Маргарет Мюррей
Египетские храмы. Жилища таинственных богов

Введение

Египетским храмам присуща исключительно прямоугольная форма, причем как в горизонтальной, так и в вертикальной проекции; и ни в одну историческую эпоху здесь не встречаются криволинейные сооружения. Возможно, этим мы обязаны египетскому ландшафту, для которого характерны прямые линии, вертикальные, горизонтальные или косые; и так как зодчие не знали ничего иного, построенные ими здания соответствовали своему окружению. Так появились вертикальные колонны, горизонтальные крыши и наклонные пилоны египетской архитектуры. С III династии известна такая конструктивная особенность, как круглая арка, но она применялась только там, где ее не было видно, и только в качестве необходимого опорного элемента. Порой можно встретить ложный свод, например, в храме Сети в Абидосе и храме Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри, где он использован в качестве крыши над лестницами или небольшими помещениями, но даже в этих случаях он находится внутри здания и не виден снаружи. В каждом случае, будь то ложная или настоящая арка, она неизменно является полуциркульной, а не стрельчатой.

При изучении египетской архитектуры следует принимать во внимание такие климатические особенности, как отсутствие дождей и постоянное яркое солнце. Это страна сильных контрастов: плоские равнины чередуются здесь с отвесными скалами, плодородные поля с безотрадной пустыней; яркий солнечный свет сменяется черными тенями, съедобная рыба живет в Ниле вместе с кровожадными крокодилами – все это естественным образом оказало свое влияние на умы египетских строителей и проявилось в архитектуре. Как отмечает Флиндерс Питри, «четко выраженные горизонтальные и вертикальные линии ландшафта обусловили стиль сооружений, возникших на этом фоне». Форма храма повторяет форму утеса, у которого он построен (илл. XXVII), но на внутреннее убранство оказало влияние богатство и сочные краски плодородных полей; яркие солнечные лучи заливают открытые дворы, а темные святилища кажутся еще темнее по контрасту с ними; дарующего жизнь бога святилища умилостивляли человеческими и животными жертвами.

План египетского храма оказывается до чрезвычайности прост, стоит лишь понять его основные принципы. Он состоит из четырех частей: внешнего двора, внутреннего двора, вестибюля и святая святых; отделенная от остального пространства сооружения висящими циновками или деревянными дверьми святая святых находится на оси здания напротив главного входа. Древнейшие сведения о египетском храме содержатся на эбеновой табличке, относящейся к I династии (илл. II, 3), здесь выгравирована хижина-святилище. Внешний двор окружен плетеной оградой; у ворот два шеста со знаменами, а во дворе символ божества, в данном случае богини. Возможно, в те времена, как это происходит в наши дни в некоторых районах Африки, внутренний двор совмещался с вестибюлем и вместе со святая святых находился внутри хижины.

Существовало два типа храмов: храмы, посвященные богу, и храмы, предназначенные для поклонения умершему фараону. Из посвященных богам храмов не сохранилось ни одного, хотя фундаменты некоторых известны. В Абидосе, например, находился храм Осириса I династии, в Иераконполе – храм священного сокола, вероятно, того же периода, в Бубастисе находятся остатки храма богини-кошки, построенного не позднее IV династии, да и святилище бога-крокодила в Файюме сохранило древнейшие иероглифы; и хотя древние храмы богини Нейт в Дельте и бога Сета в Верхнем Египте полностью разрушены, до нас дошли изображения их плетеных святилищ (илл. I, 3, 4).

Понять, откуда произошли и как развивались царские храмы, довольно просто. Поскольку дом царя или вождя первобытного племени был богаче дома простолюдина, то дом, принадлежащий повелевающему всем богу, был богаче царского; первые храмы в то время представляли собой всего лишь хижину более тонкой работы, подобную тем, в которых жили люди. Эти древние хижины и храмы строили из тростниковых или пальмовых плетенок, обмазанных глиной, поэтому они сохранились лишь на изображениях. Лишь воплощенные в камне, эти сооружения смогли дойти до наших дней. Старейшие каменные храмы – это храмы, примыкающие к пирамидам и другим погребениям фараонов и предназначенные для поклонения покойному. Они возникли благодаря обычаю делать приношения из еды и питья в царской гробнице. Процитируем профессора Питри: «Сначала место приношений было тесно связано с гробницей, как о том свидетельствуют большие стелы, найденные в гробницах I династии, что оставалось в обычае у египтян на протяжении всех эпох. Однако к концу III династии жертвы царям стали приносить в отдельном дворе, пристроенном к гробнице (гробница Снофру в Медуме); в эпоху IV династии двор превратился в отдельный храм (Хуфу, Хафра, Менкаура); в XII династии гробницы переместились в глубь пустыни, а места поклонения остались на ее границе (Сенусерт II, Илахун; Сенусерт III, Абидос); в XVIII и XIX династиях молельни или храмы строились в Фивах на границе с пустыней и не имеют однородной связи с гробницами, скрытыми в ней».

Приведенный пассаж основан на многочисленных фактах и наводит на размышления. На плане гробницы фараона Перибсена II династии (илл. I, 1) видно, что сложное подземное сооружение включает в себя комнаты для приношений, где находились предметы, которые, как полагалось, были необходимы царю в загробной жизни; в то же время стелы с именем фараона установлены на земле, в углу огороженной территории, где можно было делать царю ежедневные приношения в виде еды и питья. Значит, в подземных помещениях хранилось единовременное пожертвование, а приношения на земле предназначались для удовлетворения ежедневных потребностей царской души. В Медуме стелы III династии (илл. I, 2) окружены стеной, примыкавшей к подлинному месту погребения, то есть пирамиде; в то же время для хранения сосудов и других предметов, используемых в ритуалах поминовения и поклонения, были построены отдельные помещения. На столь незамысловатой основе выросли величественные и сложные храмы, прилегающие к пирамидам в Гизе IV династии и пирамидам в Абусире V династии. Храм ступенчатой пирамиды в Саккаре не имеет аналогов, он строился вне рамок системы и не оказал влияния на дальнейшее развитие строительства заупокойных храмов фараонов.

Долина пирамид простирается от Абу-Роваша на севере до Лахуна на юге, что составляет примерно пятьдесят миль, и расположена на западном берегу Нила. Кое-где встречаются отдельно стоящие пирамиды, как, например, пирамида Яхмоса I XVIII династии в Абидосе и пирамида XI династии в Фивах; однако эти две пирамиды отличаются по типу от тех, что стоят ниже по течению реки.

Что касается пирамид, находящихся в более северной части Египта, то здесь храм всегда находится на востоке, с ближайшей к Нилу стороны. Вероятно, для каждой пирамиды строили пристань и мощеную дорогу; образцы таких построек лучше всего сохранились в Абусире. Так как храм находился восточнее, то жрец во время богослужения стоял лицом на запад, что соответствовало традиции проведения заупокойных обрядов.

Припирамидный храм может содержать от двух-трех простых камер, как в Медуме, до детально разработанных колоннад и открытых дворов, как в Абусире. В Абусире каменное здание с крышей (илл. IV, 1) стояло на берегу Нила и служило пристанью; от него к храму вел длинный проход, перекрытый кровлей и вымощенный камнем. Стены прохода богато украшены расписными рельефами, изображающими фараона в виде сфинкса, топчущего врагов. Видимо, от Хафры берет начало традиция устанавливать статуи фараонов перед колоннами или между колоннами посвященных им храмов.

Как правило, припирамидные храмы подвергались еще большему разрушению, чем храмы, стоящие отдельно. Так, в Абу-Роваше стерты с лица земли и храм, и пирамида; в Гизе от храма Великой пирамиды не осталось ничего, кроме базальтового пола; а от храмов при пирамидах Хафры и Менкауры до наших дней дошел только нижний горизонтальный ряд кладки стен; так же дело обстоит и с храмами при пирамидах V династии в Абусире, VI династии в Саккаре и XII династии в Лиште, Хаваре и Лахуне.

Еще не выяснено, когда пирамиды перестали быть местами погребений. Фараон XI династии Ментухотеп II был погребен в скальной гробнице рядом со своей пирамидой, но не в ее недрах; фараон следующей династии Сенусерт III также погребен в каменной гробнице в Абидосе, в то время как его пирамида возведена в Дахшуре; пирамида Яхмоса I находится в Абидосе, в то время как сам фараон погребен в Фивах. Когда пирамида перестала быть гробницей, близость к ней храма стала не обязательной, и он превратился в совершенно отдельное сооружение.

Храм, посвященный богу, имеет иное происхождение. Изначально он являл собой самостоятельное сооружение, не связанное ни с гробницей, ни какой-либо другой постройкой. Флиндерс Питри убедительно резюмирует появление такого рода храма: «Простейшее известное нам из строившихся в Египте сооружений – тростниковая хижина с выступающей, чтобы защитить вход от солнца, крышей, таково же и простейшее святилище. Следующий шаг в усложнении жилища – расширение хижины и установка ряда тростниковых колонн, несущих фронтальный навес. Таким образом появляется портик. Затем задняя его часть делится на три камеры, что происходит в старейших храмах в Иераконполе и Абидосе. Обычный дом неизменно имел двор перед портиком, у храмов также есть такой же двор. Во дворе на столбе находилось символическое изображение бога, а по обеим сторонам от входа во двор стояли шесты со знаменами; со временем количество их возросло и они стали располагаться перед пилонами. Кроме того, в храме находилось множество камер, устроенных на разных уровнях, предназначенных для хранения различных предметов и являвшихся жилищами жрецов». Затем Питри отмечает, что существовало два типа святилищ: «Храм с изваянием в центре святая святых (например, Эдфу, Дендера) и храм для хранения священной ладьи и проведения процессий, в котором дверные проемы располагались в обоих концах святая святых (например, храм Тутмоса III в Меди-нет-Абу и Хонсу в Карнаке). В этих святилищах устанавливали основание, на которое жрецы могли поместить священную ладью, сняв ее со своих плеч».

Одну из главных проблем строительства в долине Нила составляло ежегодное движение земли. С началом разлива пропитанная речной водой земля поднимается на несколько дюймов, а порой и на целый фут, причем всегда неравномерно; когда наводнение спадает, земля опускается, и снова неравномерно, пока не возвращается к исходному уровню. Древнеегипетские строители так и не сумели найти иного решения этой проблемы, кроме как проводить строительство на земле, не подвергающейся действию разлива. Постройки, возведенные в пустыне, у подножия утесов, не могли разрушить ни дожди, ни наводнения; и каменные здания, поставленные на скале, стоят до наших дней. Для таких храмов египетские строители закладывали неглубокие фундаменты, а порой их и вовсе не было, как, например, в храме Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри. В то же время строительство на колеблющейся земле требовало максимальных вложений, а поиски удовлетворительных инженерных решений не привели к положительному результату. У храмов, расположенных вдоль границы сельскохозяйственных площадей, там, где земля подвергается воздействию разлива, чрезвычайно несовершенные фундаменты. Они состоят из слоя песка, уложенного на дно, и слоя небольших каменных блоков; однако не было никакой возможности предотвратить вымывание песка речной водой, так что каменные блоки в основании проседали под тяжестью воздвигнутых на них сооружений. Причиной того, что храмы вообще простояли так долго и не рухнули, являются груды мусора и обломков, собравшиеся у их оснований за многие века. Теперь, когда здания расчистили и когда в результате заиливания речного русла уровень паводка поднялся, слабые фундаменты становятся причиной разрушения некоторых замечательных образцов египетской архитектуры. Служба древностей восстанавливает их с помощью цемента и железобетона, однако еще неясно, сумеют ли современные методы укрепления фундаментов противостоять неравномерному движению земли.

Скальные храмы вырубались, как и египетские каменоломни, в боковой стороне утеса в виде искусственной пещеры. Прорубать отверстие в скале начинали с самой высокой точки, а затем двигались вниз. Колонны являлись необходимыми опорами, удерживавшими массу накрывающей храм скальной породы. Обработка стен храма также начиналась сверху; если нужно было создать архитравы, то их высекали в потолке, как и карниз вдоль верхней границы стен. Сначала заканчивали абаки и капители колонн, затем принимались за ее ствол и в конце концов доделывали цоколь. Этот метод отчетливее всего виден в украшенных колоннами и скульптурами гробницах Тель-эль-Амарны. Скорее всего, скальные храмы начали создавать в Среднем царстве, когда появились высеченные в утесах гробницы-молельни.

Одной из главных особенностей египетского храма является колоннада, используемая в основном для украшения интерьера. Основные типы колонн представляют собой развитие в камне их древних прототипов из тростника и глины, древнейших строительных материалов Нильской долины. Даже в наши дни в Египте еще строят тростниковые хижины, которыми пользуются в летнюю жару, когда человеку необходимо убежище от обжигающего солнца. Примитивная колонна изготавливалась из пучка папируса, плотно связанного у основания и у самого верха, непосредственно у соцветия. Чтобы перевязь оставалась тугой, между пучками просовывали короткий стебель папируса. Соцветия папируса представляют собой большой «зонтик», груда цветущих стеблей свисает со всех сторон, словно лохматая нитяная швабра; цветущие стебли связывали наверху, после чего на них клали легкую перекладину; под тяжестью перекладины соцветия прогибались наружу, скрывая место перевязи. Тростниковую колонну устанавливали на круглое глиняное основание и густо обмазывали глиной. Ряд таких колонн был достаточно крепок, чтобы выдержать легкую перекладину, представляющую собой архитрав, на который, в свою очередь, опиралась плетеная крыша. Когда колонны подобного типа стали воспроизводить в камне, оказалось, что невозможно передать все мельчайшие детали цветущих головок папируса, составлявших капитель каменной колонны. Но так как изогнутая форма напоминала набухший бутон лотоса, капитель вырезали в виде бутона лотоса с едва раскрытой чашечкой и появившимися внутри лепестками (илл. II, 1, III, 1). Это самый распространенный тип египетской колонны, и он встречается во все эпохи, начиная с Древнего царства до XXII династии, хотя постепенно вырождается. В период существования XVIII династии стержень и капитель пока еще имеют дольчатую форму, стержень сужается у цоколя, иногда воспроизводится веревочная перевязь, а короткие стебли, натягивавшие веревку, лишь намечены вертикальными линиями (см. илл. XXV, 2). Позднее стержень и капитель приобретают гладкую поверхность (см. илл. XX, 1) или покрыты скульптурным орнаментом, но даже в предельно абстрагированном варианте папирусовидную форму можно узнать по сужению стержня у цоколя и легкому свесу капители. Данная форма встречается в капителях периода Птолемеев.

Другой тип колонны имеет своим прототипом пальмовый ствол. Здесь особенности ствола не повторяются с той же тщательностью, с какой связки папируса воспроизводятся в папирусовидной колонне, – стержень колонны имеет идеальную цилиндрическую форму и не суживается у основания. Обвязка под листьями пальмы изображается так же скрупулезно, как и в колоннах другого типа, и сами листья изгибаются естественным образом. Эта форма колонны не очень распространена, но и она встречается начиная от Древнего царства вплоть до эпохи Птолемеев (илл. III, 2).

Папирусовидные колонны и колонны с каннелюрами в храме ступенчатой пирамиды являются первыми каменными образцами колонн этих типов, но подобная форма встречается в мелких орнаментальных работах еще в эпоху I династии и не так редка во времена XVIII династии.

Наличие капители в виде бутона естественным образом должно было привести к появлению капители в виде распустившегося цветка, примеры которой можно увидеть в колоннаде Хоремхеба в Луксоре, в нефе Большого храма в Карнаке и в нефе Рамессеума. Чашечка цветка часто изображается у основания капители, однако лепестки не воспроизводятся, и у капители гладкая поверхность. Изображение перевязи сохраняется на стержне колонны, как и у капители в виде бутона лотоса, но стержень всегда цилиндрический и не дольчатый. Капители портика Нектанеба на острове Филэ (илл. II, 2) имеют переходную форму, она близка по форме к капителям Нового царства, где также встречается чашечка; но стволы колонн, которые они венчают, имеют форму, характерную для эпохи Птолемеев, где папирусные стебли начинаются сразу же под капителью, затем идет перевязь, а ниже снова ровный цилиндрический стержень. Птолемеева капитель, имеющая форму листьев (илл. V, 1), является развитием капители эпохи фараонов, более богато украшенной. Следует упомянуть еще два элемента египетской архитектуры, также имеющие своими прототипами первобытные строительные материалы: это карниз с выкружкой и полукруглый фриз. В глубокой древности, как, впрочем, и в наши дни, стены изготовляли из густо обмазанных глиной, переплетенных ветвей пальмы, при этом верхушки с пальмовыми листьями оставляли свободными, и они смотрели вниз; при перенесении в камень этот строительный прием превращается в карниз с выкружкой (например, илл. XIX). Углы плетеных стен необходимо было укреплять, для чего связки тростника или пальмовых ветвей в этих местах привязывали; повторение этой особенности в камне дает полукруглый фриз (например, илл. XIX).

В основном в строительстве применялись такие материалы, как кирпич-сырец, известняк, гранит, песчаник, а иногда алебастр, кварцит и базальт; императорский порфир римлян, хотя и встречается в восточной пустыне, никогда не использовался египтянами.

Ограду, окружавшую священную храмовую территорию, обычно клали из кирпича. Это была высокая стена, предназначенная для того, чтобы скрыть святое место от посторонних взглядов; вследствие своей высоты она была очень толстой, и при ее строительстве применялась мятая глина. Ворота в стене часто вытесывали из гранита, реже из кварцита, а на боковые башни шел известняк. Главные стены храма строили из песчаника или известняка, более твердые породы камней использовались в несущих частях здания, таких как колонны и дверные проемы; алебастром обкладывали небольшие помещения, такие как святая святых или коридор. Как правило, базальт чаще встречается в древнейших храмах, а кварцит в храмах Среднего царства, хотя их обнаруживали и в другие периоды. Из дерева изготавливались только двери и некоторые внутренние детали.

Метод строительства толстых стен состоял в следующем: сначала выкладывали две тонкие внешние части стены, затем пространство между ними заполняли каменными блоками подходящего размера, которые забрасывали внутрь как попало и никак не скрепляя с внешней «оболочкой» (илл. III, 3). Камни внешних стен укладывались без какой-либо предварительной обработки поверхности, это делали позднее. Метод отчетливо проявляется в строительстве внутренних углов. Два блока ставили под прямым углом вплотную друг к другу, во время обработки поверхности один блок вырезали чуть глубже, чем другой, так чтобы угол находился в самом блоке. Наглядные примеры можно увидеть в храме Сети I в Абидосе.

По-видимому, храмы были ориентированы по реке. В целом Нил течет на север, однако в отдельных местах направление течения, естественно, меняется: порой река течет на восток, порой на запад или север, естественно, меняется и ориентация храмов. Дело в том, что общее правило заключается в том, что храм стоит параллельно или под прямым углом к реке, как, например, в Луксоре и Карнаке. Достаточно редкие отклонения от правила происходят в силу особенностей рельефа местности, как мощеная дорога Гранитного храма, боковые камеры храма Сети в Абидосе.

Освещение храмов представляло определенные трудности, которые существенно отличаются от проблем с освещением в странах с меньшей интенсивностью солнечного света. В Египте, где избыток солнечного света может быть утомительным, если не пагубным для человека, в освещении храмов ориентировались на минимум, достаточный лишь для того, чтобы жрецы и верующие могли бы разглядеть, куда ступают; другими словами, в храмах было темно, и это не случайно. Отсутствие яркого солнечного света было необходимо, но глубокий полумрак храма, возможно, имел другую причину, последняя состоит в том, что религия египтян, будучи религией таинств, принципиально требовала темноты для отправления собственных культов. Египтяне решили проблему освещения следующим способом. В гробницах или храмах проделывали отверстия в виде длинных горизонтальных прорезей в верхней части стен, непосредственно под потолком. По этой причине внутрь попадал не прямой солнечный свет, но свет, смягченный тенью потолка, рассеянный по всей комнате или залу. Этот способ известен с древнейших времен; в храмах более поздних эпох для освещения часто делали световой люк в кровле, иногда он был широким снаружи и сужался книзу до маленького отверстия, через которое свет попадал в помещение (илл. XX, 2). Свет, пропущенный таким образом, дает очень мягкое и чистое освещение, от которого ярко расписанные барельефы на богато украшенных стенах блестят, словно роскошная мозаика. Во множестве случаев темные залы также освещаются отраженным светом, который проходит сквозь открытые двери и служит для освещения нижней части покрытых скульптурой стен. В фиванских храмах, которые почти все относятся к Новому царству, гипостиль освещается с помощью окон в верхней части стен. Центральный неф зала опирается на колонны, которые выше колонн в боковых проходах; более низкие колонны поддерживают не только каменную крышу боковых проходов, но и стену, которая поднимается до той же высоты, что и высокие колонны нефа. Именно в этой стене были проделаны окна, почему освещался центральный неф, а боковые оставались в темноте, если не считать рассеянного света из окон наверху. Перекрестное освещение такого типа является одним из наиболее эффективных видов освещения, когда-либо изобретенных человечеством.

Влияние извне привнесло в египетскую архитектуру новые мотивы. Так появляется сквозной декоративный простенок из кирпича. Между колоннами в колоннаде ставили плиты, преграждавшие путь отраженным от земли лучам, а выше плит солнечный свет проходил свободно. Вероятно, это изменение обязано тому, что египетские зодчие познакомились с архитектурой стран с более пасмурным климатом. Тутмос III был первым, кто использовал ажурный простенок в своем храме в Мединет-Абу. Поскольку известно, что он дошел на севере до Евфрата и что все северные страны на востоке от Средиземного моря присылали свои товары к его двору, несомненно, что иноземное влияние сильно сказывалось в Египте, и архитектура северных стран с пасмурным климатом наверняка повлияла на строительство в засушливом Египте.

Невозможно даже в общих чертах описать все египетские храмы, ибо в каждом городе, в каждой деревне было свое святилище, большое или малое, смотря по числу и богатству жителей. Из пяти великих городов Древнего Египта – Мемфиса, Гелиополя, Саиса, Фив и Александрии – только Фивы сохранили свои храмы. Мемфис, древнейшая столица фараонов, когда-то славился храмом, изумившим самого Геродота. В старом Гелиополе только один обелиск отмечает место, где величайшие фараоны поклонялись Богу всех богов. Саис, древняя столица Дельты, поклонялся божеству, олицетворявшему венец Нижнего Египта, сюда приходили фараоны, чтобы стать правителями Севера, дабы короноваться красным венцом и поклониться богине города. В Александрии только курганы и редкие колонны отмечают те места, где когда-то возвышались храмы Птолемеев и римских императоров.

Во всей Дельте едва ли остался хоть один храм; Танис лежит в развалинах; в Бубастисе сохранились лишь несколько украшенных скульптурой блоков; в Бехбет-эль-Хаггаре кирпичная стена еще охраняет былое величие сооружения, когда-то поражавшего своим великолепием; в Летополе можно отыскать немногочисленные следы зловещего святилища, где проводились ритуалы «ночи истребления злодеев».

В самой долине Нила несколько храмов избежали повсеместного разрушения – разрушения, которому они подверглись в основном в XIX веке. Менее ста лет назад многие храмы, теперь уже исчезнувшие с лица земли, еще не утратили своей целостности, другие еще сохраняли свои колоннады. Известняковые постройки было удобно использовать для строительства новых домов, либо их сжигали, чтобы получить известь; из разрезанных вдоль гранитных колонн получались хорошие садовые катки. Сейчас от множества этих святилищ не осталось ничего, кроме нескольких разрозненных глыб и рисунков, сделанных европейцами – искателями приключений, не побоявшихся приехать в Египет.

В XIX веке страсть к разрушению обуяла людей. Даже в Нубии храмы, простоявшие тысячи лет целыми и невредимыми – это касается и камня и росписи, – были безжалостно уничтожены местными жителями. Фрагменты скульптурных блоков до сих пор можно встретить в деревенских домах. По путевым наброскам путешественников можно судить о количестве и состоянии тогда еще нетронутых храмов.

А в наше время эту пагубную работу довершает копатель-недоучка. Крестьянину еще простительно, когда он подкапывает фундамент стоящего храма, чтобы добраться до богатой азотом земли, которой он будет удобрять свое поле; выбирая эту землю и обрушивая все здание, он не ведает, что творит. Но чем оправдать человека, ничего не смыслящего в археологии, истребляющего целый участок раскопок и уничтожающего исторические свидетельства, не поддающиеся восстановлению? Археология – это наука, требующая длительного и усердного изучения, на нее нельзя смотреть ни как на приятное времяпрепровождение для пожилого человека, удалившегося от прочих дел, ни как на легкое занятие для юноши, которому не по душе ни конторская, ни исследовательская работа. Египет являет собой печальный пример того, насколько разрушительна может быть человеческая деятельность в сравнении с целыми веками естественного упадка.

Чтобы разобраться в принципах храмового строительства в Египте, необходимо иметь хотя бы общее представление о его религии. В Египте, как во многих других странах, царь представлялся воплощенным богом, божественным духом, нашедшим приют в человеческом теле. В каждой области страны было собственное божество, и, в какой бы храм ни приходил фараон, на него смотрели как на инкарнацию местного бога. В качестве божественного царя он назывался именем Осирис, «сидящий на троне». Таким образом, существовали боги двух уровней: местные божества и фараон, в котором воплощались местные божества. Существовал еще некий третий уровень, именуемый религией царей. Царь искренне верил в то, что является воплощением бога, но не воплощением мелкого местного божества. Богом фараона было солнце, которое также было одновременно и его отцом, и самим фараоном. Так как храмы обязаны своим существованием преимущественно благочестию фараонов, естественно, что существенная их часть была отдана для поклонения солнечному богу; по этой причине солнцепоклонство приобрело такое значение в глазах наших современников, пишущих о Египте, что отнюдь не подтверждается историческими фактами.

Поскольку царь при жизни был воплощенным божеством, то после смерти его тело становилось обиталищем божественного духа и почиталось священным. Покойному царю возводились храмы, где ему приносили божественные почести. Эти храмы имели постоянный доход и собственных жрецов, и покойный фараон проявлял свою силу тем, что творил чудеса и пророчествовал. Заупокойные храмы царей лучше всего наблюдать в Фивах, где их строительство достигло своей вершины.

В силу того, что в каждой местности поклонялись своим богам, в каждом городе, независимо от его величины, был храм, посвященный местному богу. Размер храма зависел от благосостояния города, где он строился. Когда область или город приобретали влияние, их боги тоже возвышались, так что перемены в политической обстановке можно проследить по возвышению или упадку местного божества. В пределах большого храма часто строили святилища поменьше, посвященные второстепенным богам.

Некоторые божества всецело принадлежат народной религии и либо никогда не почитаются в храмах, либо появляются там в подчиненном положении. Среди них Таурт, Бес, Ренутет, Нехебка и даже ужасный Анубис, бог смерти; им поклонялись в домах или в полях, порой внутри большого храма или неподалеку от него встречаются посвященные им молельни или алтари. Естественно, что религия бедноты и непосвященных оставила меньше памятников, чем религия богатых, но, как это всегда бывает, и она влияла на религию власти. Боги в образе животных принадлежали к низшему слою божеств, и, однако же, они до последнего представляли большую важность, настолько большую, что Страбон мог сказать:

«Некоторых животных сообща почитают все египтяне; именно из числа животных, живущих на суше, трех: быка, собаку и кошку; из птиц – коршуна и ибиса; из рыб – чешуйчатую рыбу и оксиринха; других животных, однако, почитают только в отдельных местах, независимо от прочих, как, например, саисцы и фиванцы – овцу; летопольцы – какую-то нильскую рыбу лата; ликопольцы – шакала, гермопольцы – кинокефала[1], вавилоняне, живущие у Мемфиса, – кебуса[2] (кебус лицом похож на сатира, в остальном это среднее существо между собакой и медведем; водится оно в Эфиопии); фиванцы – орла, леонтопольцы – льва, мендесцы – козу и козла, африбиты – землеройку, другие же египтяне почитают других животных; однако причины такого почитания они приводят различные». А Климент Александрийский осуждает поклонение «зверю, лежащему на пурпурном ложе». Таким образом, многие первобытные боги так и не утратили своих звериных черт. Сехмет и Бастет всегда оставались кошками, у Себека крокодилья голова, у Хатор коровьи уши даже в образе человека, у Хнума овечья голова.

Так как египетская хронология до сих пор является спорной, нам будет легче датировать храмы не по годам, а по династиям. Династии нумеруются по порядку, первая из них является самой древней. Для удобства все египтологи пользуются методом классификации династий; он приведен ниже, даты династий фараонов даны по Манефону, историку эпохи Птолемеев. Едва ли нужно говорить, что все даты относятся ко времени до нашей эры.

Большинство храмов относятся к таким периодам, как Древнее царство, Новое царство и эллинистический период.

I
Гранитный храм

Раньше он был известен как храм Сфинкса, потому что стоит неподалеку от этого исторического памятника; однако на плане видно, что нет оснований предполагать, что между Сфинксом и храмом непременно существует какая-то связь.

Впервые раскопки в храме произвел в 1853 году французский египтолог Мариетт, который, по своему обыкновению, бездумно расчистил все помещения, не зафиксировав в записях никаких находок, кроме статуй. Изваяния интересовали Мариетта, но он совершенно пренебрег мелкими предметами и глиняной утварью, которая столь много рассказывает современному археологу. Вследствие этого нам ничего не известно о каких-либо находках в пределах храмовой территории, за исключением статуй фараона Хафры, даже базальтовые фигуры обезьян бога Тота много лет просто провалялись на полу храма.

Храм принадлежит второй пирамиде и является частью погребальных сооружений фараона Хафры IV династии. На востоке от пирамиды находится припирамидный храм, связанный с Гранитным храмом мощеной дорогой, которая представляет собой один из самых замечательных примеров египетского строительства (илл. V, 2). Дорога проходит по косой относительно обоих храмов, так как прорублена в скалистом хребте, разделяющем две неглубокие долины в пустыне. Хотя древнеегипетские инженеры наверняка не побоялись бы заложить одну из этих долин каменной кладкой, чтобы подготовить ровную поверхность для дороги и в то же время ориентировать ее по образцу мощеной дороги к Великой пирамиде, они предпочли искусственному фундаменту основание в виде естественной скалы. Чтобы закрепить камни мощеной дороги, саму скалу нарезали на квадраты, и теперь она имеет вид кладки из тесаного камня. На этот фундамент положили слой блоков из чистого белого известняка, сверху на первый слой уложили второй слой блоков, чтобы получилась гладкая и ровная поверхность в пятнадцать футов шириной и четверть мили длиной. Время и опустошительная деятельность человека уничтожили большую часть мощеной дороги, но и по ее остаткам можно оценить великолепное качество работы.

Стены храма построены из громадных блоков грубо обтесанного известняка, некоторые из них весят не меньше сотни тонн. Поверх этих блоков, с внешней стороны стены, выложены тонкие тесаные плиты из белого известняка, а с внутренней стороны стены грубую середину закрыли большими блоками темно-красного гранита или алебастра с прожилками.

Первоначально в храм попадали через две огромные двери с восточной стороны (илл. VI, 1) (А), которые открывались в длинный, узкий зал (В), но в настоящее время вход находится в юго-западном углу, он ведет через длинный коридор (С), выложенный темно-красным гранитом, и на самом деле был выходом из храма на храмовую дорогу. Коридор спускается в Т-образный колонный зал (D) из такого же темно-красного гранита, как и коридор. В зале вдоль всей длины поперечной перекладины буквы Т проходит ряд колонн, а вдоль перпендикулярной ножки Т проходит двойной ряд колонн (илл. VI, 2). Каждая колонна представляет собой монолит, квадратный в разрезе и восемнадцати футов в высоту. На колонны опираются четырехугольные балки того же материала и цвета, которые когда-то держали плиты крыши на всем протяжении зала. Прежде вплотную к стенам стояло двадцать три статуи, и на мощеном полу до сих пор видны места пьедесталов.

Дверь (Е) на востоке зала открывается в бывший вестибюль, где нет никаких украшений. Именно в этой комнате Мариетт нашел колодец со знаменитыми диоритовыми статуями Хафры, которые, видимо, спрятали там, чтобы сохранить во время одного из периодических политических беспорядков, которые нередко случались в Египте. Каждый житель Мемфиса, жрец или мирянин, любую скульптуру и тем более статую считал особенно священной, так как богом Мемфиса был Птах, бог работы по камню в ее самом творческом проявлении. Бессмысленное разрушение произведений искусства для мемфисца было святотатством. Примечательно, что большинство найденных в Мемфисе статуй производят такое впечатление, будто их намеренно опустили под землю и зарыли, предположительно из соображений сохранности, ибо лишь в нескольких случаях статуи были поломаны или изуродованы, в отличие от статуй, найденных в более южных районах.

Из юго-западного угла Т-образного зала коридор ведет в три камеры (F), похожие на шкаф. Они имеют девятнадцать футов в длину и пять футов в ширину, все разделены на два уровня гранитной полкой в двадцать восемь дюймов толщиной; нижние уровни выложены красным гранитом, верхние алебастром. Одно время эти камеры считались погребальными, но против этой гипотезы есть весьма убедительные доводы. Главный из них состоит в том, что в боковые камеры невозможно внести длинный предмет, как, например, саркофаг. Теперь их в основном считают кладовыми для храмовых сосудов и нескоропортящихся приношений. Великолепие работы по камню вполне соответствует личности фараона, чьи статуи до сих пор составляют предмет удивления и зависти всех скульпторов и камнерезов.

На юге от теперешнего входа-коридора расположен проход, ведущий в комнату без украшений, выложенную гранитом и алебастром (G). В этой комнате либо находилась храмовая стража, либо там отдыхали некоторые жрецы, пока другие совершали поминальные обряды. Напротив этой комнаты с северной стороны коридора открывается пандус (Н), ведущий на крышу храма. Крыша плоская, когда-то ее окружала высокая стена, формирующая нечто вроде открытого двора.

Так как весь храм покрывала каменная кровля, его создателю наверняка пришлось хорошенько обдумать проблему освещения и вентиляции внутренних помещений, ибо во всех египетских храмах было необходимо заботиться о том, чтобы внутрь попадало как можно меньше света. Поэтому, чтобы допустить в храм ровно столько света и воздуха, сколько нужно, в стенах под самым потолком были проделаны горизонтальные окна-прорези. От каждой прорези поднимался квадратный столб из белого известняка, который выдавался высоко над плоской крышей вплотную к ограждающей ее стене, что несколько напоминает печную трубу. Таким образом в здание попадал лишь отраженный свет от белой поверхности столбов, проникающий сквозь окна-прорези. Все было организовано так, чтобы свет падал на ряд статуй, стоящих у стен. Окна и столбы в то же время служили вентиляционными отверстиями и не давали зданию чрезмерно нагреваться во время «злых дней лета».

Такое освещение, при котором «едва сквозят лучи дневные», во всех египетских храмах имело столь же существенное значение в культе богов и особенно в культе мертвых, как и жертвоприношения. По сравнению с ярким блеском солнечных лучей и обжигающего песка за вратами храма тьма внутри казалась еще чернее. В сумеречном полусвете залов, где темно-красные стены и колонны, пожалуй, не отражали, а поглощали свет, статуи из полированного камня четко выделялись на темном фоне, и приглушенный свет, падая сверху, затушевывал детали изваяний. Жрецы и верующие, бесшумно ступая босыми ногами, скользили между высокими колоннами и терялись во мраке. Можно ли представить себе более эффектную обстановку для культа мертвых?

Даже лежа в развалинах, Гранитный храм являет собой самый грандиозный среди всех египетских храмов; по величию и простоте дизайна и тонкости работы с ним не сравнится ни один другой храм. Хотя на его стенах нет ни скульптурных украшений, ни красочной росписи, ни иероглифических надписей, он возвышается в своем царственном достоинстве как один из величайших религиозных памятников прошлого. Прямоугольные колонны и архитравы усиливают впечатление силы и мощи, а темный, насыщенный цвет камня сообщает ему великолепие, которого не хватает богато украшенным храмам более позднего времени. В постройках Джосера, как бы они ни были красивы, уже чувствуется излишняя декоративность; но зодчий фараона Хафры, даже видя перед собой примеры храмов Джосера, сумел не уступить перед искушением спрятать недостатки мастерства под внешней красивостью и решительно положил в основу своей работы простоту дизайна, прочность постройки и роскошь почти не поддающегося обработке материала. Ему удалось превзойти всякие ожидания, ибо плод его трудов прославлен и высоко оценен далекими поколениями, народами и странами, которые в его время были всего лишь разрозненными варварскими племенами.

II
Храм Сфинкса

Между лапами Сфинкса расположилась небольшая открытая молельня без крыши, слишком маленькая, чтобы называться храмом. Впервые ее обнаружил в 1817 году Кавилья, работавший на Английское историческое общество.

Грудь и лапы мифического чудовища составляют стены этого крошечного святилища, которое, возможно, уходит ко времени XVIII династии. Рядом с огромной львиной грудью Сфинкса находится человеческая фигура меньшего размера, может быть изображающая бога, но скорее всего, того царя, с которого ваяли Сфинкса. Однако фигура настолько разрушилась в результате атмосферных воздействий, что похожа на простую глыбу камня. Под этой статуей находится стела, где записан знаменитый сон Тутмоса IV. Хотя стела относится к существенно более позднему времени, чем записанное событие, предание, по всей вероятности, принадлежит времени фараона; видимо, стела является копией оригинальной записи, ибо в храме есть и другие стелы Тутмоса IV. Рамсес II тоже оставил там записи о себе. Весь участок был вымощен с большим вниманием, и сразу же за лапами находится площадка, где установлен алтарь эпохи Птолемеев.

Примечательный факт, что античные авторы никогда не говорят о Сфинксе, хотя он наверняка был гораздо заметнее, чем сейчас, и к тому же совершенно цел. С другой стороны, арабские писатели выказывают к нему большой интерес и даже утверждают, что было два Сфинкса, по одному на каждом берегу Нила. Если это утверждение верно, то Сфинкс на восточном берегу был разрушен еще в незапамятные времена, ибо от него не осталось ни следа.

III
Храм ступенчатой пирамиды

Сбоку от ступенчатой пирамиды находятся храмы, которые являются древнейшими известными постройками в Египте; они датируются III династией и воздвигнуты фараоном Джосером, строителем ступенчатой пирамиды. Они имеют чрезвычайно важное значение для истории каменной архитектуры, и в них проявились первые попытки египетских зодчих овладеть этим материалом. Еще во времена I династии гранит и известняк использовались при строительстве царских гробниц в Абидосе, правда только для мощения полов. Настоящее каменное строительство, например установка камней друг на друга для постройки стены, по-видимому, в ту раннюю эпоху еще не практиковалось. Стены в зданиях доисторических и ранних исторических периодов представляли собой плетеную решетку, обмазанную глиной, либо делались из дерева или высушенных на солнце кирпичей, и только во времена Джосера появились первые каменные сооружения. Манефон отмечает, что Тосортрос (сейчас отождествляемый с Джосером) первым построил дом из тесаного камня. Возможно, Манефон говорит о пирамиде или храме или прилегающих к нему гробницах мастаба; но данное утверждение свидетельствует о том, что применение камня было таким новшеством в строительстве, что заслуживало отдельного упоминания в тех древних летописях, где Манефон брал сведения для своего труда.

Строительство и пирамиды и храма подтверждает слова Манефона, так как вполне очевидно, что строители не привыкли работать с таким материалом и экспериментировали, причем не всегда успешно. Здания полностью сложены из небольших каменных блоков, достаточно малого размера, чтобы их могли поднять несколько человек, что совершенно не похоже на огромные глыбы, столь часто используемые в последующей династии, когда камень стал единственным материалом, из которого строились царские памятники. Зодчие и строители Джосера не имели опыта в обращении с тяжелыми блоками, не умели их перемещать и потому волей-неволей были вынуждены работать с камнями подходящего размера и веса.

Архитектура, как и строительные методы, показывает, что строители пытались применять технику работы с деревом и кирпичом к новому материалу, не понимая возможностей камня в строительстве. Они не имели представления о том, какое напряжение способен выдержать камень, и в результате этого их здания в каком-то смысле робкие. Но они хотя бы положили начало и, хотя сами не добились полного успеха, все же сумели показать путь создателям великолепных сооружений более поздних времен.

Особенность, характерная для всего комплекса зданий, стоящих вокруг ступенчатой пирамиды, – это вырезанные в камне двери, имитирующие деревянный оригинал. Двери иногда изображаются закрытыми, и по такому типу сделаны закрытые двери в абидосском храме Сети I. Чаще они изображены открытыми (илл. X), по обеим сторонам от дверного прохода вырезаны створки, тщательно прочерчены детали шкворня, на котором поворачивается дверь. Такая вечно открытая дверь встречается почти у каждого входа; время от времени попадается вариант, в котором вход находится под углом, и тогда дверь изображена полуоткрытой.

Ступенчатая пирамида стоит в центре просторного участка, окруженного толстой стеной с нишами с внешней стороны (илл. VII, 1). Вход на участок находится в юго-восточном углу (А), а входной коридор является одним из чудес египетской архитектуры (илл. VII, 2). Сорок пар контрфорсов, выстроившихся по всей его длине, первоначально возвышались на восемнадцать футов над землей; к концу каждого контрфорса примыкает колонна, вытесанная в виде связки тростника. Контрфорсы сделаны из белого известняка, вход с внешней стороны сторожили две башни.

Напротив второй пары контрфорсов начинается проход, который дважды поворачивает под прямым углом, а затем идет прямо на север на большей части своей длины; в конце концов он поворачивает на запад и выходит к южной стороне храма Празднества Сед (В). Он с одного конца пересекает этот храм и ведет к новой вечно открытой двери, через которую можно попасть в другой небольшой храм (С). Это строение находится между храмом Празднества Сед и храмовой территорией (D), также в этот же храм можно попасть через еще один вход сквозь полуоткрытую дверь. Здание состоит из ряда коридоров с несколькими маленькими святилищами, в каждое из которых ведет вечно открытая дверь, а вдоль стен коридоров расположены изображения закрытых дверей. В основном коридоры ведут в двух направлениях: на запад и на юг.

Среди известных нам зданий подобного рода храм Празднества Сед сохранился лучше всего; молельни для проведения обряда встречаются и в более поздние времена, но не найдено ни одной другой, которая бы так мало пострадала. Точное значение праздника пока непонятно; по всей видимости, в глазах фараонов он представлял большую важность, так как на протяжении всего исторического периода его наступление отмечают с величайшим тщанием. Нет доказательств того, что в древности этот праздник был календарным, хотя в саисский и более поздние периоды его, возможно, отмечали через регулярные интервалы. Несомненно, что он был связан с ритуалами плодородия, и, так как заметную роль в нем играла царская наследница, он мог символизировать Тайный Брак, известный, например, древним грекам. Слова «хеб-сед» означают «праздник хвоста», из чего следует, что праздник мог быть связан с обычаем фараонов надевать бычий хвост по торжественным случаям и во время церемоний. Если, как это в основном признается, тотемом династических царей был сокол, то определенные обряды непременно должны были посвящать их в круг людей-животных, населявших многие области Египта. Тогда бычий хвост символизировал бы тот факт, что царь является и быком, и соколом. Храм Празднества Сед включает несколько молелен, к каждой ведет проход через вечно открытую дверь. Все они отделены друг от друга каменной стенкой, вырезанной в виде решетчатой ограды, какие встречаются на изображениях древнейших святилищ (илл. X).

Храм пирамиды (Е) расположен на северной стороне и примыкает к пирамиде. Попасть в него можно через единственный вход на храмовом участке, и во всех узких коридорах, как и у настоящих входов, стоит вечно открытая дверь. Устройство припирамидного храма похоже на лабиринт; вход находится на востоке и ведет в коридор, который несколько раз делает перпендикулярный поворот и наконец достигает северо-западного угла, затем поворачивает назад и идет на восток, пока не доходит до западного открытого двора, из которого другие коридоры ведут в восточный открытый двор и в лабиринт камер и коридоров. Два открытых двора, расположенные осями с севера на юг, находятся рядом друг с другом примерно в середине сооружения. На юге соединенные колонны формируют фасад, откуда можно попасть в длинную галерею с проходами в две камеры; из этой галереи коридор ведет в другие камеры и коридоры.

Все здания, стоящие на храмовом участке, за исключением пирамиды, асимметричны. Кажется, что бесчисленные камеры и коридоры не имеют никакого плана, что они менялись и расширялись вместе с изменениями и расширениями пирамиды. Стиль здания уникален; насколько известно, он не является развитием какого-либо раннего вида храма и, видимо, не оказал влияния на архитектуру последующих периодов, и поэтому в настоящий момент комплекс остается единственным в своем роде.

IV
Спеос Артемидос

Примерно в трех милях на юг от знаменитых гробниц в Бени-Хасане находится Спеос Артемидос, приютившийся в вади – овраге, образованном высохшим руслом реки. Едва ли его можно назвать храмом в обычном смысле слова, так как он немногим более чем пещера, служившая, по-видимому, в качестве придорожной молельни рабочим с каменоломен, расположенных выше по ущелью.

Окружающий пейзаж необычайно красив. Ущелье поднимается к сердцу скал, дно его плоское и покрыто твердым белым песком, а справа и слева отвесно возвышаются стены узкой долины. Это место отлично годится на роль убежища хищного зверя, и по всей вероятности, в пещере находилось логово дикой африканской кошки, одной из самых свирепых представительниц семейства кошачьих. Поэтому, когда пещера превратилась в святилище, ее посвятили Пахет – «разрывающей». Видимо, вся окружающая местность кишела дикими зверями, так как ном, в который входит ущелье, получил название в честь зайца, соседний с юга ном посвящен сернобыку, а за ним находился ном шакала. Названия свидетельствуют о том, что это была местность, богатая дичью и хищниками, которые на нее охотились.

Кошачьи божества представляют собой особую группу, в основном это божества женского пола. Наибольший страх внушала львица Сехмет, и потому ей поклонялись с особым рвением; ее храм находился в Мемфисе, где верховный жрец сливался с божеством, надевая леопардовую шкуру. Сехмет была богиней яростной мести, кошмаром злодеев; ее имя означает «могучая», часто это слово имеет дополнительное значение небесной или магической силы. Бастет была кошкой; греки отождествляли ее с Артемидой, хотя неясно, по какой причине, ибо Артемида происходила от медведицы, а не от кошки. Поклонение богине Бастет было оргиастическим и включало экстатические пляски; кроме того, это была богиня-девственница, не имевшая супруга. Пахет, скорее всего, была ближе к Бастет, чем к Сехмет, ибо греки называли ее святилище Спеос Артемид ос, «пещерой Артемиды». В Египте не нужно долго искать причину поклонения кошкам, ведь даже в наше время кошек там больше ценят за их ловкость в охоте на змей, чем на крыс и мышей. Современный египетский кот расправляется со змеей, прыгая ей на спину и хватая за шею сразу за головой, после чего, крепко впившись зубами, он делает рывок и ломает или сворачивает змее шею.

В Книге Мертвых часто встречаются аллюзии на кошек. В главе об отвержении змей говорится, что змей нанес все самые страшные оскорбления богу солнца, в том числе съел мертвого кота. Но интереснее всего, потому что содержит больше всего дразнящих намеков, 125-я глава: «Я чист устами, я чист руками. Я тот, кому говорят «Приди с миром!» те, кто видят его, ибо я слышал этот разговор осла и кошки в доме Того-У-Кого-Открыт-Рот». Очевидно, это намек на какую-то известную историю, теперь давно позабытую. 17-я глава, вероятно, самая древняя часть компиляции, она состоит из нескольких утверждений с комментариями, добавленными в разные периоды; и именно в этой главе есть одна из нескольких ссылок на кошачье божество мужского пола. «Я этот Большой Кот, рядом с которым было разделано дерево Ишед в Гелиополе в эту ночь битвы и отражения мятежников в этот день, когда враги Владыки Вселенной [Осириса] были уничтожены. Что это? Что до «этого Большого Кота», это сам Ра». Другой кошачий бог зовется «Свирепоглазым» и изображается в виде льва. В Новом царстве фараон уподоблен ему; так сказано об Аменхотепе II: «Он был как свирепоглазый лев, сразивший Ливан», и о Сети I: «Его величество шел на них, как свирепоглазый лев, умерщвляя их в их долинах, ниспровергая в крови».

Неизвестно, когда пещера впервые стала священной. Царица Хатшепсут XVIII династии утверждает, что восстановила ее, также встречаются имена Тутмоса III и Сети I. Вход сделан в виде храмового фасада, колонны высечены в самой скале, верхняя часть скалы отшлифована и вытесана в виде архитрава (илл. VIII). Первоначально было восемь колонн, теперь от них осталось только три, и на них значатся имена Тутмоса III и Сети I. Внутреннее устройство состоит из вестибюля и святилища, связанных друг с другом коротким коридором. При фараоне Сети вестибюль был украшен рельефными сценами, в которых почитается богиня Пахет. Святилище не имеет украшений, но в задней стене есть ниша, где когда-то стояла статуя богини.

Надпись над входом говорит о заслугах Хатшепсут в реставрации священных мест, разрушенных гиксосами. Манефон рассказывает, что гиксосы всю страну оставили в развалинах: «Когда наши правители попали к ним в руки, они сожгли наши города и разрушили храмы богов». Именно последствия этого повсеместного и безудержного разрушения взялись восстанавливать цари XVIII династии. Из надписи Хатшепсут, хоть она и сильно повреждена, ясно следует, что она восстановила и украсила многие храмы и святилища в этой местности, а о самом Спеосе она говорит: «Великая Пахет, проходящая по долинам средь восточной земли, чьи дороги разрушены бурей. Я поставила ее храм, как тот, что принадлежит Божественной Девятке. Двери сделаны из дерева акации, украшенного бронзой; стол приношений украшен серебром, там золото, сундуки со льном и все необходимые сосуды».

V
Тель-эль-Амарна

Храм Тель-эль-Амарны можно реконструировать только по сценам в гробницах-молельнях придворных Эхнатона, ибо само здание настолько разрушено, что от него остались только части основания ограды и главных ворот, а также груда битых камней и кладки. К счастью, царские чиновники, которые обратились в новую религию и тем заработали богатства и почести, также получили и самое желанное из всех владений – гробницы, украшенные за счет казны. Царь, который был также и главным проповедником новой религии, не упускал возможности запечатлеть внешний вид главного храма нового бога, построенного им, и во всех основных гробницах Тель-эль-Амарны встречаются сцены с изображением храмовых обрядов.

Это был двойной храм (илл. IX, 2), и стоял он на огороженном участке длиной примерно в полмили. Здание располагалось на восточной стороне участка и было ориентировано по реке. Главный храм, известный как Дом Радости, служил для поклонения солнечному диску, который в Египте называли Атон; позади находился другой храм, меньшего размера, Дом Бен-бена. Бен-бен, строго говоря, – это пирамидальная верхушка обелиска и в основном считается символом солнца. Оба эти храма очень отличаются от всех остальных египетских культовых сооружений; там нет крыш, поэтому нет ни тьмы, ни тайны, ни особого святилища, ибо бог ни от кого не прятался и являлся всем.

Примечательно в обоих храмах устройство входов и коридоров, особенно ведущих в Дом Бен-бена. По всей видимости, они были спроектированы таким образом, чтобы отражать нападение. Будучи фанатичным ниспровергателем религии, Эхнатон понимал, как важно защищать святыни от тех, кто отвергал религиозные догмы и обряды, поэтому по зданиям видно, что они строились с тем расчетом, чтобы несколько решительных человек могли удерживать их против целой армии.

Между большой внешней стеной и стеной главного храма был узкий коридор, в который попадали снаружи через узкие двери, один вход находился на севере, другой на юге от главной двери. Коридор шел по всей длине храма с северной и южной сторон и предназначался исключительно для того, чтобы служить входом в Дом Бен-бена; в главный храм из него попасть нельзя. Входы и коридоры мог защищать совсем небольшой отряд вооруженных воинов.

Главные ворота имеют ту же форму, что и все остальные ворота и двери храма. По бокам стоят две башни с лепным украшением, между башнями высокие ворота под выступающим карнизом с выкружкой. Через главные ворота можно попасть во внешний двор, а оттуда во внутреннюю галерею и далее в храм. В пределах храмовой территории сбоку от ворот находился дом жреца. Возможно, что жрецы выполняли и роль храмовых стражей. На севере – бойня, где закалывали и разделывали жертвенных животных.

В Дом Радости входили через великолепные ворота (илл. IX, 1), состоящие из традиционных двух башен по бокам, перед которыми стояла колоннада из восьми колонн: два ряда по четыре колонны по обеим сторонам от ворот. Перед каждой башней стояло по пять высоких тонких флагштоков с длинными красными полотнищами. На изображении полотнища развеваются на ветру и в сочетании с линиями упавших на них солнечных лучей производят впечатление живого трепетного движения. Флагштоки либо прикреплялись к каменной кладке металлическими скобами, либо пропускались через отверстия в каменных блоках, выступающих из-под кладки. Также было две пары створчатых дверей; большую, массивную пару, вероятно, открывали только по торжественным случаям, меньшая пара вставлялась в большую, ее-то и использовали в качестве обычной двери; этот факт снова дает основание предполагать, что служители храма опасались нападения.

Храм состоял из шести расположенных по оси дворов с многочисленными маленькими молельнями или кладовыми по бокам. Сбоку от каждого двора были установлены небольшие алтари, на изображении они уставлены яствами и цветами и на каждом алтаре или рядом с ним стоит зажженная лампа. В центре большого первого двора находился главный алтарь, столь высокий, что жрец должен был подниматься к нему по лестнице из девяти ступеней; рядом горели лампы, и алтарь ломился под тяжестью приношений.

Второй двор был нужен всего лишь для того, чтобы попасть в третий, и не стоит особого упоминания. Третий двор подвергся многочисленным изменениям; первоначально он имел двойную колоннаду из восьми колонн с восточной стороны, соединенную ажурными простенками и, возможно, крышей; попасть туда можно было через невысокий дверной проем, расположенный на оси с главным входом. Позднее во дворе появились колоннады со всех четырех сторон со статуями Аменхотепа III, Эхнатона и царицы Ти, установленными между колонн. Северная колоннада получила своеобразное название Тень Ра. Последние три двора не отличаются ничем особенным, за исключением квадратного алтаря в центре, обильно уставленного приношениями.

В Дом Бен-бена можно было попасть из главного храма или из внутренней галереи. Ворота, расположенные на оси, вели из главного храма на открытую площадку; перед воротами находились «купели», возможно для священных омовений. Войти с другой стороны было сложнее; хотя вход находился на оси храма, в него можно было попасть только с дальнего конца через ряд узких камер с маленькими дверьми.

На открытой площадке в пределах храмовой территории стояла большая стела с круглым верхом, дом жреца и бойня. В сам храм попадали через обычные ворота с башнями с колоннадой, как в большом храме. Перед каждой колонной стояли статуи царя; колоннаду защищала стена, внутрь попадали через небольшие двери. Во внутренний двор можно было попасть через коридор, который поворачивал в обратную сторону.

На богатство храма указывает изобилие изображенной еды, кувшинов с вином, хлебов и лепешек, туш, рыбы, птиц, овощей и фруктов. Возможно, однако, что такие большие запасы пищи, как и храмовые укрепления, на самом деле свидетельствуют о подготовке к штурму или осаде. В таком случае «купели» могли служить практической цели хранения воды. То, что храмы сильно разрушены, а также мстительно разгромлены царские статуи в Доме Бен-бена, заставляет предположить, что страхи Эхнатона имели основания и что его город, особенно храмы, подверглись намеренному и систематическому уничтожению.

VI
Абидос. Храм Сети I

Самый прекрасный храм во всем Египте – это храм, построенный Сети I, фараоном XIX династии, для поклонения предкам. Храм отличается своеобразной схемой, которой он, по-видимому, обязан тому, что из-за подземного источника воды фундамент стал небезопасен; позднее этот источник оказался внутри здания, известного нам как Осирейон. Ненадежность основания вынудила зодчего изменить план; и камеры, которые в обычном случае располагались бы сзади или вокруг святая святых, были построены сбоку. Поэтому план храма сверху похож по форме на заглавную L, ножка L указывает на север, а основание проходит с востока на запад. Еще одна особенность храма заключается в том, что вместо одной святая святых, посвященной богу или нескольким богам, в храме семь святилищ; однако их правильнее назвать молельнями, чем святая святых. Посвящены они, если идти с востока на запад, фараону, Птаху, Хорахте, Амону, Осирису, Исиде и Хору.

Храм ориентирован по реке и поэтому лишь примерно расположен относительно севера и юга со входом на севере (илл. X, 1). Попасть в храм можно через два открытых двора; первоначально там был большой входной пилон, как и в других храмах этого периода. От пилона осталась лишь часть основания, а также часть стены с нишами для изваяний богов и царя. Стены первого двоpa разрушены почти до основания; скульптурные сцены с изображением военного похода против хеттов указывают на Рамсеса II как на автора украшений и, вероятно, создателя этого двора.

Второй пилон, сейчас разрушенный, отделяет первый двор от второго (А), у которого видны только очертания. В западном конце пандус, ведущий на террасу, где стояла колоннада из колонн с квадратным сечением; сзади в стене семь дверей, соответствующих семи святилищам в храме. Храм построен на покатом склоне. Второй двор и два гипостиля постепенно поднимаются от входа к молельням по ступеням или пандусам, как бы показывая, что боги стоят выше смертных.

В первом гипостильном зале (В) колонны стоят попарно, составляя семь проходов, ведущих к дверям в западной стене, из которых, в свою очередь, семь аналогичных проходов ведут во второй гипостильный зал (С) (илл. X, 3), а также к семи молельням, выстроенным в ряд и открывающимся на самую высокую террасу здания (илл. X, 1).

Ось храма проходит от пилона через два двора и два гипостильных зала прямо к центральной молельне, посвященной богу Амону, который в тот период был верховным божеством всего Египта и подвластных ему стран. Все молельни, кроме одной, огорожены с запада каменными стенами, которые вытесаны таким образом, чтобы создавалось впечатление закрытой на засов деревянной двери с панельной обшивкой наверху и завернутыми вверх плетенками над дверью. Хотя молельня Амона и самая большая из святая святых и расположена на осевой линии, она не является самой важной. Фиванский бог как верховное божество занимает почетное место, но настоящим богом Абидоса был Осирис; и, хотя его молельня не лежит на оси храма, она единственная, через которую ведет проход. Дверь в конце не была загорожена для молящегося прочной и холодной каменной кладкой, как в молельне Амона, но всегда стояла открытой. В каждой молельне есть изображения ритуалов с участием фараона, который совершает ежедневные религиозные обряды. Там изображено, как он открывает дверь божницы, показывая находящуюся внутри фигуру бога; он совершает омовение бога, облекает его в божественные одеяния, надевает венец и драгоценности и окуривает его благовониями. Затем он делает приношения благовониями, едой и особенно цветами, ибо египтяне считали, что боги так же сильно любят цветы, как и они сами. Почти в каждом приношении, которое делает Сети, большую часть составляют цветы. От молельни к молельне ритуал слегка изменяется, ибо функции разных богов не всегда совпадали и к каждому следовало подходить со своими обрядами, в зависимости от того, к кому они обращены. Во всех молельнях есть изображение священной ладьи, в которой носили изваяние бога во время процессии вокруг храма в праздничные дни.

Молельня фараона частично разрушена, и краски на барельефах почти не осталось, поэтому лучше видны детали скульптуры. Так как фараон еще не покинул мир живых, его священная ладья пуста, но царская голова изображена на ее носу и на корме; однако самого царя как воплощенного бога уносят в паланкине шесть жрецов в масках, трое с соколиной головой и трое с шакальей, символизирующих духи Нехеба и Пе, первобытных божеств севера и юга. Перед царственным богом идет его сын, юный Рамсес, воскуряющий благовония своему божественному отцу. В этом храме изображено немало замечательных голов, но голова юного Рамсеса в этой сцене, быть может, самая прекрасная. Рамсес II в молодости был одним из красивейших мужчин, чьи портреты дошли до наших дней. Его профиль изящен и тонок, из-за крупного носа лицо не кажется безвольным; в поздние годы жизни, когда черты его лица стали тяжелее и потеряли четкость, в них по-прежнему оставалась красота, ибо проявлялось сознание собственной власти, не встречающееся на лице ни одного другого фараона.

В молельне Птаха крыша разрушена и скульптуры тоже лишились росписи. На священной ладье носовая фигура особой формы в виде двух соколов, стоящих на эмблеме Осириса. Флаг со стоящим сфинксом, который отличает эту ладью, также встречается в некоторых других молельнях и, возможно, является царской эмблемой. В середине ладьи стоит божница в виде первобытного храма; видимо, это украшенное деревянное сооружение, на него наброшена белая завеса, которая вздымается впереди и полностью закрывает находящееся внутри изображение бога. Такие же божницы изображены во всех священных ладьях. Ладья установлена на стойке, к которой прикреплены шесты, это свидетельствует о том, что ее могли нести носильщики.

По всей видимости, фараоны XIX династии весьма почитали бога Хорахте. Его имя означает «хор обоих горизонтов», и, скорее всего, он символизирует солнце, одновременно и восходящее и закатное, с присущей ему идеей двойственности. Священная ладья выражает эту идею, так как изображена в виде двух ладей в одной с двумя носами и двумя кормами. Как солнечное божество Хора сопровождает Шу, чье изваяние, поддерживающее небо, установлено на корме.

В центральной молельне сохранилась неповрежденная крыша, цвета на рельефах почти не поблекли. Так как это была главная молельня, в ней подробно изображены детали ритуала, подробнее, чем в святилищах несколько меньшего размера слева и справа. На носу и корме священной ладьи установлена голова барана, украшенная широким ожерельем, которое носят как люди, так и боги. Первоначально Амон изображался в виде барана, но, за исключением ладьи, на всех рельефах молельни он показан в виде человека в высоких стоячих перьях, которыми отличался его костюм.

Среди семи молелен наибольший интерес представляет молельня Осириса, ибо ее ритуал самый замысловатый и обладает всей таинственностью и загадочностью, которая требуется, чтобы возбудить в молящемся преданность и интерес. На носу священной ладьи установлена голова Осириса в перьях и рогах, а на корме изображен лотос. Божница в центре ладьи увенчана изображением великой реликвии Абидоса в форме человеческой головы, установленной на шесте; здесь голова показана в профиль и на ней длинный парик. Экипаж ладьи состоит из фигур царя и различных богов. На противоположной стене снова изображена реликвия, но как бы сзади; длинный, переплетенный лентами парик показан во всех подробностях.

Молельня Исиды замечательна утонченными лицами богинь. Художник явно пользовался услугами не одной натурщицы, так как изображения, очевидно, являются настоящими портретами и варьируются от юной девушки до женщины во всей полноте зрелой красоты. На носу и корме священной ладьи Исиды установлена голова богини с диском и рогами. В этой молельне ритуал производит впечатление большей задушевности, чем в других молельнях, так как царь всегда считал себя сыном богини и относился к ней, как любящий сын относится к любящей и обожаемой матери.

Последняя молельня посвящена Хору, который должен был изображаться там в виде Хор-па-крата (Хар-пократеса), то есть Хора-Ребенка, третьего члена триады Осириса, и, подобно другим членам триады, он должен был иметь совершенно очеловеченную форму. Но кажется, здесь имеет место путаница, так как двух Хоров трудно отличить друг от друга. Здесь Хор изображен в виде человека с головой сокола, а эта форма принадлежит Хору Старшему, тогда как Хор-Дитя, сын Исиды и Осириса, всегда имеет человеческую форму. Соколиная голова с диском и рогами находится на носу и корме священной ладьи.

Храм приспособлен для празднования мистерий Осириса. Из молельни Осириса есть выход в небольшой зал с колоннами, который находится позади семи молелен, и в него можно попасть через одну-единственную дверь. В северном и южном концах зала расположено по три небольшие молельни, все шесть предназначены для поклонения царю как Осирису, происходило отождествление фараона с богом. Сцены на стенах зала изображают совершение некоторых мистерий; великая реликвия занимает важное место, шест прочно укреплен в земле, и священная голова повернута лицом к молящемуся; изображение лица анфас чрезвычайно редко встречается в египетском искусстве. В другой сцене царь и Исида поднимают шест Дад – это последний акт в драме смерти и воскресения Осириса, разыгрываемой в Бусирисе; Дад убран лентами, как майский шест. Важное место в скульптурных сценах занимает Шенти, богиня-корова; именно в святилище этой богини, согласно ритуалу Дендеры, разыгрывалась вся мистерия погребения и воскресения Осириса. Тот, как бог волшебства и таинств, изображен в виде жезла херп с двумя глазами; это любопытная эмблема, для которой еще не найдено объяснение. Возможно, именно в этот зал приводили кандидата на посвящение, когда в завершение ритуалов инициации он должен был отвечать на символические «Вопросы Двери».

На севере от зала, за тремя малыми молельнями Осириса-царя, находится камера без единого отверстия, в ней нет ни дверей, ни окон, но, так как крыша разрушена, можно предположить, что в нее попадали через люк сверху. Это странная камера, назначение которой неизвестно; возможно, в ней посвящаемый должен был провести определенное время в одиночестве, прежде чем пройти последнюю церемонию инициации. Апулей рассказывает о видениях, явившихся ему во время ночного бдения со жрецом, видениях, которые он созерцал физическими очами: «Достиг я рубежей смерти, переступил порог Прозерпины и вспять вернулся, пройдя через все стихии; в полночь видел я солнце в сияющем блеске, предстал пред богами подземными и небесными и вблизи поклонился им». Однако эта камера не так таинственна, как та, которая находится ниже и в которую нельзя попасть ни через окно, ни через дверь, а ее потолок, то есть пол верхней комнаты, сделан из неподвижной монолитной каменной глыбы. Вероятно, она предназначалась для хранения каких-то храмовых сокровищ; но, к сожалению, когда Мариетт производил раскопки в храме, он вынес из этой камеры все и не оставил никаких записей о том, что мог там обнаружить.

От террасы, на которую выходят семь молелен, отходит коридор и ведет в ту часть храма, которая составляет поперечину буквы L. На западной стене этого коридора запечатлен список всех фараонов Египта от первого исторического царя Мены до Сети I, изображенного вместе с сыном Рамсесом II во время поклонения именам предков. Этот список имеет огромное историческое значение, так как в нем имена указаны по порядку, а также интересен тем, что в нем пропущены некоторые имена, которые можно было бы ожидать на этом документе.

Из коридора начинается лестница и поворачивает на запад под каменной крышей, блоки которой вырезаны таким образом, что имитируют сводчатую крышу. Лестница ведет на крышу храма и составляет часть системы коридоров и лестниц, по которым жрец мог пройти из одной части храма в другую, не проходя перед святая святых.

В более поздние времена в камере, примыкающей к лестнице и ведущему к ней коридору, находился оракул бога Беса. Стены коридора и лестниц покрыты надписями иератическим письмом, финикийским и греческим. Видимо, люди, приходившие задать вопрос богу, проводили ночь в коридоре и на ступенях в ожидании сна, в котором бог отвечал на их молитвы.

Все части храма, за исключением кладовых, покрыты скульптурными рельефами. Храмовая скульптура, относящаяся ко времени Сети I, пожалуй, выделяется среди всех других своей искусной работой, кроме того, сцены с ритуалами и обрядами нигде больше не встречаются в таком же изобилии. Для правления Сети характерны барельефы, отличающиеся чудесным изяществом линий и деталей; мастерство его художников непревзойденно. Украшение внешних дворов, как видно, не было закончено до его смерти, и работу довели до конца при Рамсесе II. Изменился ли стиль со временем или художники у Рамсеса были похуже, неясно; однако сразу бросается в глаза, что работа Рамсеса может не сравниться с работой Сети. Это углубленный рельеф, слишком глубокий и совершенно лишенный изящества и законченности, характерных для предыдущего периода.

О том, что храм связан с Осирисом, свидетельствуют не только скульптурные сцены, посвященный Осирису зал и изображения царя в виде Осириса, но также и то, что на оси храма лежит подземное сооружение, так называемый Осирейон, предназначенное для поклонения умершему и воскресшему богу. Если продолжить ось через Осирейон и далее пилон, из которого открывается пустыня, можно дойти до царских гробниц. Это гробницы фараонов I и II династий, и направление оси показывает, что храм был построен для поклонения царским предкам.

Среди церемоний поклонения Осирису были мистерии, представлявшие страсти и смерть бога. Легенда в пересказе Плутарха говорит, что Осириса убил его брат Сет, что его воскресила Исида и ее сын Хор и что потом Хор боролся с Сетом и убил его. До наших дней сохранилась надпись некого И-хер-нефрута времен XII династии, в которой он описывает, как царь Сенусерт III послал его в Абидос, чтобы изготовить и украсить священные предметы, используемые в празднике Осириса. Все они должны были быть из благоуханного дерева, золота и ляпис-лазури; также ему велели участвовать в представлении божественных мистерий, и он утверждает, что дважды повергал врагов Осириса. В другой мистерии, слова которой дошли до нас, действие заканчивается связыванием и убийством Сета. Вполне возможно, что в ходе этих мистерий человека, предназначенного в жертву, заставляли играть роль врага Осириса, и его убивал человек, исполняющий роль Хора.

Южная часть храма, куда ведет Коридор Царей, заключает в себе кладовые, а в христианские времена там находился женский монастырь. Мариетт, по своему обыкновению, решительно выбросил все, что нашел в храме, кроме текстов и статуй, и не оставил никаких записей; в оставшихся после него грудах мусора отыскались многие предметы христианского времени, но датировать их невозможно. Все, что удалось узнать о монастыре, который расположился в храме, пришлось собирать по крохам в литературных источниках и надписях того времени в самом храме. Эти надписи сделаны красной краской на стенах и в основном представляют собой списки святых и имена монахинь; самая интересная – запись о высоте Нила. Судя по литературным источникам, монастырь, видимо, был основан знаменитым авва Моисеем из Балиана; он – тот самый «герой-монах», который разрушил языческий храм в Абидосе и жил во второй половине V века н. э. Будем надеяться, что он оказался милосерднее в своем праведном гневе, чем великий авва Шенуди, который запер верховного жреца в его храме, а затем предал огню и здание, и человека внутри.

VII
Абидос. Храм Рамсеса II

Этот храм пострадал больше, чем любой другой египетский храм, от сознательного разрушения. Мариетт говорит, что старожилы ближайших к храму деревень рассказали ему, как, по их воспоминаниям, Селим-паша, владелец деревень, систематически уничтожал храм, используя известняковые блоки для строительства и сжигая их на известь. Вследствие этого храм, который сто лет назад был практически цел, теперь разрушен и покинут.

Храм был посвящен Осирису, хотя и другие боги имели в нем святилища; однако Осирис был главным богом Абидоса (илл. XI). Входной пилон почти полностью разрушен, на плане видно, что у ворот находились отверстия для установки флагштоков, по два с обеих сторон, как и у других пилонов того периода. Пилон строили из известняка, ворота из гранита; надпись на раме ворот гласит, что рама была сделана из гранита, а двери из бронзы. Внешняя поверхность стен храма богато украшена скульптурой; на севере находились сцены битвы при Кадеше, а также целиком была вырезана поэма Пентаура. К сожалению, большая часть эпической поэмы уничтожена. На южной стороне есть описание храма и сделанных ему даров. Рамсес II всегда гордился своими достижениями в строительстве, и в данном случае у него есть все основания для гордости; он говорит, что здание построено «из прекрасного белого известняка из Айана, косяки из гранита, двери из бронзы, украшенной фигурами из тонкого золота, святая святых из гранита, выложенного алебастром. Житницы полнились зерном, груды его поднимались до небес. Он [царь] посадил множество садов, наполненных всевозможными деревьями со сладкой и благоуханной древесиной и растениями Пунта».

Гранитные двери ведут в квадратный двор (А), по обеим сторонам которого стояли ряды огромных осирических статуй фараона, вырезанных из песчаника; сохранилась только нижняя часть изваяний, так что теперь они не поднимаются выше частично разрушенных стен (илл. X). Остались только нижние части стен; на них вырезаны списки народов, завоеванных Рамсесом в его победных военных походах, и верхняя часть стен, вероятно, также изображала сцены из походов. На изображении большой процессии жрецы и служители храма ведут жертвенных животных и несут дары, а солдаты и пленники сопровождают царскую колесницу. Животные нарисованы с большой одухотворенностью и точностью наблюдения, достойны упоминания тучные волы с загнутыми вверх копытами и бык с одним искусственно закрученным рогом.

В дальнем конце двора три лестницы ведут наверх на обычную площадку; вероятно, она имела кровлю, формировавшую портик первого гипостильного зала (В), так как за осирическими статуями стоит ряд четырехгранных колонн, которые были бы ни к чему, если бы на них не опиралась кровля. Центральный вход, через который можно попасть в гипостиль, посвящен Осирису, и надпись говорит, что он был «из черного гранита, а двойные двери из бронзы с золотыми украшениями». По обеим сторонам от дверей находится по две камеры, в которые можно войти из портика; из них камера N представляла особую важность, поскольку в ней в неустановленный период была вырезана боковая дверь, служащая входом в гипостильный зал. Дверь вырезана с большой осторожностью, так чтобы как можно меньше повредить скульптурную отделку. Именно в этой камере был обнаружен список царей, который в данный момент находится в Британском музее; в нем, как и в списке из соседнего храма Сети I, не упоминаются Эхнатон и Тутанхамон.

В первом гипостильном зале установлены восемь квадратных колонн, и, наверно, он был богато украшен расписанной скульптурой, но теперь от стен осталась лишь нижняя часть, на которой можно прочесть перечень египетских номов, персонифицированных в образе людей с символами соответствующего нома на голове, все они стоят на коленях и совершают приношения цветов и сосудов с водой.

Второй гипостильный зал (С) также имел восемь квадратных колонн, а также камеры по обеим сторонам. Крыша была сделана из песчаника с вырезанными астрономическими символами; многие звезды изображены в персонифицированном виде, и о каждой говорится, что она даровала царю особое благословение; возможно, это изображение гороскопа.

Комната G, видимо, представляла некоторую важность, так как была отдельно посвящена божественной Девятке Абидоса, а ее дверь защищали три члена осирической триады – Осирис, Исида и Хор. Это явно была молельня для поклонения обожествленному царю. Остатки ее стен покрыты рельефами с изображением богов, населяющих потусторонний мир, среди них Аменхотеп I и царица Яхмос-Нефертари XVIII династии, Рамсес I, Сети I и царица Ти XIX династии. Последние три персонажа – это дед, отец и мать Рамсеса II. Лестница с южной стороны двора вела на крышу.

Другие помещения по бокам обоих гипостильных залов посвящены различным богам, но представляют мало интереса, разве что стоит упомянуть изящество скульптуры и яркой росписи (илл. XI). Можно быть уверенным в том, что художники, украшавшие храм Сети, работали и на Рамсеса; если так, то храм должен относиться к началу царствования Рамсеса.

Святая святых (D) была самым великолепным и дорогостоящим помещением в храме; нижняя часть стен выложена из чистого песчаника, верхняя из алебастра, а крыша из розового гранита. Фрагмент крыши сообщает, кому посвящено святилище: «Сын Солнца, Рамсес, возлюбленный Амона, поставил этот памятник своему отцу Осирису и сделал для него Святая Святых из чистого алебастра».

С обеих сторон от святая святых находятся второстепенные святилища (Е, F); их предназначение вызывает некоторое недоумение. На двери в комнату Е значатся имена Исиды и Хора; а само святилище посвящено Тоту. Дверь F также защищают знаки Исиды и Хора, но святилище посвящено Хору Мстителю.

По соображениям чистой красоты, художественных достоинств и высокой стоимости материала этот храм является замечательнейшим из памятников, построенных Рамсесом; но от всей его красоты, великолепия и тонкой работы сейчас не осталось ничего, кроме нескольких стен и каменных осколков с надписями.

В том, что касается чудес, Абидос не отставал от Фив, ибо на стеле, обнаруженной там, правда, не в одном из храмов, увековечено чудо, совершенное Неб-пехти-ра (фараоном Яхмосом I). Сцена изображает божницу на ладье обожествленного фараона, которую несут восемь жрецов, рядом с ними идет пророк Па-ири. Надпись гласит: «В 14 год, в 25-й день месяца паопхи, в царствование Усер-маат-ра (Рамсеса II), в день, когда жрец Псер и жрец Тхай явились, чтобы услышать (пророчество) Неб-пехти-ра. Жрец Псер пришел на поле моего сына. Он услышал притязания осиротевших (буквально «голых») детей. Бог должен был восстановить справедливость. Бог явился, говоря: «Это принадлежит жрецу Псеру, сыну Меса». Затем бог стал очень тяжел в присутствии жрецов царя Неб-пехти-ра, жреца Па-ири, переднего жреца Инзабу, переднего жреца Тха-нефера, заднего жреца Нехта и заднего жреца Тутмоса».

Именно так главным образом и происходили прорицания; божница становилась слишком тяжелой, так что носильщики были не в силах продолжать путь. Этот феномен до сих пор отмечают в Египте, когда мертвый на пути к месту погребения указывает, где он желает быть похороненным.

VIII
Коптос (Куфт)

Древний Коптос был одним из важнейших городов Египта начиная с древнейших времен и вплоть до мусульманского вторжения. Он находится рядом с Вади-Хаммаметом, где пролегал постоянный караванный маршрут к Красному морю, и по этому пути в Египет попадали все товары из восточных стран. Уже в римские времена было выгодно иметь таможню в Коптосе, и на каменной плите, установленной на полпути между городом и пустыней, был найден список подорожных сборов.

Богом Коптоса считался Мин, один из главных египетских богов плодородия. Но так же тесно, как и Мин, с Коптосом была связана Исида, и предание утверждает, что именно в Коптосе она услышала о смерти Осириса; и так как Исида боялась оставить сына Хора в Верхнем Египте, так близко от ее врага Сета, то, покидая Коптос, она поручила ребенка богине Буто в Дельте, а сама пошла искать тело своего мужа. В истории, написанной демотическим письмом, Нефер-ка-птах отправился в Коптос, чтобы найти способ отыскать спрятанную книгу Тота, в которой содержалось все существующее волшебство; в Коптосе он встретил жреца Исиды, опытного мага, и с его помощью, а также ценой жизни трех человек смог унести книгу.

Как бога преимущественно плодородия греки отождествляли Мина с Паном. Первоначально он был единственным божеством Коптоса, но в Новом царстве жрецов обуяла страсть к объединению богов, поэтому Исиду дали ему в жены, а Хора в сыновья, хотя ни в одной местности между ними не существовало никакой связи. Даже в истории Нефер-ка-птаха о жреце Исиды говорится так, будто он был жрецом единственного городского божества. Обряды Мина включали бег и пляски, которые исполнял фараон перед изображением бога; во время пляски царь держал весло и предмет, название которого в египетском языке звучит так же, как «весло». Значение этих двух предметов еще не получило убедительного объяснения; но, так как пляска, видимо, входила в ритуал коронации, эти предметы должны были иметь какой-то важный смысл.

Храм в том виде, в каком мы можем наблюдать его сейчас, был построен в римский период (илл. XII, 2, XIII, 1) и не представляет особого интереса; стены его из камня и совершенно не имеют украшений. Предметы, найденные на храмовой территории, показывают, что это место считалось священным с начала исторического периода и что храм появился на нем в Среднем царстве, сменив еще более древнюю постройку (илл. XII, 1). Рядом с храмом были найдены колоссальные статуи самого бога, которые можно датировать периодом незадолго до I династии, должно быть, они относились к сооружению, где осуществлялось поклонение ему. Статуи размером выше человеческого роста и, значит, слишком велики для личного владения. В одном углу развалин храма XII династии найдена небольшая известняковая голова фараона Хафры, вероятно священная статуэтка из святилища Древнего царства. Там же лицевой стороной вниз лежали плиты Среднего царства, которые в позднейшем сооружении использовались в качестве камней для мощения. Из-за того что плиты лежали в таком положении, на них сохранились скульптуры; на одной изображен Сенусерт I, совершающий пляску-бег. Величественная фигура, одухотворенность и жизненная сила танцора, противопоставленная безжизненному изображению бога, составляет прекрасную композицию. Также к Среднему царству относится указ царя Антефа, помещенный у двери храма. Этот указ является замечательным примером древнего проклятия, носившего совершенно исчерпывающий характер. Анафеме подвергался некий Тета, «будь проклято его имя. Да будет он выброшен из храма на землю, да будет он изгнан со службы в храме до сына его сына и наследника его наследника, пусть гонят их по земле, пусть возьмут его жреческую долю, пусть имя его не помнят в храме, пусть письмена его в храме уничтожат и во всех царских списках тоже». Это означало, что несчастный, лишенный даже имени, практически не существовал, о нем не мог узнать ни бог, ни человек. Проклятие также обрушивалось на всякого фараона или правителя, который пожалеет преступника или поможет ему или его несчастным родственникам и потомкам.

Вход в храм Мина наводит на мысль, что на самом деле в XVIII династии и, может быть, раньше два храма стояли в пределах одной ограды, один посвященный Мину, другой Исиде, так как мы видим два пилона и две входные лестницы. Исида преимущественно была богиней волшебства, и сведения о совершенных ею чудесах остались во многих местностях. Это в основном чудеса исцеления. Небольшой пролет между лестницей в храм Мина и лестницей в храм Исиды был, возможно, входом в малое святилище Хора.

В то время как гигантские фигуры Мина являются древнейшими известными изображениями бога, плита, посвященная Мину императором Нероном, является одним из последних изображений этого египетского бога. Хотя мало кто из римских императоров ступал ногой на землю Египта, тем не менее их постоянно изображали лично приносящими жертвы богам. И здесь, на стеле, Нерон показан с вазой в одной руке и подносом, на котором стоит чаша, в другой, он подносит их двум изображениям Мина. Одно из них представлено, как обычно, в профиль, другое анфас, бог стоит в святая святых, куда ведет пандус. Возможно, это изображение настоящего святилища Мина в храме. Служитель храма по имени Неб-нехт-туф оставил на установленной в храме стеле запись о невиданном чуде, совершенном в правление Рамсеса II коптосской Исидой. Вверху стелы изображена священная ладья богини, которую по трое несут двенадцать жрецов; сбоку от божницы верховный жрец, облаченный в леопардовую шкуру, а Рамсес II возглавляет процессию, воскуряя благовония перед священной ладьей. Надпись гласит: «Сей скромный слуга явился в город, чтобы воздать хвалу Исиде, каждый день прославлять великую богиню. Она остановилась у вождя мезаев, подозвала его, поставила меня рядом с ним. Я поклонялся ей, говоря: «Ты сделала Неб-нехт-туфа. Смотри, я запишу это на табличке». Ибо все ее дороги установлены, и рука ее не медлит. Все, что случилось с ним, случилось со мной. Я был сделан правителем чужих земель на севере, я был вождем мезаев, а также возницей его величества и царским посланников во всех землях».

IX
Дендера

В Дендере, как и в Карнаке, в одной ограде расположены большой храм и группа второстепенных храмов. Главный храм посвящен богине Хатор, и в самом названии Дендеры до наших дней сохранилось обращение к культовому предмету, или фетишу, которому поклонялись в первобытном святилище, – Та-инт-нетерт, «та, богиня колонны».

Культ колонны не так часто встречается в Египте, как в других странах Восточного Средиземноморья; три главных египетских божества, которым поклоняются таким образом, – это Хатор, Осирис и бог солнца, и из этих трех Хатор – единственная местная богиня. Колонны двух богов имеют совершенно разную форму и происхождение. Колонна Осириса, как выяснилось, произошла от связки тростника или снопа пшеницы, но позднее эту форму начали воспроизводить в различных материалах, и ее происхождение было забыто. Священная часть обелиска, колонна солнечного бога, оканчивалась пира-мидионом – верхушкой в виде пирамидки, и возможно, что квадратный столб, на который она устанавливалась, был всего лишь подставкой, необходимой для того, чтобы поднять ее высоко над землей. Иероглифы Древнего царства изображают обелиск с коротким столбом на высоком квадратном основании и диском над пирамидионом, тогда как в храме солнца в Абусире все еще видны остатки квадратного цоколя великого обелиска Ни-усер-ра.

Хатор, «госпожа колонны», известна уже в Древнем царстве, но в еще более ранние времена она, видимо, была богиней-коровой, ибо древнейшие изображения Хатор на сланцевой палетке фараона Нармера показывают ее с лицом женщины и ушами и рогами буйволицы. На протяжении всего исторического периода она встречается в образе настоящей коровы или же женщины с коровьей головой, иногда изображалась с женским лицом в рогатом головном уборе. Ее считали великой богиней-матерью, и в поздние времена она слилась с остальными великими богинями, особенно с Исидой. Семь Хатор, которые решали судьбу новорожденного младенца, не имеют своего храма и упоминаются только в религиозных мифах; хотя они носят имя богини, возможно, что на самом деле они с нею не связаны. Быть может, здесь имя имеет общее значение «божественная» или в более узком смысле «прорицательница» или «пророчица».

Мать-Хатор отождествлялась с богиней Нут, которая воплощала всеобъемлющее небо. Но ее слияние со свирепой богиней Сехмет понять трудно, если только Сехмет не считали северной формой Мут, фиванской Матери. Кажется, что культ Хатор в основном имел радостный характер, который в более поздние времена выродился в распущенность, как произошло с культом сирийской богини-матери и культом Исиды в Риме.

Количество скрытых и тайных камер в храме Денде-ры говорит о религии таинств. В тот период, когда строился храм, Хатор в глазах правителей Египта была всего лишь очередной ипостасью Исиды, и, согласно Диодору, таинства Исиды и таинства Элевсина сходятся в деталях, за исключением имен соответствующих богинь. Культ богини кардинально отличается от культа бога; первый – это мистерия рождения или жизни, происходящей от жизни, вечной неразрывной цепи; второй – мистерия смерти, жизни, происходящей от смерти, вечно разрываемой и вечно воссоединяемой цепи.

Большой храм Дендеры – самый великолепный и грандиозный храм Египта периода Птолемеев. Создается впечатление, что богиня внушала религиозный пыл, неизвестный в культе других богов; и ничто не казалось слишком величественным, слишком прекрасным для ее обиталища. Хотя храм сохранился не так хорошо, как храм в Эдфу, даже в руинах он являет собой более внушительное зрелище.

Ось храма проходит с севера на юг, вход расположен на севере; все здание окружено стеной, которая также опоясывала внутренний двор (А) и образовывала галерею (В), полностью обходящую вокруг собственно храма. На храмовую территорию можно было попасть через каменный вход в стене, частично он сохранился, но колоннады, которая вела от входа к портику, больше не существует. Большой портик (С), возможно, является самым величественным сооружением в мире (илл. XIII, 2, XIV); он включает зал с высоким потолком, крышу, опирающуюся на двадцать четыре огромные колоны по двенадцать с каждой стороны; колонны фасада соединены ажурными простенками. Главное украшение массивного нависающего антаблемента – крылатый диск. Среди всей этой торжественности интересно было отыскать человеческий штрих. Это надпись, сделанная по карнизу, которая рассказывает, что портик строился на средства, собранные по местной подписке: «Во славу императора Тиберия, молодого Августа, сына божественного Августа, под началом префекта Авла Авиллия Флакка, правителя Авла Фульвия Криспа и окружного правителя Серапиона, сына Трихамба, жители столицы и нома посвятили Пронаос великой богине Афродите и ее божественным спутникам».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кинокефал – собакоголовый павиан.

Вернуться

2

Кебус – павиан.

Вернуться