# Ярость дьявола

Али Вали

«Ярость Дьявола» раскрывает историю Кейн – главы мафиозного клана и ее возлюбленной Эммы. Кейн под угрозой со всех сторон, и, чтобы защитить то, что ей дорого, она должна выпустить на волю Дьявола, что внутри нее. Накал преступных страстей растет, одновременно разгораются и страсти любовные…

Вторая книга в серии «Клан Кэйси»

Издательство SolidBiz.ru издает лесбийские романы, детективы, триллеры, фантастику, научную фантастику, эротику и общую лесбийскую беллетристику.

## Глава первая

– Твою мать! – выругалась Меррик Раньен и с раздражением захлопнула раскладную трубку сотового. Звонил Блу, менеджер клуба «Изумруд». Он сообщил, что мощный взрыв только что сравнял здание клуба с землей. Разумеется, нападения такого масштаба не происходят случайно. Меррик сразу поняла, чьих это рук дело: Джованни Бракато, главарь конкурирующего клана, таким образом красноречиво сообщал, что война снова началась. Его сыновья и внук снова были при нем, а значит, медлить с местью он не собирался.

Но детально все обдумать Меррик не успела: истеричный визг охранной сигнализации наполнил собой весь дом, проник, в каждую комнату, и уничтожил еще минуту назад царившее спокойствие. Началась паника, звук сирены смешался с голосами людей. Меррик бросилась на пол кабинета Дерби Кейн Кэйси и поползла к выходу. Пули градом обрушились на первый этаж дома, где находился офис. Стрельба не прекращалась очень долго. Меррик знала, что так просто им уйти не дадут. Судя по тому, с какой сокрушительной силой налетчики обстреливали заднюю часть дома, не получая при этом сопротивления, охранники там были мертвы.

Меррик догадывалась, что основными целями будут кабинет и спальни. Поэтому медлить было совсем нельзя. Высокая изящная афроамериканка вскочила и побежала на второй этаж, где и находилась сейчас семья Кейн, которую необходимо было спасти. Она прекрасно понимала, что, если с Эммой и детьми что-то случится, ей, Меррик, бесполезно будет прятаться – ее и из-под земли достанут. Сжав в руке свой девятимиллиметровый «Глок», она бросилась через холл.

– Эмма! – закричала Меррик на бегу.

Но тут же огромная волна облегчения прокатилась по ее телу – навстречу выбежал, в одних джинсах, живой и невредимый, Хэйден. Мальчику было всего двенадцать лет, и Меррик легко повалила его на пол, защищая от пуль. Одно мгновение – и женщина уже вбегала в следующую комнату, пытаясь отыскать Эмму и малышку Ханну. На секунду сердце сжалось в страхе, но тут же начало биться снова – мать с дочкой были там, тоже живые. Они, испуганные, лежали возле кровати, вжавшись в пол. От окон в спальне остались одни лишь воспоминания, а стены из-за огромного количества в них пулевых отверстий потеряли привычный им вид и больше походили на швейцарский сыр. Автоматически Меррик схватила их обеих и потащила в коридор. Кажется, на этот раз все кончилось хорошо, и семья Кейн была спасена. И, хотя на втором этаже им ничего не угрожало, Меррик все равно крикнула, повернувшись к Хэйдену:

– Так и лежи, ясно?

Добравшись до окна, Меррик осмотрела задний двор. Она увидела две машины и открытый грузовик, который стоял чуть дальше по улице. В грузовике находился мужчина с «Узи» наперевес. Похоже, он использовал огромный запас патронов для прикрытия тех двоих, которые перебирались через ограду. Две легковые машины, с распахнутыми задними дверями, постепенно двигались вперед – в ожидании, пока налетчики закончат свое дело.

В это время подоспело подкрепление, и все больше людей Кейн отвечали огнем. Меррик открыла окно и выстрелила в водителя первой машины. Она не успокоилась до тех пор, пока не высадила в него целую обойму, и только потом сняла палец с курка. Автомобиль повело на тротуар, и он врезался в припаркованную неподалеку машину. Нападавшие выскочили из машины и бросились ко второй легковушке, но люди Кейн успели снять троих из них. Меррик поспешно перезарядила «Глок» и одним точным выстрелом в голову лишила жизни того типа из грузовика. Но все же уцелевшему автомобилю удалось скрыться.

И воцарилась тишина.

Эмма Кэйси, дрожащими руками обнимая обоих детей, сидела в холле. Она была по-настоящему испугана, и ждала возвращения Меррик, чтобы получить объяснения всему, что только что произошло.

– Мама, что случилось? – Эмма видела, что ее пятилетняя дочь до сих пор не пришла в себя и все еще зажимала уши крошечными ладошками.

Но вместо Эммы девочке ответил Хэйден:

– Все в порядке, Ханна. Меррик и другие мамины люди со всем разберутся. И все будет хорошо. Просто там снаружи плохие дяди, но они нас не тронут.

– Эмма, собери детей. Пусть оденутся и приготовятся уходить. – Приказ донесся с лестницы. Меррик стояла наверху, с трудом переводя дух, и старалась собраться с мыслями. – Я должна вызвать полицию. А вам здесь оставаться нельзя.

В глазах Эммы снова появился испуг:

– Хочешь сказать, это еще не все?

– Прежде чем выпустить вас из дома, я должна все проверить.

– Хэйден, иди собираться. И возьми с собой Ханну. – Эмма старалась скрыть волнение в голосе. Но дочка прижалась к ней, обхватив обеими руками. – Прошу тебя, Ханна, иди с братом. Я сейчас.

Эмма пристально посмотрела на Меррик, а когда Хэйден закрыл за собой дверь, проговорила:

– Кто это был, Меррик?

– Какие-то ублюдки. Но они пожалеют о том дне, когда их родители встретились, стоит мне только доложить обо всем этом Кейн.

Эмма нервно провела рукой по волосам. Глубоко вздохнув, она сказала:

– Мне срочно нужно увидеться с Кейн.

– Зачем? – стоит признать, за последние дни Меррик успела проникнуться определенной симпатией к супруге Кейн, но все же прекрасно понимала, на что та была способна. Да, Меррик опасалась, что ее босса ждало очередное предательство.

– О чем бы мне ни нужно было с ней поговорить, Меррик, это только наши дела, которые тебя совсем не касаются.

– Это верно. Я всего лишь работаю на Кейн, и не имею права принимать за нее решения, но на твоем месте я бы серьезно подумала о том, что стоит говорить, а что – нет. Иначе сама Пресвятая Богородица не поможет тебе вернуть то, что ты хочешь. Кейн готова дать тебе шанс. И не один. Хорошенько поразмысли над моими словами.

Остановившись посреди лестницы, Меррик обернулась и крикнула:

– Эмма, когда закончите одеваться, не выходите, пока я не приду за вами. Мне нужно кое-что уладить, прежде чем мы вообще сможем думать о том, чтобы ехать в больницу.

Эмма смотрела, как Меррик быстро спустилась на первый этаж, перепрыгивая через ступеньки. Эмма, ведь эта женщина права. Если ты уйдешь сейчас, все будет кончено. Навсегда. Эмма встряхнула головой, внутренний голос показался ей очень похожим на голос матери. Нет, она не хотела снова убегать, но растить детей в доме, где их могли убить в любой момент, она не могла. Внутренний голос подсказывал, что нужно спасаться, бежать сейчас же, улетать из города первым же рейсом и не думать ни о каких последствиях.

В это время Хэйден открыл дверь своей комнаты. Одетый и собранный, он держал Ханну за руку.

– Ты хочешь уехать?

– Я без тебя никуда не поеду, милый.

Эмма попыталась его обнять, но мальчик отшатнулся.

– Я не собираюсь жить там, где не будет мамы. И хотя я хочу быть с Ханной, отсюда я никуда не уеду. Поняла?

Эмме было очень больно это слышать, но она постаралась не показывать своих чувств:

– Не хватало нам еще это обсуждать сейчас.

– Если ты снова уйдешь, я не думаю, что мама позволит тебе вернуться. Но если уж решила – поезжай. Но я останусь тут, так и знай.

– Я говорю, мы ничего сейчас обсуждать не будем!

– Я слышал. Но я хотел сказать это, пока мы не поехали в больницу.

Эмма была растеряна, к ее переживаниям добавлялось еще и то, что она не знала, как держать себя с Кейн, когда они увидятся.

***

На тротуаре лежало три трупа. Еще один – на переднем сидении брошенной машины. По приказу Меррик двое ее людей разобрались со всем, что могло бы помочь установить личности убитых. Как начальник телохранителей и глава личной охраны Кейн, Меррик должна была удостовериться в том, что проведено тщательное расследование, пока не приехали копы. Она подошла к машине, откинула тело мужчины и вытащила у него бумажник, а потом сгребла все бумаги с переднего сиденья и поместила их в герметичный пакет.

Один из ее людей собрал все найденные на месте преступления улики и поспешил к дому – полиция могла приехать с минуты на минуту. Другой охранник достал фотоаппарат и снял лица убитых.

– Сделайте копии. И не возвращайтесь, пока не узнаете, кто нанял этих головорезов. Если сможете достать тех, которым удалось скрыться, получите на этой неделе премию. А теперь пошевеливайтесь. – Меррик направилась к входной двери.

Где-то вдалеке взвыли полицейские сирены. Наверное, блюстителей порядка вызвали переполошившиеся соседи. Меррик вдруг почему-то подумала, что они, должно быть, втайне гордились тем, что живут по соседству с такой одиозной личностью. Впрочем, теперь они узнали, что такое соседство может иметь и трагические последствия.

Меррик заставила себя оставить мысли о темной стороне жизни Кейн и вернулась в дом. Остаток дня пришлось провести, отвечая на вопросы полиции и пытаясь доказать, что действия охраны были чистой воды самозащитой. Тем не менее, процесс затягивался, и необходимо было его ускорить. Пришлось отправиться на кухню и сделать оттуда несколько звонков:

– Мюриел, мне нужна твоя помощь, как можно скорее. Тут такая ситуация… – Меррик выдержала паузу. – Я бы не хотела, чтобы она вышла из-под контроля. Еще меньше мне бы хотелось, чтобы ею воспользовалась полиция и получила детальное представление о том деле, которое они примутся расследовать уже через пару минут.

Мюриел Кэйси откинулась на спинку кресла и постучала пальцами по столу цвета махагон. Этот стол, подарок ее двоюродной сестры Кейн в честь окончания Школы Права, добавлял офису дворцового шика.

– Так что за ситуация?

– Кто-то поднял на воздух «Изумруд», а потом явился сюда и начал палить по особняку.

Голос Меррик звучал так, словно она заказывала на обед сэндвич и колу, а не рассказывала о том, что рисковала своей жизнью. Впрочем, Мюриел знала, какое усилие над собой делает Меррик для того, чтобы казаться хладнокровной. Знала Мюриел и то, что вечером женщина-телохранитель даст волю эмоциям, когда будет сидеть наедине с бокалом чего-то очень крепкого. Сейчас же Меррик была абсолютно сосредоточена на работе, и такая серьезность не могла не вызывать восхищения.

– Никто не пострадал? – и прежде, чем Меррик успела ответить, Мюриел вскрикнула. – Погоди, ведь если ты была в доме, значит, Эмма и дети тоже там были… Боже, скажи, что с ними все в порядке!

– Да… В порядке. По крайней мере, физически все целы. Но, я боюсь, это слишком поразило нашу маленькую белокурую пташку, и она улетит. Но сейчас нет времени об этом думать. Проблем и без того много. Нужно позвонить агенту Дэниелс. Сейчас все силы стоит бросить на то, чтобы не подпустить к этому делу местные власти.

Мюриел перестала барабанить пальцами по столу и провела ладонью по гладкой поверхности дерева.

– Думаю, это неплохая идея, но все же не спеши звонить. Сначала отвези Эмму и детей в больницу. Думаю, Кейн захочет увидеть их как можно скорее.

– Мюриел, я думаю, что все же стоит позвонить федералам. К этому еще кто-то приложил руку, не верится мне, что Джованни мог пойти на такую глупость. И вообще надо бы пустить по следу налетчиков серьезных людей, так наше расследование пойдет куда лучше.

– Я позвоню сама, но сначала поговорю с Кейн, и только после того, как ты увезешь всех из дома. Вспомни слова Кейн о том, что нужно жить, не закрывая ставни, даже если требуется запереть все двери. Это покажет тем, кто за тобой следит, что тебе нечего скрывать.

Меррик молча, водила пальцами по обнаженной стали изящного стилета, пытаясь успокоиться и не вонзить сию же секунду нож в грудь того, кто во всем этом виноват.

– Думаешь, будет лучше, если я уеду? А полиция не решит, что я сбежала?

– Это будет выглядеть так, словно ты стараешься защитить людей, которых тебя, собственно, и наняли охранять. Я знаю, с кем тебе довелось столкнуться, поэтому и могу представить, какой разгром сейчас в доме. Меррик, никто и не подумает упрекнуть тебя за то, что ты пытаешься обеспечить Эмме и детям безопасность. А если полиции понадобится с тобой поговорить, то делать это они будут в моем присутствии. В конце концов, если ты им понадобишься, они тебя найдут, не сомневайся в этом.

Мюриел встала из-за стола и застегнула куртку.

– Поезжайте в больницу, а я разберусь со всем этим. Кстати, не забудь о том, что у тебя и у твоих людей с собой всегда должно быть разрешение на ношение оружия. Если все пойдет так, как нужно, я к полуночи уже разберусь с этим делом.

– Если еще что-то понадобится, звони мне.

– Меррик, это мои слова.

Меррик снова посмотрела на нож и внутри все сжалось от мысли, что, узнав о произошедшем, Кейн захочет этот стилет воткнуть не в чью-нибудь, а в ее, Меррик, грудь.

## Глава вторая

– Боже мой! Что случилось? С Кейн все в порядке? – вскрикнула Эмма, когда увидела, что врач, встретивший ее в холле больницы, чем-то встревожен.

– Простите меня, госпожа Кэйси, я не хотел вас напугать. Все хорошо. Просто ваша… ваш партнер хочет, чтобы я лично проводил вас в ее новую палату, – врач махнула рукой в сторону лифтов.

Меррик, дети, Эмма и Мук, телохранитель Хэйдена, зашли в просторную кабину.

Все же слова доктора совсем не успокоили Эмму, она продолжала нервничать, повсюду ей мерещились убийцы, жаждавшие отнять жизнь у нее и ее детей. Успокоилась она только тогда, когда лифт остановился на шестом этаже. Здесь присутствие Кейн можно было заметить невооруженным глазом: палату легендарной личности, словно Белый дом, охранял целый взвод телохранителей.

Впрочем, Кейн выглядела не так уж плохо, особенно если учесть все то, что она пережила за последнее время. Не прошло и двух недель, как в нее стрелял агент Барни Кайл, сделавший это по приказу Джованни Бракато. Но порой страх потерять жизнь силен не настолько, насколько силен страх потерять любовь. Когда-то Кейн болезненно переживала уход любимой женщины, теперь не менее болезненно она переживала ее возвращение. После четырех нелегких лет Эмма снова была рядом с Кейн, рядом была и малышка Ханна, которая росла в отсутствии Кейн, и познакомиться они смогли только сейчас. Но и это не все потрясения, выпавшие на долю Кейн. В ее сердце до сих пор не утихла боль от потери сестры Мари.

Когда Эмма увидела Кейн, которая сидела на кресле и спокойно разговаривала с Лу, она, кажется, начала расслабляться. После душа та выглядела совсем свежо. И, быть может, в ее взгляде заметны были усталость и напряжение, но это была прежняя сильная Кейн, к которой все так привыкли.

– А вот и наши красавцы пожаловали, всей компанией, – проговорила Кейн, и в ее глазах, казалось, мелькнуло удивление, вызванное появлением Эммы.

Кейн кивнула, и все, чья фамилия была не «Кэйси», поспешно покинули палату. Ханна тут же бросилась к Кейн и забралась к ней на колени.

– Осторожно, милая. У Кейн бо-бо, ты ведь не хочешь, чтобы ей стало хуже, – забеспокоилась Эмма.

Она подошла, чтобы взять ребенка на руки, но Кейн почти раздраженно покачала головой и резко возразила:

– Все в порядке. Пусть делает то, что ей хочется. Оставь ее. Мне гораздо лучше после душа.

– Кейн, тебе нужно беречь себя. Ты пока еще очень слабая. Не забывай о своих швах.

– Не переживай. Пока тебя здесь не было, мне здорово помог один из этих типов в зеленом. Да и замотали они меня, как полагается, прежде чем я пошла в душ, – Кейн отмахнулась от Эммы и обняла дочь. – Как ты себя чувствуешь после всех сегодняшних кошмаров, моя сладкая малышка?

– Мам, было офень штрашно, – шепелявила Ханна, не вынимая палец изо рта.

– Я знаю, лапочка. Ничего плохого не случится. Ни с тобой, ни с твоей мамой, ни с братом. Я обещаю тебе. Хочешь чего-нибудь? – Кейн погладила Ханну по густым черным волосам и поцеловала в лоб.

– Можно мне колы?

– Эмма, что ты скажешь? Один разок? – Кейн посмотрела на белокурую женщину.

– Хорошо, Ханна, сходи за колой с Хэйденом, но ни на шаг не отходи от него, – Эмма помогла девочке спуститься с колен Кейн и проводила детей до двери. Глядя им в след, Эмма чувствовала, как у нее сжимается сердце от беспокойства, несмотря на то, что рядом с детьми был Мук.

– Ты в порядке? – спросила Кейн, когда дверь закрылась.

– Кейн, и ты еще спрашиваешь?! Ты хоть представляешь, что пережили дети? Приехали две машины каких-то головорезов, расстреляли твой кабинет и комнату, где мы с Ханной спали. Как я могу быть в порядке? Нет, Кейн, я не в порядке! – Эмма говорила все громче и громче и, в конечном итоге, сорвалась на крик, но Кейн не пыталась остановить ее.

Как только женщины остались наедине, маска сдержанности, за которой Эмма спрятала свой страх ради спокойствия детей, была отброшена, и все негодование Эммы вырвалось наружу.

– Позволь мне задать тебе один вопрос, дорогая. Но хорошенько подумай, прежде чем решишься ответить.

– Да, конечно, – под властным взглядом Кейн истерика Эммы мгновенно прекратилась.

– Разве ты не знала, кто я, когда шла на первое свидание со мной?

Много воды утекло с того памятного вечера в «Эрин Гоу Бро», ирландском пабе, который Кейн открыла во французском квартале. Тогда и начались их по-настоящему серьезные отношения, в которых появилось двое детей. Женщинам через многое пришлось пройти вместе. Но не каждому удается стойко вынести все удары судьбы. Эмме не удалось, и она собрала свои вещи и уехала, предав любимого человека.

– Какое это имеет отношение к… к тому, что случилось сегодня?

И, несмотря на то, что в душе царило полное отчаяние, Кейн казалась совершенно спокойной. Она окинула Эмму долгим взглядом. Кейн знала, что Эмма уйдет и в этот раз. В последний раз.

– Это имеет отношение ко всему.

– Я знала, что ты была владелицей паба. Люди разное говорили о тебе: и о твоих женщинах, и о том, чем ты занимаешься. Но люди всегда говорят, они всегда судят. И всегда о таких, как ты, будет множество сплетен. А что?

– А то, что мне интересно, знала ли ты, что входишь в чертог дьявола, Эмма. Ведь ты же знала. Никто тебя не заставлял. Ты сама приняла такое решение. Поэтому не надо вести себя так, словно я ввела тебя в заблуждение, прикинувшись святой, а сейчас ты опомнилась и поняла, что не такой жизни всегда хотела. Быть может, ты уже жалеешь, что уехала со своей фермы?

– Нет, я не жалею, что вернулась. Но я люблю своих детей и больше всего на свете хочу, чтобы они были в безопасности.

– Хватит об этом, – Кейн с огромным усилием поднялась на ноги, ей пришлось опереться обеими руками на подлокотники кресла.

– Нет-нет, сиди! – Эмма хотела помочь, но Кейн не позволила ей.

– Я справлюсь сама, Эмма. Говори, что тебе нужно, – Кейн не удалось скрыть боль в своем голосе.

– Я так жить не могу. Да, я знала, кто ты такая, и думала, что у меня получится быть тебе преданной. Я люблю тебя больше жизни. И всего лишь хочу, чтобы мы были в безопасности. Разве это так плохо?

Боль сильным спазмом прошла по всему телу Кейн, и ей стоило огромного труда удержаться на ногах.

– Знаешь, Эмма, в этот раз я не возлагала больших надежд на тебя. Так что я не разочарована. Хочешь уйти – уходи.

– Кейн, прошу тебя…

– Я не стану тебя держать. Давай обойдемся без вопросов и слезных прощаний. Но моих детей ты не заберешь против их воли. Ханна меня совсем не знает, поэтому она, конечно, выберет тебя. Но если Хэйден хочет остаться, я не позволю тебе увезти его с собой. Разумеется, я не стану запрещать тебе видеться с ним.

– Кейн, но ведь он может пострадать! Из-за всей этой стрельбы они могли быть мертвы!

– Прекрати! Ты сейчас стоишь передо мной, живая и невредимая, только потому, что мои люди делают свое дело. Считаешь, что такие люди, как Барни Кайл, смогут тебя защитить? Или ты думаешь, я так просто отдам своих детей такому человеку, как твоя мать?

– Забудь о моей матери, забудь о Кайле! Я усвоила урок, и таким людям, как они, больше доверять не стану. Кейн, давай уедем все вместе. Тебе ведь нужно поправиться для того, чтобы делать… все, что требуется для решения этих проблем. Дорогая, ты ведь мать. Неужели, ты не боишься, что Ханне и Хэйдену могут причинить вред?

– Для меня это значит позорно убежать. И для людей Бракато это будет значить то же самое. Думаешь, Джованни и его сынки проявят милосердие и подождут, пока я буду готова нанести ответный удар? То, о чем ты просишь, только подвергнет нас еще большей опасности. Это жизнь, Эмма, суровая реальность. И то, что ты не можешь выдержать такого накала, еще не дает тебе право, прикрываясь детьми, пытаться вызвать во мне чувство вины. Убирайся, – Кейн хотела казаться сильной, но ей не удалось устоять на ногах, и она опустилась в кресло. – Видишь, мне и так едва хватает сил, чтобы разбираться с этим дерьмом, так еще и ты создаешь мне лишние проблемы. Отправляйся на свою ферму, к маме. Можешь даже сказать ей, что она была чертовски во всем права. Как только устроишься там, разберемся со всеми формальностями.

– Кейн, прошу тебя…

– Я сказала тебе – уходи. Это у тебя всегда хорошо получалось. Только скажи Меррик, куда направляешься.

– Ты хочешь знать, где я буду? – Эмма шагнула к Кейн.

– Разумеется, хочу, раз ты берешь Ханну с собой.

– Конечно…

Кейн бросила на Эмму испепеляющий взгляд.

– Выметайся. Все кончено.

Кейн надеялась, что это был последний раз, когда Эмма причинила ей боль.

## Глава третья

– Что случилось? – Хэйден догнал Эмму, когда та шла к уборной. Его вновь обретенная мать, опустив голову, склонилась над раковиной и заплакала.

– Ничего, мой милый. Мы немного поссорились с Кейн, и мне нужно с этим разобраться. Но тебе не стоит переживать.

– Она вспыльчивая, ты же знаешь. Порой она очень сильно расстраивается. Но ты должна дать ей время остыть. Пообещай мне, что так легко не сдашься.

– Она часто расстраивается из-за тебя?

– Только если я что-нибудь натворю, свяжусь с какими-нибудь идиотами. В таких случаях она говорит, что я делаю себе же хуже. И начинает читать мне лекцию. Но обычно я извлекаю из этого много полезного. Мама очень мудрая, тебе ведь это известно. Эмма, постарайся снова узнать ее. Ее – такую, какая она сейчас. Она изменилась за время твоего отсутствия.

Эмме даже показалось, что Хэйден хочет обнять ее. Она включила холодную воду и умылась, прежде чем посмотреть в глаза сыну.

– Как ты думаешь, почему она так разочаровалась во мне?

– Не знаю. И еще я хотел извиниться за то, что поначалу вел себя жестоко по отношению к тебе. Я видел сегодня, как ты заставила маму улыбнуться. Я так хочу, чтобы она была счастлива, – Хэйден взял Эмму за руку.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – спросила Эмма и взглянула на сына. Он был невероятно похож на Кейн.

– Я хочу, чтобы Ханна была с нами. Ты не должна уезжать.

– Значит, ты не хочешь, чтобы я осталась, – Эмма с трудом сдерживала слезы.

– Хочу. Останься со мной и с мамой. Мы же никогда не сможем стать семьей, если будем жить далеко друг от друга.

Как долго Эмма мечтала, чтобы он это произнес… Кажется, небеса услышали ее мольбы и подарили ей еще один шанс. Она направилась к палате Кейн, чтобы попытаться поговорить еще раз, но Меррик схватила ее за плечо.

– Мне кажется, ты уже достаточно боли ей причинила. Может, хватит на сегодня. Ты слишком слабая для нее!

– Я думаю, тебе лучше убрать руки и дать мне закончить то, зачем я сюда пришла. – Эмма вошла в палату и тихо встала в уголке. Она наблюдала за тем, как медсестра сначала поправляла одеяло Кейн, а потом записывала что-то в обходном листе. Как только медсестра закончила свою работу и вышла за дверь, Кейн небрежно бросила в сторону Эммы:

– Что ты здесь забыла?

Впервые с тех пор, как Кейн ранили, Эмма была рада тому, что ее любимая женщина еще очень слаба. Поэтому, не опасаясь за свою жизнь, она присела на кровать и прильнула к Кейн, стараясь не задеть раны и не причинить ей боль, на этот раз физическую. Эмма наклонилась к Кейн так близко, что их лица практически соприкоснулись.

– Есть еще одна вещь, которую я должна тебе сказать. А потом твои мордовороты могут вышвырнуть меня отсюда.

– Слушаю.

Эмма всегда удивлялась невозмутимости Кейн. Она могла оставаться спокойной даже в самых сложных и опасных ситуациях. И Эмме, конечно, нравилась ее самодовольная ухмылка, точно она хозяйка положения. Впрочем, чаще всего именно так оно и было.

И сейчас Эмма смогла придумать только один прием против этой самой ухмылки. Поцелуй вышел далеко не самым страстным, но, стоит отдать Эмме должное, он застал Кейн врасплох. Да, белокурой красавице всегда удавалось сбить гангстера с толку. И этот раз не был исключением. Губы Эммы были такими сладкими и такими знакомыми, что Кейн, поддавшись зову сердца, обняла свою возлюбленную и провела руками по ее бедрам.

– Я хочу остаться здесь. С тобой. До конца своих дней. Я люблю тебя, и не хочу быть ни с кем другим, – дыхание Эммы ласкало лицо Кейн.

– Мне кажется, ты кое о чем забыла. Я же не перестану быть тем, кем являюсь. Но я надеюсь, ты пришла просить не о том, чтобы я изменила всю свою жизнь.

– Я верю, что все остальное как-нибудь само уладится. И доверю тебе защищать меня и детей. Я только должна знать, есть ли у меня шанс быть… с тобой.

Кейн с усилием подняла руку и погладила Эмму по щеке.

– Знаешь, о чем я сожалею больше всего?

– Что спасла меня в день нашего знакомства?

Искренний смех Кейн тронул душу Эммы, и она уже готова была прильнуть к груди Кейн, но все же не шелохнулась.

– Я сожалею о том, что не удержала тебя в тот день, когда ты ушла. Моя гордость лишила меня множества прекрасных мгновений, которые ты смогла бы подарить мне за эти годы.

– Я за все прошу у тебя прощения. Я должна была вернуться, когда родилась Ханна, но я была уверена, что ты пристрелишь меня, как только я выйду из такси.

Кейн рассмеялась:

– Может, только парочку предупредительных выстрелов в воздух – для очистки совести. В этот раз ты преподнесла мне второй самый великолепный подарок в моей жизни.

Эмма закрыла глаза, наслаждаясь тем, как Кейн гладит ее по лицу.

– Я пропустила в жизни Ханны столько же, сколько ты – в жизни Хэйдена. Но это нас не извиняет и уж точно не говорит о том, что мы квиты. В ближайшее время нам будет, о чем поговорить. Ты же понимаешь, что так просто не удастся восстановить все то, что было между нами. И если ты решишь остаться, это будет к лучшему, но ты должна быть всегда рядом со мной. Я сделаю все ради нашей семьи, – Кейн слегка ущипнула Эмму за щеку.

– Не беспокойся. Я учусь на своих ошибках. Ты нужна мне, я люблю тебя и больше никогда не причиню боль ни тебе, ни Хэйдену.

– Лишь время покажет, насколько у нас все получится. Но я точно знаю, что не смогу пройти через эту боль еще раз.

– Конечно, сами по себе слова мало что значат, но я обещаю, начиная с этого дня, постоянно доказывать тебе свою искренность. И если ты позволишь нам с Ханной быть рядом с тобой, тебе не придется сомневаться в том, что я выполнила свое обещание. Настоящий Кэйси всегда держит слово.

Кейн снова рассмеялась и, притянув Эмму к себе, поцеловала в кончик носа.

– Ты ведь настоящая Кэйси?

– Лучше. Я твоя Кэйси.

А в этот момент в другой части города прогремел взрыв огромной силы. Вторая бомба была приведена в действие в здании адвокатской конторы Мюриел. Двое ее молодых помощников оказались погребены под обломками. Было около шести вечера, и кроме них внутри уже никого не было.

У Кейн не оставалось выбора: она должна была нанести ответный удар. И оставалось лишь верить, что Эмма сдержит свое обещание.

## Глава четвертая

Меррик ворвалась в палату без предупреждения и замерла, как вкопанная. Она ожидала найти Кейн и Эмму вцепившимися друг другу в глотки. Но они, к ее великому изумлению, целовались.

– Мы почти закончили, Меррик. Я позову тебя, когда соберусь уходить, – в голосе Эммы звучали властные нотки.

– Я должна… – начала было Меррик, но Кейн прервала ее.

– Делай, что велела Эмма. Она права, наш с ней разговор не займет много времени.

Когда они снова остались наедине, Кейн пристально посмотрела в любимые глаза. Словно какая-то колдовская сила добавила их завораживающему зеленому цвету золотистого окраса. Глядя в них, Кейн всегда могла определить настрой Эммы. В тот момент глаза самого дорогого ей человека сияли любовью. И эта любовь, скользила своими нежно-розовыми волнами по льдинам сердца Кейн, и оставалось только надеяться, что это сердце еще не успело полностью покориться вечной мерзлоте. Но судя по тому, что замерзшее сердце болело куда сильнее, чем раненная пулей грудь, можно было предположить, что Эмме удалось растопить верхушку айсберга. Впрочем, это еще вовсе не говорило о том, что память о недавнем предательстве бесследно исчезла.

– Я не хотела быть грубой с Меррик, – Эмма придвинулась ближе и запустила пальцы в волосы Кейн.

– Не хотела? А прозвучало это так, словно ты нарочно, – голос Кейн дрогнул.

Эмма почувствовала жар там, где соприкасались их тела.

– Я не стану вести себя так, как вела раньше, и я не намерена возвращаться к прежней манере поведения, – Эмма хотела отодвинуться, но Кейн удержала ее и нежно прижала к простреленной груди.

– Какой такой манере, детка?

– Не стоит больше приказывать мне выйти из комнаты, если вам нужно обсудить дела. Милая, я ведь не ребенок, за которым нужно присматривать, пока взрослые разговаривают. Или я твоя женщина, или никто.

– Как думаешь, стоит мне сейчас напомнить тебе, что пару дней назад ты была заодно с федералами, и из-за тебя мою задницу чуть было не отправили за решетку? – в голосе Кейн не было ни намека на злость, в нем были скорее ирония и любопытство.

– Если ты меня не простишь, мы никогда не сможем доверять друг другу.

– Эмма, ты знаешь, что для меня значит доверие?

– Да, знаю. И я еще раз прошу простить мне все ошибки. Милая, я отказываюсь верить, что между нами больше нет любви. А ведь это достаточно прочный фундамент для отношений, ты так не думаешь? – Эмма осторожным движением откинула влажную челку со лба Кейн, внезапно осознав, что та с трудом сдерживает боль.

– Ты когда-нибудь делала предельные ставки?

– Когда-то очень давно я оставила все, что у меня было, и уехала в такое место, которое невероятно отличалось от моего дома. И началась совсем другая, прекрасная жизнь. Я думала, что это самый большой выигрыш в моей жизни, но он тут же померк перед следующим подарком судьбы. И этим подарком стала встреча с несравненной грабительницей, похитившей мое сердце, – Эмма взяла руку Кейн и прижала к своей груди, к самому сердцу. – Нет, ты не крала его. Я подарила тебе свое сердце, потому что хотела быть с тобой. Поверь моей матери, я сделала это, всей душой боясь совершить грех.

– А сейчас?

– А сейчас я думаю, что любить тебя – это вовсе не грех, грех – скрывать свою любовь. Четыре года – долгий срок. Но мне и четырехсот жизней не хватит для того, чтобы забыть тебя.

Кейн взглянула на их сплетенные руки и глубоко вздохнула.

– Представь, что я сижу за столом, где делают очень высокие ставки, но у меня всего лишь маленькая горстка фишек. И я могу позволить себе сыграть только один раз. Я знаю, что у меня есть шанс выиграть, но и шанс проиграть тоже велик. Знаю я и то, что если удача от меня отвернется… моя душа достанется дьяволу. Понимаешь, Эмма, один раз я пережила твой уход. На второй меня не хватит.

– Понимаю. И еще, Дерби Кейн, я знаю о тебе кое-что. И это никому больше не известно.

– И что же это, моя девочка?

– Ты слишком хороший игрок. И когда дело выигрышное, ты обязательно рискнешь и поставишь все, что у тебя есть. Ты ведь знаешь, что я пришла бороться за тебя.

– И ты снова вверишь всю себя в мои руки? Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Раньше я этого не понимала. Или, по крайней мере, не до конца. Но сейчас понимаю. Я буду любить тебя, заботиться о тебе, ждать тебя каждую ночь в твоей постели. Я дам тебе все, что тебе нужно, но и от тебя в ответ я буду ждать того же, – Эмма сжимала ладонь любимой. Она знала, что Кейн очень сильная, но Эмме ужасно хотелось относиться к ней как можно внимательнее и бережнее. И дело было не только в ранении.

– Это лучшее из всего того, что мне когда-либо говорили, милая.

– Кейн, я хочу услышать ответ.

Смотреть в зеленые глаза Эммы было куда опаснее, чем бросаться под пули. Но Кейн взглянула и потеряла над собой контроль. Совершенным безумием было снова довериться этой женщине, но Кейн понимала, что от колдовских чар этих глаз ее не спасут ни разум, ни власть, ни другие женщины. От этих чар не спасет даже время, а ему обычно подвластно абсолютно все. Она любила Эмму и была готова положиться даже на самый призрачный шанс.

– Играем. – Кейн притянула Эмму к себе. И голова пошла кругом: Кейн целовала губы, которые снились ей, которые она так и не смогла забыть. Эмма всем телом чувствовала страсть, кипящую в груди своей подруги, и не могла сдержать слез, думая о том, что такой долгой разлуки могло бы и не быть.

– Я так люблю тебя, – шептала Эмма.

– Я тоже тебя люблю. И спаси меня Господи, если ты все еще работаешь на федералов. Это значило бы, что они отыскали мое слабое место.

– Поверь мне, в нашей жизни будет еще очень много волнений, но эта вещь точно не принесет тебе беспокойство, – Эмма снова поцеловала Кейн. Их обеих охватило чувство неземной легкости, словно им удалось преодолеть гравитацию и улететь в невесомость.

– Мы на верном пути, но это только начало. Впрочем, у нас целая вечность для того, чтобы все исправить. Но как бы мне это ни нравилось, нужно возвращаться в реальность, – Кейн нежно обхватила ладонями лицо Эммы, чмокнула ее, а потом шлепнула по заднице.

– Мы закончили, – Эмма открыла дверь в холл и позвала телохранителя.

– Мне нужно поговорить с Кейн, если ты не против. Возникло одно срочное дело. Кто-нибудь из персонала проводит тебя в комнату отдыха, – Меррик застегнула куртку и пластично оттолкнулась от стены, у которой стояла.

– Меррик, зайди и закрой дверь. Эмма останется в палате, ей все можно слышать. Говори, – приказала Кейн и нажала на кнопку пульта, чтобы поднять изголовье кровати.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Кейн нахмурилась, в ее синих глазах читалось недовольство.

– Милая, ты бы не могла выйти на минуточку? Прошу тебя, – Кейн подняла руку, обрывая возражения, которые Эмма собиралась было произнести. – Практическая проверка доверия, о котором мы только что говорили.

Когда дверь за Эммой закрылась, Меррик улыбнулась и начала:

– Тут какая-то дрянь происходит, нам нужно срочно смываться.

– Помолчи.

Меррик недоуменно встряхнула головой, она была уверена, что ослышалась.

– Прошу прощения?

– «Помолчи» звучит не так грубо, как «заткнись», ведь правда? Как бы то ни было, я хочу, чтобы ты прекратила трещать и послушала меня.

Их взгляды встретились, и Кейн выдержала долгую паузу, прежде чем снова начала говорить:

– Скажи, Меррик, кто глава семьи?

– Ты. А что?

– Я. А это значит, что спорить со мной не следует. Ни на людях, ни при личной беседе. Я достаточно ясно выражаюсь?

– Она тебя уже один раз предала.

– И в будущем она, скорее всего, наделает еще немало ошибок, но это будущее у нас с ней общее. Она остается, так что тебе лучше свыкнуться с этой мыслью. Надеюсь, мы друг друга поняли?

– Я тебя прекрасно понимаю. Как твоя подруга я искренне надеюсь, что это сработает, но как твоя телохранительница я обязана глаз с нее не спускать, и, пожалуйста, не обижайся. Сегодня кто-то поднял на воздух «Изумруд», и, я боюсь, это приведет к войне, моя дорогая. Если она не могла вынести, как ты вышибаешь дерьмо из родни, как ей смириться с теми приказами, которые в ближайшее время тебе придется отдать?

– Если бы я знала ответы на все вопросы, я бы правила миром.

– Слушай, я знаю, что она для тебя значит, но не дай чувствам ослепить тебя, – Меррик тяжело выдохнула, выражая свое недовольство.

– Я очень ценю твои слова, Меррик, но это мой выбор. Эмма не только мать моих детей, она еще и женщина, которую я не могу забыть.

– Ты во всем можешь рассчитывать на мою поддержку, но все же я буду фильтровать свои слова в ее присутствии, пока не буду уверена на все сто.

– И при этом ты будешь помнить, что я сказала. Я глава этой семьи, Меррик. Я, а не ты. Спасибо тебе. И позови ее обратно, пока она не пришла сама, и не устроила мне скандал за то, что я заставила ее ждать. Я обещала дать ей шанс.

– Все в порядке? – Эмма вошла в палату и сразу присела на край кровати Кейн.

– Я уверена, что нет, но Меррик пока не может выложить нам все новости. Рассказывай, что у нас происходит?

– Это не смешно, босс. Я уже сказала, что какой-то ублюдок сегодня взорвал клуб.

– Кто-нибудь пострадал? Когда это случилось? – спросила Кейн.

– Прямо перед тем, как они устроили налет на твой особняк. В здании были Дин и Пол. Они не успели выбраться.

– А Блу?

– В порядке. За несколько минут до взрыва он вышел что-то забрать из машины.

Кейн сделала болезненный вдох и затаила дыхание.

– Не волнуйся. У меня есть, кому приглядывать за всем этим, – сказала Меррик.

Эмма всплеснула руками:

– Объясните мне, пожалуйста, что происходит?

– Блу – это менеджер «Изумруда». И я очень сомневаюсь в том, что ему абсолютно случайно повезло так удачно выйти из здания до того, как его бы размазало взрывом. Там камня на камне не осталось, а на нем ни царапины! Блу надо бы хорошенько проверить, – Меррик села на стул возле кровати и продолжила объяснять. Эмма кивнула в знак понимания.

– Говори дальше, – потребовала Кейн.

– После особняка на воздух взлетела контора Мюриел. Мне об этом только что сообщили. И остается только благодарить небеса, за то, что эти ублюдки дождались, пока в офисе будет как можно меньше людей, и только потом привели бомбы в действие.

– Это знак, – озвучила Кейн.

– Какой знак, милая? – спросила Эмма. В течение всего разговора она думала только о том, какое счастье, что Кейн в сознании, и что она сможет разобраться со всеми последствиями. Эмме так хотелось во всем помогать своему любимому человеку и окружающим ее людям, но она понимала, что пока она не в их команде.

– Они таким образом подали мне знак, – Кейн пристально посмотрела на Эмму, пытаясь прочесть ее мысли и предугадать реакцию, которая последует за тем, как Эмма получит ответ на вопрос.

– Что ты имеешь в виду?

– Нет такого места, где я и моя семья были бы в безопасности.

Эмма прижала к губам руки, сцепленные в замок, Кейн подумала, что та пыталась сдержать крик ужаса, отчаянно рвавшийся наружу.

– И что нам делать? – от волнения Эмма проглатывала слова.

– Я не допущу, чтобы с тобой или с детьми что-то случилось.

Эмма нервно кивнула:

– За это я не беспокоюсь. Я спросила, что мы будем делать.

– Для начала ты должна мне поверить, когда я говорю, что нам удастся пройти через все это.

– Я верю тебе. Просто это был адский денек.

– Любовь моя, ад еще только начинается, но я уже успела спланировать кое-какие действия.

## Глава пятая

Мюриел сидела на кухне в доме Кэйси в тот момент, когда ей сообщили о том, что случилось с двумя ее помощниками. От злости она так сильно сжала бокал в руке, что стекло лопнуло. Чтобы узнать имена погибших, Мюриел пришлось лично обзвонить всех своих сотрудников, от секретарей до мелких клерков. Связаться не удалось только с двумя молодыми адвокатами.

– Просто будьте дома, когда удастся что-нибудь выяснить, я вас всех соберу. А файлы можно будет восстановить: сохраненные версии остались в банковской ячейке. Так что по этому поводу переживать не стоит. Позвоните мне, если вам что-то понадобится, – Мюриел положила трубку и потерла переносицу. Взрыв был для нее страшным ударом, но расклеиться она просто не имела права.

– Кто открыл стрельбу, кто убил этих людей, там, на улице? – неизвестно откуда в доме появился детектив полиции.

– А вы кто такой?

– Я первым задал вам вопрос, – ответил мужчина, самоуверенно ухмыляясь.

– А я второй. Какая разница? Или представьтесь, или убирайтесь отсюда, – Мюриел поднялась и решительно шагнула в сторону полного мужчины неприятной наружности, нарушая таким образом границы его личного пространства и заставляя отступить назад. Она отлично владела тактическими приемами запугивания и принуждения.

Коп прищурился и, окинув Мюриел пристальным взглядом, произнес:

– Детектив Ньюзам. Ты должна ответить мне на несколько вопросов, Мюриел.

– Я, кажется, упустила тот момент, офицер, когда мы успели перейти на «ты».

Полицейский снова прищурился, и его маленькие карие глазки практически совсем скрылись за одутловатыми веками.

– Ладно, мисс Кэйси. Так кто снял этих парней на улице?

– Их застрелила наша охрана, это была самооборона. Я уже дала кому-то из полицейских все необходимые документы, доказывающих законность ношения оружия. И если вы уже поднимались наверх, то, надеюсь, ваша непревзойденная наблюдательность и способность к дедукции натолкнули вас на мысль, что это не мы начали перестрелку.

Детектив принялся что-то записывать в своем блокноте. Как старый коп, он знал, что она могла назвать имя каждого, кто хоть раз во время перестрелки спустил курок. Но он имел дело с Мюриел Кэйси. Если бы она и согласилась что-то рассказать, то только в зале суда. Как и ее кузина, пользовавшаяся дурной славой, Мюриел никогда и ничего не делала просто так.

– И, конечно же, мисс Кэйси, вам ничего не известно о том, были ли какие-то документы у этих парней при себе?

– Знаете что, детектив, если бы я вдруг решила отправить в чей-то дом наемных убийц, я бы в первую очередь убедилась в том, что свои бумажники и кредитки они оставили дома. Но, не имея подобного опыта, я могу лишь догадываться, что делают в такой ситуации, – на лукавую улыбку копа Мюриел ответила такой же улыбкой, едва изогнув уголки губ.

– Коне-е-е-ечно, – протянул коп и рассмеялся. – И, скорее всего, вы понятия не имеете, из-за чего все это произошло? У законопослушных граждан во дворе вечно шныряют безумные киллеры. Обычное дело. Просто город охватила сезонная эпидемия взрывов.

– Моя сестра – всего лишь владелица бара. И я понятия не имею, почему кто-то вечно пытается нанести вред семье Кейн. Может, этот кто-то из тех, кто думает, что в ее заведении разбавляют пиво?

В этот момент раздался женский смех, который заставил Мюриел и Ньюзама повернуться. Агент Шелби Дэниелс, одетая в строгий темный костюм и светлую шелковую блузку, стояла на пороге кухни. Она облокотилась на дверной косяк и сложила руки на груди. Шелби почувствовала, как два человека, стоявшие на кухне, заскользили по ней оценивающим взглядом. Но произвести впечатление ей хотелось лишь на одного из них. И к великому сожалению Ньюзама, это был не он.

– Не стойте к ней так близко, детектив. Вас может задеть разрядом, когда бог покарает эту женщину ударом молнии за ее вопиющую ложь. Я уверена, Мюриел уже продвинулась в собственном расследовании куда дальше нас, – Шелби прошла на кухню, остановившись в паре шагов от Мюриел, на лице которой играла самодовольная улыбка.

– Мисс Кэйси предпочитает, чтобы к ней не обращались по имени. И вообще, кто вы такая? – Ньюзам сделал важный вид.

– Агент Шелби Дэниелс, познакомьтесь с детективом Ньюзамом, он один из лучших в Новом Орлеане. Детектив, ведите себя хорошо: федералы пожаловали. А вы ведь не хотите, чтобы ваша работа оставила плохое впечатление, которое пойдет в рапорт, так ведь? – Мюриел даже не пыталась скрыть в своем голосе издевку. Шелби поднесла руку ко рту, пытаясь выдать за кашель душивший ее смех.

Мюриел взглянула на Шелби и продолжила:

– Теперь, когда вы знакомы, могу я узнать, чему обязана удовольствием находиться в вашей компании, агент?

Впрочем, присутствие Шелби Дэниелс отнюдь не было удивительным. Ведь сотрудница Бюро занимала значительное место в жизни Кейн. Познакомились они при незабываемых обстоятельствах: Шелби пыталась взять Винсента Карлотти, одного из ближайших союзников Кейн, в его же самолете, а он, в свою очередь, собирался вышвырнуть ее из кабины. Без парашюта, разумеется. Но Кейн вмешалась в это дело, чем и спасла обворожительному агенту жизнь. Так началась история их с Кейн флирта, которому, к сожалению Шелби, не суждено было перерасти во что-то большее. Разумеется, причиной тому был род занятий Кейн. Но ведь ее кузина Мюриел, законопослушный адвокат, – совсем другая история… И Шелби тянуло к ней, как магнитом.

– Два взрыва за один день! Вокруг этого подняли такой шум! Скажите на милость, как я могла остаться в стороне, госпожа Кэйси?

– Извините нас, детектив, – Мюриел застегнула пиджак и направилась в сторону кабинета Кейн, приглашая Шелби пойти с ней. Когда Ньюзам тоже последовал в сторону кабинета, путь ему преградили двое охранников.

– Но я не закончил со своими вопросами! – крикнул детектив вслед женщинам.

Ответа не последовало. Перед носом офицера захлопнулась дверь кабинета, изуродованная орнаментом пулевых отверстий.

Шелби осмотрела комнату, и дрожь пробежала по ее телу, когда она вообразила, что в момент нападения Кейн могла находиться в кабинете. А ведь это было одно из ее самых любимых мест в доме. Помещение обстреливали с такой яростью, что Кейн просто разорвало бы, окажись она здесь.

– Хорошо они здесь поработали, да? – Нарушила нависшую тишину Мюриел.

– Кто это был?

– Не знаю, Шелби. Но до этого вопроса мы с тобой еще доберемся. А сейчас скажи мне, зачем ты на самом деле здесь?

– Я тут для того, чтобы помочь, если это в моих силах. У города и без того достаточно проблем, не хватало еще, чтобы разразилась война за территорию между местными авторитетами. Поверь мне, Мюриел, я и мои люди только хотим помочь вам поймать тех, кто это сделал. Ведь у вас сегодня были потери. Неужели ты не хочешь, чтобы виновники заплатили за это?

Мюриел обдумывала предложение. Носком дорогого итальянского мокасина, сделанного из тончайшей кожи, она ворошила горку битого стекла на полу.

– Ты можешь спрашивать меня и моих сотрудников, о чем тебе вздумается, Шелби. Но я хочу знать, не собираешься ли ты установить тут какие-либо устройства слежения. Ясное дело, ты вправе честно не отвечать, прикрывшись служебным предписанием, но, стоит тебе солгать, доверию между нами придет конец.

– Я здесь пока только ради расследования. Такой ответ сойдет?

Мюриел продолжала рассеянно водить носком ботинка.

– Кто сидел здесь, когда началась вся эта адская свистопляска? – вдруг спросила Шелби.

Мюриел взглянула на нее:

– А с чего ты взяла, что тут кто-то сидел?

На краю стола, словно Меррик его только что принесла, стоял стакан молока. Все остальное в комнате было разнесено в дребезги, один лишь стакан остался нетронутым. И Мюриел вдруг рассмеялась – удивительно искренним и заразительным смехом. И Шелби внезапно тоже засмеялась, сама не зная, почему.

– Что смешного? – спросила она, зачарованно наблюдая, как Мюриел провела тонкими пальцами по щекам, вытирая слезы.

– Скажи, этот стакан не напоминает тебе Кейн? Кабинет полностью разгромлен, а вот он стоит, как ни в чем не бывало. Я всю жизнь завидовала ее способности пройти сквозь самый настоящий апокалипсис и остаться целой. Мать Кейн, моя тетя Тереза, всегда говорила, что ее благословил ангел.

– Один человек сказал мне как-то, что это из-за Кейн агент Барни Кайл поседел в одночасье. Клянусь, помимо ирландского везения тот ангел одарил ее чем-то еще. Но твое сравнение было бы более точным, если бы ты сказала, что она похожа на бокал пива.

– В этом ты ошибаешься, она предпочитает хороший ирландский виски. Впрочем, я не видела и чтобы она отказывалась от настоящего портера. Но, как бы мне ни было хорошо в твоей компании, агент Дэниелс, пора возвращаться к своим неотложным делам. Удачного дня, – Мюриел коснулась плеча Шелби и провела кончиками пальцев по ее локтю.

– Могу я пригласить тебя что-нибудь выпить? – нежно проворковала Шелби.

– Я твой утешительный приз, да? – саркастически поинтересовалась Мюриел.

– Ну что ты, твоя кузина была лишь мимолетным увлечением.

– Запретный плод сладок, не так ли? – хмыкнула Мюриел.

– Кейн – это, скорее, целое дерево. Но ведь ты совсем другой фрукт, верно? Я просто подумала, что, сегодня был сложный день, ты должна хоть немного расслабиться в дружеской компании. Конечно, только когда закончишь все дела. Я не стану скрывать, Мюриел, что ты мне нравишься, – Шелби смотрела, как Мюриел облокотилась на рабочий стол Кейн, сложив на груди руки.

– Куда бы ты хотела пойти?

– Как насчет какого-нибудь нейтрального места? Быть может, бар в «Пиканте»?

Мюриел открыла дверь и жестом пригласила Шелби выйти первой:

– Я закончу часам к восьми. Если хочешь, прямо там тебя и встречу. Мы ведь не хотим, чтобы твои боссы что-то не то подумали, увидев, как я выхожу из твоей машины.

– Но это ведь свидание, мисс адвокат, – Шелби так многозначительно посмотрела на Мюриел, что та почувствовала: это было началом новой увлекательной главы ее жизни.

## Глава шестая

Кейн, не отрываясь, смотрела в окно, пока Меррик рассказывала подробности произошедшего. Эмма знала, что дело было вовсе не в рассеянности. Прежде, чем решить, каким будет ее следующий ход, Кейн, непревзойденный тактик, продумывала все возможные варианты.

– Милая, ты пока не можешь покинуть больницу. В тебя стреляли всего две недели назад! Я знаю, что на тебе все очень быстро заживает, но ведь пуля прошла через легкое, и ты его едва не потеряла. Это слишком серьезное ранение, – проговорила Эмма, когда Кейн попросила Меррик привести в палату доктора.

Телохранительница встала и вышла из палаты.

– Эмма, послушай меня, хорошо?

– Нет уж, забудь об этом. Своим обаянием тебе не добиться того, чтобы тебя выпустили раньше времени. Любимая, я едва обрела тебя вновь, и не собираюсь рисковать. Поэтому ты выйдешь из больницы только тогда, когда разрешит врач.

– Договорились.

Эмма прищурилась. Казалось подозрительным то, что Кейн Кэйси так легко уступила.

– Что ты задумала?

– Ничего. Я просто хочу поговорить с доктором. Детка, мне нужно делать все возможное, чтобы защитить мою семью. Но я не стану тебе врать. Ты ведь помнишь, что я дала слово?

– Ничего хорошего не будет, если ты начнешь выжимать из себя все соки, и с тобой что-нибудь случится. Как нам жить, если ты будешь не в состоянии нас защитить?

Кейн привлекла Эмму к себе, та легла возле нее на кровать, положив голову на плечо любимой.

– Ты знаешь историю, которую мой отец Далтон рассказывал о семье Кэйси?

– Я слышала только отрывки, но подозреваю, что ты имеешь в виду какую-то неизвестную мне главу.

– Неужели я становлюсь предсказуемой? Какой кошмар! Но таки да, есть еще неизвестные тебе истории из этой серии. Мы с отцом сидели перед гробом дедушки. Его люди были на кухне, там они пили и травили байки. С ирландскими похоронными посиделками ничто не сравнится.

Эмма слушала и машинально водила кончиками пальцев по животу Кейн, описывая круги. В таком положении они провели ни одну ночь, после занятий любовью, или просто засыпая вместе. Кейн тоже, сама того не замечая, по старой привычке положила руку на бедро Эммы, и, прерывая то и дело свой рассказ, нежно целовала любимую в лоб.

– Сколько тебе было лет?

– Тринадцать. Господи, какой я была язвой. Сейчас понимаю, что лучше бы маминому предсказанию не сбываться: она и мне пожелала таких детей. А ведь наш сын всего через год будет в этом возрасте.

Эмма рассмеялась. Они лежали так близко, что ее теплое дыхание ласкало щеку Кейн.

– Так вот, отец, не отрываясь, смотрел на гроб. Но, когда я положила свою руку ему на коленку, он словно вышел из транса. Улыбнулся, накрыл мою маленькую ручку своей большой и сказал: «Знаешь, Дерби, ты совсем, как мой отец. Не внешне, конечно: он ведь был блондином, да еще и весь в веснушках. Но во всем остальном – ты просто его копия: до мозга костей Кэйси». Я тогда его спросила, почему он думает, что мы с дедушкой так похожи. И отец ответил, что я никогда не трушу и что мне всегда хватает ума сообразить, кто, в конце концов, победит. И знаешь, Эмма, что было самым удивительным в его словах? Он пожелал мне умереть так, как умер мой дедушка. Я была поражена: Кэйси никогда не говорят о смерти. Я тогда рассмеялась, наверное, от нервов и запротестовала: как ты понимаешь, умирать мне не хотелось. Но отец успокоил меня: «Он умер во сне, в своей постели, рядом с той женщиной, которую любил. Он прожил долгую и, я уверен, счастливую жизнь. Да, дорогая моя, этого я тебе и желаю». А еще Далтон мне постоянно говорил, что Кэйси – как сорняки. Нас можно выполоть в момент слабости, но, стоит только пустить корни, ничто не сможет нас извести.

– Он сравнил тебя с сорной травой? – усмехнулась Эмма.

– И ведь он не ошибся, а? Джованни Бракато и его сыночки за многое должны ответить. Но заплатят по всем счетам они лично мне, когда я буду в состоянии нанести ответный удар. А пока я сделаю то, чего все и ждут от слабой женщины. Вот только он не знает той тайны, которую я только что тебе поведала: от сорняков так просто не избавишься.

Эмма поднялась:

– Ты ведь уже решила, что собираешься делать, да?

– Да, только что, лежа здесь с тобой. Так что хватит смотреть на меня такими грустными глазами. Мы с тобой убежим в такое место, где с пяти миль я смогу разглядеть и кролика, бегущего в нашу сторону.

Услышав это, Эмма пораженно посмотрела на Кейн, но ничего сначала не ответила.

Выдержав паузу, она проговорила:

– Ты – и бежишь? Как мне удалось заставить тебя сделать что-то такое, о чем ты потом будешь адски жалеть до скончания веков?

– Эмма, милая, я бегу вовсе не потому, что боюсь. Я бегу, потому что я, как маленький цыпленок, за которым гонится огромная хищная птица с острым-острым клювом. А эту историю я тебе не рассказывала?

– Она мне понравится?

– Более чем. Ты сможешь узнать кое-что важное, девочка моя, – Кейн потискала Эмму за задницу.

Эмма придвинулась ближе.

– Однажды Далтон сказал мне, – начала Кейн.

А тем временем план обворожительного гангстера уже исполняли, а это значило, что они с Эммой стали на шаг ближе к тому, чтобы узнать, чем закончится вся эта история. История, которую Кейн расскажет сыну, когда придет его время взять на себя управление кланом.

## Глава седьмая

– Эти гадины должны страдать! Я уничтожу все, что им в жизни дорого. С клубом и адвокатской конторой я разобрался, но еще многое предстоит сделать. Я уже послал своего человека достать все необходимое для того, чтобы довести дело до конца, – Джино Бракато сидел напротив рабочего стола его отца. Он был ужасно зол и ругался, брызжа во все стороны слюной.

Огромной ошибкой с его стороны было расслабиться после того, как отец осуществил похищение Хэйдена Кэйси. Зная о том, что Кейн в больнице, все полагали, что Эмма, трепеща от ужаса, будет ждать, когда кто-нибудь придет ее спасти. Поэтому, то, что хрупкая блондинка сумела организовать похищение маленького сына Джино, для клана Бракато стало, мягко говоря, неожиданностью. В тот знаменательный день люди Кейн по приказу Эммы, вытащили Джино прямо из постели и держали вместе с тремя его братьями и сыном в заложниках, согласившись освободить их только в обмен на Хэйдена. Но одно дело решиться тронуть мальчика, а совсем другое – заставить его, могущественного Джино, стоять в одних трусах во время совершения сделки по выкупу. Такое оскорбление простить никак нельзя.

– Будь, черт возьми, осторожен со всем этим! Еще не хватало дополнительных проблем с федералами, – кричал его отец. Старый Бракато наивно полагал, что в комнате не было никаких жучков: перед тем, как начать семейный совет, помещение несколько раз тщательно обыскали.

– А ты? Что за херня у тебя происходит? – глава семьи грозно посмотрел на второго по старшинству сына, Михаэля.

– Отец, мои стрелки не ожидали ответного огня такой силы от охраны этой гадины. Мы думали, раз Кейн в больнице, все силы стекутся туда, ее будут стеречь в первую очередь.

Стефано Бракато сидел, откинувшись на спинку дивана, и слушал, как члены семьи пререкались из-за совершенных ошибок. Он давно уже хотел лишь одного: ни много, ни мало, а целью его был полный контроль над оборотом наркотиков по всему побережью залива. Сейчас нужно было просто воспользоваться удачно подвернувшейся возможностью и, положившись на свой возросший в криминальном мире вес, выйти из-под патронажа отца и братьев.

– Все мои проблемы начинаются тогда, когда вы, четверо олухов, пытаетесь думать своими головами, – вопил разъяренный Джованни.

Михаэль и самый младший из братьев, Френсис, натянули смиренные улыбки, когда голос отца стал опасно повышаться.

– Мы должны успеть покончить с этим делом, пока Кэйси не пришла в себя и не устроила контратаку. Я уже слишком близок к тому, чтобы контролировать весь город и расквитаться с другими семьями. И больше никаких провалов!

– И ты дашь нам добро на то, чтобы, наконец, разобраться с ними всеми? – уточнил Джино.

– Видишь возможность сработать чисто – стреляй, не раздумывая. Но никакой самодеятельности. Я знаю, что Эмма посягнула на твоего кроху, а тебя гоняла со спущенными штанами, но я тебе велю к этому вопросу не возвращаться. Эмма получила своего парня, твой Маленький Джино – в порядке. Значит, все, закрыли тему, – Джованни сунул под нос сыну свой мощный кулак.

– Но отец… – протянул Джино жалостным голосом.

– Попробуй только изгадить мне все дело, я на тебя найду управу, – Бракато встал и вышел из комнаты. Конечно, со стороны сына он ожидал полной покорности.

Стефано, растянувшись на диване, наблюдал всю эту сцену. Он знал, что братец Джино так легко не отступится. Когда Джино женился на девице, которую ему выбрал отец, и вскоре в этом браке родился ребенок, братья лишь с улыбкой похлопали Джино по спине. Он, как и они, рассчитывал руководить кланом, правда, для этого нужно было сначала расправиться со стариком Джованни.

– Какой у тебя план? Джино, я знаю, что эта белобрысая тварь до смерти тебя оскорбила, – поинтересовался Стефано.

– Она, как и наш папаша, может думать, что однажды погибнет от пули, внезапно и безболезненно. Но я не настроен на такую щедрость. Больше всего на свете я хочу отыметь эту мелкую дрянь на глазах у Кейн. Пусть посмотрит, как та будет вертеться подо мной и орать.

– Джино, ты ведь слышал, что сказал отец? – предупредил Френсис.

Эта фраза младшего брата послужила поводом для того, чтобы выместить всю злобу. Джино схватил Френсиса за шиворот и прижал к стене:

– А ты побежишь жаловаться папочке? Ведь так ты и делал, когда тебе было четыре года, мелкая задница. Заткнись, и веди себя так, чтобы все поняли, что у тебя есть яйца. Но если ты передашь отцу хоть слово, я тебе их самолично отрежу, можешь не сомневаться.

– Пусти его, – приказал Михаэль. Он был уверен, что именно к нему перейдет вся власть в семье, когда Джино шлепнут за его длинный язык.

– Отвяньте, вы трое. Не хотите мне помочь – отлично! Я возьму своих людей и сделаю все сам. Хотя, если пойдете со мной, я и вам дам по разу попользовать девку Кейн, по кругу пустим.

Тем временем, Джованни, в сопровождении своих людей, садился в катер, ожидавший его неподалеку.

– Присмотри за моими четырьмя гениями, – приказал Джованни охраннику, оставшемуся на берегу.

– Есть, босс.

Не успел охранник вернуться в дом, а след братьев уже давно простыл. Поэтому охранник поднял трубку и набрал Бракато. «Жучок» стоял именно на том аппарате.

На другой стороне улицы, в доме напротив, три человека сидели у окна и внимательно наблюдали за происходящим.

– В кабинете кто-то на линии, – сообщил агент Лайонел Джонс.

– Там не иначе как что-то происходит – все помчались к двери. Чертовы братцы уехали на машинах, а папаша свалил по воде. Проклятые уроды, похоже, знают, что у нас все выходы просматриваются, – добавил Джо Симмонс.

– Ага, однажды мы тоже все выходы просматривали. А потом брали груз с запрещенным спиртным, да, умник? Нам, похоже, пора вернуться к старой доброй детективной работе. И вообще, я сомневаюсь, что Кейн будет сидеть на заднице и не ответит этим парням парой выстрелов, – агент Энтони Кертис отложил бинокль и прибавил звук, чтобы расслышать телефонный разговор.

Его коллеги нахмурились. Энтони убрал руки от компьютера, и поднял их, как бы сдаваясь:

– Нет, Кейн мне тоже нравится, но мы повели себя как полные идиоты. Она, конечно, ничего противозаконного не делала, но ей все равно причитается за наше проваленное задание.

– Просто надо было получше порыться в чертовых ящиках. Мы были марионетками, вот только не Кейн дергала ниточки. А Кайл. И, по словам Шелби, Кейн пока не при делах, – сказал Лайонел.

– Ребят, мне вам напомнить, кто нам платит? Нечего с этой бабой нежничать, она может нам всем кишки выпустить! – Энтони покачал головой и запустил пальцы себе в волосы, что было знаком нервного возбуждения.

– Тони, Лайонел прав. Кейн ничего не делает: она, как ты помнишь, в больнице с ранением. А я, вообще-то, чувствую себя отчасти в этом виноватым, – Джо нарочно исказил имя Энтони, чтобы еще больше разозлить его.

– Если она сделает-таки свое дело – в живых ни одного Бракато не останется, – Энтони взглянул на своих коллег, и, увидев их безразличие, ему захотелось кричать от досады.

В комнате царила атмосфера недоверия и подозрительности. Скрип двери лишь добавил напряженности.

– Упс, я вам тут весь интим нарушила? – спросила Шелби.

– Да, ничего, – отозвался Джо.

– Ничего? Еще немного, и вся ваша карьера полетит псу под хвост, а вы говорите «ничего», – Энтони был ужасно зол.

– Кто тут собрался пустить псу под хвост свою карьеру?

– Шелби, я уже сказал, ничего страшного. Просто Тони нервничает из-за того, что Кейн не собирается немедленно принимать меры по части этих молодцев. Наш красавчик все умничает по поводу того, что Кейн обвела нас вокруг пальца во время рейда, когда мы остановили легальное спиртное. Да, она нас провела, но, согласитесь, с нашего же на то великодушного согласия, – рассуждал Лайонел.

– Нам надо бы хорошенько подумать, что делать дальше. Или мне одному кажется, что мы излишне любезничаем с врагом? – спросил Энтони.

Шелби сделала глубокий медитативный вдох и закатила глаза. Если не удастся работать как команда, то можно даже не надеяться кого-то поймать.

– Энтони, послушай. Джо, Лайонел и я придерживаемся одного мнения по части Кейн, поэтому, если у тебя есть какие-то возражения, лучше выскажи их сейчас. Кейн и ее люди открыты для общения со мной, а значит, и вы будете в курсе. И еще спасибо нашим маленьким игрушкам, – Шелби не хотела конфликта.

– Они открыты для общения только потому, что хотят с тобой переспать, – Энтони плюхнулся на стул, его основательно утомили бесплодные попытки отстоять свою позицию.

– Усомнился в моей благонадежности, да, агентище?

– Не более чем ты в моей. Все-таки послушай меня. Нельзя принимать чью-то сторону. Джованни Бракато не слишком мил, но и Кейн из того же теста. Очнитесь, пока не поздно.

– Тони, это должно быть коллективное решение. Лично я на стороне Шелби, – сказал Джо.

– И я, – поддержал Лайонел.

– Ну, тогда я попрошу Аннабель перекинуть меня на другое задание или сразу в другой отдел. Мне моя работа нравится, и не хотелось бы ее терять. Не говоря уже о том, что я не собираюсь за решетку, чтобы составить компанию Кайлу, – Энтони схватил свою куртку и вышел. Воцарилась напряженная тишина.

– Если хотите к нему присоединиться, ребята, еще не поздно. Думаю, это лучшее решение, хотя и не единственно возможное.

– Шелби, не парься, он помыкается и вернется. Ты ведь знаешь, что его старик работал на Бюро, и вечно ходили слухи, что он берет взятки. Особенно сильно об этом заговорили, когда одной шишке, торговавшей наркотиками, удалось беспрепятственно смыться. Мне кажется, мы достаточно далеко зашли, и Энтони не захочется вот так покончить со всем этим, – сказал Джо.

– Надеюсь, ты прав. Сейчас очень не к месту будет сказать вам по секрету, что у меня свидание с Мюриел Кэйси?

– Я не слишком беспокоился, Шелби, когда ты запала на Кейн, но Мюриел… В общем, держи ухо востро, моя хорошая, – осторожно начал Лайонел.

– Думаешь, она представляет опасность?

– Кейн осознавала, что не стоит сближаться с тобой. А вот Мюриел – изворотлива, и шанса своего не упустит. Эм-м-м-м, я просто не хочу, чтобы тебя распинали в комиссии по этическим нормам поведения за какую-то одну ночку, по глупости… Это же может отразиться на карьере, – в улыбке Лайонела читалось некоторое смущение.

– Спасибо, папуля, за заботу, но я знаю, что делаю.

Взглянув на часы, Шелби помахала коллегам и направилась к машине.

– Рано не ждите, – игриво бросила она, не оборачиваясь.

– Лайонел, как думаешь, проследить, или не стоит?

– Конечно, давай, и тогда завтра я буду петь чистым сопрано, когда она схватит меня за яйца. Ну, уж нет, спасибо, Джо. Или мы ей доверяем, или… нет, – Лайонел покосился в окно на отъезжающий седан.

С другой стороны подъехала машина их ночной смены.

– Подумаешь, пара бокалов, Лайонел! Что нам мешает?

– Сказал паук мухе. Я надеюсь, ты прав, парень, – отозвался Лайонел с иронией.

Они и не подозревали, как сильно заблуждались по части Кэйси.

## Глава восьмая

– Как ты сказала, пару бокалов? Кажется, ты еще недавно предупреждала меня, чтобы я держалась подальше от нашей прелестной Дэниелс. А теперь, полюбуйтесь, идешь с ней ужинать. Надеюсь, что, пообщавшись с нами достаточно, доблестные блюстители порядка поймут, что мы просто наливаем пиво и устраиваем людям веселье. Мы же никакие не гангстеры, – Кейн улыбнулась и подмигнула Мюриел.

– Сестричка, Шелби просто стало жаль меня, ведь я потеряла сегодня двух своих помощников, потому она и предложила мне развеяться немного. Она еще крепче привязана к своей работе, чем я к своей. Она просто замужем за Бюро! Так что прекрати ехидничать по этому поводу: никаких романтических отношений, она просто предложила мне выпить.

Этого вполне хватило тому, кто слушал сейчас их разговор: он непременно должен был понять, что дружба агента Дэниелс абсолютно искренна. За пару часов до этого Меррик, проводя в палате ежедневную проверку, обнаружила «жучок». Конечно же, ее первым желанием было предоставить Кейн полный письменный отчет о том, где и с кем Эмма проводила время, чего касались ее телефонные разговоры. Впрочем, найти доказательства вины Эммы, Меррик не удалось. Так что прекрасной телохранительнице пришлось довольствоваться тем, что Кейн выслушала ее соображения и опасения, хоть и назвав это вмешательством в личную жизнь.

Мюриел улыбнулась при мысли о том, что подумал бы отец Кейн, узнай он, с кем у нее свидание. Если кто-то из Кэйси не упускал ни единого случая закрутить с кем-нибудь роман, то это был именно Далтон.

– А ты, кстати, выглядишь куда лучше, Кейн. Меррик сказала мне, что у тебя налаживается личная жизнь в то время, пока я гну спину на тебя, сестренка.

– Ну, давай, посоветуй и ты, как мне устроить свои дела сердечные. Меррик остановиться не может, когда об этом заходит разговор. Я была бы тебе признательна, если бы ты проявила чуть больше понимания и поддержала меня.

Мюриел подняла на Кейн глаза, в ее взгляде читалось удивление: обычно ее кузине ни в каких вопросах не требовалась ничья поддержка.

– Кейн, родная, Меррик просто беспокоится. Ведь случившееся задело не только тебя.

– Да, наверное. Но я верю, что некоторые ошибки делаются только для того, чтобы их потом исправить, – в голосе Кейн чувствовалось сомнение, что еще больше удивило Мюриел. Странно было все это слышать, ведь Кейн старалась прятать ото всех свою личную жизнь.

– Тогда делай, дорогая, как велит тебе твое сердце. Думаю, ты поступаешь правильно. Из-за того, что случилось, вы обе уже понесли слишком много потерь и теперь имеете право на счастье, – Мюриел взяла Кейн за руку. Она говорила искренне.

– Думаю, на сегодня достаточно сантиментов. Нам нужно обсудить дела, – теперь голос Кейн звучал жестче, но в ответ на добрые слова сестры она едва заметно улыбнулась. Больница, как Кейн рассудила, – не то место, где можно делиться своими переживаниями. И дело не в том, что она не доверяла Мюриел. Просто ее душевные переживания никого не касались.

– Что ты собираешься делать со всем этим? – поинтересовалась Мюриел.

Долгие минуты маленькое устройство, установленное под кроватью, передавало только лишь тишину, и человек, так внимательно вслушивавшийся в разговор двух женщин, даже подумал, что передатчик обнаружили и уничтожили. Но голоса снова раздались, и мужчина вздохнул с облегчением.

– Ты в порядке? Ты там, кажется, задремала, – Мюриел должна была убедиться, что голос ее звучал обеспокоенно и одновременно отстраненно. В это время она читала, строчку за строчкой, то, что Кейн все это время писала ей в ответ.

– Если честно, я очень устала. Может быть, заглянешь завтра, и мы обсудим наши планы на будущее. А пока просто займись, пожалуйста, всеми вопросами со страховкой недвижимости, – Кейн изобразила зевок, чтобы дополнить впечатление, будто она только что вышла из легкой дремы.

– Тебе чего-нибудь принести, пока я еще не ушла?

– Хм, скажу тебе по секрету, я без ума от кубинского эспрессо.

Их непрошеный слушатель, удивленный такой просьбой, потер лоб.

– Посмотрим, может, завтра придумаю что-нибудь по этому поводу, – Мюриел сладко потянулась, прежде чем наклониться за курткой.

– Хорошо. И, умоляю тебя, приходи пораньше, пока медсестры не принесли ту бурду, которой они здесь поят. Заодно расскажешь мне, как прошло свидание.

– Эй, босс, я же тебе сказала, это никакое не свидание!

Но Кейн лишь подмигнула в ответ. Мюриел пора было отправиться за чашечкой кофе, что в данном контексте означало связаться с «кубинцем», главой другого авторитетного клана в городе. Он, в отличие от Бракато, поддерживал с Кэйси хорошие деловые отношения.

Рэймон Джэтибон был горячим кубинцем и, как Винсент и Далтон, прилагал огромные усилия для того, чтобы удержать за собой определенный участок в городе. За много лет он выстроил целую империю: система заведений для азартных игр позволяла финансировать другое его предприятие, которым на данный момент управляли его дети. Рэймон гордился всем тем, чего ему удалось добиться, но еще больше он гордился своими сыновьями – Рэймоном младшим и Рэми. Когда старик говорил о них, он даже выпячивал грудь.

Сегодня Мюриел должна была встретиться именно со стариком Джэтибоном.

Она спустилась на первый этаж больницы на служебном лифте и вышла через технические помещения. Протиснувшись между тележками с бельем, она направилась к ближайшей автобусной остановке таким путем, который вряд ли кому-то пришло бы в голову отслеживать.

Автобус подъехал быстро, Мюриел вышла через пару остановок возле роскошного торгового центра, напоминающего аквариум. По пути она миновала казино, смеясь про себя над группой туристов, чинно прошествовавших внутрь. Как бы ни пытались власти бороться с игорным бизнесом, тот человек, к которому Мюриел направлялась, все же умудрялся получать огромную прибыль.

Мюриел поднялась на одиннадцатый этаж и в подсобке небольшого бара встретила Эмиля. Этот человек знал Рэймона еще с детских лет и очень давно на него работал, так что не стоило сомневаться в том, что он, не задумываясь, отдаст за своего босса жизнь, если это вдруг потребуется.

– Мюриел, рад тебя видеть, – улыбнулся Эмиль и протянул женщине руку.

– Спасибо, Эмиль. Хм, мне кажется, или ты стал еще больше с того времени, когда мы последний раз виделись? – она ответила на рукопожатие и засмеялась оттого, какой маленькой казалась ее рука по сравнению с рукой Эмиля.

Великан рассмеялся и ласково положил другую ладонь на плечо Мюриел:

– Проходи. Он уже ждет тебя.

Рэймон сидел в глубине комнаты за столом, держал в руке бокал темного рома и курил дорогую кубинскую сигару. Рэймону давно уже исполнилось шестьдесят, но он все еще оставался чертовски привлекательным. Его длинные черные кудри, с седыми прядями на висках, ниспадали до плеч. Одет он был стильно, но несколько консервативно и выглядел как бизнесмен или юрист, отдыхающий после долгого дня. Рэймон встал, когда Мюриел подошла, и положил сигару в пепельницу.

– Сколько лет, моя дорогая. Присаживайся. Выпей со мной и расскажи, чем тебе помочь? – Джэтибон поцеловал Мюриел в обе щеки, и крепко обнял. Хотя Рэймон не одно десятилетие прожил в Штатах, он все еще говорил с акцентом.

Криминальный авторитет снова закурил, а официант в это время принес два бокала рома.

Мюриел заворожено наблюдала за танцем синеватого огонька зажигалки и вдыхала ароматный дым дорогого табака. Она взяла свой бокал и сделала небольшой глоток янтарной жидкости, наслаждаясь теплом, разливающимся по всему телу.

– Ты ведь слышал, что случилось?

– Не так-то легко пропустить два крупных взрыва. Скольких вы не досчитались сегодня? – он отвернулся на мгновение, чтобы не выпускать дым в сторону Мюриел.

– Многих. Слишком многих. Но я здесь не затем, чтобы жаловаться.

– Мюриел, ты же знаешь, я сделаю все, о чем бы ты ни попросила. Мне за многое полагается отблагодарить Далтона. Если бы не его с Винсентом поддержка, мне бы туго пришлось, когда я только переехал в Штаты. После его смерти я поклялся помогать вам всем, чем только могу. И я уверен, что Кейн сделала бы то же ради Рэймона или Рэми, – раскатистое «р» в этих двух именах заставило Мюриел улыбнуться.

– Как у них дела? Прости, что я раньше не спросила.

– Оба чудесно. Рэми собирается рвануть в Калифорнию. Рэймон в Вегасе, руководит «Созвездием Близнецов». Мать очень без них скучает, но они стараются как можно чаще заезжать. Жена большую часть времени проводит в поисках девушки для Рэми, особенно теперь, когда она видит, насколько счастлива Кейн, остепенившись. Старушка не успокоится, пока у нее не появится целый выводок внуков, которых можно испортить, – невозможно было не заметить, с какой гордостью Рэймон все это говорил. – У тебя-то детей нет, но вот Кейн понимает, как многое я делаю ради семьи. То, что случилось в ее доме сегодня… Не по-людски так поступать. Чтобы стрелять в женщин и детей много отваги не нужно. Она не имеет права прощать! Я уже говорил с Винсентом. Мы согласились на том, что такое дело нельзя оставлять безнаказанным, – он откинулся в кресле и сжал кулаки.

– Спасибо за заботу, Рэймон. Мы очень признательны за то, с какой готовностью другие семьи встают на нашу защиту. Конечно, ты прав. Столько лет мы все были счастливы, работая в серьезном бизнесе, но наш общий враг совсем ума лишился от жадности. И все же я здесь не по этой причине, – Мюриел наклонилась к нему и проговорила полушепотом все то, о чем Кейн написала ей в больнице.

– Это все, что ей нужно? – Рэймон выглядел удивленным.

– Пока да. Когда придет время, нам нужно будет снова собраться вместе и решить, как именно поделить власть в городе, так чтобы все были довольны. Но сейчас Кейн нужно время.

Бледно-голубой дым поднимался кольцами над головой владельца казино, он допил ром одним глотком и достал визитку из внутреннего кармана пиджака. На ней не было ничего, кроме номера.

– Просто позвони, когда твоя сестра будет готова. Все можно будет сделать так, что никто не узнает. Я полагаю, этого она и хочет? – Рэймон улыбнулся, покусывая сигару.

– Я знаю, почему ты всегда на высоте в своем бизнесе, господин Джэтибон. Ты всегда все делаешь сам, – Мюриел спрятала карточку и улыбнулась.

Ее собеседник лишь развел руками:

– Стараюсь. Знаешь, что мне нравится в этой работе? Сюрпризы. И я боюсь лопнуть со смеху, когда представляю себе лица полицейских, когда те открыли ящики.

Многие годы Кэйси поставляли спиртное в клубы, некоторые наиболее взыскательные покупатели заказывали кое-что из того, что в Штатах было официально запрещено. В качестве примера можно было взять хотя бы сигару, которую курил Рэймон. Или его «Havana Club» двадцатилетней выдержки.

– Смею тебя заверить, им было вовсе не так смешно, как нам. Спасибо тебе большое, что так скоро отозвался, бросив свои дела. И я обещаю, что в ближайшее время выкрою день для того, чтобы заглянуть к твоей супруге, – Мюриел допила ром и пожала Рэймону руку.

Они обменялись поцелуями, и Рэймон проводил Мюриел до лифта. Солнце уже закатилось за горизонт, а с реки подул прохладный ветер. У Мюриел еще оставалось время на то, чтобы добраться до роскошного отеля «Пиканте», где они с Шелби договорились встретиться.

Мюриел застегнула пальто и направилась вверх по Кэнал Стрит. Внезапно адвокат поймала себя на мысли, что в течение всего дня она не переставала думать об агенте ФБР. Это несколько насторожило Мюриел, она боялась потерять голову. Опасным было влюбляться в женщину, которая только и ждет, что ты допустишь роковую ошибку, и тут же выдвинет обвинения. Но все же Мюриел шла на эту встречу, потому что хотела увидеть Шелби снова.

– Вот и испытаем хваленое «ирландское везение», – прошептала Мюриел себе под нос. – Ей хотелось забыть обо всех ужасах, произошедших за день. Упасть в омут очаровательных голубых глаз, не помнить ни о чем. Но Мюриел знала, что все это лишь затишье перед бурей. И когда эта буря разразится, Шелби будет последней женщиной на Земле, которая сможет дать ей чувство безопасности.

## Глава девятая

– Что-то потеряли? – спросила Кейн, пристально посмотрев на санитара. Услышав, как у него перехватило дыхание от испуга, женщина улыбнулась.

– Я просто хотел принести вам воды. Кстати, меня зовут Тод.

– Благодарю, но, кажется, вы уже давно налили воды. Вам что-то еще нужно?

Это был тот же самый тип, который утром установил «жучок».

В панике Тод прикидывал, успеет ли тот человек, который принимал сигнал с «жучка», примчаться и спасти его, если что-то сейчас случится. Санитар пытался обдумать каждое слово, чтобы не сказать случайно чего-то такого, что может оказаться опасным для жизни.

– Простите меня, я просто хотел спрятаться в вашей палате, чтобы не столкнуться сейчас с моим начальником, он просто адская тварь. Ну, вы понимаете, о чем я, – Тод попытался улыбнуться, но улыбка вышла совсем не искренней, похожей скорее на злорадную ухмылку. Кейн с трудом подавила желание заставить санитара сожрать проклятый «жучок».

– Поверь мне, чувак, есть вещи куда страшнее, чем босс, действующий тебе на нервы.

Кейн тоже не удалось изобразить на своем лице утешительную улыбку, зато прекрасно удалось произвести устрашающее действие. Тоду отчаянно захотелось как можно скорее унести ноги.

– Да, есть вещи куда ужаснее, – выразительно повторила Кейн.

Парень пулей вылетел из палаты, до дрожи напуганный стальным холодом ее голоса. Кейн рассмеялась, когда за санитаром захлопнулась дверь. Мелкие сошки больничной обслуги не доставляли особенного беспокойства, но она, естественно, хотела знать, кто заплатил за установку прослушивающего оборудования в ее палате. И она очень надеялась, что это сделала не Шелби.

– Опять санитаров распугиваешь? – Эмма покачала головой и посмотрела на Кейн с усмешкой.

– Хоть какое-то средство от смертной тоски. Впрочем, есть куда более занятный способ разогнать скуку, – Кейн поманила Эмму, указывая на постель рядом с собой. Кейн вдруг поняла, что во время недолгого отсутствия любимой, она скучала по ней куда сильнее, чем хотела признать. Слишком легко было поддаться этому великолепному чувству полноты жизни, которое Эмма принесла своим возвращением.

– Веди себя хорошо, милая. Пока – ничего, кроме поцелуев. Так велел доктор.

– Тогда иди сюда и поцелуй меня.

Эмма легла рядом и погладила свою возлюбленную по щеке. Она была абсолютно счастлива от того волшебного чувства единения, возникшего между ними. Все четыре года разлуки ей до безумия не хватало этого ощущения. Эмма медленно очертила языком контур губ Кейн, наслаждаясь протяжным стоном удовольствия, который та издала. Кейн нежно сжала грудь любимой, словно желая удостовериться в том, что все это не мираж, и супруга действительно снова в ее руках.

– Будь хорошей девочкой, – выдохнула Эмма.

– Я пытаюсь, но ты же не отпускаешь, – рассмеялась Кейн, когда поверх ее руки Эмма положила свою ладонь, не давая себя гладить.

Эмма отозвалась довольным мурлыканьем – не то на прикосновение, не то на последнюю фразу. Но все же не убрала руку Кейн со своей груди.

– Прости, любовь моя, я буду вести себя прилично. Как там наши дети? – Кейн обняла Эмму и легко погладила ее по спине.

– Твой дядя забрал их на ночь. Ханну невозможно было уговорить отправиться с ним, это кошмар какой-то. Она просто без ума от тебя, никуда не хотела ехать, – при этих словах Эмма с болью отвела взгляд. Видя Ханну и Кейн вместе, она страдала от чувства вины. – Прости меня, – едва слышно пробормотала Эмма и спрятала лицо в складках больничной сорочки Кейн.

– Девочка моя… А знаешь, что сейчас самое важное? – Эмма в ответ лишь покачала головой, и Кейн поняла, что та плачет. – Самое важное – это то, что ты и Ханна здесь, со мной и Хэйденом. Милая, мы хотим, чтобы ты была с нами. Нам понадобиться много времени для того, чтобы решить все проблемы, но вместе мы справимся.

– Как же мне повезло.

– Это точно, – пошутила Кейн. – У меня отличные внешние данные, да и деньги водятся. Да, я просто находка.

– А главное – скромная. Я люблю тебя. И всегда любила, – Эмма вытерла слезы, постепенно выходя из оцепенения. Она исступленно целовала Кейн, всеми силами пытаясь показать, насколько велики ее чувства. Она благодарила бога не только за то, что Кейн хотела начать все сначала, но и за то, что готова была простить.

– Как же я хотела снова услышать эти слова.

– Еще сильнее я хотела сказать их тебе.

Кейн заглянула в глаза любимой и поняла, что та не лжет: любовь и раскаяние звучали в каждом ее слове. За четыре года разлуки Эмма ни раз, доведенная до отчаяния, кричала эти слова, когда в одиночестве бродила по полям, принадлежащим ее отцу. Она представляла себе, как ветер несет ее крик к югу, туда, где жила ее любимая.

Кейн вытирала слезинки с лица Эммы. Она, наконец, расслабилась и перестала сдерживать чувства: невообразимо приятно было вновь прикасаться к знакомой коже и понимать, что все невзгоды уже позади.

– Поможешь мне встать? – Кейн хотелось наедине откровенно поговорить с Эммой, а прослушивающее устройство не позволяло ей этого сделать.

– Ты в порядке?

– Я отлично, любовь моя. Только надо бы дойти до ванной. Эти «садисты в белых халатах» хотят, чтобы я как можно больше ходила.

Когда они шли по коридору, Кейн рассмеялась, заметив, как Эмма смотрит на вырез ее сорочки: больничная одежда мало что скрывала от любопытного взгляда.

– Я думала, тебе приспичило, – сказала Эмма, когда Кейн плотно закрыла за собой дверь палаты.

– Санитар мне с утра подарочек оставил, и я хотела успеть тебя предупредить, пока у нас не зашел разговор о чем-нибудь важном или личном.

Эмма задрожала, когда Кейн что-то прошептала ей на ухо. Как и в самом начале их отношений, Эмма сходила с ума от этого шепота, и совсем неважной была содержательная сторона сказанного, Кейн могла декламировать даже алфавит, Эмма все равно бы растаяла.

– Достань мне где-нибудь халат и найди укромное место, чтобы поговорить.

– На кого он работает?

– Сначала халат и полное уединение, детка.

Они спустили воду в унитазе и начали говорить о доме и ремонте после налета, чтобы у непрошеного слушателя сложилось впечатление полной домашней идиллии. В ходе разговора Кейн начала изображать зевание, всем своим видом показывая, что собирается вздремнуть. Вместо этого она дала Эмме знак, что хочет подняться и пойти в ближайшую пустующую палату.

– Это могут быть федералы? Но, боже мой, ты же в больнице из-за того, что один из них стрелял в тебя.

– Откуда нам знать, что это федералы?

– Кто же еще это может быть?

– Я не об этом хотела поговорить, – она притянула Эмму ближе. – Они могут записывать любые мои переговоры о работе, но подслушивать то, о чем я говорю с женой, я им не позволю.

– А я все еще твоя жена?

Кейн погладила Эмму по густым светлым волосам и провела горячими ладонями по ее шее.

– Когда ты ушла, я долгое время пыталась возненавидеть тебя. Я подумала, что если у меня получится, я смогу навсегда вычеркнуть тебя из своей жизни.

Эмме больно было слышать это, но она понимала чувства Кейн.

– Так почему же ты не…

– На то есть две причины. Во-первых, из-за Хэйдена. Я рассказывала ему на ночь разные истории – о тебе, о нас. А он лежал и слушал, ему нравились эти маленькие экскурсы в наше счастливое прошлое. Но в один прекрасный вечер он отказался слушать их. Тогда я поняла, что лежу одна в нашей постели и думаю о тебе. Эти мысли были единственным, чему удавалось вернуть моему сердцу покой. Это вторая причина. И из моего сердца тебя ни злоба, ни что-то другое стереть не смогут. Я люблю тебя, Эмма Кэйси, и что бы ты ни выбрала в жизни, ты всегда будешь моей женой – здесь, – Кейн крепко прижала руку Эммы к своему сердцу.

– Клянусь, я больше не дам тебе повода усомниться во мне.

– Если это правда, то нам с тобой ничто не угрожает.

– Милая, что же нам делать со всеми неприятностями, в которые мы влипли? Ты должна успеть поправиться, пока не случилось что-нибудь еще.

Кейн широко улыбнулась.

– У нас еще есть время. Я восстановлю свою репутацию настоящей Кэйси.

Как можно более осторожно, чтобы не задеть рану Кейн, Эмма прильнула к любимой и поцеловала в шею.

– Я не уверена, что понимаю, о чем ты, но мне сейчас все равно, – Эмма прижалась губами к пульсирующей венке на шее Кейн, и замерла, наслаждаясь ритмичным биением.

Доктор Дональд Элтон, проходя мимо палаты, где они сидели, засомневался, стоит ли ему сейчас прерывать их, но, когда Кейн помахала ему, врач зашел.

– Думал, вы будете слишком недовольны, если я нарушу вашу идиллию. Хотел спросить, как вы, но и сам уже вижу, что дела у вас, кажется, даже лучше, чем у меня.

– О, простите, – сконфуженно проговорила Эмма и поднялась с колен Кейн.

– Нет-нет, не извиняйтесь. Я всегда говорил, любовь – лучший лекарь. Продолжайте в том же духе, и ваша супруга мгновенно поправится. Так чем я могу помочь?

Кейн вкратце рассказала о том, что случилось с ее домом и бизнесом, и, в конце концов, объяснила доктору, чего, собственно, хотела от него. Мистеру Элтону было бы очень трудно ей отказать. Счастливая улыбка появилась на лице Эммы, когда она поняла, что задумала Кейн.

– И все же вам сейчас нужны покой и забота, – предупредил он.

– Доктор, я же не самоубийца. Не переживайте. А если вас вдруг будут спрашивать обо мне, скажете, что видели меня последний раз пару дней назад, и что я ушла, не поставив вас в известность.

– Вам не о чем беспокоиться, Кейн. Но пообещайте, что обязательно зайдете показать мне ваши швы. Я должен следить за тем, как идет процесс выздоровления. Честно говоря, мне это даже интересно: не так часто доводится работать с пациентами в такой отличной форме.

Улыбка исчезла с лица Эммы, и доктор поспешил добавить:

– Я интересуюсь исключительно с медицинской точки зрения, не волнуйтесь.

Кейн самодовольно хмыкнула и снова притянула Эмму себе на колени.

– Заметано, док. Как только все заживет, я обязательно покажу вам узоры, оставшиеся от моих ранений.

Кейн удавалось создавать видимость хорошего настроения, но, на самом же деле, ее угнетал тот факт, что она собиралась бежать. Бракато обязательно увидели бы в этом слабость. Однако другого выхода не оставалось.

## Глава десятая

Когда Мюриел вошла в бар «Пиканте», небольшой джазовый оркестр покидал сцену. Она частенько бывала в этом заведении и знала, что музыка здесь всегда хорошая, впрочем, как и напитки. Шелби сидела за уединенным столиком, спиной к основной массе клиентов. Очаровательная, с распущенными волосами, она была погружена в свои мысли, при этом она, быть может, даже не замечая того, нежно вращала в руках влажный от холодного напитка бокал, будто лаская его.

– О, Шелби, сколько эротизма, – рассмеялась Мюриел, кивнув в сторону бокала с «Манхэттеном».

– Что-то не так? Может, перенесем нашу встречу?

– Нет-нет, сиди. Я просто думала о том, какой тяжелый день сегодня выдался, и о том, что в конце этого дня меня, оказывается, ждал приятный сюрприз.

К столику подошла официантка.

– «Джеймсон» двойной, пожалуйста, и «Abita Amber», разливное. И повторите даме, – сказала Мюриел, не дожидаясь вопроса официантки.

– Хочешь меня напоить? – улыбнулась Шелби, откинув непослушную прядь волос.

– Вовсе нет. – Мюриел положила пальто на пустой стул, села и устроила руки на столе так, словно просто ради удобства сократила расстояние до вазочки с орехами, стоявшей ближе к Шелби. – Я просто хотела побыть с тобой в таком месте, где ты сможешь забыть заветные буквы, которые имеют для тебя такое значение. И одну фамилию тоже неплохо было бы забыть.

– Ты имеешь в виду «ФБР» и «Кэйси»? Тут парой бокалов не обойдешься.

– Еще не вечер Шелби.

Заказ принесли очень быстро, это заведение всегда славилось своим обслуживанием. Мюриел взяла виски и залпом осушила бокал.

– Кажется, твой день был слишком тяжелым, – Шелби с некоторым удивлением проследила за тем, как Мюриел выпила свой виски.

– Просто не хочу отставать от тебя.

– Н-да, почему-то у меня такое впечатление, что ты не слишком часто это произносишь.

– Вот видишь, с тобой начинают проявляться лучшие мои качества.

В затемненном зале отовсюду доносились приглушенные голоса, сливавшиеся в приятный слуху фон. Мюриел расслабилась и по-настоящему наслаждалась покоем. Ей вовсе не хотелось что-то говорить, и приятно было ощущать, что эта пауза не показалась напряженной, обе женщины получали удовольствие от комфортного молчания. За это время Мюриел успела оглядеться. Далтон, отец Кейн, всегда учил этому: «Девочки, запомните, что, оказавшись в людном помещении, всегда следует внимательно осмотреться. Однажды эта простая привычка поможет отыскать врага прежде, чем его пуля отыщет вас». И всякий раз, когда они все вместе выбирались куда-либо посидеть, дядя терпеливо повторял урок.

Мысленно поблагодарив человека, который многому ее научил, Мюриел принялась за пиво, делая вид, что наблюдает за происходящим на сцене. На самом же деле, она не спускала глаз с двух мужчин, пивших светлое пиво. Эти два типа изо всех сил пытались слиться с посетителями, но их вид красноречиво говорил о том, что они из другой тусовки.

– Так по какому поводу все это сегодня? – спросила Мюриел у Шелби, стараясь сказать это небрежно.

– Мы просто пришли выпить, мисс адвокат, – ответила Шелби с улыбкой, думая, что Мюриел кокетничала с ней.

– То есть, ты хочешь сказать, что ты не при исполнении? И ты совсем не пытаешься любым способом накопать на мою семью побольше грязи?

Шелби, все еще не понимая, о чем речь, взяла Мюриел за руку.

– Я просто подумала, что после сегодняшнего кошмара тебе бы не помешала дружеская поддержка. Я готово предложить тебе плечо или свободные уши. Что тебе сейчас больше нужно?

Мюриел взглянула на многозначительно прикоснувшуюся к ней ладонь и внезапно почувствовала омерзение, а в груди начал нарастать ледяной ком. Нет, все это не было дружеской встречей, и Шелби отнюдь не собиралась утешать несчастного адвоката. Агент ФБР, пустив в ход все свое очарование, лишь пыталась воспользоваться слабостью Мюриел, чтобы продвинуться в расследовании.

– М-м-м, звучит чудесно. Не могла бы ты меня извинить, я на минуточку.

– Да, конечно. Тебе взять еще выпить?

Мюриел покачала головой, встала и взяла пальто. Не успела Шелби спросить, почему она уходит, Мюриел уже была у стойки. Шелби обернулась, чтобы проследить, куда та собралась.

Девушка-бармен перегнулась через стойку и приветственно протянула Мюриел руку, словно была ее старой подругой. Она понимающе кивнула, когда Кэйси что-то сказала ей на ухо. Шелби заметила, как Мюриел показала пальцем сначала на тот столик, где они сидели вместе, а потом на другой, ближе к стойке, в углу. Мюриел расплатилась, оставив щедрые чаевые, а потом покинула бар, отсалютовав сначала Шелби, а потом Лайонелу и Джо.

Двери лифта закрылись прямо перед носом Шелби, которая не успела даже объяснить Мюриел, что не знала о присутствии своих коллег. Все надежды построить доверительные отношения вылетели в трубу со скоростью, которая была куда выше, чем скорость лифта, уносившего Мюриел на первый этаж.

Шелби пребывала просто в отчаянии: ей нравилась работа в Бюро, но ведь в жизни должно было оставаться хоть что-то, не принадлежащее правительству.

– И какого же черта, спрашивается, вы тут делаете? Мне не особенно нравится, когда за мной шпионят, – в ярости она подошла к столику, за которым сидели двое ее коллег.

– Перестань, Шелби. Ты сама этим на жизнь зарабатываешь, – проговорил Джо, пытаясь обернуть все в шутку. – Мы просто хотели убедиться, что с тобой все будет в порядке. Я бы не вынес, если бы ты попала под перекрестный огонь, а меня не было рядом, чтобы спасти тебя.

– Вам, идиотам, в голову не приходило, что это может быть не связано с работой? Она сегодня потеряла двух своих людей, потому что какой-то ублюдок решил отомстить ее сестре. Я всего лишь хотела помочь ей справиться с этим!

– Прости, конечно, но вообще-то у нас есть еще причина на то, чтобы быть здесь, – отозвался Лайонел. Он замолчал, когда к столику подошла та самая девушка-бармен, с которой говорила Мюриел. Лучезарно улыбаясь (на такую улыбку Шелби не могла не ответить), она поменяла пепельницу и проворковала:

– Мюриел перед уходом попросила меня подать вам еще по одной. За ее счет, так что, если вам что-то понадобится, просто скажите.

Шелби взяла бокал.

– А что это?

– Мы его обычно зовем «жирный куш».

– Обычно? – переспросил Джо.

– Да, но сегодня Мюриел оставила такие чаевые, что имеет право переименовать его, как ей угодно. Так что наслаждайтесь коктейлем под названием «А ближе не подберешься». Или лучше во множественном числе?

– Ах, да, они же так близки, – прошептала себе под нос Шелби, имея в виду сестер Кэйси. Она осознала, что теперь у них ничего не получится с Мюриел, как когда-то с Кейн. Да, Шелби и Мюриел очень сильно нравились друг другу, но и пропасть между ними оказалась слишком широка.

## Глава одиннадцатая

Следующим утром врач изучал раны Кейн несколько дольше обычного. Без повязки они выглядели ужасающе, но доктор Элтон заключил, что уже через месяц Кейн могла бы вернуться к своему обычному ритму жизни.

Кейн и Эмма улыбнулись, когда доктор осторожно заметил, что для этого Кейн придется еще, как минимум, на две недели остаться в больнице, чтобы он мог наблюдать ее.

– Доброе утро, – поздоровался санитар Тод, входя в палату через мгновение после того, как ее покинул мистер Элтон.

В руках Тод держал стопку полотенец. Он работал в утреннюю смену и всегда начинал с палаты Кейн. Последние сутки его боссу удавалось перехватить только разговоры, которые велись в палате, однако два чека, на сотню долларов каждый, грели карман Тода, а это значило, что вскоре ситуация должна была измениться.

– Сделай все, как обычно. Только убедись, что поставил «жучки» в местах, где на них не попадет вода, – его приказ позволил Тоду возомнить из себя шпиона. Санитар внимательно оглядел ванную и решил установить прослушивающее устройство под крышкой крепления для туалетной бумаги.

Тот факт, что он общался с федеральным агентом, добавлял Тоду значимости в собственных глазах, и он даже готов был проявлять инициативу. К примеру, предложил сделать несколько снимков, если люди из Бюро снабдят его достаточно маленькой камерой.

Отложив в сторону полотенца, санитар нагнулся к установленному «жучку» и прошептал:

– Проверка, проверка. Раз, два, три, – и удовлетворенный вернулся в палату.

Телохранительница сидела как обычно в углу, но сейчас с Кейн была и ее симпатичная блондинка. Тод уставился на нее жадным взглядом, дольше, чем следовало.

– Что-то не так? – угрожающе спросила Кейн. Ей уже порядком надоел этот тип, и она рассудила, что пришло время его немного припугнуть.

Мужчина, который слушал их разговор, находясь в доме напротив, низко нагнулся к портативному динамику и замер. По его влажному лбу скатилась капля пота.

– Нет, мэм, я просто принес вам свежие банные принадлежности. Что-то еще нужно? – взгляд Кейн отнюдь не сиял дружелюбием, и у Тода возникло ни с чем не сравнимое желание выскользнуть из палаты как можно скорее. Если все, что говорили об этой женщине, было правдой, санитару оставалось только гадать, каким образом его бы пытали, узнай она о том, что он только что делал в ванной комнате.

– Нет, ничего не нужно, но спасибо, что спросил. Я должна выразить свою признательность вам и всему персоналу за ту заботу, которой вы меня окружили, – Кейн почувствовала, как Эмма слегка ткнула ее под ребра, давая понять, что не стоило перегибать палку.

Господи, какая идиотка. Тод улыбнулся при мысли, что Кейн не хватило проницательности раскусить его.

– Не стоит благодарности.

Когда доморощенный гений сыска вышел, Кейн одним взмахом руки приказала Меррик следовать за ним.

– Мне кажется, наш дружочек без ума от тебя, любовь моя, – сказала она Эмме.

Мужчина, который слушал их, сделал шумный выдох облегчения, когда прозвучал этот невинный комментарий.

– О, боже, ты злишься из-за того, что взгляд этого мальчика задержался слишком долго на том, что принадлежит Кэйси? – Эмма изобразила в своем голосе недоумение.

Агент знал Кейн достаточно хорошо, и когда идиот, которого Бюро наняло, начал шептать в «жучок», полицейский уже успел придти в ужас, думая, что Кейн их раскрыла.

– Я полагаю, тебе не о чем беспокоиться, – Эмма наклонилась и поцеловала Кейн. Это был невероятно долгий поцелуй, от которого в груди разливалось сладкое томление. Теперь, когда Эмма могла свободно выражать свои чувства к любимой женщине, она едва справлялась с переполняющим ее желанием перейти к чему-то большему, чем просто поцелуи. – Сейчас больше всего на свете я бы хотела оказаться с тобой в комнате, где запирается дверь! А пока придется удовлетвориться тем, что я сижу здесь и строю тебе глазки.

Эмма запечатлела на желанных губах еще один ласковый поцелуй и помогла Кейн подняться. Они направились к двери, но тут на тумбочке возле кровати зазвонил телефон.

– Алло? – Эмма, слушая, что говорят на том конце провода, не выпускала Кейн из своих объятий. – Я же сказала тебе, сегодня, но попозже, так что не приставай к дяде Джервису, чтобы привез тебя сейчас.

Кейн улыбнулась, воображая заранее заготовленный сыном ответ, который он, скорее всего, репетировал перед тем, как позвонить.

– Я знаю, что ты скучаешь по ней, Хэйден, но маме нужно отдохнуть, чтобы мы могли перевезти ее домой. Когда она поправится, будете с ней видеться постоянно, поэтому наберись терпения. Как там Ханна?

Пока Эмма и Хэйден мило беседовали, Кейн зашла в ванную и принялась внимательно все осматривать. Боясь, что самостоятельно не сможет наклониться, Кейн взяла маленькое зеркальце и с его помощью заглянула под наиболее подозрительные предметы. То, что она искала, оказалось прямо у нее под носом, в настолько очевидном месте, что иной туда и не заглянул бы. Кейн не покидало ощущение тревоги. Что-то было не так, помимо того, что заказчик использовал Тода. Да, санитару нельзя было отказать в смелости, но вот мозгов было явно недостаточно.

– Рвется сюда? – спросила Кейн. Она сделала пару шагов к середине комнаты, чтобы голос звучал так, точно она и не уходила в ванную.

– Он сказал, что Ханна без тебя плакала все утро, и нехорошо, что мы заставляем ее ждать.

– Уверена, он и по тебе порядком соскучился, мама, – Кейн забавно хмыкнула, играя на невидимого слушателя, и одновременно указала на внутривенный катетер на своей руке.

Глубоко вдохнув, Эмма взяла со стола упаковку пластыря и сделала то, о чем Кейн ее просила, ни на минуту не прерывая их невинный разговор:

– Я думаю, он надеялся уговорить меня не вести его в школу еще пару дней.

Маленький катетер плавно вышел из руки Кейн и бесшумно упал на пол. Эмма аккуратно заклеила ранку пластырем. Теперь Кейн не нужно было везде носить с собой стойку для капельницы. К этому времени, у Эммы в сумочке лежали все прописанные врачом лекарства, которые должны были понадобиться в ближайшие недели. Кейн ничто не мешало принимать их в таблетках.

– И что же, ты согласилась? Какая же из тебя мать? – Кейн с благодарностью приняла помощь любимой, когда нужно было надеть пижаму и халат. Ненавистную больничную сорочку Кейн швырнула на кровать, но даже от такого несложного действия у нее закружилась голова, но ей удалось устоять на ногах. – Я думаю, любимая, мне сейчас нужно немного поспать, чтобы, когда он придет после школы, быть бодрой и отдохнувшей. И потом, думаю, Ханна по тебе уже очень соскучилась.

– Ну, тогда давай тебя закутаем, – Эмма взбила подушку и пошуршала одеялом. – Я люблю тебя, моя милая.

Эти сладкие слова она прошептала Кейн на ухо. Эмма едва не заплакала, когда Кейн привлекла ее к себе и обняла, так крепко, как только могла. Они обе надеялись, что вскоре их семья будет вновь такой же прочной, как и прежде.

– Доверься мне, детка, все будет хорошо, – первый раз с момента возвращения Эмма почувствовала, что эти слова Кейн не вызвали у нее и тени сомнения.

## Глава двенадцатая

Старый Бракато не ожидал, что после ранения Кейн оправится так скоро и тут же доставит ему какие-либо неудобства. Установив связи с серьезными людьми в Латинской Америке, он собирался расширить зону своего влияния настолько, чтобы впоследствии подавить Винсента и Рэймона.

Бракато сидел напротив своих новых поставщиков, которых еще не знал, и поэтому пытался скрыть все эмоции. Переговоры шли гладко, и он не хотел все испортить, позволив партнерам усомниться в искренности и значимости своих слов.

– Как видите, господин Луи, мы держим рынок, и можем распространить продукт по всему городу. Мне только нужны гарантии, что с вашей стороны поставки будут регулярными, – Джованни было непросто сохранять непроницаемое выражение лица. Он сидел в роскошном кресле и держал в одной руке чашку кофе, а другой рукой накрывал, словно защищая, свой дипломат. Наконец, старик позволил себе улыбку. – Я сам буду заниматься вопросами продажи, буду вести улицу, а вам останется только собирать выручку.

Френсис, стоявший у него за спиной, сделал шаг вперед и открыл кейс. Внутри был девятимиллиметровый ствол и ровные пачки стодолларовых купюр.

– Деньги и оружие вы получите, как мы и договаривались.

– А как же таможня? – лицо Хуана Луи выражало отвращение. Он перегнулся через стол и отодвинул от себя кофе. Крупный курчавый локон упал на лицо, и он с раздражением откинул волосы. – Со всеми этими новыми мерами безопасности, которые ввело ваше правительство… Откуда я знаю, провезли вы в страну то, за что заплатили? Если заказ сделан, мы за его судьбу не отвечаем. Мне по хрену, пройдет товар границу, или нет.

– Но я же дал слово. Этого вполне достаточно, – Джованни осекся. Он едва не прибавил в конце фразы сочное ругательство.

Старший из его компаньонов сидел поодаль и курил дорогую сигару. Джованни не обращал на него внимания, и сосредоточился на переговорах с Хуаном, который сам задавал все вопросы.

– Твое слово для нас ничего не значит. Mierda, – последнее слово, которое по-испански значило «дерьмо», Хуан прибавил с агрессивной гримасой. – У тебя тут такая каша заварилась, что ты должен быть рад до усрачки, что мы вообще приехали для переговоров.

– Эй, послушай меня, ты, выродок, – прошипел Джованни и вытянул руку, наставив указательный палец на Хуана.

– Ну что вы, господин Бракато, мой племянник привык говорить открыто. Пожалуйста, не нужно оскорблений. Мы просто защищаем интересы нашей семьи. Конечно, вы можете понять нашу озабоченность, – старший Луи, положив сигару в пепельницу, похлопал по колену молодого человека, сидевшего рядом с ним.

– Кто вы такой?

– Я Рудольфо Луи, и это мою коку вы покупаете. Только попробуйте говорить со мной, как с моим племянником, и я прикажу моим людям разлиновать и порезать ломтиками вашу тушу, как в старые добрые времена. Хотя сегодня мы предпочитаем пользоваться бензопилой, чтобы облегчить процесс, – мужчина взял сигару и сделал жест в сторону Джованни, показывая таким образом, что тому лучше убрать свою руку.

– Ну, перестаньте, дядя Рудольфо, этот гад сам знает, что к чему, – прищелкнув пальцами, Хуан потянулся за открытым кейсом.

– Помните, что, если вы надумаете меня обмануть, у моих людей хватит сил урыть вас всех, – пригрозил Джованни, чувствуя, как покраснели даже кончики его ушей, когда его новые компаньоны ушли, рассмеявшись ему в лицо. Если дилеры решили провести его с этой сделкой, то пятьсот тысяч зеленых ушли просто за аудиенцию.

– Па-а-ап, тебе нельзя было так выходить из себя. Эти парни нам нужны, – Френсис плюхнулся в кресло, где только что сидел Хуан.

– Ты думаешь, я не знаю, что делаю? – и прежде, чем сын успел возразить, Джованни ударил ладонями по столу и вскочил. – Ты ни хрена не знаешь! Я с десяти лет заключал важные сделки и добился для нашего клана нынешнего положения, так что не смей меня учить!

А на другой стороне улицы Лайонел и Джо сидели в кабине грузовика и пытались расслышать то, о чем говорили Бракато. Агенты следовали за ними до самого конца французского квартала, и потеряли из виду только, когда мафиози скрылись в служебном помещении позади стойки. Те, с кем у Бракато была запланирована встреча, уже ждали за закрытыми дубовыми дверьми. Агентов было всего двое, и оба они так внимательно вслушивались в записываемый разговор, что не заметили ни того, как от задних дверей ресторана отъехала машина, ни того, как клан Луи проследовал до нее через кухню.

– Я хочу знать, где твои братья! – ревел Джованни. – Ненавижу являться на встречу не в полном составе. С хренами, у которых в руках наше будущее! Такое впечатление, что твоим братцам некогда присутствовать на переговорах, как будто у них есть дела важнее. Где они, мать их?

– Я не знаю. Может, разбираются с тем делом… которое мы вчера обсуждали. Если хочешь, я их найду.

Джованни с трудом поднял свое грузное тело:

– Забей, пошли. Мы их позже перехватим где-нибудь. Я хочу убедиться, что мой человек в «Пиканте» приглядывает за этими подонками, которые только что унесли чертову тучу моих денег.

Кейс, о котором говорил Джованни, лежал в машине между Хуаном и Рудольфо. Они были на пути в свой отель. Их пробирал радостный смех: старик Джованни, похоже, был не в курсе, что его сын Стефано уже торговал их наркотой в Миссисипи. Когда машина повернула на Роял Стрит и пронеслась мимо ресторана, где они только что были, Рудольфо указал на грузовик, припаркованный через дорогу.

– Видишь, сынок, когда ты в Америке, нужно за многими вещами следить, – он называл племянника сыном, потому что всегда помогал сестре с воспитанием парня. Отец Хуана смылся задолго до рождения своего ребенка – помчался в другой город, искать новую жертву для удовлетворения своих похотливых желаний. Но далеко ему уйти не удалось. Люди Рудольфо поймали его и привезли обратно в особняк Луи. Наказанием за то, что этот тип обесчестил и бросил младшую сестру Рудольфо, была долгая и мучительная смерть. На заднем дворе особняка, стоявшего в горах, неудачливого донжуана привязали к дереву. Один из людей Рудольфо намазал бедолаге яйца медом, а потом разворошил термитник, оказавшийся прямо под деревом. На многие мили живописных диких угодий разносился крик мужчины, чей предмет гордости медленно точили своими жалами полчища мелких насекомых. – Куда бы ты ни приехал, обязательно свяжись с местным padrino, чтобы тот предупредил тебя обо всех подводных камнях.

– Типа, к крестному отцу подойти? Не понял, – Хуан обернулся, чтобы посмотреть, кто был в грузовике, но машина уже свернула за угол. – Кто те люди?

– Просто слушай дядю внимательно, я научу тебя, как выплыть из водоворота. Это тебе не в луже у дома плескаться, – он одобряюще стиснул коленку племянника. Оставшуюся часть пути старик ехал, закрыв глаза. Он отдыхал.

Но в бурлящих водах было кое-что, о чем и сам Рудольфо не догадывался. Водившиеся там акулы работали вовсе не на правительство.

## Глава тринадцатая

Дверь, ведущая на террасу, была закрыта, у входа стояли трое охранников Кейн, а значит, никто из посторонних проникнуть не мог. Меррик и Лу позаботились о том, чтобы закрытые жалюзи не позволяли кому-либо наблюдать за происходящим. Кейн и Эмма, взявшись за руки, направлялись в сторону террасы. Как и всякой влюбленной паре, им хотелось уединения. Эмме предстояла первая проверка на прочность. Вдали от посторонних ушей, Кейн могла вести себя так, как требовала ее работа. Эмме приходилось наблюдать это впервые, но она изо всех сил старалась не подавать виду, что ее тревожило все то, что происходило сейчас на веранде. Она ни на шаг не отходила от Кейн: помогла любимой устроиться в кресле и сама села рядом, положив руку на плечо Кейн. Меррик тоже была здесь. Она лишь кивнула, увидев Эмму, и уголки ее губ едва обозначили вежливую улыбку.

Тод был единственным из всех собравшихся на веранде, чье лицо выражало эмоции. Впрочем, назвать это просто эмоциями, значило бы не передать сути происходящего. Гримаса ужаса парализовала все его лицевые нервы. Напуганный до смерти санитар старался не делать резких движений, иначе всунутый ему в рот пистолет разбрызгал бы его мозги по дорогим деревянным ставням.

– Что ты хочешь с ним сделать, босс? У меня палец затек, – бросила Меррик, изображая в своем голосе скуку, и впихнула дуло с глушителем глубже в рот Тода.

– Думаю, надо дать ему шанс использовать рот по назначению. Поговорим, что ли, с ним, – Кейн сняла со своего плеча руку Эммы, нежно дотронулась губами до похолодевшей от волнения ладони.

– Я не знаю, почему меня сюда притащили. Прошу вас, произошла какая-то ошибка, – Тод готов был разрыдаться. Он выходил из комнаты отдыха для сотрудников, когда позади него вдруг появился страшный громила, который схватил его, и, легко приподняв над полом, притащил сюда, на веранду.

– Знаешь, Тод, что бесит меня больше, чем вранье? – спросила Кейн, не глядя на него и продолжая любоваться Эммой.

Парень покачал головой, он не смог выдавить из себя ни звука. Лу пришлось взвести курок своего пистолета и приставить ствол к затылку санитара.

– Тебе задали вопрос. Думаю, стоит ответить что-нибудь подходящее.

– Н-н-н-нет, мэм, не знаю.

– Больше всего на свете она ненавидит, когда кто-то пытается навредить ее семье, – Эмма ответила вместо Кейн. – Кому-то везет, и она прощает им ошибки, но удача сегодня, явно, не на твоей стороне.

– Верно, любовь моя, – Кейн запечатлела еще один нежный поцелуй на ладони и улыбнулась. – Я просто хочу знать, сколько тебе заплатили за то, чтобы ты предал меня и мою семью?

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – взмолился Тод.

– Я прекрасно понимаю, что у тебя жалкая зарплата. Но никак не могу взять в толк, зачем ты продолжаешь мне лгать. Позволь, я тебе объясню, зачем мы здесь и что сейчас будет происходить. Во-первых, у человека всего два колена. Если я прикажу Меррик прострелить тебе оба, то потом придется перейти к локтям, а за ними – к голове. По моим подсчетам, у тебя будет целых четыре шанса правильно ответить на мои вопросы. А после пятого выстрела, поверь мне, Тод, тебе ничто уже не поможет, – Кейн поднялась на ноги, не без помощи Эммы, и подошла ближе к этому неудачнику, который сегодня утром еще чувствовал себя героем-шпионом. Тод мужественно пытался выдержать ее взгляд, но не сумел. В бездонных синих глазах, неотрывно на него смотревших, не было ничего. Ничего. – Во-вторых, я никогда никого не приглашаю на подобные переговоры, не узнав предварительно ответов на все интересующие меня вопросы. Так что, если ты очень настаиваешь на том, что я не должна знать правду, давай играть по твоим правилам. Перейдем сразу к выстрелу номер пять.

Кейн стояла от него в считанных сантиметрах, и Тоду приходилось задирать голову, чтобы взглянуть в ее лицо.

– Ну, давай попробуем еще раз? Сколько тебе заплатили за то, чтобы ты налепил «жучков» в моей палате?

Тод как можно быстрее вытащил две стодолларовые купюры и протянул их Кейн:

– Я сожалею! Я не хотел!

– Какой банальный ответ! Придется и мне делать банальные вещи, да?

Кейн отошла в сторону, когда удар Лу вышиб Тода из кресла, и он упал лицом вниз. Стон, который издал этот парень, заставил Эмму содрогнуться, но она не проронила ни слова, и не двинулась с места.

– Меня не трогают твои извинения. Мне нужно имя того, кто заплатил тебе, – Кейн жестом приказала Лу поднять этого идиота, чтобы он смотрел на нее, и продолжила. – Подумай хорошенько, пока твой язык нечаянно не ляпнул: «Я не знаю». Потому что ты даже представить себе не можешь, как потом пожалеешь об этих словах.

– Я клянусь, я не знаю его имени. Он работает в ФБР. Он показал мне значок и дал сотню за первый «жучок», который под кроватью, и две за тот, который я приделал в ванной сегодня утром, – Тод говорил так быстро, что Эмма боялась, как бы он не потерял сознание. Она никогда в жизни не видела такого страха в глазах другого живого существа, но вместо того, чтобы винить Кейн за жестокость, она старалась сосредоточиться на том, почему Тод оказался на коленях.

– Как он с тобой связывался?

– Он подошел ко мне на парковке ночью, перед дежурством. Он знал, на каком этаже я работаю. Но за вашу палату отвечал не я, поэтому я поменялся с одним чуваком. А тот, который платил мне, он сказал, что позвонит мне, если понадобится что-то еще, – все воодушевление, которое санитар почувствовал, когда с ним начал сотрудничать агент ФБР, испарилось, померкнув перед всепоглощающим страхом, испытываемым теперь.

– Как он выглядел? – поморщилась Кейн, ощущая боль в простреленном боку.

– Темные волосы, пониже вас, и такой… крепко сбитый, тип.

– Очень точное описание! Полгорода под такое подойдет, – недовольно прокомментировала Меррик.

– Если бы мне было известно больше, я бы все-все рассказал, – Тод умоляюще сложил ладони и начал трясти ими перед Кейн.

Та окинула его пронизывающим взглядом, немного подавшись вперед:

– Тод, я хочу, чтобы ты меня очень внимательно выслушал. Я думаю, через несколько минут можно было бы позволить тебе выйти через эту дверь на собственных ногах, но…

– Я прошу вас, отпустите меня, я никому ничего не скажу.

Точный удар в висок, нанесенный Лу, заставил Тода снова скорчиться на полу.

– Я была бы признательна, если бы ты дал мне закончить. Я сказала, что подумаю. И, если я так решу, то ты выйдешь отсюда и никогда, слышишь, ни-ког-да, больше не появишься в Новом Орлеане. Не заходи домой. Не звони своей девушке, если таковая имеется. Просто уезжай, – Кейн подождала, пока Тода снова поднимут на ноги перед ней, и только потом закончила. – И если я узнаю, что ты где-то трепал языком, Тод, ты еще не раз вспомнишь, что сегодня я тебя все-таки предупреждала. И в следующий раз, если, конечно, будет такой, я сразу прикажу Лу пустить тебе пулю в лоб. И мы оставим тебя гнить там, где ты шлепнешься.

После этих слов мокрое пятно расползлось по брюкам санитара.

– Мы друг друга поняли? – спокойно спросила Кейн.

– Абсолютно. – Тод встал, и, выйдя с террасы неровной походкой, уже в коридоре, стал собирать остатки своих душевных сил, надеясь, что Кейн не передумала. Он был просто опьянен своей свободой. К его счастью, Кэйси даже оставила ему деньги, и теперь Тод отчаянно соображал, как далеко он мог бы убраться, имея при себе двести тридцать баксов.

– Как ты думаешь, что теперь будут делать в ФБР? – многие годы для Эммы оставалось загадкой, что Кейн делала с теми, кто доставлял ей проблемы. Теперь же вопросов у Эммы не оставалось. Она даже отметила про себя, что в подобном ведении дел есть своя прелесть. Будучи сейчас абсолютно честной с самой собой, Эмма понимала, почему эта опасная женщина имеет над ней такое влияние. И дело здесь абсолютно не в деньгах или в роскошной жизни, которую Кейн могла позволить себе и создать для своих близких. Кейн не боялась нарушать общепринятых правил, она создавала свои. И Эмма любила это сочетание дьявольского и милосердного в ее душе. Ради того, чтобы навсегда остаться рядом с Кейн, Эмма готова была пожертвовать даже раем, которого так страстно желала ей мать. – Я думала, что после того, что случилось на складе той ночью, они немного успокоятся.

– А они и успокоились – в той мере, в которой федералы вообще могут терпеть наши дела. И это Бюро, детка, – Кейн смотрела, как Тод уходил, и думала о том, что этому парню очень повезло: она не особенно прессовала его на глазах у Эммы, но впоследствии ей не придется проявлять такую щедрость. Оставалось надеяться, что Эмма сможет это вынести. – Тут мы имеем дело кое с кем другим, и им не важно, чем мы занимаемся.

– Что же они от нас хотят?

– А что ты хочешь знать? – спросила Меррик Эмму.

– Бога ради, – устало отозвалась Кейн, которой ужасно надоела подозрительность Меррик. То, о чем они говорили, вне зависимости от того, работала ли Эмма на Бюро или же нет, было давно известно властям. – Для федералов слишком устаревшее оборудование. Я, конечно, могу только догадываться, но мне кажется, что они хотели знать, в каком я состоянии. Полудохлые мишени не особенно увлекательны, я полагаю. Иначе непременно бы нанесли последний удар.

Это был лучший ответ, который Кейн могла дать Эмме.

– Ты думаешь, это Джованни Бракато? – спросила Меррик.

– Почему бы и нет? Прошел слух, что всем, кого мы положили возле дома, заплатил Стефано. Но клуб и офис Мюриел – это не его рук дело. Столько шума не в его стиле.

– Младший Джино? – проговорила Меррик.

– Да, о нем я тоже думала. Мне бы сейчас пару недель, чтобы на ноги встать. Тогда покончим с этим, в лучшем виде.

– Причем, мы сделаем это вместе, – добавила Эмма.

– С этого момента, Эмма, ты будешь в курсе всех дел. В этом я готова тебе поклясться на могиле матери. Но я хочу, чтобы ты участвовала только в том случае, если будешь хорошенько знать, чем все закончится.

Эмма стиснула ладонями щеки Кейн, притянула ее лицо к себе и крепко поцеловала. Похоже, она твердо знала, чего хотела, и дала понять свои желания. Кейн видела, какая решимость сияла в глазах ее любимой.

– Никакого снисхождения, любовь моя. Если они охотятся за нами и за нашими детьми, я хочу, чтобы им не было пощады.

– Наши желания сходятся.

– Навсегда?

Кейн ничего на свете так не хотела, как верить в искренность чувств, которые она читала в глазах Эммы, верить непривычной горячности ее тона.

## Глава четырнадцатая

– Шелби?

– Слушаю. Чем я могу вам помочь? – Шелби зажала трубку между плечом и щекой. Она осталась в офисе на целый день, чтобы закончить рапорт по поводу инцидента с Барни Кайлом.

– Это агент Фрэнкс Коннор, помните?

– Да, помню. Что тебе нужно, Коннор?

Агент Дэниелс работала в его группе, пока ее не заметил и не перевел к себе Кайл, рассудивший, что Шелби из-за своей внешности могла быть полезна в деле Кейн. Сейчас Шелби сожалела, что не осталась под началом Коннора, высокого рыжеволосого мужчины. Он вел сразу несколько районов в городе, в частности, занимался проблемами игорного бизнеса Рэймона Джэтибона.

– Ты все еще отслеживаешь Кэйси и компанию?

– Тебе неплохо было бы заходить почаще. А ты не слышал, да? – спросила она, уже раздражаясь на очередного коллегу, поднявшему ее больную тему. В день, когда ее группа так позорно провалилась на складе алкоголя, кто-то оставил на столе Шелби бутылку виски с подробным, «для идиотов», описанием того, как отличить нелегальный алкоголь при конфискации.

– Я звоню не для того, чтобы подшучивать над тобой. Просто подумал, тебе было бы интересно узнать, что Рэймон и парочка его головорезов только что подъехали к больнице с огромным букетом цветов. Не догадываешься, кого это он явился навестить?

– Какие у Кейн с ним дела?

– Так, мне пора идти, он направляется внутрь, – и связь оборвалась. Шелби выслушала серию коротких гудков. В последнее время она только и делала, что пыталась как можно серьезнее продумать свои последующие действия, чтобы избежать промахов. Но ответ на вопрос, что же делать дальше, не приходил, что портило ей настроение и не давало покоя. Но сейчас решение этой проблемы само плыло ей в руки.

– Джо, вы где все?

– А мы снова разговариваем? Я думал, ты на нас все еще злишься.

– Перестань. Я задала вопрос.

– Снаружи дома Джованни Бракато. Наблюдаем, как его телохранитель ковыряет в носу. И где они берут этих гениев?

– О, как это увлекательно! Я бы очень хотела, чтобы ты продолжил описание этого прекраснейшего зрелища, но вообще-то, мне нужно попросить тебя и Лайонела об одной услуге.

– Валяй.

– Подъезжайте к больнице и придумайте, как подслушать, о чем Кейн говорит со своим посетителем.

Джо картинно ударился лбом о стол и простонал:

– Помнишь ли ты еще женщину по имени Аннабель Хикс? В гневе она страшна. И если вдруг у тебя из головы вылетело, что она твой босс, то советую тебе немедленно восполнить эти пробелы. Ты вообще понимаешь, о чем просишь? Взять и уехать с места, за которым она приказала следить – очень разумное решение для карьерного роста.

– Я вас когда-нибудь раньше вела по ложному следу? – Шелби собирала вещи.

– Тебе список эпизодов в хронологическом или алфавитном порядке?

– Ну, пожалуйста, Джо!

– Ладно. Но, если Лайонел не даст добро, справляйся сама, – аргумент был, честно говоря, слабоватым, учитывая то, что Лайонел уже сидел за рулем и заводил машину. – Будем на месте через пять минут. И если, пока нас нет, Джованни во дворе своего дома совершит преступление вопиющей жестокости, перед Аннабель будешь отчитываться сама.

– Джо, ты лучший.

– Да-да-да, и с тебя сто баксов на билеты в кино, колу и попкорн, – Джо и Лайонел пытались сообразить, как лучше всего будет сделать то, о чем попросила Шелби: медицинское оборудование создавало помехи при прослушивании. – Так, насколько я понимаю, они не в той палате, в которой, как ты сказала, лежит Кейн.

Лайонел нашел план здания, что должно было помочь в поиске, но Кейн и Рэймон где-то очень выгодно засели.

– Как думаешь, что он здесь делает? – спросила Шелби.

– Одно из двух: или это просто дружеский визит, или мы имеем дело со сговором двух кланов, – ответил Джо.

– Сговором? Вот как? – переспросил Лайонел. – Я бы сказал, это связано со всем, что случилось. Мы за ними достаточно долго следили, чтобы понять одну вещь: Кэйси не станет просто лежать, плевать в потолок и ждать, когда ее имущество взлетит на воздух, а всех близких перестреляют прямо в особняке.

– Проницательный умник выискался, да? Хотя… мне ничего не остается, как согласиться с тобой, – сказал Джо Лайонелу, а потом снова обратился к Шелби. – Бракато сегодня ездил в ресторан «У Костелло», но мы не видели, с кем он встречался. Слишком много возни в городе, мне кажется, что-то должно вот-вот случиться. Думаю, скоро вся верхушка перевернется, и тот, кому достанется власть, будет контролировать больше, чем мы вообще можем себе представить.

– А хватит ли у кого-то из игроков сил на борьбу за передел? – усмехнулся Лайонел, все еще пытаясь найти голоса Кейн и Рэймона.

– Если тут решающий фактор – мозги, то Кейн, Рэймон или Винсент вполне могли бы получить территорию в свое распоряжение до скончания веков, – заметила Шелби. – Ставлю на Кейн.

– Как тебя это задевает-то. Если она добьется своего и уничтожит всех, кто желал зла ее семье, нам придется ее убрать. И мне все равно, насколько они с Мюриел тебя очаровали. Никто не может быть превыше закона, – Джо хотел увидеть выражение лица агента Дэниелс.

– Не волнуйся. Здесь ничего личного. Я свою работу знаю. И я бы хотела сама заняться этим.

***

– Господин Джэтибон! Как я рада снова вас видеть. Спасибо вам большое. Я уверена, Кейн будет в восторге, – проговорила Эмма, когда мужчина вошел на веранду и протянул ей громадный букет. Она передала цветы Лу и провела Рэймона к креслам, стоявшим вдоль панорамных окон.

– Эмма, пожалуйста, зовите меня Рэймон, – он поцеловал ее в обе щеки, никоим образом не показывая того, что удивлен ее присутствием. – Как наш пациент?

– Ей страшно надоело это место, и она уже планирует побег. Вы ведь знаете ее: лишней минутки посидеть не может. Но, слава Богу, Кейн уже на ногах, и скоро вернется к своему обычному ритму жизни. Она отошла на минутку.

– Она может хоть целый день гулять, дорогая. Старик ведь не упустит возможности побыть в компании прекрасной леди, – улыбнулся Рэймон. – Как вы, как дети после того, что случилось с домом?

– Хэйден говорит, что он в порядке. Надеюсь, никаких серьезный последствий не будет.

– Он хороший мальчик. Уверен, у него все будет отлично.

– Ханна пока слишком мала, чтобы все понимать. Нам остается только радоваться тому, что выбрались живыми. На Кейн работают хорошие ребята, они чисто сработали. И все же, не хотела бы я еще раз проходить через все это. Кейн, дети – это моя жизнь.

Рэймон положил ладонь на колено Эмме.

– И никогда не забывай об этом. Мы с Кейн принадлежим к разным культурам, но мы, – он прижал руку к сердцу, – чувствуем одно и то же, когда дело касается наших детей и жен. Клянусь, я все что угодно сделаю ради того, чтобы обеспечить вам безопасность, пока все это не разрешится.

– Благодарю вас, Рэймон. Ваша помощь неоценима.

– Верно, верно. И я навсегда твоя должница. Спасибо, что пришел ко мне на помощь, – подтвердила Кейн, появившись в дверях. – Ну что, мы готовы?

– Мой самолет уже ждет тебя, Кейн. Можешь взять с собой всех, кого захочешь. А мы с Винсентом присмотрим тут за всем в твое отсутствие, – Рэймон встал и протянул ей руку.

– Думаю, меня не будет около двух недель.

– Друг мой, да хоть месяцев. Когда ты вернешься, все будет ждать тебя. А потом сядем, обсудим все, что нужно, – он искренне радовался, видя Кейн на ногах. – Может быть, что-нибудь еще?

Кейн выглядела утомленной.

– Ничего, кроме времени, чтобы окончательно поправиться, – и прежде, чем закончить фразу, она взглянула на Эмму. – Но теперь я нашла силы.

– Тогда мы будем непобедимы, – Джэтибон протянул Эмме руку.

– Так и настроимся, Рэймон, – Эмма вложила с готовностью свою узкую кисть в его раскрытую ладонь. – Так и настроимся.

Рэймон с удовлетворением наблюдал, как гармония возвращается в жизнь Кейн, заполняя собой всю ту пустоту, которая делала женщину несчастной. Теперь все было на своих местах.

## Глава пятнадцатая

– Я без родителей никуда не поеду, – сказал Хэйден. Их с Ханной только что привезли в аэропорт Лэйкфронт.

– Ну, так иди сюда, пока мы не улетели без тебя, – голос Эммы, появившейся у входа в салон, звучал весело.

В этот раз, впрочем, как и обычно, охрана Кейн хорошо сработала: действия были скоординированы, и все члены семьи беспрепятственно добрались в аэропорт, не посадив никого себе на хвост. Меррик и Мук должны были вместе во всеми Кэйси лететь на самолете, любезно предоставленном Рэймоном. Все остальные люди Кейн были уже в пути.

– Мамуля! – крикнула Ханна, и захлопала в ладоши. – А где мамик?

– Она уже в самолете, ждет тебя, моя хорошая. Готова к путешествию? – Эмма поспешно спустилась по небольшому трапу и расцеловала по очереди своих детей. Лучшим подарком судьбы, помимо возвращения любимой в ее жизнь, было то, что Хэйден не вздрагивал и не отстранялся, когда она прикасалась к нему. В последние дни он даже пару раз первым подходил к ней, в такие моменты Эмма едва сдерживала слезы.

– Вы нам скажете, куда мы направляемся? Или в «угадайку» придется играть? – Хэйден, обняв Эмму за талию, прошествовал с ней до трапа. Все они пребывали в прекрасном настроении, и неважным было то, куда они летят, хоть на обзорную экскурсию «Новый Орлеан с высоты птичьего полета». Важным было то, что летят они все вместе.

– Давно ли ты разлюбил сюрпризы? – осведомилась Эмма, силясь сохранять невозмутимый вид. – Я уверена, что тоска по школе сполна окупится хорошо проведенным временем, когда мы будем там.

– Ты что, не знаешь, куда мы летим?

– А ты что, самый умный?

Хэйден поднял бровь, как это делала Кейн, и у Эммы даже дыхание перехватило, когда она отметила это изумительное сходство. Она рассмеялась и игриво толкнула мальчика бедром, он, улыбаясь, легонько дал сдачи.

Эмма кивнула в сторону самолета.

– Привет, дружище. Как у нас обстоят дела? – спросила Кейн, когда мальчик подошел к ней. Они оглядели друг друга, убеждаясь, что за время расставания, которое тянулось несколько дольше, чем Кейн рассчитывала, с ними обоими ничего не случилось.

Хэйдену для того, чтобы чувствовать себя лучше после случившегося, было достаточно просто увидеть Кейн. Мать играла в его жизни огромную роль.

– Уже лучше. А ты как себя чувствуешь?

– Я в порядке, Хэйден. Хватит переживать. Со мной все будет хорошо. Мы улетаем, чтобы я могла восстановить здоровье. А потом я вернусь, и примусь за дела, как всегда, – она жестом подозвала его ближе. – Только теперь мне не придется делать все одной.

– Ты думаешь, она больше не бросит нас? – спросил он.

– Я уже давно хотела поговорить с тобой об этом, но не было возможности, – Кейн видела, что в другом конце салона Эмма с трудом удерживала Ханну – та явно, рвалась к ним с Хэйденом. – Что ты думаешь обо всем случившемся? Твоя мать вернулась в мою жизнь, а значит, и в твою.

– Я рад, если ты счастлива. Знаешь, все это время, пока ты лежала в больнице, мы с ней разговаривали каждый вечер. В тот день, когда в тебя стреляли, ты сказала, что Эмма станет для меня тихой гаванью. Ты была права. Я так злился на нее все время, что даже не замечал, как сильно скучаю, – Хэйдену хотелось прикоснуться к матери, но он боялся причинить ей боль, поэтому просто положил руки в ее раскрытые ладони. – Я очень хочу узнать ее получше. Как бы там ни было, Эмма – моя мать, и это хорошо.

– Хэйден, ты самый прекрасный ребенок на свете, – Кейн обняла его.

– Ага, погоди, ты еще плохо знаешь Ханну – она просто ураган, – он поцеловал Кейн в щеку и оглянулся на сестру. – И радуйся, что я не ревнивый, а то все это обернулось бы сущим кошмаром.

– Мамуля, пожалуйста! Я хочу к мамику и Хэйдену, пожалуйста! – малышка глаз с них не сводила.

Хэйден подошел и взял сестренку на руки, Эмма лишь покачала головой. Она уже представляла, как Кэйси избалуют малышку. Прошло совсем немного времени, а Ханна уже просто обожала проводить время с Хэйденом. Он водил ее по особняку и показывал семейные реликвии, рассказывал истории, доставшиеся ему от Кейн. Приключения клана были куда более захватывающими, чем любая книжка, а Хэйдену, похоже, рассказывать о них нравилось не меньше, чем слушать.

– Пойдем, перед взлетом с мамиком поздороваешься? – спросил он Ханну. Она кивнула и прижалась лбом к виску Хэйдена, счастливая от того, что у нее есть брат, который понимает, что ей нужно.

Вскоре заработали двигатели, и Эмма призвала детей к порядку, велела занять места и пристегнуться. Помощник пилота вышел сообщить, что самолет готовился к рулению на взлетную полосу, и в этот самый момент кто-то забарабанил в дверь салона.

– Как всегда с опозданием… Я прошу прощения, – покачала головой Кейн, глядя на шокированного пилота, замершего на пороге кабины. – Не могли бы вы, пожалуйста?..

Команда быстро открыла и снова закрыла дверь, впуская последнего пассажира. Меррик напряглась, увидев, вошедшую на борт женщину. Но не время было требовать от Кейн разъяснений.

Опоздавшая подошла к Кейн и поцеловала в щеку. Ее отлично скроенный пиджак надежно скрывал девятимиллиметровый «Глок», который она всегда носила при себе, но стройные ножки скрыть было куда сложнее. Кейтлин Патрик начала работать на Кейн как только закончила университет, где она изучала менеджмент и в итоге стала профессиональным бизнес-администратором. Инициатива получения высшего образования Кейтлин принадлежала Кейн, она же и оплачивала учебу. Начав в бизнесе Кэйси с незначительной должности, Кейтлин в конечном итоге стала отвечать за все поставки и ежедневные законные операции.

Их крайне редко видели где-либо вместе, и Кейн сомневалась, что кто-то кроме Мюриел и Джэрвиса знал, что они родственницы. Конечно, факт их кровной связи тщательно скрывали от полиции, и на то были серьезные основания: Кейн не раз доверяла Кейтлин представлять ее интересы во время переговоров, и никогда не опасалась, что эта женщина могла предать, ведь в ее венах текла кровь Кэйси.

– Прости, Кейн, что я поздно, но на складе были проблемы, и в больнице тоже, пришлось решать вопросы. Ничего?

Кейн кивнула и указала на свободное сиденье.

– Ты еще спрашиваешь. Эмма, помнишь «темную лошадку» нашей семьи? – Кейн указала на Кейтлин.

– Кажется, мы где-то встречались, но… Извините, я не могу вспомнить имя.

– Не переживайте, миссис Кэйси. Дела у Кейн кипят, а меня за ними и не видно. Это помогает оставаться незаметной, когда нужно быть «глазами» бизнеса.

Самолет тронулся, поэтому Кейтлин только помахала всем присутствующим и улыбнулась:

– Я Кейтлин. Мы с Кейн и Мюриел сколько-то-там-родные сестры.

– Позволь представить тебе самого младшего члена нашей семьи, – Кейн взяла Ханну за руку. – Это Ханна Кэйси, наша дочь.

– Очень приятно, Ханна, – с милой улыбкой сказала Кейтлин.

Эмма смотрела на Кейтлин, с трудом скрывая удивление. Может быть, они и не особенно близкие родственницы, но снова кровь Кэйси взяла верх. У этой женщины были «фамильные» рост и цвет волос, но…

Глаза Кейтлин были не ярко-синими, как у Кейн, а зелеными, пусть и немного темнее, чем у Эммы. Когда они с Кейн впервые заговорили о том, чтобы завести детей, Кейн сказала, что хотела ребенка с темными волосами и зелеными глазами. Эмме всегда казалось, что это невозможно. Но сейчас перед ней сидело живое доказательство тому, что ничего невозможного не существует.

Полет околдовал детей, и они задремали. Кейн посмотрела на остальных пассажиров: быть может, они и не спали, но выглядели очень расслаблено. Кейн вдруг с удивлением поняла, что Эмма ничего не сказала с того самого момента, как поприветствовала Кейтлин. Несмотря на долгую разлуку, Кейн все еще с легкостью определяла все настроения Эммы и видела, что сейчас та о чем-то напряженно размышляла.

– Отчего эта хмурая морщинка у тебя на лбу, любовь моя? Что-то не так?

Эмма подтянула под себя ноги, устраиваясь поудобнее, и положила голову на плечо Кейн:

– Ты ни одну мелочь обо мне не забыла.

– Мы всего четыре года не были вместе, но будь этих лет хоть в десять раз больше, я все равно помнила бы каждую черточку на твоем лице. Или, по крайней мере, мне хочется так думать.

Морщинка, о которой Кейн говорила, исчезла, когда Эмма улыбнулась.

– Все в порядке. Просто задумалась, – она поцеловала Кейн, пока та не спросила, о чем же были мысли Эммы. – Давай поговорим об этом позже.

– Я ничем не могу помочь?

– О, да только ты одна и можешь! – усмехнулась Эмма, когда Кейн посмотрела на нее с лукавой улыбкой.

– Поверь мне, я тоже с нетерпением жду этого момента, вот только думала ты явно не об этом.

– Оставь меня наедине с моими эротическими фантазиями.

Кейн поцеловала Эмму в нос.

– Но, если ты все же захочешь со мной о чем-то поговорить, ты знаешь, где меня найти.

– На самом деле, у меня есть один вопрос. Где тебя найти в ближайшие пару недель? Мы же уже взлетели, теперь можно сказать.

– Я тебе не сказала, потому что хотела сделать сюрприз, а не потому, что не доверяю, – Кейн наклонилась к Эмме и вдохнула аромат ее волос. Она обожала запах Эммы, с которым не мог сравниться запах никакой другой женщины.

К этому времени Хэйден, задремавший у окна, уже успел проснуться. Ни одна из мам не заметила этого. А он, не выдавая себя, наблюдал за тем, как его родители счастливы. Он сравнивал то, что видел сейчас, с воспоминаниями детства, которые лелеял, прокручивал в голове долгими бессонными ночами.

С тех пор, как Эмма уехала, он ни разу не видел такого выражения безмятежности на лице Кейн. Не видел, чтобы она позволяла кому-либо сидеть так близко к ней. И Хэйден понял, что то, что он видел сейчас – не плод его воображения, который помог бы простить поступки Эммы. Нет, это была любовь, такая, какую он помнил всю свою жизнь.

– Пообещай мне, пожалуйста, одну вещь, – Эмма была как можно более осторожной, стараясь не задеть рану Кейн, на самом же деле ей хотелось устроиться у любимой на коленях, и оказаться как можно ближе.

– Я сделаю все, что угодно, лишь бы эта недовольная морщинка исчезла.

– Ты будешь сегодня спать со мной?

– Я бы очень этого хотела, – гримаса боли исказила лицо Кейн, когда она пошевелила рукой. И все же, найдя в себе силы, Кейн подняла руку и неуверенно погладила Эмму по щеке. – Так и не привыкла спать одна, милая?

– Даже, когда я сплю на узкой кровати, там все равно слишком много места без тебя. Эти четыре года были такими долгими… Я так тосковала по тебе. Я так устала плакать, – слезы потекли сами собой.

Кейн вытирала бежавшие часто-часто слезинки.

– Не надо, девочка моя, – она глубоко вздохнула. – Прости меня.

– За что?

– Я не должна была допустить, чтобы прошло столько времени. Я так счастлива, что тебе хватило смелости вернуться и показать мне, какой я была дурой со своей гордостью.

– Давай-ка мы заключим сделку, босс? – Эмма нежно гладила шею Кейн, чувствуя в ней напряжение. – Мы обе признаем, что были не правы, что очень сожалеем… И двинемся дальше. Идет?

– Да, я согласна на такие условия.

Они замолчали, когда почувствовали, что самолет пошел на снижение. Не в силах сдержать любопытство, Эмма посмотрела в иллюминатор. Увидев знакомые места, она рассмеялась и поцеловала Кейн:

– Он знает, что мы прилетаем?

– Да, твой отец пришел в восторг, когда узнал, что мы с тобой неплохо ладим.

Эмма слушала голос Кейн, даривший ей почти забытое ощущение полного душевного расслабления и комфорта. Их отношения становились постепенно все более доверительными, это вселяло в сердце Эммы уверенность, что они могли бы восстановить все, что было разрушено, и строить дальше, с того момента, где они остановились… четыре года назад.

## Глава шестнадцатая

– Мы остановимся у Рафов, детка, – сказала Кейн, когда они приземлились. – Твоя мама через пару дней поедет в Иллинойс навестить своего брата, тогда переберемся в твой дом, если ты не против. Или можно так и остаться у Рафов, а Росс просто будет заходить к нам.

У самолета Эмму встречала ее самая близкая подруга Мэдди, которая была очень взволнована тем, что Эмма приехала так скоро и привезла с собой детей. Обе женщины очень давно знали друг друга, еще со времен университета. С тех самых пор они абсолютно друг другу доверяли. Мэдди была рядом с Эммой в самые сложные для нее времена, когда Кейн осталась далеко на юге. Именно Мэдди успокаивала Эмму, когда та, в абсолютном отчаянии, рыдала над своим решением оставить Кейн и Хэйдена. Помогала Мэдди и тогда, когда ее подруга во второй раз стала мамой. Она любила Ханну, как родную. И никогда ни за что Эмму не осуждала.

– Эмма, ты выглядишь такой счастливой! – воскликнула Мэдди, едва за спиной у Эммы закрылась дверь самолета. С тех пор, как та перебралась обратно в Новый Орлеан, прошло каких-нибудь три недели, а Ханну чета Рафов проводили на юг всего несколько дней назад. Но казалось, что прошла целая жизнь. Хотя, скорее, она только началась.

– Я словно заново родилась, – глаза Эммы сияли. – Мэдди, она все еще любит меня. После столь долгой разлуки… Она простила меня. И с каждым днем мы становимся все ближе.

– Ну, конечно, милая. Разве можно сказать тебе «нет». К тому же ты привезла с собой такую красотку, – женщина взглянула на малышку Ханну. – Кейн, должно быть, просто в раю. Как ее рана, уже лучше? Все еще не могу поверить, что ее ранили.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru