Джерри Хилл
Я больше не одна

Издательство SolidBiz.ru издает лесбийские романы, детективы, триллеры, фантастику, научную фантастику, эротику и общую лесбийскую беллетристику.

С любовью посвящается Диане, навсегда в моем сердце.

Глава Первая

Сьюзан заметила ее сквозь сосны и почувствовала приступ паники. Она, повернула назад, но вдруг остановилась. Уже более двух недель она гуляла вдоль узкой речки в полном одиночестве и ни разу, даже мельком, не видела здесь людей. На мгновенье, ею овладели инстинкты горожанина. Она оказалась одна и далеко от всякой помощи. Но она уже видела эту женщину в прошлые выходные. На том же месте за тем же занятием: та бросала камни в реку, а большая золотистая собака ныряла за ними в воду.

Вместо того чтобы тихонько повернуть обратно, как это она сделала в прошлый раз, она решила продолжить путь наедине со своими мыслями, и, если повезет, эта женщина даже не заметит ее. Ведь именно для этого она здесь? Разобраться в своей жизни?

Но не успела она сделать и пары шагов, как мокрый пес выбрался на ее сторону реки и, вытянув морду и навострив уши, побежал прямиком за ней. Догнав ее и гавкнув разок, он начал отряхиваться, обдавая Сьюзан брызгами холодной речной воды.

– Алекс! Нет!

Сьюзан попятилась, пытаясь загородиться обеими руками от мокрой собаки, ее план прокрасться незамеченной провалился к чертям.

– Мне очень жаль! Обычно он не так плохо себя ведет, – крикнула женщина с того берега.

Сьюзан выглянула из-за сосны и, увидев теплые, дружелюбные карие глаза, попыталась улыбнуться.

– Все в порядке, – ответила она, оглядывая свои некогда идеальные джинсы и белые кроссовки, теперь облитые грязной водой. Она аккуратно обошла пса, намереваясь исчезнуть, но вдруг остановилась. Она не была грубой и сейчас не хотела такой показаться. Она обернулась в сторону незнакомки, пытаясь найти в путанице своих мыслей тему для нормальной беседы.

– Удивительно увидеть здесь кого-либо. Вы первая за несколько недель.

– Я здесь с палаткой на отдыхе, объяснила женщина с другого берега. Ее руки были скрещены на груди, затем одной рукой она откинула лезущие на глаза волосы. – Меня зовут Шон Вебер.

Сьюзан махнула в знак приветствия. – Сьюзан… Стерлинг, – наконец, произнесла она. Стоило ли называть свое имя? – она внезапно усомнилась.

– Что ж, приятно познакомиться, Сьюзан. Еще раз извини за Алекса, – она похлопала себя по бедру и свистнула. – Ко мне, Алекс.

Бросив взгляд на Сьюзан, пес нырнул в холодную реку и в несколько скачков добрался до другого берега. На этот раз, отряхнув всю воду на свою хозяйку.

– Ну, спасибо! – Сьюзан услышала ее бормотание. Она почувствовала, что почти улыбается, глядя, как женщина пытается увернуться от мокрой собаки. Не говоря больше ни слова, Сьюзан смотрела, как они спускаются вдоль реки: женщина в потертых джинсах и спортивных ботинках, так непохожих на одежду самой Сьюзан.

Наконец она продолжила свой путь, осознавая, что это первый человек, с кем она говорила за последние две недели, не считая символической беседы с продавщицей из бакалеи в деревне. Ну что же, она приехала сюда, чтобы побыть одной. А начало мая прекрасное время для этого. Большинство владельцев других коттеджей не приезжают в горы до Дня поминовения.

Она засунула руки в карманы своей легкой куртки и зашагала, осознавая, что не сможет прятаться здесь вечно. Скоро за ней пришлют войска. И на самом деле надо было позвонить Лизе. Ее дочь единственная, кто знал, где она; но она не звонила ей с того дня, как ушла из дома.

Интересно, что они думали. Особенно Дэйв. Наверняка, он сходил с ума.

– Хорошо, – решила она. – Надеюсь, ты места себе не находишь.

Она вздохнула, почувствовав, как ее захлестывает беспокойство о своем туманном будущем. Она никогда не думала, что такое может с ней приключиться. В загородном клубе они сплетничали о других, но она даже не подозревала, что подобное может случится и с ней.

Она же не была как все, говорила она себе. Загородный клуб такой чопорный, она никогда не считала себя его частью. Но за двадцать лет привыкаешь к этой игре. Она глубоко вздохнула, снова почувствовав нависшую депрессию, и стараясь изо всех сил не думать о Дэйве и этой… девушке.

Внезапно она развернулась и направилась обратно. Замедлила шаг у того места, где играли женщина с собакой. Их больше не было видно. Она пошла к своей машине, издали любуясь ею. Подарок Дэйва на это Рождество. Черная, блестящая. Она бы себе никогда такую не выбрала. А теперь эта машина стала символом всего того, что Сьюзан ненавидела в своей жизни.

– Эй.

Сьюзан подскочила от неожиданного появления незнакомки и пса.

– Прости, я думала, ты слышала, как мы подошли.

– Нет, нет, все в порядке. Я просто… задумалась, – Сьюзан пыталась успокоиться и протянула руку, чтобы погладить собаку.

– Прогуливаетесь?

– Бегаю за Алексом. Мы только недавно приехали, и ему нужно наиграться. Шон Вебер указала на машину: – Это твоя?

Сьюзан пожала плечами.

– Красивая. По тебе не скажешь, что ты живешь в палатке, – заметила Шон, оглядывая белые ботинки Сьюзан и узкие джинсы с блузкой. – Ты, наверно, живешь в одном из коттеджей в Грэнт Гроув.

Сьюзан засомневалась, стоит ли об этом рассказывать, но почувствовала себя глупо. Эта женщина не желала ей зла.

– Да. Мой муж… у нас здесь коттедж. И я временно здесь живу, – объяснила она. Пока не решила, что мне делать дальше, добавила она про себя.

– Наверно это здорово жить в таком месте, – Шон наклонилась и потрепала Алекса по голове. – Мне повезло проводить несколько выходных то здесь, то там, – сказала она.

– Ты тоже из Фресно? – спросила Сьюзан.

– Да. У меня там дом, но мне больше нравится здесь в горах. Я все время сюда приезжаю, как только нахожу время.

– Конечно же не одна, – заметила Сьюзан.

Шон улыбнулась. – Ну, есть Алекс, – она снова наклонилась похлопать пса.

Сьюзан кивнула.

– Кажется, я слишком долго жила в городе. Мне нелегко оставаться одной в коттедже, – она сразу же пожалела о своих словах. Незнакомке не должно быть никакого дела до этого. Сьюзан первый раз по-настоящему взглянула на нее. Короткие темные волосы слегка взъерошены, фланелевая рубашка заправлена в линялые джинсы, поношенные спортивные ботинки, руки в карманах. Возможно Сьюзан мыслила стереотипно, но ее собеседница, несомненно, была лесби. Сьюзан убрала волосы за уши, ее прическа все еще была в стиле загородного клуба, длинной до плеч, – и быстро отвела глаза.

Шон пожала плечами, игнорируя оценивающий взгляд Сьюзан.

– Я вообще предпочитаю быть одна, – сказала он. – Это своего рода побег от реального мира, ты не считаешь?

– Наверное, – ответила Сьюзан. Разве не поэтому она сама оказалась здесь? Чтобы убежать от своей жизни?

– Ладно, не буду тебя задерживать, – решила Шон. – Мне нужно еще немного пройтись с Алексом, иначе он не даст мне покоя всю ночь, – она похлопала по ноге, подзывая Алекса.

– Подожди, – позвала Сьюзан. – Не хотела бы ты поужинать или что-то в этом роде? – спросила она, удивляя саму себя и незнакомку.

– Ужин? Сегодня?

– Прости, – огорчилась Сьюзан. – Наверно, ты приехала сюда, чтобы побыть наедине с собой, – она отвела взгляд. – Дело в том, что я просто… я ни с кем не общалась две недели или около того, и, наверное, схожу с ума, – поторопилась она закончить.

Шон засмеялась и Сьюзан растерянно улыбнулась.

– Хорошо. Я буду рада прийти на ужин, если ты не против Алекса, – уточнила Шон.

– Конечно нет, я приглашаю вас обоих. Ты знаешь, где был раньше охотничий домик?

– Прямо у главной дороги?

– Да, нужно свернуть там. Мой дом через два поворота. Направо к Нутхэч. Через четыре или пять коттеджей вниз, – закончила она, руки как всегда выдавали ее нервозность, и она сунула их в карманы куртки.

– Хорошо. Как насчет…. шести? – спросила Шон.

– Да, было бы прекрасно, – ответила Сьюзан. Проследив, как Шон и Алекс спускаются обратно к воде, она направилась к машине, довольная, что вчера съездила в город и купила все необходимое в магазине. Тут она нахмурилась.

Интересно, о чем они могут говорить с Шон Вебер? Это уже не столь важно. Любая беседа будет лучше ее вынужденной изоляции в последние несколько недель.

Она слишком внезапно покинула город, что даже не подумала о том, как ей будет не хватать людей. Она тихонько рассмеялась. Она пригласила женщину на ужин, незнакомую и, похоже, лесбиянку, и была так рада, как в первый романтический вечер с Дэйвом!

– Нет, – пробормотала она, и улыбка сползла с ее лица. Она не будет думать о Дэйве. Она все две недели только и делала, что думала о Дэйве и… блондинке. Она встряхнула головой и принялась планировать ужин. Стейк и печеный картофель будут кстати. Можно приготовить овощи, что-нибудь вроде зеленых бобов. Может соте из грибов. Да, и бутылку хорошего вина. Она улыбнулась. Первый раз за несколько недель она проведет вечер не одна.

Шон и Алекс попрыгали через камни на речке и вернулись к палатке. Она приезжала сюда последние три выходных. В апреле было холодно, снег с дождем в продолжение зимы. Но этот первый уик-энд мая был солнечным, она пораньше сбежала из города и направилась в Национальный парк Кингс Каньон, маленький уголок рая, который она обнаружила несколько лет назад. Она обычно останавливалась в одном и том же месте в это время года, а когда туристы начинали приезжать на лето, она перебиралась с рюкзаком выше в поисках тишины и покоя.

Она удивлялась, почему приняла приглашение Сьюзан. Шон видела ее в прошлые выходные. Каждый раз она успокаивала Алекса, чтобы дать женщине пройти мимо, но сегодня Алекс ускользнул раньше, чем она поймала его. Казалось, что Сьюзан отчаянно нуждается в чьей-нибудь компании, поэтому Шон не решилась отказать ей. Да и к тому же, возможно совсем неплохо было бы завести нового друга. У нее их было не так уж много.

– А ты что думаешь, Алекс? – она потрепала его по голове и потянулась за косточкой, чего он так терпеливо ждал. Она откинулась в шезлонге, уткнувшись взглядом в огромные деревья, но ничего не различая вокруг, просто вслушиваясь в звуки леса. Вдруг в ее голове мелькнула мысль о матери. Она вздрогнула. Она уже давно о ней не вспоминала. Она прикрыла глаза и попыталась оживить счастливые моменты из ее детства, но тщетно. Позади были только боль и слезы. Никакой радости.

Даже теперь, когда она уже стала взрослой, моменты радости были столь редки. Она не считала себя несчастным человеком. Никогда так не думала о себе. Она была довольна своей жизнью. Ее уединение с Алексом было все, что ей нужно. Но она спрашивала себя, через десять, двадцать лет будут ли у нее счастливые воспоминания? Хоть немного? Или эта боль навсегда останется с ней?

Алекс уткнулся носом в ее руку и тихонько заскулил, затем уставился на нее своими умными глазами. Она улыбнулась и слегка почесала голову пса. Нет, конечно же, будут счастливые воспоминания. Когда она принесла Алекса первый раз домой, он всю ночь скулил, пока она не разрешила залезть к себе на кровать. Тогда он свернулся рядом калачиком и успокоился. С тех пор он мало изменился.

Она тихо засмеялась.

– Ты был таким маленьким, – сказала она. Пес наклонил голову набок, прислушиваясь.

– Не притворяйся, что понимаешь меня.

В ответ он положил свою огромную лапу ей на колено.

– Хочешь пройтись?

Пес навострил уши и нетерпеливо пританцовывал, пока она выбиралась из кресла. Да, все же у нее будут счастливые воспоминания.

Глава Вторая

Сьюзан и не подозревала, как ей необходимо чье-нибудь общество. Последний раз она разговаривала со своей дочерью две недели назад. С тех пор только вчера в бакалее короткая беседа о погоде. Откровенно говоря, она так устала быть наедине со своими мыслями. Вот почему пригласила совершенно постороннего человека на ужин.

Она прибралась в доме, даже пропылесосила и без того чистый ковер в гостиной, сложила стопкой купленные вчера журналы. Затем приправила стейки, все подготовила, даже вычистила старый уголь из гриля и положила новый.

К пяти часам все приготовления были закончены. На террасе она взялась за журнал, заставляя себя расслабиться. Перелистывая страницы не глядя, она снова спрашивала себя, о чем будет разговаривать с Шон Вебер. В конце концов, она отложила журнал и огляделась вокруг террасы, находя успокоение в знакомых деревьях, окружавших коттедж. Немного понаблюдав за птицами, порхающими над высокими ветками, Сьюзан закрыла глаза, пытаясь расслабиться.

К пяти тридцати она поймала себя на том, что вслушивается в шум машин, и поняла, что окажется на гране срыва, если Шон Вебер не придет сегодня на ужин.

Наконец-то она заметила черный грузовик, ползущий по дороге. Быстро поднялась и поспешила к задней веранде, чтобы разжечь уголь, затем прошла к дороге и остановилась в ожидании.

– Ты пришла, – сказала Сьюзан первое, что пришло ей в голову, когда Шон подъехала.

– Ты думала, я потерялась? – спросила Шон через опущенное стекло. Как только она открыла дверцу, Алекс перелез через ее колени, учуяв Сьюзен, завилял хвостом, и сразу направился изучать коттедж.

– Нет, просто… не важно, – ответила она. Шон переоделась в черные джинсы и свитер, Сьюзан вздохнула. Она была так занята приготовлениями, что совершенно забыла сменить одежду. У Мамы и Рут случился бы приступ, узнай они, как она развлекается! Отгоняя эти мысли, она махнула руками в сторону коттеджа.

– Ну что ты думаешь?

– Красиво, – сказала Шон. – Мне очень нравятся каменные дома.

Подойдя к крыльцу, Сьюзан придержала открытую дверь.

– Я покажу тебе дом, а потом сядем на задней террасе. Сейчас как раз еще тепло.

Когда они прошли внутрь, Шон открыла рот от удивления.

– Это моя любимая комната, – уточнила Сьюзан. Передняя часть коттеджа состояла почти из одних окон, не считая входной двери. Сводчатый потолок, поддерживаемый деревянными перекладинами, заканчивался световыми люками. Почти столько же окон было в одной стене, в то время как другая состояла из камина и встроенной книжной полки.

– Господи – пробормотала Шон, откинув голову назад в изумлении глядя на стеклянный свод.

– Я знаю. Это чересчур, – вздохнула Сьюзан. – Но мой муж… вообще говоря, он ненавидит быть хуже кого-то.

Она прошла вперед по маленькому коридору, ботинки Шон громко отстукивали марш по твердой древесине полов.

– Здесь только две спальни, – объяснила она.

Шон заглянула в комнату для гостей, а затем последовала за Сьюзан в хозяйскую спальню. Все комнаты, включая гостиную, были безупречно прибраны. Ей было сложно представить, что кто-то живет здесь уже целые две недели. Ее собственный дом на следующий же день выглядел более обжитым, чем этот. Подбоченившись, она повернулась к Сьюзан.

– Очень мило, – она надеялась, что это прозвучало искренне.

Сьюзан кивнула, не обманувшись ни на минуту. Шон терпеть этого не могла.

– Давай сядем на улице, – сказала она и повела Шон дальше.

Кухня, большая и просторная, понравилась Шон больше всего. Два световых люка наверху как будто впускали лес внутрь. Хотя бы тут все выглядело обжитым. Барная стойка с четырьмя стульями отделяли кухню от столовой.

– Мне здесь нравится. Очень уютно, – сказала она о кухне.

– Да. Я всегда любила готовить. Это гораздо более приятное занятие, – ответила Сьюзан.

Шон уловила частичку боли в ее глазах. Наверняка из-за мужа. Либо они были в процессе развода, либо он умер, и она горевала о нем. Скорее всего это был развод, подумала Шон, но промолчала.

Сьюзан указала на один из стульев, затем села сама.

– Я приготовила стейк, – сказала она. – Надеюсь, тебе понравится.

Шон улыбнулась.

– Стейк – это замечательно. Я обычно обхожусь сыром и крекерами или просто сэндвичами. Было бы здорово наконец по-настоящему поужинать.

Сьюзан с облегчением кивнула. Одной причиной для беспокойства меньше. Но все же она чувствовала себя неуютно.

Она совершенно забыла, как поддерживать разговор и сейчас пыталась найти тему для беседы, как вдруг Шон встала.

– Хочешь пиво? У меня есть холодное в грузовике, – сказала она.

Сьюзан поднесла дрожащую руку к губам.

– Боже, я забыла предложить тебе выпить чего-нибудь, – прошептала она. – Прости. Боюсь, я отвыкла от компании.

Она тоже поднялась, руки выдавали ее состояние.

– Садись. У меня есть вино. Ты не против?.

Шон рассмешила такая нервозность Сьюзан.

– Давай оставим вино на потом. Я принесу тебе пива, – улыбнулась она.

Сьюзан наблюдала, как та легко спускается по ступенькам и исчезает за коттеджем, собака бежала рядом. Она попыталась вспомнить, когда в последний раз пила пиво, но не смогла. Дэйв держал несколько бутылок дома, но она никогда и не думала пить его. А загородный клуб, о Боже! Леди не пьют пиво!

– К черту загородный клуб, – пробормотала она.

Шон вернулась с двумя бутылками, все еще покрытыми дробленым льдом; у Сьюзан потекли слюнки при виде тающего кусочка льда. Хорошее пиво, подумала она.

Открутив крышку и протянув бутылку Сьюзан, Шон снова опустилась на стул. По тому, как Сьюзан держала бутылку, можно было догадаться, что для нее это было непривычно; и Шон опять спросила себя, что же привело ее в дом к этой женщине. Краем глаза она наблюдала, как Сьюзан наклоняет бутылку и пьет. Ее удивил довольный возглас Сьюзан.

– О Боже, как хорошо! – воскликнула она. – Не удивительно, что мужчины пьют это все время.

Шон рассмеялась.

– Знаешь, сейчас и женщинам разрешено его покупать.

Сьюзан тоже усмехнулась.

– Как давно ты сюда приезжаешь?

– Последнюю пару лет стараюсь выбираться куда-нибудь в этом районе. Я часто хожу в походы летом. Когда становится многолюдно, я перебираюсь в другое место.

Сьюзан знала, какой вопрос последует.

– Что на счет тебя? Ты не похожа на любителя походов, – сказала Шон.

– Да, не похожа, – согласилась Сьюзан. – Я и не знаю, на кого я похожа, – призналась она, казалось, слова сами полились из нее.

– Я была матерью, но Лиза выросла и сейчас уехала в колледж.

Она сделала короткую паузу и продолжила.

– Я была женой, но теперь Дэвид, видимо, предпочитает двадцатилетних блондинок.

Легкий ветерок доносил до них звуки птиц и сладкий запах леса, они одновременно посмотрели вверх на белку, которая грызла сосновую шишку и роняла кусочки вокруг их стульев.

– Извини меня, – наконец промолвила Сьюзан. – Просто… это вырвалось само.

– Это произошло недавно? – спросила Шон.

Сьюзан кивнула.

– Вот почему я здесь, – она попыталась улыбнуться.

– Я не могла больше оставаться дома, а коттедж показался подходящим местом для… того, чтобы все обдумать.

Шон наклонилась с хмурым видом.

– И ты ни с кем об этом не говорила? Даже с ним?

– Нет. Я заехала в общежитие к Лизе и рассказала ей, больше никому.

– Давно? – спросила Шон.

– Уже две недели, – припомнила Сьюзан.

Шон откинулась на стуле, здраво рассуждая, что лезет не в свое дело, но когда это ее останавливало?

– Послушай, это конечно меня не касается, но мне кажется, нельзя вот так вот держать все в себе. Я думаю, что тебе следовало это обсудить с кем-нибудь… с членом семьи, или даже с профессионалом.

Сьюзан расстроено усмехнулась. Да как смела эта… женщина… давать ей советы?

– Я смотрю, ты специалист по неудавшимся бракам? – всплеснула руками Сьюзен.

– Извини меня, может, это стереотипы, но я сомневаюсь, что с тобой случалось подобное, – поспешно добавила она.

Шон сделала усилие, чтобы не обидеться на замечание Сьюзан.

– Ты правильно все поняла, но это не значит, что мне не знакомы неудачные отношения. Я каждый день сталкиваюсь с ними, – сказала она. – В женском центре Фресно.

– Ты там работаешь? В приюте?

– Женский приют такое некрасивое название. Это намного больше, чем просто приют. Это центр обучения, прежде всего.

– Ты работаешь консультантом? – спросила Сьюзан.

– Ну, что-то вроде того. Но вообще-то я не сотрудник. Я волонтер. Я помогаю там, где в этом нуждаются; горячая линия, поиск работы, жилья, и консультации тоже. По крайней мере, я стараюсь, – принялась рассказывать она.

– Ты считаешь, мне нужна консультация?

– Я знаю, что это не мое дело, – честно призналась Шон. – И я сожалею о том, что сказала, – извинилась она.

– Мне просто интересно твое мнение, – попросила Сьюзан.

Шон откинулась и скрестила ноги.

– Выглядит, как будто ты убегаешь и прячешься здесь, – мягко произнесла она. – Это неправильно. Так проблему не решить. Ты только усугубишь ситуацию.

Сьюзан откашлялась и отвела глаза.

– Мы с мужем не занимались сексом уже около года, – тихо сказала она. – И знаешь, когда я это осознала? Только пару дней назад. И я даже не скучала по нему, – она повернулась к Шон. – Разве это не странно?

Шон промолчала, и Сьюзан продолжила.

– Я должна была быть в Сан-Франциско до вечера. Мы поехали по магазинам с мамой и Рут, но рано вернулись. И я застала их в нашей постели, – прошептала она. – В моей кровати. Я даже не поверила своим глазам. Они…, – она глубоко вздохнула, но заставила себя договорить. – И знаешь, что он сказал мне?

Шон покачала головой.

– Это не то, что ты думаешь! – она попыталась передать его шокированный тон, но голос сорвался. Сьюзан взяла бутылку, допила все одним глотком и рассмеялась.

– Я ответила, что это выглядит так, что он трахается с подростком. А эта девочка посмела открыть рот, чтобы сказать, что ей уже двадцать.

Сьюзан поставила пустую бутылку на террасу и выдохнула.

– Вот так я и узнала, что у моего мужа интрижка на стороне.

Шон хотела что-то сказать, но Сьюзан остановила ее.

– Пожалуйста, только не говори, что тебе жаль, – попросила она. – Я этого не вынесу, – прошептала Сьюзан.

– Хорошо, не буду, – Шон выудила мятую пачку и зажала сигарету губами.

– Давно ты замужем?

Она заметила, что Сьюзан наблюдает, как она прикуривает и, всего раз затянувшись, предложить сигарету собеседнице.

После секундного замешательства Сьюзан приняла ее. Какого черта? Она и раньше курила, когда только вышла замуж, но Дэйв быстро положил этому конец. Затянувшись и почувствовав, как дым заполняет ее легкие, она улыбнулась.

– Двадцать лет, – произнесла она, выпуская дым.

– Чертовски долго, – пробормотала Шон.

– Да, очень долго, – кивнула Сьюзан. Она медленно повернулась к Шон.

– Есть еще пиво?

– Конечно, – Шон поднялась, но Сьюзан остановила ее.

– Прости. Я ужасная хозяйка, – спохватилась Сьюзан.

– Я ничего не предложила тебе выпить, и тебе пришлось самой принести пиво, а теперь я прошу еще…

Шон рассмеялась и заставила Сьюзан снова сесть.

– Расслабься. Договорились?

Шон снова исчезла за углом дома, а Сьюзан пошла проверить гриль. Все было почти готово, осталось принести мясо. Она как раз жарила второй кусок, когда Шон вернулась со свежим пивом.

Они обе снова уселись на стулья и уставились в темнеющий лес, потягивая пиво.

– Ты же не куришь? – наконец спросила Шон.

– Нет, – улыбнулась Сьюзан. – Я и пиво не пью, – добавила она, отхлебывая из бутылки.

– Итак, ты здесь уже две недели, решила что-нибудь?

– Решила, что не скучаю по своей прошлой жизни, сказала Сьюзан после минутного размышления.

– Я имею ввиду, что не скучаю по Дэвиду, возможно потому, что я еще злюсь на него. Сначала он причинил мне боль. Предал меня… кто бы чувствовал себя иначе? Но теперь я ощущаю лишь злость.

Сьюзан крепче обхватила бутылку и продолжила.

– Смешно, но что-то подобное должно было случиться, чтобы я, наконец, поняла, как была несчастна.

Сьюзан, было, повернулась к собеседнице, чтобы извиниться за этот разговор, но Шон остановила ее.

– Из меня хороший слушатель, – предложила Шон.

Сьюзан улыбнулась, мысленно благодаря ее за это. Ей действительно нужно было выговориться. Две недели держать обиду в себе это слишком, и Сьюзан была очень благодарна незнакомке за компанию.

Сьюзан откашлялась, прежде чем продолжить.

– Мне кажется, что все двадцать лет я жила только замужеством. В начале наших отношений я быстро забеременела. Сначала я была молодой женой, затем матерью, и так оно все и пошло, – сказала она.

– Все мои дела сводились к тому, что я следила за домом, заботилась о Лизе, свободное время проводила в загородном клубе с другими женами, такими как моя сестра Рут и наша мать, – рассказывала Сьюзан, наклонившись вперед, опираясь локтями на коленки.

– Я имею в виду, что это все, что я знала в жизни, поэтому я считала это совершенно нормальным. Я ни в чем не развивалась, была лишь женой и матерью, – разочарованно признала она.

– Так живут многие, – Шон попыталась успокоить ее. – В этом нет ничего страшного.

– Да, я знаю, – отмахнулась Сьюзан. – Просто мне этого мало, – прошептала она.

– Мне тридцать девять лет, и я чувствую, будто жизнь прошла мимо меня, и я многое упустила. Конечно, у меня прекрасная дочь, но дело ведь во мне, – настаивала она, прижимая руки к груди.

– Я отказалась от своей молодости, бросила колледж ради замужества. Затем я внезапно стала матерью, и этого было достаточно все восемнадцать лет. Но когда Лиза уехала из дома и поступила в колледж, я потеряла роль матери. Осталась просто женой. И вот тогда я поняла, что девятнадцать лет остались позади, Дэвид и я были снова одни, но почти чужие друг другу, и мы не знали, что с этим делать. Или не знала только я, – пояснила она.

– Это был счастливый брак? – спросила Шон.

Сьюзан пожала плечами.

– Не могу сказать, что он был несчастливый. Мы не ругались, если ты об этом. И я ни в чем не нуждалась. Просто между нами не было страсти. Я думаю, мы с Дэвидом никогда не были по-настоящему партнерами и друзьями. Я была женой, которая занималась домом и Лизой, а он взял на себя все остальное, – грустно закончила она.

Шон поднялась, чтобы перевернуть стейки, и Сьюзан не стала ее останавливать. Она пыталась взять себя в руки, чтобы не расплакаться. Не следовало плакать в присутствии совершенно постороннего человека.

– И ты не подозревала о его измене? – спросила Шон из-за спины.

Сьюзан покачала головой.

– Я должна была заметить. Теперь я вспоминаю… он стал по-другому одеваться, и эти деловые ужины допоздна, которых раньше не было. И конечно то, что наша сексуальная жизнь совершенно сошла на нет.

Она отвернулась, когда Шон села на место.

– Думаю, я была даже рада, что он не хочет секса.

Она вопросительно оглянулась на Шон. – Разве это не ужасно?

– Нет. Но я никогда не была замужем. И я не знаю, как это обычно бывает.

– Но наверняка, хотя бы один раз в твоей жизни, у тебя были долгосрочные отношения. Сколько тебе сейчас? Около тридцати? – сказала Сьюзан.

– Мне тридцать три, и серьезных отношений у меня не было, – ответила она.

Сьюзан задержала на ней взгляд и отвернулась.

– Я не стану выпытывать.

– И что твоя дочь думает об этом? – спросила Шон, игнорируя замечание Сьюзан.

– Она не удивилась, – ответила Сьюзан, – Что чертовски удивило меня. Лиза сказала, что я не должна винить себя, и что это не моя ошибка. Это лучшее, что она могла сделать.

– Ты знаешь, она совершенно права. Он может винить тебя и, скорее всего, так и будет. Если ему нужно переложить ответственность на кого-то, то это будешь ты. Я уверена, ты знаешь, как говорят: для отношений нужны два человека, но достаточно одного, чтобы их разрушить.

Сьюзан хмуро кивнула.

– Иногда я думаю, что это он перестал меня интересовать, – тихо призналась она.

Шон попыталась что-то сказать, но Сьюзен прервала ее.

– Давай лучше поедим. Мне кажется, ужин не достаточная плата за полученный сеанс терапии.

– Мне очень жаль, – ответила Шон.

– Нет, не надо, – Сьюзан поднялась. – Ты была права. Мне нужно было выговориться. Прости, что втянула тебя в это. Ведь я пригласила тебя просто на ужин, – взмахнула она руками.

– Я не против, – уверила ее Шон. – Я видела достаточно женщин, которые прячут свои чувства, чтобы понять, насколько это вредно для здоровья.

Шон держала тарелку, пока Сьюзан снимала мясо с гриля. Они встретились глазами, и Сьюзан улыбнулась.

– Рут пришла бы в ярость, если бы узнала, что я позволила гостю помогать готовить.

– Все должно быть по правилам?

– Именно, – кивнула Сьюзан. – Понимаешь, правила загородного клуба очень жесткие.

Шон рассмеялась.

– Буду иметь ввиду.

Она задержала Алекса, пробирающегося за ними на кухню.

– Не гони его, он тоже приглашен на ужин, – попросила Сьюзан.

– Он будет попрошайничать, – предупредила Шон, впуская пса внутрь.

– Я угощу его кусочком своего стейка, – пообещала Сьюзан.

Расставив тарелки, Сьюзан пошла за вином.

– Если когда-нибудь встретишь Рут и маму, не вздумай рассказать им, какой ужасной хозяйкой я была сегодня.

Шон усмехнулась.

– Я не привыкла, чтобы за мной ухаживали.

Шон впилась в свой стейк.

– Ты с ними близка?

– С Рут и мамой?

Шон кивнула и застонала от удовольствия, попробовав мясо.

– Очень вкусно, – пробормотала она.

– Мы делаем вид, что близки, – призналась Сьюзан, приступая к блюду.

– Рут на десять лет старше меня, так что у нас не так много общего.

На мгновенье она задумалась.

– Хотя нет, все же мы похожи. Мы обе живем в одном обществе, у нас одни друзья, один загородный клуб. Одна мать, в конце концов, – ухмыльнулась она. – У Рут двое прекрасных детей. Оба ангелы, и оба безумно скучные. А у меня есть Лиза.

– И какая она?

– Своенравная, – поделилась Сьюзан. – Но я бы не желала другой дочери. У Лизы своя голова на плечах, и я спокойна за нее.

– Она недавно поступила в колледж? – спросила Шон, протягивая руку к бокалу вина.

– Она на втором курсе. Ей скоро исполнится двадцать, – ответила Сьюзан. – И она понятия не имеет, кем хочет стать, но я очень рада, что она хотя бы учится.

Сьюзан сделала глоток из своего бокала и кивнула, когда Шон подлила еще вина.

– Я не хочу, чтобы она повторила мои ошибки и сразу вышла замуж, не закончив школу.

– Почему ты вышла за него? Ты была беременна? – спросила Шон.

Сьюзан изумленно уставилась на нее. Для совершенно посторонних людей это был слишком откровенный разговор. Ну, по крайней мере Сьюзан была откровенна, Шон напротив, не раскрывала никаких подробностей своей личной жизни.

Не получив ответа, Шон подняла лицо и улыбнулась набитым картошкой ртом.

– Что? Слишком личный вопрос?

– Я забеременела в наш медовый месяц, я полагаю.

Сьюзан отрезала кусочек стейка и угостила Алекса, отмахнувшись от протестов Шон. За мясом последовал ломтик хлеба.

– Ну вот. Все, он больше от тебя не отстанет, – предупредила Шон.

Словно в подтверждение ее слов, пес положил свою огромную лапу на колено Сьюзан и заскулил. Встретившись с Шон глазами, Сьюзан молила, чтобы та заговорила. Но Шон молчала.

Сьюзан решила, что не успокоится, пока Шон не расскажет что-нибудь о своей жизни, даже если придется выпытывать.

– Ты говорила, что помогаешь в женском центре. Чем ты занимаешься… ну чтобы заработать на жизнь? – спросила она, как ни в чем не бывало, скормив еще кусочек хлеба Алексу.

Шон слегка наклонила голову и хотела проигнорировать этот вопрос, но подумала, что Сьюзан чувствует себя столь незащищенной, рассказав о своих переживаниях. Шон улыбнулась.

– На самом деле, ничего, – ответила она.

Сьюзан рассмеялась.

– Ты настолько богата, да?

– Вроде того, – пожала Шон плечами.

– Я вообще-то пошутила, – уставилась на нее Сьюзан.

Шон снова пожала плечами. Ей всегда было сложно отвечать на этот вопрос, вот почему она обычно его избегала. Она взглянула Сьюзан в глаза и поняла, что не отделается без объяснений. Сьюзан вздернула бровь, и они обе улыбнулись.

– Мой отец оставил мне выгодный бизнес после своей смерти, – поделилась Шон. – А после мамы осталась довольно большая сумма, она тоже умерла.

– Мне очень жаль, – сказала Сьюзан автоматически.

– Ничего, это было уже давно, – успокоила ее Шон.

– Они развелись, когда мне было двенадцать, и я не была особенно близка с отцом.

– Но ты потеряла и мать, – покачала головой Сьюзан. – Это случилось недавно?

Шон замотала головой, разговор заходил уже слишком далеко за границы дозволенного.

– Через пару лет после отца, – тихо сказала она. – Мне было девятнадцать.

Взглянув на Шон, Сьюзан поняла, что уже слишком далеко сунула свой нос. Было видно, что эта тема все еще ранит Шон.

– Шон, прости. Я не хотела лезть не в свое дело, – испугалась она.

Шон посмотрела в ее глаза и точно знала, что если и захочет кому-нибудь рассказать об этом, то это будет только Сьюзан. Но после пятилетнего лечения, ей казалось больше нечего рассказыть об этом. Как будто, все происходило не с ней.

– Я не часто об этом вспоминаю, по крайней мере, стараюсь этого не делать, – призналась Шон.

– Мне правда жаль, – немедленно отозвалась Сьюзан.

– Не стоит, – заверила Шон, положив ладонь на руку Сьюзан.

– Я не это имела ввиду. Просто это… длинная история. Может, я когда-нибудь поведаю ее тебе, – наконец, сказала она и улыбнулась в знак примирения.

– Если мы еще встретимся.

Сьюзан тоже улыбнулась.

– Я очень рада, что ты составила мне компанию.

– Ну, после двухнедельного одиночества, ты была бы рада кому угодно, – подразнила Шон.

Сьюзан рассмеялась.

– Я не это имела ввиду, и ты это прекрасно знаешь.

Шон настояла на помощи с посудой, затем они молча уселись на веранде и допили вино. Шон прикурила две сигареты и протянула одну Сьюзан. Сьюзан без колебаний взяла ее. Они сидели в тишине, и Сьюзан подумала, что это наверное и есть то самое молчаливое спокойствие, о котором она слышала ранее, но которого никогда не испытывала. Она украдкой поглядывала на Шон, которая сидела с бокалом и сигаретой в одной руке, а другой чесала Алекса за ухом. Когда Шон посмотрела на нее, Сьюзан улыбнулась и отвела глаза, ощущая себя счастливой первый раз за две недели.

– Мне, наверно, пора, – наконец сказала Шон.

Сьюзан кивнула, не желая, чтобы Шон уходила, но зная, что так будет.

– Еще раз спасибо за ужин, – поблагодарила Шон.

Стоя друг напротив друга, они одновременно улыбнулись. Сьюзан проводила Шон до грузовика и потрепала Алекса по спине, прежде чем он запрыгнул на сиденье.

– Спасибо, что ты меня выслушала, – сказала Сьюзан.

Шон кивнула.

– Ужин стоил того, – ответила она с усмешкой.

– Ладно, может, мы еще встретимся как-нибудь, – Сьюзан хотела еще раз пригласить ее, может завтра, может на следующей неделе, но она так глупо себя чувствовала. Две женщины были настолько разными. С чего бы Шон Вебер должна захотеть еще раз увидеться с ней?

– Да, возможно, – подтвердила Шон. Она села в машину и, опустив стекло, наконец, сказала то, чего не решилась озвучить за весь вечер.

– Сьюзан, не прячься здесь в надежде, что все пройдет само собой. И если тебе понадобится профессиональная помощь, я могу порекомендовать хорошего специалиста, – мягко проговорила она.

Сьюзан залилась румянцем и отвернулась.

– Спасибо. Я и не собиралась прятаться, я просто собираюсь с мыслями, – заверила она Шон. – Разговор с тобой мне очень помог.

Шон заметила неловкость Сьюзан и пожалела о сказанном. Все равно, это не имело к ней никакого отношения.

– Ну что ж, спокойной ночи. Еще раз спасибо, – она помахала разок наблюдавшей за ней Сьюзан.

Глава Третья

Шон выплеснула остатки своего кофе в костер, обдумывая планы на день, пока Алекс терпеливо ждал прогулки. Было тепло. Может, стоит собрать ланч и пройтись в горы. Возникшую мысль позвать Сьюзан с ними она отогнала взмахом головы. Ей довольно-таки понравилась Сьюзан, но у них очень мало общего. Сьюзан выглядела такой… замужней. И уже немолодой, хотя раньше Шон не считала тридцать девять лет средним возрастом. Наверное, это влияние замужества. Что ж, это не имеет значения. Сьюзан нужно разобраться со своими проблемами, а Шон не тот человек, который поможет в случае неудавшегося брака. Как сама сказала Сьюзан, что вообще она может знать об этом?

Сьюзан вымыла свою одинокую кофейную чашку и принялась пылесосить и без того чистую гостиную, внезапно осознав, что делает. Ее одержимость брала над ней вверх. Она уставилась в окно на лес. Была ли Шон Вебер права? Сьюзан действительно прячется? Возможно. Выключив пылесос, она опустила плечи. Была ли она готова встретиться лицом к лицу со своей новой жизнью?

Выйдя из дома, Сьюзан уверенно направилась к машине. Достала телефон из-под сиденья, куда она засунула его две недели назад, не желая ни с кем разговаривать.

Откинувшись на сиденье, она прижала телефон к себе. В конце концов, нужно позвонить Лизе. Она решительно включила телефон и набрала номер, взглянув на часы. Еще не было девяти: Лиза скорее всего еще спит. Тихий голос Лизы почти заставил Сьюзан захлопнуть крышку телефона.

– Это мама, – сказала она.

– Мама? С тобой все в порядке? – моментально проснувшись, спросила Лиза.

– Конечно, – поспешно ответила Сьюзан. – Прости, что так рано звоню, – извинилась она.

Услышав шорох одеяла, мать улыбнулась, представив Лизу, сидевшую поджав ноги.

– Они сводят меня с ума. Тетя Рут хотела заявить в полицию о твоем исчезновении и…

– О Боже! Что ты им сказала?

– Я не хотела говорить, что ты в коттедже… Я подумала, что они сразу же приедут за тобой… так что я соврала, что ты остановилась в отеле, чтобы все обдумать, – объяснила Лиза.

Сьюзан облегченно вздохнула.

– Умница! Ты говорила со своим… отцом? – уточнила она.

– Да, – фыркнула Лиза. – Ты можешь себе представить, у него хватило наглости все отрицать? А когда я сказала ему, что уже говорила с тобой, он разозлился на тебя за то, что ты мне все рассказала. Негодяй!

– Я представляю, – пробормотала Сьюзан. – Лиза, послушай, он все же твой отец, – Сьюзан пыталась найти подходящие слова, чтобы не показаться неискренней.

– Мама, не начинай. Я прекрасно знаю, что он мой отец и я люблю его, но у меня все же есть право злиться на него, – ответила она.

Сьюзан кивнула, думая, что Лиза неожиданно стала уже совсем взрослой.

– Не говори никому где я, хотя бы еще недельку.

– Будет лучше, если ты позвонишь им, – предположила Лиза. – По крайней мере, тете Рут. Она боится, что тебя похитили или что-то вроде этого.

– Хорошо, но я еще не готова их видеть.

– И будь на связи, – попросила Лиза. – Мам, ты в порядке? – уточнила дочь после некоторой паузы.

– Я… мне лучше, – ответила она, вспомнив слова Шон, но снова отмахнулась от них. – Я не прячусь, – заверила она скорее себя, чем Лизу. – Просто пытаюсь решить, что мне делать.

Глава Четвертая

Сьюзан решилась позвонить Рут только через пару дней, но сразу же пожалела об этом.

– Мы здесь места себе не находим! Ты сошла с ума? – вопрошала Рут.

– Я просто хотела побыть одна, – безвольно пробормотала Сьюзан.

– Ну что ж, у тебя было время. Теперь ты должна вернуться домой и наладить личную жизнь, поговорив с Дэйвом. Я никогда не видела его в таком смятении, – сказала Рут.

– В смятении! Что? Ему не достаточно его блондинки, чтобы утешиться.

– Ох, Сьюзан, не будь столь язвительной, предупредила Рут. – Мужчинам иногда нужны подобные вещи. Да что мы об это знаем?

– Господи! Сейчас не средневековье!

– Да он проявил неосмотрительность! Ты не считаешь, что уже достаточно наказала его?

– Неосмотрительность? – Сьюзан прокричала в трубку. – Я застала его в нашей постели с двадцатилетней блондинкой, и ты называешь это неосмотрительностью?

– Просто успокойся, – сказала Рут.

– Я не успокоюсь, – прорычала Сьюзан сквозь зубы. – Я разозлена, Рут. Сильно разозлена! Он мне врал, изменил и сделал из меня дуру. Я не успокоюсь.

– И что? Теперь ты будешь прятаться в каком-то отеле? Приди в себя! На кону твой двадцатилетний брак!

– К черту брак, – пробормотала она и, услышав судорожный глоток Рут, довольная повесила трубку.

Она бросила телефон на диван и откинулась, массируя пальцами пульсирующие виски. Рут – это что-то! Оказывается Сьюзан должна прибежать обратно, делая вид, будто ничего не произошло? Скорее всего, Рут так бы и поступила, но Дэвид будет умолять ее об этом!

Грустно усмехнувшись, Сьюзан налила себе бокал вина. Она выпьет его на террасе и попытается расслабиться. Затем, может, прогуляется. Приготовит что-нибудь быстрое на ужин. Слишком хороший вечер, чтобы оставаться взаперти на кухне. Потом она устроится на диване с романом, который начала читать в прошлое воскресенье.

– Жизнь хорошая штука, – пробормотала она, улыбнувшись своей явной иронии.

К пятнице она почувствовала себя намного лучше. И даже разрешила Лизе сообщить всем ее местонахождение, добавив, что она ответит на телефон, желающим поговорить с ней. Всем за исключением Дэвида.

Она допила бокал вина перед прогулкой и подумала, здесь ли Шон на эти выходные. Возможно, она поставила палатку в другом месте. Сьюзан была бы рада ее компании. Ей нужно было рассказать обо всем кому-нибудь, и Шон прекрасно подходила на эту роль. Легкой походкой, которой ей давно уже не доставало, она побежала за ключами. Убеждая себя, что Шон скорее всего не приехала, Сьюзан решила просто прокатиться на машине по окресностям. Что угодно, лишь бы выбраться из коттеджа на некоторое время. Но заметив черный фургон, припаркованный у реки, она вдруг почувствовала, что не должна была приезжать. Шон выбралась сюда, чтобы побыть одной. Она сама об этом сказала Сьюзан. А Сьюзан не хотела вторгаться.

Сьюзан собиралась проехать мимо, думая, что Шон может завтра заехать к ней в коттедж, если захочет. Но увидев их с Алексом, прогуливающимися вдоль дороги, ринулась им навстречу. Она ударила по тормозам, посмотрев в эти теплые и дружелюбные глаза, которые запомнила еще в прошлые выходные.

– Я чуть не сбила вас, – сказала Сьюзан, когда Шон подошла к окну.

– Серьезно? – засмеялась Шон. – Меня искала?

Сьюзан решила, что отрицать очевидное бесполезно.

– Боюсь, мне нужен сеанс терапии… Я подумала, что снова смогу подкупить тебя ужином.

Шон скрестила руки и кивнула.

– Из меня хороший слушатель, – сказала она. – И все же взятка не потребуется.

Она кивнула головой в сторону палатки.

– Я уже развела костер. Почему бы тебе не выпить со мной пива?

Облегченно улыбнувшись, Сьюзан кивнула.

– С удовольствием.

Свернув машину на грунтовую дорогу, она припарковалась за черным фургоном. Сьюзан выбралась, потягиваясь и удивляясь, как легко и комфортно себя чувствует. Шон указала на единственный шезлонг и, протянув Сьюзан пиво, села на землю, скрестив ноги. Она бросила зажженную спичку в сосновые шишки в костре, и вскоре он начал разгораться.

Вечер был прохладный, так как солнце уже село за деревья, и тепло огня было очень кстати.

– Как провела неделю? – спросила Шон.

Сьюзан наблюдала, как Шон прикуривает две сигареты, и приняла одну без лишних колебаний.

– Намного лучше, – ответила Сьюзан. Она затянулась, прикрыв глаза, медленно выпуская дым.

– Я позвонила Лизе, – вспомнила она.

– Наверно, она волновалась за тебя?

– Не столько, сколько Рут… и видимо, Дэвид.

Слегка оттолкнув Алекса, который хотел устроиться у нее на коленях, Шон молча ждала, когда Сьюзан продолжит.

– Боже, вся эта история, – сказала Сьюзан, взмахнув руками, – Рут считает, что я сошла с ума, раз не бегу обратно к Дэвиду, простив ему все.

Сьюзан, нахмурившись, уставилась на Шон.

– Ты можешь себе представить?

Шон кивнула.

– К сожалению, да. Я постоянно такое вижу. Некоторые женщины считают себя ответственными за все, что бы ни сделал мужчина, и признательны ему уже за то, что он их не бросает. Многие злятся и уходят на несколько дней, но потом приползают обратно, как будто это они виноваты.

– Именно! И я не хочу оправдывать его и сваливать все на кризис среднего возраста или что бы то ни было. Я была верной ему, – она приложила руку к груди. – И я заслуживаю большего, – заключила она шепотом.

– Да, ты заслуживаешь.

Минуту она помолчали, Сьюзан выбросила окурок в костер.

– И все же, я чувствую себя виноватой.

Шон подняла на нее глаза в удивлении.

– Но почему?

Сьюзан уставилась в огонь, словно боясь высказать это вслух.

– Потому что, теперь у меня есть причина, чтобы расстаться с ним, – выдохнула она и подтянула колени к груди, уперев каблуки в край стула.

– Я была несчастна, – мягко произнесла она, – и одинока.

Она, наконец, повернулась и взглянула на Шон.

– И на самом деле причина не в нем.

Шон кивнула, ожидая продолжения.

– Я не хочу думать, что толкнула его на это, но вероятно, так оно и есть, – призналась она. – Меня не интересовал секс с ним и… Боже, и мы совсем не разговаривали.

Она снова вздохнула, удивляясь, что же такого есть в Шон, что ей легко говорить с ней о таких вещах.

– Я даже думаю, мы перестали нравиться друг другу.

– Но когда-то ты была влюблена в него, – сказала Шон.

– Да, я думала, что была. Иначе, почему бы я вышла за него?

– Все твои подруги выходили замуж, твоя семья считала его идеальной парой для тебя и все такое, – предположила Шон.

Сьюзан грустно усмехнулась.

– Именно. Весомая причина, не так ли?

– Двадцать лет пролетело…

– Да, – пробормотала Сьюзан, – и я не хочу, чтобы еще двадцать прошло также.

Они снова помолчали, Сьюзан подошла к морозильнику Шон и достала им еще по бутылке пива, с улыбкой заметив, что Шон прикуривает две сигареты.

– Почему приют?

Сьюзан не сводила глаз с Шон, беря сигарету.

– Однажды он помог мне, – тихо сказала Шон, – Это моя плата.

– Ты подверглась насилию?

Шон покачала головой.

– Моя мама. Я была просто ребенком для битья, когда ее не было рядом.

Сьюзан уловила боль в голосе собеседницы, несмотря на то, что это случилось давно. Она пожалела, что стала выпытывать.

– Все в порядке, – заверила Шон, как будто прочитав мысли Сьюзан. – Я стараюсь больше не вспоминать об этом и тем более не рассказывать. Я лечилась пять лет.

Она заставила себя улыбнуться.

– Надеюсь, этого достаточно.

– Я могу спросить, что произошло? – осторожно поинтересовалась Сьюзан.

– Это очень длинная история, – медленно и тихо произнесла Шон. – Я ее никому не рассказывала, кроме своего врача.

Она удивилась, почему собирается рассказать ее сейчас этой посторонней женщине.

– Ты уверена. Что хочешь ее услышать?

– Если ты готова рассказать, – ответила Сьюзан, подкладывая хворост в костер. Она всматривалась в лицо Шон, пытаясь угадать, какую боль вынесла эта женщина много лет назад. Прошло некоторое время прежде, чем Шон заговорила.

– Когда я была маленькой, я думала, что у моего отца просто плохой характер. Он часто шлепал меня, чтобы научить держать язык за зубами. Но когда я подросла, мне было девять или десять, я поняла, что он все время ищет причину, чтобы ударить. Не только меня, но и мать тоже. Особенно ее.

Шон нахмурилась, и Сьюзан пожалела, что подняла эту мучительную тему. Теперь ее проблемы казались незначительными.

– Мне было одиннадцать, когда моя мать наконец-то ушла от него. Мы приехали в приют, обе окровавленные и с ушибами, – рассказывала Шон голосом, надтреснутым от воспоминаний боли и страха.

– И я очень боялась, что мама вернется к нему, – прошептала она. – Но та женщина, консультант, осталась с нами, она все время говорила с моей матерью, помогала с полицией, нашла нам жилье.

– Мне жаль, что я спросила, – прошептала Сьюзан. – Ты не обязана мне рассказывать.

Шон смущенно вытерла слезу.

– Это было за восемь месяцев до того, как моя мама встретила Бобби.

Шон подняла глаза, пытаясь улыбнуться.

– Ты хочешь услышать всю историю, или мне остановиться?

– Я не хочу заставлять тебя снова это пережить, – сказала Сьюзан. – Я спросила только потому…

– Потому что ты много рассказала о себе, а я ничего, – закончила за нее Шон.

Сьюзан кивнула, удивляясь тому, с какой легкостью они угадывают мысли друг друга.

– Некоторых женщин привлекают жестокие мужчины. Моя мать была одной из них. Бобби был… злым, – прошептала Шон.

– Он тебя насиловал? – ужаснулась Сьюзан.

– Мне было шестнадцать, когда побои сменились приставаниями. Поначалу я радовалась, что он перестал меня бить. Но в тот день, когда он попытался меня изнасиловать… я отбивалась всем, что попадало под руку. О Боже, я ненавидела свою мать, – призналась Шон. – Я ненавидела ее за то, что мы жили с Бобби, за то, что она была слабой, что она работала по ночам и оставляла меня с ним одну, – остановившись, Шон тихо добавила. – И я ненавидела ее за то, что она позволяет ему издеваться над собой тоже.

– И что ты сделала?

Шон пожала плечами.

– Оставалась у друзей, спала на улице. Я приходила домой только, когда его не было дома, чтобы взять одежду, немного денег и еды. Я бы умоляла ее уйти. У нее была хорошая работа, она была медсестрой в больнице, он был ей не нужен. Но я не уверена, что она бы мне поверила. Он всегда отрицал, что приставал ко мне.

Шон подняла глаза, и Сьюзан увидела ее слезы в свете костра, ей вдруг стало так грустно из-за той боли, которую пришлось пережить Шон.

– Знаешь, что она мне сказала? – доверилась она. – Но он же любит меня.

Сьюзан не знала, что ответить, и предпочла промолчать. Через несколько минут Шон продолжила.

– Тем не менее, я смогла закончить школу с маминой помощью, и работая в кафе быстрого питания. После школы я подала документы в колледж. Все, чего я хотела, это найти работу и уехать в другой город. Мне еще не исполнилось девятнадцати, когда я узнала, что мой отец умер. Он не был женат и оставил мне дом, свой бизнес и большую страховку.

– Это благородно с его стороны, – сухо заметила Сьюзан.

– Да. Я хотела послать адвоката к черту, – вспомнила Шон, как она злилась. – Но я образумилась. Я решила, что он мне должен.

– Я догадываюсь, ты бросила учебу, – спросила Сьюзан.

Шон ухмыльнулась.

– Это было время развлечений, – призналась она. – Но я не бросила. Не тогда, – добавила она изменившимся голосом.

– И что же случилось дальше? – тихо поинтересовалась Сьюзан, уже зная, что это связано со смертью ее матери.

– Это произошло меньше, чем через месяц, – медленно произнесла она. – Мне позвонила мама. Она говорила, как устала от всего этого. Она больше не могла это выносить.

Сьюзан сидела молча, боясь услышать продолжение.

– Она сказала, что любит меня, что ей жаль, что все так получилось, и что она не хочет умирать одна, – шепотом закончила Шон. – Следующее, что я услышала, был выстрел, – пробормотала она.

– О Господи, – вырвалось у Сьюзан. – Шон, мне так жаль.

Она подошла к Шон, обняв ее обеими руками, и вслушиваясь в ее тихий плач.

– Когда туда приехала полиция, Бобби был уже мертв. Она убила его перед тем, как позвонить мне.

– Хватит, – попросила Сьюзан. – Достаточно на сегодня.

Она укачивала Шон, как свою Лизу. Она еще не забыла, как утешают матери. Пока Шон рыдала, Сьюзан поразила мысль, что они совершенно посторонние друг другу люди, просто их дороги пересеклись. Но она открыла Шон свои секреты, которые никогда бы не рассказала никому. Взамен Шон поделилась самым сокровенным, тем, что прятала в себе много лет. Как случается так, что двое чужих людей вдруг чувствуют себя старыми друзьями?

Глава Пятая

– Ну, и тогда ты начала проходить терапию? – спросила Сьюзан на следующее утро, когда они гуляли по лесу. Шон приехала как раз на кофе, как и обещала.

– Ты шутишь? – Шон погладила Алекса.

– Я пыталась спустить все деньги, которые мне достались.

– И тебе удалось?

– Ну, скажем, у меня было много друзей в то время, – ухмыльнулась Шон.

– Девушек?

– О да! Много девушек, – Теперь Шон могла над этим посмеяться. Кажется, это было в прошлой жизни. Остановившись, она обернулась к Сьюзан.

– Удивительно, что я выжила.

– Расскажи мне, – подбодрила Сьюзан, чувствуя, что Шон нужно поговорить об этом.

– Я бы рассказала, если ли бы помнила хотя бы половину, – отвернувшись и уставившись на деревья, произнесла она. – Однажды утром я проснулась и увидела небо. Я находилась в поле… что-то вроде пастбища, там стояла корова и смотрела на меня. Когда я поднялась, я не представляла, где нахожусь. Я нашла машину в ста ярдах у дороги, закрытую, ключи в моем кармане, – она посмотрела на Сьюзан.

– До сих пор я не представляю, что случилось тогда ночью. Я отправилась туда, где мне когда-то помогли. В приют, как ты его назвала. Они дали мне консультанта и врача, и возможно, я обязана им жизнью, – призналась Шон.

– Я думаю о Лизе, – сказала Сьюзан. – Ей сейчас девятнадцать, и я не могу представить, как бы она прошла через все то, что ты перенесла.

– Это было… очень трудно, особенно в том возрасте, – подтвердила Шон. – Я стала само-разрушительной, как будто, хотела умереть, не нажимая на курок.

– Мне очень жаль, – в Сьюзан заговорили материнские чувства, когда она протянула руку, чтобы успокоить Шон.

Шон искренне улыбнулась, продолжая рассказ.

– Это была другая жизнь. Как будто, я превратилась в иного человека, – тихо проговорила она. – После шести месяцев терапии я снова записалась в колледж. Я потратила все до последнего пенни из страховки отца, но у меня оставались его бизнес и дом. Я не дотронулась до денег Бобби и мамы. Я не хотела. Мой консультант убедил меня инвестировать их, говоря, что может через годы я смогу их принять. Я продала бизнес и дом и нашла напористого брокера, который сказал, что компьютерное производство сильно поднимется, – рассмеялась Шон, вспоминая, какой была молодой дурочкой.

– И что?

– Через пять лет лечения и колледжа, я проверила инвестиции. Неожиданно я стала очень богатой, – сказала она. – Около года я проработала на тяжелой работе. Но больше мне не требовалось работать. Я не собиралась заводить детей, а денег было больше, чем предостаточно. Мой брокер убедил меня продать большую часть акций и инвестировать деньги во взаимный фонд, где они будут в сохранности. Так что я бросила работу и стала волонтером в центре и помогаю людям до сих пор.

– Все эти годы ты помогаешь бесплатно? – спросила Сьюзан.

– Несколько лет назад, они предложили мне постоянную должность, но я не видела в этом надобности.

– Это поразительно, что ты… – начала Сьюзан, но Шон прервала ее.

– Пожалуйста. Я сделала это не ради похвалы, – сказала она. – Просто мне не нужна оплата за эту работу, я сама перед ними в долгу за свою жизнь. Я только хотела отплатить чем-нибудь.

– Я и не собиралась хвалить тебя, – отозвалась Сьюзан. – Я просто думаю, что в сегодняшнем мире людям проще пожертвовать денег. Многие так бы и сделали, – Сьюзан посмотрела в глаза Шон и улыбнулась.

– Но ты жертвуешь не только деньги, – закончила она.

Шон пожала плечами.

– У меня достаточно средств.

– Знаешь, все женщины, с которыми я жила по соседству, никогда не работали, также как и я, – сказала Сьюзан. – Я не знаю ни одной, которая бы отдавала свое время чему-то стоящему. Включая саму себя, – грустно кивнула она.

Шон смотрела на нее, удивленная, искренним раскаянием в глазах Сьюзан.

– Я поняла, что люди, которые становятся волонтерами только из соображений долга, не оказывают никому услугу, – она улыбнулась, чтобы смягчить слова. – Это должно исходить от сердца, быть чем-то действительно важным для тебя. Тем, во что ты веришь.

– Возможно, я просто не сталкивалась с реалиями этого мира?

– Я не хотела, чтобы ты приняла это близко к сердцу и примерила на себя, – Шон схватила Сьюзан за руку. – Не многим приходит мысль стать волонтером.

– Я злюсь не на тебя, – Сьюзан взмахнула руками, отталкивая Шон. – А на свою жизнь. Я чувствую, будто впустую потратила двадцать лет. Меня больше заботило, что происходит в загородном клубе, чем в реальном мире. Удивительно, но я думала, что это и есть реальный мир.

Повернувшись спиной к Шон, она уставилась на деревья.

– Устраивать званые обеды для клиентов Дэвида раз в месяц. О да, какая радость! – с сарказмом произнесла она. – Играть в теннис три раза в неделю с другими женами. Проводить с ними вечеринки, – она посмотрела на Шон глазами, полными негодования. – Все время только с женами. Интересно, чем были заняты все это время наши мужья?

– Сочувствую.

– Ты думаешь, у него постоянно были интрижки?

Шон покачала головой.

– Не спрашивай меня об этом. Это нечестно.

– Думаю, это было именно так, – спокойно сказала Сьюзан.

– Не надо. Это не поможет.

Но Сьюзан продолжала, не обращая внимания на слова Шон. Внезапно она почувствовала, что злится на Дэвида. И на себя. Она развернулась.

– Думаешь, я выгляжу старой? – спросила она.

– Старой?

– На днях я взглянула в зеркало и подумала, Боже, я превращаюсь в Рут. Старую и немодную.

Шон усмехнулась.

– Ты не старая. Ты просто выглядишь, ну ты понимаешь… замужней.

– Спасибо. Но я не чувствую себя старой. Ведь тридцать девять это не старость, не так ли?

Шон открыла рот, но Сьюзан продолжила.

– Тридцать девять это много, когда ты замужем, но когда ты свободна, тридцать девять это все еще молодость. Верно?

Шон засмеялась.

– И что собираешься делать?

– Я хочу подстричь волосы и сделать модную стрижку.

Шон уставилась на нее, сбитая с толку неожиданным поворотом их разговора.

Сьюзан дотянулась до волос Шон.

– Не такую короткую. Тебе, конечно, очень идет, но для меня это слишком радикально.

Она потрогала свою прическу, длина до плеч на протяжении всех двадцати лет.

– Нужно что-то поменять, – пробормотала она.

– Изменения пойдут на пользу.

– Я надеюсь.

Глава Шестая

Сьюзан наблюдала из кухни, как Шон устраивается в одном из шезлонгов на террасе. Алекс отыскал где-то старый теннисный мячик и с надеждой положил его на колени Шон. Он скачками носился с веранды за брошенным мячиком, ловко маневрируя на бегу между соснами.

Сьюзан убавила духовку. Цыпленок уже скоро будет готов, и она хотела насладиться вечером, не волнуясь об ужине.

– Выходи. Я принесла тебе пиво.

Сьюзан улыбнулась. Дружба с этой женщиной завязалась очень неожиданно и в столь короткий срок. По крайней мере, для нее. Интересно, зачем все это нужно Шон? Казалось, она лишь слушает и подбадривает, когда Сьюзан упоминает о Дэйве. Шон никогда не настаивала, а лишь делала предположения.

– Все, хватит, произнесла она вслух. – Меня тошнит от разговоров о нем.

Когда Сьюзан вышла, Шон прикурила две сигареты и, не прекращая игру с Алексом, протянула одну Сьюзан.

– Он совсем не избалованный, – прокомментировала Сьюзан.

– Совсем нет, – Шон вытерла мокрую руку о джинсы, ожидая, когда Алекс снова принесет ей мячик.

Устав после очередной пробежки в лес, Алекс утомился и прилег на нижнюю ступеньку, теннисный мяч оказался зажат между передними лапами.

Сумерки наступили в молчании, как, наконец, Сьюзан задала вопрос, который давно ее мучил.

– Шон?

– Хм?

– Ты никогда не думала, почему ты… ну такая, какая есть?

– Какая есть?

– Я имею ввиду, ты не думаешь, что стала лесби из-за своего отца? Или Бобби?

Шон пожала плечами.

– Мне кажется, это был бы слишком простой ответ. Но, если честно, меня никогда не привлекали парни.

– Никогда?

– Нет.

– Сколько тебе было, когда ты… ну ты понимаешь?

Шон рассмеялась.

– Шестнадцать.

– Шестнадцать?

– Ей было двадцать, и я была безумно влюблена, – объяснила Шон. – Все две недели. А потом она уехала обратно в колледж, так мне первый раз разбили сердце.

– И все же. Шестнадцать?

– Ну да, я быстро повзрослела, – сухо ответила Шон.

– Прости. Я не хотела…

Шон подняла руку, чтобы остановить извинения Сьюзан.

– Ничего. К двадцати годам я чувствовала, как будто прожила уже целую жизнь.

Снова умолкнув, Сьюзан неспешно пила пиво. Шон явно не нравилось обсуждать ее жизнь. Все то немногое, что Сьюзан узнала, были просто отрывочные сведения. Очевидно, воспоминания были болезненными для Шон, и она держала их глубоко внутри. Может, там и следовало их оставить?

– Я не хотела показаться резкой, Сьюзан.

– Извини. Это я не имела права задавать такие личные вопросы.

Шон уставилась в лес, часть ее жаждала поделиться всем с этой женщиной. Но привычка прятаться от людей крепко засела в ней. Она не могла быстро сдружиться с кем-то и очень редко подпускала к себе близко. Сьюзан была не похожа на других. Она открыла Шон свое сердце, и теперь Шон чувствовала, что должна сделать что-то взамен.

– Я рассказала тебе о своей жизни больше, чем кому бы то ни было. Просто это тяжело, – объяснила Шон.

Посмотрев в печальные глаза Шон, Сьюзан сжала ее руку, чтобы успокоить.

– Давай поедим, а?

– Спасибо.

Облегченно улыбнувшись, Шон поднялась на ноги. Она давно поняла, что если не погружаться в прошлое, можно держать надвигающуюся грусть под контролем. Иногда она накатывала так сильно, что казалось, невозможно с ней бороться. Но потом что-то случалось, кто-нибудь обращался в женский центр за помощью, что позволяло Шон взять себя в руки, и боль отступала.

– Алекс, ко мне, – позвала Сьюзан.

– Ты его избалуешь, – проворчала Шон.

– Глупости. Ты давно это сделала.

– Ну конечно. Тогда почему же он попрошайничает только у тебя?

Сьюзан мило улыбнулась пробегающему мимо Алексу.

– Потому, что я добряк.

Когда Шон снова вернулась с полной тарелкой, Сьюзан рассмеялась.

– Дай догадаюсь. Ты не готовишь?

– Я умею пользоваться микроволновкой.

– Замороженные блюда?

– Ммм, эта картошка великолепна, – похвалила Шон, зачерпывая вилкой. – Я вообще не ем дома, – объяснила она, – ланч и ужин где-нибудь в кафешке, а завтрак пропускаю.

Сьюзан неодобрительно покачала головой.

– Завтрак – это самая главная еда за день, – процитировала она.

– Но я не голодна по утрам. А к ланчу я просто умираю от голода.

– Неудивительно! – Сьюзан скормила Алексу последний кусочек, игнорируя вздох Шон.

– Я собиралась доесть это!

– Как это могло в тебя влезть?

– А в него? Это третий рулет, который ты ему отдала!

– Но он был такой голодный! – пробормотала Сьюзан, собирая тарелки в мойку.

– Сьюзан, посмотри, он даже покачивается при ходьбе, – ухмыльнулась Шон. Она не привыкла ни с кем так беззаботно шутить.

Ей очень нравились и ужин, и компания Сьюзан. Прежнее плохое настроение полностью испарилось. Подойдя к мойке, она легонько оттолкнула Сьюзан бедром.

– Позволь мне.

– Ты же гость, – запротестовала Сьюзан.

– Нет, я не гость. А теперь присядь.

Наполнив винные бокалы, Сьюзан наблюдала, как Шон моет посуду и убирает остатки еды в холодильник. Ей было очень приятно снова видеть улыбку Шон. Сьюзан поклялась себе больше не расспрашивать о ее прошлом. Только если Шон сама захочет поделиться. Ведь на самом деле это не важно. Что было, то прошло.

– Почему бы нам не поужинать в следующую пятницу, когда ты приедешь?

– Я не могу продолжать объедать тебя.

– Конечно, можешь. Я все равно готовлю, и ты должна ко мне присоединиться.

Не получив ответа, Сьюзан продолжила.

– Пока ты будешь ставить палатку, сомневаюсь, что у тебя будет время на ужин.

Шон вытирала тарелки, стоя спиной к Сьюзан, поэтому ей удалось утаить улыбку на лице. Сыр и крекеры были ее обычным ужином по пятницам.

– Так ты готовишь каждый вечер?

– Нет. Только для гостей.

Шон вздернула брови, но усмехнулась, встретив глаза Сьюзан. Они светились и танцевали от радости, и Шон не посмела отказаться от приглашения.

Глава Седьмая

Сьюзан ставила блюдо в духовку, когда услышала, как хлопнула дверь автомобиля. Взглянув на часы, она довольно улыбнулась. Шон приехала рано. Хорошо. Может она сможет уговорить ее немного прогуляться. Обрадованная окончанием недели вынужденного одиночества, она схватила кухонное полотенце и побежала встречать Шон.

Но вовсе не Шон, смотрела на нее через окно. Это были Рут и мама.

– Боже мой, что ты с собой сделала?

Сьюзан беспомощно уставилась на Рут, затем на мать.

– Твои волосы, – указала Рут. – Что ты с ними сделала?

– А, – Сьюзан ощупала свои, теперь уже короткие, локоны. Она смущенно заправила выбившуюся прядь за ухо и заставила себя улыбнуться сестре.

– Мне захотелось что-то поменять.

– Поменять? Ты выглядишь на восемнадцать, – выпалила Рут.

– Спасибо большое. Я рассчитывала только на двадцать пять, – отрезала Сьюзан.

– Девочки, – вмешалась мать.

Минуя Рут, она схватила Сьюзан за руки.

– Я думаю, твоя стрижка прелестна, дорогая. Она напоминает мне время, когда ты была молодой.

– Спасибо, – пробормотала дочь.

– Конечно, если бы ты воспользовалась феном и щипцами, ты бы избавилась от этих детских завитков.

– Если бы я хотела пользоваться феном и щипцами, не за чем было бы стричься, – Сьюзан не хотела оставлять последнее слово за матерью, за что была удостоена только легким кивком в свою сторону.

– Ну что ж, я бы с удовольствием сейчас выпила виски, дорогая, – попросила мать, заканчивая разговор о стрижках.

По пути на кухню Сьюзан остановилась и повернулась подбоченившись.

– Минутку. Что вы здесь делаете? – наконец поинтересовалась она.

– Мы приехали вразумить тебя, конечно же, – разъяснила Рут. Бросив свой свитер на диван, она устроилась на краешке. – А я буду вино.

– Послушайте, я не совсем еще готова к беседе. Мне было хорошо одной, – слабо запротестовала Сьюзан. – И я совершенно не хочу говорить о Дэйве.

– Напротив, тебе нужно об этом поговорить.

– Рут, я вас не приглашала, – всплеснула Сьюзан руками.

– Я в порядке, правда, – она попыталась смягчить свои слова.

– В порядке? Ты называешь это «в порядке»? Ты так похудела, что ты выглядишь больной. Ты забросила своего мужа, игнорируешь друзей и семью, и хочешь сказать…

– Забросила? – Сьюзан повысила голос, обрывая Рут. – Я сбежала! – прошипела она.

– Ты не считаешь, что уже достаточно наказала его?

– Рут, даже не начинай, – Сьюзан покачала головой, направляясь на кухню за напитками. Ее трясло от негодования. Да как они смеют приезжать сюда и так с ней разговаривать? Как будто это она во всем виновата. И где их слова утешения? Их сострадание обманутой жене?

Она хотела закричать от разочарования и ударить кулаками по стойке. Но вместо этого подошла к задней двери и, уставившись в лес, досчитала до десяти, чтобы успокоиться. Это было так на них похоже. Чему тут удивляться? На самом деле, Рут и мама давно взяли привычку наведываться к ней без приглашения по несколько раз в неделю. Не следует удивляться, что они добрались и сюда.

Достав бутылку вина, которая охлаждалась для ужина, она налила два бокала и вздохнула. Все надежды на спокойный вечер в компании Шон рухнули. Сьюзан переживала, понравится ли Шон ее новая стрижка и одежда, купленная на днях. Она разорилась на пару новых джинсов, два свитера и даже позволила себе спортивные ботинки на подобии тех, которые носит Шон.

– Сьюзан?

– Я иду, мама, – Сьюзан кивнула на бутылку виски. – Угощайся.

Молча вручив Рут бокал, она осушила свой почти в один глоток.

– Ты в курсе, что говорят жены в загородном клубе?

– Мня это вовсе не интересует, Рут.

– Видимо, ты не понимаешь. Но они судачат, будто ты сама завела интрижку. Почему бы еще тебе скрываться ото всех?

– Действительно, почему?

– Что с тобой происходит? – вопрошала Рут. – У тебя что роман?

– Конечно, нет! – выпалила Сьюзан. – Я разозлилась, Рут. Я хотела держаться от него подальше. Я просто хотела побыть одна.

– Хорошо, у тебя было достаточно времени. Теперь ты должна вернуться к своей жизни.

– Я не готова возвращаться, Рут.

Сьюзан уставилась в окно, сожалея, что у нее не хватит наглости сказать Рут, не совать нос в чужие дела, и не хватит духу отослать их с матерью обратно.

– Сьюзан, мужчины иногда ведут себя так, – тихо проговорила Рут. – Что мы вообще можем знать о них? Мужчины другие.

Сьюзан резко обернулась, сверля Рут голубыми глазами.

– Как ты смеешь принимать его сторону? Я захожу в свой дом, в свою спальню и вижу их в своей постели, – прошептала она, прижав ладони к груди. – Я не просто застала их в постели, Рут. Я застала их… в процессе, – она отвернулась от сестры, пряча невыплаканные слезы. – В моей кровати, – повторила она.

– Мне жаль.

– Да, спасибо, – саркастично улыбнулась Сьюзан. – Я ценю искренность твоих слов.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала? Согласна, он совершил ошибку. Но ты не можешь просто так выкинуть двадцатилетний брак, семью и друзей, загородный клуб, и прятаться здесь вечно. Люди судачат.

– Загородный клуб? Ты действительно не понимаешь?

– О чем ты говоришь?

– О себе, Рут, – Сьюзан ударила себя в грудь. – Речь обо мне. Мне плевать на чертов загородный клуб. Мне плевать на Дэйва. Хоть один раз в жизни, я должна подумать о себе.

Рут уставилась на сестру широко распахнутыми глазами, пока Сьюзан не отвернулась.

– Я слушаю и не узнаю тебя, Сьюзан.

Сьюзан кивнула.

– Ты права. Я чувствую, что сама только начала узнавать себя. И с каждым днем, я все больше себе нравлюсь.

– Мне кажется, тебе нужна профессиональная помощь, – сухо предположила Рут. – Конечно, не здесь, не в Фресно. Тебе нужно поехать в Сан Франциско.

– Да, мы бы не хотели давать повод для разговоров.

– Сьюзан, я серьезно.

– Зачем ты здесь, Рут? Очевидно, ты проделала весь этот путь не просто для того, чтобы читать мне нотации? – она кивнула в сторону кухни. – По крайней мере, не с мамой.

– Мы беспокоимся о тебе, Сьюзан.

– Чепуха, – тихо сказала Сьюзан. – Ты волнуешься только о том, что подумают люди, а маму заботит только, когда она сможет выпить виски.

Они обе оглянулись на распахнувшуюся кухонную дверь, откуда появилась мать с бутылкой вина в одной руке и полным стаканом виски в другой.

– Я подумала, вы захотите выпить еще.

Сьюзан вздохнула, протягивая бокал.

– Полагаю, вы захотите остаться на ночь.

– Дорогая, мы не видели тебя целый месяц. Мы подумали провести с тобой выходные.

Сьюзан кивнула. Прекрасно. Потратить все выходные на обсуждение того, какая она дура, что прячется здесь. И как она упустит такой замечательный брак, если не вернется обратно.

Услышав, как хлопнула дверца грузовика, Сьюзан облегченно подняла глаза. Шон. Наконец-то. Сьюзан боялась, что она не зайдет, увидев другую машину у дома.

– Ты ждешь гостей? – поинтересовалась Рут, вытягивая шею в сторону окна.

– Да. Это Шон. Подруга, – на бегу объяснила Сьюзан.

Шон все еще стояла у грузовика с растерянным выражением лица, но сразу улыбнулась приближающейся Сьюзан.

– Посмотрите-ка! Ты отлично выглядишь, – Шон легонько взъерошила волосы Сьюзан. – Тебе самой нравится?

– Очень, – улыбнулась Сьюзан. – И не надо делать укладку, теряя лишние сорок пять минут после душа.

После часа проведенного в компании Рут, веселые глаза Шон казались раем, и Сьюзан еле сдерживалась, чтобы не обнять ее.

Шон указала в сторону дома.

– За тобой прислали войска?

– Рут и мама здесь, пытаются образумить меня, – объяснила Сьюзан, поглаживая Алекса, ластящегося, о ее ногу.

Шон кивнула.

– Понятно. Ну, тогда не буду утруждать тебя ужином.

– Не уезжай, – настаивала Сьюзан.

– Это семейное дело. Мое присутствие будет ни к чему.

– Не говори глупостей, – схватив Шон за руку, Сьюзан понизила голос. – Они мучают меня уже час. И не надейся, что я просто так тебя отпущу.

Голос Сьюзан дразнил, но в глазах читалась тоска. Шон снова кивнула.

– Хорошо, но ты у меня в долгу.

– Да, и мой долг удвоится вдвое, если у тебя есть пиво, – пообещала Сьюзан, поглядывая на фургон.

– Конечно, есть, – Шон игриво вздернула бровью. – Ты уверена, что сможешь пить пиво в их присутсвии?

– Да. Правила загородного клуба здесь не действуют.

– Слава Богу.

Шон открыла бутылки, и они чокнулись.

– Ммм, – выдохнула Сьюзан. – Спасибо.

Она снова понизила тон.

– Боюсь, я уже открыла наше вино для ужина.

– Ничего страшного. Я и не ждала ничего высококлассного, – Шон кивнула в сторону коттеджа. – А как насчет них?

Сьюзан улыбнулась, удивляясь, как легко Шон успокоила ее. Она снова была в порядке. Она почувствовала в себе силы противостоять напору Рут.

– Я всю жизнь устраивала первоклассные обеды для клиентов Дэйва. Думаю, с меня хватит, – заверила Сьюзан. – Пойдем. Я представлю тебя.

Шон с сомнением посмотрела на Сьюзан.

Но Сьюзан ободряюще улыбнулась, взяв ее за руку.

– Не беспокойся. Они не кусаются. Надеюсь, добавила она про себя.

Когда Сьюзан открыла входную дверь, Алекс беззаботно вбежал первым, после чего они услышали нервный всхлип Рут из комнаты. Они весело переглянулись, и Шон поспешила отозвать пса.

– Это был Алекс, – объяснила Сьюзан сестре. Втянув Шон за собой в комнату, Сьюзан представила гостей. – Моя сестра Рут и мама Гэйл. – Затем нервным взмахом руки, она указала на Шон. – А это Шон.

Войдя в гостиную, Шон протянула руку сестре, которая вежливо и аккуратно пожала ее. Рукопожатие Гэйл было более уверенным, но таким же кратким.

– Очень приятно, – Шон была встречена ледяным взглядом Рут и безразличностью Гейл.

– Шон останется на ужин, – Сьюзан чувствовала, что нужно начать разговор, но ни одна идея не приходила на ум. Взглядом она умоляла Шон о помощи.

– Теперь ты еще и пиво пьешь, Сьюзан? – голос Рут источал сарказм. – Ты падаешь в моих глазах.

Сьюзан почувствовала напряжение Шон и, повернувшись к Рут, усмехнулась.

– Вообще-то, мне кажется, пиво очень освежает.

Ее глаза просили у Шон прощения.

– Шон, и как же вы познакомились с нашей Сьюзан? – спросила Гейл.

– Наверное, у тебя здесь недалеко коттедж, – предположила Рут.

– Боюсь, что нет, – пожала плечами Шон. – Но у меня здесь палатка.

Пряча усмешку, Сьюзан наблюдала за этим обменом любезностей.

– Палатка?

– Для походов, – объяснила Шон. – Я выбираюсь сюда по выходным.

– И спишь в палатке? – медленно уточнила Гэйл.

– Ага.

Сьюзан отпила из бутылки, подозревая, что Шон нравится дразнить Рут и мать.

– И откуда ты знаешь Сьюзан? – не отступала Рут.

– Рут, мы с Шон встретились на прогулке, – наконец вмешалась Сьюзан, игнорируя крайнее удивление сестры. – Нас познакомил Алекс.

Обменявшись с Шон улыбками, Сьюзан осознала, насколько отчаянно хотела бы избавиться на сегодня от компании родственников. Она только что поняла, как ждала Шон и как расстраивается от мысли, что у них не будет ни минуты времени наедине.

– На прогулке? – повторила Рут. – Получается, что ты знаешь Шон всего лишь с тех пор, как приехала сюда… в отпуск?

– Так вот что ты тут делаешь? – не удержалась Шон от иронии.

– Отпуск от замужества, вполне может быть.

– Сьюзан! Не могу поверить, что ты так легко об этом говоришь, – Рут уставилась на Шон. – И нам не стоит обсуждать эту тему при посторонних.

– Шон не посторонняя, Рут. К тому же, она все знает про Дэвида и его грязную интрижку.

Рут покачала головой. – Я не буду сейчас говорить об этом.

– Хорошо. Я все равно не в настроении, – Сьюзан беспомощно посмотрела в нежные и дружелюбные глаза Шон. Ей не следовало упрашивать Шон остаться на ужин. Для нее это пытка. И зачем она заставляет ее проходить через это?

– Шон, может, ты присядешь? – предложила Гэйл.

Она похлопала диван рядом с собой, и Шон неохотно присоединилась к ней.

– Расскажи нам о себе. Чем ты занимаешься?

– А, ну… – начала она, бросая взгляды на Сьюзан. Шон неловко заерзала, чувствуя на себе пристальное внимание Рут, которая рассматривала ее потертые джинсы и мятую майку.

Рут и мать обе смотрели на нее с подозрением.

– Ты работаешь? – наконец спросила Рут. – Не похоже, что ты домохозяйка.

– У тебя есть муж, Шон? – вступила Гэйл.

Посчитав, что вопросов уже хватит, Сьюзан вмешалась.

– Большую часть времени Шон проводит в центре для женщин. Она волонтер.

– В приюте? – уточнила Рут с нескрываемым отвращением в голосе. – Там же в основном пьющие женщины, которых избивают их пьющие мужья. Прежде всего, они сами в этом виноваты. Я не могу поверить, что ты волонтер в подобном месте.

Сьюзан ожидала немедленного протеста от Шон и была удивлена спокойной полуулыбке на ее лице.

– Грустно, но есть и такие, – согласилась она. – А еще там много ни в чем неповинных детей и молодых женщин, которые не сумели справиться с агрессивными мужьями. Еще есть женщины, прожившие в браке пятнадцать, двадцать лет, мужья которых вдруг оказались незнакомцами и начали избивать их без причин.

Рут слегка покраснела, Сьюзан хотелось ее удушить. Но зазвеневший таймер духовки спас ее.

– Ужин, – подытожила Сьюзан. – Я приготовлю стол.

– Я помогу, – Шон вскочила на ноги прежде, чем Сьюзан успела запротестовать.

Когда за ними закрылась кухонная дверь, обе тяжело вздохнули.

– Мне очень жаль, – начала Сьюзан.

– Это не твоя вина. Просто они слишком… консервативны.

– Ты так считаешь? – пока Сьюзан вытаскивала блюдо из духовки, Шон расставляла тарелки. Они дружно накрыли на стол, завершив приготовления двумя свечками.

– Кстати, теперь ты у меня в большом долгу.

Сьюзан встретила дразнящий взгляд Шон. Успокоившись, она слегка подтолкнула Шон бедром.

– Нам все еще предстоит пережить ужин, – предупредила Сьюзан.

Рут и мать ковыряли еду на своих тарелках.

– Сьюзан, что вообще это такое? – поинтересовалась Рут.

– Вегетарианское блюдо. Шесть разных видов овощей с пастой и сыром Фета.

– Понятно. Почему ты решила приготовить это?

– Что значит почему? – Сьюзан бросила взгляд на Шон. – Потому, что я готовила ужин для себя и Шон. Если помните, я и не представляла, что пожалуете вы с мамой.

– Нужно было что-то добавить, – не умолкала Гэйл. – Так оно слишком постное.

– А мне нравится, – сказала Шон, подкладывая себе в тарелку. – Кому добавки?

Сьюзан спрятала улыбку, увидев отказ Рут и матери. Шон подмигнула подруге.

– Ты так и не ответила, замужем ли ты, Шон? – продолжила Рут. – Есть ли у тебя дети?

Шон ухмыльнулась.

– Только Алекс. – Она проглотила еще кусочек. – И никакого мужа.

Рут неодобрительно взглянула на Сьюзан, но Сьюзан предпочла проигнорировать это. Она поднялась, собирая тарелки в мойку и злясь на них за испорченный ужин. В полной тишине гости наблюдали, как Шон доедает вторую порцию. Наконец, она отложила вилку, смущенная их взглядами.

– Все было прекрасно, Сьюзан, – Шон тоже встала. – Я ненавижу сразу уходить, но мне пора. Если я не погуляю с Алексом, он не даст мне покоя всю ночь, – Шон отнесла свою тарелку в раковину, снова подмигнув Сьюзан.

– Угу, верно, – Сьюзан насмешил этот предлог. – И не смей мыть посуду, – прошептала она.

– Гости не моют посуду, Сьюзан, – тихо поддразнила Шон.

Сьюзан откашлялась и повернулась к родным. – Что ж, позволь мне проводить тебя.

Быстро попрощавшись с Рут и Гэйл, они сбежали через заднюю дверь, облегченно вздохнув.

– Какой приятный ужин, – произнесла Сьюзан с сарказмом.

– Да. И занимательная беседа.

– Мне так жаль, что я заставила тебя пройти через это.

– Не извиняйся. Вечер закончен, и мы выжили, – Шон достала сигареты из фургона. – Хочешь?

– Не стоит, – Сьюзан не могла скрыть желания закурить.

– Пополам?

– Ты не против? – спросила Сьюзан, уже схватив зажженную сигарету.

Скрестив руки, Шон оперлась на фургон, наблюдая за Сьюзан. Она так изменилась с момента их первой встречи две недели назад. Не только стрижка, но и манера держать себя, и этот вызов во взгляде.

– О, я и забыла, как курение снимает стресс.

Сьюзан вернула сигарету, наблюдая, как Шон зажала ее губами.

– Что ж, если ты собираешься провести с ними все выходные, может, мне оставить тебе несколько, – Шон снова протянула сигарету Сьюзан. – Они ведь приехали на пару дней?

Сьюзан кивнула.

– Возможно до воскресенья.

– Тебе повезло.

– Может, ты придешь утром на завтрак? Или к ланчу?

Шон рассмеялась.

– Не испытывай свою удачу.

– А как на счет воскресенья? – с надеждой спросила Сьюзан.

Шон покачала головой. – Мне нужно рано вернуться. Я и так запустила свой сад.

Сьюзан кивнула, провожая взглядом Шон и Алекса. Она почувствовала себя обманутой. Ведь она очень надеялась провести выходные с Шон, а вместо этого застряла здесь с Рут и матерью.

– Пока, – окликнула ее Шон. – Мне понравилась стрижка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.