Рэдклифф
Клуб Одиноких Сердец

Издательство SolidBiz.ru издает лесбийские романы, детективы, триллеры, фантастику, научную фантастику, эротику и общую лесбийскую беллетристику.

Глава первая

– Мои поздравления, Лиз, вы беременны.

Лиз Рэмси ухватилась за диагностический стол, из-за чего нелепое бумажное одеяние распахнулось на ней. Не защищенная одеждой, она почувствовала себя уязвимой и вдруг поняла, что не контролирует себя. У нее все и всегда было под контролем, хоть в зале суда, хоть в спальне – везде. Но в этот самый момент она понимала, что может вдруг заплакать или истерически засмеяться, и никакой здравый смысл ее не остановит. Вот тебе и хваленый железный самоконтроль.

– Лиз? – улыбка на лице доктора Марты Томпсон сменилась обеспокоенным выражением лица. – Вы в порядке?

– Да, – быстро ответила Лиз, выдавливая из себя улыбку, которая благодаря годам практики должна была казаться абсолютно естественной. Когда ты половину жизни проводишь перед судом присяжных, и тебе нужно демонстрировать эмоции, которые ты вовсе и не испытываешь, ты становишься экспертом в притворстве, и можешь проделывать это при любых обстоятельствах. А сейчас Лиз оказалась в абсолютно свободном полете, и все, что она могла сделать – это нацепить выражение уверенности и надеяться, что оно выглядит более-менее правдоподобно. – Конечно… Я… я просто удивилась.

– Ну, в этом нет ничего необычного, – сказала Марта успокаивающе. – Да, конечно, мы говорим всем, что с первого раза может не получиться, но неплохой процент наших мамочек зачинают ребенка сразу. – Она снова улыбнулась и сжала руку Лиз. – Вам просто повезло, милая.

– Повезло, – повторила Лиз, все также улыбаясь. – Да, действительно повезло.

Спустя пятнадцать минут, облачившаяся в надежную бронь делового костюма, на каблуках, и снова в состоянии контролировать себя, Лиз неслась по лестнице Павильона Сильверштейна, слишком взвинченная для того, чтобы дождаться лифта. Ей нужно было дать выход своей ярости. Злость – это эмоция, которая приносит удовлетворение, и Лиз отдавалась ей в последние два месяца довольно часто, чтобы не позволить боли и растерянности завладеть ею. Ударом ноги она распахнула дверь на первом этаже, выполнила крутой поворот направо, и неожиданно врезалась в кирпичную стену. По крайней мере, сначала ей показалось, что это была именно кирпичная стена – пока она не услышала приглушенное ругательство, и преграда на ее пути не сдвинулась. Лиз осторожно отошла, и в ужасе посмотрела на женщину, лежащую перед ней на полу.

– Ах ты черт… Простите, пожалуйста! – воскликнула Лиз, склоняясь к распростертой на полу фигуре. Зеленый цвет формы под расстегнутым белым халатом говорил о том, что это работник клиники. На левом нагрудном кармане Лиз заметила бэйджик. Доктор Рэйли Дэнверс. Быстрый осмотр лица женщины обнаружил под копной непокорных темных волос ни на чем не сфокусированные серые глаза и большой чувственный рот, широко открытый от удивления. Лиз протянула ей руку.

– Доктор Дэнверс, пожалуйста, простите. Вам больно?

– Мы знакомы? – пробормотала Рэйли, не в состоянии решить, что же ей сделать – разозлиться или засмеяться. Уже три года, с тех пор как она прекратила занятия спаррингом, ни одна женщина, да и ни один мужчина не укладывал ее на лопатки. Как только она смогла сфокусировать свой взгляд на фигуре, склонившейся над ней, она решила, что разозлиться было бы неверным решением. Женщина, которая сбила ее с ног, была красивой. Волнистые волосы до плеч рыжевато-каштанового цвета. Молочно-белый цвет лица, обычный для всех зеленоглазых и рыжих. В этот момент ее глаза были устремлены на Рэйли, они были настолько всепроникающими, что, казалось, женщина читает ее мысли. Учитывая то, что мысли Рэйли потекли в направлении, которое они принимали в последнее время очень и очень редко, это было бы не слишком желательно. Осознав, что она пялится на абсолютно незнакомую женщину, лежа на полу, Рэйли ухватилась за протянутую руку и приняла сидячее положение. Она нерешительно прикоснулась к затылку и вздрогнула, когда ощутила там шишку величиной с грецкий орех.

– Вы ударились, да?

– Нет, – быстро, на автомате ответила Рэйли. – Я в порядке. Просто удивлена.

– Да, такое, кажется, сегодня в порядке вещей, – пробормотала Лиз. – Послушайте, мы тут всем мешаем. Давайте я помогу Вам встать.

Не успела она запротестовать, как почувствовала, что длинные, холодные пальцы обвивают ее руку, и поднялась на ноги, поддавшись деликатному усилию незнакомки. Все еще держась за руки, они отошли к стене, подальше от бесконечных потоков людей, входящих и выходящих из лифта.

– Дайте я взгляну на Вашу голову, – сказала Лиз, отпуская руку Рэйли, но, успев заметить, как та сомкнула пальцы вокруг ее пальцев – непринужденно, даже слегка фамильярно.

– Я в порядке, – запротестовала Рэйли, – поверьте мне, я знаю, я же врач.

– И, конечно, это значит, что Вы всегда правы, – сухо ответила Лиз.

– Вы, похоже, не любитель врачей?

– Я адвокат.

– Ой.

Лиз покачала головой.

– Извините. На самом деле, мне нравятся врачи. По крайней мере, большинство из них. Повернитесь.

Решив, что согласиться проще, чем затевать из-за этого спор, Рэйли повернулась.

– Откуда Вы знаете, как меня зовут?

– Ваше имя указано на бэйджике. Стойте спокойно.

– Да, мэм, – буркнула Рэйли.

– Можете звать меня Лиз. Лиз Рэмси, – она осторожно разделила на пробор короткие густые волосы Рэйли. – Ну вот, крови нет.

– Я же сказала, все в порядке!

– Но, – продолжила Лиз, будто бы не слыша Рэйли, – у Вас весьма впечатляющая гематома.

– Вы говорите как врач, совсем не похоже, что Вы адвокат.

– Я адвокат по медицинским делам.

– О, снова ой.

– Я выступаю на стороне защиты, так что вы можете не беспокоиться. Эта клиника сотрудничает с моей фирмой.

Рэйли повернулась, и они снова уставились друг на друга.

– Рада это слышать. И надеюсь, мне никогда не придется воспользоваться Вашими услугами.

– Я тоже на это надеюсь. Скажите честно, Вам очень больно?

– Вряд ли мне нужно что-то кроме аспирина.

Лиз пошарила в своей сумке от Hermes.

– Черт, он же у меня всегда с собой!

– Ничего страшного, я могу купить аспирин в сувенирном магазине.

– Вы шутите? Разве нельзя просто попросить дать Вам аспирин кого-нибудь в аптеке? Или медсестру?

Рэйли начала было качать головой, но вдруг остановилась, потому что пульсирующая боль стала нарастать.

– Нет, теперь так нельзя. Все подсчитано и учтено.

– Тогда позвольте мне хотя бы купить Вам аспирин. Сувенирный магазин на этом этаже, так ведь?

– Да, но…

Лиз вздохнула:

– Нам действительно нужно спорить из-за этого? Это же всего лишь аспирин, а не свидание.

Слова моментально слетели с языка, и Лиз пожалела о том, что произнесла их. Она почти флиртовала с абсолютно незнакомой женщиной. Мало того, что она в жизни никогда и ни с кем не флиртовала, новая женщина – это последнее, о чем она думала и что нужно ей нужно было в жизни.

Рэйли усмехнулась.

– Тогда разрешите мне хотя бы угостить Вас чашечкой кофе.

Лиз сделала вид, что смотрит на часы, но мысленно уже поддалась на уговоры.

– У меня скоро назначена встреча…

– А мне нужно быть в операционной через сорок минут. Мы просто быстро выпьем по чашке кофе. Что скажете?

Думая о своей обязательной, проходящей два раза в неделю встрече с подругами за ланчем, Лиз знала, каким будет их первый вопрос, и вдруг она поняла, что не хочет на него отвечать. Это дало ей самой понимание того, в какое замешательство повергли ее последние новости. Уклоняться от обстоятельств – это не ее стиль. Неважно, насколько она расстроена, неважно, что ситуация причиняет ей боль, неважно, насколько ситуация тяжелая – она всегда бросается в омут с головой, и продолжает бороться, пока не справится с болью и не выиграет. Вот только в последнее время эта стратегия не особенно хорошо работает. Она взглянула в спокойные серые глаза Рэйли, почувствовала, что та ее оценивает, и задумалась, видны ли на ее собственном лице неуверенность и замешательство. Она сомневалась.

– Хорошо, двадцать минут… Я бы выпила чашечку… Ты беременна. Чая. – Лиз подавила стон. – Чашку чая без кофеина.

– Хм, – сказала Рэйли, беря Лиз за локоть, чтобы показать ей, куда идти. – Мне почему-то показалось, что вы не из тех, кто пьет чай.

– Ну что же, внешность может быть обманчива.

– Как ты думаешь, может, нам нужно позвонить ей? – спросила Кэндис Лори миниатюрную брюнетку, сидящую напротив нее за угловым столиком в Смоки Джо, баре-ресторане на территории кампуса Пенн, который был их любимым местом еще со дней студенчества. Она потягивала мартини, наслаждаясь одним из многих преимуществ работы на себя. Она спокойно могла выпить немного в дневное время, или сделать большой перерыв в середине дня – в случае если после завершения сделки ей нужно было пересмотреть ее детали. Слава небесам, торговля товарами была совсем непохожа на все остальные профессии. Она могла, сколько влезет спать с клиентами, и это не разрушало ее репутацию, если она была осторожна. Немного рискованно, да, но без риска нет веселья. По какой-то причине мысли о сексе привели ее к мыслям о Лиз, и она снова спросила:

– Брен, мы позвоним ей?

– Она сейчас придет, – ответила Бренда Бил. – Она же никогда не пропускала встречу с нами. Ни разу за… сколько уже? Семь лет, уже почти восемь. О Боже, я кажусь себе такой старой!

– Тридцать – это не старость.

– Скажешь это через три года, когда тебе будет тридцать, – проворчала добродушно Брен, хотя она сомневалась, что Кэндис будут когда-либо волновать проблемы возраста. Кэндис была одной из тех женщин, которые в джинсах и без макияжа выглядят также хорошо, как и в одежде от лучших модельеров. Даже когда первокурсница Кэндис появилась в кампусе, она выделялась из всех в общежитии, где Бренда была научным ассистентом. Может быть, она и приехала с фермы в округе Ланкастер, но она не выглядела как дочь фермера. Блондинка с голубыми глазами, это да, но на этом сходство заканчивалось. В свои пятнадцать она была тонкая как тростинка, она выглядела как супермодель, в ней ощущалась тонкая чувственность, которая заставляла людей оборачиваться. Сейчас она выглядела соответственно своей влиятельной, стремительной должности – должности, которая как нельзя лучше подходила ее вольной, рискованной натуре. Ее блузка из сырого шелка имела вырез достаточно большой, чтобы быть соблазнительной, но в то же время не нарушала правила хорошего вкуса. Когда Кэндис работала, она собирала волосы на затылке, что придавало ей строгий вид. Наверно, она думала, что так клиенты будут чувствовать себя спокойнее, доверяя ей большие деньги. Наверно, она была права.

– Лиз опаздывает всего лишь на пять минут, – заметила Бренда, входя в роль успокаивающего, к которой она привыкла еще с тех пор, когда Кэндис была студенткой и рассказывала ей о своих жизненных неудачах.

– Она всегда приходит вовремя, – обеспокоено произнесла Кэндис. – Мы должны были пойти с ней.

– Она же не хотела этого. Ты ведь знаешь, какая она скрытная.

– Я должна была пойти с ней, – повторила Кэндис. – Я встречалась с ней почти год, и не понимала, почему она хотела быть со мной… а потом не хотела.

Так как Брен вряд ли могла назвать себя экспертом по отношениям – потому что у нее их толком никогда не было – она воздержалась от того, чтобы предположить, что Лиз порвала с Кэндис из-за того, что однажды на вечеринке она увидела, как Кэндис целуется с каким-то хоккеистом. Бренда старалась не вставать ни на чью сторону в отношениях своих друзей, да и было это все много лет назад, поэтому она просто повторила:

– Дай ей еще несколько минут. Потом, если она не появится, мы найдем и притащим ее ленивую задницу сюда.

Кэндис печально улыбнулась.

– Хорошо… Просто, понимаешь, я беспокоюсь.

– Я знаю, – сказала Брен мягко, – я тоже.

– Почему именно ортопедическая хирургия? – Лиз жевала черствое печенье с арахисовым маслом и запивала его отвратительным тепловатым чаем с цветочным ароматом. Боже, неужели ей придется пить его еще семь месяцев? Она отбросила эту мысль и сконцентрировалась на женщине, сидящей напротив. Доктор Рэйли Дэнверс была невероятно сексуальной. С ее красивым крепким телом, слегка хриплым голосом, и ртом, как будто бы созданным для поцелуев, хирург обладала весьма привлекательной упаковкой. Лет шесть назад, думала Лиз, она бы потеряла голову, даже не смотря на то, что это был не ее тип. У нее был спокойный, почти беспечный вид, как если бы ее не заботило, что о ней думают другие люди, и это очень нравилось Лиз, это было для нее новым. И в определенный моменты она нашла бы Рэйли Дэнверс очень сексуальной. Но сейчас она просто была благодарна ей за компанию и, если быть честной, за то, что она отвлекала ее от мучительных мыслей.

– Я выбрала ортопедию, потому что я была спортсменкой. – Рэйли проглотила две таблетки аспирина и запила их кофе. – И хотела работать со спортсменами. По крайней мере, я думала так, когда начинала учиться. Но стала заниматься ортопедической травматологией.

– Почему же Вы не стали заниматься спортивной медициной?

– Мне нравится, что я никогда не знаю, что будет происходить в следующий момент, – ответила Рэйли, отколупнув кусочки от пластиковой чашки, пока она размышляла над ответом. Были и другие причины, но о них говорить она не хотела. Срочные операции держали ее в постоянном напряжении, занимали ее мысли и изнуряли тело. Когда она падала в постель после часов неослабевающего напряжения, она закрывала глаза и редко видела сны. Когда на следующее утро она просыпалась, или ее будили посреди ночи из-за неотложного дела, у нее не было времени задуматься о пустоте внутри себя самой.

– А, понятно, – сказала Лиз, поддразнивая ее. – Адреналиновый наркоман.

Рэйли кивнула, ничуть не обидевшись. Это был простой и отчасти правдивый ответ.

– Может быть. Полагаю, для меня это стимул – постоянно находиться в самом пекле. Знать, что нет времени ни для чего, кроме того, чтобы следовать своим инстинктам.

– Вы получаете удовольствие от решения сложных задач.

– Да, я думаю, это так. А Вы? Разве нет? Когда Вы ведете бой в суде?

– Мне нравится рыть яму для моего противника, одерживать умственную победу… – задумчиво ответила Лиз. – Мне нравится находить слабые стороны в их аргументах и превращать их в оружие.

Рэйли засмеялась.

– Звучит так, будто вы получаете большое удовольствие от победы.

– Да, так оно и есть.

Лиз задумалась о том, что этот разговор стал довольно-таки личным. Она обедала с коллегами несколько раз в неделю, и вряд ли за почти восемь лет у нее было хотя бы полдюжины разговоров о личном. И вот теперь получилось так, что она открывается перед абсолютно незнакомым человеком. Может быть, ее желание говорить о себе объясняется тем, что она больше никогда не увидит Рэйли Дэнверс и ей нечего бояться.

– Я что-то не то сказала? – спросила Рэйли, отставляя чашку в сторону.

– В смысле?

– Вы выглядите расстроенной. Простите, я не хотела…

– Нет, извините. Просто накопилось много всего… – Лиз постаралась придать лицу беззаботное выражение. – Вы спросили про мою работу. На самом деле она похожа на тщательно продуманную игру в шахматы. Больше всего мне нравится раскрывать неясные факты, которые могут изменить вердикт суда.

– А что насчет правды? Она является частью вашей работы?

Лиз взглянула в глаза Рэйли, пытаясь найти в них упрек, но не нашла.

– Мне нравится так думать.

Кэндис привстала, когда Лиз проскользнула в кабинку и села рядом с Брен.

– Мы уже собирались снарядить команду поисковиков!

– Я опоздала всего на пятнадцать минут, – сказала Лиз, неуверенно улыбаясь. Кэндис всегда была капризной, но обычно она не была такой назойливой, не считая последних двух месяцев. Обычно Лиз не обращала на это внимания, но сейчас ее нервы были на пределе. – Со мной случилась одна неприятность… Ну нет, на самом деле не неприятность, – поспешила добавить она, увидев тревогу на лице Кэндис, – скорее, это была неожиданная встреча. Она засмеялась. – Я столкнулась с хирургом, вернее сказать, врезалась в нее, и уложила ее на лопатки. Я просто подумала, что было бы правильно купить ей в качестве извинения аспирин.

– Ты заставила нас сидеть здесь и волноваться, а сама покупала какому-то хирургу таблетки? – Кэндис широко раскрыла глаза. – Она была хорошенькая?

Бренда тихо охнула.

– Да, – сказала Лиз снисходительно, – она очень хорошенькая. – Она узнала в этом поведении ту, прежнюю Кэндис, которую она так любила.

– Все равно, даже если она была такая сексуальная и горячая… она была сексуальная?

– Да, – ответила Лиз, думая о том, что Рэйли Дэнверс была действительно горячей штучкой, особенно для тех, кто предпочитает ярких, таинственно-притягательных женщин. Она предпочитала другой типаж. Ей всегда нравились ярко выраженные экстраверты, как Кэндис и Джулия. Мысль о Джулии причинила ей боль. Даже пытаясь избавиться от чувства горечи, она все равно размышляла, является ли источником боли тоска по Джулии или тот факт, что она прожила шесть лет во лжи.

Бренда, с ее обычным мягким сочувствием, дотронулась до руки Лиз.

– Ты в порядке?

Лиз сжала ее руку.

– Да, все хорошо, спасибо.

Кэндис, которая, казалось, абсолютно потеряла интерес к Рэйли Дэнверс и ее постелепригодности, перегнулась через столик и схватила Лиз за руку, соединяя всех троих в уютный дружеский кружок.

– Ну, дорогая, что сказал доктор?

Лиз переводила взгляд с одного ожидающего лица на другое. Бренда, которая была директором отдела редких книг в библиотеке университета Темпл, а по ночам занималась какими-то учеными изысканиями, в которых Лиз до сих пор ничего не понимала. У Бренды, невысокой, черноволосой, с наивным взглядом, часто бывали поклонницы, но она редко с кем-нибудь встречалась. И Кэндис. Кэндис, которая украла сердце Лиз, которая вообще-то тогда была уже достаточно большой девочкой, чтобы разобраться с этим, и случайно разбила его на пути к следующим достижениям. Ее две лучшие подруги. Одна бывшая любовница. Такие разные и все-таки составляющие вместе одно целое.

На протяжении девяти лет они делились секретами, говорили обо всем, доверяли друг другу и радость новых начинаний, и горечь утрат. Между ними было нечто большее, чем дружба, они были для Лиз семьей, и у нее с ними было гораздо больше общего, чем с кровными родственниками. Теперь ее подруги смотрели на нее с беспокойством и ожиданием.

Несколькими минутами раньше, когда она шла к бару, где они когда-то проводили свои беззаботные студенческие деньки, Лиз пыталась решить, что же скажет, когда подруги зададут этот неизбежный вопрос. Что она скажет им, когда она и себе-то не может сказать, что она чувствует по поводу этих новостей? Она хотела дать себе время, время поразмышлять над будущим, которое вдруг оказалось настолько отличным от того, что она планировала всего три месяца назад. Но сейчас, сидя рядом со своими друзьями, со своей приобретенной семьей, она знала, что время не изменит ее ответ.

С дрожащей улыбкой, которую на этот раз не получалось контролировать, Лиз сказала:

– Вы обе будете тетями.

Глава вторая

– Что ты собираешься сказать Джулии? – мягко спросила Бренда.

– Я не собираюсь ей говорить вообще ничего, – резко ответила Лиз. Деликатная улыбка Бренды не дрогнула, но Лиз зарабатывала на жизнь тем, что читала скрытые эмоции через язык жестов, который, как правило, большинство людей упускают из вида. Она ответила чересчур едко, хотя Бренда ни в чем не была виновата.

– Извини, Брен. – Лиз сжала руку Бренды, а потом отпустила руки обеих подруг. Она откинулась назад со вздохом. – Я сегодня нервная. Прости.

– Ничего. Тебе можно, – сказала Бренда.

– Я тебе скажу, что надо сказать этой несчастной двуличной сволочи! – вскипела Кэндис. – Скажи ей, чтобы она садилась на следующий поезд до Хобокена, или откуда там она приехала, и забирала свою маленькую подружку-аспирантку вместе с собой!

– Она из Хакенсака, – уточнила Лиз, – и так как Джулия только что получила должность, она вряд ли собирается переезжать в ближайшее время.

– Может, мы сможем добиться того, чтобы ее уволили? – сказала Кэндис, подаваясь вперед, глаза ее яростно мерцали. – Нет какого-нибудь правила, запрещающего спать со своими аспирантками?

– Кэндис, – перебила ее Брен, – может, сейчас мы отпразднуем ту новость, о которой нам сообщила Лиз, а планы мести обсудим попозже?

Лиз заказала спрайт у официантки, остановившейся около их столика, и почувствовала, что унылое облако, которое нависло над ней, немного рассеялось из-за ветра дружеской поддержки.

– Джулия встречается не со своей аспиранткой, по крайней мере, такого она не говорила. И даже если так, это не наши проблемы.

Кэндис фыркнула и сделала основательный глоток мартини.

– Я ненавижу эту суку.

– Спасибо, – сказала Лиз.

– Итак, – прозвучал во внезапно повисшей тишине голос Брен. – Что мы будем делать сейчас?

Мы. Лиз нравилось, как это звучало. Она могла положиться на этих двоих. Когда ей было одиноко или страшно, они всегда оказывались рядом, и именно поэтому перспектива стать матерью-одиночкой не казалась ей такой ужасной. Ее подруги ей помогут, пусть они и не в их силах избавить ее от мысли о том, что женщина, с которой она встречалась целых шесть лет, давно уже не любила ее. Джулия поставила ее перед этим фактом в тот же самый момент, когда объявила, что у нее роман с девушкой, которая больше чем на десять лет младше их обеих. Чуть ли не хуже измены Джулии для Лиз была потеря веры в собственную способность разбираться в людях, ведь она даже и не подозревала, что Джулия собирается уйти от нее. Нет, в какой-то мере подсознательно она ощущала, что что-то не так. Они занимались любовью меньше, чем обычно, особенно в последний год. У Джулии стало гораздо больше заседаний комитета и вечерних занятий, чем когда-либо. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было не лучшее время, чтобы заводить ребенка, но в свои 35 Лиз больше не могла ждать. Они всегда мечтали о детях, а когда на самом деле занялись подготовкой к этому, Лиз не заметила, что это не особенно интересует Джулию. Видимо, не заметила она не только это.

– Дура, – пробормотала Лиз.

– Нет, ты не дура, – сказала Брен, как если бы она читала мысли Лиз. – Ты доверчивая, а не дура.

Лиз посмотрела на Брен.

– Вообще-то, мне кажется, что это одно и то же.

Рэйли почувствовала, что голова все-таки перестала болеть, и с силой прикусила резиновую капу между зубами. Она продолжала держать руки в перчатках поднятыми перед грудью и прижимала локти к бокам, отводя ногу, готовая ответить на удар с разворота. Блокируя удар одной рукой, она выбросила вторую вперед, но не поймала ничего, кроме воздуха.

– Стой, – крикнула, Учитель Дрю Кларк, и Рэйли моментально встала в позу готовности – кулаки перед собой, ноги на ширине плеч.

– Пошли со мной, – приказала ее высокая светловолосая тренерша.

Рэйли проследовала за ней в угол зала, подальше от остальных занимающихся.

– Извините.

– За что? – спросила Дрю, кивком указывая на перчатки Рэйли. – Можешь их снять. На сегодня хватит.

– Да, мэм. – Рэйли дернула липучку на перчатке зубами, зажала перчатку под мышкой и освободила руку. Затем она быстро стянула вторую перчатку и кинула их на скамью у стены.

– Я думала, что мы договорились, что ты не будешь тренироваться после ночного дежурства.

– Да, мэм, – смущенно ответила Рэйли. Обычно ей ничего не удавалось прочитать на лице Дрю, кроме выражения постоянной сосредоточенности. На пару дюймов выше, Дрю весила на двадцать фунтов больше, чем Рэйли, но это была мышечная масса, и это была жесточайшая боевая машина, которую Рэйли когда-либо видела. Если бы она не знала бывшего морского сержанта вне стен спортзала, где Дрю обучала женщин самообороне и вере в свои силы, Рэйли могла бы решить, что у Дрю чувств не больше чем, например, у танка. Но Рэйли знала, что это не так. – Я не работала прошлой ночью. В смысле я работала, но было вполне спокойно, и я проспала пять часов. Этого для меня вполне достаточно.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем.

Дрю не стала возражать, но Рэйли ощутила на себе ее испытующий взгляд. Ничего не случилось – если не считать того, что ее свалила с ног фем на каблуках, о чем сейчас точно не стоило упоминать. Конец дня был обычным – ЭКГ у двух пациентов, которые нуждались в срочной операции перелома, отложенная пересадка костной ткани у другого, и пара перевязок у пациентов, дожидающихся операций. По правде говоря, она то и дело думала о Лиз Рэмси, между делом – когда ждала, пока пациента привезут из палаты интенсивной терапии, ждала, пока в палате приберут, пока подействует анестезия на очередного пациента. Спешка вперемешку с ожиданием – это было в порядке вещей для ее работы. Она мимоходом вспоминала нечастые улыбки Лиз, ее мелодичный, но странно изнуренный голос, и ее блестяще острый ум. Прошло много времени с тех пор, как какая-либо женщина занимала ее мысли, даже на секунду. Долгое время без Энни.

Невольно Рэйли вздрогнула. Она знала, что Дрю заметит это, и поспешила продолжить: Нет, ничего не случилось. Просто я немного устала. Я пропустила этот блок, так?

– Это когда я могла бы снять с тебя голову? – спросила Дрю спокойно. – Да, точно. Это была опасная ошибка.

– Да, мэм, я знаю.

Дрю окинула взглядом зал, потом положила руку Рэйли на плечо. Она не стала бы этого делать, если бы хоть один из учеников мог увидеть этот личный жест. Во время занятий она не прикасалась даже к своей девушке.

– Ты в порядке, Рэйли?

– Да, спасибо. У меня был сегодня интересный случай. Ничего серьезно, – усмехнулась Рэйли. – Я расскажу тебе позже, за кружечкой пива. Мы идем сегодня куда-нибудь?

– Да, Шон что-то такое планировала. Почему бы тебе не помочь группе разобраться с ремнями?

Рэйли вытянула руки по швам и поклонилась.

– Да, мэм.

– Так, давай разберемся. – Сказала Шон Грей, подвигаясь к Рэйли поближе, так, чтобы студенты за соседним столиком не могли их слышать. Ее темно-ореховые глаза светились изумлением. – Тебя обезоружили и повалили на спину?

Рэйли знала, что ее будут поддразнивать, если она расскажет эту историю, тем более своей подруге и сопернице в спортзале Шон, любовнице Дрю Кларк. Когда Рэйли начала заниматься боевыми искусствами четыре года назад, Шон только что получила свой черный пояс второй степени, после чего оказалась на два уровня ниже четвертого дана Рэйли. Это не помешало им стать друзьями. Рэйли была особенно благодарна Шон и Дрю за то, что они никогда не требовали от нее рассказов о каких-то деталях ее личной жизни, о которых она не хотела говорить. В спортивном зале она в те сложные годы проводила больше времени, чем где-либо еще, не считая больницы. Он стал для нее спасением.

– Она слетела с лестницы как ракета, – сказала Рэйли в свое оправдание. – Дело было не только в том, что я была неподготовлена, она оказалась прямо на мне еще до того как я успела моргнуть.

– Ага, внезапная атака. Опасная штука. – Шон засмеялась, подвигая свой стул поближе к Дрю и кладя руку на ее бедро.

Рэйли заметила этот жест близости и почувствовала боль желания. Шон не была похожа на Энни, Энни была невысокой блондинкой, а Шон – темноволосая и мускулистая после лет тренировок, но у Шон была такая же улыбка, как у Энни, и она дотрагивалась до Дрю с той же простой близостью, что Энни когда-то дотрагивалась до Рэйли. Она удивилась, что сегодня она думала об Энни гораздо больше, чем за все последние месяцы. К своему удивлению, Рэйли обнаружила, что она больше не вспоминает об Энни каждое утро, как это было в первые несколько лет после их расставания. Несколько обеспокоенная, она задумалась, когда это успело случиться.

– Может быть, тебе стоит побольше заниматься спаррингом? – серьезно сказала Дрю.

Шон, казалось, хотела выразить несогласие, но промолчала. Рэйли всегда впечатляло то, как Шон удавалось быть и ученицей Дрю, и ее девушкой. Не самое простое сочетание.

– Я не против, если ты думаешь, что это нужно, – сказала Рэйли. – Единственное, мне нужно избегать соревнований. Я не могу позволить себе сломать еще один палец, особенно теперь, когда у меня штатная должность.

Дрю кивнула, накрывая своей ладонью ладонь Шон на своей ноге.

– Конечно, вряд ли тебя часто будут атаковать адвокаты в полной боевой готовности.

Смеясь, Рэйли заметила тень удивления в глазах Дрю. Так как она знала, как серьезно Дрю относилась к самообороне, она оценила ее странноватый юмор.

– Ну я не знаю, может, мне еще раз повезет.

– Ого, – сказала Шон. – Значит, это был не такой уж и неприятный опыт?

– Неприятный?.. – Рэйли вспомнила те двадцать минут, которые она провела за разговором с Лиз Рэмси. Лиз была незнакомкой, но она чувствовала себя с ней комфортно, даже расслабленно. Она была ей интересна, более того, ей очень захотелось узнать о причине печали в ее оценивающих голубых глазах. Ее не интересовала ни одна женщина уже долгое время. – Нет. Если не считать шишки на голове и оскорбленной гордости, это было даже мило.

Шон испытующе посмотрела на Рэйли, и только кивнула. Рэйли была благодарна ей за то, что она не стала задавать вопросов, потому что она и себе самой не могла ответить, почему за этот день она больше думала о Лиз, чем о ком-либо еще за многие годы.

Когда мобильный зазвонил после одиннадцати вечера, Лиз проверила, кто звонит, перед тем как ответить. Она работала не в той сфере, где неотложные ситуации появлялись посреди ночи, и если бы это был кто-то из ее неутомимых юных помощников, они могли бы написать ей на электронную почту утром. Увидев номер, она ответила.

– Привет, Кэндис.

– Ты спала?

– Нет, – ответила Лиз, откладывая книжку в бумажной обложке. – Я читала.

– Что-то серьезное или что-то дрянное?

Лиз засмеялась.

– Скорее, что-то эротическое. Последнюю книгу Мелани Ричардс.

– «Падшие ангелы»?

– Ты уже читала?

– Ну да, я прочитала лучшие куски. Пару раз. – Сказала Кэндис. – Боже, эта женщина доставляет мне больше оргазмов за страницу, чем любой другой писатель. Я не могу прочитать главу без того, чтобы…

– Я поняла. – Лиз не очень-то хотелось слышать подробности того, чем занимается Кэндис, читая подобную литературу. По крайней мере, не сейчас, когда она лежала в полном одиночестве, и даже книга ее ни капли не возбуждала. Вряд ли что-то может быть лучшим средством для избавления от сексуального желания, чем быть брошенной и чувствовать тошноту большую часть дня. – Что-то случилось?

– Нет. Просто как-то беспокойно. Захотелось услышать голос друга. Ну, ты понимаешь.

– Угу. Некому составить тебе сегодня ночью компанию?

Кэндис замурчала, как довольная удовлетворенная кошка.

– Ты же знаешь, что я никогда не разрешаю им оставаться на всю ночь. К тому же у нее рано утром совещание, так что я без угрызений совести отправила ее домой.

– Так зачем же ты звонишь мне, вместо того чтобы отдыхать после секса? – Лиз почувствовала нотки сомнения в голосе Кэндис. – Признавайся.

– Я подумала, может, ты захочешь, чтобы я пошла с тобой, когда ты в следующий раз пойдешь к врачу?

Лиз закрыла глаза. Ей стоило бы просто сказать «да». Было бы неплохо иметь компанию, а Лиз и Брен явно собираются доставать ее до тех пор, пока она не возьмет одну из них с собой. Но в этот момент она просто не могла переключиться со своих былых мечтаний о том, каким должен быть этот момент, на реальность. Ей нужно было время, чтобы осознать себя работающей матерью-одиночкой. Скоро у нее это получится. Но не сегодня.

– Я скажу тебе, когда ты будешь мне нужна, хорошо?

– Я бы убила ее за то, что она тебе сделала, – прорычала Кэндис.

– Все кончено, – сказала Лиз, вдруг почувствовав усталость. – Джулия ушла, и нужно двигаться дальше.

– И ты так спокойно к этому относишься?

– Мне приходится. У меня нет другого выбора.

– Как насчет наших встреч за ланчем? Мы же будем все также встречаться, правда?

– Конечно. Скоро увидимся, – сказала Лиз, стараясь придать своему голосу побольше оптимизма. Когда Кэндис положила трубку, Лиз потянулась за книгой. Может быть, чтение поможет ей заснуть.

Через несколько страниц она осознала, что представляет себе главную героиню книги – загадочного агента под прикрытием и отменного азартного игрока Джей Блэкмен – с пронизывающими глазами Рэйли Дэнверс, с ее плотным гладким телом. Она почувствовала приступ возбуждения внизу живота. Заметив это, она отбросила книгу подальше и выключила свет. Чтение явно не усыпляло ее, и последнее, что ей было сейчас нужно – это бессмысленное желание секса. Она решительно закрыла глаза и приказала себе спать.

– Ты играешь очень хорошо, но я знаю, что ты мошенничаешь. – Прошептал хрипловатый голос прямо в ухо Джей.

Джей пододвинула свои жетоны к крупье.

– Обналичьте.

Не торопясь, Джей сложила стодолларовые банкноты в передний карман брюк. Незнакомка стояла сзади нее достаточно близко, чтобы Джей могла ощутить прикосновение ее теплой груди к своей спине. Вряд ли приглашение, но уж точно вызов. И тяжелый жар в низу живота говорил ей о том, что именно в таком вызове она и нуждалась.

Брен потерла глаза и откинулась на стуле, перечитывая последний абзац. Джей держала курс к тому, чтобы влюбиться, и было уже самое время для этого. Она на протяжении трех книг скользила на грани этого желания, и Брен знала, что пора уже подойти к тому, чего она действительно хочет.

– Надеюсь, мой редактор тоже так думает, – пробормотала Брен, представляя дальнейшее развитие сюжета – Джей на коленях, бледная красивая рука на ее волосах…

– Черт, – зазвонил телефон, Брен посмотрела, кто там, потом ответила. – Привет.

– Привет, – сказала Кэндис. – Чем занимаешься?

– Собираюсь ложиться спать. Уже полночь. – Брен ничего не сказала ни Лиз, ни Кэндис, ни кому-либо еще, когда ее первую книгу напечатали. Тогда она сказала себе, что сохранит это в тайне, потому что, скорее всего, издание станет провалом. Может быть, никто не купит ее книгу, и она никогда не сядет писать еще одну. Теперь, пять лет спустя, Бренда стала одним из самых популярных авторов эротической литературы, и эта отговорка уже не подходила. Она не рассказывала об этом своим подругам, потому что герои, которых она создавала, были настолько личными, настолько близкими ей, что она не знала, как этим поделиться. Как вообще объяснить, что вымышленный мир литературы был для нее гораздо более приятным, чем ее настоящая жизнь? Это бы только причинило боль подругам, и она не хотела этого.

– Что случилось?

– Я только что говорила с Лиз. Она не хочет, чтобы я пошла с ней к врачу.

– Как она?

– Ну примерно так, как чувствуют себя люди, когда их оставляет в беде подруга-изменщица.

– Кэндис, – осторожно сказала Брен, – я знаю, что ты любишь ее… Все еще влюблена в нее, а? И знаю, что ты беспокоишься, но с Лиз все будет хорошо. Все, что от нас с тобой требуется – это сделать ее следующие семь месяцев счастливыми. Она переживет расставание с Джулией.

– Ты права. Я всегда думала, что Джулия ей не подходит.

– Может быть и так. Может быть, это вообще самое лучшее, что могло случиться с Лиз.

– Надеюсь, ты права.

– Да я всегда бываю права, – засмеялась Брен.

– Да, черт побери. Обычно так и бывает. Ну ладно, ложись спать, а то заснешь завтра в книгохранилище.

– Спокойной ночи.

Брен положила трубку и сохранила файл, над которым она работала. Сейчас писать о сексе не стоило, если она начнет, то не сможет остановиться, пока не закончит сцену, а потом будет слишком взвинченной или слишком возбужденной, чтобы заснуть, а завтра у нее деловая встреча рано утром. Она решила проверить почту перед сном. Улыбаясь, открыла одно из последних сообщений.

Дорогая Мелани, когда Джей влюбится?

И правда, когда? – подумала Брен и решила оставить этот вопрос на завтра.

Глава третья

Если бы Лиз еще раз услышала фразу «заражение через фекалии», ее бы вырвало. На самом деле, ее бы вырвало независимо от того, какими будут следующие слова вице-президента Системы управления рисками.

– Извините, – выпалила Лиз, с грохотом отталкивая от себя стул. Замечая удивленные выражения на лицах собравшихся в конференц-зале, она подскочила и пулей вылетела из комнаты. Молясь о том, чтобы успеть, она полетела по коридору в сторону туалета.

К счастью, обе кабинки были свободны, и она завернула в ближайшую как раз вовремя. Разгоряченная и страдающая от головокружения, она упала на колени и обеими руками обняла белый холодный унитаз. С закрытыми глазами она поддалась волне слишком знакомой тошноты, и ее вырвало.

Сначала она подумала, что рука, нежно отводящая волосы от ее лица, ей померещилась. Но восхитительно холодное бумажное полотенце, прижатое сзади к шее, было вполне реальным. Таким же реальным был голос.

– Дышите глубоко и медленно.

Лиз почувствовала, что кто-то опустился на колени около нее и обнял ее за плечи. Не в состоянии сделать что-то еще, она упала в эти объятья.

– Боже мой, мне так стыдно, – прошептала Лиз, все еще не открывая глаза, делая один глубокий вздох за другим, пока ей не стало немного лучше.

– Ну, не знаю… Мне кажется, есть вещи и похуже.

Лиз хотела засмеяться, но это оказалось для нее слишком сложно.

– Спасибо, что… о, – сказала она, наконец, увидев лицо человека так близко с собой. Глаза, которые она запомнила как глаза цвета зимнего неба, были теперь темнее, почти черные от беспокойства. – Рэйли. Боже. Спасибо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, – сказала Лиз настолько оживленно, насколько смогла, понимая, что она все еще стоит на коленях в туалетной кабинке и ее держит женщина, которую она едва знает. Что может быть унизительнее этого? Она ухватилась рукой за металлическую перегородку и встала.

– Осторожнее, – сказала Рэйли, перемещая руку с плеча Лиз на талию. Лиз остро ощущала тело Рэйли, прижатое к ней в узком пространстве. Они были примерно одинакового роста, и Лиз всегда считала, что она в хорошей форме – по крайней мере, в хорошей ровно настолько, насколько позволяют занятия фитнесом два раза в неделю и редкая утренняя гимнастика. Но было достаточно короткого контакта, чтобы понять, что тело Рэйли было сильным, как у серьезного атлета.

– Вы и до сих пор занимаетесь спортом профессионально, да?

– Это обычное дело. – Смеясь, но все еще с озабоченным выражением лица Рэйли отступила назад, слегка придерживая Лиз за бедра.

– Твердо стоите на ногах?

Лиз расправила плечи.

– Да. Все в порядке. Мне просто надо… – она сделала неопределенный жест по направлению к раковине.

– Конечно. – Рэйли неохотно отпустила Лиз, и отошла, чтобы та могла подойти к раковине и включить холодную воду, чтобы освежиться. Ее и без того бледная кожа сейчас была пепельного цвета. Капли пота пропитали ее виски, отчего рыжие волосы казались почти черными. – Когда ты умоешься, мы найдем тебе что-нибудь попить.

Лиз помахала рукой в ее направлении.

– Ты, наверно, занята. Не нужно со мной нянчиться. Промокая лицо бумажным полотенцем, она улыбнулась улыбкой, которая должна была выражать нечто вроде «У меня все под контролем». – Спасибо, что спасла меня.

– Вряд ли, – пожала плечами Рэйли, глядя в глаза Лиз, которые, как она уже знала по опыту, были настоящим барометром ее самочувствия. В этот момент их зелень была мутноватой. – Как давно ты болеешь?

– Я… – Лиз нащупывала нужные слова. Она еще никому, кроме Кэндис и Бренды, не сказала о своей беременности. На прошлой неделе она начала планировать грядущие изменения в своей жизни. Ей нужно будет позаботиться о декретном отпуске, найти няню, договориться с деловыми партнерами о новом расписании после декрета – не говоря уже о визитах к врачу, покупке детской одежды и мебели. Каждый раз, когда она думала об этом, ее охватывала паника. Правда, продуманное планирование будущего притупляло ее беспокойство и вселяло веру в себя. Но все равно, она не готова была делиться этим и отвечать на вопросы, которые неизбежно последуют за признанием. Не сейчас, и не с Рэйли. Не сейчас, когда она и без того кажется неимоверно жалкой и слабой. – Я не больна, на самом деле, я чувствую себя значительно лучше. Я, наверно, съела что-то не то. Правда, Рэйли. Возвращайся на работу.

– Я работала вчера в ночную смену, так что сегодня у меня выходной. Единственная причина, по которой я здесь оказалась – это то, что с утра было собрание персонала. – Рэйли отодвинулась от стены и подошла на шаг ближе. – Ты белая, как бумага, Лиз. И дрожишь. Ты на машине?

– Нет, обычно я беру такси. Не нужно тратить время на парковку.

– Тогда давай я отвезу тебя домой.

– Я не собираюсь домой, – сказала Лиз недоверчиво, разглядывая свою сумку. Она даже не помнила, как взяла ее, когда выскочила из конференц-зала, но была рада, что сделала это. Избегая слегка нервирующего испытующего взгляда Рэйли, она нашла в сумочке мятные таблетки и положила одну в рот. – Сейчас в самом разгаре совещание с администрацией клиники, и мне нужно приготовить отчет к сегодняшнему вечеру.

– Тебе нужно выпить воды и съесть что-нибудь. И еще тебе нужно переодеться.

– Что? – Лиз взглянула на свои брюки. На обоих коленях были сырые белесые пятна.

– Думаю, это от чистящего средства. И еще я думаю, что нужна срочная химчистка.

– Вот черт. Мне действительно нужно домой. – Она взглянула на Рэйли. – Но я живу всего лишь в десяти минутах езды. Тебе наверняка не по пути.

– Лиз, не будь такой упрямой.

– Я не… – Лиз заметила удивление на лице Рэйли и ухмыльнулась, несмотря на сильное смущение. Ее выводило то, что Рэйли стала свидетелем ее жалкого состояния. И ей не хотелось признаваться, что тошнота все еще владела слегка ее желудком. – Ладно, может быть, я немного упряма. Мне, правда нужно, чтобы меня отвезли домой. Спасибо. Только мне нужно забрать портфель и придумать какое-то извинение.

– Почему бы тебе просто не сказать, что ты плохо себя чувствуешь? – спросила Рэйли, выходя следом за Лиз в коридор.

Лиз бросила на нее взгляд.

– Как вы, хирурги говорите? Просить о помощи…

– Это признак слабости, – закончила Рэйли. – Сомневаюсь, что кто-то вообще может подумать, что ты слабая. А неважно себя чувствовать – вряд ли признак слабости.

– Просто дай мне минутку, – ответила Лиз, продвигаясь по коридору. Несмотря на то, что Рэйли сказала, сама она, если бы заболела, вряд ли бы призналась коллегам, что не может работать. Неважно, насколько это естественно и разумно, женщины их профессий никогда не признавались своим коллегам – а в основном это были мужчины, что что-либо, разве что кроме смерти, может помешать их работе. В такой ситуации они бы предпочли умереть. Она глубоко вздохнула, придала лицу выражение спокойствия и самоконтроля, и вошла в конференц-зал.

– Извините, – сказала Лиз. – Мне только что пришло сообщение из офиса, и мне пора идти. Том, я свяжусь с тобой позже в случае необходимости.

Потом, не дожидаясь пока ей кто-то ответит, она забрала свой портфель и вышла. Было замечательно оставить последнее слово за собой.

– Готова? – спросила Рэйли.

– Да, – ответила Лиз, хотя и не понимала, что она делает, позволяя малознакомой женщине везти ее домой. Тихая настойчивость Рэйли была весьма убедительна, но Лиз точно не нужен был кто-то, чтобы заботиться о ней. Это все гормоны, подумала она.

Через пять минут поездки из Западной Филадельфии до Риттенхаус сквер Лиз обнаружила, что с ней произошла еще одна из этих нервирующих перемен, которые стали слишком частыми. Ее больше не тошнило. Теперь она была смертельно голодна. Голодна настолько, что если не съесть что-нибудь в ближайшие две минуты, она начнет атаковать случайных прохожих.

– Ты устала? – спросила Лиз. – Ты сказала, что работала ночью.

Рэйли оглянулась на нее, маневрируя в своей красной шевроле Камаро по относительно свободной утренней дороге.

– Да нет. Я обычно взвинчена после дежурства и не люблю спать днем. А что?

– Я проголодалась. Здесь есть отличный магазин с бубликами, недалеко от моего дома. Если ты не против сделать небольшой крюк, можно захватить их. Ну если ты не завтракала…

– Звучит здорово. Ты имеешь в виду «Бреннерс»?

– Да, точно. Наверно, все про него знают.

– Возможно. По крайней мере те, кто живет здесь. – Рэйли повернула на Двадцать первую улицу. – Мы почти соседи.

– Правда? Где ты живешь?

– У меня квартира на Пайн. Один из домов из коричневого камня рядом с Двадцать второй.

– Прекрасное место.

– Да, – сказала Рэйли без всякого выражения. Она подъехала к бордюру, заглушила мотор, и повернулась к Лиз. – Мне сходить за ними?

– Как видишь, ко мне вернулся аппетит, и я отлично себя чувствую. – Лиз взглянула на свои испачканные брюки. – Но одета я несколько неприлично.

– Просто скажи мне, что тебе взять. Я позабочусь об этом.

Лиз поколебалась, но, прислушавшись к здравому смыслу, согласилась. Сказав, что купить, она смотрела из окна на Рэйли, которая вприпрыжку бежала к магазину бубликов. Как и большинство хирургов, которых знала Лиз, Рэйли не стала бы ходить тогда, когда можно было бежать. С другой стороны, то, как Рэйли нежно обошлась с ней утром, было совсем непохоже на поведение большинства хирургов, которые часто бывали очень эгоцентричными особами. Вспоминая, как Рэйли держала ее на руках, Лиз почувствовала благодарность – и вспышку удовольствия при воспоминании о сильном теле Рэйли. Ее не очень волновала эта реакция, особенно теперь, когда настроение ее как будто каталось на американских горках.

Заметив движение углом глаза, она увидела, как Рэйли возвращается. Несмотря на то, что она была не во вкусе Лиз, Лиз пришлось признать, что в этих низко сидящих джинсах, кедах и рубашке от униформы, с волосами, летящими на ветру, Рэйли выглядела весьма сексуально.

– Боже, – пробормотала Лиз, – никто не предупреждал меня, что беременность превратит меня в совершенно другого человека.

– Разговариваешь сама с собой? – спросила Рэйли, садясь в машину и подавая Лиз пакет. – Держи, прямо из печки.

– Ага, сошла с ума от голода. Надо поторопиться. – Лиз ухватила теплый пакет. Если ее тело уже захватили инопланетяне, тут уж ничего не поделаешь.

Смеясь, Рэйли завела машину и стала следовать указаниям Лиз, которая говорила ей, куда ехать.

– В холодильнике есть содовая и сок, если ты хочешь чего-нибудь выпить, – сказала Лиз, открывая дверь своей квартиры на девятом этаже. Как только я переоденусь, я могу сделать кофе, если ты будешь кофе.

– Я буду то же, что и ты, – сказала Рэйли.

Лиз показала ей гостиную.

– Я вернусь через минуту.

– Не торопись.

Когда Лиз исчезла в спальне, Рэйли, положив руки в карманы, стала прохаживаться по большой гостиной. Высокие окна выходили на Риттенхаус Сквер, маленький парк, который любили как туристы, так и местные жители. Два дивана стояли под правильным углом друг к другу на ковре в ориентальном стиле. Между ними стоял полированный кофейный столик из темного дерева. Опрятно, но практически необжито. Она подошла к дальней стене, где стояли шкафы с книгами, фотографиями и несколькими вазами. Здесь стояли не тома юридической литературы, которые, как решила Рэйли, Лиз хранила в офисе, а эклектичный набор литературы – популярные романы, биографии, документальная литература. Она заметила фотографию Лиз с мужчиной примерно ее возраста. Они оба были одеты в шорты и футболки с логотипом, который Рэйли разглядеть не могла, и держали ракетки для тенниса. Темноволосый мужчина, хорошо сложенный и красивый, держал руку на талии Лиз, и Рэйли почувствовала приступ разочарования, которое поспешила оттолкнуть. Она хотела увидеть еще фотографии, и очень удивилась, обнаружив, что больше их в комнате не было. Вообще, вся комната выглядела пустой, как будто каких-то вещей недоставало.

Рэйли вернулась к фотографии. Она предположила, что снимок был сделан лет десять назад, и, хотя Лиз улыбалась, ее выражение лица было неясным. Чтобы она ни чувствовала, она явно не собиралась демонстрировать это для потомства.

– Ты играешь? – спросила Лиз откуда-то сзади.

– Да, но не в теннис, – сказала Рэйли, поворачиваясь. Лиз переоделась в серо-зеленые брюки и белый топ, под которым угадывался намек на бюстгальтер. Рэйли быстро отвела глаза. – Ну, нет, я была из тех детей, которые играют в бейсбол на пустыре.

Лиз улыбнулась.

– Вот откуда твой интерес к спортивной медицине.

– Когда я поняла, что я вряд ли стану игроком олимпийского масштаба, мне нужно было чем-то заняться. – Рэйли показала на фотографию. – Ты все еще играешь?

– Нет, – сказала Лиз резко. – Я теперь играю в сквош. А ты?

– Да. В городской лиге в Фейрмонт Парк. У клиники есть команда. Ну, на самом деле, даже несколько, но я играю в исключительно женской. Мне никогда не нравились смешанные команды.

Лиз смотрела на фотографию.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду.

– Это твой… э… муж?

– Сводный брат.

Рэйли чуть было не вздохнула облегченно, но напомнила себе, что это еще ничего не значит. У Лиз все равно мог быть муж, бывший муж, парень, или даже несколько. Лиз стояла всего в двух футах от нее, но вдруг эта дистанция показалась огромной из-за непроизнесенных вопросов.

– Я лесби, – сказала Рэйли.

– Я тоже.

– Я бы съела один из этих бубликов.

– Пойдем на кухню.

Глава четвертая

Кухня была светлая, ухоженная и чистая, как и вся квартира. Круглый деревянный стол, достаточно большой для двоих, стоял около окна, которое тоже выходило на парк. Стопка газет – Рэйли готова была биться об заклад, что все они сегодняшние – была аккуратно сложена на подоконнике. Кофейник и одинокая чашка стояли перевернутыми на сушке рядом с пустой раковиной. Рэйли решила, что это значит, что Лиз живет одна. Конечно, вполне может быть и так, что ее партнерша куда-то уехала или работала всю ночь и до сих пор не вернулась домой. И непонятно, почему она вообще размышляет об этом, мысленно сказала себе Рэйли.

– Тебе подрумянить бублик? – спросила Лиз, стоя спиной к Рэйли и вытаскивая тарелки из шкафа.

– Сделай мне так же, как себе, – ответила Рэйли. – Нужно чем-нибудь помочь? Я хорошо обращаюсь с ножом.

Лиз обернулась через плечо и улыбнулась.

– Сядь. Ты, наверно, устала.

Рэйли выдвинула стул из-за маленького стола, хотя и не чувствовала усталости. Обычно когда она приходила домой после ночного дежурства, она была слишком взвинчена, чтобы заснуть, даже, несмотря на то, что морально и физически она была абсолютно истощена. В это же утро у нее совсем не было чувства разбитости, потому что ночь была легкой. Почти до пяти утра она оперировала молодого человека, который пострадал в несчастном случае, катаясь на водных лыжах. Быть рядом с Лиз – это было что-то новое. Рэйли уже много лет не была с женщиной наедине и забыла, какое это удовольствие просто смотреть, как женщина уютно ходит по своей кухне, и о том, что мимолетная улыбка может казаться великим даром небес.

Лиз работала быстро, не забывая, что Рэйли смотрит на нее, но и не обращая на это особого внимания. Это удивило ее, потому что обычно внимательное наблюдение делало ее настороженной. Обычно, когда ее в упор разглядывали в зале суда, это означало, что оппонент ищет слабое место в ее выступлении, или что-то такое в выражении лица, что может ее выдать. Было бы разумно быть настороже, и она так и не смогла решить, почему с Рэйли она чувствует себя так расслабленно. Она плохо знала ее… тогда, может быть, это потому что Рэйли уже видела ее в самом худшем виде? На коленях и в обнимку с унитазом.

– Боже, – пробормотала Лиз, почувствовав отвращение к себе.

– Что?

– Ох. Ничего. – Сказала Лиз быстро, недоумевая, когда она начала разговаривать с собой вслух. – Ничего. – Когда Рэйли непонимающе вскинула бровь, она добавила. – Я просто оплакиваю тот факт, что ты сегодня утром видела меня в такой неприятный момент.

– Да ладно, такое со всеми случается.

– Да, но многие предпочли бы притворяться, что с ними не происходит определенных вещей.

– Как, например, заболеть иногда?

– Ты знаешь, что я имею в виду. – Сказала Лиз, подавая Рэйли тарелку.

– Мне кажется, что тебе не нравятся ситуации, за которые отвечаешь не ты, и ты предпочитаешь все делать сама. – Сказала Рэйли.

– А ты нет? – нанесла встречный удар Лиз, предпочитая не спрашивать, как Рэйли пришла к такому умозаключению. Возможно, оно было верным, но увести разговор в другую сторону было лучше, чем ступать на скользкий путь, который мог привести к раскрытию персональной информации.

– Люблю ли я ответственность? Да, очень. Я думаю, это зависит от профессии.

– Может быть. Но я думаю, мы выбираем профессии так, чтобы они подходили к характеру, а не наоборот.

– По крайней мере, так говорят психологи. – Рэйли надкусила бублик. – Это самые вкусные бублики в городе. Можно мне немного содовой?

– Ах да, извини. Я не особенно хорошо умею принимать гостей.

– Вряд ли ты делаешь это хуже, чем я.

Когда Лиз открыла другой шкафчик, чтобы достать стаканы, Рэйли заметила пустые полки. Шкаф с тарелками тоже был почти пустой. Выглядело так, будто кто-то только что съехал отсюда. Лиз повернулась и, очевидно, заметила вопросительное выражение на лице Рэйли.

– Я живу одна, но только с недавних пор.

Рэйли взяла стакан, который Лиз протянула ей.

– Спасибо.

Лиз кивнула и села за стол.

– Никогда не знаю, что говорить в таких случаях. Можно было бы сказать, что я сожалею, но вдруг ты сама выгнала ее? Или может быть, она была просто соседкой по квартире, тогда мои слова будут чересчур дерзкими.

– Нет, не то и не другое, – сказала Лиз без всякой интонации. – Она была моей партнершей, и она бросила меня.

– Тогда – сожалею.

– Спасибо. Правда, я и сама не знаю, сожалею ли я, – задумчиво ответила Лиз.

– Это хорошо.

– Может быть, – пожала плечами Лиз. – Хотя я точно бешусь из-за того, что она ушла к женщине, которая моложе меня.

– Моложе? Ей что, двенадцать лет?

– Ты мне льстишь. Ты такая льстивая.

– Вообще-то я к этому не склонна, – сказала Рэйли. – Но спасибо. И я не шучу. Сколько тебе? Двадцать девять? Тридцать?

– Мне тридцать пять. Джулия завязала роман с двадцатитрехлетней.

– У Джулии явно какие-то проблемы.

– Звучит куда мягче, чем я это называю.

Рэйли усмехнулась.

– Ну, я же не знаю Джулию. Если бы знала, может быть, сказала что-нибудь и похлеще.

Лиз засмеялась.

– Мои подруги возмущены по этому поводу, и я обожаю их за это, но ни одной из них не удавалось заставить меня смеяться над этим. Я очень это ценю.

– Всегда пожалуйста. И я правда сожалею. Я знаю, каково это.

– Да… – Лиз стояла у раковины, притворяясь, что моет тарелку, когда вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется. Что с ней такое? Она рассказывает все малознакомому человеку и теперь еще собирается расплакаться перед ним?

Надеясь перевести разговор в более безопасное русло, Лиз вытерла посуду, и когда снова была в состоянии себя контролировать, повернулась к столу.

– А что насчет тебя? У тебя есть девушка, или ты из тех хирургов, которые меняют партнеров как перчатки?

– Ни то и ни другое.

Лиз задала вопрос, особо не задумываясь, но неожиданно увидела боль в глазах Рэйли.

– Извини. Я не хотела переходить на личности.

– Ничего. Рэйли вздохнула. – Мы что-то постоянно говорим о личных вещах. Это странно.

Лиз кивнула, но промолчала, понимая, что это нужно выслушать молча.

Рэйли встретилась взглядом с Лиз.

– Она умерла.

– О, Рэйли, – прошептала Лиз, – мне так жаль.

– Это было довольно давно. – Рэйли встала. Она никак не могла продолжать говорить об этом. – Пожалуй, мне пора позволить тебе вернуться к делам. Спасибо за завтрак.

– Пожалуйста, – ответила Лиз, не зная что сказать. Это случалось с ней редко, и она даже удивилась. Рэйли было плохо, и она хотела…чего? Успокоить ее? Сделать так, чтобы грусть исчезла из ее глаз? Дотронуться до нее? В этот момент она осознала, что они стоят на расстоянии всего нескольких дюймов друг от друга.

– Ты в порядке?

– Да, – Рэйли улыбнулась немного кривоватой улыбкой, которая сразу же сделала ее привлекательной. – Тебя отвезти на работу?

Лиз взглянула на часы.

– Я не собираюсь обратно в офис. У меня каждый понедельник и среду обеденная встреча с подругами.

– Здорово, – сказала Рэйли, с заметным облегчением по поводу смены темы. – Те самые лучшие подруги, которые возмущены тем, что с тобой случилось?

– Именно они – сказала Лиз, провожая Рэйли к двери. – Мы знакомы еще со времен колледжа и уже тогда окрестили себя «Клубом Одиноких Сердец». Мы часто сидели так, соболезнуя друг другу по поводу отсутствия отношений или последнего расставания. – Она вдруг резко остановилась. – Боже, я никак не могу перестать говорить об этом.

– Это вполне объяснимо.

– Ну да, мне наверно просто нужно отвлечься. Мне самой от себя скучно.

Рэйли засмеялась.

– Приходи на наши игры в софтбол, если тебе нужно развлечься. Вечером в пятницу, субботу и воскресенье.

– Когда твоя следующая игра? – необдуманно спросила Лиз.

– Завтра вечером. В шесть. Поле на вершине плато, – медленно ответила Рэйли.

Лиз осознала, что на протяжении последнего часа она даже не думала о Джулии или о работе. Даже расслабляясь вместе с Кэндис и Брен, она никогда не забывала о том, что время идет, и о том, что ей еще нужно сделать в этот день. Когда же она была с Рэйли, она забывала обо всем на свете.

– Кто знает, может быть я и последую вашим предписаниям, доктор Дэнверс.

– Если последуете, обязательно найдите меня.

– Конечно, – сказала Лиз спокойно, но в уме спрашивая себя, что она делает.

Когда Лиз, стоя перед домом, смотрела, как Рэйли идет к машине, она решила, что нет ничего плохого, если она позволит себе немного развлечься.

– О Боже! – драматично воскликнула Кэндис, усаживаясь напротив Брен и Лиз. – Я все утро бегала туда-сюда как сумасшедшая, представляете? Проспала и чуть не пропустила открытие торгов.

Брен засмеялась.

– Дай угадаю. Субботний вечер… видимо, не удался? Вряд ли это был боулинг. Может быть, бал?

Лиз безуспешно пыталась не смеяться.

Кэндис оскорблено посмотрела на них.

– Чтобы вы знали, я работала допоздна в офисе. А потом… – она сделала паузу для пущей эффектности и продолжила, когда убедилась, что все внимание Лиз и Брен направлено на нее, – я пошла домой, приняла ванну с пузырьками, и… легла читать книгу.

– Дай угадаю, – сказала Лиз. – Мелани Ричардс?

– Я ненавижу эту женщину, – горячо сказала Лиз. – Сначала я не ложусь допоздна, чтобы дочитать ее книгу, а потом… ну, знаете, не могу заснуть из-за возбуждения.

– Я думала, мы договорились, что не будем обсуждать работу за обедом, – сказала Брен, – а книги – это моя работа.

– Вряд ли книги Мелани Ричардс относятся к категории редких, – заметила Лиз.

– Да уж, – согласилась Кэндис, подзывая жестом официантку. – Кровавую Мери. Двойную. Сейчас ее книги везде, куда ни посмотришь. Тебе стоит почитать их, Брен.

– В любом случае, это книги, а я и так вижу их целый день, – настаивала на своем Бренда. Она чувствовала себя некомфортно, как и всегда, когда кто-нибудь при ней упоминал Мелани Ричардс. Обычно она не чувствовала себя виноватой из-за того, что держит это в секрете, кроме тех случаев, когда ей приходилось придумывать отговорки для друзей. Казалось, что ее личное пространство стоит такой цены, которую ей платить не хочется.

– Я бы отдала все за одну ночь с Джей Блэкмен, – продолжила Кэндис, равнодушная к дискомфорту Брен. – Боже, она настолько сексуальна. И что-то в ней есть такое, о чем Мелани нам не рассказывает. И я знаю, что это как-то связано с сексом.

Брен согласилась про себя. Джей была более чем сексуальна. Она вложила в нее все то, что находила привлекательным в женщинах – и это заключалось не только в том, что она была безумно красива и знала, как обращаться с женским телом. У нее были секретные душевные раны, и она была необычайно чувствительна, и не боялась признавать свои физиологические потребности. По мере того как Бренда развивала характер Джей, делая его все глубже с каждой книгой, она становилась все более притягательной.

– Кэндис, милая. Почти все у тебя связано с сексом.

Кэндис посмотрела на нее каменным взглядом.

– А тебе-то что?

– Ладно, ладно, – сказала Лиз, – мы об этом уже спорили. Мы с Кэндис обсудим, что мы сделали бы с Джей Блэкмен, как-нибудь в другой раз.

– Боже, ты такая скучная, – сказала Кэндис, притворно надувая губы. Потом она перегнулась через стол и заботливо похлопала Лиз по руке. – Итак. Как ты себя чувствуешь?

Лиз состроила гримасу.

– Ну, в большинство дней я как будто просыпаюсь в чужом теле.

– Тошнит по утрам? – спросила Брен.

– Тошнит утром, днем и вечером. И ночью. – Лиз играла с соломинкой в лимонаде и старалась выглядеть более оптимистично, чем чувствовала себя. – Но есть и хорошие новости – это будет продолжаться еще только пару недель, по крайней мере, так я прочитала.

– Что сказала врач? – спросила Брен.

– Ну что она может сказать? Это нормально.

Кэндис и Бренда дружно вздохнули.

– Ты ей не звонила, да? – сказала Кэндис.

– Мне назначено на следующей неделе. Кроме того, я знаю, что она мне скажет. Избегать острого, не есть крекеры перед приемом пищи, не пить лимонад – это поможет желудку.

– Детка, – сказала Кэндис, используя обращение, которое Лиз не слышала от нее уже много лет, – это не та ситуация, в которой ты должна брать на себя всю ответственность. Ты раньше никогда не была беременной, и ты… ну… ты немолода.

– Спасибо, Кэндис, что напомнила, – сухо сказала Лиз. – Джулия тоже об этом подумала, я так понимаю.

– Кэндис волнуется за тебя, Лиз, – перебила ее Бренда. – И я тоже. Обещай, что ты не будешь рисковать.

– Я не буду, обещаю. Не беспокойтесь.

– Лиз, – осторожно сказала Брен, сначала взглянув на Кэндис. – Ты хочешь этого ребенка? Ведь мы все знаем, что все идет не так, как ты планировала.

Лиз переводила взгляд с Кэндис на Брен.

– О черт. Вы действительно чересчур беспокоитесь. Она сосредоточенно наклонилась вперед, устанавливая зрительный контакт с каждой из них по очереди. – Я очень хочу этого ребенка. Я хотела его до того, как Джулия ушла, и я хочу его сейчас. Просто обстоятельства немного оттеняют радость от того, что у меня будет ребенок.

– Хорошо. – Брен слегка подпрыгнула в кресле. – Потому что мы уже запланировали кучу всякого веселья, например, вечеринку для будущей мамы, обустройство детской комнаты, именины… ну и все такое.

– Спасибо, – сказала Лиз, быстро проводя пальцами по щекам, чтобы стереть слезы, которые вдруг потекли из глаз. – Боже, это уже второй раз за сегодня. Это просто нелепо.

– Что?

– У меня сегодня такие непоследовательные эмоции. А вы же знаете, это совсем на меня не похоже – столько плакать.

– Что еще случилось сегодня?

– Да нет, ничего, я просто рассказывала Рэйли о Джулии, и я… а, забудьте. – Лиз узнала в глазах Кэндис знакомое пристальное выражение. Часть его составляло естественное для Кэндис любопытство, но также читалось и что-то похожее на ревность. Лиз не была настроена уклоняться от ее вопросов.

– Рэйли. Рэйли. – Кэндис поиграла с именем, попробовав его на вкус, как будто это был какой-то экзотический фрукт, а потом повернулась к Лиз. – Это хирург, которую ты встретила на прошлой неделе?

– Да, – призналась Лиз.

– Ты нам не сказала, что ты с ней встречаешься.

– Я с ней не встречаюсь.

– Но ты встретилась с ней. Сегодня.

– Кэндис, перестань, – шепнула Брен.

– Да брось, – огрызнулась Кэндис. – У нас с тобой в жизни не происходит ничего интересного, Брен. Так что мы можем наслаждаться жизнью Лиз.

Все трое рассмеялись, и напряжение спало.

– Ну, рассказывай, – потребовала Кэндис.

– Вряд ли в моем рассказе будет что-то эротическое. К сожалению, Рэйли стала свидетелем моего утреннего приступа тошноты, а потом она отвезла меня домой. Мы разговорились. Вот и все.

– Напомни мне, – сказала Кэндис, – ты говорила, что она сексуальная, да?

– Да, – сказала Лиз, улыбаясь при воспоминании о сильном теле Рэйли в джинсах и больничной рубашке. – Она сексуальная.

– Ну и когда ты встретишься с ней опять?

– О Боже, Кэндис, если ты забыла, я беременна. Последнее, чего мне хочется – это свидания. Несмотря на протесты, Лиз думала о предложении Рэйли заглянуть на спортивную площадку. Непринужденно. Она может сделать это так, будто это ничего не значит.

– Ну так что? – продолжала атаковать ее Кэндис.

– Ничего. Ничего. – Лиз взяла свой лимонад и осушила стакан. – Как вы смотрите на то, чтобы пойти завтра на софтбол?

Глава пятая

– Боже мой. Боже мой. – Простонала Кэндис, задыхаясь. – Почему я только сейчас узнала об этом месте?

Смеясь, Лиз смотрела, как Кэндис крутит головой из стороны в сторону и наконец шутливо шлепнула ее по руке.

– Перестань, ты себе шею свернешь.

– Мне все равно. Ты только посмотри на этих женщин! Такое ощущение, что я умерла и вознеслась на небо! Как ты думаешь, им не нужны еще игроки?

– Когда в последний раз ты делала что-то более спортивное, чем поднимала свой портфель? – поддразнила ее Брен. Она опустила откидной верх «Мазды RX 7», своей единственной слабости. Лиз и Кэндис, которые приехали на площадку на «Ауди» Лиз, ждали ее у ворот. Когда Брен вылезла из машины, она наконец ощутила полный эффект от софтбольных площадок, наполненных женщинами. – О Боже. Боже мой.

– О чем я и говорю, – лукаво ответила Кэндис. Она взяла Бренду под руку и конспиративно заметила. – Кроме того, разве трахать Анджелу Ховард до полусмерти не считается упражнением?

– В моей книге рекордов точно считается, – ответил неизвестный низкий хриплый голос.

Лиз подпрыгнула при звуках знакомого голоса и оглянулась по сторонам. Вряд ли в мире было два человека с таким голосом, и быстрый взгляд подтвердил ее догадки. Паркер Джонс, ее коллега из юридической фирмы, стояла перед ними с похабной улыбкой и хищническим выражением лица. Если такое и было возможно, Паркер выглядела даже лучше в шортах и топе, чем в обычных своих деловых костюмах. С каштановыми волосами, развевающимися на ветру, голубыми глазами, летним загаром, она выглядела ослепительно, словно модель. Лиз знала, что Паркер лесби, и всегда находила ее привлекательной, но их связывали исключительно деловые отношения. Паркер работала в отделе недвижимости и собственности, так что дороги их пересекались нечасто, к тому же на работе Лиз думала только о работе. И конечно, она была жената. И, в отличие от Джулии, не нарушала свои клятвы.

– Привет, Лиз, – сказала Паркер, не сводя глаз с Кэндис. – Я как раз шла на площадку и увидела, как вы подъехали. – Она протянула руку Кэндис. – Меня зовут Паркер.

Кэндис слегка изучила ее, прежде чем поднять слегка прикрытые глаза на Паркер.

– Меня зовут Кэндис. Я так понимаю, вы играете…

– Я буду играть в любые игры, в каких ты заинтересована, – ответила Паркер, – мне уже нравится, как звучит описание твоей программы занятий.

– Я буду иметь это в виду, – сказала Кэндис хрипло. – Я как раз ищу партнера для тренировок.

Лиз посмотрела на Брен, которая закатила глаза.

Паркер тоже переключила внимание на Брен, которая все еще выглядела удивленной, и улыбнулась ослепительной улыбкой.

– Я не расслышала ваше имя, это вопиющая оплошность.

– Привет, – сказала Брен, протягивая руку. – Я Бренда.

– Очень приятно, – ответила Паркер, не сразу отпуская руку Брен. – Итак, что же привело вас сюда?

– Подруга играет, – сказала Лиз, почему-то ощущая непонятную потребность защитить их с Рэйли отношения. Может быть, потому что на площадке было много одиноких женщин, и некоторые из них наверняка искали здесь легких знакомств. И ей не хотелось относиться к этой категории. – Я не знала, что ты играешь в команде по софтболу, Паркер.

– Это мой секретный порок. Вообще-то, половина моей команды – юристы. Удивительно, как мы вообще что-то решаем вместе, со всеми этими дебатами.

– А в какой позиции ты играешь? – спросила Кэндис, подходя к Паркер поближе.

– Я питчер.

– Я так и думала, – пробормотала Кэндис.

– С кем вы сегодня играете? – спросила Лиз, заметив, что они добрались до площадки на самой вершине холма.

– С командой из университетской клиники – «Ангелы милосердия».

– Ты шутишь, – сказала Лиз, – они что, правда так называются?

Улыбаясь, Паркер кивнула.

– Да. И в этом есть некая ирония, потому что они – самая сильная команда в лиге. Кроме, конечно, «Просто молотков» – Она широко улыбнулась, глядя на Кэндис, – это моя команда.

– Это та команда, в которой играет Рэйли? – спросила Брен у Лиз, – «Ангелы милосердия»?

– Я не уверена. Я у нее не спросила.

– Рэйли Дэнверс? – спросила Паркер.

Удивленная, Лиз сказала:

– Да, она моя…наша… она нас пригласила.

– Тогда вы пришли в нужный день. Рэйли – звезда «Ангелов», и сегодня мы играем финальный матч с ними. – Она пододвинулась ближе к Кэндис, голос ее стал интимно-тихим. – А я сегодня подающий.

– Ну, тогда я просто не знаю, за кого болеть, – мило сказала Кэндис. Она повернулась к Лиз. – В конце концов мы здесь ради Рэйли, не так ли?

– Да, конечно, – спокойно сказала Лиз. Кэндис пыталась выпытать у нее побольше информации о Рэйли, но у нее ничего не вышло. Думая о том, как она представит Рэйли Кэндис, она спрашивала у себя, в ее ли она вкусе. Почти все женщины, которых она знала, были очарованы естественной красотой Кэндис и ее игривыми соблазнительными манерами. Вдруг Лиз обрадовалась, что они встретил Паркер. По крайней мере, на этот вечер она отвлечет ее от Рэйли. Хотя, если Рэйли будет заинтересована в этом, нет никакой причины, почему ей нельзя встречаться с Кэндис. Абсолютно никакой.

Рэйли размахнулась, чувствуя себя свободно и комфортно, и легко отбила свой последний тренировочный питч в дальний левый угол поля. Взвалив биту на плечо, она осматривала скамейку противников. Когда она увидела Лиз, стоящую рядом с Паркер Джонс на боковой линии «Молотков», она остановилась так резко, что заблокировала дорогу следующему отбивающему.

– Эй, Рэйли, – запротестовала Шон, – уйди с дороги.

– Извини. – Рэйли отошла в сторону, но продолжала смотреть на Лиз.

– Ты в порядке? Ты нам сегодня очень нужна в игре.

– Да, все нормально. Я просто… а, забудь. – Она весь день думала, придет ли сегодня Лиз, и искала ее с того момента как приехала на поле сорок пять минут назад. Но они не договаривались конкретно о встрече, так что стоило догадаться, что Лиз будет с другой женщиной. Но, Иисусе, Паркер Джонс? Она была лучшим питчером в лиге, да, а еще у нее каждую неделю была новая подружка.

– Ты уверена? – спросила Шон.

– Я уверена, что я уверена. – Рэйли нахмурилась из-за своей оговорки. Лиз была одинока. Вполне разумно, что она встречается с кем-то. – Не беспокойся.

– Ладно, – голос Шон звучал не слишком уверенно, и на лице появилась озабоченность. – Сама знаешь, мы все хотим выиграть… но это просто игра. Если ты устала…

– Я в отличной форме! И я знаю, что это всего лишь игра, – усмехнулась Рэйли. – Игра, в которой мы надерем им задницы!

Шон улыбнулась в ответ.

– Ты чертовски права.

Рэйли вернулась на боковую дорожку «Ангелов» и наклонилась около скамейки, чтобы удостовериться, что все ее снаряжение на месте. Ей не хотелось суетиться, когда начнется игра. Она сняла перчатку и положила в задний карман шорт. Когда она выпрямилась, Лиз стояла перед ней.

– Привет, Лиз!

– Привет. Ты мне не сказала, что ты первоклассный подающий, – поддразнила ее Лиз.

– Ну, у меня было несколько удачных игр, – ответила Рэйли, стараясь слишком не пялиться. Волосы Лиз на солнце казались светлее, как будто в них были вплетены золотые нити. Ее зеленые глаза были теплыми и беззастенчиво доброжелательными. В темно-синих шортах и белом полосатом топе она выглядела моложе и мягче, чем в деловом костюме. Секунду Рэйли молчала, просто наслаждаясь этим зрелищем. Потом Лиз слегка наклонила голову, как будто вопросительно, и Рэйли сказала первое, что ей пришло в голову.

– Я очень надеялась, что ты придешь.

– Ну что же… – Лиз оглядела спортивные площадки, застигнутая врасплох тем, что она доставила Рэйли удовольствие. – Здесь здорово. Это куда лучше корпоративных вечеринок.

– Понимаю, о чем ты. – Рэйли взглянула на скамейку «Молотков». – Я видела, как ты общалась с врагами.

– С врагами? – Лиз нахмурилась, потом поняла, куда смотрит Рэйли. – А, ты имеешь в виду Паркер? Десять минут назад я даже не знала, что она играет. Но я так понимаю, они вас здорово потреплют.

– Что? Да мы с ними сыграли вничью за первое место! – взорвалась Рэйли. – Да если бы у нас однажды не было потерь, когда мы играли не в полном составе, их бы сейчас здесь не было! Трое наших закончили игру, пострадав в какой-то свалке. – Она округлила глаза, увидев, что Лиз смеется. – Не смешно. Это было совсем не смешно.

– Вижу, ты очень серьезно относишься к софтболу.

– Зачем играть, если ты не хочешь выиграть? – Рэйли нравилось, как смеется Лиз. В первый раз она видела ее такой беззаботной, и только в этот момент поняла, что из-за грусти и беспокойства на лице Лиз она до сих пор не видела, какая она красивая. Сейчас, когда ее глаза светились от удовольствия, она была абсолютно красивая.

– Я не могу решить, за кого болеть, – призналась Лиз. – За коллегу на той стороне, с кучей адвокатов, которых я тоже знаю, или за тебя. Может, мне просто не выбирать никого.

– Что бы не предложила Паркер, я предлагаю больше, – поддразнила Рэйли. – Пицца и пиво – за мной.

– Она вообще-то еще не предлагала взяток. Кроме того, у тебя наверно куча болельщиков.

На секунду улыбка Рэйли угасла, но она затаила дыхание и заставила себя не думать о прошлом.

– Я всегда могу использовать кого-нибудь в свою пользу.

Глаза Лиз стали серьезными.

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Так, где мне стоять?

Рэйли взяла Лиз за руку и потащила ее к свободному месту около скамейки запасных.

– Отсюда тебе будет хорошо видно. Смотри, если встанешь, кто-нибудь займет твое место.

– Я адвокат, Рэйли. Меня вряд ли кто-то может обидеть. По крайней мере, так было до недавнего времени, – уныло покачала она головой.

– Забудь об этом хотя бы сегодня. – Рэйли поняла, что она все еще держит руку Лиз, но, раз Лиз не была против, она осторожно погладила ее кожу большим пальцем. – Сегодня пятница и мы собираемся надрать задницы этим юристам!

– Есть что-то неправильное в том, чтобы я болела за это, – сказала Лиз, – но именно это я и собираюсь делать.

– Отличное решение, госпожа адвокат, – сказала Рэйли, чувствуя невыразимое облегчение. – Мне пора размяться. – Неохотно она отпустила руку Лиз. Ее ладонь осталась теплой от прикосновения, и она сжала ладонь, чтобы сохранить это тепло. – Если ты будешь здесь после игры, я угощу тебя пивом.

– Посмотрим, – сказала Лиз, – но спасибо заранее.

Рэйли отошла назад.

– Пожалуйста.

Лиз смотрела, как Рэйли бежит к полю, и понимала, что ее первая оценка тела Рэйли была ошибочной. Она ее недооценила. Рэйли была более чем хорошо сложена. У нее были широкие сильные плечи, крепкая задница, достаточно круглая для того, чтобы за нее ухватиться, ноги были гораздо мускулистее, чем Лиз могла предположить, когда видела Рэйли в джинсах. Рэйли была образцом сексуальности, такой типаж слегка грубоватых женщин. Такие нравятся многим.

– Гуляешь сама по себе, крошка? – прошептала Кэндис с такого близкого расстояния, что Лиз подпрыгнула от неожиданности.

– Ты давно тут стоишь?

– Достаточно давно, чтобы заметить, как она раздевала тебя глазами.

Лиз затаила дыхание, удивленная враждебными нотками в тоне Кэндис. Она постоянно ощущала повышенное внимание со стороны Кэндис, но та ничего не предпринимала, пока Лиз встречалась с Джулией. И она никогда не была настолько откровенно ревнивой.

– Боже, Кэндис, что с тобой такое? Мы просто разговаривали.

– Ты давно ни с кем не флиртовала, – спокойно сказала Кэндис, следя глазами за Рэйли, пока она ловила и отбивала мячи. – Поэтому ты не различаешь сигналы. А она посылала их четко и громко. Ей явно хотелось бы оказаться в твоей постели.

– Мне кажется, ты ошибаешься, – ответила Лиз, тоже наблюдая за Рэйли. Мы просто поговорили о том о сем. С ней приятно разговаривать, она очень честная и прямая.

Кэндис взглянула на нее.

– И как это связано с тем, что она хочет тебя трахнуть?

– Ладно. – Лиз глубоко вздохнула, расстроенная упрямством Кэндис. – Что тебя так раздражает? Потому что не могу поверить что это тот факт, что кто-то находит меня привлекательной, в чем, кстати сказать, я не уверена.

– Я скажу тебе, что не так. Джулия использовала тебя, а ты и знать не знала, что происходит. Теперь у тебя будет ребенок и последнее, что тебе нужно – это человек, который будет играть на твоей привязанности.

Лиз засмеялась, потом, увидев гнев в глазах Кэндис, протестующе подняла руку.

– Да ладно, Кэндис, мне тридцать пять лет и я вряд ли похожа на краснеющую девственницу.

– Кто тут девственница? – спросила Брен, подходя к ним.

– Вообще-то, дорогая, – сказала Кэндис, – я думала, это ты.

Брен одарила ее задумчивым взглядом.

– Не все кричат на каждом углу о своих оргазмах.

– Да, действительно, – сухо улыбнулась Кэндис. – У меня бы тогда не было времени на работу. И не думай, что я не заметила, что ты хочешь сменить тему.

– И не думай, что я не понимаю, что ты пытаешься выпытать у меня детали моей сексуальной жизни с тех пор, как в первый раз появилась в общежитии, – сказала Брен. – Я специально держу тебя в неведении, чтобы ты не теряла ко мне интерес.

Кэндис положила обе руки на плечи Брен и тесно прислонилась к ней. Так как она была выше, ее грудь оказалась примерно на уровне лица Бренды, а ее обтягивающий топ не скрывал отсутствие лифчика.

– Тебе не нужно мучить меня, чтобы я интересовалась тобой.

– Знаешь, – сказала Брен, задирая повыше подбородок, чтобы не смотреть на соски Кэндис, – ты можешь обмануть других людей, но я знаю, что ты больше чем просто красивое лицо и шикарное тело.

– Не надо, – Кэндис поцеловала Брен в щеку. – Ну, раз с тобой у меня ничего не получается, поищу-ка я помпоны, чтобы махать ими в поддержку Паркер.

Бренда ласково покачала головой, потом взглянула на Лиз.

– Итак, это она там на шорт-стопе? Рэйли?

– Да.

– Она симпатичная. Правда, я ее по-другому себе представляла.

– Да? – Лиз подавила желание помахать Рэйли, когда увидела, что она смотрит на нее перед тем как снова обернуться на подающего.

– Я думала, тебе больше нравятся такие женщины как Джулия или Кэндис… или кто был после Кэндис? Сьюзан?

– Сьюзан Маккинзи, – ответила Лиз, ощущая, что она окунается в абсолютно другую эпоху. – Моя последняя и единственная натуралка. Да, она меня долго не отпускала.

– Ну, она была красивая. И у нее была офигенная грудь.

Лиз уныло усмехнулась.

– Это точно.

– Рэйли кажется более… сложной, чем другие.

– Ты имеешь в виду то, что она буч?

– Нет. Ну и это тоже, но я говорила не об этом. В ней есть что-то такое, – задумчиво сказала Брен, – что заставляет меня думать, что она многое скрывает. Не как, например, Паркер.

– Ну не стоит так сразу оценивать Паркер. Может, она только притворяется что ей не интересно ничего, кроме секса.

– Может быть. Но у Рэйли точно есть какие-то секреты.

– Они есть у всех.

– Да, но некоторые секреты очень ранят.

– Что же тебя ранит, милая? – Лиз обняла Брен за плечи.

– Ничего такого, что нельзя излечить вечером с тобой и Кэндис.

– Тебе кто-нибудь говорил, – сказала ей Лиз, – что ты за словом в карман не полезешь?

Расслабившись в объятьях Лиз, Брен ответила:

– Пару раз говорили.

Лиз вздрогнула, услышав резкий удар биты, и увидела, как мяч со скоростью ракеты летит через поле. Рэйли выглядела как расплывчатое пятно, когда она сломя голову кинулась через площадку с вытянутыми руками. Все вокруг затаили дыхание, когда Рэйли прокрутилась на месте несколько раз, а потом упала на спину. Сердце Лиз быстро застучало, она сделала шаг вперед, потом резко остановилась, когда увидела, как Рэйли поднимает руку чтобы показать пойманный ею мяч.

Судья объявил третий перерыв, и скамейка разразилась аплодисментами, когда Рэйли подошла к ней.

– Вот это было здорово, – проговорил кто-то, и Лиз заметила Паркер рядом с собой, неодобрительно смотрящую на поле. Кэндис стояла рядом с ней, кончики ее пальцев слегка касались руки Паркер.

– Она очень эффектно поймала мяч, – ответила Лиз.

– Да, – добродушно проворчала Паркер, – посмотрим, что она сможет сделать с моими кручеными мячами.

Кэндис поднесла губы близко к уху Паркер и прошептала достаточно громко, чтобы Лиз могла услышать:

– Я не верю, что кто-то может победить тебя, когда ты в форме. И я готова биться об заклад, что сегодня ты в хорошей форме.

Паркер многозначительно посмотрела на Кэндис.

– Почему бы тебе не остаться и не узнать это наверняка?

– Почему бы тебе не показать мне, что у тебя есть, – предложила Кэндис, – и я дам тебе знать, что я решила.

– Следи за мной, – прорычала Паркер, потом вырвалась и побежала на поле.

– Почему ты не говорила мне, что у тебя в офисе есть такое? – обвинила Кэндис Лиз. – Я бы почаще приходила на ваши корпоративные вечеринки.

– Вот этого я и боялась, – пробормотала Лиз, вспоминая, как Кэндис исчезла на час с одним из барменов на Рождественской вечеринке. – Ладно, пожирай себе глазами Паркер. Я сейчас вернусь.

Лиз обошла сумки с экипировкой и присела позади скамейки, где сидела Рэйли и часть ее команды.

– Отличная игра.

Рэйли завертелась, пока не увидела Лиз. Когда она подалась вперед, ее голые колени почти коснулись рук Лиз.

– Мне просто повезло, но не говори никому, что я так сказала.

– Твои секреты в безопасности, – сказала Лиз.

– Спасибо, – сказала Рэйли серьезно.

– Пожалуйста, – ответила Лиз, уверенная, что они говорят уже не о софтболе.

Глава шестая

– Я вернусь через пару минут. Мне нужно в туалет, – сказала Брен, сомневаясь, что Лиз заметит ее отсутствие. Все ее внимание было сосредоточено на Рэйли. Оглядываясь назад, она не могла вспомнить, чтобы Лиз была настолько помешана на Джулии, даже в первые недели романтического психоза. Лиз была безумно влюблена в Кэндис с самого начала – настолько безумно, что она отрицала всю нелепость идеи завести роман с неопытной, но жадной до секса восемнадцатилетней девушкой – и это вполне предсказуемо закончилось катастрофой. Не то чтобы Бренда думала, что Лиз всерьез рассматривает возможность отношений с Рэйли, но она явно была очень увлечена.

– И может быть, это как раз то, что ей нужно, – пробормотала себе под нос Брен, пробираясь через толпу наверх по холму к парковым постройкам в поисках туалета. Лиз давно уже не выглядела счастливой, и теперь в ее жизни наступила такая сумятица. Может быть, влюбленность поможет ей забыть о Джулии и пережить разрыв.

– Вряд ли она сильно увлечется ею, или что-то в этом роде.

Удостоверившись, что Лиз не грозит тотальное помешательство, Брен сосредоточилась на поисках хоть каких-либо признаков уборной. Она шла по заросшей дорожке по периметру увитого плющом здания из бетонных блоков. Та сторона здания, что выходила на площадки для игр, использовалась когда-то как торговая палатка, но сейчас она была заколочена досками. Продолжая идти по колено в заброшенной траве, она повернула за угол и заметила арку, над которой висела выгоревшая зеленая буковка «Ж». Она обрадовалась, что не стала ждать, пока стемнеет, потому что даже в убывающем дневном свете это место выглядело заброшенным и внушающим плохие предчувствия. Еще больший дискомфорт она ощутила, когда зашла в большую тускло освещенную комнату с бетонными стенами и полом. Единственным источником света были два квадратных окна, расположенные высоко на самой дальней стене. Четыре кабинки без дверей располагались с одной стороны, а две потрескавшиеся и грязные раковины – с другой. «Захолустный» было слишком мягкое для описания слово.

Осторожно сделав шаг внутрь, Бренда резко остановилась, услышав приглушенный стон. Первым ее желанием было убежать, но, с другой стороны, ей было интересно. Она осторожно продвинулась вперед и заглянула в тайник первой кабинки. Блондинка чуть старше Бренды прижималась плечами к бетонной перегородке кабинки. Когда она повернулась и слабо улыбнулась Бренде, ее глаза показались слегка изумленными. Бренда могла бы сказать, что ее грудь была больше средней, а ноги – очень длинные и красивые, потому что блузка на блондинке была расстегнута так низко, что можно было видеть ее твердые соски, а юбка была задрана выше бедер. Между ее ног стояла на коленях коротковолосая брюнетка в грязновато-синих джинсах, байкерских ботинках и черной майке.

Брен увидела влажный розовый язык, исчезающий в высшей точке между бедрами, и услышала причмокивающий звук, за которым последовал еще один гортанный стон. Инстинктивно она отступила.

– Не уходи, – прошептала блондинка, и даже, несмотря на то, что она еле шевелила языком, ее слова прозвучали как приглашение.

Захваченная ее тоном и разыгрывающейся сценой, Брен смотрела, как блондинка запустила пальцы в короткие густые темные волосы и направила рот женщины туда, куда ей хотелось.

– Да, здесь. Вот так, – прошептала она.

Брен могла различить только линию нижней челюсти, в то время как брюнетка удвоила усилия, попеременно лаская блондинку кончиком языка и всасывая ее клитор. Джей, боже мой, это же Джей, но этого не может быть она, ведь Джей не существует в реальности. По крайней мере для всех, кроме Бренды. Но эта женщина, стоящая на коленях на грязном полу, зажавшая свои руки между бедрами, одетыми в плотные обтягивающие джинсы, доставляющая удовольствие женщине, которую, как была уверена Брен, она совсем не знала – это была Джей, именно такая, какой Бренда видела ее тысячу раз в своем воображении.

– Ах, – вздохнула блондинка, глядя на Брен. Ее бедра дрожали. – У нее талантливый язык, я скоро кончу.

– Я знаю, – прошептала Бренда, глядя попеременно то на лицо блондинки, то на Джей, удовлетворяющую ее.

Грудь блондинки подымалась и опускалась при каждом тяжелом выдохе, а ее бедра корчились без устали. Когда она стала смотреть вниз, на женщину между своими ногами, Брен знала, что она вот-вот кончит.

– Ты можешь мастурбировать, если хочешь, – выдохнула блондинка, и Брен не совсем поняла, к кому она обращается – к ней или к Джей. Продолжая держать руки прямо, она смотрела, как Джей возится с джинсами. Когда Джей просунула руку в ширинку и застонала, Брен отвернулась. Она не собирается смотреть, как Джей будет кончать, занимаясь сексом с другой женщиной. Только если она сама ей это не продиктует.

Выбегая наружу, Брен замигала от внезапно яркого света, и ей стало трудно дышать. Тоненький всхлип преследовал ее, и она побежала вниз по холму, преследуемая призраками, созданными ею самой.

– Как тут идут дела? – спросила Брен, когда снова присоединилась к Лиз, которая не сдвинулась с места с тех пор как Брен ушла.

– Пока ничья, но еще две подачи. – Лиз взглянула на Брен и нахмурилась, – с тобой все в порядке?

– Да, конечно.

– Уверена? Ты выглядишь расстроенной.

– Да нет, я не расстроена. Я просто… – Брен пожала плечами. – Я не вовремя застала двух женщин в туалете.

– Шутишь? – засмеялась Лиз. – Хотя я не уверена, что в этом есть что-то удивительное. В этом воздухе прямо-таки видны феромоны. Господи, я не натыкалась на целующихся в туалете с тех пор как закончила университет. Я чувствую себя старой.

– Они не целовались. – Брен снова увидела Джей на коленях, и услышала всю эту сцену, зная, как будет выглядеть лицо Джей, когда она доведет себя до оргазма, спустя несколько секунд после оргазма блондинки. Ей смертельно захотелось написать это, схватить тот момент, когда удовольствие ослепило ее.

– Брен?

– А? Что? – спросила Бренда, притворяясь, что игра интересует ее больше, чем то, что происходит в ее воображении.

– Что они делали?

– О. Ну, э… одна из них ласкала клитор другой.

– Ну, – сказала Лиз почти благоговейно, – жаль, что я это пропустила. Там был кто-то из твоих знакомых? О Боже, это же не была Кэндис?

– Нет, – засмеялась Бренда, – это была не Кэндис. Если бы так, я бы может, до сих пор смотрела.

– Смотрела на что? – сказала Кэндис, усаживаясь рядом с Брен и присоединяясь к ним.

– Брен зашла в туалет и стала свидетелем орального секса, – доверительно сообщила Лиз.

– Правда? – сказала Кэндис с интересом. – Где? – она завертелась, исследуя поле.

– Забудь, – ответила Брен, беря ее под руку. – Я уверена, что сейчас они уже закончили, к тому же тебе вряд ли понравилось бы это место. Там в трещинах на полу плесень растет.

– Да, это противно. Но было горячо?

– Да, – тихо сказала Брен, вспоминая сильное тело Джей, и то, как уверенно ее рот двигался под телом блондинки. – Да, она была очень горячая.

– Ты, наверняка, узнала ее имя?

Брен улыбнулась.

– Нет, мне это не было нужно.

– Никогда бы не подумала, что меня могут так заводить грязные потеющие женщины, – объявила Кэндис, стоя между Лиз и Брен на боковой дорожке «ангелов». – Мне кажется, Паркер хороша в постели так же, как и в игре.

– И почему я уверена, что ты собираешься выяснить это? – поддразнила ее Лиз. Она почти не слышала ответ Кэндис, потому что Рэйли собиралась отбивать. – Теперь тихо. «Ангелы» проигрывают один раунд, и это последний раз, когда отбивает Рэйли. Она сегодня только один мяч Паркер отбила.

– Ты уже говоришь как бывалый солдат, – сказала Брен.

– Просто наслушалась всех остальных, – ответила невозмутимо Лиз.

– Угу, конечно, Рэйли тебе все пересказывала заново каждый раз, когда сходила с поля.

Лиз не ответила, глядя, как Рэйли идет по полю, выглядя расслабленной даже, несмотря на то, что мускулы на ее плече напряглись, когда она взяла биту и завела ее за правое плечо. Ее лицо было сконцентрировано, она изучала Паркер, которая совершала обычный ритуал питчера – разминала плечи, проверяла игрока на первой базе, быстро совершая фальшивые броски и посматривая на Рэйли так, будто она была незначительной помехой на горизонте.

– Они такие милые, правда? – шепнула Кэндис, – такие рассерженные и соревнующиеся.

– Рэйли сказала мне, что она играла в колледже, но мне кажется, это было больше, чем развлечение.

– Паркер мне тоже сказала, что у нее была спортивная стипендия. – Кэндис хихикнула. – Пока мы отрывались на вечеринках и цепляли девчонок, они, видимо, изучали схемы игры.

– Это ты цепляла девчонок. Я все-таки училась.

Паркер бросила питч. Рэйли крутанулась на месте и упустила его.

– О, Паркер поимела ее, – Кэндис злорадно усмехнулась.

– Ей просто повезло, – буркнула Лиз.

– Ну конечно. Ей весь вечер везет, и только поэтому у команды Рэйли две перебежки.

– Команда Паркер играет не намного лучше.

Брен перебила ее.

– Вы двое ведете себя как жены спортсменов. Перестаньте, это пугает.

Паркер запустила еще один мяч. Рэйли снова упустила его.

– Черт! – воскликнула Лиз.

– Интересно, возбуждает ли Паркер победа? – мечтательно проговорила Кэндис. – Когда я завершаю крупную сделку, первое, чего мне хочется – заняться сексом.

– Она еще не победила, – напомнила ей Лиз.

– И ты всегда хочешь секса, – добавила Брен.

– Конечно, – продолжила Кэндис, – мне надо придумать, как выцепить ее у команды после игры.

– Ну, всегда есть туалет, – пришла ей на помощь Бренда.

– Спасибо большое. Но у меня на уме есть кое-что поэлегантней.

Паркер сделала движение рукой. Рэйли закружилась, ее бита разрезала воздух, в то время как ее тело раскручивалось, как отпущенная пружина. Резкий треск раздался в воздухе и мяч устремился далеко в левую часть поля.

– Да! – закричала Лиз. – Давай, Рэйли!

Рэйли понеслась мимо первой базы ко второй. Бегущий впереди нее заработал очко. Вновь установилась ничья. Рэйли направилась к третьей базе. Левый подающий поймал мяч и запустил его в третью базу. Рэйли проскользнула мимо нее и оказалась в безопасности в «доме».

– О да. Рэйли отличный бегущий. Все, что нам нужно – одна подача.

– Интересно, что Паркер думает о сексе, когда проигрывает, – проворчала Кэндис.

– Может быть, тебе удастся узнать, – ответила Лиз. – Если до этого я тебя не задушу.

Кэндис засмеялась.

– Не знала, что ты так любишь соревноваться.

Лиз остановила себя до того, как успела сказать, что Кэндис многого о ней не знала. Их злополучный роман был делом прошлым, и ее удивило, что она все еще испытывает некоторую неприязнь. Может быть это из-за того, что ей причинила такую боль Джулия, и осознание того, что она снова рассчитывала на кого-то и ошиблась. Может быть, это были эти … гормоны. Она была раздражительной и, хотя в присутствии Кэндис в этом ни за что бы не призналась, возбужденной. И постоянное возбуждение не ограничивалось только утренними часами. Примерно неделю она вдруг посреди белого дня понимала, что думает о сексе. И то, что она весь вечер сегодня наблюдала за Рэйли, ничем ей не помогло. Она вынуждена была согласиться с Кэндис – пыльные, потные, заряженные адреналином спортсменки были очень сексуальными.

– Бессмысленное вожделение, – пробормотала она, – как будто мне на самом деле сейчас это нужно.

– Для этого любое время хорошо, – шепнула Брен.

Лиз покраснела.

– Умоляю, скажи мне, что кроме тебя никто этого не слышал.

– Я думаю, ты в безопасности. Вокруг все кричат.

– Слава богу. – Лиз схватила Бренду за локоть. – Два аута. Рэйли на третьей базе. Молись, чтобы нам выпала подача.

Сзади нее закричала Кэндис:

– Давай, Паркер! Заработай очко!

– Кэндис, милая, – предупредила Лиз, – тебе не стоит кричать это, находясь на этой стороне поля.

– Ты меня защитишь.

Может быть, Лиз и хотела задушить ее, но Кэндис была права. Она любила ее. Они же были подругами.

– Все то же самое, – сказала Лиз, обнимая Кэндис за талию. – Давай не будем испытывать судьбу.

Паркер смотрела на отбивающего, в то время как Рэйли согнулась около третьей базы, готовая распрямиться, как только мяч полетит. Лиз сфокусировалась на Рэйли, завороженная ее увлеченностью. Это была всего лишь игра, но Рэйли относилась к ней так, будто от нее зависела вся ее жизнь. Лиз подумала, что Рэйли относится так ко всему, и на мгновение представила, каково было бы оказаться в центре такого внимания. Но внутренний толчок сразу предупредил ее, что от таких опасных мыслей стоит воздержаться.

Мяч вылетел из рук Паркер. Бита сверкнула золотом в лучах заходящего солнца. Отбивающий отбил, мяч полетел к следующему игроку, и Рэйли резко бросилась к «дому». Паркер подпрыгнула и приняла мяч, потом упала на колени и запустила его в «дом».

– Давай, Рэйли, беги! – раздались голоса.

Рэйли достигла «дома» как раз тогда, когда кэтчер поймала мяч и скинула перчатки.

На поле воцарилась тишина, а потом судья замахала руками и закричала: «В безопасности!»

Снова начались крики. «Ангелы» выиграли.

Лиз аплодировала, поддавшись общему ликованию, в то время как Рэйли окружили члены команды. Потом Рэйли освободилась и побежала к ней, широко улыбалась.

– Я думаю, это ты принесла мне удачу, – сказала она, тяжело дыша.

– О, я так не думаю, – ответила Лиз. – Ты была великолепна.

– Спасибо.

Лиз глянула вниз и воскликнула.

– Рэйли, у тебя на ноге кровь!

– Да? А, ну это просто царапина. Ничего страшного.

– Это ты такая сильная, или правда все в порядке?

Рэйли улыбнулась.

– Все будет нормально, нужно только промыть царапину.

Брен подошла к ним.

– Отличная работа, Рэйли. Я была уверена, что вы сделаете тег-аут.

Лиз удивленно подняла брови.

– Ты что, тайно играешь в софтбол?

– Я играла в школе, – призналась Брен.

– Вот так всегда – думаешь, что знаешь своих друзей, – поддразнила ее Лиз.

– Ну на самом деле неизвестно, насколько мы друг друга знаем. – Брен улыбнулась Рэйли. – В любом случае, отличная игра.

Подбежала Паркер и похлопала Рэйли по плечу.

– Отлично бегала, Дэнверс.

– А ты отлично бросала. Хорошая игра. Особенно учитывая счет.

– Ну, у нас еще будет матч-реванш в финале.

– Жду с нетерпением, – сказала Рэйли.

– Я тоже, – ответила Паркер, оглядев Лиз и всех остальных. – Так что, вы не хотите выпить по пиву и съесть по бургеру? Мы собираемся зайти в «Элм-стрит Паб».

Лиз засомневалась. Рэйли, наверно, собиралась в паб, и она не была уверена, что это мудрое решение – провести с ней еще больше времени. Даже несмотря на то, что Рэйли об этом молчала, она явно была в ней заинтересована, и Лиз не хотела ей что-то обещать. С другой стороны, провести остаток вечера одной в полупустой квартире, окруженной напоминаниями о своем последнем провале, было бы слишком уныло. Она повернулась к Брен и Кэндис и спросила:

– Что скажете?

– У меня есть дела, которые я давно откладывала, – сказала Бренда. – Я думаю, я направлюсь домой. Ты подвезешь Кэндис, да, Лиз?

– Я позабочусь о Кэндис, – быстро сказала Паркер.

Кэндис взглянула на Паркер.

– Ну тогда я иду в паб. – Она схватила Лиз за руку. – Пойдем с нами, будет весело.

Лиз взглянула на Рэйли.

– Давай, – сказала Рэйли с улыбкой, но глаза ее были неожиданно серьезными. – Ты должна помочь нам отпраздновать победу над «Молотками».

– Эй! – возмутилась Паркер.

– Ладно, – согласилась Лиз, решив, что никакого вреда от дружеских посиделок не будет. В большой компании будет безопасно. К тому же, Кэндис будет там.

Пока Лиз и Кэндис обнимали Брен, на прощание, а Паркер и Рэйли собирали экипировку, Кэндис украдкой подошла к Лиз.

– Рэйли знает о ребенке?

– Нет. Почему она должна знать?

– Ну, если ты планируешь встречаться с ней…

– Я не планирую.

– Ясно. Но может быть, тебе стоит сказать ей об этом.

– Не беспокойся. Я скажу, если будет нужно, – раздражительно сказала Лиз. – Знаешь, иногда две лесби могут быть просто подругами.

– Ага. – Кэндис взяла Лиз под руку. – Тогда давай присоединимся к нашим друзьям.

– Знаешь, иногда ты ведешь себя как самая настоящая задница.

Кэндис засмеялась.

– Я знаю, но ты все равно меня любишь.

Лиз смотрела, как Рэйли поднимает на плечо спортивную сумку, и старалась не думать о друзьях, любовницах, и довольно подвижных границах, которые разделяют эти понятия.

Глава седьмая

Рэйли откинулась на стуле около расшатанного деревянного стола и стала смотреть, как Лиз напротив нее смеется над чем-то, что говорит ей Кэндис. Паркер втиснулась на деревянную скамейку рядом с Кэндис и Лиз, и все остальные столики были наполнены игроками разных команд. Базовый уровень шума в переполненном темном спорт-баре был настолько высок, что поговорить было почти невозможно, и Рэйли не слышала шутку. Она, в общем, и не возражала, потому что то, что она осталась в стороне от беседы, давало ей возможность наблюдать за Лиз не слишком явно.

Обычно она не оставалась в баре больше чем на одно пиво – этого было достаточно, чтобы Шон и другие члены команды не обвиняли ее в том, что она никогда не развлекается с ними вместе. Работа, софтбол и занятия боевыми искусствами заполняли все ее время. Она не ходила на вечеринки. Быть одинокой – это почти то же самое, что носить на спине надпись «влюбись в меня», и она устала говорить «нет». Она устала также и спрашивать себя, почему она до сих пор говорит «нет». Сегодня все было необычно. Выиграть у «Молотков» – это всегда был кайф, но это была не единственная причина, почему ей было так хорошо. Лиз откинула голову и снова засмеялась, обнажая длинную, гладкую шею, и Рэйли вспомнила о том, каким обманчиво хрупким может казаться женское тело. Она подумала, что если коснуться шеи Лиз около горла, то можно ощутить стальную силу ее мышц под шелковой кожей. Ее взгляд скользнул ниже, к возвышенностям груди Лиз, и ее руки задрожали. Она быстро отвела взгляд и обнаружила, что Лиз смотрит на нее с полуулыбкой.

Смутившись, Рэйли разом осушила свою кружку пива, и только тут поняла, что она пришла на игру сразу после того как весь день проводила сложную операцию по восстановлению плечевого сустава после пулевого ранения. У нее не было времени поужинать, и сейчас она, кажется, слегка опьянела. Это, возможно, объясняло ее возбуждение и небольшое головокружение. Пульс ее бешено стучал. Она посмотрела на пустую бутылку, сжатую в руке. Это была всего лишь вторая, по крайней мере, так она думала. Или Паркер заказала всем еще пива недавно? Господи, это было совсем не похоже на Рэйли – не замечать, что происходит вокруг нее.

– Ты в порядке? – спросила Лиз, перегибаясь через стол. – Ты выглядела так, будто была где-то не с нами.

– Я просто расслабляюсь, – ответила Рэйли, пододвигаясь к ней поближе. По крайней мере, Лиз не сказала, что она выглядела так, будто раздевала ее глазами, чего и не было. Не совсем так. Хотя она практически ощущала горячие камешки твердых сосков в своих ладонях. – Тебе понравилась игра?

– Она была восхитительна. – Лиз усмехнулась. – Как раз то, что мне нужно, именно небольшой элемент соревнования, потому что на работе мне этого не хватает.

– Ты же сказала, что играешь в сквош? А вот это вот – серьезная и жесткая игра.

– Да, точно. И судя по твоей расцарапанной ноге, и ране на руке Паркер, вы играете в нее просто ради социального взаимодействия.

Рэйли усмехнулась, и, хотя может быть, она и была слегка пьяная, смогла заметить, что Лиз аккуратно увела разговор от обсуждения собственной персоны.

– Играть в безопасные игры неинтересно. Если нечего терять, то нечего и выигрывать.

На секунду улыбка Лиз угасла, и Рэйли спросила себя, не сказала ли она что-то не то. Она прокрутила их разговор в голове, и несмотря на то, что она вообще редко разговаривала с женщинами, она не могла понять, что она сказала плохого. И все-таки Лиз выглядела расстроенной. Рэйли потянулась к ней и накрыла ладонь Лиз своей ладонью.

– Ты в порядке? Ты что, все еще плохо себя чувствуешь?

– Нет, – быстро ответила Лиз, – я отлично себя чувствую. Просто была тяжелая неделя. Пожалуй, мне пора домой.

Игнорируя приступ разочарования, возникший внезапно из ниоткуда, Рэйли сказала:

– Я тебя провожу.

– Дай мне минуту убедиться, что Кэндис нормально доберется до дома.

Рэйли помахала на прощание Шон, которая сидела за соседним столиком вместе с Дрю и встала, когда Лиз протискивалась в промежутке между столом Паркер и Кэндис и соседним.

– Все в порядке? – спросила Лиз.

– Да. С Кэндис все хорошо?

– Паркер подвезет ее.

Рэйли не стала это комментировать. Она направилась за Лиз к выходу через шумную толпу. Оказавшись на улице, она глубоко вдохнула воздух и постаралась решить, в состоянии ли она вести машину. В девять часов вечера было уже достаточно темно, но воздух был еще теплый. Ночной бриз нес с собой запах сена и теплой земли. Запах лета всегда заставлял ее думать о детстве и о том, как тогда все было просто. Бесконечное лето – если бы она только знала, что когда-то оно закончится. Но такова жизнь – вы не можете вернуться назад, когда наконец-то научились ценить то, что у вас было.

– Где ты припарковалась? – спросила Рэйли, отбрасывая эту знакомую грусть.

– На углу Линкольн-драйв.

– Я тебя провожу.

– Не нужно, – сказала Лиз. – Разве это не твоя машина стоит через дорогу?

– Да, но я собираюсь поехать на поезде. Слишком много пива.

Лиз покачала головой.

– Ну уж нет! Я тебя отвезу, куда захочешь. С машиной здесь ничего не случится?

– Вряд ли. Это жилой район. Но ты не должна…

– А кто отвез меня домой, когда я была слегка не в порядке? – Лиз схватила Рэйли за руку. – Не спорь. Мы почти соседи, так что ты знаешь, что мне по пути.

Рэйли напряглась, ощутив пальцы Лиз на своих. Это был просто дружеский жест, не более того. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз кто-либо прикасался к ней, и не смогла.

Лиз взглянула на их соединенные руки и отпустила ее.

– Извини.

– Все в порядке, просто я немного нервничаю.

– Пойдем, моя машина тут недалеко, – ответила Лиз, как будто не поверив в объяснение Рэйли.

Рэйли не могла придумать причину, чтобы отказаться, да ей и не хотелось. Ей нравилось внимание Лиз во время игры. Каждый раз, когда она смотрела на зрителей, их глаза встречались. Эта связь между ними может быть существовала только в ее воображении, но это было приятно, и она не могла вспомнить, когда в последний раз с ней случалось такое. Удовольствие от игры усиливалось из-за того, что Лиз смотрела на нее. Может быть, это было и глупо, но очень приятно.

– Я очень ценю то, что ты делаешь, спасибо.

– Пожалуйста. – Лиз обошла машину и наградила Рэйли улыбкой. – Кроме того, я теперь твой должник, ты открыла для меня греховное наслаждение софтбольного вуайеризма.

– Если тебе понравилось, ты просто обязана прийти на наш бал в конце сезона.

– Бал? Вы еще и танцуете? – Лиз приподняла бровь.

Рэйли кивнула.

– Ты не шутишь?

Рэйли покачала головой.

– С ума сойти, Кэндис ни за что в это не поверит!

– Полагаю, это не самое обычное для тебя пятничное времяпрепровождение, – сказала Паркер, усаживаясь за стол рядом с Кэндис и ставя перед ней мартини.

– Спасибо, – сказала Кэндис, отпивая из бокала. Она приятно удивилась, обнаружив, что бармен отлично смешивает коктейли несмотря на то, что все здесь пьют пиво. – А что, по-твоему, я обычно делаю по пятницам?

– Ну наверно, это выглядит примерно так: ужин, театр, а потом выпивка в Челси Лаунж.

Кэндис улыбнулась при упоминании самого нового питейного заведения в городе, куда все ходили покрасоваться и посмотреть на других. Паркер была права – это было одно из ее любимых мест, где можно было закончить вечер, если она не нашла себе никого на ночь. У нее никогда не возникало проблем с тем, чтобы найти там себе любовницу. Ее не волновал семейный статус или даже ориентация избранниц, потому что она не искала длительных отношений. Она была довольна, что Паркер в этом оказалась похожа на нее.

– По всем пунктам ты угадала.

– Тогда я должна признать, что мне повезло, что ты оказалась здесь, – ответила Паркер.

– Так тебе повезло? – поддразнила ее Кэндис.

– Мне всегда везет.

Паркер притянула к себе бутылку пива, а другую загорелую, слегка пыльную руку положила на спинку скамьи, слегка приобнимая Кэндис. Она выглядела совсем не так, как должен выглядеть уважаемый адвокат, а в воображении Кэндис она была весьма уважаемым адвокатом. Она выглядела просто уверенной в себе и сексуальной женщиной. Ростом примерно как Кэндис, немного выше среднего, Паркер обладала стройным гибким телом, длинными ногами, небольшой грудью, и красивыми плечами и руками. Ее каштановые волосы средней длинны были в беспорядке, но тем не менее, выглядели стильно и привлекательно, как бывает только после дорогой стрижки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.