство аннулировано. Генрих прислал к нам весьма важных господ, которым поручено немедленно обговорить условия брака.

– Что это значит? – не поняла Элеанора. – Я что, должна немедленно уезжать в Англию? Мне необходимо собрать вещи?

– Дорогая, неужто тебе не терпится от нас уехать? – огорчилась мать.

– Вовсе нет, матушка. Но должна же я знать, как мне себя вести.

– И тебе совсем не страшно?

– Страшно? Ведь я знала, что рано или поздно мне суждено выйти замуж. К тому же я видела, как счастлива Маргарита в браке. А ведь ей и здесь, у нас, жилось совсем неплохо.

– Это верно, – согласился граф. – Хотел бы я, чтобы ты тоже была счастлива с мужем. Если король Английский окажется для тебя таким же хорошим мужем, каким король Французский оказался для Маргариты, я буду счастлив.

– Все будет хорошо, я уверена.

– Мы поспешили сообщить тебе эту весть, – сказал граф. – Однако еще предстоит обговорить условия брачного договора. Пока мы будем вести переговоры с послами, готовься к новой жизни.

Мать вновь обняла Элеанору и нежно ее поцеловала.

– Как я горда своими девочками!

От родителей Элеанора прямиком отправилась в детскую, где ее с нетерпением ждали младшие сестренки.

По виду Элеаноры они сразу поняли: случилось нечто необычайное. Санча нахмурилась, вспомнив, что так же все происходило и в прошлый раз, когда увезли Маргариту.

– Ну, что там? – воскликнула она.

– Приехали послы из Англии. Король этой страны хочет взять меня в жены! – выпалила Элеанора.

– Не может быть!

Младшие сестры смотрели на нее с восхищением.

– Честное слово, – подтвердила Элеанора. – Должно быть, ему рассказал обо мне его брат.

– Кто, Ричард? – вздохнула Санча. – Самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела! Должно быть, ты предпочла бы выйти замуж не за Генриха, а за него.

– Но ведь он не король.

– Ну и что? Вот умрет его брат, станет королем.

– Санча, ты совсем как… ребенок! С английским королем ничего не случится. Я выйду за него замуж и стану королевой. Королевой Англии быть ничуть не хуже, чем королевой Франции.

– Даже лучше, – кивнула Санча. – Ведь тогда Ричард будет твоим братом.

Элеанора рассмеялась звонким, счастливым смехом.

– У меня будет такая великолепная свадьба! Ни у кого еще такой не бывало. И я стану королевой! Видели Маргариту в короне? Так вот моя будет еще больше и вся усыпана драгоценными камнями.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Беатриса.

– Знаю, и все. Ведь я же говорила, что выйду замуж за английского короля, хотя он уже почти был женат. Это как волшебство. Я все сама придумала и осуществила, и теперь я буду королевой!

Сестренки смотрели на Элеанору во все глаза. Она взяла их за руки, подвела к окну, усадила.

С горящими от возбуждения глазами Элеанора начала расписывать чудеса английского двора. Это звучало как поэма. Будущий муж Элеаноры в ее описании выглядел настоящим Бландином Корнуэлльским, ради своей суженой он был готов на любые безумства.

– Например, на какие? – спросила Беатриса.

Элеанора стала рассказывать о чудесных подвигах, которые доблестный Бландин совершил ради прекрасной принцессы Бриенды. Только на месте Бландина оказался Генрих, а на месте Бриенды – сама Элеанора.

Сидя у окна, девочки видели, что в замок прибывают все новые и новые гости.

Спешно примчались один за другим трое братьев графини: Пьер, Бонифас и Гийом, епископ Валансский. Всего у графини было восемь братьев, все как один искатели приключений и неукротимые честолюбцы. Главным делом своей жизни они считали защиту интересов Савойского дома. Спешность, с которой братья прибыли в замок Ле-Бо, красноречиво свидетельствовала о том, как взволновало их полученное известие.

Девочки видели, как во дворе гостей встречают граф и графиня. Элеанора думала, что ее немедленно позовут вниз, дабы дядья могли поздравить племянницу. Ведь она принесла своей семье такую удачу!

Но время шло, а Элеанору никто не звал. Радостная суета в замке как-то внезапно прекратилась, и Элеаноре стало не по себе – кажется, происходило нечто скверное.

Весь день родители и дядья о чем-то совещались. Приготовления к большому пиру были прекращены. Лишь наутро графиня послала за дочерью. По лицу матери девочка поняла, что дела обстоят неважно.

– Милое дитя, пожалуй, тебе не следует слишком увлекаться мыслями об Англии.

– Что случилось? Ради бога, матушка, расскажите мне скорей, – взмолилась Элеанора.

– Английский король хочет получить такое приданое, которое мы выплатить не в силах.

– То есть он хочет, чтобы ему заплатили за женитьбу?!

– Ты же знаешь, милая, что невесты всегда приносят мужу приданое.

– Нам этот брак не по средствам, да?

– Боюсь, что так. Слишком уж важный жених… Не менее важный, чем был у Маргариты.

– Но французский король приданого не требовал.

– Да, он знал, что у вашего отца все равно ничего нет. К тому же Людовик был вполне удовлетворен и одной невестой.

Элеанора потерянно смотрела на мать. Прекрасная мечта рассеялась, как сон.

Мысли проносились в ее головке смятенной чередой.

– Может быть, я должна отправиться в Англию? Я встречусь с королем, поговорю с ним… Он на меня посмотрит, и тогда…

– Нет-нет, дорогая, – быстро прервала ее мать. – Это невозможно. Но ты не отчаивайся. Как знать, может быть, следующий жених будет еще лучше.

– Нет, этого быть не может! – всхлипнула Элеанора. – Я никогда теперь не буду счастлива.

– Не будь ребенком, – одернула ее графиня. – Я, например, ничуть не расстроилась. Поживешь дома, подрастешь, повзрослеешь. Ты пока не понимаешь, что такое замужняя жизнь.

Но Элеанора ее не слушала.

Иначе и быть не могло, думала она. Мечты осуществляются только в сказках. В обыкновенной жизни чудес не бывает.

* * *

Но дядья Элеаноры не собирались уступать без боя. Между Англией и Провансом засновали гонцы. Граф Прованский сообщил Генриху, что собрать требуемое приданое он не в силах. Король же считал, что его притязания и так слишком скромны по сравнению с честью, которую он оказывает своей будущей невесте.

– Похоже, что английский король – человек скаредный, – заметил граф.

– Да, не такой уж это блестящий союз, – согласилась графиня. – Женихи, подобные Людовику, встречаются крайне редко.

– Людовик не только король, но и прекрасный человек, – подхватил граф. – Его лицо так и светится добротой. Будь он даже не монарх, а самый захудалый граф, я все равно был бы счастлив, что у Маргариты такой муж.

– Генрих Английский из другого теста. Это и неудивительно. Достаточно вспомнить его отца.

Граф нежно улыбнулся, отлично понимая, что жена пытается его утешить. Графиня поняла, что условия брака невыполнимы, и не хотела, чтобы муж расстраивался. Король Английский уже не в первый раз затевал сватовство, заканчивавшееся безрезультатно.

– Очень может быть, что Генрих лишь делает вид, будто хочет жениться, – заметил граф. – Когда же дело близится к развязке, ему становится страшно, и он под тем или иным предлогом идет на попятный.

– Вы и в самом деле так думаете?

– Он ведь не впервые ведет переговоры о невесте. Король уже не мальчик, для нашей Элеаноры, пожалуй, он будет староват.

Так супруги утешали друг друга.

Однако братья графини все еще надеялись на счастливый исход и не желали прерывать переговоры. Надежда забрезжила вновь, когда Генрих согласился снизить размер приданого.

– Все равно это слишком много, – вздохнул граф. – Намного больше, чем мы можем себе позволить.

– Король пойдет на новые уступки, – уверил его Бонифас.

На это граф с достоинством ответил:

– Я не намерен торговаться из-за собственной дочери. Она – принцесса, а не клочок земли, выставленный на продажу. Мне прекрасно известно, Бонифас, что это блестящая партия, однако терпение мое на исходе.

Граф вознамерился немедленно прервать переговоры, однако Пьер, Бонифас и Гийом уговорили его повременить.

* * *

Ричарда Корнуэлльского безмерно забавляли проволочки с переговорами. Однако он хотел, чтобы сватовство закончилось успехом – ведь невесту королю подыскал не кто-нибудь, а он сам. Элеанора была не похожа на других принцесс. Брату она наверняка придется по вкусу. Главное же – королева будет вечно благодарна своему деверю, что может весьма пригодиться в будущем.

– Значит, сватовство под угрозой? – с деланной небрежностью заметил Ричард во время очередной встречи с братом.

– Такие дела быстро не решаются.

– Как сказать. По-моему, сестра Элеаноры вышла замуж за Людовика безо всяких промедлений.

– Дело в том, что граф Прованский должен дать приличное приданое.

– Вы слишком многого хотите, Генрих. Вам мало прекраснейшей девушки в мире, вы еще требуете в придачу груду золота.

Прекраснейшая девушка в мире! Эти слова произвели на короля впечатление. Невеста британского монарха должна быть первой красавицей в мире. Однако приданое – это тоже важно.

– Я думаю, в конце концов граф уступит, – сказал Генрих.

– Дорогой братец, вы не представляете себе, насколько беден Прованс.

– Как же так? Вы сами расписывали мне блеск тамошнего двора.

– Я имел в виду не богатство, а культуру. Неужто вы меня не поняли?

– Да, мне известно, что граф любит музыку и литературу. Но я не верю в рассказы о его бедности. Просто он помнит, что у него есть еще две дочери, и хочет приберечь приданое для них. Неужто он не понимает, какая высокая честь ему оказана?

– Конечно же, понимает. Однако граф – человек непрактичный.

– Что вы хотите этим сказать?

– С его точки зрения, счастье дочери важнее любых земных благ. Иными словами, он предпочел бы скорее видеть Элеанору счастливой графиней, нежели несчастной королевой.

– С чего бы ей быть несчастной?

– Очевидно, граф считает иначе. Видите ли, брат мой, в этих переговорах вы проявили чрезмерную… алчность. Вам предлагают не девушку, а истинное сокровище, вы же торгуетесь и привередничаете. Гонцы мечутся между Англией и Провансом, а результата все нет. Не забывайте, что я знаком с графом лично. Уверяю вас, этот человек воспринимает ваше поведение как оскорбление.

– Но я никого не хочу оскорбить! Разве могу я желать зла своей будущей королеве?

– Но воспринимается это именно так. Романтический Людовик, сватаясь к Маргарите, сказал: «Мне нужна только она, этого более чем достаточно».

Ричард видел, что его тактика имеет успех.

– Что написал вам граф в последнем письме? – спросил он.

– Что не сможет выплатить приданое, даже если я пойду на дальнейшие уступки.

– Но в каких словах он это написал? Вот что важно.

– Я покажу вам письмо.

Ричард прочел послание и задумчиво кивнул:

– Все понятно. Граф – человек гордый, он чувствует себя уязвленным. По-моему, из тона письма совершенно ясно, что в следующем послании мы получим отказ… А как идут переговоры с графом де Понть?

– Вам отлично известно, что они прерваны.

– Так возобновите их. Отец Жанны, пожалуй, сможет собрать приданое, которого вы хотите.

– Но я не желаю жениться на Жанне! Мне нужна Элеанора.

– В самом деле? Что-то не верится. Боюсь, в народе начнут говорить, что наш король неудачник и никто не хочет идти к нему в жены.

– Ерунда. Брак состоится, Элеанора Прованская станет моей женой. Это решено.

– Но как же быть с приданым?

– Очень просто. Я откажусь от приданого. Мне достаточно Элеаноры. Немедленно вызову Хьюберта и извещу его о своем решении. Пусть Элеанора немедленно отправляется сюда.

Ричард улыбнулся:

– Вы об этом не пожалеете, это я вам обещаю.

* * *

В Ле-Бо началось всеобщее ликование. Итак, английскому королю надоела затяжная переписка. Он желает поскорее встретиться с невестой, а вопрос приданого его больше не интересует.

Санча сказала, что все это очень похоже на качели: то взлетаешь вверх, то стремительно падаешь вниз.

– Ну уж нет, – заявила Элеанора. – Теперь я вниз не упаду.

И она оказалась права. Из Англии прибывали все новые и новые посланцы, торопя невесту короля с отъездом. Еще совсем недавно Генрих упрямился, требовал большое приданое, теперь же ему хотелось лишь одного – поскорее увидеть невесту.

– Не будем терять времени, – сказал Гийом, епископ Валансский.

К немалой радости графа и графини, он согласился лично сопровождать невесту в Англию.

Было решено, что родители и сестры проводят Элеанору до Парижа, чтобы повидаться с Маргаритой. Ясным осенним днем пышный кортеж тронулся в путь. Утро выдалось холодноватое, но зато в небе ясно сияло солнце, леса были еще зелеными, и лишь кое-где на траве желтела опавшая листва. Элеанора мысленно прощалась с пышной прованской природой. Несмотря на все уверения родственников, она знала, что покидает отчий дом навсегда. Вряд ли ей суждено когда-нибудь сюда вернуться. Ее ждет новая родина, страна, где Элеанора будет королевой.

Пока все близкие были рядом, но вскоре Элеаноре предстояло с ними расстаться. Санча уже сейчас была готова расплакаться, да и у Беатрисы глаза были на мокром месте.

Желая сделать старшей сестре приятное, Санча сказала, что эта свадьба еще торжественней, чем свадьба Маргариты.

– А может, мне так кажется, потому что я была моложе, – добавила она, немного подумав.

Элеанора пообещала сестрам, что, став английской королевой, непременно заберет их к себе.

– А если король не согласится? – засомневалась Санча.

– Я скажу ему, что такова моя воля, – важно ответила юная невеста.

Ей и такое под силу, подумала Санча. Элеанора всегда и во всем добивается своего.

У рубежей Шампани высоких гостей встретил сам граф Тибо, известный во всей Франции под прозвищем «Король трубадуров». Многие считали его величайшим поэтом эпохи.

Тибо радушно принял соседей, пригласил их пожаловать в свой замок.

Граф Шампанский оказался человеком весьма обаятельным, хоть и далеко не красавцем – слишком уж он был толст. Но веселый, добродушный нрав и бархатный голос сразу же располагали в его пользу. А когда Тибо пел, в него и вовсе можно было влюбиться.

Еще по дороге, восседая на коне, он не смог удержаться и затянул песню – да так, что все замолчали, восхищенно внимая.

К тому же песни Тибо слагал сам – и слова, и музыку.

Граф Шампанский был очарован юной Элеанорой. Он прошептал ей, что ее будущий супруг – счастливец, что он наверняка будет обожать и боготворить свою избранницу. Еще граф похвалил поэтический талант девушки, ибо был знаком с ее стихами.

– Я и сам поэт, и поэт неплохой, как утверждают многие. Однако, сами видите, по части красоты я сильно отстаю от своих баллад. Вы же – совсем другое дело. Господь одарил вас и красотой, и талантом. Муж будет молиться на вас, выполнять все ваши желания и прихоти.

Эти слова обрадовали Элеанору, она наслаждалась своей новообретенной славой и всеобщим вниманием.

В замке графа Тибо гости задержались, чтобы отдохнуть и развлечься.

Хозяин принимал их по-королевски. Он не упускал случая напомнить, что является правнуком Людовика VII. Если б его бабка родилась на свет не принцессой, а принцем, быть бы графу Шампанскому королем Франции.

Воины, охранявшие замковые ворота, грозно выставили копья навстречу всадникам, но это, разумеется, была всего лишь дань традиции. В замке давно уже ждали гостей и готовились к их приезду. Дозорные заметили кавалькаду еще издалека, и в замке началась праздничная суета.

Тибо подготовил немало спектаклей и представлений.

Маленькая Беатриса была в восторге от всей этой веселой кутерьмы, однако Санча грустила, ее одолевали горькие мысли. Мало того, что ей суждено расстаться с любимой сестрой, так теперь она еще и остается в родительском доме старшей дочерью. Вскоре наступит ее черед прощаться с отцом и матерью…

Замок был как две капли воды похож на крепости других крупных феодалов. Центральное место во дворе занимала широкая лестница. На ней гости прогуливались в хорошую погоду, а на верхней площадке граф давал аудиенции и вершил суд. Во время спектаклей на площадке расставляли скамьи для почетных гостей, а челядь располагалась прямо на каменных ступеньках, чтобы полюбоваться на жонглеров и шутов.

Семейство графа Прованского садилось на кресла рядом с хозяином, а во дворе толпились крестьяне из окрестных деревень, пришедшие посмотреть на будущую королеву Англии.

Прямо с верхней площадки лестницы можно было попасть в большой зал, куда гости перебирались, когда к вечеру становилось холодно. В огромном камине пылал огонь, благородные дамы и господа слушали менестрелей, танцевали, болтали о всякой всячине.

Тибо, Элеанора и ее родственники садились к почетному столу, установленному на специальном возвышении. Гостям рангом пониже были отведены места за длинным низким столом, тянувшимся через весь зал.

Каждое утро каменные полы устилали свежими тростниковыми подстилками, посыпали душистыми травами и цветами.

Элеаноре больше всего нравилось сидеть в зале ночью, когда слуги уносили столы прочь, и Тибо пел свои любовные баллады.

Несмотря на толщину, граф Шампанский смотрелся весьма романтично – ведь большинство его песен были о неразделенной любви. Особенно часто там упоминалась некая загадочная дама, и Элеанора все пыталась догадаться, кто это.

Гости провели в замке пять дней и ночей. В конце концов Элеанора, улучив удобный момент, осталась с графом наедине и решила выведать у него правду.

Было поздно. Огромные бревна вспыхивали в камине алыми искорками. Гости разбрелись кто куда. Многие уже клевали носом, пристроившись на дубовых сундуках, где хранилась драгоценная графская посуда.

Элеанора спросила:

– Граф, вы все слагаете стихи о некой даме, не так ли? Это одна и та же особа или же их у вас несколько? Мне кажется, вы имеете в виду некую вполне конкретную женщину. Белокурую, целомудренную, бесстрастную. Я права, или вы воспеваете отвлеченный идеал?

– Эта женщина и есть идеал, – ответил Тибо.

– Ага, значит, она все-таки существует!

– Да.

– И она вас не любит?

– Нет, не любит.

– Но, может быть, когда-нибудь…

– Она даже не посмотрит на меня. Эта дама занимает высочайшее положение. Между нами – целая пропасть.

– Кто же она? Или это секрет?

Тибо лукаво улыбнулся:

– Кажется, вы уверены, что можете выведать у мужчины все, что пожелаете.

– Вовсе нет! – смутилась Элеанора.

– Вы очаровательны, юная барышня. Однако взгляните на меня – во мне нет ничего привлекательного. Знаете, какие стихи сочинил обо мне один поэт? Я пишу романтические баллады, вздыхаю о неразделенной любви, мечтаю заключить предмет своего обожания в объятия, а этот насмешник высмеял меня таким вот образом:

Мессир, благодарите Бога,
Что ваша дама недотрога.
Вы не смогли бы с вашей статью
Красотку заключить в объятья.

Элеанора расхохоталась.

– Ну вот, видите, – вздохнул Тибо. – Вы тоже надо мной смеетесь.

– Вовсе нет! Я думаю, что ваша дама может полюбить вас за одни стихи. Ведь вы дарите ей бессмертие. В ваших балладах она будет жить вечно.

– Увы, ей мои стихи не нужны. Она и так будет жить в памяти потомков.

– Так это венценосная особа?

– Да.

– Неужели королева?

– Да, к сожалению.

Элеанора вспыхнула. Неужели Маргарита?

Догадавшись о ее мыслях, Тибо замахал руками:

– Нет-нет, я не имею в виду молодую королеву, ведь она еще совсем дитя. Я говорю о Бланш, несравненной Бланш, Белой Королеве с великолепными светлыми волосами, нежной кожей, чистым челом.

– Да она уже старуха! У нее взрослый сын!

– Такая красота неподвластна старости, – прошептал Тибо.

Он принялся рассеянно перебирать струны лютни, тихонько напевая балладу о прекрасной даме.

* * *

Хоть Элеанора и сгорала от нетерпения поскорее увидеть своего суженого, из Шампани уезжать ей не хотелось. Граф Тибо настоял на том, что лично проводит высоких гостей до рубежей Французского королевства. Пышный кортеж двинулся дальше. Крестьяне выходили из лачуг, чтобы полюбоваться на столь великолепное зрелище. В положенный срок кавалькада достигла французской границы, и здесь граф Шампанский распрощался с семейством графа Прованского.

Элеаноре жаль было расставаться с трубадуром, но она быстро забыла о печали, предвкушая встречу с Маргаритой. Сестра сильно изменилась за время разлуки. Она стала совсем взрослой и рядом со своим мужем выглядела совершенно счастливой.

Граф и графиня пришли в умиление, увидев эту красивую молодую пару. Маргарита стала похожа на настоящую королеву. Она держалась царственно, с достоинством, и ее родители преисполнились гордостью за дочь.

Элеанора тоже обратила внимание на перемену, произошедшую в Маргарите, и внутренне возрадовалась: вот, оказывается, как завидна роль королевы!

И еще ей очень понравился Людовик. Интересно, похож ли на него Генрих? Французский король был на голову выше своих придворных, а из-за худощавости и стройности казался настоящим гигантом. Светлые волосы окружали лицо золотистым нимбом. Король одевался скромно, куда скромнее, чем граф Шампанский, но при этом в каждом его жесте сквозило истинно королевское величие.

Граф от души поблагодарил Людовика за то, что зять сделал Маргариту счастливой. Людовик с присущей ему любезностью ответил, что, наоборот, это он должен благодарить тестя.

Элеанора наслаждалась столь высоким обществом: рядом с ней ехали верхом король и королева Франции, а впереди знаменосец вез знамя с золотыми лилиями.

Людовик быстро понял, что Элеанора обладает таким же живым и острым умом, как Маргарита. Король стал рассказывать свояченице об Англии. Сам он в этой стране никогда не был, но в свое время на острове немало времени провел его отец, с которым в детстве Людовик неоднократно беседовал о соседнем королевстве.

– Наши страны часто воевали друг с другом, – сказал Людовик. – Но теперь, когда их королевами стали две сестры, можно надеяться на мир и согласие.

Элеанора ответила, что ни за что на свете не станет враждовать с сестрой и братом.

– Я запомню ваши слова, – пообещал король.

Элеаноре показалось, что Людовик слишком уж серьезен. Ей не терпелось выяснить, как к этому относится сестра. Возможно, Маргарита предпочла бы вести более веселый образ жизни.

По дороге в Париж короля и его гостей встречали не менее торжественно, чем в графстве Шампанском. Маргарита даже пожаловалась, что ей до смерти надоели все эти турниры и представления. Однако Элеанора еще не успела пресытиться прелестями великосветской жизни, а более всего ее радовало, что главной виновницей торжества является именно она.

На подъезде к французской столице гостей встретила королева-мать. Вот та женщина, о которой слагает баллады толстый трубадур, подумала Элеанора.

Королева-мать и в самом деле была прекрасна. Она напоминала мраморную статую: тонкие черты лица, белоснежная кожа, пышные светлые волосы, наполовину скрытые под шелковым шарфом. Бланш прожила на свете немало лет, родила целый выводок детей, но, несмотря на все это, сохранила поразительную моложавость. Помня о словах графа Шампанского, Элеанора присматривалась к королеве-матери с особым интересом. Сразу было видно, что это женщина незаурядная. В ее присутствии Людовик и Маргарита вели себя совершенно иначе. Король стал гораздо меньше внимания уделять своей супруге, всецело сосредоточившись на матери.

Элеанора возмущенно подумала: будь я на месте Маргариты, я бы такого не допустила.

Все выказывали королеве Бланш особое почтение. Ледяные голубые глаза королевы-матери изучающе осмотрели Элеанору, и, кажется, первое впечатление было благоприятным. Бланш была рада, что сестра ее невестки выходит замуж за английского короля. Этот брак поможет наладить добрососедские отношения между королевствами.

Париж произвел на Элеанору неизгладимое впечатление. В правление Филиппа-Августа, деда молодого короля, город был перепланирован и заметно похорошел. Никто уже не назвал бы его «Грязным городом» – а ведь именно такое название дали когда-то этому поселению римляне. Филипп-Август вымостил улицы камнем, и сама природа смывала дождями грязь с мостовых. Если же дождей не было, парижане, гордые своим городом, наводили чистоту сами.

Хорош был и крытый рынок, и новый собор Нотр-Дам, и отстроенный заново Луврский дворец.

В Париже Элеанора и ее спутники сделали последнюю остановку перед тем, как двинуться к побережью.

* * *

Маргарите хотелось проводить с родными как можно больше времени. Она уговорила родителей и сестер погостить в Понтуазе, ибо тамошний дворец королевская чета любила больше всех прочих резиденций.

С собой пришлось взять целый обоз – мебель, ковры, посуду. Ведь в отсутствие хозяев замки обычно стояли пустыми. Слуги отправились в путь первыми, чтобы приготовиться к приезду господ.

Король в Понтуаз не поехал – мать сказала, что он должен остаться в Париже.

– Пусть Маргарита насладится обществом родных, – сказала Бланш.

Элеанора уже поняла, что воля королевы-матери здесь выполняется беспрекословно. Больно было видеть, как тушуется Маргарита в присутствии свекрови. Значит, этот брак не так уж идеален, как показалось Элеаноре вначале.

Разумеется, Маргариту повсюду встречали с почетом, подобающим королевскому сану, муж любил и чтил ее, однако всем в доме заправляла свекровь. Стоило ей приказать, и король безропотно согласился на разлуку с супругой.

В Понтуазском замке Элеанора наконец смогла поговорить с сестрой по душам. Вновь, как в прежние времена, младшая сестра чувствовала свое превосходство над старшей, хоть та и была королевой.

Элеанора принялась выспрашивать Маргариту о свадьбе, о коронации, о супружеских отношениях. Больше всего ее интересовало, когда Маргарита была счастливее – в родительском доме или замужем?

Маргарита не пожелала рассказывать о том, что происходит между супругами в опочивальне. Она заявила, что вскоре Элеанора узнает это сама. В голосе сестры прозвучали снисходительные нотки, что изрядно разозлило невесту английского короля. Маргарита добавила лишь, что супружеский долг свят и от него никуда не денешься. Судя по ее рассказам, Людовик был образцом добродетели. Добрый, любящий, внимательный, только вот…

Тут-то она себя и выдала.

– Что «только вот»? – накинулась на нее Элеанора.

– Если бы только он проводил со мной больше времени наедине… Все время рядом она.

– Ты имеешь в виду королеву Бланш?

– Да. Конечно, она – его мать, Людовик в ней души не чает. Понимаешь, когда умер король-отец, Людовику было всего двенадцать лет. По его словам, королем он стал лишь благодаря матери. Он привык ее слушаться. Я знаю, что она женщина умная, и плохого не посоветует. Но мне не нравится, что она все время вмешивается в наши отношения. Иногда мне кажется, что она ревнует.

– Конечно, ревнует. Она хочет, чтобы ее замечательный сын принадлежал только ей. Слава Богу, мать моего Генриха не живет в Англии.

– Да, она далеко. Я слышала, что муж всецело у нее под каблуком. Тебе и в самом деле повезло, что Изабелла Ангулемская не будет жить с тобой под одной крышей. Хотя Франции пошло бы только на пользу, если бы она перебралась из Лузиньяна в Англию.

– Я уж позабочусь о том, чтобы она из Лузиньяна не уезжала. На твоем месте, Маргарита, я не позволила бы обращаться с собой подобным образом. Зная, что муж меня любит, я потребовала бы, чтобы свекровь оставила нас в покое и знала свое место.

– Вряд ли это у тебя получилось бы, если бы твоей свекровью была Бланш, – вздохнула Маргарита.

– Значит, Людовик ее боится?

– Вовсе нет. Но он слишком добр, он не хочет ее обижать. Если муж с нею не согласен, он всегда поступает по-своему. Людовика в стране очень уважают. Он очень хочет быть хорошим государем, еще лучшим, чем его дед Филипп-Август. Людовик заботится о народе, помогает бедным. Иногда, после мессы, он отправляется в лес, садится на лужайке и вступает в беседу со случайными путниками, пусть даже самыми ничтожными. Король внимательно их выслушивает, расспрашивает, не чинится ли где беззаконие. Я сама видела, как он разговаривал с простыми людьми в саду перед дворцом. Людовик признает только скромную одежду. Я ненавижу этот его камзол из тиртена – знаешь, это такая грубая ткань из шерсти и хлопка? Шляп Людовик вообще не носит. Он говорит, что народ должен видеть в нем не монарха, а человека.

– Разве можно таким образом снискать любовь и почитание подданных?

– Людовик считает, что это наилучший способ. И народ действительно его чтит. Однажды я пожаловалась, что он одевается не по-королевски. Знаешь, что Людовик мне ответил?

– Наверняка он тут же пообещал, что станет одеваться так, как тебе нравится.

– Да, но не совсем… Людовик всегда говорит не то, что ожидаешь от него услышать. «Чтобы угодить вам, Маргарита, – сказал он, – я готов одеваться самым щегольским образом. Но в этом случае пообещайте и вы, что будете подбирать себе одежду по моему вкусу. С моей точки зрения, вам пойдут скромные платья. Они лишь подчеркнут вашу красоту».

– Ну а ты, конечно, на это не согласилась.

– Еще бы!

– Что ж, по крайней мере, он не мешает тебе носить шелка и драгоценности.

– Людовик не стал бы этого делать. Он никому ничего не навязывает. Уверяю тебя, Элеанора, во всем белом свете нет другого такого государя. Франции очень повезло.

– Но королевством правит не он, а его мать.

– Это неверно, но Бланш так умна… Она все время рядом с ним.

– То есть занимает твое место, да?

Маргарита промолчала.

– Когда я стану английской королевой, то буду править страной вместе с мужем, – заявила Элеанора.

– Если он тебе позволит.

– Никуда не денется.

Маргарита испытующе посмотрела на сестру. Пожалуй, Элеанора своего добьется.

## КОРОЛЕВА АНГЛИИ

На море корабль попал в бурю, но Элеанора, к немалому своему облегчению, обнаружила, что ее совсем не тошнит. Было бы стыдно ступить на берег своей новой родины жалкой и измученной. Элеанора стояла на палубе рядом с дядей Гийомом. Вдали, над пенистыми, серыми волнами появилась белоснежная полоска скал. Природа здесь разительным образом отличалась от прованской. Дядя Гийом ободряюще взял племянницу за руку, но Элеанора не нуждалась в поддержке. Она испытывала радостное волнение, не обращая внимания на холодный ветер и непогоду. Как долго мечтала она об этом браке – еще с тех пор, когда Маргарита стала невестой французского короля. Лишь английская корона могла сравниться по блеску с французской. Теперь же, убедившись, что Маргарита во всем зависит от свекрови, Элеанора уже не завидовала сестре. На английский берег она смотрела с надеждой и спокойной уверенностью.

Земля была уже совсем близко. Элеанора увидела на холме грозные башни серого замка. Эту цитадель называли «Ключом к Англии» – весьма подходящее название. Отныне ключ к Англии в руках у Элеаноры. Она будет гибкой и изобретательной, сделает все, чтобы прибрать эту страну к рукам. Все зависит от монарха. Очень скоро Элеанора узнает, что он за человек и сложной ли окажется задача.

– Вы на пороге новой жизни, дитя мое, – сказал Гийом. – От вас теперь зависит очень многое. Надеюсь, вы это понимаете.

– Да, понимаю.

– Я буду рядом, чтобы наставлять вас.

Элеанора кивнула.

– Никакие козни меня не остановят, – продолжил епископ.

– Вы думаете, будут козни?

– При дворе без интриг не бывает. Но самое главное – отношение короля.

Элеанора смотрела на замок. Эту величественную крепость из глыб кентского известняка и канского камня, специально привезенного из Нормандии, выстроил дед нынешнего короля Генрих Второй. Элеаноре казалось, что мощные стены и устремленные в небо остроконечные башни символизируют величие Англии.

Путешествие близилось к концу.

* * *

Генрих решил, что встретит невесту в Кентербери, где архиепископ свершит свадебный обряд. Король был сам не свой от радостного предвкушения. Наконец-то он увидит свою суженую! Предыдущие попытки найти жену закончились неудачей, но теперь Генрих считал, что должен быть благодарен судьбе. Больше никаких разочарований не будет, невеста уже в Англии, и скоро он ее увидит.

При дворе царило радостное оживление. Многих в Англии беспокоило, что король дожил почти до тридцати лет, так и не обзаведясь супругой. В его возрасте он должен был бы иметь уже целый выводок детей. Но ничего, теперь все устроится. Невеста молода, ей всего четырнадцать, но для королевы это не так уж мало. Вся Англия ликовала, готовясь к торжественному событию.

Предстоящей женитьбой короля были довольны все без исключения. Хьюберт де Бург, много лет твердивший королю, что пора обзавестись семьей, одобрил выбор короля: раз старшая из дочерей графа Прованского стала королевой Англии, очень кстати, что ее сестра будет королевой Франции. Даже старый Эдмунд, архиепископ Кентерберийский не стал ворчать, видя в этом брачном союзе выгоду для Англии. Что же касается принца Ричарда, то он радовался больше других, ибо сам и устроил эту свадьбу.

На душе у короля было легко и радостно, он знал, что все вокруг довольны его выбором.

Когда Генрих увидел Элеанору впервые, она ехала верхом на белом скакуне. Длинные волосы волной ниспадали на плечи, чело венчал золотой обруч. Наряд юной графини был выдержан в синих тонах; длинный бархатный плащ был схвачен у горла драгоценным аграфом, на груди посверкивала золотая цепь. У Генриха перехватило дыхание – поистине Элеанора заслужила прозвище Прекрасной!

Он подумал: самая красивая девушка в мире станет моей королевой.

И Генрих окончательно уверился, что не напрасно привередничал, выбирая невесту. Сама Судьба уберегла его от ошибки, а все разочарования и огорчения были лишь подготовкой к этому радостному дню.

Король взял Элеанору за руки, расцеловал ей пальцы.

– Добро пожаловать! – воскликнул он. – Счастлив лицезреть вас, сударыня.

Эти слова и тон, которым они были сказаны, наполнили сердце девушки счастьем и гордостью.

– Я рада, что я здесь, – ответила она, внимательно глядя на своего будущего супруга.

Невысок, но и не коротышка. Крепко сложен, плечи пошире, чем у его брата Ричарда, но в лице есть явное сходство. Элеанора обратила внимание на примечательную деталь: один глаз короля казался полуприкрытым из-за низко опущенного века. Должно быть, когда король гневается, вид у него устрашающий. Но сейчас, когда Генрих в прекрасном расположении духа, этот маленький физический изъян его ничуть не портит. По понятиям Элеаноры, Генрих был, пожалуй, староват, но это ее не опечалило. Рядом с немолодым королем ее собственная юность будет выглядеть еще обворожительней.

В Кентербери Элеанора въехала впереди кавалькады: справа от нее – король, слева – дядя Гийом. Девушке казалось, что нет большего счастья на свете, чем ощущать себя венценосной особой. Улицы города были украшены штандартами, повсюду толпился народ. Приветственные крики, целое море улыбающихся лиц.

Элеанора плохо понимала, о чем кричат горожане, и Генрих сказал ей:

– Они восхищаются вашей красотой.

В городе Элеанору встретил Ричард – радушно и приязненно, как старый друг.

– Воистину Англии улыбнулось счастье, когда вы решили написать поэму о Корнуэлле, – прошептал он.

– Вы думаете, если бы не поэма, то ничего этого не было бы? – наивно спросила Элеанора.

– Уверен, – с нажимом ответил Ричард, желая, чтобы королева не забывала, кому она обязана своим счастьем.

Принц смотрел на юную графиню с вожделением. О, ни с чем не сравнимая прелесть ранней юности! Какие совершенные черты, какие умные, живые глаза!

Принца мучила зависть. Генриху достанется прекрасная юная жена, а он, Ричард, вынужден жить со старухой. За минувшие годы он так и не смог полюбить Изабеллу. А папа римский упрямится, не дает разрешения на развод. Как несправедливо устроена жизнь! Правда, напомнил себе Ричард, у него есть от Изабеллы чудесный сын, названный в честь дяди-короля. И все же очень досадно, что прелестная невеста досталась брату!

Король видел, что глаза Ричарда горят завистью, и торжествовал. С Элеанорой Генрих не расставался ни на минуту. Он уже успел преподнести ей такие великолепные драгоценности, которых девушка не видела не то что в Провансе, но даже и при французском королевском дворе.

Элеанора окончательно убедилась, что в Англии она найдет свое счастье. Она готова полюбить этого незнакомого мужчину со странным прищуром. Ведь Генрих проникся к ней обожанием с первой же минуты, хотя Элеанора ничего особенного еще не сделала – просто выглядела красавицей. Что может быть проще!

В свите невесты были девушки из Прованса. Отец предупредил Элеанору, что, согласно обычаю, этих прислужниц в скором времени отправят обратно, а вместо них наберут знатных барышень из местных семей.

Однако Элеанора не собиралась расставаться со своими подружками. Не хватало еще, чтобы она с утра до вечера говорила только по-английски! Девушка уже немного знала язык своей новой родины, эта наука давалась ей легко, однако должна же она иметь возможность поговорить на родном провансальском наречии. Разве с чужими девушками ее связывают общие воспоминания? Вот и повод испробовать свои силы на Генрихе. Можно будет проверить, насколько он управляем.

Венчание должно было состояться безотлагательно. Церемонию собирался совершить архиепископ Кентерберийский, после чего королевская чета проследует в столицу, где состоятся свадебные торжества.

Элеанору разместили во дворце архиепископа. К девушке явился дядя Гийом. Вид у него был возбужденный – лицо раскраснелось, глаза горят. Он крепко обнял племянницу и с чувством сказал:

– Я так горжусь вами.

– Но почему, дядя? Ведь я еще ничего не сделала.

– Вы очаровали короля. Это сразу видно.

– А разве могло быть иначе?

– На это можно было только надеяться. Такое случается нечасто. Я вижу, что король уже успел полюбить вас. О, дитя мое, для Савойского дома настали счастливые дни!

– Надеюсь, и для Англии, – заметила Элеанора.

– Да-да, для Англии тоже. Завтра вы станете королевой, а после торжественной церемонии в кафедральном соборе вы отправитесь в Вестминстер, где произойдет коронация. Дитя мое, я и не мечтал о такой удаче! Мы так радовались, когда счастье улыбнулось Маргарите! А теперь еще и вы! Две королевы!

– Ромео де Вильнев сказал отцу, что сделает каждую из его дочерей королевой.

– Будем благодарны судьбе за то, что пророчество исполнилось для вас двоих.

– Бедные Санча и Беатриса! Представляю, как они мне завидуют. Наверно, батюшка и матушка сейчас рассказывают им, как великолепно нас встречали в Шампани и при французском дворе. Я так и вижу эту сцену.

– Займемся лучше вашим будущим, милая племянница.

– Вот тема, которая несказанно меня интересует.

– Хотелось бы, чтобы король прислушивался к вашим советам… Так и будет, если вы поведете себя разумно.

– Я очень разумна, дядя. Иначе бы я здесь не оказалась.

– Да, я знаю историю с поэмой, знаю, как искусно владеете вы словом. Но теперь вам понадобится искусство иного рода. Неизвестно, насколько щедро одарила вас природа в этой ипостаси.

– Если я чего-то не умею, дядя, то быстро научусь.

– Вы меня очень радуете, Элеанора. К тому же мне нравится эта страна.

– Приятно слышать. Ведь теперь это и моя страна.

– Разумеется, вы понимаете, что ваш супруг может сыграть великую роль в истории Европы. Я хотел бы, чтобы король принес благо Англии… а также Провансу и Савойе. Вот почему я хотел бы остаться в Англии, чтобы наставлять… вас обоих.

– Вы хотите сказать, что не намерены возвращаться домой?

Епископ испытующе посмотрел на нее.

– Я хочу остаться здесь, Элеанора. Без меня вам не обойтись. Должен же кто-то за вами приглядывать. Вы разумная девица, это мне известно, но вы слишком юны. Ум не всегда может заменить жизненный опыт. Однако оставим на время эту тему. Если бы вам удалось подчинить супруга своему влиянию…

– У меня складывается впечатление, что мой муж пойдет на что угодно, лишь бы мне угодить, – заявила Элеанора.

Епископ Валансский улыбнулся. С его точки зрения, пока все шло просто превосходно.

* * *

Вечер накануне бракосочетания Элеанора и Генрих провели вдвоем. Они сидели во дворце, и король рассказывал ей о своей стране, о своих пристрастиях и увлечениях. Оказалось, что вкусы жениха и невесты сходны. Генрих обожал поэзию и сказал Элеаноре, что не раз перечитывал великолепную поэму о Корнуэлле, которую она отправила принцу Ричарду. Именно этой поэме, в конечном итоге, Генрих и обязан своим счастьем.

Король пожирал свою суженую глазами. Говорил, что прежде не жил, а лишь прозябал. Какая удача, что он не женился прежде! А ведь было столько искушений. Его сберегла сама Судьба. Он понял это, лишь когда собственными глазами увидел Элеанору. Ни с какой другой принцессой он не был бы счастлив.

Слушать эти речи было невыразимо приятно. Льстили Элеаноре и комплименты, которыми осыпали ее несравненную красоту придворные. Генрих свободно говорил на ее родном провансальском наречии, поэтому трудностей в общении жених и невеста не испытывали. Элеанора попробовала говорить по-английски, и король объявил, что ее выговор поистине очарователен. Он даже воскликнул, что прикажет всем своим подданным разговаривать по-английски так, как это делает прекрасная Элеанора.

Лишь один из англичан не поддался чарам прелестной чужеземки – старый архиепископ Кентерберийский. Ну и пусть, решила Элеанора. Бедный старик. Все говорят, что он – святой. Святоши безнадежно скучны. Про архиепископа рассказывали, что он велит монахам сечь его бичом, сплетенным из конских волос. Под рясой прелат носит вервие, дабы истязать свою плоть. По ночам он не ложится в постель, а предается благочестивым размышлениям или молится, стоя на коленях.

В общем, весьма малоприятный господин. Элеанора надеялась, что ей не придется общаться с ним слишком часто.

Но именно архиепископ как первый из английских князей церкви должен был совершить свадебный обряд. Генрих немало рассказывал своей нареченной о великом соборе, в котором состоится венчание. Кентерберийский собор и Вестминстерское аббатство – два первых храма, построенных в Англии норманнами.

Обряд был пышен и торжествен. Элеанора все время поглядывала на своего дядю Гийома, стараясь не забыть его инструкции. На девушку важность происходящего произвела такое впечатление, что на свадебном пиру Элеанора притихла и почти не улыбалась. Генрих тоже сидел серьезный, просветленный, что, впрочем, не мешало ему бросать на жену влюбленные взгляды.

Король собственноручно угощал свою молодую жену самыми лакомыми кусками, которые брал со стоявшего перед ним блюда. Генрих был сама нежность, он не уставал повторять, что единственное его чаяние – сделать ее счастливой. Элеанора, в свою очередь, рассказывала своему супругу, что пришла в неописуемый восторг, когда он к ней посватался. Она страшилась лишь одного – что не сумеет ему понравиться. Теперь же, когда король столь явно выказал ей свое расположение, Элеанора испытывает ни с чем не сравнимое блаженство.

На следующий день царственная чета должна была отбыть в Лондон, где начнутся настоящие торжества.

– Лондонские горожане весьма ревниво относятся к своим привилегиям, – объяснял Генрих. – Само бракосочетание должно было состояться в Кентербери, где пребывает первый из английских прелатов. Но именно в Лондоне определится, будут ли любить свою королеву подданные.

– Как мне этого добиться? – встревожилась Элеанора.

– Вам достаточно лишь восседать на белом скакуне и улыбаться. Больше ничего не понадобится.

– Значит, лондонцам легко угодить?

– Нет, угодить им труднее, чем кому бы то ни было. Горе тому монарху, кто не сумеет снискать расположения столичных жителей. У лондонцев долгая память – длиннее, чем их река Темза. К тому же горожане не слишком-то скрывают свои истинные чувства.

– Тогда я заготовлю для них свою самую ослепительную улыбку. Но я знаю, что вы, мой король, не позволили бы им обойтись со мной невежливо.

– Вижу, что вы хорошего мнения о своем супруге.

Так текла их беседа, и Генрих не уставал любоваться своей юной женой.

Когда они, наконец, оказались вдвоем в опочивальне, король выглядел смущенным.

– Вы так молоды, – пробормотал он. – Менее всего я хотел бы вас огорчить.

– Вы доставляете мне несказанную радость, милорд, – ответила Элеанора.

– Боюсь, ваше мнение обо мне может перемениться.

– Мне совсем не страшно. Так чего же бояться вам?

– Но ведь вам всего четырнадцать лет!

– Принцессы созревают рано, милорд. Я хорошо знаю, в чем состоит мой долг. Как королева и ваша супруга, я обязана произвести Англии наследника, и я к этому готова.

– Вы совсем дитя, вы не знаете, как это происходит.

Элеанора крепко обхватила лицо Генриха и поцеловала его.

– Я читала любовные стихи, когда была еще совсем ребенком. Ведь поэты ни о чем, кроме любви, не пишут – безответная любовь, счастливая любовь и так далее. Я наблюдательна, милорд. Конечно, многого я еще не знаю, но вы меня научите. Такова обязанность мужа, не правда ли? Сейчас же я могу сказать лишь одно: мой любимый Генрих, мой король и супруг, я вся ваша.

Тогда король страстно стиснул ее в объятиях и воскликнул, что даже не мечтал о подобном блаженстве.

Элеанора поняла, что отныне он станет ее верным рабом.

* * *

В Лондон они въехали бок о бок.

Пока свадебная процессия шествовала через южную Англию, из всех окрестных селений сбегались люди посмотреть на молодую королеву. Стояли холодные январские дни, но Элеанора, облаченная в беличий плащ, отороченный горностаем, совсем не мерзла. От мороза у нее разрумянились щеки и еще задорней блестели глаза. Королю казалось, что с каждым днем его жена становится все прекрасней.

По мере приближения к Лондону толпы становились все гуще и гуще.

– Да здравствует король! Да здравствует королева!

Не раз в будущем Элеанора вспомнит эти приветственные крики – особенно в мрачные дни своей жизни.

Столица торжественно встречала свою королеву.

Улицы были украшены штандартами, из всех окон свисали шелковые полотнища. Горели фонари и факелы, а из украшений чаще всего встречалась эмблема в виде двух корон – короля и королевы. Дивнее же всего была чистота, царившая на лондонских улицах. Горожане специально вымыли и вычистили мостовые, и Лондон засиял непривычной для себя чистотой.

Навстречу венценосной чете вышли все городские магистраты, вознамерившиеся поразить новую королеву своим богатством и важностью. Эти почтенные мужи сопровождали процессию из Сити в Вестминстер, где согласно традиции они должны были в этот день исполнять роль привратников.

– Таков уж обычай, – объяснил Генрих. – В день коронации лучшие из горожан лично прислуживают монархам. Лондонцы свято блюдут свои традиции и ни за что не поступятся ни одной из них.

– Что ж, это хорошая традиция, – сказала Элеанора.

В шелковых одеяниях и златотканых мантиях лондонские старейшины выглядели поистине величественно. Они сопровождали короля и королеву верхом, на пышно разукрашенных лошадях. В руках старейшины держали 360 золотых и серебряных кубков. Впереди же процессии ехали королевские трубачи, оглашавшие улицы торжественным звуком труб.

Вот с какой помпой въезжала Элеанора Прованская в свою новую столицу.

* * *

После коронации состоялся пир. Никогда еще Элеанора не видела такого роскошества. Интересно, думала она, у Маргариты на коронации все было так же богато или все-таки похуже? Должно быть, похуже. Людовик – небольшой любитель роскоши. Да и королева Бланш вряд ли захотела бы, чтобы коронации ее невестки придавали слишком большое значение.

Но Генрих не таков! Он ничего не пожалеет для своей королевы. Раз коронация устроена в ее честь, это должен быть самый лучший из всех праздников.

Как чудесно было шествовать рядом с королем, в золотой короне, под шелковым балдахином, который на четырех серебряных копьях несли четыре рыцаря. Над королем тоже несли балдахин, но не рыцари, а бароны Пяти Портов.

В пиршественной зале Элеанора сидела рядом с Генрихом на почетном возвышении. Справа от новобрачных восседали архиепископы, епископы и аббаты; слева – графы и прочие знатнейшие лорды.

Элеанора сразу обратила внимание на сенешаля, ибо у этого рыцаря был весьма горделивый и властный вид. Такого трудно было не заметить.

– Кто это? – спросила она у Генриха.

– Это? Наш сенешаль. Симон де Монфор, очень честолюбивый молодой человек.

– Мне знакомо это имя.

– Вы, должно быть, слышали о его отце. Того звали Симон де Монфор Ламори. Он был капитан-генералом французской армии в походе против альбигойцев. Искусный был военачальник, но чересчур жестокий.

– А сын похож на отца?

– Нет. Он человек благоразумный. Такой сделает карьеру не мечом, а умом. Между ним и Норфолком существует вражда. Монфор утверждает, что должность сенешаля, которую он сейчас занимает, по праву принадлежит графам Лестерам. Этот титул ему достался от деда, в свое время женившегося на наследнице Лестеров. А граф Норфолк считает, что сенешалем должен быть он, и никто другой.

– Значит, они поссорились из-за того, кто будет сенешалем на нашем пиру?

– Вот именно.

– И победил Симон де Монфор. Это меня не удивляет.

Про себя Элеанора решила, что к этому молодому человеку нужно присмотреться. У такого есть чему поучиться. Однако королю явно не нравилось, что она слишком интересуется другим мужчиной, поэтому Элеанора не стала расспрашивать мужа о Монфоре и попросила объяснить, каковы традиции коронационного пира. Генрих с удовольствием принялся рассказывать.

Оказывается, Уолтер де Бошан, принесший на королевский стол солонку и ножи, получит эти столовые приборы в награду, когда пир закончится. Лондонский лорд-мэр Эндрю Бенкерел поставил для пира 360 золотых и серебряных кубков, накануне торжественно провезенных через весь город.

Каждому из господ, прислуживавших королевской чете, должно было достаться что-нибудь из утвари – золотой или серебряный нож, одно из праздничных одеяний сенешаля или же кубок, от которого пригубили король или королева. Знать ревниво следила за своими привилегиями и доскональным соблюдением традиций. Только теперь Элеанора поняла, что все эти господа столь рьяно прислуживают ей вовсе не из обожания, а из корысти.

Но это не испортило ей праздника. Новоиспеченная королева вовсю наслаждалась жизнью, не забывая то и дело поглядывать туда, где сидел дядя Гийом – все ли в порядке? Всеобщее восхищение горячило ей кровь. Оказывается, она не только прекрасна, но и мудра! Дядя Гийом просил ее замолвить словечко за Прованс и Савойю. Надо будет непременно это сделать.

Будущее рисовалось Элеаноре полным сплошных наслаждений. Она завидовала Маргарите, а судьба сделала ей куда более щедрый подарок, чем сестре.

Правда, многие скажут, что Людовик красивее, чем Генрих. Да и разница в возрасте у них с Маргаритой меньше, чем у Генриха с Элеанорой. Неважно. Зато нет властной свекрови, которая портила бы молодой королеве существование. В Англии перед Элеанорой все пути открыты.

После пира слуги унесли столы прочь, и приглашенные разбрелись по залу. Одни уселись на каменные приступки возле стен, другие – на сундуки, где хранилась золотая и серебряная посуда. Для самых именитых принесли стулья. Король и королева сидели возле камина на пьедестале. Началось представление: пели менестрели, выступали жонглеры, а слуги разносили сладости и горячее, сдобренное пряностями вино.

Возле королевы на табурете сидела принцесса Элеанора. Эта молодая женщина двадцати одного года от роду приходилась королю родной сестрой. А вскоре к королеве подсел и принц Ричард, старавшийся проводить в ее обществе как можно больше времени.

Ричард спросил, нравится ли королеве Англия и английское гостеприимство. Элеанора ответила, что более радушного и щедрого приема никогда не видывала.

– Королев коронуют не каждый день, – заметил Ричард.

– И очень хорошо, – рассудительно ответила Элеанора. – Стране нужна только одна королева. Когда оба венценосных супруга коронованы, страна может успокоиться и много лет жить без коронаций.

– Аминь, – прошептал принц.

Принцесса Элеанора взглянула на брата не без лукавства, и это не ускользнуло от внимания королевы.

Она решила изучить свою тезку поближе. Кроме имени, в них, пожалуй, не было ничего сходного.

Королева спросила золовку, останется ли она при дворе, ибо до недавнего времени принцесса жила где-то в провинции.

Принцесса ответила, что до сих пор жила вместе с женой брата. Королеве приходилось слышать, что Ричард женат на женщине много старше его и давно охладел к своей супруге. Новости подобного рода распространялись быстро, и дядя Гийом давно уже сообщил племяннице столь пикантную деталь. Епископ считал, что королева должна быть осведомлена о своих новых родственниках как можно лучше. Вот почему сейчас она чувствовала себя не совсем ловко.

– Должно быть, в провинции жить очень приятно, – неуверенным тоном предположила она.

Принцесса, поколебавшись, ответила:

– Графиня Корнуэлльская слаба здоровьем, миледи. Из-за этого… а также по иным причинам (быстрый взгляд в сторону Ричарда) она часто пребывает в печальном расположении духа.

Принцесса Элеанора отличалась своенравием. Сразу было видно, что она осуждает брата за жестокость, а к несчастной герцогине относится сочувственно. При этом принцесса не считала нужным притворяться. Очень любопытно! Королева не без кокетства взглянула на Ричарда. Она знала, что принц к ней неравнодушен и почел бы за счастье избавиться от своей стареющей супруги и сочетаться браком с дочерью графа Прованского.

– У герцогини очаровательный сынок, – продолжила принцесса. – Не правда ли, братец?

Тут Ричард оживился. В сыне он души не чаял.

– Отличный мальчик. Очень развит для своего возраста. Вы согласны, сестра моя?

– Да. Изабелле повезло, – с явным упреком ответила принцесса.

Итак, принцесса Элеанора – особа прямая и решительная. Это юная королева уже уяснила. К тому же золовка была на семь лет старше и потому, кажется, относилась к своей тезке как к ребенку.

Ну и пусть, подумала королева. Для начала и это неплохо. Она огляделась по сторонам и увидела, что к пьедесталу приближается Симон де Монфор, сенешаль сегодняшнего празднества.

Молодой человек поклонился сначала королю, потом королеве.

– Вы помирились с Норфолком, Симон?

– Милорд, в этом споре я прав. Граф не смел предъявлять мне претензии.

– Я знал, что вы одержите верх.

Элеанора почувствовала, что ее муж относится к этому человеку с симпатией.

Ричард, явно расстроенный разговором о его супруге, решил сменить тему и охотно вступил с Монфором в беседу. Вскоре к королю подошел какой-то другой барон, и четверо молодых людей – две Элеаноры, принц Ричард и Монфор – образовали небольшой кружок.

Они обсудили пир, поговорили о том, кому из прислуживавших за столом господ достанется та или иная награда, а затем принц сел к ногам королевы и принялся рассказывать ей о крестовом походе, в котором намеревался принять участие. Монфор же всецело завладел вниманием принцессы.

Ричард спросил, есть ли вести из Прованса. Он с удовольствием вспоминал замок графа, выступления менестрелей, прелестных сестер королевы.

– Каждая из них достойна того, чтобы выйти замуж за монарха. Две уже стали королевами. Как вы полагаете, миледи, какое будущее ожидает прекрасную Санчу?

– Надеюсь, ей повезет так же, как мне и Маргарите.

– Что касается французской королевы… Вы считаете, она столь же довольна своей судьбой, как вы?

– Вряд ли это возможно. К тому же Маргарите досталась властная свекровь. К счастью, меня сия чаша миновала.

– Едва-едва. Скажите спасибо, что наша с Генрихом мать вышла замуж и уехала за море.

– Раз уехала, так нечего о ней и тревожиться.

– Уверяю вас, останься она здесь, вам было бы о чем тревожиться.

– Издалека она не сможет помыкать мной, как помыкают Маргаритой…

Тут Элеанора запнулась, вспомнив наставления дяди Гийома: нельзя болтать все, что придет в голову, нужно быть дипломатичной, ведь она уже не ребенок. Она – королева, и Маргарита – тоже королева.

– Мадам, – понимающе улыбнулся Ричард. – Боюсь, сдержанность никогда не будет вашей сильной чертой.

– Увы, возможно, вы и правы.

– Безусловно.

Разговор с Монфором подействовал на принцессу Элеанору странным образом: щеки ее раскраснелись, глаза горели огнем. Она необычайно похорошела.

Мне еще нужно многому учиться, думала королева. Конечно, я умна, но слишком юна и неопытна. Хорошо, что рядом есть дядя Гийом.

Она размышляла над словами Ричарда. Сдержанность никогда не будет ее сильной чертой? В этих словах прозвучали и одобрение, и насмешка. Дядя Гийом прав. Она еще мало знает жизнь. Нужно сначала думать, а потом говорить. И как можно внимательней наблюдать за окружающими.

Коронация и торжественный пир произвели на Элеанору глубочайшее впечатление. Только теперь она в полной мере осознала, сколь важная перемена свершилась в ее судьбе. Как почтительно прислуживали ей и королю эти грозные бароны! Но Элеанора успела изучить историю Англии и знала, что кое-кто из присутствовавших на пиру лордов в свое время поднялся с оружием в руках против короля Джона, отца Генриха. Мятежники заставили монарха подписать «Великую Хартию Вольностей», а когда Джон отказался от своего слова, бароны призвали в Англию французов и едва не свергли клятвоотступника.

Дядя Гийом должен быть рядом. Без него ей не обойтись.

Насколько сильна привязанность короля? Когда они вдвоем, можно подумать, что Генрих готов потакать любому ее желанию. Но король в семейной жизни и король в государственных делах – не одно и то же.

Вот уже несколько дней Элеаноре представляли юных девиц, отцы которых служили при дворе. Согласно обычаю, королева-иностранка должна была отослать своих прислужниц обратно на родину и набрать дам и барышень, являющихся уроженками своей новой родины. Тем самым как бы пресекалась связь королевы с прежней отчизной.

Разумеется, ни одной из принцесс этот обычай не нравился. Кто же захочет расстаться с верными подругами и оказаться в окружении совершенно чужих прислужниц? Но никому и в голову не приходило оспаривать эту древнюю традицию.

Вот и испытание для Генриха. Если Элеанора сумеет настоять на своем, это будет значить, что власть ее над мужем велика. Заодно можно будет проверить, так ли она умна и хитроумна, как представляется ей самой.

И вот настал миг, когда король и королева были вдвоем в опочивальне.

Генрих взял юную супругу за руки, притянул к себе.

– Ну, моя маленькая невеста, что вы думаете о вашем короле и его королевстве?

– Я самая счастливая королева во всем мире.

– Тогда я тоже счастлив.

– Мой король снисходителен и добр ко мне. Могу ли я мечтать о большем?

– Вы правы, любовь моя. Для вас я готов на что угодно.

Момент настал, решила Элеанора, и сердце ее забилось учащенно. Осмелится ли она? Может быть, еще рано? Нужно было посоветоваться с дядей.

– Не давайте опрометчивых обещаний, Генрих. Как знать, удастся ли вам их исполнить.

– Мне? Не удастся? Разве вы забыли, дорогая, что я король?

Элеанора знала, что Генрих весьма ревниво относится к своему королевскому величию. Это означало, что в глубине души он чувствует себя недостаточно сильным. Генрих неглуп, даже умен, но иногда ум не помогает ему, а мешает. Он из кожи вон лезет, чтобы убедить всех окружающих, будто их монарх – человек без слабостей и недостатков. Вот почему для него так важно, чтобы никто не осмеливался перечить его воле. Когда Генриху казалось, что его авторитет подвергается нападкам, король приходил в ярость. Зато он умел быть ласковым и внимательным, когда хотел завоевать расположение кого-то из приближенных.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru