# Омлет по-византийски

Саки

Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.

Софи Шаттель-Монкхайм была социалисткой по убеждениям и Шаттель-Монкхайм по мужу. Тот, за кого она когда-то вышла замуж, был богат, богатыми считались и его родственники. У Софи были вполне передовые и определенные взгляды насчет того, как нужно распоряжаться средствами, и ее радовало то счастливое обстоятельство, что у нее помимо всего прочего есть еще и деньги. Когда на съездах гостей и конференциях Фабианского общества она, прибегая к красноречию, яростно нападала на капитализм и вскрывала его пороки, то невольно находила утешение в том, что эта система с ее неравенством и беззаконием свое, наверное, проживет. Одно из утешений реформаторов среднего возраста состоит в том, что насаждаемое ими добро должно жить и после них, если уж ему все равно суждено жить.

Как-то весной, вечером, когда время близилось к ужину, Софи умиротворенно сидела между зеркалом и служанкой, которая возводила на ее голове замысловатое подобие прически в соответствии с последними требованиями моды. На ее душе царило полное спокойствие, спокойствие человека, который, проявив большое упорство и настойчивость, достиг желанной цели и которому эта цель все еще представляется желанной. Герцог Сирийский согласился побывать в ее доме в качестве гостя, да он уже, собственно, находился в нем и в скором времени должен был расположиться за обеденным столом. Как настоящая социалистка, Софи осуждала социальные различия и высмеивала кастовость, но, если уж этой искусственно созданной разнице в общественном положении и звании суждено было существовать, она всегда охотно и с волнением включала в список гостей представителя благородного слоя общества. Она была достаточно терпима, чтобы любить грешника и одновременно ненавидеть грех. Это не означает, что она питала какие-то чувства личной симпатии по отношению к герцогу Сирийскому, который был для нее человеком относительно незнакомым, и все же она была очень, очень рада приветствовать его в своем доме именно как герцога Сирийского. Она не смогла бы объяснить почему, но никто и не собирался требовать у нее объяснений, а между тем многие женщины завидовали ей.

– Сегодня ты должна превзойти себя, Ричардсон, – любезно заметила она своей служанке. – Я должна выглядеть лучше всех. Мы все должны превзойти себя.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru