# Средневековый воин. Вооружение времен Карла Великого и Крестовых походов

А. В. Норман

Книга Нормана посвящена истории средневекового воина с начала вторжения варваров в Европу и до последних Крестовых походов. На основе документальных свидетельств эпохи автор прослеживает развитие военной системы от разрозненных отрядов варваров V – VI вв. до прекрасно организованной армии ХII – ХIII вв. Детально рассматривая образ жизни, традиции, кодекс поведения средневекового воина, особое внимание Норман уделяет эволюции его боевого вооружения.

Охраняется Законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.


Убийство cв. Томаса Бекета, из Латинской псалтири, созданной в Англии примерно в 1200 г. Два шлема имеют защиту лица. Код хранения – Herley Ms. 5102, f. 32. (Воспроизводится по разрешению попечителей Британского музея.)


Моим крестным дочерям Линнет и Джоанне и моей племяннице Джоанне

## ВВЕДЕНИЕ

Военная система на большей части территории Западной Европы в XII – XIII веках была феодальной; это означает, что она основывалась на владении землей в обмен на военную службу господину. Владелец земли жил за счет сельскохозяйственного труда (барщина) и продуктов (оброк) своих крестьян (мог быть также и денежный оброк). За это феодал защищал своих крестьян от набегов, оборонял королевство во время войны, а также осуществлял правосудие в пределах своих владений. Существовало три важных элемента феодальной организации. Во-первых, это были графы, которые поначалу являлись королевскими должностными лицами в данном районе; во-вторых, это были рыцари, защищенные латами кавалеристы, из которых формировался костяк любой феодальной армии; и, в-третьих, замок. Замки в данной книге не рассматриваются и упоминаются только в связи с гарнизонной службой рыцарей в замках своих сеньоров.

Данная система развивалась очень неровно. К примеру, она получила большее развитие во Франции, чем в Германии, в то время как в Скандинавии существовали лишь некоторые ее черты, тогда как другие отсутствовали. Произошла эта система от племенной военной системы германских варваров, вторгшихся в свое время в Римскую империю, а также от традиций римской военной организации, которые сохранились, к примеру, в городах Франции и Италии. Через много лет после распада Римской империи ее авторитет был все еще высоким и оказывал значительное воздействие на образ мысли тех, кто жил на ее бывших территориях. (Тем более что сохранялась Восточная Римская империя со столицей в Константинополе. – Ред.)

Необходимость защищать границы больших стран, таких как государство Карла Великого, во времена, когда любые путешествия были медленными, а результат их непредсказуем и когда централизованная власть только зарождалась, привела к назначению королевских наместников, называемых графами. Эти люди имели значительную власть, позволявшую им организовать оборону своих районов. Во времена большой войны графы были обязаны являться в королевскую армию со своим отрядом. Позднее, при слабых преемниках Карла Великого, институт графов и владение ими землей стали наследственными.

Рыцарство, чей кодекс поведения управлял жизнью средневековой аристократии от самого короля до рыцаря (самый мелкий дворянский титул, ниже баронета. – Пер.) с определенными понятиями чести и доблести, появилось от синтеза кротких идеалов христианства и военных обычаев варваров темных германских лесов (далеко не только германских лесов, но также иранцев (сарматов, аланов), кельтов и славян. – Ред.). Церковь освящала клятву верности сеньору, которая имела происхождением клятву верности вождю германского (или иного. – Ред.) военного отряда. Церковь смогла направить буйную и воинственную энергию западного рыцарства в великие предприятия по освобождению Святой земли от мусульман, что было во многих отношениях главной задачей начала Средневековья. В первой части этой книги я попытался описать элементы, из которых развились феодализм и рыцарство, организацию и идеалы германских племен, а также их вооружение. Вторая часть имеет дело с организацией, вооружением, обучением и идеалами рыцарства и сопровождавших их солдат в период заката феодализма, когда рыцари превратились в обыкновенных наемников.

Книга, призванная описать историю значительной части Европы сравнительно большого периода времени, не может быть написана без помощи и совета друзей и коллег, поскольку фактов слишком много, чтобы их все можно было обработать одному. Было бы большой неблагодарностью не упомянуть тех, кто посвятил много своего времени помощи. Я очень благодарен миссис Лесли И. Вебстер, помощнице хранителя отдела британских и средневековых древностей в Британском музее, за просмотр в рукописи разделов, посвященных франкам, викингам и саксам, и за множество очень полезных предложений; господину И.Х.Х. Арчибальду, заместителю начальника Отдела картин в Национальном морском музее в Гринвиче, за советы по поводу кораблей; мисс Аманде Томлинсон из Библиотеки Конвея в Институте искусств Куртолда в Лондонском университете и мисс Алисон Стоунс, которая ныне работает в Отделе истории искусств в Университете Миннесоты, за советы по поводу датировки рукописей; господину Дону Поттингеру, служащему в коллегии герольдии «Единорог», за разрешение повторно использовать его рисунки, первоначально подготовленные для нашей книги «От воинов к солдатам» (в американском издании название было «История войны и оружия, 1449 – 1660»).

Есть два человека, которым я особо благодарен: моей жене, Кэтрин Бэрн, за ее терпение и доброту при чтении и исправлении моих рукописей, а также за множество предложений по улучшению их и господину Клоду Блэру, заместителю хранителя отдела металлических изделий в Музее Виктории и Альберта, за то, что он также прочел мою рукопись – критически, но благожелательно – и предоставил мне информацию о полезных литературных источниках с материалами о дошедших до наших времен образцах вооружения.

Миссис Хильда Р.И. Дэвидсон была столь добра, что позволила мне цитировать свою бесценную книгу «Меч в англосаксонской Англии», абзац с описанием мечей, посланных Варни императору Теодориху. Издательство «Пэнгвин Бук» также весьма любезно позволило мне использовать цитаты из Х. Мэттингли «Тацит о Британии и Германии» и из М.Р.Б. Шоу «Жуанвиль и Виллардуэн: хроники Крестовых походов». Я весьма благодарен доктору Р. Аллену Брауну за то, что он привлек мое внимание к абзацу в книге Роберта Вайса «Роман о Ру», описывающему высадку норманнов в Певенси.

## Часть первая. НАЧАЛО ФЕОДАЛИЗМА

### Глава 1. ЛАНГОБАРДЫ

Из великих германских народов, которые перемещались по Западной Европе в V – VI столетиях, самый яркий след, возможно, оставили франки на севере и лангобарды на юге. (Наверное, самый яркий след (из германцев) оставили все же вестготы. С них, по большому счету, и начался кризис Римской империи, приведший к гибели ее западной части: 378 – битва под Адрианополем, 410 – захват Рима, 419 – образование Тулузского вестготского королевства. Франки и другие лишь пожинали плоды процесса, начало которому положили вестготы. – Ред.) Вестготы в Испании имели небольшую численность и были отделены религией от основной массы народа, которым они управляли, что сделало неустойчивым их королевство, из-за чего им пришлось в начале XVIII века отойти на север Пиренейского полуострова под натиском арабов. (Государство вестготов было вполне жизнеспособным, но в ходе тяжелой войны 711 – 718 годов арабы завоевали почти весь Пиренейский полуостров, но в 718 году были разбиты под Ковадонгой – здесь началась Реконкиста – до 1492 года, когда захватчики были выбиты с испанской земли. – Ред.). Вандалы не смогли удержать свои владения на побережье Северной Африки. (Вандалы, как и остготы в Италии, не устояли перед мощью Восточной Римской (Византийской) империи, на время вернувшей эти земли. – Ред.) Эти народы добавили себе трудностей грубым обращением с местным населением и преследованием всех, кто не придерживался арианской веры[1].

Лангобарды, или ломбарды, в начале I века жили по левому берегу нижнего течения Эльбы. В начале V века они передвинулись в бассейн среднего течения Дуная. В 552 году, когда 5500 лангобардов прибыли в Италию в качестве наемной конницы в войско византийского полководца Нарзеса, они, по всей видимости, заметили плодородие местных земель и их плохую защиту. Теснимые аварами, пришедшими в Среднюю Европу с востока в 557 году, лангобарды в 568 году вместе с присоединившимися к ним группами других германских и славянских племен начали вторжение в Италию. И вскоре равнины Северной Италии получили название Ломбардия. Только несколько городов, в которых были гарнизоны империи – такие, как стоящие среди болот Павия и Падуя, – смогли какое-то время сдерживать натиск. Повсюду в Италии продвижение лангобардов было разным по успешности и часто отражалось местными герцогами, в результате чего заселение было осуществлено неравномерно, так что римские города и поселения лангобардов перемежались друг с другом.

Около 643 года король Ротари собрал свои законы в единый кодекс («Лангобардская правда»). Этот кодекс важен для нас тем, что позволяет судить о социальной организации племен, о герцогах и военных лидерах, о schultheus, или управляющих поместьями, об администраторах сельских районов; о королевских castaldus, администраторах городов; о свободных лангобардах, уже называвшихся «баронами»; о простолюдинах, зависимых от короля или герцога, о gaisindi, как называли военные группы в Северной Европе; о людях, известных как aldii (не полностью свободное население на землях, занятых лангобардами, – видимо, потомки исконного римского населения). Каждая группа населения четко различалась по ее вергельду[2] – плате, которая должна была производиться в случае убийства убийцей господину убитого или его родственникам. В этих и более поздних законах часто упоминаются лошади, что говорит о важности для лангобардов лошадей. Лошадь со сбруей оценивалась в сумму равную стоимости вергельда двух домашних рабов, и составляла две трети вергельда за свободного лангобарда, стоящего в самом низу социальной лестницы. Большинство погребений лангобардов-мужчин содержит седла и упряжь.


Рис. 1. Часть кольчуги, которая хорошо иллюстрирует процесс изготовления. Чаще использовались простые прямые заклепки


Хотя лангобарды обычно воевали верхом на лошади, временами они действовали как пехота, как под командой Нарсеса при Тагинэ (552), где они создали прочное ядро копейщиков в центре боевого порядка византийского войска. Павел Диакон (ок. 720 – 799, историк лангобардов. – Ред.) писал примерно в 790 году, что лангобарды надевают металлический шлем, lorica или нательные латы, и ocrea, или ножные латы. При раскопках в замке Трозино в Центральной Италии было найдено несколько кусков лат, которые были захвачены лангобардами в 578 году. Среди этих кусков есть нательные латы, которые изготовляли из множества крошечных узких пластин, связанных друг с другом кожаными полосками так, что одна пластина перекрывала соседние. В том же погребении находилось кольцеобразное основание шлема, из которого поднимались полосы, сходившиеся вместе на макушке головы. На самом верху шлема располагался узкий цилиндр, в который вставлялось перо. Также в этой могиле были найдены ручка и умбон щита, меч 92 см длиной, четыре наконечника стрелы, два ножа, наконечник копья в 27,5 см длиной (широкий, похожий на лист) и пара шпор. Другие воины в этом погребении были вооружены не столь роскошно, не было также найдено никаких других следов нательных лат или шлемов, кроме небольшого куска кольчуги. Кольчуга представляла собой гибкий доспех, изготовленный из множества маленьких взаимосвязанных колец из железной проволоки: каждое кольцо проходило через четыре соседних и на конце было соединено маленькими заклепками, проходящими через оба конца куска проволоки, из которой изготовлялось кольцо – там, где концы перекрывались (рис. 1). Кольчуга довольно часто встречается в римских городах, можно наверняка сказать, что в Северной Европе она появилась в III – IV столетиях до н. э., поскольку именно к этому времени относятся жертвенные хранилища в Хьертспринге и Торсберге в Дании. Могила, в которой была обнаружена упомянутая кольчуга лангобардов, содержала, напомним, также меч, нож, остро заточенный наконечник длиной 35 см, умбон и часть железного обода щита.

В могиле в Носера-Умбра второй половины VI или начале VII века было обнаружено кольцеобразное основание шлема, к которому была прикреплена полоса, останавливавшая меч и предохранявшая нос от удара. Более или менее полный шлем этого типа был обнаружен в аварской могиле в Керчи в Крыму, а другой, аналогичной конструкции, был найден в алеманнской (алеманны – одно из германских племен. – Пер.) могиле в Нидерштотцингене в Вюртемберге, юг Германии.

Воины в куполообразных шлемах, облаченные в доспехи до колен и с длинными рукавами, изготовленными из рядов множества узких вертикальных пластин, показаны на позолоченном кольцеобразном основании шлема, найденном около Лукки в Италии. На этом основании шлема написано имя короля лангобардов Агилулфа (590 – 615). Похоже на то, что шлемы изготовлялись из множества пластин в виде сегментов и дополнялись закрывающими щеки пластинами, как на шлеме из Керчи. Султаны, сделанные из лошадиного волоса, развевались на вершине шлема. Воины, имевшие эти шлемы, несли круглые щиты с центральными умбонами.

Умбоны щитов из этих погребений имели железные полусферические или конические чашеобразные части, которые на концах загибались, чтобы можно было прикрепить их к щиту при помощи пяти больших заклепок. Сам щит был изготовлен из дерева и, возможно, покрывался кожей. Рукоять (скоба) располагалась напротив углубления в умбоне, и от нее к концам щита отходили два длинных ремня.

Было обнаружено большое количество копий, в основном с наконечниками в виде широких лавровых листьев или с длинными заостренными треугольными лезвиями, причем в обоих случаях наконечник усиливался центральным ребром. Второй тип наконечника иногда имел короткие крючки или расходящиеся в стороны крылышки. Согласно Павлу Диакону, эти копья были достаточно крепкими, чтобы поднять противника из седла и держать его в воздухе.

Рукояти большинства найденных в могилах Ломбардии мечей с заточенными с двух сторон клинками до наших дней не сохранились, но в относящихся примерно к 600 году могилах в Носера-Умбра в Ломбардии были обнаружены двое ножен с позолотой. Оба меча имели прямые перпендикулярные перекрестья, предохраняющие руку от удара мечом противника, но эти перекрестья были изготовлены из какого-то непрочного материала, который к нашему времени исчез. Форму этих перекрестий, однако, можно представить по золотым пластинам, прикрепленным заклепками выше и ниже каждого перекрестья. Найденные мечи того же часто встречающегося типа из других районов имели перекрестье из дерева или рога, и это перекрестье защищалось аналогичными пластинами. Рог на редкость трудно резать, а целью перекрестья было предохранение руки от соскальзывания на клинок (помимо определенной защиты в бою – от скользящего удара мечом противника и др.). Навершие рукояти служило одновременно и противовесом для клинка, и защитой кисти руки от повреждения концом хвостовика – узкой части клинка неподалеку от рукояти. (Клинок изготовлялся так, что сужался к концу, проходил сквозь рукоять и расклепывался на конце меча; эта расклепанная часть была хвостовиком клинка, от которого требовалось защитить руку; руку защищало так называемое навершие.) Конец узкой части клинка, проходящий внутри рукояти, резко расходился в стороны за полосой навершия рукояти, что фиксировало клинок. Этот конец был скрыт рукоятью, имевшей цилиндрическую форму и прикрепленной заклепками. Рукояти из Носера-Умбра имеют небольшие фиксированные кольца, прикрепленные на одном конце к верхней части рукоятей. Такого рода кольца были развитием обычных колец, аналогичным образом прикреплявшихся к скандинавским рукоятям и другим находкам, обнаруженным в Англии.

### Глава 2. ФРАНКИ

#### Ранние франки

Франки пришли в римскую Галлию из района к северу от Трира, Кельна и Майнца в IV веке поначалу как военные колонисты, или федераты, Римской империи для того, чтобы защищать границу от родственных франкам варварских племен. Позднее они расселялись в Восточной Галлии. (В 451 году франки участвовали на стороне римлян (во главе с Аэцием) в грандиозном сражении на Каталаунских полях, где гунны и их союзники, ведомые Аттилой, были разбиты. – Ред.) К 476 году, когда Западная Римская империя пала, к западу от земель, где расселились франки, оставался последний анклав империи в Галлии, управляемый галло-римскими патрициями из Суасона (так называемое государство Сиагрия). Почти вся Южная Франция вплоть до Луары входила в вестготское королевство, которое на юге простиралось до Гибралтара и занимало почти весь Иберийский (Пиренейский) полуостров, кроме земель басков в западных Пиренеях, кантабров на севере, свевов на территории современных Галисии и Северной Португалии.

Франки представляли собой не привязанную к одному месту группу языческих германских племен, управляемых вождями, утверждавшими, что они происходят от вождя Меровея (отсюда династия Меровингов. – Ред.) (под его руководством и верховным командованием римского полководца Аэция франки сражались в 451 году на Каталаунских полях. – Ред.). Франки были известны коварством и нарушением клятв. Несмотря на продолжительные контакты с римлянами на Рейне и службу в императорской армии, римская культура и римские законы оказали на франков сравнительно малое влияние. Так продолжалось до правления внука Меровея Хлодвига в 481 – 511 годах, когда франки были собраны под властью одного человека. Хлодвиг стал наследником своего отца Хильдерика в возрасте шестнадцати лет и сразу же приступил к делу своей жизни, в 486 году захватив последний осколок империи в Галлии – Суасонскую область. Затем Хлодвиг разбил алеманнов, отбросив их за Рейн. В 507 году он повернул на вестготов, которыми правил король Аларих II – под предлогом защиты католичества от арианской ереси, поскольку сам Хлодвиг к этому времени принял католичество (496). В 507 году в битве при Вуйе (у Пуатье) вестготы были разгромлены, Аларих II пал в бою. Франки вытеснили вестготов из Галлии (кроме Сентимании на юге с городом Нарбон).

Хлодвиг был только одним из великих германских «отцов-основателей», чьи действия оказались успешными, и эти успехи не в последнюю очередь объяснялись тем, что Хлодвиг и его дружина (а затем и народ) были обращены в католичество и таким образом получили религиозные симпатии своих римских подданных, чего не было у готов, лангобардов и вандалов, поскольку все они являлись арианами (лангобарды постепенно склонялись к католичеству). Личный авторитет Хлодвига упрочился в 508 году подарком диадемы и одежд от императора Анастасия, который надеялся сделать Хлодвига своим союзником против остготов в Италии. Это дало власти Хлодвига в глазах его римских подданных в Галлии видимость законности.

Самый ранний из сохранившихся письменный кодекс законов франков, относящийся, по всей видимости, к концу правления Хлодвига, ничего не говорит о военной роли римлян галльского происхождения, но Прокопий в своей «Истории готской войны», написанной во второй половине VI века, утверждает, что в 539 году галло-римские города посылали свои контингенты в армию франков под своими древними знаменами и вооруженными как римляне. По всей видимости, к концу VI века большая часть армии франков состояла из галло-римлян. Бургундские союзники франков в VI столетии имели галло-римского полководца, Евния Муммолия, а к 636 году один из двенадцати герцогов армии франков именовался «римским»; возможно, он был уроженцем Аквитании. Является установленным фактом, что в 605 году главный чиновник королевского двора – а, таким образом, и королевства, – майордом Протадий, был галло-римлянином.

Когда франки впервые осели там, где сейчас находятся Северная Франция и Рейнланд, они, похоже, недалеко ушли от описания германских племен, данного Тацитом около 98 года («Германия»): «Только несколько человек использовали мечи или копья. Копья, которые они несли – framae на их языке, – имели короткие и узкие наконечники, но были столь острыми и удобными в обращении, что то же оружие в случае нужды служило и для ближнего, и для дальнего боя. Всадникам требовались всего лишь копье и меч, но у пехоты были также дротики для метания, по несколько штук на человека; дротики можно было метать на большие расстояния, поскольку пехотинцы были либо обнажены, либо имели легкое облачение из плащей. В их одежде не было ничего показного. Только щиты были раскрашены в разные, тщательно выбранные цвета». Далее Тацит продолжает, что лишь немногие германцы имели нательные доспехи (loricae), «... лишь иногда вы увидите металлический или кожаный шлем (cassis et galea)... Они избирают себе королей по благородству происхождения, вождей по их доблести... Что касается вождей, то их личные качества, а не власть вызывают особое к ним уважение – их энергия, их особенности, их присутствие в первых рядах во время сражения». Когда юноша достигал определенного возраста, его вооружал щитом и копьем один из вождей, отец или родственник. После этого юноша становится способным вступить в военный отряд вождя – либо своего, либо соседнего племени, – где начинал бороться со своими товарищами за право быть в первой шеренге. Для вождя «показателем его власти и звания является свита из лучших юношей... Вождь может получить известность и славу большим числом и знатностью своих спутников не только среди своего собственного народа, но также и в соседних странах».

«На поле битвы для вождя является позором, если его воины превзойдут его в отваге, для воинов является позором, если они в отваге будут уступать вождю. Если воин покидал поле битвы живым, когда его вождь погибал в сражении, это означало пожизненные бесчестье и позор. Защита вождя в ущерб собственному желанию отличиться в бою – вот что на самом деле понималось под «преданностью». Вожди боролись ради победы, воины вождя – ради своего вождя...

Воины очень часто апеллировали к щедрости своих вождей. Это обычно были просьбы «дай мне этого боевого коня» или «дай мне это окровавленное и победоносное копье». Что касается совместных пиров – с обильным, но простым столом, – то это воспринимается, естественно, как плата... Человек обязан продолжать традицию кровной мести так же, как и поддерживать дружеские связи отца и родственников. Но кровная месть не может быть бесконечной. Даже убийство могло быть улажено за определенное количество крупного рогатого скота или овец, после чего семья убитого не имела больше претензий»[3].

Свидетельства подобного рода документов и описаний современников позволяют предположить, что к V веку франки мало изменились. (Изменились, и сильно – после службы «федератами», битвы на Каталаунских полях и др. – Ред.)

Сидоний Аполлинарий, епископ Оверни (ок. 430 – 487/488) утверждал: «Франки – рослое племя, они облачены в тесно облегающую одежду. Их талию окружает пояс. Они метают свои топоры и бросают свои копья с большой силой, никогда не промахиваясь мимо цели. Они управляются со своими щитами с большой ловкостью и обрушиваются на противника с такой скоростью, что кажется, что они летят быстрее, чем их пики».

Византийский поэт и историк Агафий Миринейский (536 – 582) в своей «Истории», написанной примерно в 570 году, писал, что вооружение франков было очень простым и они не имели ни нательных доспехов, ни поножей, так что их ноги были закрыты только полотном или кожей. Большинство франкских воинов было с непокрытой головой, а шлемы были редки. Грудь и спина были обнажены до талии. Но Григорий Турский (538 – 594) несколько раз упоминает франков, на которых были нательные доспехи, поскольку граф Лодас сильно поразил его тем, что вошел в церковь полностью вооруженным, в шлеме и доспехах. Он также критически высказался относительно епископов Салония и Сагиттария, которые вооружились не только святым крестом, но также имели шлемы и доспехи (lorica). Агафий продолжает, что франки воевали верхом очень редко и что их национальной традицией было участие в сражении в пешем строю, где они действовали весьма успешно. Император Лев VI в своей «Тактике», возможно цитируя не дошедшую до нас версию «Стратегикона» (ок. 580) (авторство «Стратегикона» долго приписывалось императору Маврикию (582 – 602). Однако позже было доказано, что Маврикий не автор этого трактата. В исторической литературе автора называют Псевдо-Маврикием. – Ред.), пишет, что германские народы несли мечи на наплечном поясе, но некоторые использовали пояс на талии. Агафий пишет, что у франков не было ни луков, ни пращей, ни какого-либо метательного оружия, кроме топоров с двумя лезвиями и такого оружия, как ангон, которым они пользовались очень часто. Судя по описанию Агафия, ангон представлял собой копье средней длины, которое можно было использовать как дротик или как колющее оружие в ближнем бою, как этого требовала обстановка. Большая часть древка была покрыта железом, а наконечник имел зазубрины. Когда ангон бросали и он попадал в цель, наконечник было почти невозможно вынуть из раны из-за его зазубрин, что вело к ужасным ранениям, обычно оказывавшимся смертельными. Если такое копье попадало в щит, оно повисало на нем, а конец копья волочился по земле. Воин, в чей щит вонзился ангон, не мог вытащить его из-за зазубрин, не мог он и перерубить древко из-за того, что «он не мог достать до дерева, поскольку оно было покрыто железом». Когда франкский воин видел противника в таком затруднительном положении, он поспешно ставил ногу на волочащееся древко, лишая тем самым противника возможности прикрывать щитом голову и грудь. После этого, используя столь благоприятную возможность, он убивал своего не защищенного щитом противника либо ударом топора по голове, либо колющим ударом в горло вторым копьем. Прокопий Кесарийский (конец V века – 562), который являлся советником и секретарем византийского полководца Велисария, описывая силы франков, ведомые в Италию Теодебертом I в 539 году, утверждал, что «было всего несколько всадников, и их король держал при себе: только они держали копья. Остальные составляли пехоту, у которой не было ни копий, ни луков; они были вооружены только мечами, щитом и метательными топорами». По его описанию, лезвия топоров были большими, рукояти из дерева и очень короткие.

Хотя как Агафий, так и Прокопий говорят о редкости кавалеристов в армии франков, Notita Dignitatum, относящаяся примерно к 400 году, упоминает два отряда кавалерии франков, получавших жалованье от римлян; один отряд размещался в Египте, второй – в Месопотамии. (То есть в данных двух случаях в армии Восточной Римской империи (в 395 году Римская империя окончательно разделилась на Западную и Восточную). – Ред.) Описывая 507 год, Григорий Турский утверждал, что Хлодвиг, пересекая территорию Тура, чтобы напасть на вестготов, издал строгое приказание, чтобы ни один солдат не брал что-либо на этих землях, кроме воды и фуража, что заставляет предполагать, что в армии Хлодвига были лошади.

Во многих погребениях франков часто встречается копье, которое, по-видимому, и есть описываемый летописцами ангон. Судя по внешнему виду, эта разновидность копья, вероятно, происходит от римского копья пилума. (Пилум использовался аналогично, лишая противника щита. – Ред.) Наконечник с зазубринами изготавливался как единое целое с железной частью древка, составлявшей обычно 80 – 90 см в длину (именно такой вид имел и пилум). Временами эта часть много длиннее и имеет гнездо для короткого деревянного древка. Утверждение Агафия, что древко было сделано из дерева, покрытого железом, не подкрепляется находками из погребений. Наконечник ангона обычно имеет два длинных ряда узких зазубрин.

Второе копье, упомянутое Агафием и описанное Прокопием как оружие конницы, по всей видимости, представляло собой копье с тяжелым наконечником, имевшим форму листа. Копье такого рода встречается в захоронениях вместе с копьем ангоном. Целое копье, найденное в могиле в Оберфлахте, Германия, имело более 2 м в длину.

Полное вооружение вождя франков начала VI века может быть воссоздано по находкам в могиле в Крефельд-Геллепе в Рейнланде. Оно включало, помимо прочего, шлем с пластинами, закрывающими уши. Шею прикрывала кольчуга, созданная, по всей видимости, по восточноримской модели и, скорее всего, привозная, поскольку несколько такого рода кольчуг было найдено за пределами территории франков. Оружие франкского вождя представлено коротким мечом, тяжелым копьем, ангоном, двумя ножами в отдельных ножнах, но на одном крюке, и легким топором (секирой) для метания франциской (франциска могла быть с одним и двумя лезвиями, к ней привязывалась веревка, за которую франкский воин мог подтягивать секиру после метания на близкую дистанцию. – Ред.). Сохранились также остатки ножен для длинного меча, украшенных гранатами. Сохранившиеся железный умбон и ручка (скоба) показывают, что у вождя был еще и щит[4].

Куполообразный шлем состоял из шести перевернутых Т-образных секций из бронзы, которые прикреплялись к круглому надбровному обручу по кругу. Ножка каждой Т изгибалась, все ножки встречались на вершине шлема, где соединение закрывалось держателем для пера. Зазоры между Т-образными секциями заполнялись железными пластинами, прикреплявшимися к внутренней части Т-образных секций. Уши воина были прикрыты отдельными пластинами. В погребении сохранились следы кольчуги, которая прикрывала шею и уши, свисая с нижней части шлема. Шлем, по всей видимости, изнутри был выстлан кожей, за эту кожаную основу на подвязках крепилась часть кольчуги, закрывающая уши, причем уши от кольчуги также отделял кусок кожи. Предполагается, что данный тип шлема с его позолотой и декоративно выполненной поверхностью был скорее символом ранга, чем реальным элементом вооружения для битвы. Шлем для маленького мальчика примерно этого же времени, найденный в Кельнском соборе, был сделан целиком из кусков рога; узкие полосы латуни прикрывали места соединения. От шлема осталась часть выстилавшей его ткани, закрывающие щеки пластины из рога и защищающая шею кольчужная сетка. Остальная часть вооружения была такой же, как и в последнем описанном выше погребении. А вот шлем, найденный в Бретценхайме около Майнца, был более прочной конструкции. Его основой были две железных полосы, начинающиеся на вершине шлема и идущие далее вниз для соединения с железным надбровным обручем. Промежутки между полосами были заполнены железными пластинами (шлем был разбит во время Второй мировой войны). Этот тип не имел держателя султана на вершине, что характерно для аналогичных шлемов, изображенных, к примеру, в рукописи, хранящейся в Лейденском университете под кодом Codex Perizoni 17 (рукопись была украшена цветными рисунками в аббатстве Санкт-Галлен примерно в 950 году). В рукописи шлемы имеют несколько разновидностей деталей, защищавших шею, но определенно у них нет каких-либо отдельных частей, защищавших щеки.

Еще один шлем бретценхаймского типа, целиком из железа, был найден в могиле в Тривьере в Геннегау (Эно). Там же были обнаружены меч, ангон, небольшой нож и легкий метательный топор. В могиле в Лавойе около Сен-Жермен-ан-Ле, Франция, относящейся, судя по датировке монет, к 474 – 491 годам, были найдены три легких наконечника копий, меч, шишак щита и scramasax (длинный нож с одной заточенной стороной).

Насколько известно автору этих строк, до сих пор каких-либо следов нательных доспехов не найдено ни в одной даже самой богатой могиле франков. Похоже, это подтверждает слова писателей того периода, что доспехов франки не носили, но, с другой стороны, были и авторы, согласно которым доспехи у франков были. Это может означать, что доспехи были слишком ценны, чтобы погребать их в могиле. Даже в VIII веке, когда защита тела, по всей видимости, стала более распространенной, законы рипуарских (так называемых речных. – Пер.) франков оценивают двенадцать brunia – возможно, рубах из кольчуги – в двенадцать solidi (солид – золотая римская монета весом 4,55 грамма (1/72 римского фунта), выпущенная императором Константином в 309 году; солид был заимствован у Рима германскими народами и стал основной денежной единицей раннего Средневековья в Западной Европе. – Ред.), что является эквивалентом цены двух лошадей или двух шлемов. Галло-римляне времен империи очень часто изображаются в кольчужных рубахах. Примером этого является каменный воин из Вашера, ныне находящийся в музее Авиньона. Алеманны (швабы), лангобарды и авары – то есть народы, с которыми франки поддерживали контакты, – известны тем, что имели пластинчатые доспехи.

Святой Григорий описывает графа Лодаса Турского как появившегося cum toracibus et loricis. Если это не просто повторение освященной веками фразы, взятой из Ливия, это может означать нательные доспехи, вдобавок к lorica, про которую Григорий везде указывает, что она является кольчугой, когда говорит, что защитное одеяние оказалось a circulis loricae, из колец нательной кольчуги. Thorax по-гречески означает нагрудную пластину или кирасу.

Умбоны щитов франков V – VI веков являлись коническими. Конус имел короткую цилиндрическую основу, которая загибалась на конце; за этот загнутый край умбон крепили к поверхности щита. Такой умбон, к примеру, был найден в богатой могиле в Вермане, Франция (на севере департамента Эно). На этот умбон было наложено серебро, а по кромке он был украшен имитацией гвоздей с большими шляпками из халцедона. Позднее умбоны стали либо сферическими с более узкой шейкой, как на щитах лангобардов, но с шишечкой на короткой ножке на вершине купола, либо имели более сглаженный конический купол с аналогичной шишечкой. Следы обугленного дерева в могиле в Вермане позволяют предположить, что диаметр щита составлял примерно 80 см. К концу VII века умбоны с высокими куполами остроконечной формы стали общепринятыми. Железная полоса, прикрепленная вертикально так, что она проходила внутри прямо по центру щита, давала захват для руки. Отверстие для руки в центре детского щита, найденного под Кельнским собором, имело форму расходящегося в стороны отверстия для ключа. Вертикальная рукоять пересекала узкую часть отверстия. Рука проходила внутрь через среднюю узкую часть ключеобразного отверстия, и пальцы захватывали рукоять (скобу) там, где была «бородка ключа». Сам щит был изготовлен из дерева и покрыт кожей.

Меч времен Меровингов имел в среднем длину 85 см, ширину 5 см и был заточен с двух сторон. Клинок имел одинаковую ширину почти на всем протяжении, наконечник при этом был сравнительно тупым. Рукояти таких мечей были довольно похожи на рукояти, описанные у лангобардов. В нескольких случаях перекрестье сохранилось полностью, поскольку было изготовлено из золота, в котором были установлены драгоценные камни, как на мече короля (точнее, вождя; первым королем франков был сын Хильдерика и внук Меровея Хлодвиг. – Ред.) Хильдерика (ум. 481), найденном в 1653 году в его могиле близ Турне. В могиле также обнаружили кольцо, на котором было имя короля и его изображение. Подвешивание мечей эпохи Меровингов осуществлялось на ремешке, проходящем под двумя короткими металлическими пластинками, прикрепленными к передней части деревянных ножен в нескольких сантиметрах ниже входного отверстия для меча. Верхушка ножен была защищена коротким выступом, установленным на U-образном или J-образном ободке.

Кассиодор, секретарь остготского короля Теодориха (493 – 526), благодарит вождя германского племени варинов за подаренные музыкальные инструменты, мальчиков-рабов и мечи. Мечи он описывает следующими словами: «Ваше Братство выбрало для нас мечи, способные убить даже через доспехи, их я ценю больше за их железо, чем за золото на них. Они отполированы так чисто и великолепно, что отражают малейшие детали лиц людей, которые смотрят на них. Их края идут вниз так ровно к самому концу, что можно подумать, что форма им была придана не напильниками, а они были отлиты в печи. Центральная часть их клинков, с умело нанесенными канавками, кажется прорезанной маленькими змеями, и здесь переливаются такие разные оттенки, что кажется, что сверкающий металл перевит множеством цветов. Металл заострен вашим точильным камнем и энергично полировался вашим полировочным порошком до тех пор, пока стальной блеск меча не стал зеркальным. Порошок дарован вам изобилием природы ваших земель, так что обладание им принесет вам невиданную славу»[5].

По всей видимости, варины в те времена проживали в бассейне Эльбы (в первых веках нашей эры там же, в нижнем течении Эльбы, жили и лангобарды – на левобережье, а варины на правом берегу. – Ред.) – районе, где мягкий абразив, называемый kieselguhr, находили в земле и использовали с древних времен. Именно он мог быть «полировочным порошком», о котором говорится в письме. «Умело нанесенные канавки» на клинке, будто «прорезанном маленькими змеями», точно соответствуют узорам на мечах, найденных во множестве варварских могил. Канавки, которые многие современные писатели называют чеканкой, представляют собой желобки, идущие по каждой стороне клинка к центру почти до точки, где «змеи», переплетаясь, образуют извивающийся узор, созданный различным химическим составом скрученного железа (стали), используемого для изготовления центральной части клинка. Современные эксперименты показали, как могли изготовляться такие клинки. Основу составляло большое число параллельных полос (прутков, проволок) металла, сваренных в одно целое в горячем виде при помощи ударов кузнечного молота. Каждая из этих полос сама по себе была изготовлена из нескольких закаленных полосок (прутков, проволок) стали, помещенных, как наполнитель в сандвиче, между проволоками из незакаленной стали. Закалка, в результате которой получалась основа клинка из мягкого ковкого металла (малоуглеродистой стали) и периферийная часть меча с большим содержанием углерода (и, таким образом, более твердого), могла осуществляться многократным нагреванием в огне на древесном угле. Один конец «сандвича» из прутков (проволок) и полосок сваривался (с использованием ковки) вместе, а другой помещался в тиски. Сваренный конец скреплялся щипцами, после чего металл нагревался до желтого цвета, и заготовка меча плотно скручивалась и проковывалась, что сваривало вместе все компоненты. Прутки на каждой стороне служили для заполнения спиральных пустот, получающихся при скручивании полосок. Две таких скрученных полосы могли быть приварены к сторонам третьей, чтобы создать центральную часть лезвия, в то время как еще одна полоса закаленной стали приваривалась вдоль всей длины будущего меча на каждую сторону и закручивалась вокруг нее там, где будет режущая кромка. После этого напильниками клинку придавалась нужная форма, а затем, в большинстве случаев, осуществлялись закалка и отпуск. Закалка заключалась в быстром охлаждении металла с высокой температурой погружением в воду или масло, чтобы сделать металл твердым и хрупким. Отпуск осуществлялся нагреванием металла до выбранной температуры, определявшейся по цвету металла, после чего металлу давали возможность медленно охладиться. Это уменьшало внутренние напряжения и ломкость, вызванные закалкой, и делало клинок гибким. Лезвие после этого обычно точили и полировали, после чего на поверхность при помощи слабой кислоты наносили бороздки. Разъедая поверхность на небольшую глубину на более мягкой части железа, кислота создавала перекрещенный узор.

Этот сложный метод изготовления, который определенно уже использовался к концу II столетия н. э., по-видимому, возник из-за того, что трудно было найти большие куски стали одинакового качества для целой заготовки, что порождало необходимость смешивать худший металл с лучшим для минимизации недостатков первого. Результатом становились исключительно острые, гибкие и крепкие клинки. Во многих погребениях были найдены точильные камни, необходимые для того, чтобы поддерживать оружие в хорошем состоянии. Законы рипуарских франков приравнивают стоимость меча и ножен к семи солидам, в то время как меч без ножен оценивался только в три. Ножны, найденные в Кляйн-Хюнингене, были изготовлены из дерева и покрыты резьбой. Сверху и изнутри они были выстланы кожей. Следы шерстяной подкладки ножен были обнаружены во всех местах расселения франков, а во франкской могиле в Орсе находились ножны, выстланные овечьей шерстью; шерсть предохраняла ножны от повреждения клинком. Возможно также, что натуральный жир в шерсти предохранял клинок от ржавления. Иногда ножны были покрыты декоративными металлическими пластинами, как на мече VII столетия, найденном в Гутенштайне, Баден.

В V веке в могилах вместе с мечами стали появляться большие ножи, заточенные с одной стороны. Возможно, именно их Григорий Турский называл scramasax. К примеру, один такой нож был найден в могиле франкского короля (вождя. – Ред.) Хильдерика вместе с легким метательным топором. К VII веку scramasax получил более или менее повсеместное распространение, заменив метательные топоры. Ножны для этого типа ножа состояли, похоже, из сложенного вдвое куска кожи, концы которого были соединены заклепками на стороне заточенного лезвия. Ножны этого типа можно видеть на резьбе по дереву на большей части Северной Европы, а в некоторых могилах сохранились на своих местах даже сами заклепки. Ножны у ножа Хильдерика имели множество драгоценных камней в верхней части и на стороне режущей кромки ножа, но у нескольких других найденных ножей был только металлический край, прикрывающий соединение половинок кожи. Scramasax в могиле мальчика под Кельнским собором имел ножны, содержащие маленький нож, положенный перед главным оружием.

Легкий метательный топор (франциска), который был характерен для франков раннего периода, с небольшим железным обухом имел примерно 16 см от верхушки обуха до режущей кромки узкого лезвия, причем передняя часть лезвия выступала больше, чем нижняя. В середине лезвие топора было узким, а дальше к обуху (где имелось отверстие для топорища) изгибалось, так что топор несколько напоминал S-образную кривую. Топоры более позднего времени имели более широкое лезвие ближе к режущей кромке, а передняя часть лезвия стала выступать вперед больше, чем задняя. Топор через отверстие в обухе насаживался на топорище; в конец топорища вколачивался железный клин, что заставляло дерево топорища раздаваться в стороны и тесно закрывать отверстие в обухе топора. Иногда дополнительно топор крепился посредством железных штифтов, которые через отверстия в обухе вбивались в топорище. Несколько топоров украшены серебряной и медной инкрустацией (фото 1).

Ни в одном из самых ранних описаний франков не упоминается использование лука как боевого оружия, но в могилах очень часто встречаются наконечники стрел. Упоминается, что ранние франки применяли отравленные стрелы, причем определенно не для охоты (а против римлян и др. – Ред.). Григорий Турский описывает использование отравленных стрел франками против римлян, но в намного более ранние времена, чем в те, в которые он писал.

О тактике франков известно мало, но Агафий пишет, что франки дважды атаковали позиции восточноримской (византийской) армии, построившись клином. (В бою на реке Касулина у города Капуя в древней области Кампания, недалеко от Рима, в 554 году 30-тысячное пешее войско франков, построившееся клином и атаковавшее, было уничтожено 18-тысячным восточноримским войском Нарзеса. – Ред.) Они, похоже, переняли кое-что у римлян, поскольку святой Григорий несколько раз упоминает, что франки в своих кампаниях использовали палатки. Сент утверждает, что во время осады Конвена франки использовали «фургоны, оснащенные таранами и покрытые плетенкой или досками. Под прикрытием этих фургонов войска могли продвигаться вперед и разрушать стены». Это осадное орудие определенно имело римское происхождение. Защитники, тоже франки, обрушивали на осаждавших целый град камней, выливали из сосудов смолу – предположительно, кипящую – и масло, возможно, для того, чтобы ноги штурмующих скользили. Позднее атакующие пытались заполнить фашинами ров перед стеной, но были отброшены.

#### Организация

В начале периода экспансии франков, когда войны, переходя из одной в другую, практически не прекращались, власть франкских королей (до Хлодвига – вождей. – Ред.) постоянно росла, поскольку короли и их личные отряды наносили главные удары в сражениях и, таким образом, получали право на самую значительную часть добычи. Почитание галло-римлянами императорской власти перешло на тех, кто победил (напомним, что Хлодвиг захватил в 486 году так называемое государство Сиагрия – осколок Западной Римской империи, сохранившийся после того, как в 476 году последний западноримский император Ромул Августул был свергнут с престола германским военачальником Одоакром. – Ред.), и в конечном счете оказало влияние на чувства самих франков по отношению к своим королям. По мере расширения земель франков созывать прежний народный совет стало труднее, собрания стали реже, контроль собраний над действиями королевской власти постепенно уменьшился, и всего через несколько поколений на правителей уже никак не действовал голос народа. Собрания стали проводиться только раз в год, в марте, на «мартовском поле», откуда в свое время началось множество военных кампаний.

Управление в конечном счете всецело перешло в руки короля. Административное управление стали осуществлять приближенные монарха. Его приближенные, известные как antrustiones, были связаны с ним клятвой верности; те, кто составлял в прежние времена личный боевой отряд (дружину), стали теперь министрами и чиновниками, продолжая оставаться воинами. Самым главным из них был майордом, маршал (граф конюшни), граф дворца, служивший в качестве советника короля, казначей и секретарь – последний почти всегда был галлом, поскольку образованных франков было очень мало. Законы салических (приморских. – Пер.) франков позволяют судить, что antrustiones включали римлян и вольноотпущенников, а также свободных франков, поскольку каждая из этих групп имела право на вергельд (штраф).

Местное управление осуществляли графы (comes), которых выбирал и назначал король. Граф руководил либо одиночным районом (pagus) племени в местах расселения франков, либо одиночным civitas, городом и зависимым от него районом в галло-римском районе – административной территорией, сохранившейся от римских времен. Графы были ответственны за сбор налогов в своем районе, мобилизацию и руководство военными силами, осуществление правосудия с помощью выбранных ими же чиновников. Заместителем графов был vicarius (позднее виконт), в то время как руководство на более низком уровне осуществляли сотники (centenarii), названные так по разделению по сотням, вероятно из-за первоначального деления земли по сотням крестьянских хозяйств. Сотники председательствовали в местных судах и возглавляли местные силы. Порой, особенно в приграничных провинциях, несколько графов возглавлял герцог (dux или Herzog) для координации обороны, предотвращения конфликтов и, в случае необходимости, для руководства военными силами нескольких графств. В галло-римском регионе это звание соответствовало званию патриция в прежнем Риме.

Поначалу налоги, по всей видимости, собирались только в бывших районах Римской империи. Теудеберт (ум. 548), как утверждается, был первым, кто обложил налогом своих франкских подданных, подвигнув их этим на восстание.

В очень ранние времена каждый свободный франк обязан был нести военную службу в войске короля. Позднее, похоже, только один мужчина из каждого крестьянского хозяйства брался на службу, поскольку известен случай, когда сыну разрешили вступить добровольцем в армию, чтобы занять место отца в военной кампании. Срок службы теоретически был не ограничен и зависел от воли короля, но фактически нужды сельскохозяйственного производства ограничивали время военных кампаний тремя месяцами, разделяющими посевную и уборку урожая. К VIII веку штраф за неявку во время призыва составлял у франков шестьдесят солидов, цену шести лошадей, а для римлян, вольноотпущенников или вассальных крестьян церкви – тридцать солидов. До времени Карла Великого воины должны были сами обеспечивать себя продовольствием. Если это встречало трудности, дисциплина падала и начиналось мародерство, даже на дружественной территории.

Плохую дисциплину и организацию в армиях франков отметили несколько писателей того времени. Византийский император Лев VI в своей «Тактике» упоминает, что франки исключительно плохо слушались своих вождей и дезертировали в трудных обстоятельствах. Графов назначал король, они не имели племенных или семейных связей в своих графствах, и их личный авторитет среди солдат был, таким образом, невелик. Когда король франков Гунтрум спросил о причинах катастрофического провала военной кампании против вестготов в Септимании в 586 году, то получил следующий ответ: «Никто из солдат не боится своего короля, никто не уважает герцога или графа; и если кому-то случится ополчиться на это бедствие и... он попытается навести дисциплину, немедленно возникает недовольство и вспыхивает мятеж, а к командирам возникает такая ненависть, что если человек не хочет мириться с плохой дисциплиной, то рискует расстаться со своей жизнью».

#### Начало феодализма

Во время междоусобиц, которые вспыхивали после смерти каждого короля из династии Меровингов и которые были вызваны борьбой наследников короля за пе редел земель, государство не могло защищать своих подданных от усиления гнета. Герцоги и графы для увеличения своих отрядов и в интересах обороны мобилизовывали своих подданных. Представители низших слоев общества, страдающие от постоянных войн и набегов, были рады получить защиту могущественного соседа, перейдя к нему на службу. Потому некоторая часть крестьян перешла в крепостное сословие, но большая часть перешедших оставалась лично свободными, служащими графу или герцогу в обмен на защиту. Германские племена (и не только германские, это характерно также для славян и других. – Ред.) уже имели подобную традицию в личных дружинах, которые состояли из групп воинов, поклявшихся следовать за выбранным ими вождем (князем, господином), принимать участие в его войнах, завоевывать для него добычу и, что еще более важно, славу. При этом родственные связи не играли особой роли и за прославленными вождями следовали люди из разных родов. В обмен на их службу господин, как ожидалось, должен был проявлять щедрость к своим последователям, награждая их подарками в виде золотых колец, лошадей и оружия, потчевать их угощениями и вином на своих пирах, а также защищать во время ссор. Господин был обязан добиваться за смерть одного из своих людей смерти убийцы или взыскивать вергельд, который выплачивали убийца или его родственники. Вергельд делился между семьей убитого и его господином. В случае смерти воина, если это произошло не в битве, ведущейся господином, такие подарки, как лошади, латы и оружие, возвращались господину. Это постепенно стало феодальным налогом, сравнимым с современными связанными со смертью налогами, но он платился господину и назывался по-английски heriot, дословно – «военное оснащение». Преданность своему господину длилась до могилы и даже дальше, поскольку, если глава военного отряда погибал, воин был обязан отомстить за эту смерть, иначе он доживал свой век во всеобщем презрении.

Эти обычаи схожи с теми, что были у галлов, которые к концу существования Римской империи служили у римских вельмож в качестве телохранителей. Данная система пережила крушение империи – по крайней мере в районе к югу от Луары, как можно судить по законам короля вестготов Эвриха (или, иначе, Эвериха; правил в 467 – 485, провозгласил полную независимость от Римской империи. – Ред.) конца V века.

Человек, ставивший себя под защиту другого, назывался vassus (позднее – вассал), что первоначально означало раба, но примерно к 700 году это слово стало означать свободного человека, находящегося в зависимости от другого. Акт перехода под защиту был назван коммендацией. Formulae Turonenses («Турский сборник». – Пер.) второй половины VIII века дает самую раннюю из известных форм коммендации. Свободный человек привязывал себя к другому на весь срок жизни, не имея возможности уйти, в обмен на пищу и одежду, выполнение некоторых неоговоренных служб и оказание уважения к своему повелителю – но оставлял при себе права свободного человека. Нужда в пище и одежде показывает на то, что в данный класс (сословие) попадали представители самых бедных слоев населения.

Необходимо заметить, что обязанности несла каждая сторона, вступавшая в соглашение. Суть феодализма, который развился из этой системы, можно выразить как «нет привилегий без обязательств, нет обязанностей без прав». Граф был обязан защищать своих вассалов против врагов, а вассал, в свою очередь, должен был либо служить господину во время войны, либо отрабатывать сельскохозяйственным трудом, в зависимости от своего ранга. С военной службой была связана коммендация лиц более высокого положения.

Самым простым способом содержания вассала для господина было дарование ему достаточного надела земли. В последние десятилетия существования Западной Римской империи огромные римские поместья были разделены среди арендаторов (колонов), которые платили своим хозяевам трудом и фиксированной рентой, – и эта традиция продолжилась во времена франков. Во времена Меровингов существовала другая форма распределения земли, называвшаяся benefice, при которой арендаторы были обязаны выполнять только номинальные службы или платить очень малую ренту – или даже не платили ее вообще. Земли пожизненно давались только арендаторам. Одной из возможных причин появления этого правила является необходимость поощрить освоение и улучшение неприбыльных земель. Поместье могло быть даровано как в обмен на другое имущество, так и для того, чтобы получить поддержку человека, которому это поместье даровалось. Иногда поместье признавалось во владении какого-либо лица, присвоившего эту землю; это признание оставляло ему право на владение данной землей в будущем.

Во времена ранних франков эти два института, поместья и вассалитет, были совершенно отдельными. Однако к середине VIII века, судя по некоторым свидетельствам, вассалы стали время от времени получать в дар поместье, что позволяло им существовать и накапливать средства достаточные, чтобы содержать вооруженных слуг, но это было редко и не применялось королем для награждения своих подданных. Вассал имел право владеть землей, иметь поместье или, в некоторых случаях, несколько поместий.

Во время правления великих майордомов (до 751 формально у власти находились короли из династии Меровингов. – Ред.) Пипина Геристальского и его сына Карла Мартелла (ок. 688 – 741, фактический правитель Франкского королевства с 715. – Ред.) в стране были усобицы, за которыми последовали походы против противников в разных направлениях. Необходимость иметь эффективную военную силу вынудила обоих этих правителей произвести в вассалы значительное число своих подданных. В то время как многие из этих людей, по всей видимости, получили земельные наделы во владениях короля, многим другим были дарованы поместья, позаимствованные у тогда уже больших владений церкви. Вассалы были обязаны нести военную службу королю и в то же время выплачивали минимальную ренту церкви, что символизировало реальное обладание этой землей церковью и гарантировало возвращение земли после смерти вассала. Если требовалось иметь много вассалов, король мог снова заняться раздачей земель.

Ко времени правления Карла Великого (сына первого (официально) короля династии Каролингов (с 751) Пипина Короткого и внука Карла Мартелла, ок. 742 – 814, франкский король с 768 года, с 800 – император. – Ред.) вассалы короля, как в свое время римские вельможи, обычно получали поместья. Фактическое объединение институтов вассалитета и раздачи поместий подняло статус вассалов, поскольку они стали состоятельными. Звание вассала стало привилегированным, так что дворянство и королевские должностные лица, такие как графы, начали стремиться получить такое звание. Прежнее унизительное значение этого слова совершенно исчезло. Сословие «доверенных лиц» как таковое также исчезло, поскольку положение давших клятву королю членов дружины короля не давало им преимуществ и они фактически находились в таком же положении, как не получившие поместье вассалы.

#### Франки позднего времени

Королевство франков, после своего первого объединения при Хлодвиге, полтора века пребывало в анархии из-за междоусобиц, вызванных тем, что после смерти очередного короля его наследники начинали борьбу за раздел государства. Необходимость добиваться лояльности подданных вынуждала королей раздавать им в собственность поместья, нарезая их из королевских земель. Эта политика была разумной только тогда, когда государство расширялось, а площадь королевских земель увеличивалась. В реальности же короли обедняли себя и постепенно теряли свое влияние. Их правление теряло абсолютистский характер; законы Хлотаря II (584 – 629; франкский король с 613 по 629 год. – Ред.) около 620 года (видимо, эдикт 614 года. – Ред.) были приняты советом дворян, состоящим из епископов, герцогов и графов. Согласно этим законам, король должен был давать согласие на петиции дворянства. Череда правлений молодых и слабых королей привела к непомерному усилению власти дворянства и особенно майордома. Если франкские короли раннего времени сами вели своих людей в сражение, то позднее армию стал возглавлять майордом. При Хлотаре II этот пост стал пожизненным, и король не мог сместить майордома. Само королевство разделилось на две половины: на Австразию, более древнюю часть и преимущественно германский регион к востоку от Мааса и Шельды, и на Нейстрию, регион, подчиненный франками сравнительно недавно, – к западу от этих рек и к северу от Луары, где франкское население не было столь многочисленным.

Величие королевства франков было восстановлено рядом весьма способных и честолюбивых майордомов, происходящих от графа Пипина Старшего, майордома Австразии при Дагоберте I, сыне Хлотаря II. В дальнейшем выдвинулся майордом Пипин Геристальский. Его сын Карл Мартелл (Молот) (правил с 715 по 741 год) начал восстановление старого франкского королевства не только мечом, но и посылкой миссионеров к фризам и к гессенцам. Он стал майордомом как в Нейстрии, так и в Австразии, но, полагаясь на преданность дворянства своей страны, дал много самых важных постов австразийцам.

Нейстрия подняла против него мятеж, но этот мятеж провалился. Мартелл снова подчинил швабов (алеманнов) и баварцев, а позднее и Аквитанию – все они при Меровингах добились фактической независимости. Мартелл также заставил подчиниться фризов и саксонцев. Но самым важным было то, что он остановил наступление арабов, которые уже поглотили Испанию вестготов (завоевано арабами в 711 – 718) и начали угрожать франкской Аквитании с юга. Несколько последних лет своей жизни Карл Мартелл правил фактически без оглядки на меровингского короля даже как на номинальную фигуру. После смерти Мартелла его сыновья разделили царство так, как хотел их отец. В отличие от Меровингов оба наследника действовали согласованно, подавляя вспыхнувшие мятежи, и быстро усмирили свою страну. В 751 году сын Карла, Пипин Короткий, получил возможность возглавить всех франков при помощи выборов в Национальном совете. У папы римского было испрошено разрешение возложить корону, и тот, надеясь получить поддержку франков против лангобардов, охотно его дал. Вторжение Пипина Короткого в Италию и разгром им лангобардов (а также коронование его папой римским. – Ред.) поставили франков в центр мировой политики и подготовили сцену для сына Пипина, Карла Великого.

Карл Великий объединил большую часть земель, которые сейчас составляют территории Франции, Германии к западу от Эльбы, Северной и Центральной Италии, Бельгии, Голландии, Швейцарии, Австрии и северной части Испании, и дал им устойчивое правительство, которое, пользуясь юридическим языком, установило «обычное право», которое по необходимости корректировалось при помощи эдиктов Карла. Несмотря на распад этой империи после его смерти, Карл Великий установил в этих землях единство, которое уже никогда полностью не терялось.

Коронация Карла Великого как римского императора на Рождество 800 года, проведенная папой римским, являлась только констатацией факта, что повелитель Восточной Римской империи, которым в то время была императрица, уже не имел власти на Западе и что германский монарх владел почти всей западной половиной (гораздо меньше. – Ред.) старой Римской империи. Однако достигнутое Западной Европой единство породило желание политического единства всей Европы, в которой бы не было доминирования одного народа.

До нас дошло мало сведений о военной организации франков во времена правления великого майордома. Похоже на то, что конница получила несколько большее распространение. Хотя в более ранних источниках встречались ссылки на кавалерийские сражения, первое упоминание о битве, исход которой был решен атакой конницы, относится к войне с саксами в 626 году. Похоже на то, что Карл Мартелл все еще не считал свою кавалерию достаточно боеспособной – возможно, из-за недостатка дисциплины, – чтобы применить ее при Пуатье в 732 году (автор ошибается – см. примечания ниже. – Ред.). Исидор Паценский говорит нам, что франки «стоят как неподвижная стена; они подобны ледяным глыбам, которые смерзлись вместе». (Исход битвы при Пуатье был решен тяжелой конницей франков, которая после того, как франкская пехота отразила многочисленные атаки арабской конницы, нанесла сокрушительный удар. – Ред.) Однако к 755 году Пипин счел нужным отменить традиционные собрания на «мартовском поле» в начале мая на том основании, что на поле должна расти трава для лошадей.

Карл Великий был выдающимся военным лидером и заслужил такое определение не только своими завоеваниями и усмирением племен на больших территориях, но также и своими военными реформами, осуществленными посредством череды последовательных капитуляриев, выпущенных во время его правления. Он улучшил стандарты оснащения армии, запретил экспорт щитов и кольчуг и предпринял суровые меры для улучшения дисциплины, запретив в армии употребление спиртных напитков, повысил штраф за отказ от призыва в армию до шестидесяти солидов и установил за дезертирство смертную казнь с конфискацией всего имущества. Позднее для менее состоятельных воинов наказание за неявку на место сбора войска было уменьшено. Капитулярий (по всей видимости, 805 года) постановляет, что полный штраф может быть взыскан только с тех, кто имеет шесть фунтов золотом, товарами или скотом, – и даже в этом случае «женщины и дети не могут быть лишены своих одежд в уплату штрафа». Те, кто имел меньше, платили соответственно меньшую сумму. В 811 году был издан приказ конфисковывать имущество проживавших в королевских поместьях, если они не желали отправляться за своим господином в армию или оставаться там вместе с ним.

Капитулярий 805 года в главе, относящейся к обмундированию армии, утверждает, что «следует соблюдать то же, что в предыдущем капитулярии; в частности, каждый человек, который имеет двенадцать mansi[6], должен иметь кольчугу; тот, у кого есть кольчуга и кто не взял ее с собой, теряет свой надел вместе с кольчугой». К сожалению, упоминаемый капитулярий был потерян. Неясно, говорится ли здесь о всаднике, хотя это вполне возможно. Капитулярий относительно фризов говорит о службе получивших поместье вассалов «и всадников в целом» без определения статуса последних. Предполагается, что они являлись независимыми свободными людьми. Письмо Карла Великого аббату Фулраду, написанное, по всей видимости, в 806 году и приказывающее ему явиться со своим отрядом в армию, похоже, предполагает, что все вассалы будут служить в коннице. Карл Великий к этому времени имел под рукой очень крупные силы конницы в королевстве лангобардов (в 774 году, разбив лангобардов в Северной и Центральной Италии, Карл Великий возложил на себя железную корону лангобардских королей и стал именоваться королем франков и лангобардов. – Ред.). Капитулярий 786 года подразумевает, что все те лангобарды, которые дали клятву верности королю, обычно служили верхом и в доспехах. Именно армию лангобардов вели Пипин, сын Карла Великого, и Эрик, герцог Фриуля в кампании, которая привела к полному разгрому войск Аварского каганата в Паннонии – войско аваров представляло собой в основном легкую конницу (вооруженную помимо легких мечей мощными дальнобойными луками. – Ред.). Превращение традиционно сражающихся в рядах пехоты франков в народ кавалеристов было более или менее завершено к правлению Карла II Лысого (823 – 877, король Западно-Франкского королевства с 840, франкский император с 875. – Ред.), внука Карла Великого, который постановил «ut pagenses Franci qui caballos habent, vel habere possunt, cum suis comitibus in hostem pergant» («что те франки, которые живут в селениях, кто имеет лошадей или может приобрести их, должны получить разрешение проследовать к господину со своими спутниками»)[7]. К 891 году Annales de Fulda отмечает, что франки не знали, как сражаться пешком. Так появился верховой рыцарь, одна из наиболее характерных черт феодализма в Западной Европе.

Ахенский капитулярий постановляет, что епископ, граф и аббат должны лично следить за готовностью своих людей. Эти люди должны быть вооружены копьями, щитом, луком с запасной тетивой и двенадцатью стрелами. У них должна быть кольчуга (почти наверняка речь идет о рубашке из колец) и шлем. Ничего не известно о том, как в те времена франки несли лук и стрелы. Хотя большинство иллюстраций показывают использование этого оружия воинами, у всадников лук и стрелы встречаются очень редко.

Поскольку требования были жесткими, для продолжительных кампаний против любителей повоевать за границами франкских владений Карл Великий имел армию не столь многочисленную, как при всеобщем призыве, но лучше вооруженную и снабженную всем необходимым. Для наиболее бедных слоев он ввел раздельную службу. В капитулярии 808 года постановлялось, что «каждый свободный человек, имеющий четыре mansi в своей личной собственности или имеющий выделенный кем-либо надел земли, должен сам экипировать себя и явиться в армию либо со своим господином, если господин идет в армию, либо со своим графом. Тот, кто имеет три mansi в своей собственности, должен присоединиться к человеку, у которого есть одна mansus, и должен помочь ему, чтобы тот мог служить за обоих. Тот, кто имеет только две mansi в своей личной собственности, должен присоединиться к тому, кто также имеет две mansi, и один из них должен помочь другому, который и отправится в армию. Тот, у кого имеется только одна mansus, должен присоединиться к троим, у которых имеется то же, и должен помочь одному из них, после чего последний должен пойти в армию один; остальные трое остаются дома». За формирование групп по экипировке отвечали графы. К сожалению, ничего нельзя сказать о самой экипировке. Почти наверняка она не включала кольчугу, поскольку для этого требовалось иметь двенадцать mansi.

Более ранний капитулярий вводил селективную службу для тех, кто имел только половину mansus, и даже для тех, кто не имел земли, обладая только определенным количеством товаров. Теперь же, по новому капитулярию, такие люди использовались только временно и локально во время большой нужды в солдатах.

Граф должен был брать с собой всех своих имеющих поместья вассалов, за исключением двоих, которые освобождались от службы и штрафа в обмен на охрану жены графа, а также еще двух, которые охраняли территории графства. Это гарантировало мир дома и ограничивало число освобождений от военной службы. Если граф оставался по долгу службы дома, то его люди отправлялись на службу с тем, кто его заменял. Епископ или аббат могли оставить дома только двух своих вассалов. Капитулярий 811 года постановлял, что любой королевский вассал, который оставался служить при королевском дворе и имел поместья, не должен был брать своих вассалов – они отправлялись в армию с графом того района, к которому принадлежали. Если лорд или граф позволял какому-либо свободному человеку оставаться дома во время мобилизации (а он не был освобожденным), то граф или лорд должен был платить за такого человека штраф. Этот капитулярий также восстанавливал древний обычай, по которому человек, поступая в армию, должен был взять с собой еду на три месяца, а одежду и вооружение – на шесть месяцев. Более того, три месяца теперь отсчитывались от границы, так что требовался дополнительный запас продуктов, чтобы до нее добраться. Капитулярий, выпущенный в Ахене, показывает, что эти запасы, состоящие, кроме прочего, из муки, вина и свинины, перевозились в телегах с зернотерками, теслами, топорами и буравами. Также везли канаты – возможно, в данном случае для легких осадных орудий – и доставляли людей, способных этими орудиями пользоваться. Королевские маршалы были обязаны, по необходимости, доставлять для этих орудий камни, перевозимые на вьючных лошадях. К вызову в армию аббата Фулрада прилагался перечень экипировки, которую необходимо было доставить на выделенных для военной кампании телегах; в списке есть, помимо перечисленного, рубанки, доски, лопаты и бревна, обитые с одного конца железом. Капитулярий De Villis Dominicis дает емкость этих телег в двенадцать мешков зерна или двенадцать небольших бочонков вина. Телеги должны были иметь кожаное покрытие, которое могло быть связано вместе и набито, возможно, сеном, для того чтобы телеги можно было использовать как понтоны при пересечении рек. Капитулярии 802 и 811 годов делают военно-морскую службу в приморских провинциях обязательной даже для вельмож.

Результатом этой реорганизации стало то, что Карл Великий после ряда военных кампаний смог, наконец, завоевать саксов. При этом он вел боевые действия зимой 785/86 года, что было раньше для армии франков невозможной задачей. Карл также воздвиг постоянные укреп ленные пункты (бурги), связанные друг с другом дорогами, – для того, чтобы овладеть землей саксов раз и навсегда. Возможно, именно для частокола этих бургов и доставлялись на телегах бревна, обитые с одного конца железом. Здесь Карл, возможно, использовал пример императорского Рима. Его библиотека определенно содержит большое число римских военных книг, включая Цезаря и Тацита. Военное искусство и величие империи определенно оказывало глубокое впечатление на варварский ум. Карл Великий должен был особенно внимательно воспринимать римское наследие, поскольку титул императора был восстановлен для него лично.

Армия под командованием его сына Людовика вторглась в Каталонию в 800 – 801 годах и осадила Барселону, устроившись в безопасности за валом, воздвигнутым вокруг города. Вал охраняла лишь треть армии, под командованием Вильгельма, графа Тулузского. Армия имела лагерь в нескольких километрах к западу, в то время как еще треть армии установила контроль над линиями коммуникаций через Пиренеи. Это была весьма искусная стратегия, на которую не была способна франкская армия до Каролингов (основатель династии, напомним, отец Карла Великого Пипин Короткий. – Ред.).

К сожалению, обычай погребать вооружение в могиле постепенно угас с распространением христианства, так что мы знаем о вооружении во времена Каролингов значительно меньше, чем об экипировке воина времен Меровингов. Рукописи с раскрашенными иллюстрациями стали более распространенными, но весь этот период следует изучать с особой тщательностью, поскольку на художников оказывали сильное влияние восточноримские (византийские) картины и резьба по слоновой кости. Многие иллюстрации с изображением солдат показывают их облаченными в броню времен заката Римской империи, с широким, с полями и гребнем, шлемом, панцирем с рельефным изображением мышц и похожей на шотландский килт юбкой. Сейчас обычно считают, что на самом деле внешний вид франкских воинов таким не был, но недавно было высказано предположение, что золотые петлеобразные застежки в саксонском погребальном корабле в Саттон-Ху представляют остатки подобного панциря, но изготовленного из кожи.

Подавляющее большинство иллюстраций в манускриптах времен Каролингов, по всей видимости, изображает воинов, даже таких известных, как Голиаф, без нательных доспехов. К примеру, псалтирь начала IX века из аббатства Корби (ныне в Амьене, Коммунальная библиотека) показывает филистимлян с круглыми выпуклыми щитами, «крылатыми» копьями, мечами и с тем, что, по-видимому, является коническим шлемом. С другой стороны, есть множество изображений людей в доспехах. Штутгартская псалтирь (Земельная библиотека Вюртемберга), раскрашенная в Корби в начале IX века, показывает Голиафа с полусферическим шлемом с узкой полоской вокруг нижнего края и двумя другими полосками, перекрещивающимися на вершине. Но этот шлем не имеет ни защиты ушей, ни защиты шеи и щек. Рубашка с короткими рукавами явно несоразмерна фигуре. До спехи состоят из небольших пластинок металла или рога, прикрепленных к ткани или к кожаной подкладке и установленных с перекрытием соседних пластинок наподобие рыбьей чешуи. Знаменитую Psalterium Aureum (Золотая псалтирь из монастыря Санкт-Галлен в Швейцарии, относящаяся ко временам Каролингов. – Пер.) начали писать до 883 года, в библиотеке аббатства Санкт-Галлен. В ней показаны конница и пехота в гибких нательных доспехах, длиной почти до колен, с короткими рукавами. На этих доспехах на рисунке видны ряды изогнутых линий, которые, похоже, являются условным изображением чешуйчатых лат, а не кольчуги. Эта интерпретация, возможно, подтверждается тем, что цветной рисунок изображает внутреннюю часть доспехов без изогнутых линий и другим цветом. Воины на всех этих рукописях несут выпуклые круглые щиты с центральным умбоном, за которым располагается ручка. В некоторых случаях щиты висят на ремнях у воинов на спине. В Psalterium Aureum шлемы имеют ребро, идущее спереди и сзади головы; у шлемов есть край, который сзади спускается ниже, чем спереди. До нашего времени ни один шлем этого типа не был обнаружен, так что, возможно, это изображение на цветном рисунке является условным. Он мог получиться как развитие шлема с краем и гребнем, который мы упоминали выше. Об этом может свидетельствовать шлем из «Психомахии» Пруденция, находящейся в Национальной библиотеке в Париже, где изображен шлем с полями и гребнем, и шлем в Валансьене (Публичная библиотека), который явно скопирован с парижской рукописи, где копировщик упростил свою модель, округлив поля и упразднив гребень, чтобы шлем выглядел точно так же, как в Psalterium Aureum. Ни ноги, ни предплечья фигур в Psalterium Aureum не имеют защиты, но законы рипуарских франков VIII века дают цену bainbergae, то есть защиты для голени (поножей), в шесть солидов. Часто цитируемое описание появления Карла в Павии в 773 году, написанное примерно через шестьдесят лет после его смерти, утверждает, что он и его люди имели железные ножные латы и что на нем самом был какой-то отдельный доспех, прикрывающий бедра, возможно из пластинок. Одна фигура в Штутгартской псалтири, похоже, облачена в защищающий бедра доспех, изготовленный отдельно от нательного доспеха (фото 2). К настоящему времени не известно ни одного франкского изображения ножных лат; но у воина, который изображен на расписанной стороне золотой фляги середины IX века из Надь-Сент-Миклоша, Венгрия, ножные латы и защита предплечий, по всей видимости изготовленных из какого-то твердого материала – металла или, возможно, китового уса. Схожие полоски из железа, найденные в погребении в Вальсгарде, Швеция, были использованы для реконструкции, и из них получились два защитных доспеха для голеней и предплечий. Полоски прикреплялись при помощи перекрещивающихся кожаных полосок, идущих вокруг конечностей. Воины, изображенные на декоративных пластинах шлемов шведской вендельской культуры, имеют латные обшлаги или защиту запястий, по-видимому изготовленную из полос этого типа.

На находящейся ныне в Ахене ситуле (словом situla у римлян обозначалось: 1) ведро для воды; 2) ковш, винная кружка; 3) сосуд для метания жребия и избирательная урна. – Ред.) из слоновой кости примерно 1000 года, которая в прежние времена использовалась при коронации императоров, имеются рельефы воинов (небольшие изображения, размещенные по кругу) с копьями. Воины облачены в кольчужные рубашки с короткими рукавами; из-под кольчуг видны рукава и нижняя часть туник. На их голове виден полусферический шлем с проходящим посредине ребром; со шлема свисают на уши куски кольчуги; возможно, кольчуга закрывает и заднюю сторону шеи. Щиты изображены почти плоскими и чуть овальными, а не круглыми, и некоторые без центрального умбона. На ногах воинов, по-видимому, чулки с перекрещивающимися ремешками, которые их держат.

К концу Х столетия появилась новая форма щита, все еще округлая вокруг умбона, но вытянутая вниз. Утверждается, что такая форма была особенно выгодна конным воинам, поскольку длинный конец щита защищал уязвимую до того левую ногу, но такой щит определенно использовался и пехотинцами. Шлемы типа найденного в Бретценхайме около Майнца, по всей видимости, все еще использовались, поскольку они кажутся очень схожими с теми, которые изображены на цветных иллюстрациях середины Х века в «Книге Маккавеев» Лейденского университета.

Во времена Каролингов для франкских земель был характерен меч с клинком, похожим на более ранние типы, но большим по величине. Однако примерно в 900 году клинки стали постепенно сужаться к концу. Это сделало меч легче в обращении, поскольку центр тяжести переместился ближе к рукоятке и меч стал лучше сохранять равновесие в руке. Распространенная мысль, что средневековые мечи были тяжелыми в обращении, неверна: настоящий меч хорошо лежал в руке и был идеальным инструментом для своей работы – в IX веке он предназначался главным образом для рубящих ударов, но им можно было также наносить и колющие удары. Рука бойца была защищена коротким поперечным перекрестьем. Навершие рукояти делалось из трех – пяти скреп ленных вместе небольших долей, тогда как раньше оно имело отдельный кусок в виде поднятой шляпы. Линия или углубление обычно показывают, где прежде соединялись навершие рукояти и расклепанный хвостовик. Хвостовик клинка проходил прямо через головку рукояти и на конце расклепывался ударами молота, чтобы навершие рукояти не слетело. Как навершие рукояти, так и перпендикулярное перекрестье почти всегда изготавливались из стали, но могли быть украшены накладными пластинами из золота или серебра, иногда с гравировкой или нанесенным штамповкой узором. Несколько франкских мечей имеют имена изготовителей, которые обычно ставились на перпендикулярном перекрестье (фото 3).

Хотя прежний тип клинка со сварным узором (из прокованного и сваренного пучка стальных прутков (кусков проволоки) с разным содержанием углерода) все еще использовался на протяжении большей части Х столетия, новый тип клинка делался полностью из крепкой стали и больше не имел на себе узоров. Многие клинки несли на себе имя изготовителя в виде больших букв на перекрестье у рукояти. Эти буквы делались из кусков железной проволоки, укладываемых в желобки и привариваемых ковкой, когда железо было еще горячим. Средняя длина меча времен Каролингов составляла примерно 94 см, десять из которых составлял хвостовик. Средняя ширина непосредственно ниже рукояти составляла 5,5 см.

Франкское копье обычно имело длинный наконечник в виде листа и на каждой стороне выступающее ушко в плоскости лезвия. Передняя сторона ушка почти всегда располагалась под прямым углом к копью; задняя сторона могла быть прямой или вогнутой; конец ушка обычно был тупой. По всей видимости, боевые копья произошли от особых копий, используемых против кабана (вепря), и ушки служили для того, чтобы остановить напор этого исключительно мощного и свирепого зверя, когда его пронзали копьем (рогатиной). Древко иногда было обмотано спиральными кожаными ремнями, чтобы крепче держать копье; такие ремни видны в Codex Egberti («Рукописи Эгберти». – Пер.) в городской библиотеке Трира; их использование подтверждается находками в погребениях более раннего времени в Нидерштотцингене (восток Вюртемберга, Германия). Копья использовались как пехотой, так и конниками. Всадник обычно держал копье, вытянув руку вперед или подняв над головой, как это делают современные охотники на кабанов (современные дикие свиньи просто не успевают вырасти до размеров кабанов далекого прошлого, которые достигали веса 300 кг и более и опрокидывали лошадь с всадником. – Ред.); подобное расположение встречается во многих рукописях. Однако «Книга Маккавеев» Х века из Лейдена показывает одного человека, который держит древко наперевес под мышкой. Этот метод придавал много большую силу удару, поскольку в него вкладывался весь вес лошади и всадника. С XI столетия такой способ удара стал почти единственным.

#### Развитие феодализма

Одним из результатов почти что ежегодных военных кампаний Карла Великого стал переход большого числа свободных людей в зависимость от графов и состоятельных слоев из-за обеднения крестьян, которые должны были содержать воинов воюющей армии. Число вассалов возросло как на землях франков, так и за их рубежами. Вассалы вассалов также получали поместья от своих господ – в обмен на поставку воинов в армию. Обеднение людей сильно прогрессировало и в результате опустошений, вызванных начавшимися после Карла Великого междоусобицами и набегами викингов и венгров. В этот период только графы и их имеющие латы всадники были единственной силой, способной защитить земли франков. В 847 году Карл Лысый отдал распоряжение, чтобы все его подданные выбрали себе господина – либо самого короля, либо его вассалов.

Карл Великий, чтобы распространить свою власть на завоеванные им земли, даровал часть новых земель своим вассалам (на поместья) и поставил новую администрацию из графов, которые почти всегда были франками из Австразии, поскольку их преданность никогда не вызывала сомнений. Чтобы укрепить свою власть, он потребовал, чтобы его графы и другие должностные лица стали его вассалами и, в свою очередь, постарались сделать вассалами подчиненных им должностных лиц. Фактически Карл всегда с трудом контролировал аппарат управления, поскольку его содержание осуществлялось посредством выделения поместий из королевских земель. В капитуляриях часто упоминается зависимость вассалов. До некоторой степени королевские вассалы и крупные церковные землевладельцы часто были неприкосновенны для правосудия графов и отвечали только перед монархом и поэтому являлись противовесом графам. Для расследований дел администраций графств довольно регулярно посылались королевские послы (missi dominici). Для того чтобы укрепить связь со своими подданными, Карл Великий в 792 – 793 годах приказал, чтобы все королевские вассалы, епископы, аббаты и графы дали новую клятву верности ему через его представителей, missi dominici. Вассалы нижнего порядка и все обычные подданные должны были дать клятву через графов.

В правление Карла любой королевский вассал обычно рано или поздно награждался за свою службу поместьем, для того чтобы иметь возможность выполнять свою службу наиболее эффективно. Если кто-либо переставал быть вассалом, поместье у него отбиралось. Акт перехода в ранг вассалов (коммендация) осуществлялся помещением рук между руками господина и обещанием преданно ему служить. Начиная со второй половины VIII века коммендация сопровождалась клятвой верности, даваемой на священных реликвиях. Это, как считалось, делало связь прочнее, поскольку, если вассал не соблюдал верность господину, он мог быть обвинен в нарушении клятвы. Это также поднимало по сути подобострастный акт на более высокий уровень, чем простая просьба о защите господина в ответ на некоторые лакейские услуги. После того как устанавливались отношения вассала с господином, эти отношения должны были длиться всю жизнь, и они исчезали только после смерти одной из сторон, из-за удара или попытки убить своего вассала, соблазнения его жены или дочери, нежелания защищать вассала или покушения на его собственность. Самой важной службой вассала была военная, но он мог выполнять также административные или юридические обязанности. Он по закону оставался свободным человеком, и, таким образом, его можно было вызвать в публичный суд, а не в суд его господина; так, королевского вассала имел право судить один лишь король.

Капитулярии Карла Великого уже показывают связь между вассалитетом и военной службой. К IX веку термин «вассал» стал применяться только к тем, кто выполнял военную службу, имея лошадь, копье, щит и меч. Иногда вместо слова «вассал» использовалось латинское miles, что означало то же. В текстах более позднего времени miles было равнозначно слову «рыцарь».

Перед концом IX века для вассалов стало обычным становиться вассалами сына господина – когда старший господин умирал; это позволяло сохранить поместье, – и некоторое время подобная практика выглядела законной. Со времени Карла Мартелла были случаи, когда поместье переходило от отца к сыну на протяжении многих поколений. К концу IX века это стало уже обычным явлением, и сын, как правило, наследовал поместье отца после процедуры коммендации. Поместья стали теперь наследственными – фактически, но не по закону. Это было признано Карлом Лысым, когда, готовясь в 877 году к своему итальянскому походу, он постановил, что собственность графа, который скончался, когда король далеко, наследуется его сыном – и то же должно осуществляться в отношении королевских вассалов, которые, в свою очередь, должны следовать тому же правилу относительно собственных вассалов. Нет сомнения в том, что должностным лицам даровались поместья, чтобы их материально поддержать, – и это было столь похоже на институт вассалов, что, как и у последних, переход поместий по наследству стал пожизненным.

Карл Великий намеренно поощрял систему вассалитета для того, чтобы распространить свой личный авторитет на всю свою обширную империю, в которой большая часть земель была только что завоевана. При его слабых преемниках (и поскольку поместья теперь наследовались) результат получился фактически прямо противоположный тому, которого добивался Карл Великий. Связь между вассалом и его непосредственным господином стала сильнее, чем связь последнего с королем. Теория, что вассал не должен служить господину, если тот поднял мятеж против короля, стала повсеместно игнорироваться. Как только институт вассалов стал наследственным, король начал терять контроль над своими крупными феодалами. В период 852 – 885 годов, судя по записям, у не менее чем семи из великих графов Франции после их смерти имущество перешло к их сыновьям. В Австразии и среди только что завоеванных саксонцев и фризов принцип наследования прослеживается позднее. К концу IX столетия подчиненные своим господам вассалы стали в большой степени независимы по отношению к короне из-за того, что между королем и ними был их господин. Король мог контролировать вассала только через его господина, и к середине IX века это было признано короной, которая больше не вызывала вассалов на суд, ожидая, что суд над вассалом осуществит его господин.

### Глава 3. ВИКИНГИ

Название «викинг», по всей видимости, происходит от древненорвежского vikingr, означающего «морской странник» или «пират». Шведы, норвежцы и датчане, которые начиная с VIII столетия становились викингами, были по большей части трудолюбивыми крестьянами, рыбаками и, что наиболее важно, морскими торговцами. Некоторые из них жили в городах, другие, подобно норвежцу Отару (Отеру), который, согласно записям англосаксонского короля Альфреда (от 80-х годов IX века), совершил путешествие в Белое море (упоминание Отером многочисленного населения и возделанных пашен говорит о том, что Биармия, которую многие невнимательные исследователи помещают в район нынешнего Архангельска, находилась у устья Западной Двины (Даугавье). – Ред.), сочетали торговлю с сельским хозяйством. Скандинавы занимались торговлей еще в римские времена, поскольку серебряные и бронзовые сосуды, стекло, броши и гончарные изделия из Римской империи часто встречаются в скандинавских погребениях и, предположительно, были обменяны на янтарь, рабов и меха. Торговые города, такие как Бирка (на озере Меларен, Швеция) и Хедебю (в Кильской бухте, ныне в Шлезвиг-Гольштейне, Германия), похоже, возникли на Севере довольно внезапно примерно в 800 году и имели широкие контакты. К примеру, при раскопках в Бирке была найдена кадильница персидского типа. Однако существовала и традиция разбойничьих нападений: датский король (вождь, конунг. – Ред.) Хигелак, родственник Беовульфа, был убит во время нападения на нижний Рейнланд в 514 году.

Не найдено никакой определенной причины для внезапного расширения деятельности норвежцев в конце VIII века, которая бы заставила множество людей отправиться в путешествия и набеги в самые разные области Европы. (Причина вполне прозаическая – относительное перенаселение малоплодородных земель, не говоря уже о фьордах. – Ред.) В следующем столетии шведские торговцы отважились пройти по реке Волхов к Новгороду и вниз по Волге до Каспийского моря, после чего они достигли Багдада. Другие по Дону и Днепру дошли до Микельгарда, как они называли Константинополь, и основали королевство Русь со столицей в Киеве. (Скандинавы ничего не основывали, а пришли на готовое – сами они называли Русь Гардарикой – «страной городов». Однако надо признать, что Рюрик в 862 году захватил власть в Новгороде (видимо, все же по династическому праву, являясь наследником по матери-славянке), а Олег объединил русские земли от Ладоги до низовьев Днепра, захватив в 882 году Киев. Государственные же образования на Руси существовали задолго до викингов – об этом свидетельствуют остатки древних огромных крепостей еще доскифского времени (Х – VIII века до н. э.) – для обороны от киммерийцев; многие сотни километров оборонительных так называемых змиевых валов; три царства «сколотов» скифского времени – в среднем течении Днепра и в соседней лесостепи; государственные образования V – VI веков н. э. (основание Киева и прием князя Кия в Константинополе) и др. Поэтому коварный захват конунгом Олегом (Хельгу) в 882 году Киева (Олег выдал свой отряд за купеческий караван судов) и истребление династии Киевичей – это не «основание королевства», как пишет автор. Варяги-викинги, стоявшие на более низкой ступени развития, пришли на готовое и, кстати, быстро ославянились, начиная со Святослава, не говоря уже о его сыне Владимире, крестившем в 988 – 989 Русь. – Ред.) Эти люди поначалу были торговцами, а также «по совместительству» разбойниками и наемниками, которые везли продавать меха, мед, рабов и оружие в обмен на серебро и предметы роскоши. Позднее, когда поселения викингов обрели большую безопасность и стали гуще населены, викинги время от времени стали совершать набеги, даже, как утверждается, совершив походы на Византию в 860 и 941 годах (походы в 860, 907, 941, 944 и т. д. совершались совместно варяжской верхушкой и славянами Русской земли, а в дальнейшем варяги-викинги просто ославянились. – Ред.).

В Норвегии, которую на большую глубину расчленяли длинные фьорды и высокие горы, что делало связь очень трудной, централизованное государство развивалось очень медленно, поскольку одно племя не могло без больших трудностей подчинить себе другое. Но эти же условия привели к появлению здесь бедного, но упорного и независимого народа – превосходных мореходов. Видимо, искушение, исходящее от богатых и незащищенных монастырей Британских островов, часто расположенных изолированно на берегу и даже на островах, было очень сильным. Первый период рейдов начался с грабежа большого Нортумбрийского аббатства на острове Линдисфарн (северо-восток Англии. – Ред.) в 793 году. Поражение около Монкуэармоута в следующем году, возможно, привело к тому, что викинги стали смотреть в других направлениях (автор лукавит – викинги обосновывались в Англии всерьез и надолго – захватили весь северо-восток и центр страны (область так называемого «датского права»), которые англосаксы снова подчинили лишь в середине Х века. В 1016 датчане подчинили себе всю Англию (ненадолго), а в 1066 пришел Вильгельм Завоеватель. – Ред.), поскольку ни один торговец не хочет невыгодной сделки. В 795 году подвергся нападению сам Айона (остров с монастырем, Внутренние Гебридские острова. – Пер.), после чего, по-видимому, были заселены острова у побережья Шотландии и остров Мэн. Ирландия определенно попала в зону досягаемости викингов в IX веке. Ирландцы в то время были разделены на племена, ведущие непрерывные междоусобные войны. Их не затронула римская цивилизация, но христианская культура нашла здесь плодородную почву. Ирландские хроники фиксируют в начале IX века набеги викингов почти каждый год, но, несмотря на это, островитяне продолжали свою междоусобную войну. Согласно записям, некто Торгисл был провозглашен королем всех норвежцев в Ирландии в 830 году. Дублин был занят викингами в 836 году и обнесен укреплениями в 841 году. С помощью датских викингов ирландцы нанесли норвежцам в 849 году поражение, но те быстро восстановили прежнее положение. Об этой битве, в которой ирландцы впервые одержали победу, часто говорили в Ирландии, вплоть до великой битвы при Клонтарфе в 1014 году, когда Бриан Бороиме, объединивший незадолго до этого почти всю Ирландию, нанес поражение большой армии, собранной почти из всех норвежских поселений в Европе. (Автор преувеличивает – ирландцы нанесли поражение коалиции норвежского правителя Дублина Сигтрюгга (Ситрика) и правителя одного из ирландских королевств Миэлморды. Хотя были небольшие отряды из Дании (около одной тысячи), с Оркнейских островов и др. – всего четыре – шесть тысяч человек. С другой стороны, на стороне ирландцев Бриана Бороиме также сражались скандинавы, а всего у Бриана было также порядка шести тысяч (возможно, больше). Все норвежцы, сражавшиеся с войском Бриана, погибли в бою, а их женщины, как написано в хронике XI века, толпой бросились в море и утопились. Бриан также был убит. – Ред.) Почти немедленно после этого ирландцы вернулись к своим междоусобицам, а норвежцы снова восстановили свои позиции, процветая в своих укрепленных городах. Их короли не ставили себя выше ирландских королей, и норвежцы в конечном счете были ассимилированы путем смешанных браков.

Исход из Норвегии в правление Харальда Прекрасноволосого тех, кто не хотел признать его правление, привело к появлению своеобразной республики в Исландии (Ингоульф Арнарсон и Лейв Хродмарсон, в 871 году проводившие разведку, а в 874 высадившиеся в Исландии (где с ок. 795 уже жили ирландские монахи), были изгнаны из Норвегии за убийства. – Ред.). Из Исландии в 896 году искатели приключений под командой Эрика (Эйрика) Рыжего отправились в Гренландию, а немного позже, под командой его сына, в Северную Америку. (Автор ошибается, Эйрик Рыжий достиг Гренландии в 981 (но до него ее видели в 980 исландцы, а между 870 и 920 норвежец Гунбьерн Ульф-Кракасон). Лейв Счастливый, сын Эйрика, перед тем как в 1004 достигнуть берегов Америки, использовал сведения (а также судно, которое купил) Бьярни Херюльфсона, который, сбившись с пути, в тумане летом 986 года оказался у берега Америки, покрытого лесом, но не высаживался и вернулся в Южную Гренландию. – Ред.)

По всей видимости, именно норвежские викинги с Мэна или из Ирландии совершили нападение на Аквитанию в 799 году, идя по старому торговому маршруту из Ирландии. Это подтверждается находками времен Каролингов среди множества ирландских предметов, найденных в могилах IX века в Норвегии. Арабские монеты из Испании и Туниса на западе Норвегии, предположительно, связаны с экспедицией викингов в Испанию и Африку в 844 и 860 годах Vestfaldingi, которые напали на Нант в 843 го ду, были людьми из Вестфолда в Норвегии и, возможно, двигались по пути из Ирландии. В этом случае они, похоже, помогали одному местному графу в междоусобной войне против другого. Предполагается, что они действовали по образцу набегов викингов в стране франков и поначалу прибыли как наемники в гражданской войне по разделу королевства сыновьями Людовика Благочестивого.

Во время правления Карла Великого его завоевание Фризии и Саксонии привело не только к выходу на границу с землями датчан, которые сами считали эти земли в той или иной степени своими, но и к тому, что он уничтожил главную морскую силу на Северном море, которой были фризы, открыв тем самым дорогу датчанам. Годфред из Ютландии построил оборонительную линию через узкий перешеек Дании, а в 810 году напал на Фризию с 200 кораблями. Трижды разбив фризов, он отбыл назад с 700 фунтами серебра. После смерти Годфреда (810. – Ред.) император поддержал претендента на трон, предположительно для того, чтобы увеличить внутреннюю борьбу в Дании, а также для того, чтобы получить союзника, если его претензии окажутся успешными. Отсутствие сильной власти в Дании в последующее время, по всей видимости, вызвало набеги норвежцев.

Воинские силы для защиты побережья, основанные Карлом Великим и поддерживавшиеся Людовиком Благочестивым, смогли какое-то время сдерживать викингов. Умелая дипломатия франкских королей, которые направляли послов к датским правителям, помогала предотвращать набеги. В летописях сохранились записи лишь о двух набегах норвежцев, которые произошли в 820 году и оказались безуспешными, – за период до 834 года, когда империю стала раздирать война сыновей Карла Великого и начались серьезные нападения. Представляется возможным, что викинги были призваны старшим сыном Лотарем; определенно можно сказать, что в 842 году датский король Гаральд присутствовал в армии Лотаря. Крупнейший торговый город фризов Дорстад был разграблен датчанами в 834 году. В следующем году они сделали набег и сожгли Антверпен фламандцев; в 836 году пострадали Валхерн и Неймеген. Датский король признал свою вину перед посланниками императора и сказал, что накажет участников набегов, – и свое слово он сдержал. В 835 году состоялась первая зафиксированная Англосаксонской хроникой высадка датчан в неостровной Англии. После смерти в 840 году Людовика Благочестивого у франков снова вспыхнула междоусобная война и оборонительная организация империи полностью разрушилась, поскольку графы отправились воевать в этой войне. Руан, расположенный близ устья Сены, был разграблен в 841 году, а на следующий год армией датчан был разграблен Квентовик, большой порт на берегу Ла-Манша. Опустошив Лондон, датчане повернули, чтобы напасть на Рочестер. В это же время славяне подняли восстание против зависимости от франков, а мавры (арабы) высадились на юге Франции и разграбили Арль.

Норвежский отряд, который сжег Нант, перезимовал во Франции в первый раз зимой 843/44 года, расположившись лагерем у устья Луары. В 850 году Рерик (Рюрик; некоторые исследователи отождествляют Рерика Датского с Рюриком, призванным на княжение в Новгород. – Ред.), датский вождь (конунг), приплывший из Фризии, штурмовал Кентербери и Лондон с воинами, доставленными на 350 кораблях, и, хотя потерпел поражение от Этельвульфа из Уэссекса, провел зиму на острове Танет, а позднее на острове Шеппи. В 860 году силы норвежцев с Луары отплыли в Средиземное море и перезимовали в дельте Роны (Камарг). Викинги разбивали свои лагеря на островах или в разветвлениях и изгибах рек, закрывая открытую для наземной атаки сторону лагеря земляными укреплениями. Подобного рода лагеря образовывали безопасную базу для набегов, и штурмовать их мало кто отваживался. Во время правления Карла II Лысого (король Западно-Франкского королевства 840 – 877 годов, франкский император в 875 – 877 го дах) поселения викингов были образованы в устьях большинства крупнейших рек Франции. Отсюда викинги совершали набеги на земли около рек. При помощи «Пистского эдикта» (864) Карл попытался увеличить мобильность своей собственной армии, приказав всем франкам, у которых была лошадь или которые могли позволить себе иметь ее, служить всадниками. Монарх также приказал, чтобы в городах были построены укрепленные мосты через реки, что должно было лишить викингов их главных маршрутов нападений. Укрепленный мост был уже успешно возведен через Сену в Писте непосредственно выше Руана. Оборонительные сооружения, которые Карл II построил в Париже, и мосты, связывавшие островную часть города с остальной частью, сыграли свою роль на протяжении тринадцати месяцев в 885 – 886 годах, когда викинги осаждали, но не смогли взять Париж.

По меньшей мере с 865 года викинги, судя по летописям, значительную часть своего внимания переключили на Англию. В этом году их армия высадилась в Восточной Англии, и ее, согласно легенде, вели Хальвдан, Убби и Ивар, сыновья Рагнара Лодброка (Мохнатые Штаны). Но на этот раз они явились не для набега, а как завоеватели. С 854 года, когда в Дании был свергнут последний король из старой династии, не нашлось общепризнанного короля, который был бы достаточно силен, чтобы пресечь пиратство своих подданных. На протяжении следующих пятнадцати лет викинги рыскали по Англии с весны до осени, грабя и сжигая, питаясь тем, что давала британская земля, и пережидая каждый год зиму в разных укрепленных лагерях.

Всегда любившие воспользоваться благоприятной возможностью, во время междоусобиц в Англии они первый раз напали на Нортумбрию (Нортамберленд) на присвоенных лошадях (лошадей у викингов и своих хватало. – Ред.). Был захвачен Йорк, а его соперничавшие между собой короли убиты. Под 876 годом в Англосаксонских хрониках записано, что часть армии викингов начала селиться вокруг Йорка, стала делить и пахать землю. Еще часть армии осела в Мерсии и основала «Пять королевств», а в таких городах, как Дерби, Лестер, Ноттингем, Линкольн, Стамфорд и другие, были захвачены крепости с сильными гарнизонами датчан. Каждый из этих городов был под управлением своего ярла (графа). И наконец, после последней попытки завоевать Уэссекс в 878 году, когда Альфред разбил викингов (Альфред после ряда поражений просто откупился и оставил северо-восток Англии. – Ред.) под Эдингтоном, датчане под началом Гудруна обосновались в Восточной Англии.

В 880 году, когда в Англии наступил мир, датчане снова обратили взор на страну франков и, наголову разбив силы саксов и тюрингцев в Люнебургской пустоши, зимой 881/82 года сожгли старую столицу Карла Великого, город Ахен. Из тринадцати известных выкупов, собранных во Франции, семь в общей сумме составили, согласно летописям, 39 тысяч фунтов серебра. Первым знаком успешного поворота в деле защиты против северных разбойников стала успешная оборона Парижа от умелых и яростных атак викингов парижским графом Одо в 885 – 886 годах. Впоследствии сопротивление франков усилилось, а рост числа укрепленных городов вынудил викингов сменить быстрые, налегке, грабительские набеги на изнурительные осады с весьма малой прибылью. В 891 году король Арнульф успешно штурмовал огромный укрепленный датский лагерь в Левене, и в следующем году датская армия перебралась в Англию.

Уэссекс Альфреда пережил настоящую бурю в 892 году, когда экипажи 250 кораблей викингов, движимые голодом из своего лагеря на Сене, высадились в Кенте, доставив сюда и своих лошадей. К ним присоединился знаменитый норвежец Хастен, который высадился на берегу Темзы с 80 кораблями, прибывшими из Амьена. С севера прибыл ярл Зигфрид со 140 кораблями. Но реорганизации, произведенные Альфредом против нападений, оказались успешными, и захватчики встречали растущее сопротивление англичан, пока в 896 году не вернулись во Францию, причинив англичанам не так уж много вреда.

После 900 года наступил период мира. Дания была усмирена Гормом Старшим, а Норвегия – Харальдом Прекрасноволосым (король в 860 – 930). Защита северного побережья Франции теперь в большой степени находилась в руках норвежских вассалов французского короля, которых поселил в Нормандии в 911 году Карл III Простоватый. На какое-то время норвежцы были изгнаны из Дублина, но они поселились на северо-западе Англии и юге Шотландии. Постепенно вся область «датского права» была отвоевана или перешла в подчинение к англичанам на определенных условиях, поскольку местное население, по-видимому, предпочло англичан наплыву норвежцев из Ирландии. Как только норвежцы осели на своих собственных участках земли, они, похоже, немедленно потеряли свою связь друг с другом как воины одной армии и разбились на небольшие группы, соблюдающие преданность местным малозначительным вождям.

В 980 году начался новый ряд нападений на Англию, поначалу небольших военных групп, по всей видимости не подчинявшихся строгому закону датского короля Гаральда Гормссона (известного как Синезубый), который временно объединил Данию и Норвегию и обратил в христианство (иногда силой) своих подданных. В Англии в то время было неспокойно после убийства короля Эдуарда и восшествия на трон слабого короля, частично замешанного в убийстве, его сводного брата Этельреда.

Явная слабость английской обороны привела к набегам, более хорошо организованным, чем в прежние времена. Набеги возглавляли выдающиеся вожди, такие как будущий король Норвегии (995 – 1000) Олаф Трюгвасон (Трюгвесон), который в 991 году прибыл с 93 кораблями. Мир был куплен за 10 тысяч фунтов серебром; к 1012 го ду плата поднялась до 48 тысяч фунтов серебром. В фунте было 240 серебряных пенсов, и цена быка составляла 30 пенсов. Большое количество английских монет этого периода, найденных в скандинавских кладах, возможно, является частью этих огромных выплат («гельдов»). Часть денег достигла даже островов Шотландии, но было ли это результатом торговли, или они были в руках вернувшихся налетчиков, конечно, неизвестно. (Видимо, все же деньги были в руках викингов – об этом говорят новейшие генетические исследования. – Ред.) Некоторые англосаксонские военные лидеры, такие как граф Биртнот, и их люди отважно сражались при Малдоне в 991 году, хотя Англосаксонские хроники и другие источники говорят о предательстве и трусости других феодалов.

Армии, которые Свен Вилобородый и его сын Кнут привели для завоевания Англии в 1013 году, похоже, весьма отличались даже от больших армий времен Альфреда. В Дании были обнаружены три большие крепости того времени. Их тщательно измеренные и систематически исследованные планы показывают на наличие в этих крепостях больших сил хорошо организованных профессиональных воинов; их положение во владениях, принадлежавших королю, показывает, что они служили датской короне. Согласно оценкам, три таких укрепленных пункта вместе могли вместить в себя на постоянной основе примерно три тысячи человек. В Треллеборге на острове Зеландия (не путать с Треллеборгом в нынешней Швеции, который в прошлом, правда, тоже был датской крепостью), самой известной крепости из трех, было круглое земляное укрепление с внутренним диаметром в 137 м и с валом в 17 м толщиной. Укрепление было разделено на четверти двумя прямыми дорогами, пересекающимися под прямыми углами в центре и проходящими через вал (через четверо ворот). Каждая четверть имела открытую площадь, образованную четырьмя длинными зданиями, имеющими 29,5 м в длину. Внешнее земляное укрепление заключало в себя еще пятнадцать аналогичных зданий, каждое из которых было построено так, чтобы длинная ось показывала на центр внутреннего земляного вала. При постройке в качестве эталона использовался римский фут (римский фут равен 0,296 м. – Пер.); к примеру, внутренний диаметр составляет 468 римских футов. Предположительно, оба земляных укрепления имели частокол на вершине.

Нет ничего удивительного в том, что, имея подобные войска в поле, датчане быстро поставили англичан на колени. То, что датчане использовали наемников, подразумевается в этом типе организации и подтверждается руническими надписями в Швеции. Одна, к примеру, чтит память некоего Улфра, который получал гельд в Англии три раза; первый гельд был выплачен Тости, второй – Торкиллом Высоким, а третий – самим Кнутом. Когда Кнут в 1018 году распустил большую часть своей завоевательской армии, Англия выплатила 82 500 футов се ребра.

Хотя это было самое крупное завоевание викингов, оно ни в коей мере не стало их последним вторжением. Норманнское завоевание Англии в 1066 году было в конечном счете осуществлено потомками норвежских поселенцев. И вторжение в этом же году Гаральда Гартрада (Строгого), желавшего вернуть завоевания Кнута, также было очень серьезной угрозой. (Гаральд Строгий погиб в битве с англосаксонским королем Гарольдом. Однако в результате это позволило Вильгельму Завоевателю высадиться в Гастингсе, где он вскоре разбил войско Гарольда, павшего в битве, в результате чего Англия была завоевана. – Ред.) Шотландия не освободилась от набегов викингов до великой битвы при Ларгсе в 1263 году. (Это была скорее крупная стычка между высадившимся на берег отрядом викингов, прикрывавшим экипажи судов норвежцев, разбившихся в ходе шторма, разметавшего флот норвежского короля, и десятикратно превосходившими числом шотландцами (восемь – десять тысяч). Понеся потери, викинги отошли на корабли. Основные силы норвежцев так и не высадились. – Ред.)

#### Оружие и защитное вооружение викингов

О защитном вооружении викингов известно немного, поскольку сохранилось очень мало иллюстраций с изображениями викингов. В погребениях встречаются кольчуги, причем большая часть была найдена в Ярлсхоге, Тронделаг, Норвегия. Щиты конца IX – начала X века, обнаруженные в корабле из Гокстада, представляют собой круглые деревянные диски с центральными железными умбонами, похожие на те, что показаны на камнях Готланда. Умбон щита викинга обычно имеет более или менее полусферический купол, иногда с небольшой «талией» непосредственно над фланцем, при помощи которого он прибивался гвоздями к щиту. Норвежцы, жившие в Ирландии, часто использовали умбоны с конической вершиной, возможно позаимствованной со щитов жителей Ирландии. Геральд Камбрийский (1146 – 1223) описывает круглые красные щиты, которые норвежцы но сили в Дублине в 1172 году. Он также пишет, что норвежцы носили длинные кольчуги и нательные доспехи, по всей видимости, из тонких металлических (железных) пластинок – но это было позже классической эпохи викингов.

Крест середины Х века из Мидлтона, Йоркшир, показывает викинга с коническим шлемом, круглым щитом с центральным умбоном, мечом, копьем и топором. Шлем с крыльями (из саг и легенд), по всей видимости, не существовал, но одно из полотен, найденное в корабле IX века из Осеберга, показывает человека с остроконечным шлемом или шляпой с поднимающимися по бокам рогами. Аналогичные рога, но с головой птиц на концах, видны на форме IX века, предназначенной для изготовления декоративных пластин, найденных в Торслунде, Эланд, Швеция, и на шлеме из Саттон-Ху. Погребения викингов очень часто содержат останки лошадей и конской упряжи, включая остатки простых уздечек, стремена – иногда с накладками из серебра или латуни – и короткие остроконечные шпоры, украшенные аналогичным образом. Викинги довольно быстро научились добывать лошадей (скандинавы, как и все индоевропейцы, использовали лошадей с незапамятных времен. Напомним, что лошадь была одомашнена около 4000 – 2500 годов до н. э. в степях и лесостепях между Днепром и Волгой – предками нынешних индоевропейцев (будущих германцев, славян, балтов, кельтов, италиков, греков, иранцев, индоариев и др.). – Ред.) для увеличения своей мобильности, и к 993 году военный контингент, посланный во французскую армию норвежцами, обосновавшимися в Нормандии, являлся кавалерийским.

Большие двуручные топоры были характерны для викингов в Х и XI столетиях. Эти топоры появились как развитие довольно легкого топора с более или менее прямыми верхней и нижней плоскостями, расходящимися немного лишь у относительно режущей кромки, довольно короткой в длину. Этот тип топора использовался по меньшей мере примерно в 900 году – время, к которому относится находка в Хэрбаке, графство Дарем. Один топор, найденный в Маммене, Ютландия, украшен насечкой из серебряной проволоки, изображающей переплетающихся животных в стиле характерном для Х века (рис. 2). Некоторые топоры были экспортированы из Норвегии или Швеции. Двенадцать топоров (без топорищ), найденных около Гренаа, Ютландия, были насажены на шест из ели, проходящий через все отверстия. Ель не росла в то время в Дании, и поэтому данный набор, очевидно, представляет собой запас торговца из Южной Норвегии или Швеции, где добывалась болотная железная руда и где росла ель.

Другая распространенная форма топора в Скандинавии в VIII – IX столетиях была разработана под влиянием метательного топора (франциски) франков позднего времени. Для нее характерна длинная задняя часть режущей кромки, которая была значительно длиннее, чем передняя. У этого типа топора задняя часть лезвия скашивалась; сейчас топоры такого типа называют «бородатыми». Перед отверстием для топорища имелись небольшие выступы вверх и вниз. Со временем топор медленно увеличивался в размере, отчего в конечном счете он приобрел форму широкого сектора, более или менее симметричного относительно центра, с серповидной режущей кромкой лезвия примерно 22 – 25 см длиной и остро заточенной. Такая форма топора была характерной для боевых топоров викингов в XI веке (фото 4). Семь топоров этого типа, найденных лежащими вместе около северного конца Старого лондонского моста, сейчас находятся в Лондонском музее. Вместе с ними можно видеть топор лесоруба, шесть наконечников для копий, пару клещей и инструмент с четырьмя зубьями для захвата железа. Полагают, что все это находилось на военном корабле викингов, который затонул во время нападений XI века на Лондон. Два топора имеют декоративные металлические футляры, закрывающие ту часть, где обух насаживается на топорище. Длину существовавшего когда-то топорища можно приблизительно вычислить, сравнив данный топор с топорами на гобелене из Байе. Топорища, по всей видимости, имели длину примерно 1 м 20 см. Толщина лезвия топора довольно небольшая, но внезапно увеличивается близ твердой и исключительно острой режущей кромки.


Рис. 2. Датский топор Х века, найденный в Маммене, Ютландия. На сталь наложена серебряная проволока. (Национальный музей, Копенгаген)


Типичное копье, используемое викингами, такое, к примеру, как найденное с топорами у Старого лондонского моста (в 1968 году продан американцам. – Ред.), имеет узкую коническую впадину. Копье в некоторых случаях украшено серебряной инкрустацией. Идущее от конической впадины длинное узкое лезвие резко расширяется, а затем постепенно сужается, почти по прямой линии, к острию. Древко изготовлялось из ясеня. Такое копье пехотинец обычно использовал в ближнем бою, действуя двумя руками, однако мог и метать в противника.

Мечи, использовавшиеся викингами раннего времени, имели клинки, схожие с теми, которые описаны нами в главе о франках; по всей видимости, их импортировали из Рейнланда. Характерная рукоять меча раннего времени имела короткое толстое перпендикулярное перекрестье из железа и навершие рукояти, состоявшее из похожей, но более короткой перпендикулярной полосы, на внешней стороне которой была прилажена треугольная «шапочка» – тем же образом, как и «поднятая шляпа» на рукоятях времен Великого переселения народов. В некоторых случаях поперечная полоса и навершие изготавливались одним куском, причем иногда место разделения все еще указывалось желобком. Примеры рукоятей такого типа были обнаружены в регионе, ограниченном Русью, Ирландией, Швейцарией и Исландией. Украшение мечей обычно осуществлялось покрытием сплавами металлов, оловом, золотом, серебром или медью. Металлы образовали простой узор из квадратов и линий контрастирующих цветов. Это покрытие наносилось на сталь клинка при помощи вколачивания молотом во множество мельчайших параллельных желобков, выбитых на поверхности металла. В Норвегии найдено множество рукоятей, установленных на прямые клинки с одной режущей кромкой. Острие такого клинка находится на прямой линии по отношению к задней кромке. Подобные мечи с одной наточенной стороной клинка довольно редко встречаются за пределами земель норвежского влияния. Очень редко эти клинки имеют немного изогнутую режущую поверхность. К ранним временам относятся и рукояти другой формы, у них между рукоятью и клинком располагается более длинное перекрестье, над рукоятью же, в навершии находится похожая, но более короткая полоса. И опять же, рукояти подобного рода распространены в Норвегии. Часто они встречаются на клинках с одним острием. Рукояти обоих типов принадлежат ко времени до 950 года. В это же время встречаются рукояти, на которых вместо треугольных наверший имеется три (реже пять) расположенных последовательно долей, причем самая большая доля располагается в центре. В некоторых случаях доли видны очень отчетливо, как на мече Х века, найденном в Сигридсхольме, Уппланд, Швеция, и находящемся ныне в Государственном историческом музее в Стокгольме. Доли видны и на мече, принадлежавшем королю Кнуту по «Регистру аббатства Хайд» 1020 – 1030 годов (Британский музей). Навершия рукояти этого типа встречались еще даже в XIII столетии, как это следует из относящегося к 1280 году изображения Роберта, герцога Нормандии, в соборе Глостера. Много подобных наверший рукояти из нескольких долей имеют изогнутый вид, как и поперечные перекрестья на тех же мечах. Один такой меч, найденный в Темзе у Уандсуэрта, хранится в Лондонском музее. Экземпляры более позднего времени обычно имеют более длинное поперечное перекрестье. В других же случаях очертания навершия рукояти более плавные, и разделение на доли только имитируется линиями или тонкими ребрами по сторонам, как на нескольких мечах с кладбища викингов в Килмейнхаме, Дублин. Временами оконечным долям навершия придавалась форма головы животного. Подобные фигурки иногда находили на концах «шапок» наверший рукоятей времен Великого переселения. Самым распространенным украшением для рукоятей являлось простое нанесение металлов разных цветов. Временами, как на мече из Сигридсхольма, украшения такого типа представляют собой плетеное кружево и оттеняются чернью. Чернение достигалось заливкой черного состава в углубления на металле; состав представлял собой смесь порошкообразных серебра, меди, свинца и серы, которые спекались под действием температуры, а потом подвергались воронению. Меньше распространены более роскошные украшения, чем описанные выше. На металле долотом наносился повторяющийся узор из крестов и кругов (а иногда зооморфные мотивы), а на часть узора – золото или серебро, иногда декоративно обработанные. В некоторых случаях часть рукояти, за которую осуществляется захват, покрыта металлом, украшенным так, чтобы соответствовать всей части меча вне клинка. Мечи с рукоятками из моржовых клыков и золота описаны в сагах, как, к примеру, Легбитер, принадлежавший Магнусу Босоногому. Рукоять меча (как считается, святого Стефана) из Пражского собора имеет навершие рукояти и перпендикулярное перекрестье из слоновой кости, на котором изображены переплетающиеся чудовища (рис. 3).

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Арианская ересь, названная в честь первого ее проповедника Ария (IV в.), основывалась на мысли, что Христос был сотворен Богом и потому Он не творец, а всего лишь тварь. Кроме того, раз Христос имеет начало, значит, Он не вечен, и Его природа и силы другие, нежели у Бога Отца.

2

Слово wergild фактически является древнеанглийским, но здесь оно используется для указания этой разновидности штрафа у германских народов.

3

Mattingly H. Tacitus on Britain and Germany. Penguin Books, 1948. Р. 105, 106, 112 – 113, 118.

4

Pirling R. Germania. XLII. 1964. P. 188 – 216.

5

Davidson H.R.E. The Sword in Anglo-Saxon England. Oxford, 1962. P. 105 – 109.

6

Mansus является эквивалентом английского virgate, четверти стандартного надела в 100 акров.

7

Boretius A., Krause V. Capitularia Regum Frankorum, II. Hannover, 1890. P. 321. Edoict of Pitres, AD 864.