# Неукротимая страсть

Рэдклифф

Сакстон Синклер – главный врач травматического отделения Манхэттенской больницы, не слишком обрадовалась новости, что ее новая практикантка собирается быть предметом документального фильма. Ситуация еще больше обостряется с прибытием яркой и независимой кинорежиссерши Джуд. Происходит столкновение двух личностей. Но страсть ударяет без предупреждения, и они борются с желанием и с судьбой.

Издательство SolidBiz.ru издает лесбийские романы, детективы, триллеры, фантастику, научную фантастику, эротику и общую лесбийскую беллетристику.

## Пролог

Был самый обычный июльский понедельник. Она ехала в метро, прислонившись к металлической стойке в центре вагона, почти не обращая внимания на обступивших ее со всех сторон других пассажиров. В одной руке у нее был портфель, в другой она держала на уровне глаз свернутую пополам Times. На часах было 7.40 утра, самый час пик. Ей нужно было проехать тридцать кварталов под землей до нужного места.

Все места в вагоне были заняты ехавшими на работу людьми, и ее зажали в узком проходе между сидениями. Она перестала пить кофе в метро, загубив не один костюм в попытках удержать бумажный стакан в давке. Но остановись она купить свой обычный эспрессо из кофе французской обжарки тем утром, то скорее всего она села бы на другой поезд.

Порой какие-то пять минут способны изменить всю твою жизнь.

– Этот гад-машинист растрясет нас до смерти, – пробурчал кто-то по соседству.

– Простите, – пробормотал стоявший рядом мужчина, в который раз потерявший равновесие и ткнувшийся в нее.

– Ничего, – ответила она.

Опустив газету, она посмотрела сквозь толстое поцарапанное стекло вагонных дверей в слабо освещенный тоннель. Вертикальные бетонные опоры отбрасывали тени, и эти темные зияющие провалы пролетали очень быстро. Как-то слишком быстро.

Когда бизнесмен навалился на нее в очередной раз, она сунула газету под мышку, прижала портфель локтем к груди и вцепилась в металлическую стойку обеими руками. Поезд стремительно несся вперед, она с трудом держалась на ногах, сердце учащенно забилось. Ей пришлось расставить ноги, чтобы не упасть. Все остальные пассажиры тоже еле удерживались на ногах.

Поезд стал поворачивать и, похоже, накренился на один бок. Сквозь пульсирующий шум в ушах она услышала, как наконец-то завизжали тормоза. Ну вот, мы останавливаемся. А ты волновалась.

Это было последнее, о чем она подумала, перед тем, как мир перевернулся и раздался скрежет сминающегося металла вместе с пронзительными криками беспомощных людей. Погрузившись в полубессознательное состояние, она улавливала какие-то отрывки слов и мельтешащие образы, а потом все перестало существовать, и остался лишь ослепительный свет перед глазами и невыносимая боль в голове.

Она попыталась сесть, но поняла, что малейшее движение вызывает новую волну мучительной боли в правой ноге. Она чуть не задохнулась от этой адской пытки и тут поняла, что у нее привязаны руки. С огромным усилением открыв глаза, она увидела над головой большой серебристый диск с яркой белой лампой посередине, от которой было горячо.

Сквозь слепящий свет и пелену неописуемой боли она услышала разные громкие голоса и обрывки фраз.

Закрытая травма черепа… Открытый перелом голени…

Кто-нибудь, позвоните в операционную… еще один пострадавший…

Возьмите у нее кровь на анализ… вколите четыре кубика…

Нужен рентген грудной клетки и брюшной полости… И экспресс-ЭКГ…

Из последних сил она попробовала заговорить.

– Что… о боже… где… – произнесла она, безуспешно пытаясь сфокусироваться на освещенном сзади силуэте человека, появившегося в поле ее зрения.

Ласковые руки не дали ей встать, и она услышала глубокий спокойный голос.

– Вы попали в аварию. Вас привезли в Бельвью. Можете сказать мне свое имя?

Она попыталась произнести свое имя, но не смогла из-за очередного приступа кошмарной боли. Она продолжала смотреть вверх, смутно чувствуя, как чьи-то пальцы погладили ее по лицу. Постепенно из темноты перед ее глазами стали проступать черты лица, за которые она смогла уцепиться, чтобы не утонуть в океане смятения и боли. Она разглядела склонившееся над ней лицо и увидела синие глаза – такие темные, почти фиолетовые, с напряженным и пронизывающим взглядом. Черные волосы, густые и непокорные, выбивались из-под хирургической шапочки. Красивый высокий лоб, рельефные скулы и почти мужская волевая челюсть.

– Вы поправитесь, – услышала она.

Ей ничего не оставалось, кроме как вверить себя в руки этого врача с уверенным взглядом.

## Глава первая

Пять лет спустя

– У меня нет времени на интервью, – заявила Сакстон Синклер с плохо скрываемым раздражением, входя без разрешения в кабинет заведующего хирургическим отделением одним июньским вечером. – И я буду весьма признательна, если ты не станешь что-то решать за меня без предварительного обсуждения со мной.

Пятидесятилетний мужчина с аристократической внешностью, сидевший за столом из орехового дерева, пригладил свои подстриженные у дорогого парикмахера седые волосы, аккуратно сунул ручку Waterman в карман своего накрахмаленного белоснежного халата, откинулся в кожаном крутящемся кресле и посмотрел на нее.

– Прости, я думал, моя секретарша сообщила об этом твоей, – сказал он отработанным тоном завзятого бюрократа.

– Очевидно, что нет, – ответила она, ни капли не веря ему и зная, что это неверие чувствуется в ее голосе. – У меня три новых лечащих врача, ординатор первого года и еще несколько совершенно зеленых резидентов, которые начинают работать в моей травматологии на этой неделе. Так что у меня нет ни одной лишней минуты на общение с каким-то там журналистом. Тебе придется подыскать кого-то другого.

Престон Смит улыбнулся, подумав, с каким удовольствием он уволил бы эту нахалку. Энергичная темноволосая женщина в темно-синих хирургических штанах и рубашке стояла слишком близко к его столу, нарушая субординацию. На поясе у нее висело два бипера: один вызывал ее в приемный покой или на вертолетную площадку, а другой – в палату интенсивной терапии. Худая и длинноногая, она была не в его вкусе, ее телосложение казалось ему чересчур спортивным. К тому же Смит считал ее слишком агрессивной. Она, возможно, даже не заметила, что наклонилась вперед, расставив ноги и прижав руки к телу.

Какая жалость, что университетское руководство так заботилось о половых и прочих характеристиках заведующих кафедрой и отделений! У него были связаны руки. Явная предвзятость могла негативно сказаться на дальнейшем финансировании из бюджета штата и федерального бюджета, особенно сейчас, когда все учреждения сталкивались с нехваткой средств. Те, кто стоял над ним и контролировал расходы больницы, не погладили бы его по головке, уволь он одну из немногих женщин, возглавлявших отделение в университетской больничной системе. Смит привык не вспоминать о том, что, помимо этого, она была одной из ведущих хирургов-травматологов штата и уже не раз попадала на страницы газет и журналов. Закрытая, державшаяся особняком, фанатично преданная своей работе, она была невыносимо компетентна, а ее репутация – безупречна. Ему было абсолютно не за что зацепиться ни в профессиональном, ни в личном плане, чтобы поставить ее на место. Маскируя свою антипатию, он прибег к фамильярности, которую она никогда не поощряла.

– Они хотят работать только с тобой, Сакс, – заботливо сказал он. – У тебя же есть имя.

– Тогда пусть приходят в сентябре, – отрезала она, разворачиваясь, чтобы пойти к двери. Напыщенный идиот. Так давно не был в операционной, что уже забыл, какая запарка у нас может быть в начале июля.

– Я подумал, что ты захочешь встретиться с этими ребятами и обрисовать им свои правила, – сказал он ей вслед. – Но, конечно, это дело твое. Ты сама знаешь, как управлять своим отделением.

С этими ребятами? Она остановилась и медленно развернулась, сузив глаза.

– Ты что-то недоговорил, Престон?

– В наши дни имидж – это все, и мы не исключение. Мы же не единственное на Манхэттене травматологическое отделение первого уровня и не единственный онкологический центр или высокоспециализированный медицинский центр, – разглагольствовал он, будто она сама этого не знала. – Больнице Святого Михаила нужно как следует заявить о себе, так что это – отличная возможность.

– И что же это за возможность, можно поточнее?

Престон Смит не смог скрыть торжествующей улыбки.

– Одна независимая телесеть хочет снять документальный медицинский сериал, и производственная компания планирует проводить съемки у нас. Это прекрасная возможность для бесплатной рекламы.

Какое-то мгновение она просто сверлила его взглядом, замерев на месте. Лишь желваки ходили на точеном лице. Потом она очень тихо спросила почти стальным голосом:

– И какое отношение все это имеет ко мне?

– По мнению продюсеров, сериал наделает больше шума, если все серии будут связаны благодаря одному конкретному человеку, которого будут узнавать зрители. В общем, их проект рассчитан на год, и его героем станет хирург-ординатор.

– И кто же именно?

Смит сделал вид, что перебирает бумаги на столе, но Сакс отлично знала, что ему не нужно искать имя. Все было решено без ее согласия, причем маховик был запущен, возможно, уже несколько недель назад.

– Ах, вот оно где. Дебора Стайн.

– Мой новый ординатор, – констатировала Сакс. Она потерла глаза, задумавшись об убийстве. – А она знает?

– Разумеется. Она согласилась, когда подписывала контракт, – сказал Смит, умолчав о том, что окончательный контракт был подписан только с этим условием. Кроме того, он позволил Стайн думать, что Сакстон Синклер в курсе всего.

– Так ты хочешь сказать, что по моей травматологии будут расхаживать какие-то посторонние с камерами, микрофонами и бог знает с чем еще, пока я буду принимать пострадавших? Ты, верно, шутишь.

Престон Смит встал с кресла, его взгляд вдруг стал жестким.

– На самом деле, доктор Синклер, именно это я вам и хочу сказать. Это нужно всей нашей больнице, и я уже дал согласие на это. Вам придется как-то с этим смириться, поэтому я полагаю, что вы встретитесь с режиссером фильма в назначенное время.

Сакстон вышла из кабинета Смита, не проронив больше ни единого слова, потому что еще чуть-чуть – и она бы сорвалась. Она понимала, что выиграть этот бой ей не по силам. К тому же, у нее были бои и поважнее.

30 июня, 6.00 утра

Около ее дежурной комнаты стояла, оперевшись спиной на стену, какая-то незнакомая женщина с газетой в руках, свернутой пополам в традиционной манере ньюйоркца, привыкшего читать в метро. Пока Сакс видела лишь густые медно-рыжие кудри, разметавшиеся по воротнику рубашки цвета хаки, и длинные ноги в строгих брюках. Сакстон замедлила шаг, подумав, кто бы это мог быть. Она была уверена, что никого не ждала. Ее ознакомительная встреча с новенькими резидентами и другим персоналом была назначена на семь утра.

Услышав гулкие шаги в пустом коридоре, Джуд Касл обернулась и впервые увидела неуловимую Сакстон Синклер, доктора медицины и заведующую травматологией в больнице Святого Михаила в Нижнем Манхэттене. Хирург оказалась вовсе не такой, какой представляла себе Джуд, особенно если учесть, что она была одета в поношенную черную кожаную куртку, вытертые синие джинсы, а под мышкой у нее был зажат мотоциклетный шлем.

Джуд уставилась на Сакстон и почувствовала мгновенное замешательство: эта стоявшая рядом женщина, внимательно смотревшая на нее с изогнутой бровью и слегка хмурым взглядом, показалась ей смутно знакомой. И в то же время Джуд была уверена, что никогда с ней не встречалась. Она бы ни за что не забыла женщину с такой будоражащей воображение внешностью, излучавшую уверенность, которая не нуждалась в доказательствах.

Может, я видела ее где-то на промо-фотографиях, подумала Джуд, прогоняя неприятное ощущение дежавю.

– Доктор Синклер? – спросила она, наконец обретя голос. Она шагнула к женщине навстречу и протянула ей руку. – Я Джуд Касл из Horizon Productions.

Сакс нахмурилась еще больше, но руку пожала. Рукопожатие Джуд оказалось крепким и решительным, а взгляд ее зеленых глаз – прямым и невозмутимым. Сакс достала из кармана куртки связку ключей. Вставив нужный ключ в замок, она спросила через плечо:

– Мы с вами договаривались о встрече?

– Нет, – призналась Джуд. Она подошла поближе, чтобы в случае необходимости просунуть ногу и не дать доктору захлопнуть дверь у нее перед носом. – Мы не договаривались заранее. Я пытаюсь договориться о встрече с вами уже несколько недель, но ваша секретарша, похоже, не может найти удобное для вас время.

– Может, это потому, что у меня его нет, – Сакс загородила вход в маленькую комнату, служившую ей дополнительным кабинетом и местом, где можно было передохнуть во время дежурства. Она с удивлением обнаружила, что стоит почти нос к носу с решительно настроенным режиссером. – В это время года работы обычно тьма-тьмущая, и у меня нет времени на… – она провела рукой по волосам, взъерошив их еще больше. Сакс хотела сказать на «непрошеных гостей из СМИ», но сдержалась и закончила словами «связи с общественностью».

– Понятно, – ответила Джуд, не собираясь сдаваться. – Моя съемочная группа приедет сюда завтра, и у меня тоже нет лишнего времени. Может, разберемся с этим за чашкой кофе?

– Разберемся с чем? – Сакс нарочито резко сняла куртку и бросила ее на узкую койку, на которой лежали журналы по медицине и хирургические костюмы. Ей стало ясно, что эта женщина от нее не отстанет. У Сакс возникло сильное желание переломать ноги, но вовсе не этой Джуд, а Престону Смиту. Она сдалась и жестом пригласила Джуд войти.

– Закройте дверь, – грубо сказала она и взяла штаны от хирургического костюма, а после начала расстегивать свои джинсы. – Рассказывайте, пока я переодеваюсь.

Какой-то бесконечный миг Джуд безмолвно взирала на Сакстон, которая была готова снять свои сексуальные заношенные джинсы Levi’s прямо перед ней. Поняв, что откровенно глазеет на хирурга, Джуд поспешно отвернулась к противоположной стене, у которой стоял старый деревянный стол, чуть ли не прогибавшийся под тяжестью современной компьютерной системы.

– Я надеялась обсудить с вами процесс съемок, – откашлявшись, сказала Джуд, у которой внезапно пересохло в горле. – Я не хочу мешать вам, доктор Синклер…

– Вы уже мне мешаете, – парировала Сакс. Она стянула футболку через голову и надела темно-синюю хирургическую рубашку с коротким рукавом. Ловко обойдя рыжую, она подошла к своему столу, отыскала ручку и прикрепила ее к нагрудному карману. Опершись бедром на край стола, она настороженно посмотрела на собеседницу. Судя по выражению лица и позе Джуд Касл, настроена она была весьма твердо. Со вздохом раздражения Сакс спросила:

– У меня ведь нет выбора, так?

Джуд пожала плечами.

– Боюсь, что нет. Я постараюсь сделать так, чтобы все прошло наименее безболезненно.

Она была не уверена, что легкий шутливый тон поможет ей наладить отношения с рассерженным хирургом, но ей нужно было сделать что-нибудь, чтобы перестать думать о том, какой чертовски привлекательной оказалась Синклер. Обычно Джуд не столь стремительно подпадала под обаяние бездонных задумчивых глаз и гривы черных как смоль волос, в которые так и хотелось запустить руки. Она постаралась не обращать внимания на слабый жар в ногах. Она сюда работать пришла, а не развлекаться.

Сакс оттолкнулась от стола, быстро прошла к двери и рывком открыла ее. Она посмотрела назад через плечо и сказала:

– Ну что ж, пойдемте. У вас есть двадцать минут на все про все.

– Тридцать, – уточнила Джуд и поспешила вслед за Сакстон. – Дайте мне полчаса, и я угощу вас кофе. – Она не услышала ответа, но могла поклясться, что Сакс слегка усмехнулась. Это была маленькая победа, но пока приходилось довольствоваться и этим.

## Глава вторая

30 июня, 6.20 утра

Джуд привыкла носиться во время работы. На своем веку она снимала фильмы практически обо всем, что можно снять, разве что кроме реальных военных действий, хотя когда-то в Косово она оказалась довольно близко к линии фронта, и ей приходилось быстро бегать, спасаясь от обломков горящих зданий во время бомбардировок. Но сейчас, пока они с Сакстон шли по коридорам, Джуд чуть ли не бежала, чтобы не отстать от хирурга. Когда Джуд, следуя указателю, собралась повернуть направо, чтобы попасть в столовую, Синклер схватила ее за руку и потянула в противоположном направлении.

– Куда… – стала спрашивать Джуд.

– В нашем деле есть кое-какие очень важные вещи, и хороший кофе – одна из них, – пояснила Сакс. Она выудила несколько банкнот из нагрудного кармана и вышла через двери, которые вели из больничных отделений в главный вестибюль больницы.

Она подвела Джуд к маленькому киоску, приютившемуся в углу большой комнаты ожидания. За рядом стаканчиков и пластиковым лотком с выпечкой виднелся хромированный верх кофеварки эспрессо.

– О, я смотрю, вы настоящий любитель кофе, – заметила Джуд.

Сакс облокотилась на стойку и заглянула за кассу в узкий проход.

– Терри! Кофе и побыстрее! – крикнула она. – Взглянув на Джуд, она спросила: – Какой кофе будете? Мне Терри обычно делает ред-ай.

– Подойдет, – согласилась Джуд и спустя минуту с признательным вздохом взяла стаканчик с кофе. Когда Сакс собралась расплачиваться, Джуд перехватила ее руку. – Я же обещала вас угостить, помните?

На какое-то мгновение они обе уставились на руку Джуд, обхватившую Сакс за кисть. Джуд не могла оторвать глаз от этой картины, потому что у нее вдруг затрепетали пальцы безо всяких причин. Она не поняла, что почувствовала Сакс, ибо на ее лице не отразилось ровным счетом ничего. Хирург убрала руку и сказала: «Точно. Спасибо».

Взяв стаканчики с кофе, они пошли через вестибюль по направлению к лестнице.

– Итак, мне нужно прояснить кое-какие детали, касающиеся съемок у вас, – с места в карьер начала Джуд, дорожа каждой минутой беседы с нерасположенной к общению Синклер.

– Это я уже поняла, – сухо ответила Сакс. – Она открыла дверь на лестничный пролет, слегка удивленная, с какой легкостью эта режиссер втянула ее в обсуждение того, чего, будь ее воля, она бы не допустила. Обычно ее было не так легко убедить, но Сакс была вынуждена признать, что эта рыжая была наделена утонченным обаянием, которому было трудно противостоять. Прогнав эту странную мысль, Сакс сказала:

– Через сорок минут у меня собрание с новыми сотрудниками. Мы можем поговорить в переговорной до того, как все подтянутся. Похоже, это все мое свободное время за день.

– Хорошо, – Джуд отпивала кофе, пока они поднимались по лестнице. – Да, и правда вкусно.

Сакстон услышала легкий стон удовольствия, который вырвался у Джуд, и невольно улыбнулась.

– Однозначно вкусно, – подтвердила она.

Когда они уселись в маленькой переговорной рядом со столовой, Сакс откинулась на стуле и серьезно посмотрела на Джуд.

– Вчера вечером Престон Смит сказал мне, что вы хотите снимать документальный фильм в моей травматологии.

– Вчера вечером? Так вы узнали обо всем только вчера?! – воскликнула Джуд, не в силах скрыть свое удивление. – Она страшно разозлилась, ведь получалось, что она принуждает к съемкам человека, с которым ей в общем-то хотелось сотрудничать с самого начала. – Мы ведем переговоры с больницей о съемках фильма вот уже несколько месяцев, и меня уверяли, что все, кого это касается, в курсе. Так значит, никто не сказал вам об этом?

– Может, он не поставил меня в известность, зная, что я откажусь, – мягко сказала Сакс, наблюдая за собеседницей поверх стаканчика с кофе. – Пока что Джуд прекрасно справлялась с ситуацией, демонстрируя уверенность и знание дела, но, как ни странно, не провоцируя конфликт. Железная рука в мягкой перчатке, подумалось Сакс. Джуд произвела на нее впечатление, хотя обычно это было сделать не так-то просто.

– Правда? – таким же спокойным тоном уточнила Джуд. – Она начала понимать, почему хирург не настроена на сотрудничество. Едва ли можно было обвинять Синклер в том, что она злится, если ее попросту не проинформировали о готовящемся проекте. Теперь было понятно, почему ей не удавалось добиться встречи с Сакстон раньше. Возможно, ее секретарь подумала, что Джуд была очередной пронырой-журналистом, охотившимся за интервью, и задвинула ее просьбу о встрече с Сакстон в самый конец. Впрочем, Джуд почувствовала, что за нежеланием Сакстон стоит что-то более личное, чем одни лишь бюрократические коллизии. – Может, объясните мне, почему вы против? – спросила Джуд.

– Потому что вы со своими камерами чужие в травматологическом отделении. Это вмешательство в жизнь человека – снимать моменты, которые могут оказаться очень и очень личными. – Сакстон действительно беспокоилась за соблюдение врачебной тайны, хотя это была не единственная причина, по которой ей не хотелось видеть съемочную группу у себя в отделении. Но проявлять собственную нелюбовь к публичности она не собиралась.

Джуд не впервые сталкивалась с подобным аргументом.

– Мы будем предварительно согласовывать все, что пойдет в эфир, – резонно сказала она. – К тому же если потребуется, мы можем затемнить лица пациентов впоследствии, и их будет невидно.

– А как насчет тех, чье согласие вы получить не сможете: больных в коматозном состоянии, умирающих или детей?

Джуд собиралась дать очередной дежурный ответ, но что-то в голосе Синклер остановило ее. В голосе хирурга ей послышались нотки гнева и стремления защитить, заинтриговавшие ее. Джуд выпрямилась и встретила испепеляющий взгляд Синклер.

– А что если я вам пообещаю, что будет сделано все возможное, чтобы обеспечить неприкосновенность частной жизни? Я все время буду там, пока будет идти запись. В случае необходимости я буду сама говорить с родственниками. Никто не будет задействован в фильме без его согласия.

– Съемки помешают подготовке Деборы Стайн. Ее больше будет заботить, как лучше выглядеть перед камерой, чем то, как научиться принимать решения и давать правильную оценку.

– Мне казалось, что ординаторы-травматологи работают в паре с более опытным врачом, который следит за ними, – сказала Джуд.

– Да, так и есть. Большую часть времени Деб Стайн будет проводить на дежурствах со мной.

– И чего же вы боитесь?.. Того, что она будет обращать больше внимания на меня, чем на вас? – голос Джуд стал громче, и стала понятно, что она старается не рассмеяться.

Сакс снова неохотно улыбнулась. Этому энергичному режиссеру было невозможно противиться.

– По меньшей мере, вы будете ее отвлекать.

Джуд пристально посмотрела на Синклер, отдавая себе отчет в том, что от этого разговора, возможно, зависит успех или провал всего проекта, в который она вот уже полгода вкладывала все свои силы и немалые деньги. Конечно, она могла снять свой фильм, хотела этого или нет заведующая травматологией. У нее был подписан контракт с больницей, раз уж на то пошло. Но если она начнет съемки за спиной Синклер, то работать ей будет чертовски сложно. К тому же Джуд не хотела, чтобы эта женщина стала ее врагом, по многим другим причинам. Не в последнюю очередь Джуд порадовало то, что Сакстон не стремилась соблюдать правила дипломатии.

– Что вас на самом деле беспокоит во всем этом? – тихо спросила Джуд.

– Есть некоторые вещи, которые людям знать не нужно. Возможно, они даже не хотят этого знать, – ответила Сакс, удивляясь самой себе. – Я даже еще толком не знаю эту женщину, а она уже вытянула из меня то, что я никому не говорила. – В этом отделении – не всегда, но достаточно часто – бывают моменты, когда человеческая жизнь висит на волоске, а такие вещи не предназначены для того, чтобы выставлять их напоказ ради чьего-то любопытства. Эти пациенты не просто обнажены или беззащитны, они беспомощны. И порой то, что мы делаем здесь, выглядит не слишком приглядно.

– Доктор Синклер, эта человеческая драма и есть реальная жизнь. Думаете, зрители не смогут оценить это по достоинству и понять, насколько это особенно?

Право общественности знать, как есть на самом деле, – а по сути ненасытная жажда правдивых историй – часто используется лишь как удобный предлог для вмешательства в личную жизнь. Что поможет человеку сохранить достоинство и право на частную жизнь, если он не может говорить и постоять за себя? Сакс лишь пожала плечами и ровным голосом ответила:

– Я не знаю. Я же не социолог, я хирург.

– Да, понимаю, – согласилась Джуд, подумав, что Синклер была гораздо больше, чем просто хирургом. – И это ваше травматологическое отделение. Но, может, мы хотя бы попробуем?

– У меня есть выбор?

– Боюсь, что нет, – призналась Джуд, к своему удивлению чувствуя неподдельное сожаление.

Рабочие записи Джуд Касл

30 июня, 7.50 утра

> Синклер появилась в переговорной ровно в семь утра, и все присутствующие сразу умолкли. В комнате собралось чуть больше десятка человек: шестеро из старшего персонала, ординатор первого года, два хирурга-резидента и два студента-медика. Я была единственным посторонним. Она стояла перед всеми, опираясь на стол для переговоров, сложив руки на груди. Хотя на ней были простые хирургические штаны и рубашка, чувствовала она себя, похоже, весьма непринужденно – так, словно ее вообще ничего не волновало. Она молчала до тех пор, пока все до единого не стали смотреть на нее. У меня было такое чувство, будто я должна вскочить с места и отдать честь, как в армии. Может, резиденты помоложе так бы и сделали. Вид у нее был жесткий, ничего не скажешь.

> Я думала, она произнесет какую-нибудь речь. Но ничего подобного.

> Вместо этого она изложила правила. [NB: назвать первый эпизод «Правила боя»]. Дежурство сутки через двое, кроме загруженных праздников вроде того, который как раз на носу, когда все дежурят чаще. Обход в травматологии начинается в восемь утра, и никто не может уйти домой до его завершения. По моим прикидкам, это означает, что дежурному персоналу травматологии приходится работать вплоть до тридцати часов почти без сна. Когда до меня это дошло, я перестала следить за тем, что она говорила, пытаясь представить, как это – работать в таком режиме. Я привыкла работать помногу, порой целыми днями, когда надо снять что-то важное. Но я сразу могу признать, что не работаю в полную силу все время. К тому же мне не приходится резать по живому телу.

> Она снова привлекла мое внимание, когда напоследок сказала следующее. Кстати, это был единственный прямой приказ с ее стороны, насколько я помню. Так вот, она сказала: «Кто-то умирает, пока их везут к нам, и с этим ничего не поделаешь. Но если их привозят в мою травматологию с пульсом, то вам будет лучше, если вы не дадите им умереть».


Выйдя из переговорной, Джуд окликнула Дебору Стайн и пошла рядом с ней по коридору.

– Привет, Джуд, – поздоровалась с ней блондинка, двукратная чемпионка Олимпийских игр по баскетболу, обладательница искрящихся голубых глаз и искрометной улыбки. – Рада тебя видеть.

– И что дальше? – спросила Джуд, пока они быстро шагали, свернув куда-то в коридор. – Да тут хотя бы кто-нибудь ходит нормальным шагом?!

– Ты же слышала, что сказала завотделением. Обход в реанимации начнется через пять минут, а потом будем ждать вызова. В этом месяце я дежурю в приемном покое и поэтому не занимаюсь теми, кто уже проходит лечение.

– Ясно. – Джуд стала вспоминать то, что вычитала в чересчур короткой сводке правил хирургического отделения, которую ей выдали. Впрочем, у нее было подозрение, что Синклер не следует какому-то строгому сценарию. – Значит, когда пациентов переводят из интенсивной терапии в обычную палату, то ты уже не несешь за них никакой ответственности? – уточнила Джуд.

– Я занимаюсь этим в те недели, когда не дежурю в приемном покое. Тут либо то, либо другое, потому что заниматься этими делами одновременно невозможно. – Деб открыла тяжелую серую дверь, на которой висела красная прямоугольная табличка «Отделение травматологической реанимации». – Пока возьми халат. Попозже я найду тебе парочку хирургических костюмов, чтобы ты больше не волновалась о своей одежде каждый раз, когда будешь ходить по отделениям.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарила Джуд.

Остановившись на пороге, она оглядела залитую светом прямоугольную комнату. Справа от нее находился подковообразный стол, рядом с которым стояло несколько вращающихся кресел. На столе не было почти ничего, кроме разбросанных медицинских карт больных и помятой коробки с зачерствевшими пончиками. Взгляд Джуд упал на десять коек, выстроенных в ряд у противоположной стены на расстоянии чуть больше метра друг от друга. Койки разделялись бесцветными шторами, висевшими на потолочных карнизах. Сейчас все шторы были отдернуты, и лежавших на кроватях людей было видно всем, кто оказывался в помещении.

Койки выглядели по-спартански. Они регулировались по высоте и были снабжены металлическими поручнями. Практически все койки были заняты казавшимися бесполыми и почти голыми телами, которые выглядели меньше, чем на самом деле, из-за бесстрастных современных медицинских устройств, стоявших со всех сторон. Автономные аппараты искусственного дыхания размером с посудомоечную машину стояли сбоку от каждой койки. Десять-пятнадцать раз в минуту они гнали заранее установленный объем воздуха через твердые пластмассовые трубки в рот пациентам. Руки больных были либо закреплены фиксаторами, либо привязаны к поручням тканевыми лентами. Тела были утыканы трубками всевозможных размеров, по ним поступали антибиотики и жидкое питание и выводились продукты распада. Все свободное место занимали мониторы. Их монотонные сигналы и вспыхивающие точки света отслеживали жизнь пациентов.

Отделение травматологической интенсивной терапии, ставшее одним из триумфальных достижений медицинских технологий, оказалось холодным и безликим местом вогнало Джуд в дрожь.

– Ты в порядке? – спросила у нее Деб Стайн.

– Что-что? А… да, в порядке, прости, – Джуд отвела взгляд от коек и стала смотреть по сторонам, стараясь избавиться от жуткого ощущения кошмара. Наконец, она нашла объект внимания.

В изножье первой койки в центре группы восторженных врачей, одетых в белые халаты или помятые хирургические костюмы, стояла Синклер. Одну ногу она поставила на стул на колесиках, рукой оперлась на колено. В руке она держала длинный лист бумаги. Она внимательно смотрела на лежавшего на койке больного, слушая отчет стоявшего рядом молодого мужчины.

– Пошли, – настойчиво прошептала Деб, – Синклер уже начала.

– Я смогу снимать здесь? – спросила Джуд, потому что ей очень хотелось запечатлеть эту сцену. Собравшиеся вокруг завотделением смотрели на нее во все глаза, жадно ловя каждое изменение в выражении ее лица. Синклер была похожа на командующего, осматривающего поле битвы.

– Возможно. Узнаем после обхода, – сказала Деб. – Они подошли к сотрудникам, окружившим Синклер.

Джуд ничего не оставалось, кроме как согласиться. Она понимала, что не может прерывать этот процесс. К тому же ей хотелось понаблюдать за происходящим. Никто не возражал против ее присутствия и, похоже, даже не особенно ее заметил.

Между койками энергично перемещались медсестры. Они распределяли лекарства, регулировали жидкостные насосы, брали у больных кровь на анализ. Сквозь строй резидентов и других сотрудников, занявших проход между кроватями, протискивались рентгенологи, запихивали прямоугольные пластины под пациентов и кричали «готово», не обращая ни малейшего внимания на то, что происходило вокруг. Услышав это предупреждение, медики, стоявшие совсем близко, прятались за теми, на ком были рентгенозащитные фартуки. Дождавшись, когда рентген будет сделан, они возвращались на свои места как ни в чем не бывало.

Глубокий командирский голос заставил всех прислушаться.

– Какое у него внутричерепное давление? – спросила Синклер у светловолосого молодого человека, стоявшего впереди Джуд.

– Тридцать восемь.

– Поднялось на десять за последние два часа? – в голосе завотделением послышалась резкая нотка.

– Да.

– И что же это, по-вашему, значит, доктор Кинни?

Джуд вытянула шею, чтобы получше разглядеть Синклер, которая сверлила своими синими глазами этого самого Кинни. Судя по бэйджу на его нагрудном кармане, это был хирург-резидент первого года. Звенящим от напряжения голосом он ответил:

– Это означает, что по какой-то причине давление внутри его черепа растет.

– И по какой же? – спросила Синклер уже острым как бритва тоном.

Джуд показалось, что она услышала, как парень сглотнул.

– Э-э-э… у него отек мозга, субдуральная гематома… и еще… эпидуральное кровотечение, – сказал Кинни.

Синклер опустила ногу на пол и выпрямилась во весь рост, не отрывая пронизывающего взгляда от молодого врача. Она казалась выше, чем запомнилось Джуд, но режиссер знала, что они с Синклер были примерно одного роста. Стало очень тихо, хотя остальной медперсонал продолжал работать.

– Требуется ли в этом случае срочная операция?

– Да, при субдуральном и эпидуральном кровотечении, – ответил Кинни, заливаясь краской.

– Тогда почему я не вижу нейрохирургов, наблюдающих за ним?

– Мы им звонили… они сказали, что придут, – неуверенно сказал резидент. – Он посмотрел по сторонам, словно ища поддержки, но остальные резиденты старательно избегали его взгляда. Здесь он отдувался в одиночку.

– А если у него образуется грыжа в стволе мозга, пока мы ждем? Кто будет нести за это ответственность, доктор Кинни? – Синклер слегка повернула голову и встретилась взглядом с Деборой Стайн. – Вызовите нейрохирургов. Скажите, что я хочу, чтобы они пришли немедленно. Позвоните в рентгеновское отделение, скажите, что нам нужно срочно сделать томографию мозга этому парню. Посмотрите в истории болезни, кто подписывает разрешение на процедуры для него, но не звоните родственникам до тех пор, пока мы не будем знать наверняка, что ему будут делать операцию.

– Хорошо, – живо ответила Деб и поспешила к посту медицинской сестры в дальнем углу помещения.

– Ладно, кто следующий? – спросила Синклер, переходя к соседней койке. Кто-то подтолкнул к ней стул. Она механически снова поставила на него одну ногу и наклонилась вперед, чтобы осмотреть второго пациента, в то время как другой резидент приступил к отчету.

## Глава третья

Рабочие записи Джуд Касл

30 июня, 10.45 утра

> Только что закончился мой первый утренний обход в травматологии. Я без сил, а ведь мне всего лишь нужно было переходить от койки к койке и наблюдать за процессом. Я понимала не все, о чем они говорили, особенно когда они заговорили о показателях газа в крови и шкале комы Глазго. [NB: нужно, чтобы в фильме Деб рассказала об этой шкале травм головы, желательно, с каким-нибудь пациентом на заднем плане. Получить у Синклер согласие на съемки в отделении интенсивной терапии. Пусть оператор проверит здешнее освещение, годится ли оно для съемок.]

> Зато мне удалось четко уяснить, что обход – это очень важный момент рабочего дня. Это единственное время, когда вся команда врачей собирается вместе и когда Синклер уточняет план лечения каждого пациента, находящегося в реанимации. Резидент, прикрепленный к больному, излагает ей краткую оценку состояния своего подопечного, и они обсуждают и назначают необходимые вещи: какие консультации и обследования провести, какие препараты и в каких дозах давать. Синклер подписывает все решения и назначения.

> Сейчас врачи, которые следят за менее тяжелыми пациентами в обычных палатах, пойдут осматривать их, а те врачи, которым предстоит принимать пострадавших, – сегодня это Синклер и Стайн – отправятся в приемное отделение травматологии. А я…


– Мисс Касл? – услышала Джуд.

Она подпрыгнула и выключила диктофон. Джуд улыбнулась при виде Синклер, которая стояла, прислонившись к стене рядом с дверью в реанимацию, и наблюдала за ней.

– Простите. Я не знала, что вы здесь. Я вам нужна? – спросила Джуд.

– Хочу показать вам приемный покой. Я как раз туда иду.

– Здорово, – согласилась Джуд и положила маленький диктофон в карман брюк, присоединяясь к Синклер. – Спасибо, что разрешили мне побывать на обходе сегодня утром.

– Там вы тоже записывали?

– Нет, – сказала Джуд. – Они вышли на лестницу. – Обычно я делаю записи для себя, фиксирую впечатления, реакции, какие-то напоминания, в общем, то, что потом можно использовать в качестве комментариев в фильме. Если я захочу записать ваши или чьи-либо еще слова, я сначала спрошу, можно ли это делать.

Синклер сначала помолчала, а потом спросила:

– Как вышло, что в центре вашего проекта оказалась Деб Стайн?

Они вышли на первом этаже и миновали комнату ожидания перед отделением неотложной помощи, уже переполненную пострадавшими с небольшими повреждениями. В основном здесь были матери с детьми и люди среднего возраста с мелкими травмами. Пациентов в потенциально тяжелом состоянии обычно привозили на «скорой» и доставляли прямо в процедурные кабинеты. Дальше по коридору виднелся ряд дверей с кодовыми замками.

– Мы познакомились три года назад на Олимпийских играх, – объяснила Джуд. – Я тогда делала фильм про женщин в спорте, и мы с ней заговорили о ее планах после Олимпиады. Когда я занялась этим проектом, я вспомнила про Деб.

– И она согласилась? – Сакс ввела код на клавиатуре. – Код такой же, как и у местного телефона: два, четыре, два, ноль.

– Да, согласилась. А что?

Сакс пожала плечами и повела Джуд по очередному стерильному коридору в бежевых тонах.

– Так вот мне и интересно, с чего бы это.

– Тогда спросите об этом у нее. Впрочем, мне бы хотелось записать интервью с вами и поговорить о вашем обучении. Плюс общая биография, личный опыт, всякое такое.

Услышав это, Сакс остановилась.

– Вся необходимая информация есть в моей краткой автобиографии. Моя секретарша может дать вам экземпляр. У вас есть ее номер телефона.

Сказано это было так, что не оставляло места для обсуждений. Джуд постаралась скрыть свое удивление и любопытство. Она уже и так достаточно продвинулась вперед для первого дня.

– Хорошо, спасибо, – только и сказала она.

– Это приемное отделение травматологии, – продолжила ее спутница, проведя Джуд через небольшую отгороженную часть помещения, где находились раковины для мытья рук и шкафы с хирургическими шапочками и халатами, в другую комнату, где не было ничего лишнего и напоминавшую операционную и процедурный кабинет одновременно. – Сюда привозят пациентов с травмами и уже здесь стабилизируют их состояние и классифицируют по степени поражения.

В центре комнаты выстроились три операционных стола, при необходимости их можно было отгородить занавесками. Над каждым узким столом из нержавеющей стали висели большие круглые серебристые светильники с яркими галогеновыми лампами, как в операционной.

Джуд уставилась на хирургические светильники, и внезапно ей стало жарко и закружилась голова. У нее сузилось поле зрения, в глазах замельтешили мушки, свет стал меркнуть. Джуд рефлекторно вытянула вперед руку, чтобы устоять на ногах, и смутно почувствовала, что ее взяли за кисть.

– Мисс Касл, с вами все в порядке? – раздался тихий спокойный голос.

Джуд заставила себя сделать глубокий вдох. Она знала, что все это пройдет, если она просто будет нормально дышать. Ноги у нее подкашивались, и Джуд прислонилась к теплому крепкому телу рядом.

– Да, – едва прошептала она. – Просто я… простите… одну минуту.

Сакс стояла, как скала, когда Джуд уперлась в нее, и прижимала ее к себе так, что могло показаться, будто они обнимаются. На лбу у Джуд выступила испарина, кровь отхлынула от лица.

– Давайте вы приляжете, – мягко предложила Сакс. – Она чувствовала, как режиссера бьет дрожь.

– Нет! – быстро отказалась Джуд, опираясь рукой на плечо Сакс и выпрямляясь с видимым усилием. – Сейчас все пройдет, я правда в порядке.

Сакс изучающее оглядела ее и, не отпуская Джуд, положила два пальца ей на кисть, чтобы измерить пульс. Сердце женщины билось быстро.

– Да, с вами действительно все будет в порядке. Но в данный момент вам все же нужно хотя бы сесть.

– Прошу прощения, – снова извинилась Джуд, смущенно засмеявшись, когда Сакс довела ее до стула около длинной стойки у дальней стены. В глазах у Джуд прояснилось, и она остро ощутила руку Сакстон вокруг своего запястья. Еще она почувствовала крепкое тело рядом со своим и мягкую округлость груди, которая коснулась ее собственной. Ноги Джуд снова подогнулись, но теперь уже не из-за головокружения. Она быстро оторвалась от Сакс и села на стул.

Одна из медсестер спросила у хирурга, нужно ли ей что-нибудь, но та покачала головой. Придвинув другой стул, она устроилась рядом с Джуд и спросила:

– Что с вами случилось?

Смутившись, Джуд покраснела.

– Да ничего особенного. Слегка закружилась голова. Наверное, все-таки нужно было позавтракать.

– Такое действительно бывает, – согласилась Сакс, но на самом деле она не думала, что дело было в нехватке сахара в крови. Гипогликемия обычно сопровождалась такими симптомами, как сильно учащенным пульсом, тремором, обморочным состоянием. Джуд Касл прекрасно себя чувствовала, пока не вошла в приемный покой травматологии. – С вами такое случалось прежде?

– Нет, – призналась Джуд, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом этих глаз, которые видели насквозь. По крайней мере, последний раз это было так давно, что я решила, что все закончилось.

– Вам нужно сделать ЭКГ. Медсестра может сделать вам ЭКГ прямо здесь.

– В этом нет необходимости, правда. Я уже чувствую себя отлично. – В доказательство Джуд поднялась и немного прошлась, всей душой желая ускользнуть от зоркого взгляда Синклер. Ей нужно было пройтись, чтобы прогнать тревогу, засевшую в ней, словно дурной сон. А еще ей нужно было забыть острое желание, которое охватило ее, когда Синклер просто держала ее, не давая упасть. Не самое лучшее начало. Стараясь говорить ровным голосом, Джуд спросила:

– Сколько пациентов проходит через вашу травматологию в год?

– Где-то тысячи полторы, – ответила Сакстон, продолжая следить за походкой Джуд. – Резкая смена темы не ускользнула от ее внимания, но она как никто другой осознавала необходимость личного пространства. Она понимала, что у людей могут быть свои секреты. – Когда к нам привозят пострадавшего, здесь негде повернуться, потому что тут находятся парамедики, медсестры, рентгенологи, персонал, обслуживающий аппараты искусственного дыхания, анестезиологи, как минимум три хирурга, а также различные консультанты.

– А родственники?

– Не здесь, – покачала головой Сакс. – Они могут посидеть в комнате ожидания дальше по коридору. – Чаще всего родственники не могут увидеть пациента до тех пор, пока его не переведут в отделение интенсивной терапии или не сделают ему операцию. Здесь мы работаем, как в современном подвижном полевом госпитале: оцениваем состояние пострадавшего и как можно быстрее отправляем его по назначению.

– Но ведь иногда вы делаете операции прямо здесь? – спросила Джуд, заметив, что начинает забывать неприятные ощущения по мере их разговора. – Она вернулась и снова села напротив Сакс.

– Лишь в случае крайней необходимости, когда речь идет о жизни и смерти.

– И когда же возникают такие обстоятельства? – уточнила Джуд. – Кстати, я могу записать это на диктофон?

Сакс поняла, что ее ловко переиграли и втянули в интервью, но она не стала спорить и лишь недовольно усмехнулась, чувствуя свое поражение.

– Чрезвычайными могут оказаться различные случаи. Любые ситуации, связанные с нарушением дыхания, например, в результате перелома гортани, могут потребовать трахеостомии. Иногда при угрозе сильной потери крови в области таза или вследствие поражения внутренних органов мы пережимаем аорту, чтобы обеспечить кровоснабжение головного мозга.

Слушая Сакс, Джуд продолжала осматривать помещение. Это была ее съемочная площадка. Здесь будет отснята большая часть материала для фильма. Она проведет в этом приемном отделении кучу времени в течение следующего года.

– Чем вы занимаетесь между вызовами?

– Я обычно сижу в своем кабинете, занимаюсь административными делами. Или участвую в каких-нибудь совещаниях, обхожу отделение. Если день выдается тяжелый, я работаю в своей дежурной комнате, которая чуть дальше по коридору.

– Или пытается уговорить народ сыграть с ней партийку в шахматы, – подсказал чей-то мужской голос.

Джуд развернулась на своем стуле и увидела мужчину в бледно-голубом хирургическом костюме. Похоже, костюмчик он подобрал под цвет глаз, подумалось Джуд, потому что стильная стрижка и потрясающая внешность явно говорили, что он следит за собой. Он мог бы смело рекламировать одежду для хирургов.

– Познакомьтесь, это Джуд Касл, а это Аарон Таунсенд, главный медбрат в травматологии, – представила их Сакс.

Аарон дружелюбно улыбнулся и откровенно оценивающе взглянул на Джуд, пожимая ее руку.

– Приятно познакомиться. Ходят слухи, что нас увековечат в кино.

– Надеюсь, что так и будет, – рассмеялась Джуд, понимая, что этот Аарон сразу стал безобидно флиртовать с ней, причем, скорее всего, на автомате. Но она не стала долго смотреть ему в глаза.

– Прекрасно! – с энтузиазмом отозвался красавец-медбрат. – А насчет шахмат я серьезно. Когда наш замечательный доктор начинает скучать, она обожает разгромить кого-нибудь в какой-нибудь игре.

Джуд пожала плечами, надеясь, что выглядит гораздо более безразличной, чем на самом деле.

– Не волнуйтесь, шахматы не мой конек.

Сакс молча посмотрела на нее, задумавшись о том, почему Джуд Касл солгала второй раз меньше чем за час.

## Глава четвертая

30 июня, 12.42 дня

– В приемном покое вам придется работать с минимальным количеством людей, – предупредила Сакс после того, как Таунсенд пошел сам подменить медсестру на ланч в палате интенсивной терапии, потому что в дневной смене не хватало одной медсестры. – Пространство здесь на вес золота.

– Я хочу, чтобы здесь работали как минимум два оператора, звукорежиссер, помощник сценариста и я сама, – тут же откликнулась Джуд, продолжая думать о том, что Синклер, оказывается, еще и в шахматы играет. Здорово, ничего не скажешь. Еще этого мне не хватало.

– Даже не думайте, – предупредила Сакс бескомпромиссным, почти пренебрежительным тоном. – Продемонстрировать все свое презрение как к проекту в целом, так и к профессиональным требованиям Джуд еще лучше Сакстон Синклер могла лишь в том случае, объяви она об этом по внутренней связи на всю больницу.

Задетая за живое, Джуд смерила взглядом стоявшую на расстоянии вытянутой руки Сакстон. В других обстоятельствах она, может, и попыталась бы уладить ситуацию более дипломатичным способом, но совсем недавно с ней чуть было снова не приключился обморок и она была выбита из колеи. Не тратя время на размышления, она заявила:

– Вы же знаете, что мне не нужно ваше разрешение. Я лишь пытаюсь быть вежливой.

– Вам нет нужды быть вежливой, мисс Касл, – не повышая голоса сказала Сакс. – Она встала со стула, взгляд ее синих глаз был ледяным. – Но вам придется следить за тем, чтобы не мешать нашей работе, в противном случае я сделаю так, чтобы вас отсюда выгнали «пинком под зад».

Хуже нет, заносчивая, с диктаторскими замашками… Джуд вся кипела от злости, когда Синклер быстро вышла из комнаты. Она потерла виски и едва удержалась от того, чтобы не выругаться вслух. Прекрасно, просто прекрасно!

30 июня, 4.42 дня

– Почему ты решила проходить ординатуру у доктора Синклер? – задала вопрос Джуд, положив диктофон на стол в переговорной.

– Потому что она лучшая, – ответила Деб Стайн, всем своим взглядом говоря, что Джуд сама должна знать ответ на этот глупый вопрос.

– Что значит «лучшая»? – уточнила Джуд, стараясь прочувствовать звезду своего фильма и заложить основу для съемок, которые растянутся на многие будущие недели. – Что отличает ее от всех остальных хирургов-травматологов?

– Записываешь? – Деб качнула головой в сторону диктофона. – Потому что у ее отделения самые лучшие во всем штате показатели выживаемости пациентов, к тому же я видела, как она работает в операционной. Я попала сюда в качестве младшего хирурга-резидента, и с тех пор не устаю восхищаться ей. Руки у нее, как молния. Это что-то потрясающее.

У Джуд возникло подозрение, что в отношении Деб к Сакстон крылось что-то еще, судя по усмешке на ее лице. Она выключила диктофон и спросила:

– А если не для записи? Давай, Деб. Я же вижу, ты что-то недоговариваешь.

– Ну, она такая горячая штучка! – сдалась Деб, у нее даже глаза заблестели. – Все резиденты-лесби, которых я знаю, хотели бы работать с ней.

– Ах вот оно что, – Джуд надеялась, что не покраснела. – Ладно, это мы не станем записывать. Да что, черт возьми, со мной такое? Разве я сама не подумала о том же, как только увидела ее? Ну и что, что она вся из себя такая. Она та еще заноза в…

Деб Стайн вскочила от засигналившего бипера у нее на поясе и, не сказав ни слова, бросилась из переговорной. В висевшем над головой селекторе раздалось: «Дежурным немедленно в приемный покой, дежурным немедленно в приемный покой…».

Джуд схватила диктофон и тоже выбежала из комнаты.


В халате и перчатках, Сакс уже стояла в приемном покое, когда двойные двери разъехались и в комнату вкатились носилки с грудой медицинского оборудования, окровавленной одеждой и пострадавшим, на котором сидела одна из парамедиков. Она считала вслух, ритмично надавливая на грудь лежавшего на носилках мужчины: «Раз, два, три, четыре, пять… раз, два, три, четыре, пять…». Через каждые пять счетов она делала паузу, а ее напарник в этот момент накачивал воздух через ручной аппарат для искусственной вентиляции легких, эндотрахеальная трубка которого торчала изо рта пострадавшего.

– Огнестрельное ранение в левую половину груди! – прокричал парамедик, ни к кому конкретно не обращаясь. – Он чуть не сорвался на визг от напряжения, ведь ему приходилось бежать позади каталки и закачивать воздух в отказавшие легкие раненого. – Вставили ему трубку прямо на месте. Ввели пять литров физраствора. Сначала пульс прощупывался, давление было восемьдесят. Пульс и давление исчезли три минуты назад.

– Ранение сквозное? – выкрикнула Сакс, перекладывая крупного мужчину с каталки на операционный стол вместе с Нэнси Стивенсон, одной из медсестер. – Она быстро оценила состояние зрачков пострадавшего. Так, не реагирует на свет. Если мозг еще функционирует, то перестанет через две минуты, если мы не дадим ему кислород.

– Не похоже, док. Пуля в него попала, но не вышла.

Сакс проворно передвигала свой стетоскоп с одной стороны груди раненого на другую, прислушиваясь к движению воздуха, который подавал в легкие парамедик. Когда Сакс выпрямилась, в приемный покой как раз вбежала Деб Стайн, а вслед за ней и Джуд Касл.

– Потока воздуха нет ни с какой стороны. Стайн, вставь грудную трубку справа. Нэнси, давай инструменты для вскрытия грудной клетки!

Команда травматологов работала слаженно и эффективно, почти без слов, совершая действия, отработанные уже сотни раз. Одна из медсестер разрезала остатки одежды пострадавшего, другая вставила стерильный катетер в его пенис и прикрепила трубку к мочесборнику. Третья медсестра брала у пациента кровь в несколько пробирок для лабораторных анализов. Хирург-интерн подтащил к операционному столу металлический поднос на высокой опоре и стал снимать несколько слоев стерильной ткани, которой были накрыты разнообразные хирургические инструменты. Рентгенолог прикатил огромный переносной рентгеновский аппарат и стоял в ожидании, спокойно подписывая будущие рентгеновские снимки. Он проставил дату, а вместо имени написал «неопознанный белый мужчина». Пока у кого-нибудь не найдется времени установить его личность, этот пострадавший так и будет называться – неопознанный белый мужчина.

Тем временем Аарон Таунсенд делал закрытый массаж сердца, сменив выбившуюся из сил парамедика. Это была изнурительная работа. Сначала нужно было сильно надавить на грудь, чтобы заставить сердце биться, после чего давить надо было еще сильнее, чтобы почти пустое сердце смогло выбросить кровь так, чтобы она добралась до мозга и других жизненно важных органов. Сердце этого мужчины наверняка было почти пустым, потому что большая часть крови вытекла через рану в груди сантиметров пять в диаметре.

Прижимаясь спиной к стене, Джуд подобралась как можно ближе к столу. Никто не обращал на нее внимания. Она посмотрела на часы. С того момента, как носилки с раненым вкатили в приемный покой, прошло сорок пять секунд.

Выглядывая из-за плеча анестезиолога, который стоял в изголовье стола, Джуд наблюдала за Синклер. Взгляд хирурга, устремленный на пострадавшего, был жестким и непоколебимым, ее глаза потемнели от напряжения и стали почти фиолетовыми. Все говорило о том, что Синклер была максимально сосредоточена. Захваченная видом хирурга, Джуд даже не заметила, как задержала дыхание.

– Подвесь пакет с кровью и сжимай его вручную, – резко велела Сакс. Она метнула взгляд в сторону Деб. – Ты закончила с трубкой, Стайн?

– Почти, – ответила Деб. – Одной рукой она придерживала зажим между пятым и шестым ребром пострадавшего, а в другой держала чистую пластмассовую трубку диаметром чуть больше сантиметра.

– Давай вставляй, ему не будет больно, – Сакс поливала грудь мужчины бутадиеном прямо из бутылки. – Когда вставишь трубку, иди ко мне, поможешь вскрывать грудную клетку. – С этими словами Сакс сделала разрез длиной двадцать пять сантиметров с левой стороны тела. – Реберный расширитель! – сжато сказала она, когда ее окатило темной сгустившейся кровью.

Синклер вытянула правую руку, и одна из медсестер подала ей расширитель. Сакс вставила его между ребер и надавила, раскрыв грудную клетку, из-под которой показалось сдувшееся легкое и бессильное сердце. Деб встала рядом с Синклер, она тяжело дышала, но руки у нее не дрожали.

– Открой околосердечную сумку и делай массаж сердца вручную, – проинструктировала ее Сакс. – Она немного подвинулась, чтобы Деб могла встать поближе, и чуть наклонилась, чтобы следить, как ее ординатор делает разрез на перикарде. – Не слишком глубоко, вот так достаточно. Не задень коронарные артерии. Вот так… хорошо. Возьми его в руку.

– Сердце все еще пустое, – не поднимая головы, объявила Сакс. – Давайте, ребята, накачайте в него крови. – Потом она тихо приободрила Деб: – Все правильно, Стайн. Держи его в ладони и надавливай в ровном темпе.

– На электрокардиографе пошел сигнал, – подал голос Аарон.

– Сколько? – Сакс не отрывала взгляда от зияющей дыры в теле мужчины.

– Пока только сорок.

– Введите немного атропина, – сказала Сакс. – Она стояла так близко к Деб Стайн, что казалось, будто их тела слились. – Продолжай, Деб. У тебя все хорошо получается.

Джуд оторвала взгляд от лица Сакс и перевела его на часы. Прошло две минуты и десять секунд.

– Есть кровяное давление, – крикнула одна из медсестер.

– Сердце забилось, – пробормотала Деб, словно не веря своим глазам.

– Так, прекращаем массаж и смотрим, запустили мы его или нет, – скомандовала Сакс.

Все затаили дыхание. Электрокардиограф стабильно пикал, артериальное давление достигло ста, кровь из раны почти остановилась.

– Передайте в операционную, что мы везем пациента, – сказала Сакс с победной ноткой в голосе. – Она подняла голову и встретилась взглядом с Джуд. Угол ее выразительного рта тронула усмешка.

При виде триумфальных всполохов в глазах хирурга Джуд подумала, что Сакстон Синклер без всякого сомнения была самой сексуальной из всех встречавшихся ей женщин.

30 июня, 7.35 вечера

Сакс вошла в комнату отдыха хирургов, намереваясь пройти через нее в женскую раздевалку. У нее изогнулась бровь от удивления: в пустой комнате она обнаружила Джуд Касл собственной персоной. Она сидела за длинным деревянным столом, на котором валялись остатки пиццы и слоеного торта, и что-то писала в блокноте.

– Что-то вы задержались, – Сакс встала напротив режиссера. Джуд подняла голову и улыбнулась.

– Я ждала вас, – призналась она. – Джуд отложила блокнот и внимательно оглядела Синклер, обратив внимание на темное пятно на ее брюках, которое могло быть только от крови, и промокшую от пота рубашку в ложбинке между грудей. Она выглядит уставшей. Вот так штука. Джуд поняла, что и представить не могла, что крепкий орешек Сакстон Синклер может устать, как обычный человек. Странно, почему она вообще задумалась об этом. В конце концов, она тоже человек, как и все.

– Да что вы говорите, – Сакс стало любопытно. – И зачем, интересно знать?

– Чтобы извиниться перед вами.

Сакс потерла лицо руками, а потом придвинула к столу стул и села напротив Джуд. Мысленно она прокручивала их напряженный разговор. Да, она тогда разозлилась, но не могла вспомнить ничего такого, что требовало бы от Джуд извинений. К тому же почему-то Сакс казалось, что было бы неправильно позволить этой женщине извиняться перед ней. Они обе разгорячились.

– Послушайте, мисс Касл… – начала она.

– Позвольте мне закончить, – прервала ее Джуд. – Промелькнувшая во взгляде собеседницы досада позабавила ее. Что, не привыкла, когда тебя перебивают? – Вы были правы насчет того, чтобы ограничить число людей из моей съемочной группы в приемном покое. Там на самом деле черт знает что творится, когда привозят пострадавшего. Мне нужно было посмотреть, как обстоят дела, собственными глазами, прежде чем излагать вам свои требования. Я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, спасибо, что учли это. Впрочем, я смотрю, вы не стали извиняться за то, что угрожали воспользоваться своим положением против меня.

– Да, не стала.

– Ладно, проехали. – Сакс встала с места. – Деб Стайн дежурит завтра ночью. Вам бы лучше отдохнуть, если вы собираетесь работать по ее графику.

– А вы уже все на сегодня? – спросила Джуд вслед уходящей Сакс.

– Скоро закончу, – ответила хирург, открывая дверь в раздевалку. Но она знала, что скорее всего проведет ночь на тесной койке в своей дежурке, потому что дежурная комната была не столь безликой как то место, которое она называла своим домом. Но рассказывать об этом ей не хотелось.

30 июня, 8.50 вечера

Джуд тяжело вздохнула и попыталась не думать о Сакстон Синклер. Она никак не могла определиться, раздражает или восхищает ее эта женщина. Она явно входит в число тех, кто бесил меня по-крупному за всю мою сознательную жизнь. Она жесткая, непреклонная, высокомерная и вдобавок она… такая совершенная, талантливая и одержимая своей работой. И… вот черт… она такая соблазнительная.

– Ты что, не хочешь есть? – с беспокойством спросила у нее Лори Брюстер.

– Что? – переспросила у нее Джуд, посмотрев в свою тарелку и увидев, что осилила где-то половину горячего, потому что забыла обо всем. – О, вовсе нет. То есть… Я была голодная, но сейчас уже нет. – Увидев встревоженный взгляд на симпатичном лице своей спутницы, она поспешила добавить: – Да я задумалась просто. Наверное, это была не лучшая из моих идей – устроить свидание в первый день нового проекта.

Темноволосая адвокат нахмурилась и потянулась через накрытый идеально чистой полотняной скатертью стол, чтобы взять Джуд за руку.

– Нам не надо было никуда идти. Мы не виделись с тобой уже две недели. – Она погладила большим пальцем руки ладонь Джуд. – Мы могли бы заказать что-нибудь на дом и провести вечер в постели.

– Прости, – сказала Джуд и сжала ладонь Лори. – Из меня сегодня плохая компания. – Она надеялась, что игнорирование намека на секс было не столь очевидным для ее подруги, как это чувствовала она сама. Причем она даже не могла понять, почему ей не хотелось провести ночь в постели с Лори.

Они встречались больше полугода, виделись, когда могли выкроить время, – так они договорились изначально. Лори активно строила карьеру в адвокатской конторе. Она хотела стать партнером раньше остальных сотрудников и поэтому вкалывала сутками напролет. Джуд часто бывала в разъездах в связи со съемками или в процессе раскрутки фильмов и была не уверена, что сможет поддерживать серьезные отношения, учитывая, сколько сил они требовали. Пока что, такая связь устраивала их обеих.

Она с нежностью посмотрела на Лори, оценив ее восхищенный взгляд и напомнив, что ей вообще-то очень нравится это прекрасное атлетически сложенное тело. У нас похожие интересы, одни и те же цели в профессиональном плане, и нам хорошо в постели. Чего мне еще надо?

Джуд отмахнулась от странного беспокойства, которое не покидало ее с тех пор, как она ушла из больницы. Все, хватит думать об этой Сакстон Синклер и уж тем более о том, понравилась она этому раздражавшему ее хирургу-травматологу или нет.

– Давай не будем есть десерт и пойдем домой, – тихо предложила Джуд.


Стеклянная дверь душевой открылась, и Джуд почувствовала, как Лори обняла ее сзади, прижимаясь своим телом с мягкой и гладкой кожей. Она обняла Джуд за талию и стала целовать ее в плечо. Хриплым интимным голосом она прошептала на ухо Джуд:

– Привет, я уже соскучилась по тебе. Без тебя холодно в постели.

– Я не хотела тебя будить, прости, – Джуд прижалась к Лори и повернула голову, чтобы поцеловать ее в мокрую от воды щеку.

– Ты в порядке? – спросила Лори.

– Да, конечно.

Но на самом деле Джуд была не совсем в порядке, и она не понимала почему. На первый взгляд, ничего не изменилось. У них был, как обычно, хороший секс и даже какая-то эмоциональная близость, потому что они нравились друг другу. Было так хорошо почувствовать жар другого тела и прикасаться к другому человеку. Физическое удовлетворение тоже не могло не радовать Джуд. Все было точно так же мило, как и в первый раз, когда они переспали. Ничего не изменилось.

– Тебе точно нужно уходить?

– М-м-м, вообще-то да. У меня встреча с оператором рано утром. А рано утром для хирургов означает полседьмого утра. – Окутанная паром и брызгами, Джуд повернулась к подруге.

– Боже, это бесчеловечно!

– Мне нужно немного поспать и кое-что сделать, – сказала Джуд, улыбаясь.

– Что ж, тогда тебе, пожалуй, стоит поехать домой, – пробормотала Лори, зарываясь носом в шею Джуд и слизывая капельки воды с ее кожи. – Я не обещаю, что ты выспишься, если останешься.

Джуд быстро поцеловала ее и вышла из душа, взявшись за полотенце.

– Вот-вот, читаешь мои мысли.

На прощание они, как всегда, пообещали созвониться и договориться о следующей встрече, когда выдастся свободное время. К тому моменту, когда Джуд приехала домой на такси, она думала уже исключительно о своих планах на грядущий день.

## Глава пятая

1 июля, 6.50 утра

В коридоре Сакс встретила Аарона Таунсенда, который шел домой после ночного дежурства.

– Все спокойно? – спросила она, хотя сама знала, что да. Она вернулась в больницу посреди ночи, несмотря на то, что сама не была на дежурстве. Кто-нибудь обязательно сообщил бы ей, случись какие-нибудь большие проблемы. Она была запасным дежурным врачом, которого вызывали, если в больницу поступало больше одного пострадавшего с серьезными травмами. Теоретически, в этом случае ей могли бы позвонить домой и вызвать ее оттуда, но Сакс нравилось спать в привычной обстановке.

– Как посмотреть, – ухмыльнувшись, сказал Аарон. – К нам привезли только одного парня, который в два часа ночи не справился с вентиляторным ремнем. Только не спрашивай, почему он полез в вентилятор глубокой ночью, но сейчас он в операционной, и ему пришивают пальцы. – Лукавое выражение лица Аарона говорило о том, что у него в запасе были еще новости, которые, похоже, его изрядно веселили.

Сакс остановилась и посмотрела на него пытливым взглядом.

– Не хочешь мне сказать, что еще происходит?

– Прямо сейчас четыре человека развешивают камеры и микрофоны на потолке в приемном покое.

– Вот оно что, – сухо сказала Сакс, подумав о том, что Джуд Касл времени даром не теряла. – Сакс пришлось признаться самой себе, что ей это было по душе. Хотя все эти съемки грозили довести ее до белого каления, упорство и настойчивость, которые чувствовались в Джуд, вызывали у нее восхищение. В Джуд чувствовался профессионал, и такую целеустремленность Сакс прекрасно знала. – Так, я, пожалуй, схожу туда и посмотрю.

– Давай-давай, – пожелал ей медбрат и проследил за ней взглядом. Какая жалость, что у него свидание за завтраком, подумал он. С каким удовольствием он посмотрел бы на это столкновение. От него не укрылся намек на соперничество, возникшее между Сакстон и Джуд. Да, следующие месяцы обещают быть весьма интересными. А еще говорят, что это альфа-самцов опасно сводить вместе!

Проработав с Сакстон Синклер четыре с половиной года, Аарон узнал, насколько жесткой может оказаться и женщина-лидер. Сожалея, что не увидит этого шоу, он вышел из больницы навстречу яркому утреннему солнцу и помахал рукой брюнетке в кабриолете.

Сакс прислонилась к дверному проему, который вел в приемный покой – между прочим, ее приемный покой – и стала рассматривать быстро работавших чужаков. На стремянке стояла женщина в джинсах и рабочей рубашке, отлаживая потолочную камеру, которую разместили прямо над медицинскими столами. Ее светлые волосы прикрывала повернутая козырьком назад кепка с ярко-оранжевой надписью Sundance. Фигура у девушки, по крайней мере, сзади, была очень даже ничего.

Два парня тянули от камеры кабель к мониторам и звукозаписывающему оборудованию, стоявшему на роликовых подставках, которые были придвинуты к стене рядом со столом медсестры. Джуд Касл проверяла оборудование, периодически сверяясь с блокнотом и поднимая глаза, чтобы проследить за установкой камер. Она выглядела посвежевшей и полной энергии. На ней были штаны цвета хаки и обтягивающая черная футболка, открывавшая ее красивые прокачанные руки.

Засмотревшись на Джуд, Сакс на миг даже забыла, насколько ее возмутило это вторжение в ее владения.

– Основной материал будем снимать ручной камерой, – сказала Джуд блондинке на стремянке.

– Самые качественные кадры получатся с этой камеры, – возразила та.

– Тут слишком бурная деятельность, чтобы снимать ее с одного ракурса. Я хочу сосредоточиться на хирургах, особенно на Деб Стайн, а они все время в движении.

Блондинка спустилась с лестницы и повернулась, чтобы прикинуть, где еще нужно поставить камеры. Она замялась, увидев наблюдавшую за ними Сакс, и быстрая улыбка пробежала по ее лицу.

– Доброе утро, – поздоровалась она, обращаясь к Сакс. По голосу чувствовалось, что она слегка флиртует.

– Доброе, – нейтральным тоном ответила Сакс. Оттолкнувшись от стены, она вошла в комнату. Ее взгляд скользнул мимо миловидной блондинки к Джуд.

– Мисс Касл, – пробормотала она, приветствуя режиссера.

– Доктор Синклер, – ровным голосом сказала Джуд, – это мой о-пэ, Мелисса Купер.

– О-пэ? – Сакс протянула Мелиссе руку.

– Оператор-постановщик, к вашим услугам, – пояснила с улыбкой Мелисса, пожимая твердую руку Сакс.

– А, понятно, – сказала Сакс и снова посмотрела на Джуд. – Можно вас на минуту?

– Конечно. Мел, проследи, чтобы они проверили звук, когда все подключат.

– Без проблем, – пообещала Мелисса. – Посмотрев вслед женщинам, которые направились в коридор, она уделила особое внимание обтянутой джинсами сексуальной задницы доктора Синклер. Так, одна красотка уже есть. На этих съемках будет очень даже нескучно, о да.


– Вы рано, – заметила Сакс, пока они шли по еще пустынным коридорам. – Давайте выпьем кофе, на этот раз угощаю я.

– Спасибо. Я подумала, что было бы неплохо сделать какие-то технические вещи до того, как в приемном покое закипит работа, – с осторожностью сказала Джуд. Она чувствовала, что у хирурга что-то было на уме, и прикидывала вероятность очередной стычки между ними.

– Травмы не подчиняются расписанию, ну разве что лунному календарю. В этой байке и правда что-то есть. Как полнолуние – так наша травматология забита под завязку.

Они подошли к палатке с кофе, и Сакс заказала два ред-ая.

– Я лишь воспользовалась моментом, чтобы установить большую часть оборудования. Я знаю, что невозможно предсказать, когда у вас начнется аврал, но в этот час, когда ночных дежурных сменяют дневные, здесь обычно тихо.

– Да, чаще всего, – подтвердила Сакс. Она внимательно следила за выражением лица Джуд, когда задала свой вопрос: – Я смотрю, вы знакомы с больничным графиком?

– Немного, – лишь сказала Джуд. – Она смотрела прямо перед собой и явно не хотела развивать тему. Ей совершенно не хотелось обсуждать те шесть недель. Она забыла их, похоронила в памяти, оставила позади. Джуд задрожала.

– Замерзли? – спросила Сакс, протягивая ей кофе.

– Нет, я в порядке, – резко ответила Джуд. Она взяла стаканчик с кофе обеими руками.

Любопытная реакция, подумала Сакс. Поведение Джуд говорило, что ей не хотелось обсуждать личные вопросы. Сакс не стала давить и сказала:

– Ладно, давайте обсудим ваш проект. Раз уж я не могу от вас избавиться, было бы неплохо узнать, что меня ждет.

Джуд прислонилась к стене рядом с кофейным киоском, готовая с пеной у рта защищать свой фильм.

– Сейчас расскажу…

– Постойте, – перебила ее Сакс, пропуская инвалидную коляску, которую катил санитар. – Пойдемте со мной.


С вертолетной площадки, куда Сакс привела Джуд, открывался потрясающий вид. Подобно большинству ньюйоркцев, Джуд привыкла к захватывающим дух панорамам, которые можно было лицезреть в ресторанах на крышах небоскребов или из окон офисов этаже на семнадцатом. Но все же расстилающаяся внизу вода с белыми точками парусов и величественная Статуя Свободы по-прежнему производили на нее сильнейшее впечатление. Вид стоявшей в профиль Сакстон Синклер с разметавшимися на ветру черными волосами вокруг бесподобно красивого лица тоже приковывал взгляд Джуд. Какая жалость, что у нее с собой не было камеры.

– Здесь здорово, – сказала Джуд, стараясь больше смотреть на горизонт, чем на женщину рядом.

– Это одно из немногих мест в больнице, где тебе никто не помешает, – поделилась с ней Сакс. Она не могла себе объяснить, почему привела режиссера на крышу. Она приходила сюда, чтобы побыть одной, когда ее доставал больничный хаос или когда одинокие ночные часы до рассвета тянулись слишком долго.

По ночам здесь было удивительно спокойно. Ее окружали лишь ветер, темнота и множество огней от соседних зданий, заменявшие городскому пейзажу звезды. Далеко внизу на улицах кипела жизнь. Кто-то проживал ее с бешеной энергией, а кто-то жил, вообще не задумываясь ни о чем. Глядя на людской мир сверху, Сакс чувствовала, что она является частью его, но в то же время не принадлежит ему до конца. Она была наблюдателем, который иногда решался вступать в игру.

Сакс повернулась спиной к панораме и посмотрела на Джуд, заметив, как та сосредоточенно обозревает окрестности. Такой взгляд Сакс уже замечала у режиссера несколько раз.

– Ищете подходящий кадр?

– Что-то вроде, – сказала Джуд, удивленная наблюдательностью Сакс. Затем к своему ужасу Джуд почувствовала, что слегка краснеет, потому что в тот момент она действительно думала о том, как же она хочет сфотографировать… хирурга. Чтобы сменить тему, Джуд махнула рукой в сторону и спросила: – Мне мерещится, или сбоку от площадки действительно висит баскетбольное кольцо?

– Все верно, висит, – подтвердила Сакс, снимая крышку со стаканчика с кофе и выбрасывая его в ближайшую урну.

– Это что, специально для Деб?

– Нет, – усмехнулась Сакс. – Это для меня.

– А, точно-точно. Аарон же сказал, что вы любите игры.

– Некоторые, – невозмутимо ответила Сакс.

В этом месте у Джуд екнуло сердце безо всяких причин. Забудь об этом. Она имела в виду совсем не то, о чем ты подумала. Тебе нужно держать свои гормоны в узде, когда ты рядом с ней. Но Джуд не удержалась и все-таки представила себе Сакстон в мотоциклетной куртке. После этого ей сразу стало жарко в тех местах, где ей совсем не хотелось. По крайней мере, не в семь утра, когда впереди был очень долгий день.

– Ну так что, вы действительно собираетесь дежурить вместе с Деб? – спросила Сакс, когда они облокотились на доходившую до пояса цементную стену, которая опоясывала всю крышу.

Радуясь, что разговор поможет ей отвлечься от нежелательных реакций тела, Джуд ответила:

– Да, я хочу быть рядом с ней, когда что-то случается, а вы сами сказали, что предсказать это невозможно.

– Что, двадцать четыре часа в сутки?

– Когда она в больнице, то да, – сказала Джуд, рассматривая огромную букву Х, выведенную белой краской на крыше, и ветроуказатель, развевавшийся на ветру. У нее чуть не потекли слюни, когда она стала представлять, как можно выстроить сцену с приземлением вертолета, к которому подбегает толпа врачей в халатах, пригибаясь, чтобы не попасть под вращающиеся лопасти. Джуд пришли на ум старые кадры 1960-х годов с военными вертолетами, зависшими над иссушенной землей где-то в далеком краю. Бешено крутятся лопасти, к вертолету сломя голову бегут одетые в оливкового цвета форму мужчины и тащат самодельные носилки с ранеными. Господи, какие кадры!

– Как насчет вашей съемочной группы, фотографов и звукорежиссеров? Они тоже все время будут рядом с Деб?

– Что, простите? – Джуд захватили возникшие в голове образы: поле боя, кровь и… Синклер в черной кожаной куртке. – О, главный оператор у нас Мел, она будет работать, когда у Деб будут ночные дежурства. Я думаю, что как раз ночью можно отснять самые интересные моменты. Я буду здесь круглые сутки и смогу снимать сама в отсутствие Мел. Я не столь хороший оператор, как она, но я справлюсь.

– И сколько это будет продолжаться?

– Не знаю, – пожала плечами Джуд, – пока я не отсниму то, что мне нужно.

– Серьезная заявка, – заметила Сакс, подумав, представляет ли себе режиссер, насколько тяжело жить по такому графику. – Это непросто в плане времени и сил. Дежурить надо каждую третью ночь и порой всю ночь без перерывов, и этот режим может вымотать вас довольно быстро. На праздничные выходные вроде тех, что приближаются, мы иногда даже переходим на дежурства сутки через сутки в зависимости от количества вызовов и загруженности в операционных. Это означает гигантский недосып.

– Ну вы же как-то это делаете, – подчеркнула Джуд.

– Это моя работа.

– И моя тоже.

Сакс изучающее посмотрела на Джуд и улыбнулась.

– Согласна. Простите мой профессиональный шовинизм.

– Трудно злиться на человека, который так охотно признает, что он болван.

Несколько секунд Сакс молча сверлила режиссера взглядом. Джуд не отвела свои зеленые глаза, сверкавшие от читавшегося в них вызова, и Сакс подумала, что же такого было в этой женщине, что так цепляло ее. Может, дело было в том, что она ни перед чем не капитулировала?

– Не боитесь, что оскорбите меня и я перестану с вами сотрудничать?

– Что-то я пока не заметила, чтобы вы со мной сотрудничали, – расхохоталась Джуд.

– Хорошо, постараюсь делать это более заметно, – сухо ответила Сакс, но в ее голосе послышалась игривая нотка.

– Знаете что, доктор Синклер, расскажите мне о том, кто ваш враг, – попросила ее Джуд, мысли которой все еще были заняты военными сценами.

– Враг?

– Да, враг, с которым вы сталкиваетесь, когда к вам в приемный покой привозят пострадавшего. Что это за враг?

– Время, – тотчас ответила Сакс, даже не задумавшись о том, чем был вызван такой вопрос. – По сути неотложная травматология – это бег наперегонки со временем, потому что пациент теряет кровь, внутренние органы умирают, нанесенные телу повреждения становятся непоправимыми.

– Сколько времени у вас есть? Времени, чтобы принять решение и что-то изменить? – тихо спросила Джуд, наблюдая за изменившимся выражением лица Сакс. Хирург смотрела мимо нее слегка отсутствующим взглядом, словно что-то припоминая. Джуд не хотела отвлекать ее от мыслей. И еще ей не хотелось дать понять Сакс, насколько выдает ее выражение лица.

– Считанные секунды. Порой и их нет, и ты действуешь безотчетно, следуя инстинкту.

– А что если вы ошибетесь? – еще тише спросила Джуд.

Взгляд синих глаз Синклер резко сфокусировался и полоснул Джуд.

– Мисс Касл, мы, хирурги, говорим так: лучше ошибка, чем неуверенность. Для хирурга колебания могут оказаться смерти подобны. Если ты не можешь жить со своими решениями, тогда тебе надо выбрать другую специальность. – Сакс повернулась, собираясь уходить, и сказала: – У меня обход через полчаса.

– Что вы можете сказать про Деб Стайн? – крикнула ей вслед Джуд, которой страшно не хотелось упускать этот момент. Ей нужно было понять процесс изнутри, чтобы она могла выследить его и запечатлеть при помощи камеры. – Как вы поймете, что она может принимать такие решения?

Сакс остановилась и повернулась к Джуд.

– Вы опять берете у меня интервью.

– Этот год в ординатуре – это что-то вроде проверки для нее? – продолжала спрашивать Джуд, игнорируя слова Сакс.

Уже начиная выходить из себя от этой настойчивости, Сакс покачала головой.

– Нет. Деб уже показала, на что способна. Это дополнительная подготовка для нее, сверх основных требований для получения сертификата хирурга общей практики. Она уже шесть лет отходила в резидентах, а эти шесть лет как раз нацелены на то, чтобы загнать до смерти и отсеять тех, кто не готов к этой работе физически и психологически. Неспроста в первые два года из хирургов-резидентов уходит так много людей.

– Звучит жестоко, – заметила Джуд, продолжая продавливать Сакс.

– Может, кто-то скажет и так. Но лучше жестко отбирать, чем допустить к работе кого-нибудь со скальпелем в руках, кто будет неуверен в своих силах.

– Так в чем же цель этого года, если Деб уже компетентный хирург?

– Мне нужно научить ее думать самостоятельно, принимать верные решения, когда под рукой нет никакой информации, доверять своим оценкам. Если для кого-то этот год и станет проверкой, то для меня. – Сакс осеклась. Откуда вообще это выскочило? Почему каждый раз в беседе с этой женщиной я в итоге говорю вещи, которые говорить не собиралась? Она явно опасна. Она резко сказала: – Простите, мне нужно идти, иначе опоздаю. – И она ушла, пока Джуд не залезла к ней в душу снова.

Несколько мгновений Джуд смотрела ей вслед, чувствуя, что ей не хватает воздуха. Она пыталась убедить себя, что это не из-за страсти, промелькнувшей в глубине глаз Сакстон Синклер, и не из-за того, что этот страстный взгляд ее просто пленил. Нет, у нее перехватило дыхание лишь от преданности, с которой относилась к своей работе Сакс, убеждала себя Джуд.

## Глава шестая

Рабочие записи Касл

1 июля, 7.40 утра

> У меня начинает вырисовываться цельная картина. Отделение хирургической травматологии – это что-то вроде спецназа или «зеленых беретов», или еще чего-то в этом роде. По крайней мере, так видит ситуацию Синклер. Сама она командир, резиденты – ее солдаты, а воюют они со смертью. Господи. Я никогда об этом не задумалась раньше. Нужно быть человеком определенного склада, чтобы заниматься этим. Она, безусловно, подходит для такой работы, но вот интересно, как она такой стала. Откуда взялась эта абсолютная уверенность? [NB: Нужно больше личных сведений о Синклер. На ней и Деб держится весь проект, они его начало и конец.]

> Думаю, цель этого года – превратить новобранца Деб в лидера, в настоящего бойца. [NB: Второй эпизод назвать «Учебный лагерь».] Такой ракурс – главная зацепка. Эта аналогия с армией и войной приведет зрителей в восторг и будет держать их у экранов неделю за неделей. Еще им будет интересно следить за эволюцией Деб чисто по-человечески. Она отлично подходит для этой роли со своим образом девушки по соседству. Зрители полюбили ее во время Олимпиады, и интервью с ней пользовались большой популярностью. [NB: Позвонить секретарше Синклер и взять ее автобиографию. Взять у Синклер интервью на камеру, пусть расскажет о необходимых для хирурга-травматолога качествах. Интересно, почему она выбрала своим ординатором именно Деб?]

1 июля, 8.15 вечера

– Если мне придется есть в местной столовке каждую третью ночь или того чаще на протяжении полугода, пусть мне доплачивают за вредность, – ворчала Мелисса Купер. – Мало того, что моя личная жизнь пойдет под откос из-за этого графика, с таким питанием на мне самой тоже можно будет поставить крест.

– Я же тебе говорила делать перерыв на обед или заказывать что-нибудь с доставкой, – напомнила ей Джуд, листавшая какой-то журнал по хирургии, который она отыскала под стопкой папок на столе. Заголовки статей мало что говорили ей, но вот фотографии в журнале вызывали острый интерес. Джуд сидела в приемном покое, усевшись на вращающемся кресле и закинув ноги на мусорную корзину. Мел поблизости возилась со своим оборудованием.

– Проблемы? – спросила Джуд.

– Нет, я уже проверяла синхронизацию звука и видео, все было в порядке. Хочу настроить микрофоны так, чтобы записывать все, что можно. Было бы неплохо, будь у нас микрофоны, записывающие звуки, не попадающие в камеру.

– Согласна, но не думаю, что это возможно технически с учетом нехватки пространства. К тому же если наш звук будет немного грубым, это усилит ощущение того, что все происходит в режиме реального времени. Нужно, чтобы это было похоже на репортаж с линии фронта, знаешь, такой документальный фильм с передовой.

Мел выпрямилась и потянулась.

– Собственно, это ты и получишь, если мне придется работать лишь с двумя камерами, причем одну из них таскать в руках. – Она выкатила кресло из-под длинного стола и задумчиво посмотрела на Джуд: – Как у тебя дела с Лори?

– Да нормально, – на автомате ответила озадаченная Джуд, – а что?

– Просто спрашиваю, – Мел пожала плечами. – Ты же с ней встречаешься? Сколько уже, четыре месяца, пять?

– Шесть.

– Звучит серьезно, – присвистнула Мелисса.

– Да нет, – медленно сказала Джуд, понимая, что она редко думает о своих отношениях с Лори. Что есть то есть, вот и все. – Не то что бы серьезно.

– Она встречается с кем-нибудь еще?

– Я точно не знаю, но возможно. Мы не договаривались, что наши отношения будут единственными и неповторимыми.

– А ты встречаешься?

– Нет, – ответила Джуд и с подозрением посмотрела на свою коллегу и подругу по совместительству. – У меня с трудом хватает времени на эти-то отношения. С чего так много вопросов, Мел? Ты что, хочешь пригласить Лори на свидание?

– Боже упаси, – со смехом сказала Мелисса. – Она хороша, но по мне у нее слишком серьезная работа. Просто интересно, как там у вас. Кого я позвала бы на свидание, так это Синклер. С такой, как она, наверняка было бы интересно.

– Интересно? – осторожно переспросила Джуд, пытаясь не обращать внимания на неожиданный приступ ревности. У тебя нет ни малейшего повода ревновать. Ну и что с того, что за Синклер начнет ухлестывать Мелисса или еще кто-нибудь? У тебя есть женщина, причем увидеться с ней хотя бы раз в несколько недель – для тебя уже проблема. К тому же Синклер точно не в твоем вкусе. Она замкнутая, раздражительная, и с ней трудно общаться.

Ничего не подозревающая Мел между тем беспечно продолжала:

– Если ты заметила, она любит все держать под контролем. Бьюсь об заклад, она такая же в постели.

Джуд совершенно не хотелось обсуждать, какой может быть Сакстон Синклер в постели. В ближайшее время ей придется работать с ней целыми днями, и ей нужно сосредоточиться на съемках, а не на посторонних вещах.

– Что ж, попробуй узнать сама, удачи.

– Она свободна, не знаешь случайно?

– Без понятия, – ответила Джуд, осознав, что она в принципе очень мало знает о Синклер. Мне правда нужно взять у нее интервью.

– Потом рассказать тебе во всех подробностях? – поддразнила ее Мелисса.

– Нет уж, спасибо, – сказала Джуд более резко, чем хотела. – Она понадеялась, что оператор не заметила этого.

Мелисса не успела ничего сказать, потому что в комнату вошли Деб и Аарон, поздоровавшись с Джуд и Мел.

– Добрый вечер, – сказала Джуд, разочарованная тем, что с ними не было Синклер. – Что-нибудь случилось?

Деб села рядом с ними, а Аарон открыл ключом тумбочку с несколькими ящиками, достал оттуда лекарства и стал распределять их на специальном подносе.

– Пока ничего, – ответила Деб. – Синклер велела тебе передать, что делает для вас дежурную комнату из небольшого кабинета дальше по коридору. Сейчас туда ставят пару кроватей и стол. Там вы можете спать и поставить туда какое-нибудь оборудование, если понадобится. – Деб протянула Джуд связку ключей. – Там можно будет отдыхать, когда во время ночных дежурств будет затишье.

– Я не хочу что-нибудь пропустить, – неуверенно сказала Джуд.

– Я буду стучать тебе в дверь, – пообещала ей Деб. – Нас так или иначе предупреждают, когда везут пострадавшего: поступает сигнал либо из «скорой», либо с вертолета.

– Ну ладно, ловлю тебя на слове, – согласилась Джуд.

– Я поддерживаю эту идею, – добавила Мелисса. – Она мельком задумалась о том, что комната с кроватью ей очень пригодится в ближайшие месяцы. Как показывал ее личный опыт, романтическая интрижка во время продолжительных съемок неплохо помогала скоротать время, а в этой больнице ей встретилась уже не одна женщина, с которой она была бы не прочь попробовать.

2 июля, 2.29 ночи

Джуд показалось, что она едва закрыла глаза, когда резкий стук в дверь поднял ее с узкой койки. На стоявшей совсем рядом другой кровати заворочалась, что-то бормоча, Мел и зарылась головой под подушку. У Джуд заколотилось сердце. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она, и понять, что кто-то стоит за дверью. Она быстро подбежала к двери и открыла ее, спросив «да?»

В пустом коридоре стояла Синклер, и, похоже, сна у нее не было ни в одном глазу.

– У вас пять минут, мисс Касл. «Скорая» везет нам трех пострадавших в автомобильной аварии на мосту, а, может, и больше, я пока точно не знаю.

– Поняла, спасибо.

Синклер уже шла к приемному покою, когда Джуд бросила через плечо:

– Пошли, Мел. За работу!

Следующие пять минут пролетели, как несколько секунд. К тому моменту, как Джуд и Мелисса появились в приемном покое, Аарон и две незнакомых Джуд медсестры, одетые в халаты и перчатки, уже вытаскивали из высоких стальных шкафов наборы с инструментами. Синклер и Деб были в хирургических костюмах и латексных перчатках. На длинном конторском столе лежали остатки позднего ужина, разделенная на страницы газета и шахматная доска с недоигранной партией. Джуд отвела глаза от стола, но моментально успела оценить расположение фигур. Белым угрожал мат.

Сакс стояла у одного из медицинских столов в противоположном конце комнаты, наблюдая за приготовлениями Джуд Касл и ее оператора. В каком-то смысле они напоминали Сакс ее собственную команду, потому что действовали с отработанной оперативностью, без лишних слов. Джуд быстро говорила в диктофон, наверняка записывала дату, время и обстоятельства грядущей съемки. Мелисса проверяла, удобно ли держатся на ней ремни, на которых висела тяжелая ручная видеокамера. Джуд помогла ей пристроить камеру, а потом прикрепила к ней микрофон, чтобы записывать синхронно звук и видео. Приготовившись к съемке, Мелисса встала туда, откуда она могла снимать прибытие пострадавших, и наклонила встроенный монитор так, чтобы ей было хорошо видно. Джуд встала позади Мелиссы, чтобы, как предположила Сакс, просить оператора снимать интересующие ее моменты. Ловко работают, впечатляет.

Джуд бросила на нее взгляд и спросила:

– Мы тут не помешаем?

– Думаю, нет. Делайте, что хотите. Если станете мешать, я вам скажу.

– Хорошо, – усмехнулась Джуд. – Она ни секунды не сомневалась в том, что даже в самом разгаре работы Синклер без труда даст понять, чего она хочет. Последняя мысль Джуд перед тем, как в приемный покой вкатили первые три каталки, была о том, уступала ли Синклер контроль кому-нибудь… хотя бы раз.

## Глава седьмая

2 июля, 2.43 ночи

Начиналось все, как обычно, по крайней мере, так показалось Джуд. На вызов к месту аварии, в которой пострадало несколько машин, откликнулись врачи «скорой» и парамедики двух разных бригад. Первыми в травматологию привезли семью из трех человек.

– Постарайся снимать общим планом, чтобы в кадр попали все, но сфокусируйся на Деб и девочке, – велела Джуд Мелиссе, когда травматологи подбежали к носилкам.

Врачи переложили всех пострадавших на медицинские столы, двигаясь слаженно и при этом без лишних усилий, добиться чего можно было лишь с помощью долгой практики. Насколько могла судить Джуд, все три члена семьи были в сознании, хотя мужчина и женщина были привязаны к жестким щитам, а на шее у них были фиксирующие корсеты.

На третьем столе лежала светловолосая девочка лет пяти, казавшаяся совсем маленькой и беззащитной среди окружавших ее мониторов. На голове и на лбу у нее была большая рана, и со своего места Джуд видела, как поблескивает оголившийся череп. Как ни странно, ребенок чувствовал себя спокойно и не проявлял особого страха. Кажется, девочка даже не плакала, хотя на ее гладких щеках были размазаны слезы.

Синклер руководила остальными, одновременно приступив к оценке состояния мужчины:

– Фишер, проверь мать, Стайн – девочку.

Она наклонилась над мужчиной, автоматически проводя стандартную первоначальную оценку, чтобы удостовериться, что пострадавший нормально дышит и что пульс и кровяное давление у него некритичны. Проводя осмотр, Сакс задавала быстрые и короткие вопросы парамедикам:

– В каком состоянии вы его нашли? Сколько по времени вытаскивали из машины? Была гемодинамическая нестабильность или потеря сознания?

Джуд показалось, что все парамедики стали отвечать одновременно, и она не могла понять, как хирургу удается разобраться в этом множестве фактов и цифр, которые обрушились на нее.

Сакс не отрывала взгляда от пострадавшего, ее лицо выражало полнейшую сосредоточенность, а руки быстро двигались по телу мужчины.

– Они были пристегнуты?

– Да. Взрослые ремнями безопасности, девочка была в специальном кресле, – отозвался один из парамедиков. Он стоял у двери и заканчивал писать отчет.

Сакс выпрямилась и посмотрела вправо, где Кит Фишер, старший хирург-резидент, осуществлял те же самые манипуляции, осматривая женщину, которые Сакс только что закончила сама.

– Доктор Фишер, – негромко обратилась к нему Синклер, но в ее голосе было столько авторитета, что ее сразу услышали. Руки Фишера остановились, он поднял голову и выжидающе посмотрел на руководителя. – Этот пациент жалуется на боль в области живота, при этом он был пристегнут ремнем безопасности. Что вы нам посоветуете?

Молодой интерн, явно взбудораженный в обстановке общей напряженности, ответил с надеждой в голосе:

– Открытое промывание брюшины?

Джуд не могла оторвать глаз от Сакстон Синклер. Казалось, она была эпицентром всего происходящего, главным координатором. Несмотря на атмосферу не выходящей из-под контроля суматохи, возникшую в приемном покое, на лице Синклер было написано спокойствие, и всем своим видом она демонстрировала собранность и выдержку. Ее движения были точны и экономны, и за несколько мгновений она успела оценить состояние каждого пациента и отдать указания, какую помощь им оказывать.

Когда Джуд слушала, как интерн отвечает на вопрос Сакс, предполагая, что речь шла о какой-то операции, на мгновение ей показалось, будто Синклер усмехнулась. Джуд тихо наговаривала на диктофон рабочие моменты и прямо туда же записала: спросить у Сакстон, чем вызвана усмешка.

– Я бы согласилась с вами, – начала Сакс, подходя к женщине, которую осматривал Фишер, – будь у пациента гемодинамическая нестабильность, которая заставляла предположить внутрибрюшное кровотечение. Но пульс и давление у него в норме, поэтому у нас есть время провести внешние исследования, прежде чем прибегать к хирургической процедуре. – Взглянув через плечо, она отдала указание: – Аарон, отвези его на томографию грудной клетки и брюшной полости. Скажи им, что у него, возможно, повреждения, полученные от ремня безопасности, и пусть внимательно проверят селезенку и забрюшное пространство.

Неожиданно она остановилась в изножье стола, где лежала женщина, и повернулась к Джуд. Словно у нее было полным-полно времени, Сакс непринужденно пояснила:

– Внутренние травмы при резкой остановке на большой скорости, когда человек пристегнут ремнем безопасности, – это не редкость. В этом случае может произойти разрыв внутренних органов, особенно хрупких или с большим количеством сосудов, и начаться кровотечение. Поэтому так важно проверить печень и селезенку на предмет кровоизлияния. Еще одна область, которая может пострадать, – это забрюшное пространство, где находятся органы и крупные кровеносные сосуды. Мы могли бы сейчас сделать небольшой надрез справа у него на животе и посмотреть, что там, но я думаю, что томография в этом случае лучше.

– Спасибо, – поблагодарила ее Джуд, но Синклер уже повернулась к ней спиной и наклонилась над женщиной. – Она представилась и спросила у пострадавшей, где ей больно. Джуд не расслышала, что сказала слабым голосом пострадавшая, но почувствовала тревогу в ее голосе.

– Мы еще не закончили осмотр, – спокойно сказала Сакс, – но состояние у всех, похоже, стабильное. Вашему мужу нужно сделать несколько исследований, а о вашей дочери я расскажу вам буквально через несколько секунд. А теперь я хочу позаботиться о вас.

В сочувственном голосе хирурга Джуд послышалось что-то знакомое, что отозвалось в ее душе. Когда она попыталась отогнать призрачные воспоминания, ее пульс участился, а в ушах зашумело. Господи, только не сейчас! Она заставила себя снова сосредоточиться на происходящем, и к счастью, в голове у нее прояснилось.

– Отойди чуть назад, чтобы снять мать и дочь одновременно, – хрипло инструктировала Джуд своего оператора. Ей просто нужно сконцентрироваться на работе, и тогда все будет в порядке.

Мелисса, которая перемещалась между тремя столами, чтобы записать различные стадии осмотра пострадавших и оказываемой им помощи, буркнула в знак согласия. Девочка как раз позвала маму, и они потянулись друг к другу руками через узкое пространство между столами, их пальцы переплелись.

– Ты это снимаешь? – зашептала Джуд, чуть ли не влезая на плечо Мел, чтобы проверить угол съемки.

– Снимаю, снимаю, не волнуйся, – рассеянно ответила Мел. Она пыталась охватывать сцену в целом, чтобы не упустить развитие событий, и в то же время концентрироваться на каких-то личных моментах, привносивших человеческие эмоции в четкую работу травматологов. – Дай мне чуть-чуть места, чтобы я могла двигаться, Джуд, – пробормотала Мел, следуя за Деб и стараясь ровно держать тяжелую камеру на груди. Несмотря на поддерживающие ремни, ее руки вот-вот могли начать дрожать под весом камеры.

Рядом с ними Синклер давала подобные инструкции медсестре по поводу лабораторных анализов и рентгена, который нужно было сделать женщине. Закончив с этим, она наконец подошла к Деб, которая занималась девочкой. Джуд и Мелисса стали у Синклер прямо за спиной, но она, похоже, не замечала их.

– Ну что тут? – спросила Сакс, осматривая малышку.

– Нервная система в порядке. Признаков гемодинамической нестабильности или нарушений дыхания нет. У нее рана на голове, но перелом черепа не прощупывается. Синяки на груди и животе, позволяющие предположить тупую травму, отсутствуют. Она двигает всеми руками и ногами. Ей нужно сделать томографию головы, чтобы исключить перелом черепа и сопутствующие внутричерепные травмы, а потом обработать и зашить рану.

Пока Деб отчитывалась, Синклер наклонилась к ней и что-то сказала шепотом. Джуд надеялась, что микрофон в камере смог уловить эти слова. Потом Сакстон сама приступила к осмотру: послушала сердце и легкие девочки, пропальпировала живот, проверила зрачки и уши. Она кивнула Деб, соглашаясь с ее оценкой, и тихо сказала:

– Ничего такого, что говорило бы о кровотечении или повышенном внутричерепном давлении. Похоже, единственная серьезная рана, которую она получила, – это довольно простое повреждение мягких тканей на черепе. Сама зашьешь после томографии или вызвать пластических хирургов?

– Выглядит несложно, – заметила Деб, – могу и сама, если больше ничего не нужно делать.

Синклер собиралась ответить, как в приемный покой ввалился грузный полицейский, раскрасневшийся и запыхавшийся. Он замер на месте и уставился на хирурга, с трудом пытаясь подобрать слова.

– Сейчас приедет «скорая»… с парнем, который разбился на мотоцикле в этой аварии. Он оказался под одной из машин… и мы только недавно вытащили его, – сказал полицейский, протягивая большой черный пакет для мусора, который принес под мышкой. – Это… это… это его.

Джуд пока не поняла, что там такое было, но замолотила по плечу Мел и настойчиво прошептала:

– Снимай это!

– Положите это сюда, – между тем сказала Сакс, подкатывая к полицейскому стальной столик. – Когда полицейский положил пакет на стол, она посмотрела на Джуд и Мелиссу, сказав: – Это может быть… неприятно.

– Все нормально, – сказала Джуд, стараясь не обращать внимания на нараставший шум в голове. По форме пакета можно было догадаться, что было внутри, но ей очень хотелось ошибиться. С колотившимся сердцем Джуд добавила: – Продолжайте.

Сакс раскрыла черный пакет.

– Вот черт! – вырвалось у Мелиссы. – Она едва удержала камеру, и на этот раз виной тому была не усталость.

Джуд положила руку на плечо Мелиссы, борясь с приступом тошноты.

– Стайн! – отрывисто позвала Сакс, осматривая отлично упакованную ногу, которая лежала в пакете со льдом. Ногу оторвало у бедра, и из нее торчала часть тазовой кости. В остальном нога выглядела как обычно. – Позвоните в операционную, предупредите, что самый тяжелый случай. Сообщите сосудистым хирургам и ортопедам, что может потребоваться реплантация конечности.

Она еще не договорила, когда четверо парамедиков вкатили в приемный покой каталку с парнем, у которого оторвало ногу. В следующие мгновения Джуд казалось, что Синклер была повсюду. Медсестры и резиденты обступили мотоциклиста. Кто-то разрезал одежду, кто-то вставлял трубки в нос, в вены и в горло. Синклер и Стайн сняли большую давящую повязку, наложенную на место травмы, и в этот момент Джуд хриплым голосом скомандовала:

– Выключай камеру, Мел.

Мелисса собиралась воспротивиться, но потом посмотрела на страшную рану и поняла, что Джуд была права. Без разрешения пострадавшего демонстрировать такое было нельзя.

– Да, хорошо.

2 июля, 6.29 утра

– Хочешь посмотреть отснятый материал? – спросила у Джуд Мелисса, храбрясь и стараясь не показывать усталость. Она думала, что уже больше ничто не сможет потрясти ее до глубины души. Она снимала детей, голодающих в африканских странах, где царила такая нищета, что даже было трудно поверить, что такое может быть в современном мире. Мел доводилось видеть последние моменты жизни молодых мужчин и женщин, умиравших от СПИДа в развитых странах. Она наблюдала весь диапазон человеческих эмоций – от горя и ужаса до радостных и наполненных счастьем моментов. Благодаря тому, что все эти события она воспринимала через объектив камеры, ей удавалось сохранять душевное равновесие. Но этой ночью ее психика едва выдержала.

– Давай потом, – тусклым голосом отказалась Джуд. – Она посмотрела на круглые больничные часы, с удивлением обнаружив, что прошло уже четыре часа. Они пролетели как в тумане, заполненные шумом, движением и кровью. Джуд обвела взглядом замусоренный пол. Повсюду были видны следы развернувшейся в приемном покое битвы за человеческую жизнь: куски марли, пропитанные кровью и прочими жидкостями, грязные хирургические перчатки, пластиковые обертки из-под стерильных трубок и внутривенных катетеров, клок джинсов.

– Господи! – вырвалось у Джуд.

– Мы же не сможем показать большую часть из того, что отсняли? – уточнила Мелисса. – В горле у нее пересохло так, что слова давались с трудом. Не глядя на Джуд, она методично складывала оборудование, чтобы привычные действия помогли ей восстановить ощущение порядка и душевного равновесия.

Джуд развернулась на вращающемся кресле к столу и уставилась на шахматную доску. Каким-то чудом шахматы остались стоять так, как их оставили перед тем, как начался этот ураган едва сдерживаемого хаоса. С отсутствующим видом Джуд сделала шесть ходов черными, поставив белым мат. Отличная партия.

– Мы не можем показывать этого парня, – наконец произнесла она. – Ей не нужно было пересматривать запись, Джуд и так знала, что она хочет использовать из отснятого материала. – Нас ни за что не пустят с этим в эфир. К тому же я не хочу удовлетворять чье-то нездоровое любопытство, а мы наснимали кучу таких моментов. Впрочем, у нас есть отличные кадры с Деб и Синклер.

Мел что-то пробурчала в ответ, соглашаясь. Она пребывала в полуобморочном состоянии, каждое ее движение выдавало усталость. Джуд поняла, что Мел выжата как лимон, и отправила ее домой.

Наконец, Джуд осталась одна, кажется, впервые за много часов. Она прижала пальцы к ноющим вискам. Сердце до сих пор еще не успокоилось после случившегося, но нервы были взбудоражены, а кожа разгорячена не только поэтому. Джуд обжигали образы Сакстон Синклер. Все то, что она делала. То, какой она была.

Джуд так хотелось подумать о чем-нибудь другом, все равно о чем, но она видела перед собой лишь горящие синие глаза Сакс, чей пристальный и сосредоточенный взгляд был словно маяк в пучине хаоса, и ее руки, такие быстрые, надежные и ласковые…

2 июля, 9.54 утра

Сакс вошла в приемный покой травматологии и неожиданно наткнулась на Джуд Касл.

– Что вы здесь делаете до сих пор? – спросила Сакс. – Я видела, как пару часов назад ушел ваш оператор, я как раз начала обход.

– Я отправила ее домой, – ответила Джуд. – Думаю, она сполна отработала этой ночью.

– Да и вы тоже, – сказала Сакс и села напротив режиссера. – Она думала, что Джуд захочет ненадолго уйти из больницы после всего, что ей довелось увидеть ночью. Такая травма была испытанием для всей бригады врачей, даже для самого опытного травматолога, но было сложно представить, как с этим может справиться обычный человек. Сакс нужно было работать, времени на посторонние мысли у нее почти не было.

От нее не укрылось, что при виде оторванной ноги Джуд стало плохо так, словно она была готова упасть в обморок, и Сакс не могла винить ее за это. Но у нее было такое чувство, что тут дело было не в слабой воле или нервах Джуд. Ее реакция напоминала то, что с ней случилось, когда она впервые переступила порог приемного покоя в травматологии, – абсолютно непроизвольный ответ организма на стрессовую ситуацию. Или на воспоминания. Даже сейчас Джуд выглядела бледной и ослабевшей.

– Вы в порядке? – поинтересовалась Сакс. – Ночь выдалась долгой.

Джуд покраснела и смутилась, пожалев, что хирург оказалась такой проницательной.

– Да, спасибо.

Она-то знала, откуда взялись эти непрошенные физиологические реакции. На самом деле с ней все было в порядке, но в то же время не совсем. Она почувствовала колоссальный дискомфорт и замешательство, когда в самый неподходящий момент ее захлестнул ужас – а, точнее, воспоминания о пережитом ужасе – застав ее врасплох. Джуд заставила себя думать о чем-то другом, потому что чем больше она думала об этом, тем серьезнее становилась проблема.

– Как там… мальчик? – спросила Джуд. – Боже, я даже не знаю, как его зовут. И лица его совсем не помню. Мне кажется, я вообще на него не смотрела.

Она откинулась в кресле и закрыла глаза. Даже странно, что ей так быстро удалось дистанцироваться от ужасов, которые могут обрушиться на хрупкое человеческое тело. Если это все случилось меньше чем за двое суток, то как может человек, сталкивающийся с таким изо дня в день, что-то вообще чувствовать и оставаться в здравом уме?

– Его зовут Стивен Джонс, – начала Сакс, – и ему двадцать лет. У него очаровательная подружка и очень преданная семья. Несмотря ни на что, он до сих пор жив, и если он продержится, то в будущем ему понадобится вся их поддержка.

– Вы встречались с его родственниками? – Когда она успела?! И как у нее хватило душевных сил?

– Я быстро с ними переговорила, – ответила Сакс. – Сейчас Деб объясняет им, чего можно ждать в ближайшие несколько дней. Во многом ее ординаторская подготовка заключается в том, чтобы научиться координировать различные моменты, связанные с медицинским уходом за пострадавшим. Очень важно не только обеспечить соответствующее лечение, но и держать в курсе родственников пациента, а также наладить взаимодействие между ними и службой поддержки, которая может помочь им с оплатой, страховками и прочими делами.

– Черт, мне следовало усвоить это, – со вздохом сказала Джуд. – Изнуренно улыбаясь, она добавила: – Честно говоря, мне и правда нужен отдых.

– Это вполне объяснимо, – сказала Сакс без всякого подтекста. – Она внимательно поглядела на Джуд, с беспокойством заметив, что у нее слегка дрожат руки. Сакс наклонилась и спросила еще раз: – Вы точно уверены, что с вами все хорошо?

– Я не такая неженка, как вам могло показаться, доктор Синклер, – парировала Джуд более резко, чем намеревалась. – Ей не хотелось, чтобы Синклер, которая производила впечатление бесстрашного человека, подумала, будто она, Джуд, не справится с нагрузкой.

– Может, теперь расскажете мне, что провоцирует неприятные воспоминания? – мягко предложила Сакс. – Или дождетесь, когда в конце концов потеряете сознание и упадете, расшибив лоб, который мне же придется зашивать?

Джуд подскочила с места, как ужаленная, всю дурноту у нее как рукой сняло. Она так разозлилась на Синклер и так занервничала, потому что та попала в десятку, что даже забыла, как плохо себя чувствовала лишь несколько секунд назад.

– Не беспокойтесь, доктор Синклер, ваши услуги мне не понадобятся ни в каком виде. Уверяю вас, я справлюсь со своей работой.

Справишься, я даже не сомневаюсь. Но какой смысл так мучиться при этом?

Сакс не пыталась остановить Джуд, когда та поспешила выйти из приемного покоя, но ей не давала покоя мысль, что Джуд страдает в одиночку. Еще тревожней Сакс стало, когда она поняла, что, волнуясь за режиссера, она нарушает одно из собственных правил.

## Глава восьмая

Элегантная женщина, одетая в дорогие строгие брюки и прямую хлопковую блузу, стояла на крыльце под ярким летним солнцем, прислушиваясь к реву приближающегося мотоцикла. Вдоль грунтовой дорожки, которая вела из тихой сельской местности к ее фермерскому дому XIX века, росли луговые цветы, а замощенная тропинка перед входом в дом была обсажена яркими петуниями и ноготками.

Женщина смотрела, как к дому подкатил огромный «Харлей-Дэвидсон», и с него слезла одетая во все черное – футболка, джинсы, ботинки – женщина.

Сакс сняла шлем и положила его на сидение мотоцикла. Она провела руками по своим темным волосам и пошла к дому, улыбаясь женщине, которая ждала ее на крыльце.

– Привет, Мэдди, – поздоровалась Сакс, поднимаясь через две ступеньки по широкому деревянному крыльцу. – Она обняла женщину и чмокнула ее в щеку. – Как всегда, отлично выглядишь.

Сказано это было шутливым тоном, но это было правдой. Мадлен Лейн отличалась неувядающей красотой, которой она была обязана прежде всего крепким костям и хорошей коже. Женщин с такой фигурой художники на протяжении многих веков пытались запечатлеть на холсте и высечь в мраморе. Она слыла бы красавицей в любом возрасте и в любую эпоху.

– Могла бы позвонить и сказать, что едешь, – нежно пожурила она Сакс, не обращая внимания на комплимент, который уже давно утратил для нее смысл. – Я бы придумала, чем нам вместе заняться по дому. Останешься?

– До завтра, – сказала Сакс, продолжая обнимать Мэдди за талию. – Завтрака, наверное, не осталось?

– Сакстон, уже полдень.

– Я к тебе прямо из больницы, но ты ведь всегда говоришь, чтобы я не гнала, так что у меня ушло какое-то время на дорогу, – с усмешкой сказала Сакс.

Мадлен окинула свою внучку критическим взглядом. Она прекрасно знала, что неожиданные визиты Сакстон обычно случались тогда, когда ей нужно было сбежать – от слишком большого объема работы, от невыносимого ужаса, от разочарований в жизни. Сейчас под глазами у Сакс залегли легкие тени, казалось, что она еще больше похудела и вытянулась с последней их встречи.

Перед этим внучка приезжала к ней почти два месяца назад, нагрянув посреди ночи. Шел проливной дождь, Сакс промокла насквозь и вся тряслась, причем не только от холода. Как это часто бывало, они до рассвета проговорили о всяких пустяках. Когда Сакстон уехала на своем мотоцикле, Мэдди так и не поняла, что заставило ее приехать. Но молчание Сакс никогда не волновало ее. Важно было лишь то, что ее внучка всегда возвращалась к ней.

– Ты поспала? – спросила Мэдди, когда, держась за руки, они шли по слабо освещенной гостиной. Окна были задернуты от солнца тюлевыми занавесками, благодаря чему в комнате сохранялась прохлада. В доме не было кондиционеров, Мэдди никогда они не нравились.

– Я не устала, – уклончиво ответила Сакс. – В ней было слишком много беспокойной энергии, которая не дала бы ей уснуть, а мысль о возвращении в свою хорошо обставленную, но явно неуютную квартиру, была невыносима. Ее квартире не хватало уюта не по вине дизайнера. Жилище Сакс было лишено ее собственного тепла.

Она даже не задумалась, куда едет, когда оседлала свой мотоцикл и отправилась на север за пределы города. Влажный воздух обдувал ее лицо на скорости шестьдесят миль в час, и вскоре Сакс удалось избавиться от печали и привкуса смерти, которые проникли сквозь ее барьеры. Не прошло и полутора часов, как она уже добралась до дома. Она родилась не здесь, но тем не менее эта ферма в глуши была ей домом, потому что здесь жила Мэдди.

– Ты работала всю ночь? – Мэдди предприняла еще одну попытку расспросить внучку.

– Что-что? – переспросила Сакс. – Господи, что за ночь! Даже не припомню, когда было так тяжко в последний раз. Она поймала себя на мысли о том, что думает о Стивене Джонсе, о его оторванной ноге и разрушенной жизни. Сакс не могла себе позволить вспоминать, с каким выражением лица смотрели на нее пациенты, когда она сообщала им об их увечьях, или задумываться о том, какое теперь будущее их ждет. Оказывай им медицинскую помощь, а не переживай вместе с ними. Береги свою психику.

Но порой это безумие все же проникает в душу, и ты начинаешь сходить с ума.

– Да-да, всю ночь, – небрежно подтвердила Сакс. – Было немного напряженно.

Они перешли в большую кухню, занимавшую почти всю заднюю часть дома. Вместо заднего крыльца два года назад Сакс поставила большую застекленную веранду, куда из кухни вели застекленные створчатые двери. Она построила веранду после того, как Мэдди призналась, что изводивший ее артрит в правой ноге мучил ее меньше, когда она сидела на солнце. Вот здесь ты сможешь сидеть на солнце всю зиму и быть в тепле, объявила ей тогда Сакс.

– Садись, а я пока приготовлю тебе что-нибудь на завтрак. Вафли нормально?

– Вафли – это всегда хорошо, – сказала Сакс, усаживаясь за большой дубовый стол и вытягивая ноги.

Мэдди поставила справа от внучки кружку с кофе. Доставая из холодильника и шкафов продукты, она словно мимоходом спросила:

– Как дела в больнице?

Сакс взяла кружку обеими руками и пожала плечами.

– Как всегда в июле – полный дурдом. Нужно присматривать за новыми резидентами, становится еще больше пострадавших в перестрелках или в уличных ограблениях, число автомобильных аварий растет. Горячая пора.

– Да-да, – нейтрально сказала Мэдди, замешивая тесто для вафель.

– А, еще у нас начали снимать документальный фильм.

Мэдди подняла взгляд на Сакс, пытаясь что-нибудь понять по выражению ее лица, поскольку голос внучки редко выдавал ее чувства. Впрочем, она не рассчитывала на то, что у нее получится. В детстве Сакс научилась скрывать свои эмоции. Эта постоянная дистанция, возможно, хорошо помогала ей в быстро меняющихся условиях на работе в травматологии, но привела бы в отчаяние любого, кто захотел бы узнать ее лучше.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru