Эварт Окшотт
Меч в век рыцарства. Классификация, типология, описание

Введение

До недавнего времени средневековый меч считался оружием неизменной (хотя и не слишком точно определенной) формы, грубым инструментом для убийства, очень тяжелым, неудобным и кровавым. Одновременно он рассматривался как символ некоего ложного романтизма. Этого взгляда придерживались даже некоторые ученые и коллекционеры оружия. Жив он и сегодня благодаря трудам отдельных историков, не говоря уже о писателях – творцах исторических романов, которые, как правило, не имеют должного интереса к этому замечательному виду оружия и потому смело заявляют, что меч слишком жесток, тяжел, неудобен, да и вообще неэффективен. Подобные заявления, являясь следствием недостаточных знаний о средневековых мечах, вводят читателей в заблуждение, особенно если исходят от авторитетных источников.

Предлагаемая работа является попыткой на основе длившегося четверть века изучения европейского меча 1100–1500 годов вернуть этому удивительному оружию его истинный вид и значение. А поскольку изучение было не только академическим, но и практическим, меч предстанет перед читателем не просто как археологический артефакт, изученный, проанализированный и классифицированный, а как самое благородное оружие, когда-то имевшее большую ценность для людей и служившее им верой и правдой.

Очевидно, стоит начать с попытки понять, почему со временем возникло упомянутое ошибочное представление о мече. В чем причина недоразумения? Прежде всего, вероятно, в относительной редкости и недоступности материалов для исследования. Среди большого количества оружия, дошедшего до наших дней, лишь очень немногие экземпляры могут быть отнесены к периоду, предшествовавшему Ренессансу. Единственные средневековые мечи, которые сегодня доступны для обозрения, – это черные и изъеденные коррозией экземпляры, надежно укрытые за толстыми стеклами музейных витрин. Найденные в процессе раскопок, они имеют такое же отношение к «живым» мечам того периода, как и ржавые обломки, поднятые из донных отложений, к величественным древним судам, частью которых они некогда являлись. Подобные со временем изрядно видоизмененные предметы, которые можно увидеть, но нельзя представить в действии, вполне могут произвести впечатление неудобных и неэффективных. Добавьте к этому фантазии романтических писателей прошлого, которые, желая придать своим героям черты супермена, заставляют их размахивать огромным и тяжелым оружием, демонстрируя таким образом силу, намного превосходящую возможности современного человека. А завершит картину эволюция отношения к этому виду оружия, вплоть до презрения, которое питали к мечам любители утонченности и элегантности, жившие в восемнадцатом веке, романтики Елизаветинской эпохи и почитатели великолепного искусства эпохи Возрождения. Становится понятным, почему оружие, доступное для обозрения только в его упадочном состоянии, может считаться непродуманным, грубым, тяжеловесным и неэффективным. Конечно, всегда найдутся люди, для которых строгий аскетизм форм неотличим от примитивизма и незавершенности. Да и железный предмет длиной чуть меньше метра вполне может показаться очень тяжелым. В действительности средний вес таких мечей варьировался между 1,0 и 1,5 кг, причем они были сбалансированы (в соответствии с их назначением) с той же тщательностью и мастерством, как, к примеру, теннисная ракетка или удочка. Бытовавшее мнение о том, что их невозможно удержать в руках, является абсурдным и давно устаревшим, однако продолжает жить, как и миф о том, что облаченных в доспехи рыцарей мог поднять на коня только подъемный кран.

Мечи красивы строгим совершенством линий и пропорций – а ведь именно в этом суть красоты, – сравнимым с великолепными творениями гончаров. Хороший меч имет нечто общее, скажем, с китайскими гончарными изделиями династии Сунь, чье эстетическое влияние на человека усиливается несоразмерностью с их практическим применением.

«Рыцарский» меч ведет свое происхождение от длинных железных мечей древних кельтов и далее, через мечи периода викингов и эпохи Великого переселения. Это оружие первых четырех веков до нашей эры, немало образцов которого было найдено в различных частях Европы, имело широкие плоские клинки с двумя режущими краями (лезвиями), идущими почти параллельно друг другу и заканчивающимися лопатовидным или закругленным острием. Большинство континентальных мечей имеют среднюю длину около 76 см от острия до плеч клинка и 15–18 см от плеч до головки рукоятки. Они обычно имеют ширину около 5 см и сужаются к острию до 3,5 см. Следует отметить, что почти все образцы кельтских мечей, найденные на Британских островах, значительно меньше и не отличаются высоким качеством, зато мечи, найденные на континенте, изготовлены с большим мастерством. Как правило, все они имеют неглубокий широкий дол, идущий вдоль всего клинка, а самые лучшие – даже двухрядный дол.

Такие мечи использовали кельтские и тевтонские варвары на протяжении всего римского периода. Вспомогательная кавалерия Рима, обычно галльская или германская, была вооружена длинными мечами (спата), в отличие от коротких острых мечей легионеров (гладиус). Многие из этих мечей были совсем не похожими на мечи варваров. Они имели узкие заостренные клинки с жестким плоским четырех– или восьмиугольным сечением, как у мечей четырнадцатого и пятнадцатого столетий. Несколько римских кавалерийских мечей было найдено на юге Дании – в основном в Вимозе, вместе с обычными широкими мечами древних кельтов и тевтонцев, которые к началу третьего века нашей эры были приняты в Скандинавии и на Севере. Только в этот период они имели более изящные пропорции, чем их предшественники.

К концу периода Великого переселения преобладали более широкие и тяжелые клинки, а около 900 года, в период викингов, вошел в употребление новый тип клинка – лучше сбалансированный и более изящный по форме. Эти клинки имели те же пропорции, что и некоторые старые кельтские: длина от эфеса до острия – примерно 75 см, ширина в районе эфеса – 5 см и более. Они сужались более резко, чем их непосредственные предшественники, а центр баланса располагался ближе к эфесу; ими можно было рубить с большей силой и скоростью. От этого типа клинка, с развитием которого тесно связана известная фирма Ulfberht, и произошел меч позднего Средневековья.

Скандинавские предшественники рыцарского оружия были проанализированы и классифицированы Бемером и Петерсеном, а позднее тайнам скандинавского меча посвятила свои труды Хильда Дэвидсон, связав археологический материал Бемера, Петерсена и исследователей более позднего периода с литературными и художественными источниками первого тысячелетия нашей эры. Поэтому я представлю это оружие только там, где необходимо сохранить непрерывность картины или объяснить эволюции при изложении аналитического обзора, в котором может быть выработана типология меча начиная со времени, на котором остановились Петерсен и Дэвидсон, то есть с конца периода викингов.

В большинстве главных музеев Европы, так же как и во многих провинциальных, очень мало мечей, относящихся к периоду 1000–1500 годов. Большинство из имеющихся были найдены при раскопках, рытье котлованов или в руслах рек. Вряд ли хотя бы один из них был обнаружен вместе с предметами, поддающимися точной датировке. Почти все они первоначально осели в частных коллекциях, где и пребывали на протяжении нескольких поколений, прежде чем попали в музеи, и информация о месте их находки оказалась безвозвратно утраченной, будучи вытесненной историями весьма сомнительного происхождения. Последних расплодилось так много, что поневоле сомневаешься в происхождении чего бы то ни было, конечно, если нет соответствующей документации.

Хотя оказалась возможной классификация формы европейских мечей по типам и подтипам, о времени и месте их «рождения», опираясь на доступные сегодня материалы, говорить достаточно сложно. Возможно, последнее утверждение следует несколько уточнить. Прежде всего, что мы имеем в виду, говоря о датировке такого предмета, как меч? Хотим ли мы знать примерную дату его изготовления, или приобретения первым хозяином, или период, в течение которого меч находился в использовании? Например, можно предположить, что клинок, сделанный в 1250 году, не был немедленно отправлен к изготовителю эфеса и несколько лет пролежал без дела. Допустим, этот клинок стал оружием в 1254 году и перешел в собственность некоего молодого рыцаря, который не расставался с ним до самой своей смерти, последовавшей в 1300 году. Его изображение с мечом на надгробии было сделано года через два-три. Историк, живущий в двадцатом веке, вполне обоснованно решит, что на могильной плите изображен рыцарь в боевых доспехах 1300 года. Но так ли это? Рыцарь, даже богатый, вряд ли стал бы приобретать совершенно новое облачение каждые несколько лет, чтобы не отстать от моды. Более вероятной представляется постепенная замена отдельных элементов экипировки по мере их износа, например щита. Любой рыцарь, участвовавший в сражениях, за свою жизнь сменил немало щитов. Но шлем и меч могли служить ему очень долго, а доспехи можно было заменять по частям – это целесообразнее и намного дешевле, чем их полная замена.

Итак, меч, изображенный на гипотетическом могильном камне, вполне может быть собственным мечом рыцаря, с которым тот не расставался всю жизнь и который при погребении лежал в гробу вместе с телом или был положен на могилу. Иными словами, это будет меч не 1300, а 1258 года. Вопрос еще больше запутывается, когда мы вспоминаем, что большинство воюющих рыцарей владели больше чем одним мечом. К тому же мы точно не знаем, изображали ли рыцарей на могильных камнях, облаченными согласно моде своего времени или согласно моде, существовавшей в то время, когда сооружалось надгробие, то есть через десятилетие или даже два после смерти рыцаря. Представляется вероятным, что на некоторых надгробиях изображено оружие, верой и правдой служившее покойному, а на других – оружие, вошедшее в моду уже после кончины рыцаря. Но как их различить?

Памятник из позолоченной латуни Черного принца в Кентерберийском соборе – пример первого типа надгробий. Сегодня известно, что шлем и латные рукавицы из покрытой позолотом меди, которые висели над могилой, являются деталями настоящего боевого облачения рыцаря, и принц вполне мог ими пользоваться. Они в мельчайших деталях совпадают с изображением на надгробии, поэтому и остальное облачение, судя по всему, должно относиться к периоду жизни принца.

Этого нельзя сказать о великолепном памятнике Ричарду Бошампу, графу Уорвику, в церкви Святой Марии в Уорвике. Этот видный деятель своего времени умер в 1432 году, но изображение на надгробии было выполнено только двумя десятилетиями позже. Документ об его изготовлении сохранился до наших дней. «У. Остен, гражданин Лондона и литейщик, согласен отлить и изготовить из превосходной латуни изображение вооруженного человека, должным образом украшенное, а именно: с мечом и кинжалом, орденом Подвязки, шлемом и гребнем под головой, а у ног убитый медведь и грифон. Все должно быть изготовлено из латуни в соответствии с образцами». Были ли эти образцы (модели для доспехов, меча, шлема и т. д.) поставлены из собственного облачения графа или из запасов оружейных мастеров? Если использовались предметы, принадлежавшие графу, вероятно, это были те, которыми он пользовался в последние годы своей жизни. Если же их позаимствовали у оружейного мастера (а где еще мог раздобыть упомянутые образцы Уильям Остен?), не были ли они устаревшими? Ни на один из вопросов невозможно получить точный ответ. В рассматриваемом случае создается впечатление, что, каким бы ни был источник «образцов», вооружение и доспехи были лучшими и самыми современными, доступными около 1450 года. Они в точности соответствуют миланским доспехам, относящимся, как известно, именно к этому периоду. Но что можно сказать о многочисленных памятниках из алебастра и песчаника, изображающих менее значительных людей, простых рыцарей и деревенских сквайров? До нас дошли два документа, касающиеся таких надгробий, относящихся к первой половине пятнадцатого века, в которых имеется фраза «в соответствии с образцами», дающая понять, что исполнители воли покойных ожидали, что на надгробиях будут изображены настоящие доспехи и оружие. Однако нет никаких свидетельств того, какое именно боевое облачение украшало гробницу: принадлежащее покойному или любое другое, бывшее в ходу в то время.

Два упомянутых выше великолепных памятника (их можно сравнивать между собой, но никак не с другими) – это воплощение противоположностей. Фигура Черного принца дает нам terminus post quem,[1] потому что его оружие, совершенно очевидно, относится ко времени его жизни. Гробница графа Уорвика дает нам terminus ante quem,[2] потому что изображенное на ней оружие является самым распространенным, вошедшим в моду в двадцатилетний период после его смерти. Несмотря на великое множество надгробных памятников в Европе, мы можем выбрать только некий средний, компромиссный, критерий и предположим, что доспехи и оружие, на них изображенные, могут относиться к стилям, распространенным как во время жизни покойного, лежащего под этим надгробием, так и после его смерти. Установить дату мы можем только с точностью до нескольких десятилетий.

Таким образом, пытаясь датировать меч или определенный тип мечей, вероятно, наиболее целесообразно обозначить период, когда им могли пользоваться, хотя этот период может оказаться слишком продолжительным, и датировка не будет точной. В скандинавской литературе существует много упоминаний о мечах, использовавшихся несколькими поколениями, или о тех, которыми рыцари пользовались всю жизнь и оставляли в наследство потомкам. Так что здесь речь может идти о промежутке времени в столетие или даже больше. Свидетельства столь же долгой жизни мечей в период позднего Средневековья не столь многочисленны и очевидны, но все же их слишком много, чтобы не принимать во внимание. Следует поискать компромисс, предложить наиболее вероятные периоды использования мечей разных типов и установить с максимальным приближением terminus ante quem. В некоторых случаях terminus post quern может иллюстрироваться индивидуальными примерами, такими как мечи из гробниц принцев, но проблема датирования оружия остается нерешенной.

Существует ряд факторов, которые помогают установить дату рождения оружия, но почти все они могут помочь не больше, чем предложить отрезок времени в полстолетия. Мода, проявляющаяся в изменении и развитии разных видов эфеса, становится более важным фактором в конце периода, однако почти не имеет значения в его начале. Разная техника инкрустации и стили надписей на мечах бесценны для классификации, но с ними следует обращаться с большой осторожностью, когда речь идет о датировке. Наличие идентифицируемых геральдических фигур может дать относительно точную дату – в одном хорошо известном случае с точностью до двух лет, – но только дату нанесения герба на оружие. Из этого ни в коем случае не следует, что дата герба есть дата изготовления меча. Речь может идти лишь о времени его приобретения или дарения. Еще в меньшей степени эта дата может свидетельствовать о времени прекращения использования меча, конечно, если он не найден в гробнице.

Различные ножны обычно считаются достойным доверия фактором для датировки. Это действительно так, но только именно для ножен, а не для меча. Ножны менялись довольно часто, особенно в Средние века, когда их постоянно носили на открытом воздухе, подвергая неблагоприятным атмосферным воздействиям. Они изнашивались быстрее, чем мечи. У меча, любимого своим хозяином, было несколько ножен, и каждые новые ножны отражали моду того времени, когда были изготовлены. То же самое можно сказать и об эфесе. Он должен был периодически меняться, также отражая изменения в моде.

Итак, формы мечей можно сгруппировать и классифицировать, но датировать их только весьма неточно. Они четко подразделяются на две группы, благодаря радикальному изменению формы, вызванному таким же коренным изменением защитных доспехов, против которых были направлены. Это изменение произошло примерно между 1275 и 1350 годами, то есть в течение переходного периода, продлившегося три четверти века, во время которого появились некоторые переходные типы. Можно с уверенностью сказать, что меч одного из типов в группе 1 (мечи против кольчужных доспехов) изготовлен до 1300 года, а меч из группы 2 (мечи против пластинчатых доспехов) изготовлен после 1350 года. Но поскольку период мечей группы 1 длится с 1000 по 1300 год, а мечей группы 2 – с 1350 до 1550 года, датировка может быть только весьма приблизительной. Дело еще более усложняет тот факт, что мечи некоторых типов группы 1 снова стали популярными после 1450 года. Переходные типы, изготовленные против доспехов из кольчуг, пластин или их комбинации, являются единственными, которые можно уверенно отнести к 1300–1350 годам – к периоду в полстолетия.

К счастью, для датировки типов мечей мы можем не ограничиваться изучением только археологических находок. Бесчисленные средневековые произведения искусства, изображающие мечи и доспехи – все виды оружия и боевого облачения, – факторы первостепенной важности. Археологу наших дней повезло, если средневековый художник был человеком скрупулезным (и не археологом): он рисовал или лепил то, что видел, не больше и не меньше; в его работах отсутствуют искажения и аффектация, выполненные «во имя искусства». Конечно, существуют и откровенно плохие работы средневековых художников, но их можно не принимать во внимание, потому что хороших намного больше. Большинство этих работ легко подвергаются датировке с точностью до одного-двух лет, максимум – одного-двух десятилетий. Вопрос, который возникает при определении ценности произведения искусства для датировки изображенных предметов, аналогичен вопросу, касающемуся изображений на надгробиях. Произведение художника ясно показывает, что он либо был сам хорошо знаком с военным делом и предметами, которые изображал, либо пользовался моделями. Были ли эти модели самыми современными, или он использовал любые доступные? Художник тринадцатого века, иллюстрирующий манускрипт сценами войны Саула и Давида, скорее всего, изображал оружие и доспехи, использовавшиеся в то время, когда он выполнял свою работу, хотя, конечно, мы не можем отрицать возможность того, что он в юности был солдатом и рисовал то, что помнил. Конечно, возможностей много, но несомненно одно: художники во все периоды Средних веков в большинстве частей Европы в своих работах проявили замечательную согласованность и постоянство. Выберите любой период, и окажется, что изображения на гробницах, художественные скульптуры и иллюстрации в манускриптах – все показывают одинаковые виды доспехов и оружия, лишь с небольшими вариациями. Если предположить (и это будет вполне разумно), что все нарисованное или вырезанное было именно тем, что использовалось в то время, мы можем поставить рядом имеющиеся в нашем распоряжении археологические материалы и произвести вполне достоверную датировку – в пределах половины или четверти столетия.

Этот метод использовался в приведенных ниже классификациях, но следует помнить, что новые находки доселе неизвестных документов могут повлиять на сделанные выводы.

С проблемами, связанными с любой попыткой установить конкретные регионы происхождения разных типов мечей, иметь дело проще, поскольку они вообще не имеют решения. Даже для эпох викингов и Великого переселения было возможно предположить лишь в порядке рабочей гипотезы, что некоторые точно определенные типы (типы эфесов и стили украшений, клинки вряд ли рассматривались Бремером и Петерсеном) произошли из того или иного региона. Основанием для гипотезы является размещение находок и декоративный стиль. Но в те времена вооруженные отряды и отдельные воинствующие элементы нередко совершали дальние походы и набеги. Они могли оставить свое оружие в местах своих странствий или умереть вдали от родного дома, они могли лишиться оружия самыми разными способами, например обменяв его на оружие других воинов. Поэтому меч норвежского типа можно найти в захоронении на территории Болгарии, а меч франка – в Югославии, но это вовсе не означает, что первый является болгарским мечом, а второй – далматским. В начале Средних веков даже не существовало такой региональной классификации. То здесь, то там может неожиданно обнаружиться эфес странной формы или необычно украшенный, но в основном мечи демонстрируют замечательное единообразие в рамках своих типов – от Финляндии до Сицилии и от одиннадцатого века до шестнадцатого. Иногда в мечах пятнадцатого века просматриваются некоторые, хотя и неявные, черты, которые вводят в искушение утверждать, что меч выполнен в итальянском или германском стиле. Этот вывод базируется по большей части на частоте, с которой одни или другие стили появляются в произведениях итальянской или немецкой живописи. Существует один тип, который, судя по всему, имеет явно скандинавское происхождение; большинство принадлежащих к нему образцов датируется 1440–1480 годами.

В век рыцарства меч был широко распространенным оружием. Как, например, меч мог попасть к среднему англичанину? Он мог купить его в ближайшем городе, на ярмарке или у путешественника, у которого оказался меч одного из крупнейших производителей оружия из Милана или Пассау, Аугсбурга, Кельна или Бордо. Где бы он ни купил меч, клинок определенно был изготовлен в одном из перечисленных выше мест, хотя эфес мог быть сделан в Париже или Лондоне, Солсбери или Честере, Норвиче или Глостере. Англичанин также мог получить меч от своего феодала, который вполне мог оказаться нормандским бароном, завоевавшим меч в сражении с испанским рыцарем, который приобрел его в Севилье. Или он мог завоевать его на полях сражений Аквитании или на саксонском турнире. Кого бы он при этом ни победил, чтобы выиграть меч, оружие происходило из мест, весьма удаленных от Англии. Или опять же он мог получить его от родственника, хранившего эту реликвию, завоеванную им на Сицилии, в течение полувека.

Когда же наш гипотетический англичанин расстался со своим оружием, которое в конечном счете было найдено археологами двадцатого столетия? Он мог умереть, владея им, и меч был помещен вместе с ним в могилу, или он мог пожаловать его своему собрату по оружию в Аутремере – воистину, нет числа возможным злоключениям, которые претерпел меч, прежде чем был найден и попал в витрину провинциального музея.

Итак, я твердо придерживаюсь точки зрения археологов, утверждающих, что знание места, где был обнаружен меч, совершенно бесполезно для определения даты и места его «рождения». Даже если место находки – в невскрытой ранее гробнице, на идентифицируемом теле, оно дает нам только последнюю дату его использования, но ничего не говорит о стране происхождения. Находки в полях и руслах рек бесполезны для ответа на этот вопрос, и только находки на местах известных сражений прошлого могут дать какую-то полезную информацию. В восемнадцатом веке на поле сражения Босуорта был обнаружен меч, и некоторое время считалось, что он был утерян во время сражения 1485 года, но это была рапира с гардой в форме чаши 1640 года. В реке Витам в 1788 году было найдено несколько мечей. На этом месте произошло знаменитое сражение Стефана 1141 года.[3] Но один меч был изготовлен еще в железном веке, шесть было датировано 1100–1350 годами, еще один сломанный клинок был изготовлен примерно в 1660 году. Только один меч, судя по стилю, мог быть использован в сражении 1141 года.

В следующих типологиях определенные мечи, найденные на полях сражений, использовались как фиксированные даты отсчета, но эта мера была продиктована отчаянием, поскольку никаких других идей не было. Число средневековых мечей, действительная дата происхождения которых была установлена, в последние годы возрастет, но все еще прискорбно мало таких, какие можно уверенно использовать в качестве «фиксированных точек» для проведения типологического анализа.

Для иллюстраций в предлагаемой книге материал выбирался так, чтобы достичь двух целей: во-первых, показать читателю самые лучшие образцы разных типов мечей – не самые богатые или самые причудливые, а лучше всего сохранившиеся из числа типичных; во-вторых, представить, насколько это возможно, оружие, изображение которого ранее не публиковалось и недоступно широкой публике. Конечно, не обошлось без исключений: мечи из арсеналов лондонского Тауэра, из коллекции Уоллиса в Лондоне, Музея оружия в Париже и художественно-исторического музея в Вене не могли не быть включены, поскольку важны для типологии. Вместе с ними встречаются удивительно хорошо сохранившиеся экспонаты из частных коллекций, небольших провинциальных музеев и недоступных сокровищниц церкви.

Метод нумерации типологий мечей, яблок (наверший) и крестовых гард (перекрестья) был разработан таким образом, чтобы любой меч мог быть ясно и точно описан формулой. Для целых мечей использованы римские числительные, для яблок – буквы, а для гард – арабские числительные. Поэтому меч, изображенный на рис. 1, может быть описан следующим образом: XII, Б1, 1, что ясно определяет прежде всего форму меча, затем тип яблока и, наконец, стиль крестовой гарды.[4]

Рис. 1. Меч типа XII, 1150 г., Исторический музей, Берн

Классификация мечей, разработанная Бемером и Петерсеном, базировалась только на форме эфеса и стиле украшений эфеса и ножен. При этом почти не принималась во внимание форма клинка. Такой подход неприемлем для рыцарских мечей, поскольку только форма их клинков дает основной ключ к любой их классификации. Классифицировать это оружие только по форме эфеса невозможно, единственный способ – базировать типологию на пропорциях всего меча, полностью игнорируя тип яблока или крестовой гарды, которые они могут иметь. В работе, напечатанной в 1950 году, я совершил серьезную ошибку, идя по стопам авторитетов прошлого, – мои утверждения были прямо противоположными действительности.[5] Годы последующих исследований показали, что, хотя яблоки и перекрестья в своем бесконечном разнообразии могут быть классифицированы, тип самого меча должен зависеть от формы клинка и относительных пропорций его частей. Многие типы яблок были в ходу на протяжении длительного периода, и их выбор для меча был делом личного вкуса. Сказанное тем более справедливо, когда речь идет о крестовой гарде-«квиллоне», как ее часто и неправильно называют. Это сравнительно недавний термин, и нет никаких свидетельств того, что он использовался ранее конца шестнадцатого века. До этого, и уж тем более в Средние века, эту часть меча именовали крестовиной, если вообще упоминали о ней. В эпохи Великого переселения и викингов форма этой крестовины практически не менялась, а небольшие вариации были чисто декоративными.[6] Однако после 1120 года появилось множество изменений, причем отнюдь не декоративных. Существует бесконечное разнообразие формы, длины, веса и объема крестовин – разнообразие, которое, вероятно, стало результатом личных фантазий или велений моды, поскольку они ни в коей мере не являются региональными. Из-за того что практически все стили появляются равномерно на протяжении всего периода, они бесполезны для целей датировки. Однако они вполне могут быть подразделены на отдельные группы и классифицированы.

Итак, следующие типологии базируются исключительно на эстетическом стандарте, форме и пропорции – единственных критериях. Это может показаться серьезной археологической ересью. Единственное извинение, которое я могу предложить, – классификация работает.

Некоторые исследователи, создавая труды о мечах, предпочитали описывать их в положении – эфес вниз, клинок вверх. Другие (и таковых большинство) изображают меч острием вниз, а эфесом вверх. Мне такое положение тоже представляется более естественным, и, кроме того, именно так описываются мечи в скандинавской литературе. Здесь слова «верхний эфес» и «нижний эфес» часто используются, когда говорят о яблоке и крестовой гарде соответственно. Кроме того: если на крестовины рыцарских мечей нанесены надписи, они всегда расположены так, что их можно прочитать, только когда меч расположен эфесом вверх. Гербы, которыми украшены яблоки, перевернуты, когда меч держат острием вверх, и находятся в естественном положении, когда острие меча направлено вниз. Точно так же, когда на клинок наносятся пиктографические знаки (клеймо изготовителя) – шлемы, щиты, мечи и кинжалы, а в одном случае в Копенгагене – даже голова быка, их положение естественно, когда острие меча направлено вниз.

Исключение составляли церемониальные мечи – их еще называли парадными. В этом случае все наоборот, поскольку их всегда видели только с острием, направленным вверх. Они, вероятно, и послужили источником заблуждений.

В книгу включена глава, касающаяся «скоропортящихся» деталей, которые были необходимы, чтобы превратить основную металлоконструкцию меча в пригодное для использования оружие, – рукояти и ножен. В жестких пределах, установленных ее практическим применением, рукоять довольно сильно менялась. Изменялась ее форма и материал, что отражено в многочисленных произведениях искусства и дошедших до нас образцах. Следует всегда помнить, что уцелевший меч с явно древней рукоятью мог иметь их несколько: они менялись по мере повреждения или износа. По этой причине вполне мог дойти до наших дней меч, датированный пятнадцатым веком, с рукоятью, вне всяких сомнений, изготовленной в шестнадцатом веке.

Что касается ножен, классифицировать можно только металлическую оправу. Сами ножны, используемые для них материалы и методы изготовления с бронзового века и до конца семнадцатого века практически не изменились.

Может создаться впечатление, что в типологии мечей имеются серьезные упущения. Однако они сделаны намеренно. Прямой обоюдоострый меч с крестовиной называется рыцарским. Изогнутые мечи имеют собственную классификацию и требуют отдельного типологического анализа. Двуручные мечи до 1520 года являются единственными примерами ряда обычных типов, а короткие мечи, выполненные в итальянском стиле, из которых наиболее известными являются чинкуэда, принадлежат к смешанным типам и, распространившись главным образом после шестнадцатого века, скорее относятся к эпохе Ренессанса, чем к веку рыцарства.

Глава 1
МЕЧИ ГРУППЫ 1 (1050–1350 гг.)

Типологию мечей целесообразно начать с типа X, потому что рыцарский меч – результат постепенного развития поздних типов мечей викингов, явившихся его предшественниками. Тщательный и глубокий анализ типов мечей викингов, выполненный в 1919 году доктором Петерсеном, стал стандартной типологией для мечей этого периода, которой пользовались в Европе. В 1927 году ее сжатая и упрощенная версия была представлена доктором Уиллером и принята в Англии. Она охватывает типы с I по VII. К ней я добавил еще два типа – VIII и IX, которые определяют переход от меча викингов к рыцарскому. Таким образом, первым типом, классифицирующим средневековые мечи, является тип X.

Классификация мечей эпохи Великого переселения Эллиса Бемера состоит из девяти типов и подтипов, исчерпывающе описывающих мечи этого периода (250–700 гг.).

Рис. 2. Типология Бемера

Рис. 3. Типология Уиллера

Для удобства пользования была разработана упрощенная версия, подобная упрощенной Уиллером классификации Петерсона, которая, чтобы избежать путаницы с двадцатью типами Средневековья и эпохи викингов, была пронумерована от 1 до 4 арабскими цифрами. Графическое изображение двух упрощенных типологий приведено на рисунках 2 и 3.

Четыре основных типа мечей эпохи Великого переселения имели простые клинки с двумя лезвиями, которые сильно отличались по размеру, но не по форме. Однако существенное отличие все же имелось: некоторые клинки были относительно узкими с остроконечным острием, но большинство были широкими с почти параллельными лезвиями и лопатовидным острием. Различие установили сами жители Севера. Для обозначения меча они использовали четыре слова: два из них – svaerd и maekir – применялись для обозначения этих двух типов клинков. Svaerd – более употребительный термин, обозначал широкий рубящий клинок, a maekir – узкий остроконечный клинок. До нас дошло довольно много клинков, однако еще больше – эфесов, потому что их часто изготавливали из не поддающегося разрушительному воздействию времени золота или бронзы. Все они сделаны из ценных материалов, часто с удивительным мастерством. Даже не самые великолепные из них сравнимы по своей красоте с изделиями золотых дел мастеров эпохи Ренессанса и нередко превосходят их по тонкости работы. Это были мечи вождей: в те времена такое оружие могли позволить себе только самые богатые и могущественные люди.

На протяжении следующего века чаще использовались мечи викингов, многие из них имели очень простые эфесы – из железа, кости или даже дерева. Тем не менее было немало и богато украшенных, хотя их нельзя даже и сравнивать с более ранними образцами. Здесь тоже обнаруживается типовая вариация эфесов, их формы и украшений, чего нельзя сказать о клинках. Последние, конечно, значительно отличались друг от друга по размеру и весу – как и люди, которые ими пользовались, – но их форма была на удивление постоянной. Некоторые, как и их непосредственные предшественники, имели широкие и мелкие долы, другие – более глубокие и узкие, встречались также двухрядные и даже трехрядные долы или вообще не имеющие дола. В остальном все они соответствовали одному и тому же основному образцу, примером которого может служить великолепный экземпляр, найденный в Темзе в Шиффорде, недалеко от Ридинга. Проанализировав географию находок и стили украшений, Уилл ер предположил, что следующие семь модификаций эфеса могут являться типичными для определенных регионов использования и изготовления: I и II – Норвегия, III – северо-запад Германии и юг Скандинавии, IV – вся Европа, V – англосаксонская Англия, VI – Дания и VII, последний тип, использованный датчанами, был распространен вдоль западного побережья Европы.

Рис. 4. Яблоко в форме бразильского ореха из захоронения в Сандехерреде, Норвегия, 950 г., тип VIII (по Петерсену – тип X)

Рис. 5. Яблоко в форме бразильского ореха с прямым нижним краем. Меч найден в реке Исаак, Нант, 950 г., подтип VIIIa (по Петерсену – тип X)

Типы VIII и IX, которые Уиллер пропустил, так как в 1927 году считалось, что они распространились уже после периода викингов, обеспечивают связь между двумя периодами. В действительности образцы обоих типов были найдены в захоронениях викингов десятого столетия. Но их так часто находили в реках, берега которых в десятом и одиннадцатом веках были заселены или подвергались набегам викингов – этот факт считается общепризнанным, – а также в Центральной Европе, где викинги появлялись редко (или об этом неизвестно), что, вероятно, будет разумным классифицировать их как германские, но христианского происхождения. Типы эфесов могут быть датированы вплоть до тринадцатого века; они присутствуют также на мечах X и XI и даже XII и XIII типов.

Упомянутые два типа, VIII и IX, различаются, как и их предшественники, формой эфеса, поскольку почти все имеют простые клинки, бывшие в ходу у викингов. Это мечи, не имеющие развитых яблок (наверший), что более типично для оружия викингов. Тип VIII может быть разделен на два подтипа – VIII и VIIIa. Первый оснащен яблоком в форме бразильского ореха (см. рис. 4), а яблоко второго почти такое же, но с прямым нижним краем.

Рис. 6. Яблоко в форме треугольной шляпы с загнутыми вверх полями из захоронения в Флемме, Норвегия, 1000 г., тип IX (по Петерсену – тип Y)

Его форму часто называли «грибовидной», но я бы предложил назвать ее формой «чехольчика для чайника», потому что он относительно плоский в плане – совсем как пустой чехольчик, а более объемные модификации напоминают тот же самый предмет, но уже с чайником внутри. Форма бразильского ореха (существующая во множестве вариаций, которые описаны в главе 3) в основном распространилась на северо-востоке, в центре и на востоке Европы. Эфесы с яблоком в форме чехольчика для чайника были распространены в западной части Европы, часто в прибрежных районах, населенных в девятом и десятом веках датчанами – районах, приблизительно соответствующих каролингским регионам Австразии и Нейстрии.

Тип X имеет яблоко в форме треугольной шляпы с загнутыми вверх полями и встречается значительно реже, чем первые два. Его более развитая форма распространилась в двенадцатом и тринадцатом веках, главным образом в Германии. Об этом тоже подробно говорится в главе 3.

Описанные эфесы часто встречаются на мечах типа X, что вносит некоторую путаницу, потому что наши типы VIII и IX есть типы X и Y по Петерсену. Я попытался найти какой-нибудь простой способ четко разделить мой собственный тип X и тип X Петерсена, но не преуспел. Возможно, пересечение двух типологий в этой точке, на типичном для обеих мече, может рассматриваться как общая точка опоры.

Характеристики типа X

Мечи данного типа характеризуются широкими плоскими клинками и средней длиной (около 78 см). Дол тянется по всей длине клинка и постепенно исчезает на расстоянии примерно 2,5 см от острия, которое бывает остроконечным, но чаще закругленным. Дол обычно очень широкий и неглубокий, но в некоторых случаях может быть несколько уже (около ¹/₃ ширины клинка) и более четко выражен.[7] Рукоять меча короткая, примерно такой же длины (около 9,5 см), как и у мечей викингов. Хвостовик обычно плоский и широкий, резко сужается к яблоку.[8] Крестовина уже и длиннее, чем обычно применявшиеся на мечах викингов, хотя викинги ее тоже использовали и называли gaddhjalt. Она имеет форму штыря, обычно квадратного сечения, длиной 17–28 см, сужающегося к концам, в редких случаях изогнутого. Яблоко чаще всего представляет собой одну из модификаций формы бразильского ореха, но иногда бывает дисковидным.

Тип X

Общие замечания

Мечи этого типа можно легко спутать с типом VIII. Многие мечи этих двух типов выглядят совершенно идентичными по форме. В таких случаях единственный выход – использовать любое доказательство, которое несет в себе сам меч, – знаки, клейма, надписи на клинках. Многие из таких мечей – обоих типов – изготовлены в мастерских INGELRIÍ, другие также несут на себе имена кузнечных мастеров, инкрустированные крупными железными буквами. Если на оборотной стороне такого меча мы находим то, что может называться христианской надписью (например, innominedomini или Homodei), или узор неязыческого характера, выполненные другим металлом – латунь, олово, серебро, – тогда меч принадлежит к типу X.[9] Наглядные примеры – это меч из моей личной коллекции с надписью INGELRIÍ на одной стороне и инкрустированным узором (рис. 7) на другой.

Рис. 7. Инкрустация на клинке меча, 950 г., тип VIII

Подобные надписи и узоры характерны для времен викингов и встречаются на мечах ULFBERHT. 2В – это меч из Музея археологии и этнологии в Кембридже. На одной стороне клинка имя CONSTAININUS, а на другой – слово INNOMINEDNI, выполненные большими железными буквами. Поэтому 1В – это тип VIII, а 2В – тип X. Эфесы обоих мечей кажутся идентичными, но яблоко 1В довольно объемное, а 2В – плоское. Только в поднятом положении они выглядят одинаково.[10]

Многие мечи типа X имеют очень широкие яблоки в форме бразильского ореха. Это очевидное отличие их от мечей типа VIII. Другие имеют дисковидное яблоко. И здесь тоже не должно быть путаницы. Только когда меч имеет маленькое яблоко в форме бразильского ореха, прямую крестовину и клинок без надписей, он может принадлежать к любому типу.

Форма клинков может варьироваться, хотя большинство их идентичны. Одни имеют остроконечное острие, другие – затупленное (правда, можно предположить, что острый конец обломился или разрушен коррозией). Но значительная часть их имеет плавно закругленное острие, которое выглядит так, словно непригодно для нанесения колющего удара.

Рис. 8. Фигура из Евангелия Оттона III, Бамберг, изображение выполнено в Рейхенау в 983–991 гг.

Рис. 9. Из Сакраментария, созданного в Регенсбурге в 1002–1024 гг.

Рис. 10. Святой Симплиций. С гравировки алтаря, 1100 г., Музей Виктории и Альберта

Рис. 11. Фрагмент гравировки алтаря в Ставелоте

Такие мечи широко представлены в живописи, но скульпторы прошлого обошли их своим вниманием. Однако этот недостаток с лихвой компенсируется частотой, с которой подобные изображения встречаются в иллюстрациях манускриптов. Разнообразные мечи с яблоком в форме бразильского ореха были очень популярны среди германских художников периода правления Оттона (950–1050 гг.) (рис. 8 и 9) и снова появляются на украшенных металлоконструкциях около 1100 года (рис. 10 и 11).[11]

Характеристики типа XI

Длинный узкий клинок резко отличается от широких коротких клинков типа X, лезвия располагаются параллельно друг другу на протяжении ²/₃ длины клинка, после чего сужаются к заостренному острию. Дол узкий, часто очень мелкий, иногда едва намечен и тянется на ⁴/₅ длины клинка, временами (в более поздних экземплярах) начинаясь еще на хвостовике.[12] Крестовина на большинстве уцелевших экземпляров прямая и имеет квадратное или прямоугольное сечение, большинство яблок – в форме разных бразильских орехов, хотя достаточно много и дисковидных яблок. Некоторые мечи имеют толстые дисковидные яблоки со скошенными краями (тип Н, см. главу 3). Хвостовик короткий, обычно с параллельными боковыми сторонами, и не такой плоский, как в мечах типа X.

Общие замечания

Долгое время считалось, что тип XI относится к периоду 1120–1220 годов, но последние исследования отнесли его к более раннему времени. На недавно исследованном мече этого типа обнаружились руны, выгравированные на хвостовике и инкрустированные белым металлом на клинке. Руны на хвостовике имеют явно выраженное англосаксонское происхождение и датируются самое позднее десятым веком. Примерно после 900 года руны использовались англосаксами довольно редко. Хорошо выполненное яблоко в форме бразильского ореха и длинная, незначительно изогнутая крестовина прежде датировались не ранее чем 1100 годом. Однако в настоящее время появилось немало свидетельств того, что они использовались, особенно в Англии, уже в десятом веке. В некоторых английских манускриптах, относящихся именно к этому веку, изображены длинные узкие мечи (рис. 12) с эфесами, сходными с описанным. Иногда крестовина бывает очень длинной и резко изогнутой. Есть еще яблоко в Британском музее, найденное в Инглтоне, Йоркшир, с оправой из черненого серебра и украшенное в типично английском стиле 900 года, которое очень похоже или было похоже – поскольку металлические части подверглись коррозионному разрушению – по форме на яблоко рассматриваемого меча и мечей, упомянутых в манускриптах.

Тип XI

Таким образом, получается, что этот тип меча использовался уже около 1000 года.

Рис. 12. Иллюстрация из манускрипта, находящегося в Британском музее, 950-1000 гг.

Другой меч того же типа, который может быть относительно уверенно датирован, – это великолепный образец, находящийся в Венской сокровищнице; раньше он использовался как церемониальный меч на коронациях императоров. Оружие известно как Меч святого Маврикия. Всегда полагали, что меч относится к периоду 1198–1215 годов, потому что на железном яблоке (считается, что раньше оно было покрыто серебром) выгравированы гербы, которые, казалось бы, символизируют договор 1208 года между императором Оттоном IV и Иоанном Английским. На одной его стороне герб империи, на другой – щит (герба) с полуорлом, пронзающим трех леопардов. Поэтому считалось, что меч может быть датирован примерно этими годами. Сейчас, по мере продолжения исследований, получается иная картина. Один из гербов действительно был тем, который использовал лично Оттон IV, но второй не имел ничего общего с Англией. Клинок заключен в великолепные ножны, украшенные золотыми пластинами с изображениями фигур монархов, между пластинами – полосы, покрытые эмалью. Собственно футляр ножен сделан из оливкового дерева. Как мы узнаем позже (глава 5), при изготовлении ножен клинок использовался как сердечник, вокруг которого обматывались очень тонкие деревянные полоски для наиболее точного повторения формы, после чего на эту деревянную основу наносилось любое покрытие – кожа, вельвет, золото, серебро – чего душа пожелает. Поэтому каждый индивидуальный клинок имел свои собственные ножны, которые не подходили для других клинков. Используя эту информацию, можно с уверенностью сказать, что золотые пластины на рассматриваемых ножнах были изготовлены специально для футляра, подходящего для клинка. Внимательное изучение фигур, нанесенных на пластины, показывает, что по стилю они несомненно относятся к одиннадцатому веку. Пластины были явно изготовлены именно для этого футляра: нет никаких признаков, что они переделывались, чтобы подойти к нему, даже если предположить, что такая мелочность вообще была возможна. Поэтому футляр тоже следует относить к одиннадцатому веку, как и «рождение» самого меча. Между прочим, изображения на футляре расположены таким образом, что меч следовало держать в «церемониальном» положении, то есть острием вверх, чтобы они заняли вертикальное положение. Посему представляется, что меч никогда не предназначался для повседневного ношения на поясе рыцаря – тогда бы золотым монархам пришлось постоянно находиться вверх ногами.

Рассматривая полоски эмали, сделанные маленькими квадратиками – белыми, синими и красными, образующими геометрический орнамент, разделяющий золотые пластины, – мы приходим к выводу, что они характерны для начала тринадцатого века, а сами золотые пластины – для одиннадцатого. Эфес тоже, как считалось ранее, принадлежал к этому же периоду (около 1200 года), хотя и очень похож на меч десятого века типа XI, описанный выше, и вполне может быть современником клинка. Однако на крестовине выгравированы слова: Cristus Vincit, Cristus Reinat, Cristus Inperat. Эти слова использовались как антифон в коронационном гимне Laudes Regiae, так же как и в качестве боевого клича во время Третьего крестового похода, из чего можно сделать вывод, что на мече они были выполнены в этот или в последующий период. Выходит, что во время Оттона IV (возможно, для его коронации) ножны были украшены эмалевыми полосками, а на крестовине сделана гравировка. Таким образом, перед нами не меч, датированный примерно 1210 годом, а клинок одиннадцатого века с украшениями, характерными для тринадцатого века. А поскольку это оружие ранее использовалось как фиксированная точка для отнесения клинков типа XI к тринадцатому веку, теперь мы можем уточнить датировку этого типа.[13]

Подтип XIa

Несколько таких мечей – два с плоскими дисковидными яблоками, два с объемными яблоками со скошенными краями и одно с яблоком в форме бразильского ореха – имеют надписи GICELIN ME FECIT на одной стороне и INNOMINEDOMINI на другой. По обеим сторонам каждой надписи имеется изображение креста, и все буквы инкрустированы железом, как и мечи ULFBERHT и INGELRIÍ. Единственная разница заключается в том, что в оружии типа XI буквы намного меньше и кажутся более аккуратными. (На самом деле это не так: увеличьте их до размера INGELRIÍ, и они будут выглядеть совершенно одинаково.) Небольшие размеры и кажущаяся аккуратность надписи заставили ученых предположить, что эти инкрустации совершеннее, чем более грубые предыдущие, а значит, датируются более поздним периодом. Но почему? Они и должны быть меньше, потому их следовало поместить в очень узкий дол – если дол шире, то и надписи крупнее. А учитывая то, что нам известно о мече с рунами и венском мече, можно полагать, что эти мечи GICELIN и другие с такой же инкрустацией должны быть датированы 1000–1100 годами, а не 1150–1225. «Развитое» дисковидное яблоко также раньше считалось признаком более поздней даты, хотя на самом деле это не так. Среди множества мечей, найденных в Финляндии в 1949–1950 годах и захоронениях викингов одиннадцатого века, были и такие яблоки. В числе этих находок был и шестой меч GICELIN.

Многие мечи такого типа имеют искусно выполненные надписи, инкрустированные желтым (латунь) или белым металлом (серебро, олово?). Этот тип инкрустации также всегда относили к более позднему периоду, чем инкрустацию железом, хотя и не вполне понятно почему. Ведь существует много мечей саксов девятого и десятого веков, инкрустированных красивыми маленькими буквами из меди или латуни, и о них известно уже много десятилетий. Теперь мы имеем мечи с маленькими металлическими буквами англосаксонских рун (кстати, обратная сторона лезвия инкрустирована на протяжении 30 см белым металлом с небольшим изображением, напоминающим рыбий скелет, подобное можно увидеть на мечах саксов). Это еще одно свидетельство того, что такая инкрустация использовалась уже в десятом веке. Один из мечей типа XI имеет надписи из желтого металла SES BENEDICTAS на одной стороне и +INOMINEDOM на другой. Этот меч, между прочим, очень красивый, был обнаружен в Суффолке в районе Форнхама, на месте сражения, состоявшегося в 1173 году между Генрихом II и графом Лейсестером.[14] Здесь, вероятно, мы имеем пример меча типа XI, бывшего в употреблении в 1173 году, но можно допустить, что у этого оружия жизнь была более длинная и началась тридцатью годами – хотя почему не пятьюдесятью или семьюдесятью? – раньше. Короче говоря, определенной датой мы не располагаем. Образцы этого оружия вполне могли использоваться через сто лет и даже больше.

Многие другие мечи типа XI имеют аналогичные надписи, инкрустированные белым или желтым металлом. Один из них находится в Национальном музее Дании в Копенгагене и имеет почти те же размеры и формы, что и рунический меч из моей коллекции. Из найденных образцов только некоторые имеют инкрустацию железом, как шесть мечей GICELIN (два находятся в городском музее Линкольна), большинство имеет искусно выполненные гравировки религиозного содержания в стиле меча Форнхама. Постоянно появляющиеся и идентифицирующиеся новые находки дают больше информации о всем типе в целом.

Форма этих мечей определена, но, как и во всех других типах, попадаются отдельные экземпляры, не полностью соответствующие общим параметрам. Один из таких мечей находится в Музее археологии и этнологии в Кембридже, другой – в арсеналах лондонского Тауэра. Оба они имеют очень широкие клинки, во всем, кроме ширины, совпадающие с формой клинков типа XI, оба имеют очень узкие долы, идущие почти по всей длине клинка. Кембриджский меч имеет плоское дискообразное яблоко с короткой, слегка изогнутой крестовиной, а меч из Тауэра оснащен небольшим неправильной формы яблоком и короткой прямой крестовиной, как и многие мечи типа XI. Хотя подобных экземпляров немного, мы можем объединить их в подтип и обозначить его XIб.

Еще несколько мечей относятся к типу XI, но у них почти бесформенные лезвия – узкие, с параллельными сторонами и с небольшим сужением или вообще без него, так что острие оказывается едва ли не квадратным. При этом невозможно утверждать с полной уверенностью, что первоначальное острие попросту сломано. Похоже, некоторые были изготовлены именно такими, и мы также можем объединить их в подтип, назвав его XIб.

Подтип XIб

Мечи типа XI редко представлены в произведениях изобразительного искусства. Ранние, уже упомянутые, англосаксонские образцы являются самыми типичными. Некоторые из мечей, которые держали в руках воины Гарольда на гобелене из Байё, вполне могли принадлежать к рассматриваемому типу, однако характер этого «исторического документа» не дает оснований полагаться на достоверность изображенных деталей. Фигура, изображенная на одной из створок больших бронзовых дверей церкви Святого Зено (рис. 13) в Вероне, держит меч, вероятнее всего, этого типа.

Рис. 13. Фигура со створки бронзовых дверей одиннадцатого века церкви Святого Зено, Верона

Вряд ли кто-то возьмет на себя смелость утверждать, что все мечи, изображенные на иллюстрациях к манускриптам одиннадцатого и двенадцатого веков, принадлежат к типу XI. Это просто мечи.

Характеристики типа XII

Мечи данного типа характеризуются широким, плоским и равномерно сужающимся к заостренному острию клинком и имеют тенденцию к расширению ниже крестовины. Дол хорошо выражен и занимает ²/₃—³/₄ длины клинка. Он часто начинается на хвостовике и может быть двухрядным или трехрядным. Рукоять немного длиннее, чем у мечей предыдущих типов, – в среднем 11,5 см. Хвостовик обычно плоский с почти параллельными боковыми сторонами или слегка выпуклый в середине. Крестовина может быть любой, хотя самой типичной является короткая и прямая. Яблоко тоже может быть любой формы, но преобладает толстый диск со скошенными краями (тип I).

Общие замечания

Во время написания этой книги[15] не существовало ни одного меча, по которому можно было бы определить время начала использования оружия этого типа. Единственный поддающийся датировке экземпляр принадлежит к довольно позднему периоду. Это великолепный меч, определенно один из самых совершенных образцов рыцарского оружия, дошедших до наших дней, найденный в 1943 году в кафедральном соборе Толедо в захоронении Санчо TV Смелого, короля Кастилии и Леона с 1284 по 1295 год. Аналогичный, хотя и более простой, меч был обнаружен в захоронении старшего брата Санчо – Фернандо де ла Серда (в часовне монастыря Лас Уэльгас в Бургосе), который умер в 1270 году. Меч все еще в ножнах и поэтому не может быть безоговорочно отнесен к типу XII, хотя контуры футляра и пропорции меча в целом предполагают именно такое решение. Меч El Bravo terminus ante quem использовался до 1295 года, меч Фернандо – до 1270-го, но ни одна из этих дат не несет нужной нам информации. Значительно более поздний, но внешне очень похожий меч лежал с 1329 по 1921 год в гробнице веронского правителя Can Grande della Scala. В двадцатом веке его переместили в археологический музей этого города, где он продолжает разрушаться. Он может принадлежать к типу XII, но лезвие уже никогда не будет увидено, если, конечно, не сделать фотографию в рентгеновских лучах. Судя по общим пропорциям, он может принадлежать и к типу XIII. Кроме того, к 1329 году уже появились и были в ходу мечи типа XIV, особенно в Италии, поэтому мы не будем рассматривать это, несомненно, интереснейшее оружие, как принадлежащее к какому бы то ни было типу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Предел, после которого (лат.).

Вернуться

2

Предел, до которого (лат.).

Вернуться

3

Сегодня известно, что несколько мечей из этих раскопок датированы двенадцатым, а не четырнадцатым веком и поэтому могли быть использованы в Линкольнском сражении 1141 г. Пересмотр дат был произведен в связи с публикациями о находках мечей в финских захоронениях поздних викингов (1000–1120 гг.), сделанных доктором Йормой Леппаахо из университета Хельсинки. Он не только обнаружил мечи, но также выявил много надписей на лезвиях, с помощью фотографирования в рентгеновских лучах, инфракрасном свете и с использованием других методов, позволивших выявить надписи, которые иначе остались бы невидимыми. Результаты его исследований революционизируют все предыдущие представления о надписях на клинках. Так называемые находки на полях сражений по большей части совершенно бесполезны для датировки, если только а) данный меч не найден на действительно имевшем место сражении или б) в близлежащей реке, пруду или озере и если известно, что здесь проходило преследование. Но он должен быть найден близко к полю битвы, что-бы служить надежным свидетельством, потому что на протяжении большей части Средних веков мечи – как это было в эпохи кельтов, викингов и Великого переселения – часто намеренно бросали в воду. Только немногие были найдены на известных, часто используемых переправах или в местах, где имели место сражения или, по крайней мере, могли иметь место. Таковы, например, восемьдесят мечей, извлеченных из реки Дордонь в 1972 г. в районе Кастильон-ла-Батая.

Вернуться

4

Согласно последним исследованиям, это не XII тип, а подтип Ха. Двойник такого меча находится в арсенале Тауэра. (Подтип Ха был признан необходимым по итогам последних исследований и наблюдений.)

Вернуться

5

Окшотт Р.Э. «Королевский меч» пятнадцатого века. Можно классифицировать отдельно три элемента (клинок, яблоко и перекрестье) средневекового меча и часто, согласно этой классификации, датировать их с точностью до десятилетия. Но совершенно очевидно, что должно быть совпадение дат, если все три элемента собраны в одном мече. Так мы приходим к еще одной возможной оценке даты меча – можно рассмотреть все элементы отдельно и произвести сравнение.

Вернуться

6

Здесь я был не прав. Находки Леппаахо доказали, что большинство форм перекрестий Средних веков использовались и во времена викингов. Чем больше появляется новых примеров, тем очевиднее становится этот факт.

Вернуться

7

В настоящее время клинки с более узким долом объединены в подтип Xа.

Вернуться

8

Хвостовики далеко не всегда широкие и плоские. Иногда они узкие и имеют квадратное сечение. Леппаахо приводит соответствующие иллюстрации мечей, обнаруженных в захоронениях викингов. Яблоки тоже могут иметь форму дисков и даже многогранного диска.

Вернуться

9

Замечания относительно христианских надписей в свете находок Леппаахо теряют значение.

Вернуться

10

Замечания, касающиеся плоских или объемных яблок, в свете находок Леппаахо, уже не столь важны. Оба типа использовались примерно с 1150 до 1250 г.

Вернуться

11

Сохранилось много переносных алтарей с гравировкой по меди (рейнская работа, в основном выполненная между 1100 и 1150 гг.), на которых изображены сцены мученичества и святые с мечами (святой Георгий, святой Михаил и др.), которые можно отнести к типу X. Один из таких алтарей, на котором изображен святой Симликус, находится в Музее Виктории и Альберта в Лондоне (рис. 10). На рис. 11 – с переносного алтаря в Ставелоте – работы Годвруа де Клера представлен меч, очень похожий на имеющийся в парижском Музее оружия. Скульптура, изображающая одного из стражей у надгробия, держащего эфес с одним из широких яблок в форме бразильского ореха, установлена на капители церкви Святого Нектария в южной Франции. Другая капитель, почти наверняка украшенная тем же художником, находится в церкви Мозака. На ней изображен меч с эфесом подтипа VIIIa. Эти скульптуры датированы примерно 1140 г., следовательно, есть основания полагать, что яблоки подтипа VIIIa использовались даже в это время.

Вернуться

12

В свете новых открытий выясняется, что насчет более поздних экземпляров я ошибался. Такой дол можно обнаружить в 1150–1100 гг.

Вернуться

13

Что касается венского Меча святого Маврикия, в свете некоторых находок Леппаахо, эфес должен быть датирован тем же периодом, что и клинок. Я полагаю, что украшения были добавлены к коронации Оттона IV.

Вернуться

14

Вряд ли это можно утверждать определенно. В действительности никто не знает, где именно состоялось это сражение – оно могло произойти в любом месте на площади не менее трех квадратных километров вокруг Форнхама. В нем участвовало не так много народу, и размер поля боя, по-видимому, не превышал параметров футбольного поля. Да и сейчас никто толком не знает, где именно был найден меч. Единственное, что известно точно, – его нашли «при рытье траншеи в районе Форнхама». Так что он совершенно необязательно является реликвией упомянутого исторического события. Кстати, было два Форнхама – Форнхам святого Петра и Форнхам всех святых, что значительно расширяет возможную географию сражения.

Эти сомнения еще более укрепляются фактом, что на мече имеются и другие знаки, о которых я не упоминал: рука в конце дола рядом с острием, а в этом же месте с другой стороны – епископский посох. Эти знаки идентичны использованным на мече середины одиннадцатого века, найденном Леппаахо в захоронении викинга, а также на мече с эфесом, классифицированным Петерсоном (по Уиллеру тип IV) и украшенным в стиле 1000–1050 годов. По форме и сходству надписей с найденными в Финляндии в захоронениях одиннадцатого века маловероятно, что последний можно датировать позже чем 1075 годом.

Вернуться

15

Находки Леппаахо позволили отнести ряд мечей типа XII, ранее датированные тринадцатым веком, к двенадцатому и даже к одиннадцатому столетию.

Вернуться