# Лунатики

Брэдли Дентон

Каждое Полнолуние в Остине, штат Техас, редкие прохожие наблюдают совершенно голого мужчину, который с надеждой смотрит на Луну. Это эксцентричный романтик Джек, влюбленный в Лунную Богиню, с нетерпением ждет свидания. Друзья Джека встревожены: они подозревают, что друг их юности слегка помешался. Очень правильные супруги Стивен и Кэти, мать-одиночка Хэлли, язвительная красавица Кэролин со своим юным партнером, безмозглым Арти, – все они желают спасти Джека от безумия и каждое Полнолуние приглядывают за ним, пока он нагишом ждет любимую в лунном свете. Все они рациональные люди; для них само существование Лунной Богини – опасный абсурд. Однако встреча Лилит и Джека необратимо изменит не только их обоих – Богиня Желания многое сможет объяснить друзьям Джека, безнадежно запутавшимся в своих отношениях друг с другом, с миром и с собой. Другой вопрос – чем ей самой придется пожертвовать.

С каждой новой книгой Брэдли Дентон, лауреат Всемирной премии фэнтези и Премии Джона Кэмпбелла, доказывает, что для него не существует невозможного. Роман «Лунатики», головокружительная сказка для взрослых о дружбе, любви, сексе и романтике, – впервые на русском языке.

> Посвящается совам

## Часть I. Волчья луна. Пятница, 8 января 1993 года

### Глава 1. Джек был голым

Джек был голым, несмотря на ночь и холод. В темно-фиолетовом небе сияла полная Луна, но ее застилали ветви деревьев и облака. Джек закрыл дверь квартиры и вышел на улицу, чтобы лунный свет падал прямо на него. Он осторожно ступал по бетону и гравию. Снаружи он огляделся, щурясь в слепящем блеске уличных фонарей. Но все было в порядке. Облако сползло с Луны, и она светила так же ярко, как фонари. Теперь он не сомневался, что Лили его заметит. Джек решил подождать и сел на бордюр между двумя припаркованными машинами. Когда голая задница коснулась бетона, он вскрикнул и заскрипел зубами, и скрипел, пока бетон не потеплел. Чего только мужчина не сделает ради любви.

Он вспомнил телерекламу тех времен, когда до работников СМИ наконец дошло, что СПИД не ограничится геями. В ролике, призывавшем к использованию презервативов, красивая молодая женщина говорила с торжественной искренностью: «Ради любви я готова на многое. Но я не собираюсь ради нее умирать».

Когда Джек впервые увидел эту рекламу, он охренел. «Так ведь это не любовь! – возопил он. – Это же просто ебля. Если это любовь, то пойти ради нее на смерть проще простого! Если это любовь, ты поползешь голым через стоянку у супермаркета, покрытую битыми бутылками из-под кока-колы! Если это любовь, ты будешь морить себя голодом месяц и потом съешь ведро лошадиного дерьма! Если это любовь, ты будешь отплясывать джигу на кровати, утыканной гвоздями, жонглируя при этом ручными гранатами! Если это любовь, ты перережешь себе вены бритвой и кровью будешь писать стихи! Если это любовь, ты…»

Он умолк, сообразив, что все в баре уставились на него.

Теперь он мысленно закончил фразу, начатую несколько лет назад: «…В январе будешь сидеть голым на бордюре».

Он знал, что должен загибаться от холода, но не мерз. Прохладно, да, но не до дрожи. Он даже гусиной кожей не покрылся. Беспокоило его одно – его гениталии сморщились и прилипли к телу. Лили это может не впечатлить. Но Джек знал, что такое состояние ненадолго. Лили потрясающе действовала на него.

Это будет лишь третья их встреча, но Лили уже занимала все его мысли и побуждала ко всем поступкам. Джек был благодарен. Почти девять месяцев до их встречи Джека не волновало ничто. Не цинизм, не депрессия «Его просто ничего не волновало. После смерти Натали ничто не вызывало у него ни малейших эмоций. Он помнил вопли в баре перед телевизором как эпизод из кинофильма с участием какой-то незнакомой кинозвезды.

Даже предвыборная президентская кампания оставила его безучастным. Когда один его друг спросил, почему Джек не голосовал, тот не смог объяснить свою апатию даже тем, что все кандидаты – ублюдки. По правде сказать, признался он, его не заботит, был ли хоть один из них не ублюдком и мог ли кто из кандидатов позитивно повлиять на ход национальной политики.

Его это просто не волновало.

На интеллектуальном уровне его беспокоила такая эмоциональная пустота, поскольку он знал – с ним что-то не в порядке. Но так было не всегда, и это началось не внезапно, что бы ни думали его друзья. Когда-то Джек смеялся, плакал и валял дурака с лучшими из них. Он возмущался несправедливости, покатывался со смеху над комедиями, орал, глядя в телевизор, влюблялся и остывал. Только теперь Джеку казалось, что когда-то давно он подхватил некий хронический вирус замедленного действия. Вирус по капле пил сок его жизни – а потом Натали разбилась на машине в дождь, и капли превратились в поток, опустошивший Джека.

Но через неделю после дня выборов, в первое Полнолуние после Хэллоуина, поздним вечером он встретил Лили в бакалейном магазине на Авеню Б. Лили сказала что-то про погоду, и они продолжили беседу, выйдя из магазина. Они остановились у дома Джека, и, проговорив с Лили не больше часа, он не только вспомнил все, что выкрикивал в баре у телевизора, но и захотел совершить все эти глупости и еще множество других, чтобы доказать Лили свою любовь. Он так ей и сказал. Лили засмеялась и спросила, как Джек может ради нее желать ползти по битому стеклу, когда они только что встретились, и даже в щеку его не поцеловала.

Джек с ответом не нашелся и сказал первое, что пришло в голову:

– Я путешественник во времени. В будущем мы любовники. Поэтому я сделаю все, что ты захочешь, – потому что в будущем я уже схожу по тебе с ума.

– И как же мы встретимся? – спросила Лили.

– Как сейчас. Я вернулся, чтобы наша встреча произошла наверняка.

Лили улыбнулась:

– Какое совпадение. Я тоже появилась здесь, чтобы встретиться с тобой. Но я не из будущего. Я богиня с Луны.

Затем Лили вошла вместе с ним в квартиру, провела там ночь и исчезла на месяц. Чтобы ее найти, Джек изощрялся, как только мог, включая подачу объявлений в скандально известный раздел знакомств в «Остин Кроникл». Но ничто не помогло.

А потом, ночью 9 декабря, Лили снова появилась у его дверей. Сказала, что искала его черт знает сколько времени. Он не только не ждал ее голым в свете полной Луны – обычная процедура, сказала Лили, – но вдобавок этой ночью было Лунное Затмение, и оно ей сильно помешало. Лили наполовину ослепла и заблудилась, когда тень Земли накрыла Луну, что Лили ничуть не порадовало.

Но она дала ему это компенсировать.

Нынешней ночью Джек предпочел не рисковать. Если можно видеть Лили только раз в месяц, вдвойне важно избежать неудачи. Поэтому, несмотря на холод и сжавшиеся яички, он ждал на бордюре в свете полной Луны. Дурак дураком. Но Джек считал, что в любви человек всегда дурак дураком. По меньшей мере.

По улице медленно двигался автомобиль. Когда он проезжал мимо, Джек сжался. В автомобиле сидели мужчина и женщина, и, кажется, женщина посмотрела прямо на Джека. Когда машина уехала, он сказал себе, что становится параноиком. На лице женщины не было шока от лицезрения голого мужчины у дороги. Женщина просто скучающе и тупо уставилась в окно. Нет причин для беспокойства. По крайней мере, не должно возникнуть, пока Лили не придет к нему и не уйдет снова.

Джек переживал из-за женщины в автомобиле, и тут перед ним промелькнула тень. Он посмотрел вдаль, но увидел лишь фонари и Луну. Затем услышал шорох и обернулся. Лили появилась. Улыбаясь, стояла посреди улицы. В синем платье и белом шарфе, она распустила черные волосы, и они каскадом падали на плечи.

– Джек, – произнесла она. По ее тону Джек понял, что она с ним счастлива. – Подумать только, на что ты пошел ради меня. Ты же замерзнешь до смерти.

Она приблизилась, и ее когтистые птичьи ноги прощелкали по асфальту. Когда они встретились в первый раз, на Лили были туфли, но теперь между ними не существовало тайн.

Джек встал. Он забыл о холоде, о машине, проехавшей мимо, он забыл обо всем, кроме Лили.

– Это ничего, – сказал он. – Ты бы видела, как я взбираюсь на реки и переплываю горы.

Лили засмеялась и нырнула в его объятия. Они поцеловались, и у Джека закружилась голова. Запах ее волос, мягкий нажим губ и свежая упругость тела подействовали на него как удар током. Едва Лили прервала поцелуй, у Джека подогнулись ноги, и он приземлился на тротуар на пятую точку.

– Ты же меня убьешь, – застонал он.

– Если тебе повезет, – ответила Лили. Она наклонила голову и с иронией посмотрела на распростертое тело. – Но похоже, ты цел.

Это правда. Копчик болел, но в остальном Джек чувствовал себя великолепно. Он встал, не обращая внимания на похрустывание суставов, и спросил:

– Хочешь в дом?

Лили пожала плечами, поддразнивая его:

– О, я не знаю. Мне нравится снаружи. Не желаешь поразвлечься на открытом воздухе?

– Я развлекался на открытом воздухе последние полчаса, – ответил Джек. – Я хотел бы теперь оказаться за дверьми, в кровати. И в тепле.

Лили вздохнула:

– Ты такой обыкновенный. Побежали наперегонки.

Она помчалась к наружной лестнице Джекова дома.

Пробегая мимо, она царапнула Джека ногтем по груди.

– О! – воскликнул Джек. Он ринулся следом, но Лили уже очутилась на лестнице и вошла в квартиру, когда он был еще на полпути. Она неслась быстро, как сокол. Казалось, ее когтистые ноги даже не касаются земли.

Джек бежал за ней, но до лестницы не добрался. Сзади его схватил коп и повалил лицом вниз в пустой цветник на краю автостоянки. Коп заломил Джеку руки за спину, надел наручники, силком поставил на ноги и теперь толкал к патрульной машине, читая монолог о его правах.

Джек был в шоке. Он не слышал ни сирены, ни даже двигателя патрульной машины. Но с другой стороны, он был занят другим. Джек выплюнул грязь изо рта и затем посмотрел вниз, желая проверить, оправданы ли его страхи. Вполне – он все еще был в том состоянии, которое одна из его старых подружек называла «стойким». Он подозревал, что в протоколе задержания это вряд ли будет хорошо смотреться.

Джек попробовал убедить копа пустить его в квартиру, надеть джинсы и футболку, но тот и слушать не желал. У него в машине есть плед, сказал коп, Джек может прикрыться пледом. Потом придется этот плед сжечь.

Затем подъехала другая патрульная машина; сирена была выключена, но мигалка работала. Новоприбывший коп вошел в положение Джека, хотя и изумился.

– Давай раздобудем парню какие-нибудь штаны, пока он еще не в участке, – сказал второй полицейский.

И копы повели Джека в квартиру. Лили там не было, и Джек сомневался, что ее заметили, поэтому не стал о ней упоминать. Нет смысла втягивать в неприятности их обоих.

Как выяснилось, не так-то легко натянуть джинсы, когда руки скованы наручниками за спиной. Копы не собирались помогать. Они были заняты поисками доказательств того, что Джек являлся преступником определенного типа, – или, скорее, еще и другого типа, нежели тот, что им уже известен. Ничего не нашли и явно расстроились.

– Нет даже «Плейбоя» или «Пентхауза», – ворчал первый коп. – Ты что, просто эксгибиционист?

– На самом деле, – сказал Джек, борясь с джинсами, – я инженер. Или по крайней мере, был инженером.

– Извращенцы связывают поезда с сексом, – шепнул второй коп первому.

– Я не такой инженер, – сказал Джек. Его джинсы болтались на уровне промежности, поскольку он даже сейчас демонстрировал «стойкость». Это начинало беспокоить.

– Ребята, не мог бы кто-нибудь протянуть мне руку помощи?

– В твоих мечтах, извращенец, – сказал первый коп. Второй с ним согласился.

### Глава 2. С оргазмом у Кэролин началась икота

С оргазмом у Кэролин началась икота. Поэтому, едва Арти заснул, она встала, пошла в ванную и, зажав нос, выпила стакан воды. Это не помогло, поэтому Кэролин села на унитаз, положила голову на колени и глубоко вздохнула. Это тоже не помогло, но когда она встала вновь, у нее закружилась голова – в общем, и на том спасибо. На миг шум в ушах и пульсирующая темнота в уголках глаз напомнили ей давние эксперименты с наркотиками. Тогда у нее бывали счастливые дни, хотя она чуть не умерла.

Икота стала еще сильнее, и вся верхняя половина тела сотрясалась в быстрых конвульсиях. Кэролин понятия не имела, отчего это происходит так часто, когда она с Арти. С другими мужчинами такого никогда не случалось. С Арти она кончала почти пугающе легко – будто всякий раз, когда они занимались любовью, на нее наводили какие-то чары, – вот только эта черная магия тут же превращалась в икоту. Кэролин поневоле думала, что это кара за наслаждение.

В дверях ванной, потирая заспанное лицо, появился все еще голый Арти.

– Ты в порядке? – спросил он, зевая.

Кэролин кивнула, но попятилась. От Арти до сих пор исходил густой ванильный запах спермы. Этот запах Кэролин любила в самый момент, но не после.

– Да, я – ик – в порядке, – сказала она. – Только опять эта проклятая – ик – эта гребаная икота. – Она сурово на него посмотрела. – Иногда я думаю, что ты специально это со мной – ик – делаешь.

Арти сонно ей улыбнулся:

– Как бы мне это удалось?

Кэролин обозлилась. Ее мучили уже почти эпилептические спазмы, а этот самодовольный придурок, сотворивший с ней такое, над ней смеется.

– Ты думаешь, это смешно? – сказала она. – Ты, блин, думаешь, это – ик – смешно?

Улыбка Арти исчезла.

– Нет, крошка, я просто…

У Кэролин кончилось терпение.

– Ты можешь просто держать свой – ик – член при себе неделю или две, вот что ты можешь – ик – сделать. Посмотрим, как это тебя – ик – насмешит.

Арти смотрел в пол, избегая яростного взгляда Кэролин.

– Ты пробовала проглотить ложку сахарного песка? – спросил он.

Кэролин не удосужилась ответить. На сей раз она не глотала сахар, но она пробовала раньше, и это никогда не помогало. И Арти об этом знал. Или может, он слишком туп и дольше одного вечера не помнит.

Кэролин смотрела на Арти в дверях. Двадцать три года, тело смуглое и мускулистое, а гладкое, мальчишеское лицо нуждалось в бритье лишь раз в три дня. Для такого юнца он был прекрасным любовником. Однако вне постели безумна ее раздражал.

Не всегда причиной тому были недостатки Арти Кэролин это понимала и угрызалась. Но ничего не могла с собой поделать. В нем было что-то такое, что действовало ей на нервы и не давало покоя.

В конце концов, ей уже тридцать семь, и вряд ли она сумеет вечно поддерживать его интерес. Она знала, что все еще красива – длинные ноги, янтарные волосы, голубые глаза, хорошая кожа, – но еще знала, что с такой разницей в возрасте Арти останется красивым дольше, чем она.

– Ты просто иди – ик – спать, – сказала Кэролин. Она уже не злилась, просто устала одновременно бороться и с икотой, и с Арти. – Я вернусь в – ик – постель, как только это пройдет.

Арти кивнул:

– Ладно. – Уже было собрался уходить, но остановился. – Слушай, ты видела сову за окном, пока мы трахались? Я в жизни таких больших не видел.

У Кэролин разболелась голова.

– Нет, я – ик – не видела. Когда мы занимаемся любовью, я смотрю на – ик – тебя.

Арти покраснел.

– Ну, я тоже смотрел на тебя, крошка. Но я хочу сказать, что слышал, как эта сова подлетела, а когда глянул на нее, она как будто смотрела на нас через занавески, а потом улетела и…

Кэролин уставилась на него и дважды икнула.

– Ну, она была большая, – сказал Арти, поворачиваясь.

Кэролин смотрела на его мускулистые спину и ягодицы, думая, что множество женщин ей бы позавидовали. Но эти женщины не представляли, сколько надо потратить сил, когда имеешь дело с таким парнем. Он никогда не мелочился и не обижал ее нарочно, но был не приспособлен к жизни и наивен. Иногда она даже думала, что он просто на редкость глуп.

Однако имелись и плюсы. Он бывал удивительно нежен. И делал все, что Кэролин ему говорила. Хотя порой это раздражало само по себе.

Кэролин потуже затянула пояс халата, развязавшийся во время последних приступов икоты, и отправилась на кухню, чтобы сделать чашку чаю с медом. Это никогда не лечило икоту, но давало хоть какое-то занятие, пока она ждала, когда приступы пройдут.

Телефон зазвонил, как раз когда засвистел чайник, и Кэролин удивилась. Синие цифры на микроволновке показывали 23:43. Ей нельзя звонить так поздно. Все ее друзья об этом знали. Значит, или что-то случилось, или звонит один из придурочных дружков Арти. Или одна из его бывших девушек хочет успокоить нервы, потому что ее новый парень с ней плохо обращается.

Пусть звонят, пусть поговорят с автоответчиком. Она занята, она готовит чай.

Кэролин наливала кипяток в кружку, когда автоответчик взорвался голосом Джека.

– Кэролин! – орал он. – Привет! Это Джек! Как ты? Надеюсь, все хорошо! Эй, а чего это я звоню? Ах да! Я в тюрьме!

Кипяток пролился на кухонный стол, и Кэролин вскрикнула, уронила заварной чайник и отскочила, чтобы не ошпариться. Чайник сбил кружку, та покатилась по столу, упала на пол и разбилась. По всей кухне разлетелись брызги и керамические осколки.

Кэролин пробралась через весь этот бардак к телефону, одной рукой поднимая трубку, а другой стуча по автоответчику.

– Джек? – закричала она. – Джек? Как это ты в тюрьме?

Недолгое молчание, и опять голос Джека:

– О, ты дома. Извини за беспокойство, я хотел сказать, что я в тюрьме.

У Кэролин лопнуло терпение. Она не понимала, почему все мужчины в ее жизни тупы как пробки.

– Ты уже это сказал. Я хочу знать, как ты там очутился.

– Ну, я был на улице голый, – произнес Джек, – и полицейский меня увидел.

– Какого хрена ты был голый на улице?

Джек вздохнул:

– Это недоразумение.

Кэролин могла бы поспорить, что это величайшее преуменьшение, какое она слышала за неделю, но пока решила промолчать. Джек ее друг, и у него неприятности. Детали она узнает позже.

– Наверное, мне надо приехать и тебя вытащить.

– О, не стоит, – сказал Джек. Казалось, он удивился, что ей вообще могла прийти в голову такая мысль.

– Тогда зачем ты позвонил? – спросила она. – Тебе что, помощь не нужна?

Опять молчание.

– Ну, я… я, кажется, вообще-то не знаю, – сказал Джек. – Мне просто сказали, что я могу кому-нибудь позвонить, вот я и звоню.

Кэролин смягчилась. Джек говорил как ребенок. По сути, с тех пор как погибла Натали, он стал похож на растерянного маленького мальчика. Кэролин пожалела, что так разозлилась на него, и вдруг вспомнила, как в колледже впервые занималась с ним любовью. Все произошло быстро и неуклюже, и тогда она тоже на него разозлилась. Потом Джек признался, что Кэролин была у него первой. Это ее поразило. В свои девятнадцать она уже потеряла счет своим партнерам, но знала, что ни для кого из них первой не была. А Джек казался таким крутым и пресыщенным, когда они встретились в кафе, что Кэролин ни за что бы не догадалась, каким бестолковым младенцем он окажется в постели.

Позже она поняла, что именно этим Джек ей и понравился.

Это было восемнадцать лет назад, и теперь чувства у нее те же самые. Джек – бестолковый младенец, во что-то вляпался, сам выбраться не может, и Кэролин хочет о нем позаботиться.

– Ладно, – сказала она. – Я приеду, как только смогу.

– Да не стоит…

– Я сказала, что приеду, так? – Кэролин помолчала, перебирая воспоминания. Удивительно, что они с Джеком все еще дружат после стольких лет. После Хэлли, и Кэти, и Натали, и всех остальных. – И послушай, я… я рада, что ты решил позвонить мне. Я думала, ты скорее позвонил бы Стиву и Кэти.

– Ну, я звонил, – сказал Джек, – но у них автоответчик. Хотя они частенько выходят по пятницам, так что я уверен, у них все нормально.

Раздражение Кэролин вернулось.

– Да уж, я тоже в этом уверена.

– А потом я попробовал дозвониться до Хэлли, но там ответила нянька. У Хэлли сегодня свидание. Здорово, правда?

Кэролин села на корточки и стала подбирать керамические осколки. Вода на полу еще была горячей, но не настолько, чтобы обжечься.

– Да, здорово.

– А потом я позвонил тебе.

– Вот это да, – произнесла Кэролин сухо, – я польщена, что вообще оказалась в твоем списке.

Опять тишина.

– Не понял, – наконец сказал Джек.

– Не важно. Ты в центре, да? Здание муниципального суда, второй этаж?

– Да. У меня все пальцы в черных чернилах. Я не понимаю. Ну, то есть почему у меня берут отпечатки пальцев? Ладони у меня всегда голые. Тем, кто меня задержал, надо бы идентифицировать другую мою часть, не так ли?

Кэролин не стала отвечать. Вместо этого сказала:

– Не волнуйся. Мне и раньше доводилось вытаскивать друзей.

По большей части бойфрендов. Последним был Арти, переставший пить и хулиганить, после того как они встретились.

Джек держался долго, но наконец доказал, что и он похож на всех остальных – хотя бы в этом отношении. Эта мысль взбесила Кэролин.

– И все же за каким чертом ты отправился голым на улицу? – снова спросила она. – То есть, господи, Джек, что на тебя нашло?

Джек ответил без колебаний:

– Я ждал богиню Луны. Ее зовут Лили.

– Лили, – повторила Кэролин. Она с трудом переваривала информацию.

– Точнее, Лилит, – сказал Джек. – Но мне нравится называть ее Лили. Знаешь, у группы «Ху» была старая песня «Фотографии Лили»?[1] Она напоминает мне об этой песне.

Кэролин встала и выбросила обломки кружки в мусорное ведро у холодильника.

– А сейчас повесь трубку, Джек, – сказала она. – Я еду.

– Отлично. Ты настоящий друг. Пока. – Щелчок, и разговор закончился.

Кэролин несколько секунд смотрела на трубку, затем положила ее на место. Она Джеку «друг». Семнадцать лет назад она сделала от него аборт, а теперь она его «друг». Она не могла себе представить, у кого была более странная и бестолковая жизнь, чем у нее. Может, у Хэлли или Натали. Если не считать, что у Натали теперь вообще нет жизни.

– Хто там з-з-звонил? – Арти притащился на кухню. Теперь на нем были пижамные штаны, но они сидели низко и выставляли на обозрение золотистые завитки лобковых волос.

Кэролин внезапно захотела его, но подавила желание.

– Мой друг Джек.

Арти, щурясь, смотрел на нее сквозь сонный туман.

– Джек? Тот чувак, чья жена погибла в Валентинов день?

– Да, он. – Кэролин обошла Арти и через гостиную прошла в спальню. Она сняла халат и начала надевать джинсы и свитер.

Арти пошел за ней.

– Что такое? Ты куда?

– У Джека неприятности. Я еду в городскую тюрьму – может, удастся помочь.

Арти, кажется, проснулся. Он стащил с себя пижаму и тоже начал одеваться. Кэролин, сидя на краю кровати и завязывая шнурки, взглянула на него искоса:

– Ну и что ты делаешь?

– Я думал, поеду с тобой, – сказал Арти.

– Зачем? Ты же не знаешь Джека.

Арти растерялся:

– Прекрасно знаю. Я видел его на новогоднем маскараде у как-их-там.

Кэролин вытаращила глаза:

– Да, но ты его не знаешь.

Арти пожал плечами, сел рядом с Кэролин и натянул голубые ковбойские ботинки с длинными носами, которые она терпеть не могла.

– Ну, я знаю, что он твой старый друг. И на вечеринке он выглядел довольно круто для парня, чью жену только что кремировали.

– Почти год прошел.

– Ну, – сказал задумчиво Арти, – вряд ли я был бы крут, если б тебя кремировали год назад.

Кэролин порой не верила своим ушам – такую чушь нес Арти. Год назад они даже не были знакомы.

– Ты меня поражаешь, – сказала она. Затем встала, выгребла ключи из тумбы у зеркала и вышла. Она не собиралась терять ни секунды на ожидание Арти. От ее домика на Рандберглейн до центра города – двадцать минут езды, если нет пробок, а их, скорее всего, нет. Если Арти взаправду хочет поехать с ней, он может проворнее шевелить задницей и догнать ее прежде, чем она дойдет до машины.

Он ее догнал.

* * *

Кэролин потратила чертову уйму времени, ища место для парковки. Участок города у автомагистрали напротив муниципального суда был весь забит. Кэролин это раздражало, но не удивляло. В пятницу вечером завсегдатаи клубов на Шестой улице занимают все свободные места на пяти парковках.

– Чувак, с которым я работаю в ресторане, говорил, что его группа здесь сегодня играет, – сказал Арти, когда Кэролин проезжала мимо Шестой улицы. – Не хочешь там потусоваться, когда вытащим твоего дружка?

Кэролин бросила на него взгляд, который большинство мужчин убил бы на месте. Но Арти лишь посмотрел на нее кротко и непонимающе. Иногда Кэролин думала, что именно поэтому после семи месяцев они все еще вместе: он просто не в состоянии понять, когда она зла, и потому не злится сам.

Порой ее это трогало. Но не сейчас.

– Нет, я не хочу в тусовку, которая у твоего друга сходит за группу, – отчеканила она… – Во-первых, я не знаю, сколько еще мы будем тут мотаться и искать одно-единственное место для парковки, не говоря уже о том, сколько времени мы будем вызволять Джека. И во-вторых, я еще застала времена, когда нормальные группы играли нормальную музыку, так что не очень-то жажду слушать говнюков, называющих себя рокерами, вроде тех, на которых ты меня затащил в прошлый раз.

Арти обиженно насупился:

– Да ладно, крошка, извини.

Кэролин пожалела, что сорвалась, однако не смягчилась.

– Замяли. Лучше помоги мне найти место.

– Вот оно, – сказал Арти.

Он оказался прав, что еще больше разозлило Кэролин. Она втиснула свой «аккорд» на свободное место и когда Арти освободился от ремней безопасности, уже возвращалась к муниципальному суду – ходу четыре квартала. Кэролин слышала, как Арти захлопнул дверь и ринулся за ней.

– Ну-ка постой, – сказал он, выпустив облачко пара изо рта. – Не стоит тут ходить без меня.

– Это еще почему?

– Ну, елки зеленые, здесь кругом полно пьяных и всяких козлов. Они могут, это, пристать к тебе. Или обидеть. Ну, я не знаю. – Арти замолк.

– Выходит, мне нужна твоя защита, да? – спросила Кэролин.

Глаза Арти забегали, будто он искал, где скрыться.

– Я не это хотел сказать, крошка, – промолвил он.

– Я тебе не «крошка», – сказала Кэролин. – Я никому не «крошка». Ясно?

Всю оставшуюся дорогу до суда Арти молчал.

Когда они перешли Седьмую улицу и приблизились к дому из коричневого кирпича, Кэролин увидела, как оттуда выходят Кэти и Стивен Корманы. Они с Арти столкнулись с Корманами на тротуаре перед тонированными стеклянными дверьми.

– Надо думать, – сказала Кэролин, опережая Кэти и Стивена, – вы получили сообщение Джека.

Стивен кивнул. Его худое бледное лицо заострилось даже больше обычного, а толстые стекла очков запотели. Даже в куртке с начесом он казался тощим.

– Мы и раздеться не успели, когда пришли домой. Развернулись и мигом сюда.

– Помчались на помощь Джеку, – сказала Кэти, оттягивая шерстяной шарф ото рта, – как всегда. Как и ты, очевидно. В сущности, павловский рефлекс, а?

Она произнесла это с такой горечью – Кэролин удивилась. Ей всегда казалось, что Кэти стремится сделать для Джека все. По сути, он был единственным человеком, для которого Кэти стремилась что-то сделать. Интересно, что думал по этому поводу Стивен, – хотя бы знал ли он, что Кэти, когда он сам еще не появился на горизонте, несколько месяцев жила с Джеком.

Кэролин ужасно ревновала, когда Кэти и Джек были вместе. И к тому же недоумевала – Кэти была пышнощекой коротышкой, а Кэролин считала, что такой тип женщин не нравится Джеку. Но затем она начала осознавать, что Кэти дьявольски умна, что и объясняло интерес Джека. И еще это объясняло, почему Кэролин не могла себя заставить ее полюбить.

Правда, Стивена Кэролин до конца не понимала. Он был не таким уж длинным, но очень худым, из-за чего казался значительно выше Кэти. Он почти все время сутулился, что, по мнению Кэролин, было вызвано стремлением скрыть эту разницу. Она знала, что Стивен, скорее всего, очень неглуп – он преподавал американскую литературу в Университете Техаса, – но в сравнении с Кэти всегда выглядел довольно бесцветно.

Кэролин не знала, что удерживает их вместе. Но сомневалась, что люди, глядя на нее и Арти, понимают, что держит вместе их. Она и сама не вполне могла это уяснить.

Арти переминался с ноги на ногу – чтобы привлечь к себе внимание, понимала Кэролин. Он терпеть не мог чувствовать себя лишним.

– А что такое павловский рефлекс? – спросил он.

Стивен и Кэти посмотрели на него так, будто он только что возник из другого измерения. Кэролин пожалела, что не может сделать его невидимым, выключать, пока сама не захочет его присутствия. Иногда за него бывало неловко.

– Колокольчик делает «дзинь», – сказала Кэти. – Собака пускает слюни.

Кэролин наклонилась ближе к Арти.

– Знаешь, как в песне «Сука» у «Роллинг Стоунз»,[2] – прошептала она. Арти пожал плечами:

– Ну, знаешь, я уважаю «Роллингов», но боюсь что это было задолго до меня.

Последовало неловкое молчание.

Стивен кашлянул и сказал:

– Так вот, в любом случае, похоже, здесь до утра делать нечего. Его продержат всю ночь. Вроде бы судья не может взять залог раньше. Говорят, Джеку объясняли это перед тем, как он стал звонить, но…

– Но видимо, Джек тогда не получал сообщений с нашей планеты, – перебила Кэти. – Так что он все равно позвонил нам и, очевидно, вам тоже. Если мы пробудем здесь еще, я не сомневаюсь, что появятся все, кого мы знаем. Но я считаю, что лучше пойти домой.

– Сейчас ничего больше не придумать, – промолвил Стивен.

– Вот бодяга, – бодро сказал Арти.

– Заткнись, Арти, – прошептала Кэролин. Она хотела сказать это тихо, но вышло громче, чем она ожидала. Стивен и Кэти сделали вид, будто не слышали, а Арти опять состроил обиженную гримасу.

– Кстати, Кэролин, – произнесла Кэти, – когда Джек тебе звонил, он сказал, почему очутился здесь?

Кэролин кивнула, радуясь возможности отвлечься от Арти:

– Да, сказал.

Кэти покачала головой и сердито вздохнула:

– Нам пришлось услышать это от полиции.

В следующее мгновенье Кэролин и Кэти уже улыбались друг другу. Кэролин знала почему: они обе видели Джека голым – хотя обе давным-давно, – и каждая представляла себе, как он выглядел этой ночью, стоя на улице. Наверняка он выглядел очень даже ничего, думала Кэролин. Он всегда выглядел очень даже ничего. И она была уверена, что Кэти думала о том же.

Стивен опять кашлянул, и улыбка Кэти исчезла. Кэролин тоже заставила себя перестать улыбаться.

– Я слышал, что ты сказала по телефону, крошка, – произнес Арти. – Чувак стоял с голым задом, да?

– Думаю, юридический термин – оскорбление общественной нравственности, – сказала Кэти. – Или что-то вроде.

Арти ухмыльнулся:

– Ну хорошо, это же все равно означает стоять с голым задом, нет?

Стивен посмотрел на Кэролин. Было ясно, что он избегает встречаться взглядом с Арти.

– Мы с Кэти уже сказали, что завтра внесем залог. Мы тебе позвоним.

Кэролин кивнула:

– Спасибо. Я была бы рада внести свою долю.

Стивен мотнул головой:

– Не нужно. Мы все равно получим его обратно. Вряд ли Джек покинет город.

– Конечно нет, – сказала Кэти. – Он уже покинул планету Земля.

– Не стоит его так уж ругать, – высказался Арти. – Ну то есть жена этого парня в могиле.

– Поговорим завтра, – сказал Стивен, обращаясь к Кэролин. Она была уверена: Стивен делает вид, что Арти ему безразличен. – Доброй ночи.

– Да, – ответила Кэролин. – Спасибо. – Она подумала, не обнять ли Стивена и Кэти напоследок, но решила воздержаться. Она никогда не обнимала их раньше, если не считать новогодних вечеринок, и сомневалась, что сейчас подходящий момент.

Кэти тоже пожелала доброй ночи, и затем они с мужем сошли с тротуара и через подъездную дорогу направились к автостоянке.

– Ха, как им удалось найти место? – слишком громко спросил Арти.

Кэролин отвернулась от него и, не обращая внимания на машины, зашагала назад через Седьмую улицу. Стояла холодная ночь, Кэролин была вне себя от раздражения и ярости и потому опять шла быстро.

И снова Арти ее догнал.

– Ты заметила, что, как только позвонил этот чувак, Джек, ты перестала икать? – спросил он.

Кэролин взглянула ему в лицо. Несправедливо на него сердиться. Он на самом деле неглуп – просто молод. Если она будет злиться, подумала Кэролин, на нее будут злиться тоже. В конце концов, в ее возрасте надо понимать, что значит жить с человеком, с которым так мало общего.

Она вдруг с ужасающей ясностью осознала, что Арти было два года, когда она лишилась девственности.

– Заткнись, Арти, – снова сказала она.

### Глава 3. У женщины были крылья

У женщины были крылья. Стивен был в этом уверен. Он съезжал на «тойоте» с пандуса автостоянки на северное шоссе и увидел крылатую женщину на крыше припаркованной машины. Автомобиль стоял у одного из столбов, поддерживающих эстакаду, и столб скрывал ее до того момента, когда Стивен уже оказался на выезде и набирал скорость. Так что он увидел женщину лишь мельком. Но хватило и одного взгляда. Такие вещи замечаешь быстро, подумал Стивен.

Она сидела на корточках на крыше «шеви-нова» семидесятых годов. Было слишком темно, цвет машины не разглядишь, но саму женщину освещал поток лунного света. Она смотрела на запад, на здание муниципального суда и полицейский участок. Кожа белая, как снятое молоко, а волосы длинные, густые и черные. Женщина была голая.

И ко всему прочему, у нее имелись покрытые темными перьями крылья, росшие от лопаток. Когда «тойота» проезжала мимо, Стивен увидел, что крылья раскрываются и подрагивают. Большая часть перьев были черными, как волосы женщины, но с белыми прожилками у кончиков крыльев.

Стивен обернулся на нее, и «тойота» чуть не врезалась в ограждение.

– Стивен! – взвизгнула Кэти. – Смотри, куда едешь!

Стивен выровнял колеса, затем глянул в зеркало заднего вида. Пусто. Стивен затормозил, включил заднюю передачу и начал пятиться.

– Милый, ты хочешь нашей смерти! – закричала Кэти, а затем залопотала что-то бессвязное.

Стивену это понравилось. Кэти никогда не говорила бессвязно. Забавная перемена.

– Ты ее видела? – спросил он. – На крыше машины?

Стивен дал по тормозам, и машина клюнула носом. Он развернулся и заехал обратно на стоянку. Включил фары дальнего света и направил их лучи на припаркованную за столбом «нову».

«Нова» была на месте, но крылатая женщина исчезла.

Стивен посмотрел на жену. Та сидела с широко открытыми глазами и дрожала.

– Извини, – сказал Стивен. – Мне показалось, я кое-что увидел. Но оно уже исчезло.

Кэти с трудом перевела дыхание. По выражению ее глаз Стивен понял, что она уже вернула себе полное самообладание. А еще он понял, что нарвался на неприятности.

– Интересно, – сказала Кэти, – что же ты мог такое увидеть, что оправдывает задний ход на выезде со стоянки?

Секунду Стивен размышлял. Если он солжет, Кэти поймет это, но он не хотел говорить всю правду.

– Мне показалось, я видел голую женщину, сказал он.

Кэти подняла брови, раскрыла рот и кивнула, изображая понимание.

– А, ну да. В тридцать четыре года ты все еще так неосведомлен по части женской анатомии, что впал в лунатизм, лишь вообразив голые груди.

– Боюсь, что так, – сказал Стивен. Он развернул автомобиль и вернулся на выезд.

– Может, машину лучше поведу я? – сказала Кэти. – Пожалуй, в отличие от тебя я дееспособна в присутствии обнаженной натуры, реальной или воображаемой.

– Все нормально, – сказал Стивен, глядя через плечо на участок с плохим обзором. – Не волнуйся.

– Я не волнуюсь. Я боюсь за свою жизнь.

Стивен промолчал. Кэти придумала бы, как его окоротить, что бы он ни сказал. Он предпочитал подождать, пока ее настроение улучшится.

Но в любом случае он не мог сказать ей, что вроде бы видел не просто обнаженную женщину, но обнаженную женщину с крыльями на спине. Кэти настолько презирала все иррациональное, что не верила даже в сны. Утверждала, что никогда их не видит. Говорила, что, засыпая, проваливается в черную пустоту, пока не зазвенит будильник.

Может, думал Стивен, это были вовсе и не крылья. Может, на крылья походил длинный плащ или пончо в лунном свете.

Плащ или пончо с перьями.

Стивен двигался к западному шоссе, чтобы срезать путь через город, и тут потрепанный пикап, ехавший без огней, вылетел из-за эстакады и чуть не врезался в «тойоту». Пикап загудел, проскочил три переулка на красный свет и затем исчез в направлении шоссе 290 на восток.

Когда гудок пикапа взревел, Кэти вскрикнула. Едва пикап исчез и «тойота» двинулась на запад, Кэти глубоко вздохнула и сказала:

– Остановись и дай вести мне.

Стивен, не глядя на нее, крепко вцепился в руль.

– Это не моя вина, – сказал он дрожащим голосом. – Парень ехал на красный свет. Он даже передние фары не включил.

– Остановись и дай вести мне.

Стивен заехал на стоянку у ночного магазина, припарковал машину и выключил двигатель. Он вынул свои ключи из замка зажигания.

– Зря ты выключил двигатель, – сказала Кэти. – Мы могли просто поменяться местами.

Стивен посмотрел на нее и решил, что он, конечно, все еще любит ее, но она определенно ему не нравится.

– Почему? – спросил он. – У тебя что, нет ключей? Кэти ехидно взглянула на него:

– Да, у меня есть ключи. Мои ключи в моей сумочке. Сумочка всегда со мной. – Она подняла черную кожаную сумочку и потрясла ею. Сумочка зазвенела. – Видишь? У меня есть сумочка; значит, у меня есть и ключи. Но я говорила не о том, есть у меня ключи или нет. Я имела в виду, что тебе не нужно было выключать двигатель, тогда нам потребовалось бы всего пятнадцать секунд, чтобы поменяться местами.

– Мы здесь уже больше пятнадцати секунд, – сказал Стивен, решивший еще позлиться.

– Это из-за того, – сказала Кэти, – что ты кретин.

– То, что я предложил тебе воспользоваться твоими ключами, еще не делает меня кретином.

Глаза Кэти расширились, а ноздри задрожали. Очи дрожали точно так же, когда Кэти возбуждалась. Очень странно, считал Стивен, что Кэти выглядит одинаково, когда сердита или возбуждена. Иногда ему казалось, будто она злится на него за то, что он занялся с ней любовью.

В последнее время это не так уж часто случалось.

– Я вынуждена не согласиться, – сказала Кэти. – Я полагаю, что когда человек ведет себя как бестолковый, инфантильный, по-детски эгоцентричный ублюдок, блядь это, несомненно, делает его кретином.

Стивена окатила волна радости – он предвкушал близкую победу. Кэти почти всегда выигрывала в их спорах, но в тех редких случаях, когда она выражалась нецензурно, Стивен знал, что она уязвима.

– В последний раз, когда ты пользовалась моими ключами, – сказал он, – ты положила их в свою сумочку, и на следующий день я вообще никуда не мог поехать. Мне пришлось звонить коллегам, чтобы добраться до университета.

Ноздри Кэти задрожали еще больше. Страшно смотреть.

– Я же предупредила, что взяла твои ключи. У меня не было выбора. Свои я потеряла.

– Ага! – сказал Стивен и сделал паузу. Он вел себя как мудак, и знал это. Но все равно продолжал атаковать и старался при этом выражаться, как Кэти. – Ты сказала, что ключи всегда с тобой, потому что они всегда в твоей сумочке, которая всегда с тобой. Как же так? Ты же сама только что призналась, что по крайней мере однажды их теряла?

Кэти устремила на него гневный взгляд, затем отвернулась и уставилась через ветровое стекло на мерцающую вывеску у стоянки.

– Ну? – сказал Стивен.

– Отвези меня домой, – сказала Кэти монотонным голосом.

Стивен вставил свой ключ обратно в зажигание, завел машину и доехал до дома. Когда он ставил машину под навес у их красного кирпичного дома в Аллендейле, Кэти открыла дверь и вышла до того, как «тойота» остановилась. Кэти оказалась в доме и захлопнула за собой дверь раньше, чем Стивен выключил мотор.

– Твою мать! – сказал Стивен.

После восьми лет брака и семи месяцев совместной жизни до свадьбы он так ничему и не научился. Не то чтобы он не знал Кэти. Напротив, он знал все, что требовалось, дабы ладить с женой. Он лишь не сумел ничему научиться. Разница между знанием и пониманием чего-либо, думал он, похожа на разницу между чтением пьесы и участием в постановке – или между представлением о концепции зонной защиты и реальной игрой в баскетбол на большом поле. Само знание предмета маловато дает, если не можешь этим предметом заниматься.

В этом и заключалась его проблема. Уже очень долго они с Кэти не могли… этим заниматься.

Он вышел из автомобиля и зашагал к двери. Она была заперта, поэтому Стивен полез в карман куртки за ключами. Их там не было, поэтому он проверил другой карман куртки, а затем карманы брюк. Ключей не было.

Он потащился назад к автомобилю. Его ключи свешивались из замка зажигания на рулевой колонке и все еще качались, поблескивая в лунном свете. Все четыре дверцы «тойоты» были, конечно, закрыты.

Стивен поднял глаза на Луну. Просто взглянул. Просто чтобы понять, что ему теперь делать. Ночь была ясной и холодной, и Луна светила так ярко, что он с трудом различал на ней пятна. От яркого белого света слезились глаза. Стивен вытер их рукавом куртки.

– Твою мать! – повторил он. Вышло громко, и секунду он волновался, что его слышал кто-то из соседей. Но в окрестных домах было темно и тихо. Стивен потащился к двери и позвонил.

Он стоял, ждал и смотрел на Луну. Потом позвонил снова. На этот раз Кэти открыла, сунула ему ключи и захлопнула дверь перед его носом.

Стивен вновь побрел к машине, забрал свои ключи и, прежде чем закрыть машину, убедился, что обе связки у него в руке. Затем вновь побрел к двери, открыл и вошел. Запер за собой дверь. Кэти терпеть не могла незапертые двери.

В кухне горел свет, и сначала Стивен пошел туда. Не столе лежала открытая сумочка Кэти. Он положил в сумочку ее ключи, выключил свет и на ощупь пошел через гостиную к спальне. Под дверью смежной со спальней ванной желтела полоска света.

Стивен в темноте разделся и лег в кровать голым. Он положил очки на тумбочку у кровати и расположился на своей половине, уставившись на длинную расплывчатую линию света под дверью ванной. Кажется, довольно долго было слышно, как льется вода и шумит кран. Когда кран повернули, загудели трубы. Потом расплывчатая полоска под дверью исчезла, и всюду стало темно. Стивен услышал, как открывается дверь ванной. Потом – как Кэти пробирается к кровати со своей стороны.

Она скользнула под одеяло и прижалась к нему. Она тоже была голой. Грудь и живот теплые. Стивен провел правой рукой по боку и ниже и обнаружил, что зад у нее прохладный. Ее зад всегда был прохладным, чего Стивен никак не мог понять. Любой другой участок кожи на теле Кэти всегда казался на редкость теплым – за исключением зада. Зимой казалось, будто она только что выбегала на улицу и на пару минут выставляла зад наружу. А летом – будто сейчас зима и Кэти выбегала и выставляла свой зад наружу.

Стивену это нравилось. Он не понимал отчего. Возможно, оттого, что об этом мало кто знал – а вот он знал.

Они полежали вместе молча, близко-близко, пока у Стивена не начала затекать левая рука. Тогда ему пришлось перевернуться на спину, и пока он переворачивался, Кэти откатилась.

– Что ты думаешь об этом Арти? – вдруг спросила Кэти. – О парне Кэролин.

– Я понял, о ком ты, – сказал Стивен и сразу пожалел. Прозвучало слишком агрессивно, а он уже устал от этого.

Но вопрос Кэти его удивил. Вместо продолжения ссоры или дальнейших замечаний о том, в какое дурацкое положение загнал себя Джек, она собиралась посплетничать о чьих-то отношениях. Стивен мысленно готовил себя к различным вариантам развития ситуации – допуская в том числе, что они просто заснут, – но не к такому.

– Ну хорошо, – сказала Кэти, – так что ты думаешь?

– Боюсь, я не понимаю, о чем ты.

– Как по-твоему, он асоциальный тип – детские комплексы приучения к горшку и все такое – или же просто крайне глуп?

Стивен пожал плечами, и простыня под ним собралась в складки.

– Я об этом парне вообще не особо думал, – сказал он, извиваясь на простыне и пытаясь ее расправить.

Я видел его лишь на вечеринках и сегодня. Никогда с ним не говорил. Как-то неохота было. Так что мне и сказать нечего.

Кэти повернулась на правый бок, спиной к нему, и сказала:

– Не могу решить: он так молод, что кажется тупым, или настолько туп, что похож на умственно отсталого ребенка.

Стивен тоже повернулся на правый бок и прижался к Кэти. Коснувшись ее холодной задницы, он начал возбуждаться. Он обрадовался. Вот уже несколько недель достичь возбуждения было не так-то просто.

– Что касается детей, – прошептал он, – не хочешь попробовать еще раз?

– Нет, – огрызнулась Кэти.

Стивен отодвинулся, чтобы больше к ней не прикасаться. Возбуждение исчезло.

– Это потому, – сказала Кэти с легким раздражением, – что мы только что ссорились и я все еще сердита. И один из наших лучших друзей в тюрьме. Это не потому, что я не хочу еще раз попробовать. Просто не сейчас, ладно?

– Конечно, – сказал Стивен. Он сунул руку под подушку, взбил ее и закрыл глаза.

Черт с ним. Все равно он не хотел ее прямо сейчас. И в конце концов, она права – сейчас не самый подходящий момент.

Но уже давно крайне сложно было понять, когда же самый подходящей момент. Казалось, Кэти хочет его, лишь когда он страшно вымотан или должен проверить гору студенческих сочинений, а он хочет ее, лишь когда Кэти на него злится. Словно оба желали получить отказ – как будто секс так долго был обыден, что они пришли к молчаливому соглашению вновь его усложнить.

Стивен начал задремывать, и тут Кэти разбудила его еще одним вопросом:

– О чем же она думала, а?

Стивен приподнялся на локте. В голове туман, как у всякого, разбуженного-когда-он-только-начал-засыпать.

– Кто? – спросил он. – Что? Что случилось?

Кэти повернулась к нему. Без очков Стивен видел лишь очертания ее лица в лунном свете, что просачивался через занавески.

– Как это «кто»? – сказала Кэти. – О ком я только что говорила?

Стивен порылся в затуманенном сознании, но ничего не обнаружил.

– Без понятия, – сказал он.

– Кэролин, – сердито сказала Кэти. – Кэролин Джессап и ее отсталый парень. Я спрашивала, о чем она думала, когда решила с ним жить.

Стивен упал назад на подушку.

– Без понятия, – сказал он снова. – А ты о чем бы думала?

Кэти долго молчала. Когда она заговорила опять, голос ее был холоден:

– А это что значит?

Стивен знал, что его опять ждут неприятности, но его это не волновало – он слишком хотел спать.

– Это значит, – произнес он нечленораздельно уткнувшись ртом в подушку, – что ты уделяешь этому парню слишком много внимания.

– Да потому что он идиот! – вскричала Кэти.

– В таком случае он не стоит внимания, так? – пробормотал Стивен, еще плотнее уткнувшись в подушку. – Плюнь на него и засыпай.

Кэти затихла на несколько секунд. Потом сказала «прекрасно» и отвернулась.

Когда Кэти говорила «прекрасно», это означало, что разговор окончен. То было единственное предложение из одного слова, которое она вообще когда-либо произносила.

Странно, что вечер закончился очередным дурацким спором, к тому же по поводу дурака. Странным был не дурацкий спор – у них часто бывали дурацкие споры, – а то, что они даже не вспомнили о бедном Джеке, угодившем в тюрьму за прогулку в голом виде.

Вот уже пятнадцать лет Джек был другом Кэти – задолго до того, как она стала встречаться со Стивеном; ей бы побеспокоиться о Джеке, а не гундеть о парне Кэролин. Кому он нафиг сдался, этот долбаный гондон? Почему ее это волнует? Один из ее лучших друзей потерял жену всего год назад и теперь направляется прямиком к нервному срыву, по пути заглянув в полицейский участок. А она все треплется о каком-то типе с опилками вместо мозгов только потому, что он бойфренд Кэролин. У Кэролин ужасный вкус в отношении мужчин, и в результате ей с ними страшно не везет. Так что же тут удивительного? Правда, с этим парнем все длится дольше, чем с другими, но, возможно, лишь потому, что он моложе и Кэролин надеется, у нее еще есть время, чтобы его изменить.

Стивен открыл глаза, теперь разозлившись на себя. Кэти заставила его думать о Кэролин и о ее проклятом мальчишке, и теперь он не в силах заснуть.

– Может быть, – громко сказал он, – она думает, ей удастся его изменить.

Кэти ничего не ответила, поэтому Стивен опять поднялся на локте и наклонился к ней. Ее глаза были закрыты, а рот приоткрыт. Она дышала медленно и ритмично, слегка посапывая.

Стивен был раздражен, но не стал ее будить. Он знал: он сам пожалеет, если ее разбудит.

Ведь и впрямь, думал он, наклоняясь ближе, она соблазнительна. Ему нравилось ее спящее лицо. Когда она спала, ее черты смягчались. В лунном свете кожа выглядела бледной и гладкой. На щеку падала длинная тень от носа. Щеки полноваты, но это бросалось в глаза лишь в такие моменты. Так она казалась ранимой, и это Стивену тоже нравилось – опять же потому, что этого почти никто, кроме него, не видел.

Пока он глядел на спящую Кэти, за окном что-то заслонило свет Луны. Сквозь белые занавески Стивен увидел неясный силуэт на ограде заднего двора. Нечто большое, что бы это ни было.

Он отодвинулся от Кэти и зашарил на тумбочке в поисках своих очков, сбив на пол настольную лампу и стопку детективов. Найдя очки, надел их и пошел к окну.

Позади него зашуршало постельное белье.

– Что такое? – хрипло спросила Кэти. – Что случилось?

Стивен раздвинул занавески и увидел, как черноволосая обнаженная женщина расправила крылья, дважды ими взмахнула, а затем взлетела над оградой и пропала из виду. Он уставился ей вслед, но когда она исчезла, в поле зрения осталась лишь Луна. Стивен сдвинул занавески.

– Что это было? – спросила Кэти, когда он вернулся в кровать.

Стивен снял очки и положил на тумбочку.

– Ничего, – сказал он. – Мне послышался какой-то шум, но я ошибся. Извини, что разбудил.

Несколько минут они лежали молча. Судя по ее дыханию, Кэти не спала. И Стивен тоже не спал.

– Я все думаю, – произнес он наконец, – о том, что ты спросила, про Кэролин и Арти. Что она в нем нашла. И я думаю, может, ей просто нравится с ним трахаться.

Кэти хихикнула, и Стивен удивился. Кэти редко хихикала.

– Я подумала то же самое, – сказала она.

Они тихо полежали еще несколько минут.

Потом Кэти прошептала:

– Да, я бы хотела еще раз попробовать. Если ты не против.

Стивен придвинулся к ней и обнял так, чтобы ее холодная задница тесно прижалась к его животу.

– Я не против, – сказал он.

### Глава 4. Дети неприлично фыркали

Дети неприлично фыркали, когда Хэлли приехала домой со своим новым знакомым. Клео и Тони перегибались через перила над лестницей, надували щеки, с гнусным звуком фыркали влажными губами, а затем, хихикая, разбегались по комнатам.

Кричать на них было без толку, и идти к ним в комнаты и отчитывать каждого тоже бесполезно. Помогло бы только запретить им играть в «Нинтендо», но Хэлли терпеть не могла это наказание: следовавшее за ним нытье было хуже самих прегрешений.

Хэлли хотела разозлиться на приходящую няню за то, что няня не уложила детей в положенное время, но не сумела. Когда Хэлли и Марвин – как вообще она могла пойти на свидание с человеком по имени Марвин? – наконец приехали, бедная девочка напоминала беженку из района военных действий. Нянька, похоже, перепробовала все, разве что не била детей молотком по голове, и Хэлли почти пожалела, что не дала на это разрешения.

– Иногда, – сказала Хэлли Марвину, когда они сели за кухонный стол пить кофе, – я жалею, что живу не в девятнадцатом веке. Родители могли давать детям опийную настойку, чтобы те успокоились. Славное было времечко.

Марвин хихикнул – по подсчетам Хэлли, двести девяносто седьмой раз за вечер. Сказать Марвину было особо нечего, но зато он находил массу поводов хихикать. Так что Хэлли не была уверена, что хочет лечь с ним в постель. Он был довольно мил и выглядел симпатичнее, чем можно ожидать от человека по имени Марвин, но Хэлли пыталась представить, как это будет с парнем, который хихикает каждые тридцать секунд. Она боялась, что задумается, над чем это, черт возьми, он смеется.

Но в конце концов, у него большие руки. Она поймала себя на том, что уставилась на его руки, держащие кофейную чашку. Пальцы прямые и загорелые и казались сильными. Она знала, что эти пальцы будут с нежностью перебирать ее короткие каштановые волосы.

Клео, светловолосая восьмилетняя дочь Хэлли от бывшего мужа Билла, появилась наверху лестницы и опять противно фыркнула. Потом умчалась прочь.

– Э-хе-хе, – хихикнул Марвин.

Хэлли перевела взгляд с его больших рук на лицо, не-слишком-привлекательное-но-и-не-такое-уж-некрасивое.

– Я не знаю, сколько еще понадобится времени, чтобы они заснули. Если не хочешь, можешь не оставаться. То есть я пойму.

– Э-хе-хе-хе, – сказал Марвин. – Нет, ну что ты. У меня уйма времени. Э-хе-хе. Это был замечательный вечер. Э-хе. По-моему, у тебя замечательные дети. Хе.

– Замечательные, – сказала Хэлли. Внезапно ей захотелось, чтобы метеор протаранил крышу и убил их обоих на месте.

Шестилетка Тони, темноволосый продукт мимолетного адюльтера на одну ночь с итальянцем, шофером грузовика из Уэйко, появился у перил, надул губы и выпустил воздух со звуком еще дольше и противнее, чем его сестра. Потом тоже исчез.

– Не принимай на свой счет, – сказала Хэлли. – Они просто соревнуются друг с другом. Ты тут ни при чем.

А может, и при чем. Марвин выпустил газы, как только они вошли в ее двухэтажку в Южном Остине, и оба сделали вид, что ничего не случилось. Но если один или оба ребенка прятались тогда на лестнице, они, без сомнений, слышали – отсюда и этот губной пердеж. Конечно, сообщать об этом Марвину было бы невежливо.

– О, я, хе-хе, и не думал, что это из-за меня, хе, – сказал Марвин и глотнул кофе, улыбаясь ей.

Может, если удастся заткнуть ему рот, пока они будут в постели, все будет хорошо. Если бы он не хихикал и не мямлил, казался бы вполне приличным парнем. И у него приятная улыбка. И дивные ушные мочки. Совершенно дивные мочки.

У Хэлли уже пять недель никого не было, так что она не хотела обращать внимания на мелкие недостатки. Марвин выглядел лучше, чем, скажем, шестьдесят пять процентов ее мужчин, так что вряд ли его хихиканье – разумная причина с ним не спать.

– Ты проверялся на ВИЧ? – спросила Хэлли.

Марвин как-то хрюкнул – вначале Хэлли подумала, что это новая разновидность хихиканья, но потом поняла, что Марвину кофе попал не в то горло.

– Извини, – сказала она. – Это был грубый вопрос?

Марвин покачал головой. Его лицо налилось краской, и, похоже, он не мог вздохнуть.

– Все нормально? – спросила Хэлли, уставившись на него. – Тебе помочь?

Оба ребенка появились наверху лестницы и громко и противно фыркнули в унисон.

– Сию же секунду отправляйтесь в кровать и оставайтесь там, или «Нинтендо» не будет неделю! – завопила Хэлли. – Точно вам говорю! Целую неделю! Начиная с завтрашнего дня! А завтра суббота!

Дети исчезли, и Хэлли скривилась. Теперь, если они появятся вновь, придется их наказать. А ей это вынести будет гораздо труднее, чем им.

Марвин все давился своим кофе, поэтому Хэлли обошла его и стукнула по спине. Вряд ли метод Хаймлиха работает с жидкостями. Она сомневалась и в том, что поможет похлопывание по спине, но вообще-то просто хотела показать Марвину, что не желает ему смерти.

Колотя его по спине, она учуяла запах мускуса, исходящий от его волос. Раньше она не подходила к Марвину так близко и запах уловила впервые. Она любила мускус, а каштановые волосы Марвина были густыми и волнистыми. Она представила, как зарывается в них лицом и глубоко вдыхает. Затем спускается ниже и ощущает соленый вкус его шеи.

В этот момент Марвин поперхнулся, наклонился вперед и что-то выплюнул в кофейную чашку. Хэлли постаралась не смотреть. Не хотела, чтобы это испортило ее настрой.

– Теперь нормально? – спросила она.

Марвин выпрямился и кивнул. Судя по всему он больше не задыхался, так что Хэлли перестала бить его по спине и вновь уселась. Марвин вытер лицо одной из тканевых салфеток, которые она положила рядом с чашками. Он вспотел, и лицо его все еще было красным. Хэлли вздохнула. Вот таким она его и хотела видеть. Только голым.

– Извини, что я это ляпнула, – сказала она. – Но нет смысла изображать скромницу. То есть ты вроде замечательный парень…

Да, подумала она, вроде нормальный парень с замечательными волосами, руками и мочками. Но сказать ему, что он сам по себе замечательный, уместнее, если учесть, что она почти наверняка хочет провести с ним ночь.

– …И мы, наверное, поладим, – продолжала она, – так зачем ждать, пока все зайдет далеко, чтобы задать важные вопросы? Понимаешь?

Марвин опустил салфетку и кивнул. Краска быстро сходила с его лица.

Хэлли подождала несколько секунд, но Марвин ничего не сказал. Он лишь таращился на нее. Она надеялась, что в восхищении. Но это вряд ли – после того, как дети неприлично себя вели, а сам Марвин подавился чуть не до смерти.

– Хорошо, тогда я начну первая, – сказала Хэлли. – Я проверялась каждые шесть месяцев за последние три года. Я сдала анализ месяц назад. Все результаты отрицательные. Я бы даже не пошла на свидание, если бы что-то было не в порядке.

Она подождала еще, но Марвин опять не издал ни звука. Только перевел взгляде нее на чашку, видимо завороженный тем, что он туда выплюнул.

– Марвин? – сказала Хэлли. – Прости, что-то не так? Мы еще беседуем?

– Э-хе-хе, – слабо хихикнул Марвин. – Я, э-э, просто удивляюсь… зачем тебе понадобилось проверяться.

Хэлли удивилась. Марвин не казался самым классным парнем на свете, но и тупым тоже не казался.

– Ну, как бы объяснить, – сказала Хэлли, – в основном затем, чтобы знать, нет ли в моей крови ретро-вирусов, которые могут заразить кого-нибудь, кто мне дорог. Зачем же еще?

– Э-хе, – сказал Марвин – больше похоже на прочистку горла, чем на хихиканье. Он опять глядел перед собой, и лицо его побледнело. – Я хотел спросить, почему ты думаешь, что эти проверки необходимы? В конце концов, ты мать двоих детей, и я бы не подумал, что ты…

Марвин закончил тираду странным взмахом красивой руки.

Теперь Хэлли представляла себе картину. На этой картине она отправлялась спать в гордом одиночестве с куском холодной пиццы в одной руке и вибратором в другой.

– Ты хочешь сказать, ты бы не подумал, что я часто трахаюсь с мужиками? – сказала она. Внутри у нее все перевернулось. Волосы Марвина и его мочки теперь не казались такими уж замечательными.

Его руки по-прежнему выглядели здорово, но черт с ними.

Марвин вздрогнул, как будто она его ударила.

– Я совсем не это имел в виду. Хе-хе.

Хэлли встала.

– Нет, ты именно это имел в виду, а еще – что если я а вправду трахаюсь с мужиками, я не должна бы этого делать.

Марвин заозирался, будто искал пути к отступлению.

– Но я хочу, чтобы ты знал, – сказала Хэлли, начиная убирать посуду, – что я вполне полноценная здоровая женщина, хотя и дала жизнь двоим детям. Несмотря на распространенное мужское мнение, дети не портят тело. – Она взяла чашку Марвина, посмотрела в нее и скривилась: – Не могу поверить, что я собиралась заняться этим с парнем, чье тело производит такое.

– Э-хе, – сказал Марвин, поднимаясь. – Я пойду.

– А еще, – произнесла Хэлли, – я хочу сказать, что все заметили, как ты пустил ветры. – Она фыркнула так же, как дети, затем с грохотом кинула кофейные чашки, ложки, и молочник в раковину. – Так что спасибо за поганый вечер, Марв. Последи, чтобы тебя не ударило дверью по жопе, когда будешь уходить.

Он постарался. По правде сказать, он не закрыл дверь. Хэлли пошла следом, чтобы ее захлопнуть, но остановилась, увидев женщину с длинными черными волосами. Женщина обходила гараж и столкнулась с Maрвином. На мгновение остановилась, глядя на него. Она была высокая и бледная, а ее волосы блестели в лунном свете. На ней был синий плащ, такой длинный, что скрывал ноги.

– Вы кого-то ищете? – спросила Хэлли.

Высокая женщина отвернулась от Марвина и подошла к Хэлли. Ее невидимые под плащом ноги странно цокали. Хэлли начала закрывать дверь, но высокая женщина улыбнулась ей так приятно и обезоруживающе, что Хэлли замерла.

– Да, – сказала высокая женщина. – Сначала я зашла к вашим соседям, но их не оказалось дома. Я не слишком поздно?

Хэлли нахмурилась:

– Не знаю. Смотря для чего?

– Ну, для вас и… – Высокая женщина взглянула через плечо на отъезжающую машину Марвина. – Как-там-его-зовут.

– Его зовут Марвин, – сказала Хэлли. – Если он вам нужен, он ваш. Развлекайтесь. – Она опять стала закрывать дверь.

Высокая женщина нахмурилась, явно расстроенная.

– О, милая, – сказала она. – Я действительно слишком поздно. Мне так жаль.

Хэлли замерла у полузакрытой двери, глядя на женщину:

– Простите?

Женщина вздохнула и качнула головой. Ее волосы переливались, точно водяные струи.

– Ну, у вас будут другие ночи, – сказала она. – Гораздо лучше, обещаю. Я больше вас не подведу. Но в следующем месяце вам придется самой о себе позаботиться.

Хэлли засмеялась:

– Милая, я забочусь о себе каждый месяц.

Высокая женщина опять улыбнулась:

– Я знаю. Но время от времени всем нужна помощь, – Она начала поворачиваться, затем оглянулась на Хэлли. – Кстати, вы нужны Джеку, – сказала она.

Зашагала назад – цок-цок-цок-цок – и пошла за гараж той же дорогой, что и пришла.

– Эй! – завопила Хэлли. Она распахнула дверь и побежала за женщиной. – О чем вы говорите? Откуда вы знаете Джека? Что с ним случилось? Черт возьми, подождите!

За гаражом она наступила на плащ высокой женщины, лежавший на дороге. Хэлли его подобрала. Он был еще теплым.

Она посмотрела на улицу, но увидела лишь два мигающих красных огня отъезжающей машины Марвина. Высокая женщина с блестящими черными волосами исчезла.

Что-то слетело с плаща. Хэлли нагнулась и увидела длинное перо, черное с белым кончиком.

На нее легла тень, и она посмотрела наверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как что-то летит на фоне полной Луны. Мелькнули большие крылья, и затем все исчезло в ночном небе.

Хэлли взяла плащ в охапку, заперла за собой дверь. Положила плащ на кухонный стол, затем пошла к телефону, висящему на стене, чтобы позвонить Джеку. Было поздно, но ему можно звонить в такое время: Она должна увериться, что с ним все в порядке, что странная высокая женщина ничего с ним не сделала. Джек был единственным из ее прежних любовников, который еще оставался ей другом, и Хэлли им дорожила.

Возле телефона она увидела записку, которую нянька приколола к стене. «Джек звонил в 11:06, – гласила записка. – Он в тюрьме».

Наверху заплакал Тони. В последнее время у него кошмары, потому что Клео рассказывала ему истории о чудищах, откусывающих головы у детей… если дети – темноволосые мальчики.

Хэлли потерла глаза. Обычно она не ложилась раньше двух ночи, но сейчас только полночь, а она уже устала так, что могла бы проспать неделю.

Джеку нужна ее помощь, но ему придется подождать. Дети на первом месте. Маленькие говнюки. Даже не будь Марвин придурком, пришлось бы выгнать его, прежде чем дети проснутся в ожидании утренних субботних мультиков.

Она перечитала записку. «Он в тюрьме».

– Как и все мы, – вздохнула она и пошла успокаивать сына.

## Часть II. Снежная луна. Суббота, 6 февраля 1993 года

### Глава 5. Брак похож на консервы из тунца

Брак похож на консервы из тунца, думала Кэти, пока шла со Стивеном в «Зилкер-клуб». Как только распробуешь и даже, может, пристрастишься, попадается невесть как туда попавший кусок забитого дельфина.

По крайней мере, именно так выглядел брак со Стивеном. Его могла разозлить или обидеть любая мелочь, и Кэти никогда не удавалось предугадать, что это будет. И она расстраивалась, поскольку гордилась тем, что умнее многих; среди прочего, это означало умение вычислять те кнопки, на которые реагируют люди. Как их успокаивать или ими манипулировать.

Обычно она успешно определяла подобные вещи, но только не с собственным мужем. Иногда Кэти гадала, почему же вышла за него замуж. Видимо, чтобы испытать свои силы.

Ночью Стивен был не в себе, и она понятия не имела почему. Она была уверена лишь в одном: причина в ее словах или действиях. Это почти всегда так. Ей было очень неприятно сознавать, что она обижает его так часто, но Кэти понятия не имела, как этого избежать. Не могла разгадать его слабые места и сомневалась даже в том, что сумела бы не задевать их.

Стивен остановился в дверях клуба и наклонился к ней, прошептав:

– Есть кто-нибудь из наших знакомых?

Даже его шепот звучал раздраженно, если не сердито. Он был не в духе. Очевидно, он не хотел сюда идти. Или возможно, не хотел идти с ней.

Кэти надеялась, что это не так, потому что она все еще хотела быть с ним.

Она старалась украдкой рассмотреть людей, столпившихся в свете желтой лампы перед кофеваркой. Их было меньше двадцати. Немного для первой лекции Джека.

– Нет, – сказала она. – Я даже Джека не вижу.

Стивен фыркнул:

– Не явиться – это в его стиле.

Кэти посмотрела в лицо Стивену, опять пытаясь понять, Что же его расстроило. Но она не видела даже его глаз: его очки запотели, как всегда на холоде.

– Он явится, – сказала Кэти. – На Джека нельзя полагаться, только если происходящее его не касается. Он никуда не денется, если он – главная достопримечательность.

Стивен опять фыркнул, расстегнул «молнию» на куртке и направился к рядам металлических стульев, выстроенных перед белым камином у северной стены. Он сел на стул в конце последнего ряда.

Кэти осталась у двери, чтобы посмотреть на его походку и на то, как он расположится на стуле. Язык тела важен для понимания настроения человека. Но язык тела Стивена всегда ставил ее в тупик – кроме постели, где она всегда знала, чего он хочет. Или не хочет.

Или хочет, но не может ничего сделать. Как ночью и утром.

Кэти спрашивала себя, не это ли основная причина его беспокойства? Но если так – если он действительно хочет ее, но у него не встает, – почему он не обратится к врачу? Нет ничего постыдного в том, чтобы признать какие-то неполадки в организме.

А если он просто не хочет заниматься любовью, почему он так расстраивается? Без сомнений, он знает, что для нее это не столь важно. Да, она любит его; и конечно же хотела бы иметь ребенка. Но ей не нужен секс каждый день или даже каждую неделю или месяц, чтобы поддержать свою самооценку или чувствовать себя любимой. И Стивен это знает. Она ему говорила.

Так что же с ним творится?

Порой поведение Стивена казалось ей абсурдным.

Стивен оглянулся на нее и нахмурился, поэтому она направилась к нему.

– Почему на последний ряд? – спросила она, протискиваясь к сиденью рядом с ним.

– Я люблю последний ряд.

Кэти улыбнулась:

– Наверняка на своих лекциях по литературе ты считаешь, что сидящие на последнем ряду не готовились к занятиям. И поэтому спрашиваешь их чаще, чем тех, кто сидит на первом.

Стивен посмотрел на нее поверх запотевших стекол.

– Да, – сказал он. И все.

Дурной знак. Обычно Стивен хотя бы переспрашивал, о чем это она.

– О боже, кажется, сюда пускают всех подряд, – сказал кто-то сзади.

Кэти обернулась и увидела усмехающуюся Хэлли Стоун. За ней, у южной стены здания клуба, два ребенка Хэлли припечатались губами и носами к высокому окну. Похоже, соревновались.

– Рад тебя видеть, Хэлли, – сказал Стивен. – Кажется, мы не встречались с самого Нового года.

Кэти взглянула на него. Голос намного веселее, чем полминуты назад. Интересно, нарочно ли. Может, он пытается заставить ее ревновать, чтобы она пожалела о том что сказала или сделала.

Ну, если так, это не сработает. Кэти не верила в ревность. Ревность всегда казалась Кэти наименее продуктивным из всех эмоциональных состояний.

Хотя если бы она стала к кому-нибудь ревновать, Хэлли – весьма подходящий объект для ревности. Хэлли была не так хороша собой, как некоторые, – как, скажем, была красива Натали или Кэролин Джессап, – но Хэлли излучала ауру кокетства и желания, что мужчины находят привлекательным. Сейчас она в старых джинсах и темно-коричневом жакете, но блеск ее глаз давал Кэти понять, что Хэлли не нужно хорошо одеваться, чтобы выглядеть соблазнительно.

– Я тоже рада вас видеть, ребята, – сказала Хэлли. – И еще раз спасибо за новогоднюю вечеринку. Было великолепно. Я там почти влюбилась.

Голос Хэлли был низким и хрипловатым. Вряд ли Хэлли говорит так намеренно, решила Кэти. У нее просто такой голос. Похоже, это мужчинам тоже нравилось.

– Правда? – заинтересовался Стивен. – И в кого же?

Хэлли закатила глаза и присвистнула.

– О, в одного из парней, с которыми работает Кэти. Не скажу, в кого.

– Хэлли, все мои коллеги-мужчины женаты, сказала Кэти.

Хэлли опять усмехнулась:

– Потому я и не скажу, в кого.

Кэти выдавила ухмылку, однако ей слегка взгрустнулось. Хэлли была привлекательна, как ни одна другая знакомая Кэти (возможно, за исключением Кэролин), но мало кто из мужчин оставался с Хэлли дольше, чем требовалось, чтобы сделать ей ребенка. Кэти плохо знала личную жизнь Хэлли и не могла размышлять, отчего так, но твердо знала, что нравиться кому-то и с кем-то жить – совершенно разные вещи.

Она посмотрела на Стивена. Совершенно разные вещи.

– Спорим, я знаю? – сказал Стивен. – Это Рендал, лысый такой, да? У которого жена напилась?

Хэлли закатила глаза и снова присвистнула.

Кэти решила, что пришло время изменить тему.

– Так, – сказала она, – ты видела Джека после суда или просто получила одно из его чудных приглашений?

– Чудное приглашение, – сказала Хэлли. Она достала из кошелька белый кружок бумаги.

Кэти и Стивен получили такой же. «ЭТО ПОЛНАЯ ЛУНА, – гласили светящиеся синие буквы. – ПОЧУВСТВУЙТЕ СИЛУ ЕЕ СВЕТА».

– Насколько я поняла, он проводит университетскую лекцию для желающих? – спросила Хэлли.

Кэти кивнула:

– Это часть обязательной общественной работы, хотя, когда я говорила с ним по телефону, он так радовался, что это вряд ли похоже на наказание. Видимо, судья узнал, что Джек учил астрономию до того, как стал инженером, и подумал, что Джек лучше всего отдаст свой долг обществу, поделившись своими специальными знаниями.

– Странно, – сказала Хэлли.

– Да, но это вместо тюрьмы, – сказал Стивен, глядя на Кэти. – И он должен посещать врача каждые две недели, четыре месяца. По-моему, милая, достаточное наказание. Особенно за такое незначительное правонарушение, как появление в Остине в голом виде.

Кэти замечала, что Стивен называл ее «милой», лишь когда старался скрыть, что раздражен. Ей это не нравилось.

– Я думаю, что судья был бы снисходительнее, если бы Джек не был, хм, возбужден во время ареста. По-моему, полицейские, схватившие его, решили, что он им угрожал.

Хэлли засмеялась:

– Ну и бабы. Знаете, я видела пенис Джека в таком состоянии, и я бы не назвала его угрожающим. Может быть, «стойким».

Кэти почувствовала, что краснеет, поэтому уставилась мимо Стивена и Хэлли на детей, продолжающих возню у окна. Она не верила своим ушам – подумать только, на какие высказывания порой способна Хэлли! Конечно, все знали, что Хэлли и Джек сто лет назад спали друг с другом, но вряд ли из-за этого ей стоило распространяться о его члене.

В конце концов, Кэти тоже спала с Джеком, но не собиралась обсуждать его анатомию. Или что-либо ей о нем известное. Фактически она всегда соблюдала осторожность, говоря о Джеке, поскольку Стивен об их прежних отношениях не знал. Все это было до того, как она стала встречаться со Стивеном, так что не должно иметь значения… но мужчины могут чудно воспринимать подобные вещи.

Хэлли и Стивен все еще болтали, но поскольку Кэти стало неловко от того, куда зашел разговор, она сосредоточилась на Клео и Тони, Два ребенка были совершенно не похожи друг на друга, хотя и тот и другой были очаровательны. Кэти редко понимала определение «очаровательны», но эти дети были исключением. Ее слегка беспокоило, что в этом плане она была такой же рабой своих генетических импульсов, как все остальные. Ей достаточно посмотреть на детей – и уже хочется их обнять. Тем более странно, так как она считала, что Клео и Тони дурно воспитаны.

Будто подтверждая такое мнение, Клео схватила Тони за волосы и стукнула его лбом об стекло. Тони завопил, и все в комнате обернулись на крик.

– Ох, засранцы, – пробормотала Хэлли и собралась отойти.

Кэти положила руку ей на плечо:

– Ты не против, если я ими займусь? – Она смутилась, усомнившись, что ее поймут правильно. – Знаешь, мне бы хотелось с ними немного побыть.

Хэлли смотрела на детей – теперь кричали оба. Видимо, Тони незаметно сделал что-то в отместку. Хэлли поморщилась.

– Я не могу так с тобой поступить, – сказала она. – Тебе придется забрать их отсюда до тех пор, пока они не успокоятся, и ты пропустишь выступление Джека. Я надеялась всего лишь передать ему привет, до того как придется их увести.

Кэти встала и отодвинула свой стул назад, чтобы при выходе опять не помешать Стивену.

Садись здесь, – сказала она Хэлли. – Я сотню раз слышала Джека, и в его речах никогда не было толку.

Кроме того, после «стойкого» комментария Хэлли она опасалась, что не сможет сегодня вечером смотреть на Джека, не представляя его мысленно в другом контексте. Она направилась к детям, не успели Хэлли или Стивен ей ответить.

Тони и Клео продолжали кричать, когда Кэти взяла их за руки и вывела во внутренний бетонный двор. Правда, они не сопротивлялись. Кэти подумала, что сможет с ними справиться.

Она отвела их на край дворика, где за двойной металлической оградой начинался крутой склон, заросший деревьями и кустами. Ночь была ясной; вид на скоростную магистраль и центр города – великолепен. Офисы светились красными, голубыми и желтыми огнями, а купол здания законодательного собрания штата сверкал белым. Над всем этим в чистом небе сияла полная Луна.

– Посмотрите на огни, – сказала Кэти. – Правда, чудесно?

Клео посмотрела на Кэти и завопила:

– Он меня укусил!

Она вцепилась ногтями в левую ладонь Кэти.

Кэти подавила импульсивное желание отдернуть руку. Взамен этого она сумела произнести:

– Как ты думаешь, почему он это сделал?

Клео уставилась на Тони ненавидящим взглядом.

– Потому что он не человек! – завопила она. – Он – болотная крыса!

– Нет, ты крыса! – завопил Тони, сильно дернув Кэти за правую руку.

– Нет, ты! – закричала в ответ Клео.

– Нет, ты!

Так продолжалось еще некоторое время, пока Кэти думала, как же выйти из этого положения. Потом взглянула на Луну.

– Может, вы оба – болотные крысы, – сказала она достаточно громко, чтобы дети ее услышали сквозь вопли. Она сжала их руки, дабы убедиться, что завладела их вниманием. – Может, вы – крысы-оборотни.

Клео и Тони перестали орать и вытаращились на нее.

– Как это? – спросила Клео.

Кэти кивнула на Луну:

– В старых сказках говорится, что в Полнолуние люди могут превращаться в животных. Говорят, некоторые взрослые превращаются в оборотней – волков-оборотней или медведей-оборотней, так что, вполне возможно, дети превращаются в кого-нибудь поменьше. Скажем, в сусликов-оборотней или лягушек-оборотней. – Она сделала паузу и наклонилась к детям поближе. – Или, может, – она притянула их к себе и закричала: – БОЛОТНЫХ КРЫС-ОБОРОТНЕЙ!

Дети завизжали, и поначалу Кэти не была уверена, что добилась успеха. Но потом поняла, что это они так смеются. Тони и Клео забыли свою борьбу друг с другом и пришли в восторг.

Достичь этого оказалось очень легко. Быть матерью совсем не составляло труда. Нужно только обратить внимание на то, что происходит в их крошечных умишках, и затем применить немного здравого смысла плюс небольшую психологическую манипуляцию. Кэти подозревала, что Хэлли просто не обладает достаточным навыком. Умение делать детей не гарантирует умения их воспитывать.

И пока Кэти так размышляла, Тони выдернул руку, бросился под ограду и кубарем покатился вниз, в темноту.

На мгновение Кэти остолбенела от шока, но затем ее привел в чувство крик Клео. Она выпустила руку Клео и полезла на ограду. Но ей помешала длинная юбка, и Кэти свалилась. Подоткнула юбку и снова полезла.

– Простите, – послышался женский голос позади нее. – Я его поймала.

Кэти, залезая на ограду, посмотрела во двор и увидела высокую женщину с блестящими черными волосами. Женщина была одета в длинный синий плащ в стиле девятнадцатого века.

Женщина держала Тони за руку, а тот глазел на нее с открытым ртом.

Кэти тоже на нее уставилась, а потом вспомнила, что наполовину взгромоздилась на забор. Она опустила ногу и спрыгнула во двор как могла грациозно.

– Спасибо, – сказала она высокой женщине. Какое счастье – с Тони все хорошо.

Но потом происходящее показалось ей странным, и на радостях Кэти дала волю удивлению.

– Каким чудом, – спросила она, – вам удалось поймать его и привести назад так быстро?

Высокая женщина улыбнулась:

– О, я как раз взбиралась на холм по тропинке. К счастью, я просто оказалась в нужное время в нужном месте. Простите, что вышла позади вас, но это самый удобный путь. – Она кивнула на северный край дворика. Там забор был ниже, а склон более пологим.

Кэти могла поверить, что не видела, как женщина с Тони поднялись. Поразило ее то, что это произошло за несколько секунд… если Кэти не потеряла чувства времени от шока при виде падения Тони. Сколько она тут простояла как изваяние?

– Ну, как бы то ни было, – сказала она, – я вам очень благодарна. Не знаю, как бы я объяснялась с матерью Тони, если бы с ним что-то случилось.

Высокая женщина улыбнулась и протянула руку, в которой держала Тони.

– Уверена, что Хэлли поняла бы, что это не ваша вина. В конце концов, здесь и впрямь надо бы сделать забор повыше. Может, электрическую проволочную сетку. Что-нибудь такое, что остановило бы детей.

Кэти улыбнулась и взяла Тони за руку. Ее пальцы коснулись запястья высокой женщины, очень изящного. Кэти внезапно захлестнула зависть, и ей это не понравилось. Зависть, как и ревность» – непродуктивная эмоция. Но сейчас Кэти ничего не могла с собой поделать. Рядом с этой высокой, красивой и, судя по всему, ловкой женщиной она чувствовала себя коротконогой, толстой и неуклюжей. Хуже всего было чувствовать себя неуклюжей. В конце концов, это она допустила, что мальчик упал с холма, а спас положение кто-то другой. Она не любила ни в чем зависеть от других людей. Даже в случайных ситуациях.

– Я напишу в городской отдел парков, – сказала Кэти. – Уверяю вас, здесь будет забор.

Высокая женщина снова улыбнулась:

– Не сомневаюсь. Вы настроены весьма решительно.

Она оглянулась на здание клуба:

– Пойдемте на выступление Джека? Он, должно быть, уже начал.

Кэти попыталась не хмуриться. По большому счету, ситуация ей не нравилась. Высокая женщина казалась слишком уж безупречной и к тому же, видно, знала и Хэлли и Джека. Но Кэти никогда ее раньше не видела и не представляла, кто она.

– Ну, я не уверена, что Джек уже появился, – сказала Кэти сварливее, чем собиралась. – И Хэлли не хочет, чтобы я приводила туда детей, пока они плохо себя ведут, поэтому…

– Похоже, они успокоились, – сказала высокая женщина.

Кэти посмотрела на них и увидела, что это правда И Клео и Тони смотрели на высокую женщину, как на Динозавра Барни.

Это и разозлило Кэти, и опечалило. На нее они так не смотрели.

– Кстати, – сказала высокая женщина, – я Лили подруга Джека.

Прозвучало так, словно Лили была уверена, что Джек говорил о ней Кэти, однако он не говорил. С другой стороны, в последние месяцы Кэти почти не разговаривала с Джеком.

Она с ним почти не разговаривала, поняла Кэти, со дня гибели Натали. Смерть Натали все переменила, и Кэти это не нравилось. Ей не нравились не только перемены сами по себе, но и то, что они подчеркивали, каким добрым и отзывчивым человеком была Натали.

Кэти сомневалась, что кто-либо когда-либо называл ее доброй и отзывчивой. Однако она также сомневалась, что кто-либо когда-либо называл Натали умной.

Не сказать, что быть умной значило сейчас для Кэти так же много, как раньше. Она не могла сделать счастливым собственного мужа и никак не могла произвести на свет ребенка.

Однако Натали наверняка сумела бы и то и другое.

Кэти заставила себя поднять свою короткопалую руку и коснуться длинной и стройной кисти Лили.

– Рада с вами познакомиться, Лили, и позвольте еще раз поблагодарить вас за спасение Тони. Я – Кэти Корман.

Лили кивнула, и ее черные волосы сверкнули в лунном свете. Кэти ощутила убогость собственных светлых волос, курчавых и тусклых, которые стригла коротко, чтобы держать в порядке.

– Я знаю, кто вы, – сказала Лили. – Джек мне все о вас рассказал. Он о вас очень высокого мнения. Считает вас одним из самых значительных людей на Земле. Его собственные слова.

Кэти удивилась. Много лет назад она думала, что влюблена в Джека, но никогда не считала, будто произвела на него столь сильное впечатление. Она всегда полагала, что они остались друзьями – ну, потому что Джек всем оставался другом.

Потом она удивилась собственному смущению.

В конце концов, кто такая эта Лили? С той секунды, когда она появилась, Кэти мотало от одной эмоции к другой. И ни одна из них не была из разряда тех эмоций, которые Кэти обычно себе позволяла. Любовь, злость и радость бывают полезны, но ревность, зависть и смущение слишком бессмысленны, чтобы давать им волю. И Лили сумела за две минуты заставить ее пережить все три.

Это достаточная причина, чтобы невзлюбить Лили, решила Кэти.

– Давайте сменим тему, – сказала она.

Лили подняла брови:

– Пожалуйста.

Последовала неловкая пауза, затем Кэти сказала:

– Ну, поскольку дети ведут себя прилично, думаю, мы можем пойти посмотреть, вернулся ли Джек с Венеры, или где он там теперь живет.

Лили, похоже, удивилась:

– Не думаю, что Венера приятное место, – сказала она. Затем Лили повернулась и, взметнув плащом, пошла к зданию клуба, цокая с каждым шагом.

Кэти посмотрела на Клео и Тони и увидела, что они все еще благоговейно смотрят на Лили.

– Милая леди, правда? – спросила Кэти, надеясь что они высунут языки и заблеют.

Но Клео кивнула и прошептала:

– Она самая прекрасная леди, какую я только видела.

– Может, тебе нужно больше бывать на людях, – сказала Кэти и тут же возненавидела себя за это.

Ненависть к себе – еще одна ненужная эмоция. Лили и впрямь ее провоцировала.

Клео посмотрела на нее озадаченно:

– Что?

Кэти мотнула головой:

– Ничего. Пойдем и посмотрим, что дядя Джек для нас приготовил.

Она взяла обоих детей за руки, и Клео спокойно пошла с ней. Но Тони попытался выдернуть руку.

Кэти остановилась:

– Что случилось, Тони?

Тони пристально глядел вслед Лили, чей силуэт теперь виднелся в желтом свете дверей клуба.

– Эта леди, – сказал Тони в полном изумлении, – Птица-тень.

Кэти не поняла.

– Извини, – сказала она, наклоняясь, – кто она?

– Птица-тень.

Клео округлила глаза и хлопнула Тони по руке:

– Дурак, не Птица-тень. Птица-оборотень. Правильно, тетя Кэти? Птиц-теней не бывает, да?

Кэти посмотрела на клуб и увидела, что Лили в дверях больше нет.

– Не имею ни малейшего представления, ребята, сказала она. – Но может, тетя Лили знает. – Она почти не сомневалась, что Джек спит с Лили, а поскольку он был для Клео и Тони дядей Джеком, следовательно, Лили для них – тетя Лили. Кэти не нравилось, как это звучит. – Спросим ее, ладно?

Потом они вернулись в клуб, но Лили там не было.

### Глава 6. Ее присутствие подобно теплому дыханию в ухо

Ее присутствие подобно теплому дыханию в ухо. Лили где-то здесь. Джек был в этом уверен. Он еще не раздевался, но она как-то его нашла.

Он начал улавливать ее присутствие, когда для людей в «Зилкер-клубе» рисовал мелком иллюстрации к различным теориям происхождения Луны. Он не видел Лили, но чувствовал движение воздуха от ее крыльев, а потом ее дыхание. Это его отвлекло, и, потеряв ход мысли, он отвернулся от доски и посмотрел на слушателей.

Они вяло уставились на него. Большинство из них он не знал и потому был рад обнаружить нескольких друзей. Стивен и Хэлли сидели в заднем ряду, а Кэти как раз возвращалась с заднего двора с ребятишками Хэлли. Джек не видел ни Кэролин, ни ее бойфренда, но это его не удивило. Кэролин, наверное, еще бесится из-за того, что, когда его арестовали, он первым делом позвонил не ей.

– Хм, на чем я остановился? – спросил он.

Слушатели заерзали, но никто не ответил.

Физиономия Джека начала зудеть. Месяц назад, в тюрьме, он снова решил отрастить бороду. Она все еще выглядела довольно жалкой, а клочки на щеках начали седеть. Он надеялся, что Лили нравятся бороды, особенно седеющие. На случай, если не нравятся, он взял с собой электрическую бритву с аккумулятором.

– Ну, тогда, – сказал он, поскреби подбородок, – остановите меня, если я буду повторяться слишком часто. – Он вновь повернулся к доске, которую нашел на складе клуба. Он предпочел бы использовать слайдовый проектор с удачными иллюстрациями, но не собрал материалов вовремя. Вообще-то он вспомнил про лекцию за какой-то час до начала.

Он оставил Лили записку на холодильнике, но все равно удивлялся, что она сумела найти его без обычного условия – голой-плоти-в-лунном-свете. Правда, когда он понял, что она здесь, ему сильно полегчало. Он знал, что Лили подождет конца выступления. Ей наверняка понравится, что он расскажет людям о ее доме.

Он глубоко вздохнул и продолжил:

– Я здесь набросал три старые попытки объяснить, как Земля и Луна стали жить вместе. Первая – идея, что они возникли одновременно. Это полная чушь, так как Луна железом бедна, а в Земле железа много, прежде всего в ядре. Кроме того, на Земле много летучих веществ, таких, как вода, а на Луне их нет вообще. Если бы они образовались из одного облака праматерии, они имели бы более схожий состав. Далее следует теория деления, в которой предполагается, что обалдевшая Земля вертелась все быстрее и быстрее, пока от нее не оторвалась капля, ставшая Луной. Эта гипотеза – тоже полная чушь, потому что, если бы это было так, Земля все еще вращалась бы достаточно быстро, чтобы размазать нас всех по потолку.

Несколько человек в аудитории хихикнули, что удивило Джека и заткнуло на несколько секунд. Господи, поразился он, что смешного в размазывании по потолку?

– Третья, – наконец сказал он, – гипотеза захвата согласно которой Луна просто бродила с места на место и случайно была захвачена гравитационным полем Земли. Эта идея не просто чушь, это в принципе невозможно. Скорей всего, такой большой неприкаянный объект либо избежал бы гравитационного поля, либо врезался бы прямо в нашу планету.

Джек взял тряпку с подноса классной доски и стер три эскиза. Потом глянул на аудиторию и усмехнулся. Сейчас начнется самое интересное. Лили непременно понравится.

– Так как же возникла Луна? – сказал он. – Есть мнения?

Слушатели молчали. Большинство, похоже, скучало. Даже его друзья. Джек решил, что почти все пришли сюда, чтобы как-то его поддержать. Их вообще не интересовала вся эта фигня о Луне.

Но они поймут, как ошибаются.

– Правильное решение проблемы очевидно, – сказал он, стоя лицом к доске. – Подумайте вот о чем: Луну можно считать ребенком Земли, не так ли? Откуда берутся дети? Ответ конечно же таков…

Огромными буквами, со скрипом нажимая на мел, он написал:

СЕКС

И услышал за спиной общий вздох изумления.

– Правильно, – сказал он, набрасывая схему рядом со словом «СЕКС». – Коитус. Соитие. Трахнуться, перепихнуться, отодрать, натянуть, вставить. Другими словами, кинуть палку. Слиться вместе в безумном, страстном объятии и… – Он выронил мелок, схватил другую тряпку и хлопнул ею по первой, создав огромное облако белой пыли. – Опа! Вся ваша жизнь навсегда меняется с одним мгновенным пьянящим актом всепоглощающего желания.

Он сделал паузу и кашлянул, затем вытер лоб и повернулся к слушателям.

– О, а у некоторых к тому же еще растет животик.

Слушатели удивленно на него уставились. Его друзья побледнели.

– Ну, бросьте, мы тут все взрослые, – раздраженно сказал Джек. Тут он заметил детей Хэлли в конце комнаты. – Хорошо, большинство – взрослые. А остальные очень быстро вырастут.

Он опять повернулся к доске.

– Вот у нас – Земля, которую я в дальнейшем буду называть Мамой. Сквозь космос летит бродяга – возможно, планетоид размером с Марс, – который мы будем называть Папой.

Он нарисовал ряд стрелок от «Папы» к «Маме».

– И что же происходит, когда этот бравый ковбой, пролетая через космос, встречает нашу пышную, полную сил и – самое главное – одинокую милашку, всю свою жизнь проводящую в довольно утомительном движении по одному и тому же кругу? Ну, он нацеливается на нее, обольщает и…

Джек запрокинул голову и сымитировал звуки, которые сам часто издавал при оргазме. Потом снова взглянул на аудиторию и увидел, что несколько человек встали и направились к выходу. Несомненно, они хотели хорошенько рассмотреть Луну. Он закричал, чтобы они его услышали.

– Но Папа сделал роковую ошибку! – заорал Джек, снова взяв мел и рисуя пучок стрел, исходящих от точки взаимодействия «Папы» и «Мамы». – Вместо того, чтобы просто использовать Маму для собственного удовольствия и затем уйти, он влюбляется в нее. Но, увы, Мама его не любит, и он раздавлен горем. Он взрывается на миллионы кусочков, и после него остаются лишь выжженные останки. Мама, слишком поздно поняв, что все же немного любила этого козла, теряет часть своей наружной коры в том же самом неистовом смешении секса и самоуничтожения. Но ее ядро, ее истинное железное сердце, остается целым и невредимым. Как видите, она выжила.

Он начал рисовать мелом вокруг «Мамы» кольцо беспорядочно разбросанных точек.

– Таким образом, снаружи Мамы оказался эмбрион, состоящий из ее собственных частиц, смешанных с частицами Папы, своего рода диффузная зигота, которая вращается и вращается вокруг нее. В конечном итоге большинство этих частиц слились друг с другом и превратились в прекрасную дочь.

Он оставил доску и пошел к высоким окнам в восточной стене. Полная Луна теперь высоко стояла над городом, и в ее чистом свете он вздрогнул от сладостных предчувствий.

– Вот она. Ее мать назвала ее Луной. Она переходит из фазы в фазу и заставляет нас терять самообладание – но мы не должны винить ни ее, ни ее мать, памятуя, каким образом она получилась. Вспомните, как тяжело быть родителем-одиночкой или его ребенком.

Он еще какое-то время повосхищался красотой дочери, затем вздохнул и отвернулся от окна. Похоже, довольно много людей ушло. Но его друзья остались.

Джек им подмигнул, и тут будто кто-то шепнул ему, что Лили ждет в потоке лунного света в зарослях деревья ев к северу от клуба.

– Есть вопросы? – спросил он.

Вопросов, видимо, не было, поэтому он поблагодарил слушателей за то, что пришли, открыл окно и выпрыгнул во внутренний двор. Направился к деревьям. На ходу он сдирал с себя свитер и расстегивал пуговицы рубашки.

Тут кто-то схватил его за руку и остановил. Джек повернулся и увидел Стивена. Тот смотрел на Джека из-за стекол очков широко раскрытыми и тревожными глазами. Джек забеспокоился.

– Эй, дружище, в чем дело? – спросил он, положив руку Стивену на плечо. – У тебя такое лицо, словно ты только что лучшего друга потерял.

Стивен перевел дыхание, как будто собираясь что-то сказать, но сдержался и лишь кивнул.

Кэти подбежала к Стивену, посмотрела на Джека и закричала:

– Джек, застегнись! Ты же замерзнешь!

Джек улыбнулся. У него прекрасные друзья, но некоторые вещи им недоступны.

– Нет, все хорошо, – сказал он, – но Стив, похоже, чем-то расстроен. Позаботься о нем, а? Я вернусь позже, проверю, как у него дела, но сейчас мне правда нужно идти. У меня назначена встреча, которую я не могу пропустить. Понимаете, в прошлом месяце мне пришлось ее пропустить из-за ареста и всего такого, и если я опять не приду, ну, в общем, она может подумать, что я ее бросил. – Горло его сжалось, когда он подумал о такой ужасной возможности. – И я не могу позволить, чтобы так случилось. Так что позаботьтесь пока о Стиве…

– Мне не нужна забота, – сказал Стивен дрожащим голосом. – А вот тебе нужна, Джек. Что-то не в порядке, и твои друзья хотят тебе помочь.

Джек опешил. Неужели все его друзья стали такими непрошибаемыми и тупыми, что даже не могут понять, что такое назначенное свидание?

– Теперь, – сказала Кэти и потянулась к нему, – застегни рубашку и…

Громкий крик оборвал слова Кэти. Джек посмотрел мимо нее и увидел, что дети Хэлли носятся по двору, колошматя друг друга, а Хэлли пытается их поймать. Стивен и Кэти повернулись к ним, и пальцы Стивена отпустили руку Джека.

Джек отступил на два шага, повернулся и ринулся к рощице. Он снял рубашку и бросил ее, выписывая зигзаги между деревьями и ища столб лунного света. Он слышал, как Кэти выкрикивает его имя, но не останавливался. Позже он все объяснит друзьям. Сейчас у него нет времени. Сейчас для него важнее другое…

Она стояла в луче лунного света, прислонившись к стволу виргинского дуба. На ней был длинный синий плащ, и как только Джек добрался до нее, она раскрыла плащ и сбросила на землю.

При виде ее гладкой белой кожи у Джека подкосились колени, и он упал к ее ногам. Сердце колотилось, он задыхался. Лили коснулась его лба кончиками пальцев, и электрическая дрожь пробежала по его коже.

– Мне понравилась твоя речь, – сказала Лили. – Хотя ты многое упустил.

Джек поймал ее руку и поцеловал. Ему нравились ее сильные руки.

– Я торопился, – сказал он, уткнувшись в ее ладонь. – Я хотел видеть тебя.

Лили смотрела мимо него на здание клуба.

– Твой друг Стивен направляется сюда. Мы не можем здесь оставаться.

Джек посмотрел через плечо. Он не увидел Стивена, но знал, что Лили обладает потрясающим ночным видением, так что поверил ее словам.

– Куда же нам идти? – спросил он, опять глядя на Лили.

Она улыбнулась:

– Ты мне доверяешь?

Джек закатил глаза.

– Рыба доверяет воде?

– Тогда хватайся за мои лодыжки и не отпускай.

Джек сделал, как она велела, схватившись за то место, где кончались когти и начинались белые икры. Затем Лили расправила крылья, и они взмыли в небо.

Когда Лили набрала скорость, холодный ветер засвистел мимо, жаля грудь и лицо Джека. Тот был не против. Они летели высоко над деревьями, над потоком красно-белых огней автомагистрали и над красными, синими и золотыми контурами городских зданий.

– Кстати, – сказала Лили, – мне нравится твоя борода.

Сердце Джека подпрыгнуло.

Когда Лили направилась на юг и они пересекали реку Колорадо, Джек посмотрел вниз и увидел лик полной Луны, отражающийся в покрытой легкой рябью воде. Прекрасная дочь Земли восторженно смеялась, и Джек засмеялся вместе с ней.

## Часть III. Червивая луна. Понедельник, 8 марта 1993 года

### Глава 7. Секс в лесу – это прикольно

Секс в лесу – это прикольно, думал Арти, пока Кэролин вела «хонду» по петляющей гравийной дороге. По обочинам росли кедры и виргинские дубы, и Арти воображал, как подними накрывал бы Кэролин пледом. Погода была прохладной, особенно сейчас, в вечернем полумраке, но так даже лучше. Может, холодный ветерок, обдувающий голое тело, возбуждает. Он посмотрел на Кэролин и представил ее на земле, голой, с распущенными волосами, с набухшими грудями и вставшими сосками.

– Что? – спросила Кэролин, не оборачиваясь. – Что тебе?

Она сняла солнечные очки, и Арти видел, что она смотрит только на дорогу. Но он знал, что попался. Если кто-то смотрел на Кэролин, пусть даже несколько секунд, она ждала от него каких-то слов.

– Хм, ничего, – сказал Арти. Потом, вспомнив, что она никогда бы в это не поверила, он добавил: – То есть я забыл.

Так она и поверит. Он знал, что Кэролин опять сочтет его дураком. Он сам думал, что не слишком умен, особенно в сравнении с ней и ее друзьями. Но он был достаточно сообразителен и понимал, что Кэролин нужно, когда они оставались вдвоем.

Правда, сейчас они были не одни. Ее старый друг Джек Томсон развалился на заднем сиденье. Арти глянул через плечо и усмехнулся: ну и глупый у Джека вид. Голова свисала на грудь, рот полуоткрыт, на бороду текла слюна. Для своего возраста Джек в хорошей физической форме, подумал Арти, но ведь он же псих.

На вершине холма дорога делала последнюю петлю, и когда машина огибала заросли деревьев, Арти разглядел среди них домик Хэлли – на самом деле два домика, соединенных навесом. Они были построены из грубых досок и кусков известняка и выглядели так, будто им лет сто. Интересно, есть ли в них хотя бы канализация. Арти надеялся, что есть. Секс в лесу – это одно, но садиться по нужде на корточки – совсем другое.

Джек проснулся, когда Кэролин остановила машину.

– Мы приехали? – спросил он, утирая лицо рукавом. – Лили здесь?

– Да, мы приехали, – сказала Кэролин. – И все, похоже, устали. – Она открыла дверь, и автоматический ремень безопасности с жужжанием отстегнулся. – А Лили тут нет.

Арти удивился, что ее слова лишены сарказма. Кэролин не верила в существование Лили, но по ее ответу и не поймешь.

Странно, подумал Арти. Вчера, когда они смотрели новости и он спросил, откуда они знают, что Дэвид Кореш не Иисус Христос, она отвечала совсем не так.

Выйдя из автомобиля, Арти натянул черную кожаную куртку и вдруг понял, что до смерти хочет писать. Он побежал к дому, обгоняя Кэролин, и рванул дверь, но та была заперта.

– Не дергайся, – сказала Кэролин, приближаясь. – Хэлли скоро появится. Я ей позвонила, и она сказала, что выезжает.

Арти покачал головой:

– Не могу ждать. – Он побежал в лес к западу от коттеджа.

Среди деревьев свет был таким тусклым, что сам воздух казался темно-серым. Было даже холоднее, чем он ожидал. Арти пробила дрожь, когда он расстегнул «молнию» на джинсах и начал поливать ствол кедра. Мало того, что было холодно, ему казалось, будто он слышит какой-то шорох позади в опавших листьях. Может, секс здесь и был бы прикольным, но не ночью. Он поспешил закончить и застегнул «молнию».

Возвращаясь к дому, он столкнулся с Джеком – тот шагал в лес.

– Тебя тоже позвала природа? – спросил Арти.

Джек улыбнулся:

– Можно сказать и так.

– Ладно, в общем, увидимся на ранчо.

– Стой. – Джек схватил Арти за руку. – Ты не видел Лили, нет? Черные волосы, темные глаза, идеальные ноги, потрясающие крылья?

Арти поборол желание вырвать ладонь из рук Джека. Он хотел бы выйти из леса к Кэролин, но нельзя быть размазней.

– Я никого не видел, – сказал он.

Джек вздохнул:

– Надеюсь, она сможет меня найти. Луна встает, так что она скоро должна быть здесь. Если вообще появится.

Он посмотрел через плечо Арти в глубь леса.

– Хорошо, если она появится, – сказал Арти, – пусть придет выпить пива. У меня полный багажник холодного темного «Шайнера».

Арти сомневался, что Джек действительно знаком с какой-то Лили, а если таковая и существовала, с чего бы это она появлялась только при полной Луне? Но предложить ей пиво – это единственные вежливые слова, которое пришли ему на ум.

– Я не знаю, любит ли она мартовское пиво, – сказал Джек, отпустив руку Арти, – но я спрошу.

И пошел в лес.

– До встречи, – сказал Арти вслед и затем поспешил к дому. Стало чуть светлее, но небо окрасилось в темно-фиолетовый. Появились звезды. Джек прав: восходит Луна. На востоке Арти видел ее свет сквозь деревья.

Кэролин вышла навстречу ему из-под навеса.

– Где Джек? – спросила она.

Арти почесал плечо.

– Пошел отлить. Или что-то в этом духе.

Кэролин уставилась на него:

– Ты дал ему уйти в лес одному?

Арти почувствовал, что снова нарвался на неприятности.

– Ну, я ведь пошел один, так? Я решил, что и он может пойти один. Что тут такого?

Кэролин было заговорила, но ее прервал шорох шин по гравию. Арти обрадовался. Сначала на них и на дом упал свет фар, а затем рядом с «хондой» Кэролин остановилась светло-голубая «тойота».

Когда двигатель затих, Кэти Корман вышла из «тойоты» с пассажирской стороны и на мгновение встретилась глазами с Арти. Тот ей улыбнулся. Он заметил, как она на него смотрела на новогодней вечеринке, а также у отделения полиции той ночью, когда арестовали Джека. Низенькая, полная, бесцветная – такие женщины ему не нравились. Но он подумал, что сможет сделать для нее исключение… особенно если Кэролин теперь не будет с ним ласкова. К тому же Кэти умна – даже умнее, чем Кэролин, – и ему приятно знать, что его хочет кто-то с мозгами. Арти надеялся, что Кэролин не оставит это без внимания.

– Насколько я понимаю, все мы приехали раньше Хэлли, – сказала Кэти, подойдя к Кэролин и небрежно ее обняв. – Ничего удивительного. Дети всегда ее задерживают.

Огни «тойоты» погасли, и из автомобиля вышел Стивен.

– Мы не можем попасть в дом? – спросил он.

Арти покачал головой:

– Заперто крепко, как у змеи в жопе. Разве что окно разбить. Я сам ходил писать в лес.

Кэролин бросила на него взгляд «заткнись-Арти», затем повернулась к Кэти и Стивену.

– Дела плохи, – сказала она. – Этот гениальный мальчик дал Джеку уйти в лес одному.

Кэти округлила глаза:

– Уже? Вы давно здесь?

В горле у Арти запершило, и краска ударила в лицо.

Сначала он не понял, из-за чего, но потом сообразил, что злится на Кэролин. Это его потрясло. Он всегда знал, что она может быть стервой, и его это никогда не волновало. Но раньше она, как правило, ворчала на него, когда они были одни. А теперь выставила его дураком перед Кэти.

Он подтолкнул Кэролин локтем и сказал:

– Эй, что-то я не заметил, что ты уж очень за ним следила.

Спина Кэролин напряглась. Теперь она рассердилась всерьез, но ему это нравилось. В постели Кэролин часто бывала лучше, когда злилась.

Стивен обошел машину и присоединился к ним.

– Когда он ушел?

– Пару минут назад, – сказал Арти. – Но может, он вернется. Может, просто пошел отлить.

– Что-то я сомневаюсь, – сказала Кэти. – В прошлый раз он резво убежал в лес, и мы нашли только его рубашку. Он исчез на полтора дня, Арти, а затем появился у нас на пороге с царапинами по всей груди и спине.

Арти не сдержал ухмылки. Кэти впервые назвала его по имени. Это что-то значит, если женщина произносит твое имя, когда ей этого делать не обязательно.

– Чего гогочешь? – огрызнулась Кэролин.

– М-м, я просто рад, что тогда все обошлось, – сказал Арти.

Стивен смотрел в лес.

– Вряд ли обойдется на этот раз. Заросли на Холмах чуть погуще, чем вокруг автомагистрали. Кроме того, сейчас темнеет, и если принять во внимание способность Джека не обращать внимание на то, что творится вокруг, он может пораниться. – Он приставил руки ко рту и крикнул: – Дже-е-ек! Джек Томсон! Иди домой, пора ужинать!

Ответа не было.

– Брось, Стивен, – сказала Кэти. – «Иди домой, пора ужинать»? Он же не голодная собака.

Стивен пожал плечами:

– А что я должен был сказать? Что его Лунная Богиня разливает чай в гостиной?

– Может, лучше было бы сказать, что она лежит голая в спальне, – сказал Арти, ожидая взрыв смеха.

Никто не засмеялся.

Кэролин приложила руки ко рту и завопила:

– Джек! Возвращайся к дому! Мы волнуемся! Ты меня слышишь?

Ответа опять не было. Кэти пошла к «тойоте», открыла багажник и вынула два фонарика. Один дала Кэролин.

– Следующий логический шаг, – сказала Кэти, – бродить по лесу в темноте и кричать как идиоты.

Кэролин включила фонарь. На гравий упал неяркий желтый круг.

– У него батарейки почти сели, – заметил Арти.

– Как и у тебя, – сказала Кэролин. – Куда он пошел, когда ты его в последний раз видел?

Арти махнул рукой:

– Прямо на запад. Точно.

Стивен двинулся туда, но Кэти схватила его за руку.

– Хэлли будет здесь с минуты на минуту. Кто-то должен остаться у дома, рассказать ей, что случилось. Иначе она не поймет, куда мы делись.

– Ты хочешь, чтобы я остался? – спросил Стивен. Кэти кивнула:

– Если Джека переклинило, он скорее пойдет ко мне, чем к тебе. Меня он знает намного дольше.

Стивен растерялся, но сказал «хорошо» и поцеловал Кэти в щеку.

Тут Кэти вновь посмотрела на Арти, и тот отвернулся, чтобы никто не заметил его ухмылки. Кэти просто хотела оказаться около него в темноте без Стивена. Даже если Кэролин будет рядом.

– Тебе тоже лучше остаться, – сказала Кэролин, касаясь руки Арти. – Составишь Стиву компанию.

Арти не понравилось это предложение. Стивен же «ботан». Но по тону Кэролин Арти понял, что, если он попробует возразить, у него будут большие неприятности.

– Конечно, – сказал он. – Но если вы не вернетесь достаточно быстро, нам придется идти вас искать. Понимаешь?

– Не волнуйся, – сказала Кэти, включая фонарик. Этот фонарь светил ярче. – В детстве я была герлскаутом.

– Ты никогда мне не говорила, – сказал Стивен.

– Я тебе много чего не говорила, – сказала Кэти. – Вообще-то я была герлскаутом только до одиннадцати лет. Но я помню, как вязать узлы и лечить змеиные укусы.

– Эти знания, бесспорно, помогут найти Джека, – сказал Стивен.

Арти прислонился к крылу «хонды»:

– Ты это зря. Если его укусила змея, она сможет высосать яд и затем связать его так, что он больше не убежит.

Опять никто не засмеялся. Может, друзья Кэролин и умны или считают себя таковыми, но у них определенно дерьмовое чувство юмора.

Кэролин и Кэти пошли в темнеющий лес, выкрикивая имя Джека. Два круга от их фонарей, белый и желтый, плясали перед ними, точно гигантские светлячки. Арти смотрел на огни – удивительно, как быстро они исчезли среди деревьев.

Он еще слышал, как Кэролин и Кэти зовут Джека, но голоса их были уже далеко.

– Мне это не нравится, – пробормотал Стивен. Он стоял в нескольких футах от Арти, скрестив руки на груди.

– Не волнуйся, – сказал Арти. – Кэролин может надрать задницу лучше большинства парней, а Кэти была герлскаутом. Все будет хорошо. Может, найдут Джека, употребляющего бревно, например.

Стивен булькнул горлом и посмотрел в небо. Арти тоже посмотрел и увидел, что появилось множество звезд. Он решил попытаться завязать беседу.

– Эй, ты знаешь созвездия и все такое? – спросил он.

– Когда-то знал, – ответил Стивен. – Прямо над нами Орион, охотник. Три звезды на прямой линии – его пояс.

Арти попробовал увидеть этого самого Ориона, затем сдался и покачал головой:

– Я никогда запомнить не мог. По-моему, они все перемешанные. Как будто разбили бутылку или что-то такое, и все звезды – маленькие осколки.

– Как осколки кувшина с коктейлем, который ты уронил на новогодней вечеринке? – спросил Стивен.

– Да, как тогда. Совершенно одинаковые, знаешь. Только вокруг звезд нет лужи из «Маргариты».

Стивен опять булькнул горлом.

– Я сегодня, похоже, был не на высоте, – сказал Арти.

– Не переживай.

– Спасибо, дружище. Жаль терять время, которое можно потратить на хорошую текилу.

Оба помолчали несколько минут, глядя на звезды; Арти слушал далекие голоса Кэролин и Кэти, зовущие Джека. Они звучали ненатурально, будто из магнитофона, спрятанного в лесу.

– Мы использовали женщин как приманку, – сказал Арти.

– Не понял?

– То есть, если бы мы охотились на мышь, мы бы использовали для приманки сыр, так? Или, если бы мы охотились на медведя, использовали бы для приманки, ну, я не знаю, медвежью еду. Например, Медвежонок Йоги[3] любит корзины для пикника, помнишь? В твоем детстве уже был Медвежонок Йоги?

– Угу.

– Ну вот, то же самое с Джеком. У него была женщина, и больше ее нет. Но она ему нужна. То есть, господи, он так сильно хочет женщину, что ее вообразил. Он даже бежит в лес, чтобы ее найти. Поэтому мы посылаем за ним парочку красоток, так? И Джек там один, ищет свою выдуманную девочку с Венеры…

– С Луны, – сказал Стивен. – Он думает, она с Луны.

Арти кивнул, не отрывая взгляда от звезд. Он только что сумел разглядеть в их мешанине созвездие в форме пивного бочонка.

– Точно, с Луны. Короче, он в лесу, и он не может найти Лунную Девушку, потому что ее не существует, и потом он слышит, как две реальные женщины его зовут. И знаешь, что бы я подумал на месте Джека? Я бы подумал, наконец-то пришло мое время, вот что я бы подумал.

Он посмотрел на Стивена и засмеялся. Но до Стивена, похоже, шутка еще не дошла.

– Что именно ты хочешь сказать? – спросил Стивен.

Арти решил, что он и этот чувак не созданы для того, чтобы стать друзьями.

– Я просто хотел сказать, что мы поступили правильно, послав за ним женщин. Они его найдут, и все будет классно.

Стивен опять посмотрел в лес.

– Надеюсь, – сказал он. – Но мне это все равно не нравится.

Он произнес эти слова таким ледяным тоном, что у Арти пропало настроение разговаривать, и он опять попытался найти созвездие Пивного Бочонка. Когда Арти его нашел, что-то огромное тихо пролетело мимо звезд краника. Арти не разобрал, что это, но, что бы это ни было, оно летело всего в нескольких футах над вершинами деревьев.

– Твою мать! – завопил он. – Ты видел?

Стивен, может, и собирался ответить, но не успел, поскольку на дороге как раз появился автомобиль. Лучи фар вновь осветили деревья и дом, когда помятый рябой «плимут» заревел на дороге. Посыпался гравий, когда «плимут» остановился в нескольких дюймах от заднего бампера «тойоты» Корманов. Фары погасли, а мотор еще полминуты стучал и грохотал.

Задняя правая дверь «плимута» открылась, и два ребенка Хэлли Стоун выскочили на дорогу со скоростью ракет с реактивным двигателем. Мальчик орал, а девочка швыряла что-то ему в голову. Они исчезли в лесу, как Джек, а затем и Кэти с Кэролин.

Хэлли вышла, как только мотор сделал последний оборот и затих. Она обошла «плимут» и столкнулась со Стивеном.

– Терпеть не могу весенние каникулы, – сказала она.

Стивен обнял Хэлли, но Арти заметил, что он сделал это быстро и, казалось, нервничал. Арти решил, что Стивен неравнодушен к Хэлли, но не хочет, чтобы она это знала. Хотя она могла об этом знать. Некоторые женщины понимают, что думает парень, даже если он сохраняет свинцовую непроницаемость, и обычно это видно по женским лицам. Но сейчас слишком темно, лица Хэлли толком не разглядишь. Язык ее тела говорил о скованности, но, может, это из-за детей.

– М-м, это нормально, что эти милые обезьянки убежали в темноту? – спросил Арти.

– По мне, так нормально, – сказала Хэлли. – Надеюсь, они столкнутся с племенем разумных белок, которые затащат их в подземелье и используют в экспериментах по хранению желудей.

– Правда? – Арти был шокирован.

Хэлли уставилась на лес:

– Конечно нет. Я просто бегала за ними весь день и не могла даже приступить к работе, вот и все. Мне нужно отладить три программы, но моим детям на это наплевать. И они ужасно вели себя по дороге. Жаль, что возить их в багажнике противозаконно.

Она глубоко вздохнула и закричала:

– Клео! Тони! Возвращайтесь сию же минуту, или… – Она умолкла и взглянула на Стивена и Арти. – И чем же мне им пригрозить? Здесь нет телевизора и «Нинтендо», которые можно отобрать.

Стивен подошел к ней:

– Мы с Кэти взяли с собой зефир, чтобы приготовить на огне. Может, сумеем привлечь их зефиром.

– Хорошая мысль, – сказала Хэлли и завопила: – Тони! Клео! Дядя Стив хочет положить зефир на огонь, чтобы он превратился в сморщенного уродца Фредди Крюгера! И если вы сейчас же не вернетесь, вы этого не увидите!

Арти был заинтригован.

– Фредди Крюгер? – спросил он.

Ни Хэлли, ни Стивен не ответили. От детей тоже определенного ответа не последовало, хотя вдали слышались визги.

– Пожалуй, схожу поищу этих гаденышей, – сказала Хэлли. Она вынула из кармана пальто цепочку с ключами и включила крошечный фонарь, прикрепленный к ней. – Не хочешь мне помочь? – спросила она Стивена.

– Конечно, – хрипло сказал Стивен.

По его тону Арти окончательно убедился, что Стивен неравнодушен к Хэлли. Арти по-прежнему не понимал, знает ли об этом Хэлли, но был готов поспорить, что Кэти знает. И это может сделать Кэти… доступнее. Если до этого дойдет.

– Я останусь здесь, – сказал Арти. – Ну, знаете, на тот случай, если Джек, или Лунная цыпочка, или Бэтман, или еще кто-нибудь появится.

Хэлли и Стивен, казалось, его не слышали. Они пошли в лес звать детей и оставили Арти одного.

Арти прислонился к «хонде» и слушал, как Кэти и Кэролин зовут Джека, а Стивен и Хэлли зовут Тони и Клео. Он подумал о царапине, которую оставил на крыле «тойоты» кусочек гравия. Затем подумал о своем открытии созвездия Пивного Бочонка и снова посмотрел на небо. Теперь он ничего там не увидел. Звезды опять перемешались, как осколки кувшина с «Маргаритой».

Он надеялся, что Кэролин скоро возвратится и они смогут уйти в комнату и заняться там любовью. Это единственное, чего он сейчас хотел.

Это обидно, что его бросили тут одного.

Оторвавшись от звезд, он увидел, что в доме горит огонь. Огонь камина. Он полыхал в окне западного крыла, отбрасывая на гравий длинный, мерцающий оранжевый след. На подоконнике стояли оленьи рога, и их дрожащая тень будто нащупывала ноги Арти.

Он набрал в грудь воздуха, чтобы позвать остальных, но потом остановился. Они все там кричали как ненормальные и даже если бы услышали его, не обратили бы внимания. Поэтому он подошел к окну и посмотрел внутрь.

Он увидел Джека и незнакомую черноволосую женщину. Они стояли на коленях на большом разноцветном лоскутном ковре, освещенные пламенем камина. Кажется, на женщине была лишь темная накидка, открывавшая грудь и плечи. Она целовала Джека в шею. На Джеке вообще ничего не было.

Идея мешать парню в такой ситуации Арти не нравилась, но тут особый случай. Он постучал по стеклу:

– Эй! Как вы туда попали? Открывай, приятель!

Джек и женщина обернулись на стук. Похоже, они не слишком расстроились, что им помешали. Джек что-то сказал женщине и пошел к дверям.

Арти встретил его у двери и задался вопросом: у них уже было или еще нет? Очевидно, Джек все еще мог думать лишь о женщине на ковре.

– Арти! – сказал Джек. Несмотря на свое состояние, он, похоже, обрадовался его приходу. – Входи!

Арти смутился:

– Хм, как вы сюда попали? Ключ у Хэлли, а она в лесу.

Джек хихикнул:

– О, Лили взломала окно на задах или как-то так. На самом деле я толком не знаю. Входи, я уверен, она будет рада тебя видеть.

Джек схватил Арти за запястье и втянул внутрь.

Женщина стояла на коленях посреди ковра; Арти споткнулся о край ковра и уставился на незнакомку. Огонь освещал ее только сзади, и Арти видел ее не так ясно, как хотел бы, но рассмотрел достаточно хорошо, чтобы понять, как она удивительно хороша.

– Э, я – Арти, – сказал он, протягивая руку.

Женщина улыбнулась и тоже протянула руку. Но кончики ее пальцев не дотянулись на несколько дюймов, и он обнаружил, что боится приблизиться.

– Привет, – сказала она. Ее голос обволакивал, словно теплый мед. – Я – Лили. Но ты наверняка уже догадался.

Джек подошел к ней и тоже опустился на колени.

– Разве она не чудо? – спросил он, восторженно и пристально глядя на Лили.

– Да, она… конечно, да, – сказал Арти. Он чувствовал, что помешал, но еще чувствовал, что Джек задолжал ему – и всем остальным – объяснение. – Видишь ли, друг, мы все на завтра отпросились с работы, чтобы оказаться здесь сегодня вечером. Кэролин закрыла свой магазин, а я попросил кое-кого подменить меня в ресторане. И тут ты убегаешь в лес, как Тарзан, и все тебя ищут. Нехорошо, приятель.

Джек посмотрел на Арти, будто прося прощения.

– Извините, – сказал он. – Со стороны Хэлли было очень мило предложить это место, и великолепно, что все вы сюда приехали, чтобы побыть со мной. Но все-таки мне нужно делать то, что мне нужно. Как Гэри Куперу.

– Кому? – спросил Арти.

– Не важно, – сказала Лили. – Но верь мне, если я обещаю, что со всеми, кто сейчас в лесу, ничего не случится. Я об этом позабочусь. А сейчас нам с Джеком нужно побыть вместе какое-то время. Понимаешь?

Арти подмигнул. Лили все еще протягивала ему руку, и он обнаружил, что любуется ее ноготками.

– Да, я… но почему вы так уверены, что с ними все будет в порядке?

– Поверь ей, – сказал Джек. – Она же позаботилась о том, чтобы я сюда вернулся цел и невредим, правда?

– Видишь ли, Арти, – сказала Лили, – хотя ты кое-что знаешь о сексуальной привлекательности и желаниях, есть многое другое, о чем ты не имеешь понятия. Так что пожми мою руку, и будем друзьями. Можешь расслабиться и увидишь, что все будет хорошо.

Арти слегка попятился. В этой девочке было что-то очень странное. Лопатки слишком высокие.

Но ей это шло.

– Ну что ж, – сказал он и шагнул вперед, чтобы взять руку Лили.

Как только ее пальцы коснулись его руки, ее плечи поднялись и раскрылись, став огромной парой черно-белых крыльев.

Электрический разряд пробежал по руке Арти, что было весьма приятно.

Он очнулся от сна на диване у ковра, накрытый бежевым шерстяным покрывалом. Стивен, Кэти, Тони и Клео сидели на корточках перед камином и готовили на огне зефир, а остальные сидели за столом, попивая из керамических кружек. Стол покрывали использованные бумажные тарелки. Джек был одет.

– Слава богу, ты перестал храпеть, – сказала Кэролин, встав из-за стола и подойдя к кушетке. – Как будто цепная пила распиливала нехилое бревно. К тому же ты пускал слюну на подбородок.

Арти с трудом сел и вытер подбородок рукавом рубашки. Он увидел, что его куртка висит на спинке дивана.

– Давно вы здесь, ребята? – спросил он, краем глаза посмотрев на Джека. Тот подмигнул.

– Где-то с час, – сказала Кэролин. – Мы с Кэти натолкнулись на детей, а потом Стив и Хэлли нашли нас четверых. Затем мы услышали, как Джек зовет нас отсюда, и стало ясно, что мы зря потратили время. Особенно когда обнаружили, что ты уютно устроился в тепле у огня. И теперь, когда ты передохнул, я чувствую, что вымоталась и хочу спать. – Она посмотрела на Хэлли. – Я положила наши вещи в заднюю комнату в другом крыле. Хорошо?

Хэлли хитро улыбнулась:

– Хороший выбор. Там самая новая кровать с самыми тихими пружинами.

Кэролин покраснела, чем удивила Арти. Он никогда прежде не видел, как она смущается. Хотел бы он знать, из-за того, что сказала Хэлли, или из-за того, что именно Хэлли это сказала.

Он откинул плед, встал, взял Кэролин за руку и сказал:

– Пойдем.

– Ты не хочешь сначала поесть? – спросила Кэролин. – Осталось несколько хот-догов и картофельный салат.

– Пойдем, – повторил он.

Кэролин пожелала всем спокойной ночи, они с Арти вышли и по крытому переходу пробрались в восточное крыло. Спальня была холодной, но там обнаружилось много покрывал, а на двуспальной кровати лежало толстое стеганое одеяло. В комнате пахло можжевельником и пылью, а в умывальнике из крана тонкой струйкой текла коричневатая вода. Хэлли говорила, что получила этот дом в наследство три года назад и пользовалась им раз в месяц, а то и реже. Арти в этом не сомневался.

По очереди умывшись, они с Кэролин быстро разделись и натянули хлопковые рубашки и штаны. Потом легли и укрылись одеялами.

Через минуту Кэролин развязала тесемку на штанах Арти и сунула руку внутрь.

– Можно? – спросила она. Таким голосом, который он любил, голосом, который можно было услышать от нее лишь в постели. Этот голос говорил, что она сейчас хочет одного – трогать все его тело и чтобы он делал с ней то же самое.

– Как всегда, – сказал Арти, и затем несколько минут никто из них не говорил.

Потом Арти отодвинулся. Он думал. Может, ему следует рассказать Кэролин о том, что он видел Джека голым рядом с женщиной, которая называла себя Лили? Но если он об этом скажет, стоит ли говорить о крыльях?

– Что такое? – заволновалась Кэролин. – Что случилось?

Арти знал, почему она волнуется. Когда они с Кэролин занимались любовью, они не останавливались. Раньше он никогда не отвлекался.

Так что теперь нужно что-то сказать. Она этого ждала. Арти подумал было без всяких объяснений снова заняться любовью, но знал, что Кэролин ему не позволит.

– Я просто думал, – сказал он, – почему ты все время на меня злишься?

Он сам себе поразился. Самый идиотский вопрос из всех возможных. Как только он пришел в голову?

– Я не злюсь на тебя все время, – сказала Кэролин.

Рука Арти затекла, поэтому он приподнялся на локте.

– Да нет, злишься, – сказал он. – Когда мы не трахаемся, ты злишься на меня почти каждую минуту.

Он опять поразился сам себе. Ему хотелось снять свои носки и засунуть в рот. Что заставило его сказать все это? Может, он и дурак, но не до такой же степени.

Кэролин довольно долго молчала, и Арти чувствовал, что лучше бы ему умереть. Но тут она положила руку ему на грудь и медленно начертила круг.

– На самом деле я никогда на тебя не злюсь, – прошептала она. – Обычно я злюсь на себя.

Такое объяснение никогда не приходило Арти в голову. Этого он был не в состоянии понять. Как такая умная, сильная женщина с такими длинными ногами, упругими бедрами и синими глазами может быть недовольна собой?

– Почему? – спросил он.

Кэролин положила ему на грудь другую руку.

– Я не хочу об этом говорить, – сказала она. Судорожно вздохнула. – Боже, ты великолепен.

Арти снова лег и провел рукой по ее груди, трогая ее так же, как она трогала его.

– Как и ты, детка, – сказал он. – Так чего же на себя злиться?

Кэролин тихонько рассмеялась. Ему показалось – грустно.

– Арти, заткнись нафиг, – сказала она, накрыв его рот своим.

Ну ладно, подумал Арти. На это я способен.

Позже, когда Кэролин уснула, он услышал, как что-то шелестит в кустах за окном. Он с головой залез под одеяла, чтобы не дать себе подглядывать и увидеть, что же это такое. Он ничего не хотел знать.

## Часть IV. Розовая луна. Вторник, 6 апреля 1993 года

### Глава 8. Копченая колбаса успокаивала

Копченая колбаса успокаивала Стивена. Тем летом, когда ему исполнилось восемь, его отец все дни проводил на работе, а у матери была слишком сильная депрессия, чтобы готовить обед. Стивен нашел выход: копченая колбаса с белым хлебом и майонезом. Он всегда делал два сэндвича, один для себя, другой для своей дворняжки Чемпа. Они с Чемпом ели их в тени вязов, росших перед окнами родительской спальни, и смотрели, как по шоссе проносятся огромные дизельные грузовики. Стивен обнаружил, что если резко поднять и опустить кулак, как будто что-то дергаешь, водители грузовиков засигналят в ответ. Сначала Стивен делал это для смеха и чтобы проверить, подействуют ли гудки на мать. Порой действовали. Много лет спустя, когда мать Стивена уже переехала в дом престарелых, она жаловалась, как ужасно шумят водители грузовиков. Она так и не узнала, что виноват был сын. После ее смерти Стивен переживал, что не рассказал ей правды. Но потом съедал сэндвич с копченой колбасой, и настроение у него улучшалось.

Он вспомнил все это, когда развернул один из сэндвичей, купленных Джеком, и увидел, что в свертке копченая колбаса на белом хлебе с майонезом. Он обрадовался хотя бы такому удовольствию. Джек вез его на своем допотопном авто, древнем почтовом джипе, по петляющей дороге к дому Хэлли. Джек на любой машине лихачил и нервировал Стивена, но в джипе с рулем не на той стороне, где положено, Стивен от страха чуть не наделал в штаны. Он обеими руками сжал сэндвич и откусил огромный кусок.

Вкус был именно такой, какой остался у Стивена в памяти, и на мгновение Стивен забыл, что уже приготовился к смерти.

Тут Джек слишком сильно срезал на повороте, и джип чуть не опрокинулся налево. Стивен увидел, как на него несется асфальт, и попытался закричать, но рот был полон колбасой и булкой. Он с трудом сглотнул, когда джип опять грохнулся на все четыре колеса и покатил дальше.

– Ну и ну! – сказал Джек. – Прошу прощения. Все нормально?

Стивен не был в этом уверен. Он проглотил кусок сэндвича, не разжевав, и теперь чувствовал себя так, словно тот застрял около сердца. Но он кивнул и прохрипел что-то, отдаленно напоминавшее слово «Да».

– Вот и прекрасно, – задумчиво сказал Джек. – Если бы ты из-за меня погиб, Кэти прошлась бы по моей заднице садовыми граблями. Изображает бесстрастность, а внутри страсти кипят – гнев, страх, профессиональные амбиции. Однако, наверное, для тебя это не новость.

Стивен нахмурился. Для него это была новость. Он и женился на Кэти, помимо прочего, оттого, что надеялся: ее самообладание сбалансирует его иррациональные перепады настроения. Конечно, у нее имелись чувства, и, возможно, некоторые из них были сравнительно сильны… но он не думал, что их можно назвать кипящими.

– Она бы расстроилась, если бы я из-за тебя погиб в автокатастрофе, если ты это имеешь в виду, – сказал Стивен. – Но она бы с этим справилась.

Он захотел взять свои слова обратно, едва произнес. Натали погибла в автокатастрофе, и Джек с этим не справился. В конце концов, именно поэтому Стивен опять ехал в домик Хэлли – следить за Джеком, пока его обуревает ежемесячный приступ умопомешательства на почве раздевания.

Казалось, Джек его не слышал. Вместо того чтобы ответить или следить за дорогой, Джек смотрел на часы.

– Ого, нам надо поспешить, – сказал Джек. – Луна взойдет через шесть минут. Должен сказать, летнее время путает меня каждый год. Далеко еще?

– Миля, – сказал Стивен.

– Тогда лучше поторопиться, – сказал Джек. И нажал газ.

Двигатель взревел, и джип прибавил еще две или три мили в час. Глянув на спидометр, Стивен предположил, что сейчас они мчатся со скоростью примерно сорок восемь миль в час. Точнее сказать было трудно, поскольку стрелка скакала взад-вперед между нулем и шестьюдесятью.

Стивен жалел, что на этот раз Полнолуние выпало на вторник. Ему не нравилось остаться единственным, кто сегодня отвечает за Джека. Кэти хотела приехать, но у нее был рабочий проект, который нужно сделать к полудню следующего дня. И больше никто из друзей Джека не смог вырваться. Так что, поскольку у Стивена завтра не было лекций и поскольку все знали, что преподавателям без лекций заняться нечем, он очутился здесь. Он надеялся, что Джек устроит свое шоу с раздеванием сразу, едва они приедут. Стивен захватил студенческие сочинения на проверку, и чем скорее он сможет к ним приступить, тем лучше.

Был шанс, что Хэлли тоже вечером появится. По ее словам, это зависело от того, сумеет ли она найти няньку, которая пожелает остаться на ночь с ее детками и утром соберет Клео и Тони в школу. Такая возможность, хоть и слабая, тоже не слишком радовала Стивена. Если Хэлли появится, он не сумеет прочитать никаких сочинений. В ее присутствии он чувствовал себя не в своей тарелке.

Не то чтобы ему не нравилось ее общество. Наоборот – всякий раз, когда она была рядом, он не мог думать ни о чем другом. Такого не бывало с девятнадцати лет. Даже с Кэти. Он любил Кэти, но всегда без малейших проблем мог работать в ее присутствии.

Справа в гуще кустов и кедров показался поворот на дорогу к дому. Однако Джек смотрел назад через плечо.

– Глянь, – сказал он. – Луна встает.

– Смотри, что делаешь! – завопил Стивен. – Ты же сейчас пропустишь…

Не успел Стивен договорить, Джек вывернул руль. Джип опять встал на два колеса, и на сей раз Стивен увидел перед носом гравий.

– Я только сейчас понял, что ты, должно быть, едешь на этой машине впервые, – сказал Джек. – Классно, правда? Не поверишь, что я могу на ней выделывать.

Стивен потер лицо и обнаружил, что с него стекает пот.

– Отчего же, поверю, – сказал он.

Он еле справился с желанием выпрыгнуть и поцеловать землю, когда джип остановился перед домом. Вместо этого Стивен сумел спокойно взять свою дорожную сумку и переносной холодильник Джека и проследовал к передней двери восточного крыла, воздержавшись от бега, криков или припадания к земле. Он поставил холодильник, порылся в карманах в поисках ключа, который дала ему Хэлли, и открыл дверь. Потом оглянулся и увидел, что Джек одной рукой опирается на левое крыло джипа, а другой стаскивает ботинки и носки.

– М-м, Джек, – сказал Стивен, – может, лучше делать это внутри?

Джек посмотрел на него взглядом «да-ты-издеваешься».

– Лили приходит с Луны, Стив, и ориентируется на глаз. Если я встану не там, где она сможет меня увидеть, ей придется чертовски трудно. – Он бросил ботинки и носки в джип и расстегнул ремень.

– Она была здесь в прошлом месяце? – спросил Стивен.

– Конечно. – Джек стащил джинсы и отбросил их в сторону. – Арти ее видел, но все остальные в тот момент были далеко.

– Ну так если она была здесь месяц назад, разве она не может найти путь без… хм, помощи?

Джек снял трикотажную рубашку. Теперь на нем остались только майка и трусы.

– Я не хочу рисковать.

Стивен колебался. Он не мог придумать никакого способа переместить Джека внутрь, кроме как повалить и втащить в дом.

– Ладно, – сказал Стивен. – Ты можешь по крайней мере пообещать, что будешь ждать ее именно здесь, не сходя с места? Что ты не уйдешь в лес, как в прошлый раз?

Джек улыбнулся:

– Конечно. Но как только она появится, я буду делать то, что она захочет.

Джек снял трусы. Стивен подавил отвращение. Он находил, что мужские тела, включая его собственное, довольно уродливы.

– Прекрасно, – сказал он. – Но в любом случае, если она здесь не появится в течение получаса, иди внутрь, хорошо? Ты же не хочешь простудиться.

– Может, придется ждать час, – сказал Джек. – Даже богини опаздывают.

Стивен подумал, что это, наверное, единственный возможный компромисс. Он сказал:

– Договорились. Хэлли сказала, что на кухне есть чайные принадлежности, так что я заварю чай и принесу тебе кружку. Лили ведь не будет возражать, если я подожду вместе с тобой?

– Не знаю, – сказал Джек, сидя на крыле джипа и глядя в небо. – Прежде я всегда был один. Но она никогда не говорила, что я должен быть один. Так что, я думаю, все будет отлично. Но если она не появится за час, мне придется просить, чтобы ты позволил мне ждать еще. Хорошо?

– Нет проблем, – сказал Стивен.

Он поднял переносной холодильник и вошел в дом, оставив дверь открытой.

Он включил свет в гостиной и отнес дорожную сумку в спальню, где они с Кэти ночевали в прошлый раз. Затем прошел через гостиную в кухню и переложил содержимое переносной холодильной камеры в большой холодильник. Холодильник ему понравился. Большой «Келвинатор» с закругленными углами. Он напомнил ему холодильник из детства. В том холодильнике даже был такой же четырехдюймовый слой льда в морозилке. Эти холодильники как будто созданы проектировщиками бомбоубежищ. Эти холодильники достойны того, чтобы хранить в них вашу копченую колбасу. Эти холодильники успокаивают.

Налюбовавшись на холодильник, Стивен нашел алюминиевый чайник, наполнил его водой и поставил на плиту. В прошлый раз он расстроился, что плита электрическая. В доме на Холмах, где стоит «Келвинатор», должна быть дровяная печь или, на худой конец, газовая плита.

Когда конфорка покраснела, он пошел в ванную, смежную с кухней, и помочился. Пока Стивен этим занимался, он услышал стук передней двери. Он задумался, значит ли это, что Джек уже не надеется дождаться Лили или он просто пошел в дом за сэндвичем.

Застегивая ширинку, Стивен вышел из ванной и в кухне обнаружил Хэлли – она разглядывала содержимое холодильника.

– Белый хлеб, – сказала она. – Фу.

И она посмотрела на Стивена.

Стивен одним рывком застегнул «молнию».

– Не стоит так уж наряжаться ради меня, – ухмыльнулась Хэлли.

Стивен покраснел.

– Похоже, дружок, тебя легко смутить, – сказала Хэлли.

Стивен пошел к плите и сделал вид, будто наблюдает за чайником. Он не слышал, как подъехал «плимут», и поэтому решил, что она приехала, как раз когда он спускал воду в туалете. Канализация здесь работала громко.

– Судя по всему, ты нашла няньку, – сказал он, поразившись тому, насколько пискляв его голос.

– Да, моя бывшая свекровь живет в Раунд-Рок, она вызвалась посидеть с ребятишками, – сказала Хэлли, опять изучая холодильник. – Эта старая карга ненавидит меня до колик в желудке, но любит детишек. Она даже думает, что Тони – ребенок ее сына. Видимо, твердо верит в рецессивные гены.

Хэлли закрыла холодильник и обернулась:

– Что же вы, ребята, не взяли с собой ничего, кроме сэндвичей с копченой колбасой? У вас же кишки от них склеятся.

– М-м, нет, это не я, – сказал Стивен. – Джек составил меню и сделал сэндвичи. Он сказал, что никому не хочет быть обузой.

Хэлли округлила глаза:

– Господи, все мы кому-то обуза.

Стивен старался ее не разглядывать. На ней был мешковатый синий свитер и мятые черные штаны. Ее короткие каштановые волосы торчали во все стороны. Рот был влажным.

– Ты – не обуза.

Хэлли моргнула:

– Кто, я? Не обуза?

Стивен почувствовал, что одежда становится ему тесновата. Он пожал плечами, стараясь сделать вид, что ничего не происходит.

– Ну, ведь это же твой дом. Ты не можешь ни для кого быть обузой в собственном доме.

– Ты меня плохо знаешь, да? – рассмеялась Хэлли.

– Ну, видимо, – подумав, сказал Стивен.

Хэлли явно встревожилась:

– Эй, в чем дело?

Это застало Стивена врасплох.

– Ты о чем?

Хэлли шагнула к нему.

– Просто ты сказал это так грустно. Я подумала, что, может…

Тут как раз засвистел чайник, что обрадовало Стивена. Но когда он снимал чайник с плиты, очки запотели от пара. Он понес чайник через комнату к столу, но видел очень плохо и споткнулся на неровном линолеуме.

Хэлли поймала его руку.

– Все же что-то случилось, – сказала она, подведя его к столу.

– Да нет же, – сказал Стивен. – Просто у меня очки запотели.

– Случилось. – Она выпустила его руку. – Вот подставка для чайника.

Стивен поставил чайник на подставку, потом снял очки и протер их краем рубашки. Он весь погрузился в этот процесс, чтобы не смотреть на Хэлли. Он жалел, что она не осталась в Остине. Теперь он не сможет поработать.

Пока он смотрел на свои очки, раздался звон керамических кружек. Затем послышался шелест целлофана и шорох открываемого пакета. Стивен уловил смешанный запах трав, цветов и кофе и закрыл глаза. Так всегда пахло в доме у Хэлли. Это был запах Хэлли.

– На выбор есть несколько полезных сортов чая или вредный кофе, – сказала Хэлли. – Если предпочитаешь чай, можешь выбирать с ежевикой, мятой, гибискусом, лимонной цедрой или сливовой наливкой.

Тут Стивен опять на нее посмотрел. Ничего не мог с собой поделать. На нем не было очков, и теперь ее силуэт расплывался.

– Извини, что?

– Просто проверяю, слышишь ли ты меня, – сказала Хэлли. Она положила чай в пакетиках в кружку и залила кипятком. – В какой комнате Джек? Гляну, не хочет ли он чаю.

Стивен снова надел очки.

– А его не было у джипа? Он обещал, что останется там, если его Лунная Богиня не появится.

Хэлли застонала и поставила чайник на подставку.

– Должно быть, она появилась, поскольку его там не было.

Они вышли из дома. Джека нигде не было видно. На всякий случай Стивен заглянул в джип, но там лежала лишь одежда Джека.

– Так что же, нам опять орать и рыскать по лесу, как в прошлый раз? – спросил Стивен. – Или ждать и надеяться, что он опять появится в целости и сохранности?

Хэлли сложила руки на груди, посмотрела на лес и вздрогнула.

– Думаю, второе. Вокруг – шестьдесят акров дубов, кедров и колючего плюща, и уже темнеет. Вероятность того, что кто-нибудь из нас на него наткнется, не слишком высока.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Песня «Фотографии Лили» («Pictures of Lily») была записана британской группой «Ху» («The Who») и выпущена синглом в 1967 г. В песне речь идет о юноше, который мастурбирует на фотографии Лили, влюбляется в нее, а затем узнает, что она умерла в 1929 г. Считается, что в песне имеется в виду Лилли Лангтри (Эмили Шарлотта ле Бретон, 1853–1929), британская актриса и куртизанка. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

В песне британской группы «Роллинг Стоунз» «Сука» («Bitch») из альбома «Липкие пальчики» («Sticky Fingers», 1971) есть такие слова: «Да, когда ты произносишь мое имя, я пускаю слюну, как собак Павлова».

3

Медвежонок Йоги – мультипликационный персонаж, придуманный компанией «Ханна-Барбера Продакшнз» в 1958 г.