# Золото Холокоста

Алексей Вячеславович Морозов

Роман писателя-исследователя Алексея Морозова построен на реальных событиях, в центре которых – штурм подвалов Государственного банка СССР. В ночь с 17 на 18 сентября 1947 года пятьдесят отобранных из войсковых частей Героев Советского Союза отражали натиск спецподразделений НКВД, посланных Лаврентием Берией для того, чтобы изъять пять полутораметровых золотых монет, вывезенных из тайного хранилища в Германии. Выплавлены они были из золота, награбленного нацистами у евреев…

> Нет религии выше истины.

> Блаватская

> Истина, образование и улучшение человечества

> должны быть главными целями писателя. Если он их достигает, то средства, используемые при этом, для нас довольно безразличны…

> Лихтенберг

> Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины.

> Ницше

Хотя роман основан на реальной истории, все персонажи и события – вымышлены, совпадения с жившими и живущими людьми, их именами, фамилиями и поступками – случайны, вся книга представляет собой художественное творчество.

Однако автор вынужден признать, что действительность являет собой такое насилие, кровь, гнусность и паскудство, что это истолкование представляется лишь лакировкой жизни, только эхом превратности судьбы и трагичности предназначения человека.

## Глава I

Он родился в семье еврейского фермера, был близок к природе и любил музыку. Его отец Исаак Шпильрейн вполне преуспевал и, несмотря на свое еврейское происхождение, был абсолютным германофилом, хотя благосостоянием был обязан не Германии, а своему отцу – знаменитому австрийскому контрабандисту. Тот купил сыну небольшую ферму, чтобы у семьи был законный доход. Однако дело оказалось очень прибыльным. Исаак пошёл в гору и стал проявлять такую спесь, что деду пришлось пару раз избить его до посинения, чтобы поставить на место. Как-то раз, напившись цуйки, Исаак исчез на месяц, а приехал уже с молодой женой, дочерью мюнхенского баптистского пастора. Разъяренный дед, ворвавшись в спальню, хотел было выкинуть их вон, однако, увидев хорошенькую, привлекательную молодую даму с бесстыдным румянцем на щеках смотревшую на него ясными голубыми глазами, помягчел. Пробормотав что-то о помощи шадхена[1], которой пренебрегли, дед загрустил, так как его жена Сара, мать Исаака, давно умерла, он больше не женился и с тех пор пользовался услугами проституток.

Новоиспечённая фрау Шпильрейн была женщиной мягкосердечной, что потом перешло в жеманство. Живя в Мюнхене, она устала экономить каждый пфенниг и в ответ на жёсткое воспитание пастора стала меркантильной атеисткой. Сбежав с первым попавшимся состоятельным мужчиной, который сделал ей предложение, она послала отцу письмо, вложив туда листок с нарисованной фигой в виде креста.

Незамедлительная беременность благополучно завершилась рождением крепенького мальчугана. К своим материнским обязанностям она вначале относилась несколько сурово, что шло, скорее, от деда-баптиста, чем от неё. Будучи без ума от Вагнера, она назвала сына Рихардом, в честь этого немецкого композитора, создавшего музыкальную драму. Однако фрау Шпильрейн ценила Вагнера не только за это. За столом она частенько говорила о том, как композитор удачно обобрал своего покровителя, баварского короля Людвига II, построил на его деньги свой театр в Байройте, на самом севере Баварии, и в последние 12 лет своей жизни был одним из самых богатых, преуспевающих и почитаемых жителей Германии. Правду о том, что король, растративший почти 20 миллионов марок из казны на прихоти Вагнера, вынужден был утопиться, отвергнутый своим кумиром, а также о том, насколько платонической была эта дружба, фрау Шпильрейн не упоминала.

В то суровое время гомосексуализмом считали извращённое половое влечение к лицам одинакового пола и сводили его возникновение к неправильностям воспитания и влиянию среды, отмечая, однако, что гомосексуализм встречается у лиц с психопатическими особенностями. Не знаю, как насчёт психопатии или влияния среды, но то, что, одурев от нищеты, Вагнер, сознательно подставив свой зад королю, перешёл в разряд содержанок, это однозначно. Фрау Шпильрейн не говорила также и о том, что до любовных отношений с королём, недовольная их сексуальной жизнью и бедностью, с еврейским ростовщиком сбежала жена композитора, и тот, в бессильной ярости написав статью «Иудаизм в музыке», направил весь свой талант на подъём национального самосознания немцев[2]. Пропитанный ненавистью, Вагнер впервые ввёл в обиход словосочетание «окончательное решение еврейского вопроса», на что Ницше, восхищавшийся им как композитором, заявил: «Вы не человек, Вы – болезнь».

Первая волна немецкого (германо-австрийского) антисемитизма в 1890 году прошла мимо семейства Шпильрейнов. В то время люди ещё не утратили привычки к порядочности и уважительного отношения к другим национальностям. Как могло случиться, что позже национализм заменил естественную любовь к своей Отчизне? Не из-за шлюхи, жены Вагнера, полагаю.

В сельскую школу Рихарда не пустили, чтобы он не перенял дурных привычек у детей, говорящих на польском и идише. Исаак разрешал своему сыну говорить только по-немецки. Рихард оправдывал ожидания своего отца и вёл себя как очень практичный и дисциплинированный мальчик, хотя характер у него был независимый. Он несколько раз подходил к деду, и тот объяснял, почему шёлковые чулки и цуйка стоят дороже, если провозить их через таможню, и намного дешевле, если переправлять их через горы.

– Приходи ко мне почаще, я сделаю тебя своим компаньоном, – как-то сказал дед.

– Я мечтаю о другом, – ответил внук.

– О чём же?

– О золоте и алмазах.

Дед внимательно посмотрел на Рихарда. В нём чувствовались ум, воля и жажда жизни.

– Присмотрись к сыну и помоги его развитию. Ему просто необходимо учиться, – сказал старый контрабандист Исааку. – Чувствую, что его ждёт великое будущее.

Золото – этот всеобщий эквивалент – очень интересовало Рихарда. Узнав от деда, как добывают золото и алмазы, мальчик мечтал стать хозяином золотых и алмазных шахт. Мать, переломив себя, научила его молиться, и он страстно просил Господа о том, чтобы мечты сбылись.

Под нажимом семьи Исаак сдался, однако решил дать сыну только домашнее образование. Вместо школы были приглашены репетиторы, и учёба началась. Они приезжали прямо на ферму в хозяйском кабриолете, занимались с маленьким Рихардом, обедали, а иногда, запозднившись, оставались ночевать. Как-то раз, взглянув на раскрасневшуюся жену, только что проводившую молодого учителя арифметики, Исаак впервые испытал приступ ревности.

Тем временем в австрийском городе Пассау, возле которого находилась ферма Шпильрейнов, что на границе с Германией, сменился унтер-офицер таможни, его прислали из Линца. Новый таможенник был невысоким, крепко сбитым, усатым субъектом, явно из ремесленников. Постепенно старый контрабандист стал замечать неполадки в делах. Китайцы могли более свободно проносить свои тюки с опиумом, а его людей арестовывали, стреляли и топили, как собак. Товар при этом немедленно уничтожали. Узнав, что у нового унтер-офицера пятеро детей, старик зашёл на таможню уладить дело, договориться полюбовно, ко взаимной выгоде, справедливо полагая, что несколько тысяч марок (большая для того времени сумма) скрасят унылое существование многодетной семьи. Однако мгновенно вылетел оттуда, получив такой удар под ребра, что целый час не мог отдышаться. Заход к жене таможенника, фрау Кларе, также не дал результата. И тут впервые старик задумался о своей национальности. Ему стукнуло уже семьдесят пять. Несмотря на солидный возраст, он сохранил силу, ловкость и проницательный ум. Даже очков не носил. Глаза ещё видели очень хорошо. Он служил Австрии верой и правдой. Солдатом прошёл две итальянские кампании. Был ранен, но легко. Получил даже медаль ветерана. Казалось, Бог хранил его для какого-то важного дела. Старик чувствовал, что не исполнил ещё своего предназначения. И вдруг – такие проблемы. Если он и контрабандист, то кому от этого плохо? Он только улучшает существование простого народа. Жизнь так трудна. Каждый приспосабливается, как может. Пока ему везло, но, кажется, везение закончилось.

– Что за чушь, – бормотал он сам с собой, – при чём здесь евреи? Чем они лучше или хуже поляков или немцев? Всё зависит от конкретного человека. Это конкретный человек может быть плохим или хорошим, но никак не целая нация.

Обуреваемый такими и подобными мыслями, старик часто рыскал по округе вдоль границы, пытаясь найти новые, более безопасные пути перехода за кордон. Однажды, когда воздух был пронизан солнцем, отовсюду доносились запахи скошенного сена, земли, конского навоза и бог ещё знает чего, старик со своим солдатским ранцем за плечами, с палкой в руках и в альпинистских ботинках на толстой ребристой подошве шагал по тропинке вдоль поля к видневшемуся вдалеке горному перевалу. Ближе к горам погода вдруг испортилась, поднялся ветер и появилась тёмная, свинцовая туча. Он свернул к рощице, видневшейся невдалеке, но, поняв, что не успеет, решил укрыться за косогором, где бурлила небольшая, спускавшаяся с гор речушка, в одной ему известной пещере. В это время вспыхнула молния, и тотчас же туча с визгом и грохотом обрушила на землю тонны воды. Ничего не стало видно, ничего не стало слышно – только струи со свистом колошматили по сену, по деревьям, по всему на земле, и старик, спасаясь от ливня, побежал по хлипкому мостику, переброшенному через речушку, чтобы сразу за ним принять вправо и скрыться в пещере. Неожиданно что-то его остановило, он словно упёрся в невидимую стену. Какой-то звук или какой-то луч? Посмотрев в еле виднеющуюся речушку, которая с каждой минутой становилась всё бурливее, он хотел побежать дальше, как вдруг ослепительно зажглась молния. Этого мгновения было достаточно, чтобы увидеть в реке две ручки и детскую головку, еле различимую над водой. Старик, не медля ни секунды, сбросил ранец и прыгнул в речку, сломав при этом ноги и шейку бедра. Хотя дикая боль почти парализовала его, он успел расставить руки, и в них ткнулся малец, которого тащила река. Старик с ребёнком выбрался на берег, затем на локтях прополз в пещеру, вытащил из кучи валежника завернутую в тряпку ракетницу и два раза выстрелил в чернеющее небо. Только после этого он потерял сознание.

Через сутки старый контрабандист пришёл в себя. Он лежал неподвижно в большой гостиной на ферме сына. Вокруг толпились люди. Все говорили шёпотом. Первым, кого он увидел, был таможенник.

– Боже мой, пещера. Какой провал. И всё из-за какого-то мальчишки, – застонал старик.

«Что делать, – думал он, – как выйти из этого положения? Может быть, бить на жалость? Ведь я спас ребёнка! Вдруг удастся заручиться сочувствием?»

Перед ним появился врач из местечка.

– Я вам сейчас сделаю укол. Вы спасли сына нашего унтер-офицера. Мальчик удил рыбу с мостков, а когда начались гроза и ливень, упал в реку. Тут вы и подоспели.

Старик закричал от нахлынувшей боли.

– Герр Алоиз вам благодарен. Сказал, что не будет составлять рапорт на товар в пещере, – внимательно осматривая искалеченное тело, покачал головой доктор.

Старик вдруг ощутил своё одиночество и понял, что умирает. Он собрался с мыслями. И это всё? Контрабандист сбросил плед, которым его укрыли. А что же он сделал в жизни? Убил десяток людей, переспал с сотней шлюх, продал тысячу пар шёлковых чулок и десяток тысяч ящиков цуйки. И это всё? А какое же у него предназначение? Он его выполнил или нет? Старый глупый еврей. Дрожь пробежала по телу от бессильного гнева. Нет, стоп. Должно же быть ещё что-то. Сын? Старик сверкнул глазами. Этот германец забыл свои корни. Внук? Конечно же, внук! Вот в нём надежда. Вот у внука наверняка великое предназначение. Вдруг он вспомнил о мальчике, которого спас. Фактически из-за него ангел смерти стоит рядом.

– Как зовут сына? – еле слышно прошептал старик, показывая на унтер-офицера.

– Он назвал его Волк, Благородный Волк, – прошептал на идише доктор.

– Адольф, – догадался контрабандист.

Боль ещё терзала его тело, но потом неожиданно отпустила.

«Спасение Адольфа, наверное, это и есть мое предназначение, – подумал старик, – я его выполнил и теперь умираю».

Внутри что-то оборвалось, и всё, чем он жил, всё, что он любил, вдруг отодвинулось и стало таким далёким, словно и не было никогда. Врач приложил ухо к сердцу. Оно уже не билось. На лице застыла гримаса страха. Автор уверен: последнее, что увидел этот человек, была хохочущая рожа дьявола.


Прошло полгода. Стало казаться, что жизнь входит в наезженную колею. Но так только казалось. Словно трупный яд проник в кровь обитателей фермы, разлагая мозг, волю и силы, извращая сознание, делая поступки непристойными.

Как-то днём Рихард услышал стоны матери. Дверь на второй этаж была заперта. Тогда он влез на крышу и, свесившись вниз, заглянул в спальню. То, что он увидел, было настолько ужасным, что всю жизнь мальчик так и не пришёл в себя в интимной сфере. Оставшись холостым, он никогда не имел детей. У Рихарда было редкое нервное расстройство: он не мог представить, что женщина, которая страстно отдаётся ему, может быть одновременно и матерью его детей. Расстройство сопровождалось внезапной потерей эрекции и другими малоприятными вещами. Он увидел мать, стоящую на коленях. Юбка была задрана ей на голову. Сзади наклонился полуголый учитель арифметики. Следовали бесстыдные, ритмические движения и крики матери: «Ещё, ещё». Рихард вдруг понял, что она стонет и кричит от удовольствия. Чувство ненависти к матери пронзило мальчика. С трудом он взобрался обратно на крышу. Его лицо горело. Когда он спустился на землю, у него закружилась голова и началась рвота. К вечеру поднялась температура. Приехавший врач констатировал нервное расстройство. Чуть придя в себя, превозмогая страх перед отцом, Рихард рассказал ему всё, что увидел.

Исаак исчез из дома на неделю, а когда приехал, разбил жене в кровь лицо и произнёс: «У тебя есть выбор. Если хочешь, уезжай. Тогда о ребёнке забудь. Если хочешь, оставайся. Тогда будешь получать от меня три удара в день, ни больше, ни меньше». Так как отец ее прoклял, у фрау Шпильрейн была одна дорога – на панель. И она решила остаться. Тогда следующий удар он нанёс в живот, а когда они переодевались ко сну в спальне, Исаак ударил её третий раз сзади, по почкам. Через месяц фрау Шпильрейн сошла с ума, её отвезли в Линц в сумасшедший дом в карете с решётками на окнах, где она вскоре и умерла, так как были отбиты все внутренности. Исаак стал стремительно спиваться и однажды в пьяном угаре покончил с собой. А виновник этой катастрофы ходил по дому мрачный и всеми забытый. Его ненависть приняла конкретные очертания. Он был удовлетворён. Вскоре приехал дед из Мюнхена, баптистский пастор Герд Веттинг, продал ферму и взял мальчика с собой в Мюнхен. Будучи вдовцом и теперь уже бездетным, он усыновил Рихарда, дав ему свою фамилию. Мудро рассудив, что в Германии должны жить большинство немцев, пастор записал в книге регистраций: Рихард Веттинг, немец, место рождения – Мюнхен, чем в конечном счете и спас внуку жизнь. А семейство Шпильрейнов кануло во тьму, как будто его и не было никогда. Пастор даже запретил юноше рассказывать, где прошло его детство, и приказал называть себя отцом.

* * *

По большому счёту, эта история началась в 1933 году, с приходом Гитлера к власти, продолжилась в 1939 году, с началом Второй мировой войны и не закончена до сих пор. Русский мыслитель Г.П. Федотов провидчески писал в 1931 году, что существуют «два недуга, которыми больно человечество, – ненависть классов и ненависть наций». И два самых тоталитарных государства в мире, Германия и СССР, подтвердили его предсказание практически. В Германии уничтожались целые нации (евреи, цыгане), а в СССР – целые классы (дворяне, интеллигенция). Начало преследованиям положили бойкот евреев в Германии с 1 апреля 1933 года и последующая волна расовых законов. Так, «Нюрнбергский закон» от 15.09.1935 года положил конец равноправию евреев в Германии и определял еврейство в расовых терминах. Антиеврейская истерия в Германии привела в 1938 году (в ночь с 9 на 10 ноября) к массовым погромам, вошедшим в историю как «Хрустальная ночь» (из-за разбитых окон и витрин магазинов евреев улицы немецких городов были усеяны осколками стекла). С 1939-го по 1941 год нацисты разрабатывают несколько вариантов решения еврейского вопроса. Были инициированы следующие планы: «Крым» (переселение всех евреев Европы в СССР), «Мадагаскар» (переселение всех евреев на остров у берегов юго-восточной Африки) и «Люблин» (создание еврейской резервации в Польше). Все эти проекты по разным причинам не были реализованы. 31 июля 1941 года Герман Геринг подписал приказ о назначении главы РСХА[3] Рейнхарда Гейдриха ответственным за «окончательное решение еврейского вопроса». Тот, изучив вопрос, организовал в январе 1942 года так называемую Ванзейскую конференцию, где была одобрена программа «окончательного решения еврейского вопроса». Необходимо отметить, что в 1941 году, а именно 29 сентября, под Киевом в овраге под названием Бабий Яр были расстреляны из пулемётов за два дня 150 000 евреев. Именно Бабий Яр стал первым местом массового уничтожения евреев. Однако залпы расстрелов на Востоке не были услышаны на Западе, и с 1942 года (после «Ванзейской конференции», где была разработана, в частности, технология умерщвления евреев) началось тотальное уничтожение еврейского народа по всей Европе. Союзники захватили приказ за подписью Гиммлера, где было сказано: «Фюрер приказал разрешить окончательно еврейский вопрос. Разрешение этого вопроса поручается начальнику полиции безопасности и СД и инспектору по концентрационным лагерям». Это был совершенно секретный приказ. После поимки палача Эйхмана в Израиле был организован судебный процесс, и его попросили пояснить смысл этого выражения. Эйхман ответил, что за словами «окончательное решение» скрывается «физическое уничтожение еврейской расы», а ему лично поручили проведение этого приказа в Главном имперском управлении безопасности, т. е. он был «лично ответственен за выполнение этого приказа».

Было организовано 1200 концлагерей, из них 6 лагерей было лагерями только уничтожения. Самый ужасный из них – Освенцим в Польше, в 50 км от Кракова. Более шести миллионов евреев были уничтожены (из них 4,5 миллиона были из Восточной Европы), выпущены в трубу, превращены в удобрения. Гиммлер, выступая 4 октября 1943 года перед офицерами СС, цинично заявил: «Между собой мы будем говорить открыто, хотя никогда не сделаем это публично… Я имею в виду изгнание евреев, уничтожение еврейского народа…

Лишь немногие из присутствующих знают, что это значит, когда лежит груда трупов – сто, пятьсот, тысячи трупов… выдержать всё это… вот что закалило наш характер. Это славная страница нашей истории…»

Но немцы не были бы немцами, если бы не извлекли экономической выгоды из этого мероприятия. Почти все евреи имели золотые зубы. Эти зубы выдирались эсэсовцами, плющились и переплавлялись. Часть золота в слитках отправилась в Швейцарию. Этим и объясняется тот факт, что Гитлер не захватил этой страны. В 1995 году разразился международный скандал – Всемирный еврейский конгресс начал судебную тяжбу против группы швейцарских банков (в том числе против UBS), обвинив банкиров в хранении так называемого золота Холокоста[4]. А в настоящее время эксперты установили, что денежная единица Швейцарии – франк – сделана, в основном, из зубного золота, и Швейцария платит государству Израиль один миллиард долларов в год отступного. Из другой части золота были выплавлены пять золотых монет достоинством 200 миллионов долларов, а номинальная стоимость приближалась к двум миллиардам долларов. Нынешняя цена в тридцать (!) раз дороже. Диаметр монет был полтора метра (Гитлер любил всё помпезное). Монеты хранились в Рейхсбанке в Берлине и были захвачены в 1945 году Красной армией. В 1946 году они были тайно доставлены в Москву и помещены в хранилище Госбанка СССР, расположенное на Неглинной улице, дом 12 (сейчас там Центральный банк Российской Федерации). Монеты хранились в вертикальном положении в специальных деревянных стойлах в центре хранилища.

Необходимо отметить, что до 1917 года в этом доме был Московский заёмный банк, который постоянно грабили. Тогдашнему генерал-губернатору Москвы князю Долгорукову это надоело, и он приказал построить хранилище в виде лабиринта. Наняли английского архитектора, и он построил. Говорят, правда, что идею лабиринта он украл у английского короля Вильгельма III (1650–1702 гг.), а тот, в свою очередь, у римлян. Однако как бы то ни было, ограбления прекратились сразу после того, как в хранилище поймали знаменитого московского налётчика Ржавого, заблудившегося в лабиринте. Обер-полицмейстер Козлов со своим помощником, полковником Огарёвым, у которого было прозвище «бессмертный» за 30 лет службы на одном и том же месте, на радостях трое суток пропьянствовали в «Яре», а за это время обокрали личный кабинет обер-полицмейстера. Но это уже другая история.

Сталин, после войны переставший доверять Берии, приказал организовать охрану лабиринта военным. Были отобраны пятьдесят Героев Советского Союза в офицерском звании не выше капитана, никогда не служившие в Смерш или в НКВД. Одним из них оказался боевой друг моего отца, лейтенант Константин Берёзкин. Они воевали на крейсере «Киров» и после того, как в 1943 году он был потоплен немецкой подлодкой, вместе с оставшимися в живых членами команды были направлены в морскую пехоту. Они брали Германию с моря. Берёзкин отличался абсолютным бесстрашием. В бою за Висмар, который являлся «ключом» от Мекленбургской бухты, отца пырнули штыком, он потерял сознание и остался в немецкой траншее. Костя один ворвался в окоп, расстрелял немцев и принёс отца обратно. Так, вместе с торчащим штыком в груди, под огнём, принёс и не отходил от него до тех пор, пока отца не забрал санитарный бот. Несколько позже за взятие Шверина Берёзкину было присвоено звание Героя Советского Союза. Вот таких людей и набрали в охрану лабиринта. Жили они в отгороженном помещении вестибюля. Спали на двухъярусных койках. Сутки в охране, сутки отдыхали. В увольнительную в Москву отпускали редко, иногда, чтобы посмотреть фильм, в кинотеатр водили строем. Жениться было запрещено. Мужские потребности удовлетворялись на месте уборщицами, поварихами и прачками, которым эти услуги были вменены в обязанность. Жили на всём готовом. Зарплата переводилась на сберегательную книжку. Они мечтали, как потратят эти деньги, когда демобилизуются.

Итак, 25 человек – в охране, 25 человек – отдыхают. Вооружение: у каждого пистолет ТТ с запасной обоймой, автомат ППШ с запасным диском и кортик на поясе. Дежурили только в лабиринте, в оборудованных постах. Прошёл год. Конечно, они не были приспособлены для охраны. Безусловно, храбрые, их стихией были боевые действия, а не выматывающая тягомотина ожидания. Стала падать дисциплина. Забывали чистить оружие. Обросли жирком. Произошло некоторое разложение из-за абсолютной доступности женщин. Случались групповые оргии. Осточертела тотальная секретность, когда, чтобы пройти на свой пост, нужно было говорить три разных пароля. Они толком даже не знали, что охраняют. Думали – деньги. Плюс над ними смеялась внешняя охрана здания. Короче, они разболтались. И тут произошёл налёт.

В сентябре Сталин уехал отдыхать на озеро Рица. Стояла жара. Чиновники тоже потянулись на отдых. Контроль ослаб. Наступило 17 сентября. Берёзкин был в карауле. В час ночи на Неглинную, 12 подъехали три ЗИСа. Из первой машины вышел сам генералиссимус и подошёл к воротам. Внешняя охрана онемела. С одной стороны, вроде бы Сталин на отдыхе, а с другой – по Москве усиленно ходили рассказы о появлении вождя ночью в самых неожиданных местах для проверки чиновников. Эти слухи поддерживал отдел МГБ, занимавшийся распространением «нужной» информации. «Сталин» сделал знак рукой, и дежурный офицер послушно распахнул ворота. Как показал в 1953 году на следствии арестованный Берия, был подготовлен отряд из тридцати человек. Десять человек были мусульманами из Средней Азии. В основном, дашнакские шпионы, попавшие в плен. Вторые десять человек были немецкими диверсантами, обезвреженными Смерш. Им временно была сохранена жизнь. Эти двадцать человек объединяла ненависть к русским. С третьим десятком дело обстояло сложнее. Они были русскими военными разведчиками, перевербованными немцами и в конце войны заброшенными обратно на территорию СССР с заданием убить Сталина. Группа провалилась. Вся десятка ненавидела «вождя всех народов». После длительной психологической обработки они дали согласие участвовать в налёте. Цель – золотые монеты. Вооружение: у каждого парабеллум с двумя запасными обоймами, немецкий шмайсер с четырьмя рожками в голенищах сапог, по три гранаты и штык-нож на поясе. Также первая десятка имела три бесшумные винтовки Драгунова. Вторая десятка – три немецких ранцевых огнемёта. Третья десятка несла пятьдесят килограмм тола.

На следствии Берия заявил, что Сталин собирался вывезти эти монеты к себе, на ближнюю дачу, в Кунцево и тем самым использовать их для личных целей (чушь несусветная, Сталин и так «имел» всю страну, для личных целей эти монеты были ему не нужны). Однако Берия продолжал утверждать, что, чтобы уберечь народное добро, он и организовал налёт. Следователи слушали, раскрыв рот.

Через неделю Хрущёву положили на стол протоколы допросов, где среди прочего были показания более двухсот женщин, изнасилованных Берией. Хрущёв быстро прочитал бумаги. Крестьянский сын не был обуреваем жаждой обогащения. Он даже не понимал, что такое золото. Мысля по Марксу, коммунистический руководитель считал, что скоро из этого жёлтого металла будут делать унитазы. Автор читал стенограмму его выступления на одном из пленумов Московского городского комитета КПСС[5], где он сравнил женщин, любящих украшать себя золотыми изделиями, с воронами, хватающими всё блестящее. Своей жене, Нине Петровне, он запрещал приобретать и носить любые украшения (по слухам, она очень страдала из-за этого). Однако заявления изнасилованных женщин привлекли его внимание. Заинтересованно прочитав ворох бумаг, он покачал лысой головой и коротко бросил генералу Батицкому: «Пора прекратить это блядство». И 24 декабря 1953 года Берию расстреляли. Но это было позже.

Ворота открылись, и три лимузина на большой скорости въехали во двор Госбанка. Из них, как горох, посыпались вооружённые люди. Внешняя охрана в количестве семи человек была ликвидирована мгновенно. Кстати, двойник Сталина был застрелен тут же, во дворе. Трупы свалили в будку у ворот. Тридцать человек ворвались в вестибюль и разделились. Десять мусульман блокировали помещение, где отдыхали двадцать пять Героев. Остальные двадцать человек бросились вниз, в лабиринт, причём первыми шли немецкие диверсанты.

У лабиринта была одна хитрость, которой не знали защитники (всё из-за тотальной секретности), но прекрасно знали нападавшие. Хитрость состояла в том, чтобы быстро пройти к центру и выйти обратно, нужно было с первого же шага и до конца касаться стенок только правой рукой (!). Это в конце концов и решило исход налёта.

Постового на первом посту захватили живым и, приставив пистолет к затылку, повели дальше. Будучи в шоке от случившегося, он сказал пароль второму дежурному. Того убили. Опомнившись только у третьего поста, он крикнул: «Налёт!» – и тут же был застрелен. Начался бой. Защитники держались стойко. Подоспели люди с других постов. Нападавшие стали нести потери. Тем временем, закидав гранатами казарму в вестибюле и потеряв всего четырёх человек, мусульмане ликвидировали полусонных охранников. Шестёрка оставшихся в живых нападавших бросилась вниз на помощь диверсантам. Воспользовавшись правилом «правой руки», они вышли в тыл охране. Всё смешалось. Бой потерял целостную картину и разбился на отдельные эпизоды. Каждый был сам за себя. Защитников по одному загоняли в тупики и выжигали огнемётами (огненная струя следовала вдоль стены лабиринта по дуге и сжигала человека, стоявшего за поворотом). То тут, то там вспыхивал ножевой бой. Тусклое освещение давало апокалиптическую картину. Слышались русский мат, немецкие ругательства, крики «Аллах Акбар» и ужасный вой людей, горевших заживо. Чья-то отрикошетившая от стены пуля попала в огнемёт. Вспыхнувшее пламя на миг осветило коридоры боя. Раздался кошмарный вопль, но шедший сзади диверсант пристрелил несчастного. Запахло палёным мясом. На минуту наступило затишье. Защитники успели отступить и перегруппироваться. Их осталось пять человек. Нападавших осталось десять. Это была последняя, третья десятка русских диверсантов. Только им Берия мог доверить монеты. Они стали срывать чеки с гранат и катить их вдоль стен. Хитрость удалась. Были уничтожены ещё два защитника. В результате часового боя в живых остались только три Героя. Они отступили в боковой проход и неожиданно оказались в центре лабиринта, где увидели пять огромных золотых дисков, стоящих в стойлах. Даже в этой ситуации у защитников захватило дух. Казалось, пять маленьких солнц были украдены с неба и спрятаны под землёй. Монеты блестели в свете тусклых лампочек. Казалось, от них исходило свечение (отчасти так и было: монеты светились отражённым светом, несколько усиливая его). Так вот что они охраняли! Опять всё смолкло, но тут же последняя десятка нападавших прорвалась в центр лабиринта, и бой разгорелся уже вокруг монет. Приближалась развязка. Заколов кортиком одного из нападавших, Берёзкин понял, что сейчас их всех перебьют. Сорвав с пояса трупа две гранаты, он бросил их в деревянные стойла. Раздалось два взрыва, и монеты со скрипом, как живые, закружились по помещению, давя всё на своём пути. Наступила тишина. В живых остались только восемь русских диверсантов, успевших отскочить в боковой проход. Все остальные участники боя были застрелены, зарезаны, взорваны, сожжены или раздавлены. Налёт закончился.

Помощь подоспела только через полтора часа (и это в центре Москвы!). Когда грузовики с ротой эмгэбэшников подъехали на Неглинную, 12, всё было тихо. Ворота закрыты, а во дворе стояли три лимузина. Когда с большим трудом открыли чугунные ворота, то в будке охраны обнаружили гору трупов со «Сталиным» наверху. Потом взломали массивные дубовые двери и обнаружили ещё бульшую гору трупов в вестибюле. Потом долго вызывали специалиста по лабиринту и, наконец проникнув в потайное хранилище, обнаружили там одного живого Берёзкина с расплющенными ногами. Монеты исчезли. Пол был взорван, а внизу зловеще несла свои воды московская река Неглинка.

Следствие установило, что диверсантов ждали люди на специальных понтонах. На них и были погружены монеты. Куда они делись дальше – неизвестно. Сталин был в ярости, но хитрому царедворцу Берии удалось опять выйти сухим из воды, свалив всё на комендатуру Госбанка. Были расстреляны несколько человек, с нескольких сорвали погоны. По Москве поползли слухи о налёте, но их быстро пресекли, осудив с десяток людей по статье 58 (8) (за контрреволюционную агитацию). Москвичи называли её «за язык». И всё стихло. Однако история не закончилась на этом.

* * *

Небольшой двухэтажный особнячок Ассоциации «Холокост» (официальное название «Международный фонд исследования Холокоста. Московский филиал», однако для упрощения автор везде будет называть его Ассоциация «Холокост»), выходил своим фасадом на одну из набережных Москвы. Он был куплен и отреставрирован в девяностые годы на деньги «Джойнта»[6]. Охраняли особняк молодые сионисты из Еврейской лиги обороны с израильскими автоматами «Узи» и парой волкодавов, которых они сами боялись. Несмотря на таких сторожей, в доме постоянно били стёкла, обливали чёрной краской стены и подбрасывали к дверям отрезанные свиные головы. Подходить близко было опасно, поэтому камни и бутылки с чернилами бросали с крыш соседних домов, а летом стреляли из рогаток с лодок на реке. Самыми напряжёнными днями были дни рождения Гитлера и Сталина. Тогда особняк обстреливали из самодельных катапульт из соседних дворов. Камни были настолько большими, что вышибали даже пластиковые окна. Надо было бы заменить простые стёкла на бронированные, но на это «Джойнт» денег не давал. Также не было денег на взятки милиции, поэтому наряд всегда приезжал после обстрела. Милиционеры сокрушённо качали головами и, убедившись, что никто не пострадал, получив от завхоза мацу, «похрустеть», уезжали.

Директором ассоциации была маленькая хрупкая сорокалетняя женщина с короткой стрижкой и страдающим голосом, дочь известного еврейского писателя. «Зрелая женщина, как надклёванная вишня, слаще», – глядя на неё и не обнаружив обручального кольца, вспомнил я фразу из какого-то романа.

– Антиеврейская истерия идёт по всему миру, – жаловалась она. – За прошлый год в Германии было совершено около тысячи антисемитских акций, евреям рассылались поздравления с Холокостом, на кладбищах появились свиные головы (г. Гота). У этих людей чудовищно сместился некий вектор в голове. Как по-другому можно объяснить, когда приветствуется тотальное уничтожение миллионов людей? А чего стоит конференция в Тегеране, которая пыталась оспорить сам факт злодеяния. Да чего там говорить, в Израиле и то на стенах можно увидеть свастику.

– Как вы относитесь к немецким ветеранам? – спросил я.

– Лично я считаю… – Её рубиновые глаза сузились. – Что все эти немецкие ветераны – фронтовики, немецкие штабисты, немецкие чиновники, служившие при Гитлере, ветераны Национал-социалистической партии, гестапо, СС, СД, и пр. и др. и их прислужники от Латвии до Португалии – все они были, есть и будут нацистами до конца своей жизни. В этом необходимо отдавать себе отчёт, когда встречаешься с этой мразью в виде благообразных старичков и старушек с хорошим протезированием. Когда же они наконец сдохнут? – Она почти кричала.

– Они уже и так одной ногой в могиле из-за почтенного возраста и болезней, – заметил я.

– «Есть мертвецы, которых надо убивать», – процитировала она в ответ классика.

На меня смотрели яростные глаза, которые неотвратимо говорили о грядущем возмездии, и я рассказал всё, начиная с фронтовой дружбы моего отца и Берёзкина. Она ни разу не прервала меня, потом своими ладонями накрыла мою руку.

– Вы ведь не еврей, Алекс. Вы русский. Зачем вам это надо?

– В 1999 году умер безногий Берёзкин. Из Дома инвалидов позвонили моему отцу и передали тетрадь в клеёнчатой обложке, которую завещал ему фронтовой друг. В прошлом году умер мой отец, и тетрадь попала ко мне. Так я стал обладателем потрясающего документа о той ужасной ночи с 17 на 18 сентября 1947 года, когда пятьдесят Героев Советского Союза насмерть обороняли золотые монеты, сделанные по приказу Гитлера из зубов шести миллионов мучеников-евреев и из другого золота, награбленного немцами у евреев, по приказу Сталина привезённые в Москву и в результате украденные Берией. Нарисован в тетради план лабиринта со схемой расположения постов и направлениями атаки и записаны воспоминания о службе на Неглинной, 12, о последнем кровавом бое Берёзкина, а также его наблюдения и последующие выводы. Соблюдая военную присягу, он молчал до самой смерти. Только в своём завещании Костя просил нас с отцом расследовать историю монет. Отец не смог. Остался я. Очевидно, что должна быть поставлена точка в этой истории. Шесть миллионов душ требуют этого. Я надеялся, что вы поймете и окажете мне помощь. Если произошла ошибка, то извините. Я постараюсь справиться один.

– Какой обидчивый, – улыбнулась она. – Плохо, когда за делом кроется что-то личное. Ненадёжно. Лучше бы вы деньги попросили.

Я поднялся, но она всё ещё держала меня за руку. Пришлось сесть.

– Вы знаете, – неожиданно шёпотом сказала она, – мы, евреи, уже не говорим Холокост (всесожжение), мы стали говорить Шоа (катастрофа), скоро будем говорить «несчастный случай». Невозможно же всю жизнь жить в этом кошмаре. Может лучше простить и забыть? Забыть, как травили газом, сжигали в печах, выдирали зубы. Из человеческой кожи делали сумочки, ремни и абажуры. Забыть, как проводили медицинские эксперименты, какие обычно делают над животными.

Слёзы полились из её рубиновых глаз.

– Но я наперекор всем им… – Она махнула рукой куда-то вдаль. – Буду мстить и преследовать убийц, раскрывать тайны Холокоста и постоянно напоминать и рассказывать о трагедии. Всю свою жизнь, до конца я буду заниматься только этим. У меня давно нет никакой личной жизни. Я никогда не выйду замуж. Я поклялась и сдержу слово. Это так же верно, как то, что меня зовут Лилия Бруднэ.

Александр Маров (все, не сговариваясь, звали его Алекс), от лица которого автор начал эту часть своего повествования, навидался в жизни всякого и хлебнул дерьма по самые ноздри. Его отец, получивший тяжёлое ранение в бою за Висмар, после демобилизации пошёл работать в «почтовый ящик» (платили там больше и сразу дали комнату) к Расплетину. Так назывались различные секретные конструкторские бюро (КБ), которых было немало в Москве тех лет. Вскоре это КБ превратилось в НПО[7] «Алмаз», а в 1961 году, когда их ракетой сбили американский самолёт-шпион, пилотируемый Пауэрсом, Расплетин стал академиком и Героем Социалистического Труда, а Маров-старший стал начальником лаборатории ракетной техники, а также ему достались орден Ленина и четырёхкомнатная квартира. Хрущёв, бывший на седьмом небе от счастья, что получил такой подарок – живого американского пилота-шпиона, – устроил показательный процесс (потом Пауэрса обменяли на советского разведчика, полковника Абеля) и завалил Расплетинское КБ деньгами, фондами, жильём так, что НПО «Алмаз» скоро стало самым мощным и богатым в Москве. Вновь принятым работникам квартиры выделялись незамедлительно, зарплату уносили, сняв рубашку и сделав из неё мешок, на премиальные после удачных испытаний конструкторы покупали машины «Победа», а на рабочие и мастерские должности была годичная очередь из инженерно-технических работников. Всё это способствовало резкому увеличению количества и качества разработок и, как следствие, появлению самого мощного для того времени зенитно-ракетного комплекса (ЗРК) «Двина». Этот комплекс стал ударной силой против американских самолётов во вьетнамской войне. Достаточно упомянуть, что только за десять дней декабря 1972 года ЗРК «Двина» был сбит 31 (!) стратегический бомбардировщик «B-52», а за годы войны «фантомов», «скайрейдеров», «корсаров» и прочей шелупони уничтожили несколько тысяч. Американцы в бессилии называли НПО «Алмаз» «осиным гнездом русской ракетной техники» (сейчас, говорят, захиревшим «Алмазом» руководит бывший директор рынка (!), сдавший 90 % площадей в аренду коммерсантам).

Кстати, кандидат в Президенты США Джон Маккейн, проигравший Обаме, будучи лётчиком во время вьетнамской войны, был сбит «Двиной», спрыгнул с парашютом и был так избит вьетнамцами, что у него до сих пор не поднимаются руки выше головы (одеться и вымыться без посторонней помощи невозможно). Он утверждает, что команды избивавшим его вьетнамцам отдавал русский офицер. С тех пор Маккейн стал ненавидеть русских и Россию. Интересно, что было бы, добейся он успеха на выборах. Но это уже другая история.

По совету отца после окончания авиационного института (факультета «Ракетные установки») Александр подал заявление во Вьетнам и после полугодовой ускоренной подготовки (где среди прочего изучался английский язык) в Азербайджане, под Баку, попал на фронт, где и воевал отцовским ЗРК «Двина», который знал лучше всех. Провоевав год, сбив пять американских самолётов, получив медаль «За боевые заслуги» (в просторечье ЗБЗ) и орден «Красной Звезды», в него попал «шрайк»[8], оторвав левую руку и вонзив в тело 21 осколок. Он еле выжил. Тем не менее Вьетнам горел в его сердце яркой звездой, почти каждую ночь являясь в снах. И, глядя на фанатичную директрису «Холокоста», свободно распоряжающуюся своим телом, чувствами и судьбой, он опять вспомнил Вьетнам. Тот коммунистический закон «10–67», по которому женщину за связь с русским военным ждала тюрьма или высылка в так называемую четвёртую зону, район на границе с Южным Вьетнамом (на побережье), под пушки кораблей 7-го флота США. Вернуться оттуда живой было почти невозможно. Его дивизион прикрывал авиабазу «Зиалам» под столицей, и Алекс часто приезжал в международный клуб в Ханое попить сладкую рисовую водку «Луамой». Единственное место, где могли расслабиться русские офицеры. Там он и познакомился с девушкой, которую все звали Хризантемой. Любовь выстрелила по ним дуплетом. Так как открыто встречаться было опасно, Алекс привозил её в своём газике в бомбоубежище авиабазы. Это продолжалось полгода. Потом Марова вызвал замполит и запретил ездить в клуб, сказав, что Хризантему арестовали. Затем, наклонившись, прошептал: «Забудь девчонку, она уже в “четвёртой зоне”. Это смерть». Выйдя от замполита, лейтенант измолотил трёх вьетнамских патрулей, попавшихся в этот недобрый час у него на пути. Скандал замяли, но звёздочку на погонах он потерял. С тех пор Маров возненавидел коммунизм во всех его проявлениях. После страшного ранения его комиссовали. Вернувшись в Москву, узнал, что жена спуталась с другим. Он избил обоих. Следователь, пожалев однорукого ветерана, уговорил «голубков» забрать заявления из милиции. Пришлось срочно развестись и уйти жить к родителям. На работу никуда не брали, а пенсия была нищенской. Ему удалось заочно закончить журфак университета (благо, что приняли без экзаменов). К этому времени грянула перестройка, и Маров, несмотря на свой атеизм, устроился в издательство «Протестанты», где его ценили за жизненный опыт и знание английского языка. Когда ему от отца достался дневник Берёзкина, Алекс понял, что жизнь дала ему последний шанс: настоящее расследование. Распутав дело о золоте Холокоста, Александр Маров выполнил бы своё предназначение и вписал бы своё имя в мировую историю. В этом он был абсолютно уверен, не зная и не догадываясь, что даже прикосновение к тайнам Холокоста, уже не говоря об их раскрытии, неизмеримо опаснее, чем боевые действия во Вьетнаме.

– Вы принесли дневник? – спросила Лилия.

– Только копию, – усмехнулся я и достал пачку листов.

Она наскоро пробежала листки глазами.

– Очень впечатляет, – сказала директриса, – я в деле.

Помолчав, я начал излагать чуть шутливо:

– Для того чтобы задуманное прошло удачно, адепты вуду[9] рекомендуют исполнить танец с питоном на плечах, затем отрезать ему голову и выпить всю кровь. Потом обрызгать труп рептилии святой водой. Это гарантия того, что дело, которое вы начинаете, будет для вас успешным.

– Значит, я должна зарезать змею и выпить её кровь? Тогда мы найдём золото Холокоста?

– Так полагают адепты.

– Есть две вещи, которых я боюсь больше всего. Первая – это змеи.

– А вторая? – не удержавшись, я попался.

– Однорукие двухметровые ветераны… – Лилия ехидно усмехнулась.

– Змея – это метафора. Питьё крови – также. Вы должны быть готовы победить врага любыми способами. В этом смысл.

– А какой смысл вы видите в поиске золота давно убитых людей? – серьёзно спросила она. – Ведь понятно, что о материальной выгоде не может быть и речи.

Кивнув, я изложил свою теорию развития истории: до Холокоста и после него.

– Вы знаете, чем и как повлияло уничтожение шести миллионов евреев на развитие Земли? – спросил я.

– Нет.

– Тогда я расскажу вам. Мистики определяют эгрегор как совокупность выделенной людьми энергии. Причём энергии мыслящей и действующей. Эгрегор «подобен водохранилищу гидроэлектростанции, которое обеспечивает её бесперебойную работу на долгое время». Смею утверждать, что после умерщвления шести миллионов невинных людей образовался самый мощный резервуар энергии Нового времени, которую они выделили перед смертью. Необходимо сказать, что есть коренное различие между внезапной смертью и смертью в полном сознании, которая неотвратима и к которой готовятся. В первом случае энергия не выделяется. Во втором случае люди знали, что будут неотвратимо умерщвлены и перед смертью излучили специфическую энергию, образовав мощный «эгрегор Холокоста», который влиял и влияет на мировые события до сих пор. Сопоставьте с «эгрегором христианства», который образовался 2000 лет тому назад и «без единого выстрела» (но с большими жертвами) завоевал Римскую империю и занял лидирующее положение в мире, фактически перекроив политическую карту, создав новые государственные образования. В настоящее время, исчерпав большую часть своей энергии и почти не получая подпитки, «Эгрегор христианства» постепенно прекращает влиять на события. Эгрегоры обеспечивают успех тем или иным действиям или способствуют распространению тех или иных идей. Мощные, особенно вновь образованные эгрегоры всегда действуют со 100-процентным успехом.

Именно этим объясняется беспрепятственное образование государства Израиль, поддержанное (небывалый случай) и США и СССР. Именно этим объясняются фантастические удачи израильской разведки по поимке нацистских преступников (например, «дело Эйхмана»). Именно этим объясняется успешная работа некоторых организаций, которые получили широкую известность в мире (например, бюро Визенталя). И, наконец, именно этим объясняются успешные войны Израиля с численно превосходящим враждебным окружением (арабы).

«Эгрегор Холокоста» разделился примерно на три части. Первая часть обеспечивала образование нового государства. Вторая часть обеспечивала его защиту, а также успешное функционирование ряда организаций, связанных с поимкой уцелевших нацистов. Эти две части энергии, выполнив свои задачи, практически исчерпали себя. Кстати, именно ослаблением двух частей «эгрегора Холокоста» и объясняются участившиеся нападки на евреев в разных странах мира (от осквернения могил до одиозных конференций), а также территориальные уступки Израиля своим соседям. Об этом вы знаете лучше меня. Однако продолжает действовать последняя, третья часть этой энергии, которая расходуется на раскрытие тайн Холокоста, которые я бы назвал легендами[10], т. к. нет достаточно достоверных сведений и документов об этих событиях.

Непосредственно Холокост не затронул родных или меня. Только благодаря случаю я стал обладателем некоторых его тайн. Однако все события, происходившие в моей семье, однозначно готовили меня к принятию этой информации. В ХХ веке мой род бросил мирный труд и начал воевать. Первая мировая, Гражданская, финская, Великая Отечественная война, вьетнамская бойня. Мой отец воевал с человеком, который охранял монеты, сделанные из зубного золота, выдранного изо ртов несчастных жертв Холокоста. Мой дядя за шесть побегов угодил в Дахау, пройдя все круги ада. Моя тётка воевала санитаркой и, вытаскивая с поля боя раненых красноармейцев, стреляла в голову всем немцам, которые встречались ей на земле. Только так можно было успокоить этих «сверхчеловеков». Если бы я мог, я бы расследовал эту историю один. Из-за нехватки информационного, материального и других ресурсов я обратился в ассоциацию. Однако я пойду по этому пути до конца, что бы вы ни решили. Считаю, что, отыскав золото Холокоста, я выполню своё предназначение на земле.

– Вы мне можете оставить копию дневника на неделю? Я должна кое-что проверить.

Директриса встала.

– Да, конечно, – ответил я.

– Приходите ровно через две недели. Думаю, я добавлю к этой истории некоторые детали. Что касается теории, которую вы развернули передо мной, то ничего подобного никогда я не слышала. Я потрясена.

Её лицо горело.

Окрылённый, я покинул мрачный особняк.

Успокоившись, Лилия вызвала начальника службы безопасности ассоциации и передала ему визитную карточку Марова.

– Леон Абрамович, пробейте его по Моссаду[11] и пошлите им полную запись нашего разговора, – приказала она невысокому лысому человеку в очках, – я не доверяю ветеранам любых войн.

## Глава II

Столица Баварии Мюнхен в начале ХХ века насчитывала около полумиллиона жителей. Красивый город с большими зданиями, памятниками, фонтанами, скверами и церквями произвёл на юношу сильное впечатление. Это был крупнейший экономический, машиностроительный, научный и художественный центр Германии того времени. Рихард быстро усвоил, что жители Германии делятся на две неравные группы – которые живут в Мюнхене и которые мечтают об этом. Приход его нового отца находился на рабочей окраине города. Маленькие одно-, двухэтажные домишки из коричневого кирпича (местная глина имела темноватый оттенок). Позади каждого домика имелся клочок земли, где были разбиты огороды. Обыватели сажали картошку, лук, капусту, огурцы. Цветов не растил никто, даже на продажу, хотя и спроса на них не было в этой части города. Но никто не был голодным. Дети были обуты, одеты и сыты, но в «обрез» жили все. Дух экономии, казалось, витал здесь, дух бережливости и накопительства. Пастор попытался приучить Рихарда к Библии, но книга эта с её невероятными историями не удовлетворила его. На улице всё было понятней. Он очень сдружился с двумя Эрнстами: Ремом и Уздетом. Рем был сыном местного лавочника, а Уздет – сыном водопроводчика. Казалось, сама судьба свела их вместе. Каждый обладал тем, чего не было у других. Прижимистый и практичный Веттинг (у него всегда водился пфенниг-другой), мечтательный и одновременно хитрый Уздет, бесстрашный и сильный завоеватель, эдакий король Оттон[12] – Рем. Они втроём бегали каждое воскресенье в заводскую пивную покупать отцам к обеду на полмарки пива, что было значительно дешевле, чем в других местах в городе. Одним концом их улица упиралась в мотоциклетный заводик Отто, а другим в рынок, расположенный на берегу городской речки Изар. Было где развернуться. Рем мечтал стать хозяином своего района, завоевав его. Собрав команду драчунов, он стал претворять свою мечту в жизнь. Подчиняя своей силе переулки, закоулки и тупики, весь в царапинах, с расквашенным носом и подбитыми глазами, он каждый день затевал всё новые набеги. После каждой стычки матери избитых мальчишек стали жаловаться его отцу. Лавочник, отрицая все мировые методы воспитания, кроме ремня и палки, нещадно драл сына. Это были тяжкие, но запоминающиеся уроки. Рем становился осторожнее, но ненадолго. Уздет часами пропадал на мотоциклетном дворе, любуясь быстроходными машинами, а иногда и зарабатывая пфенниг-другой, помогая механикам. Юный Рихард принялся запоем читать, причём отбирая из библиотеки пастора, объединённой с церковным книгохранилищем, не христианские наставления, а книги всё больше экономического содержания, дающие представление о финансовых системах Германии и мира. Смит, Риккардо, Мальтус, Сей, Бастиа, Сеньор и особенно Сисмонди – все они становились его учителями, его «калифами на час». Проштудировав одно учение, он сразу же переходил к другому. Подобные теории всё больше привлекали Рихарда.

В 1908 году по совету своего приятеля, мюнхенского миллионера Кванта Отто сделал ставку на только что появившуюся тогда авиацию, заключил выгодный контракт с Военным министерством и одним из первых промышленников Германии стал производить серийные самолёты для армии, испытывая их здесь же, на пустыре за заводом (Квант стал совладельцем предприятия). Была открыта и заводская школа пилотов, которую финансировали военные. Хотя выпускались пилоты для завода, они все имели звание сержанта и могли в любую минуту быть призваны в Военно-воздушные силы. Начиналась новая эпоха. Первым на неё откликнулся Уздет. Он забросил школу и днями и ночами пропадал на пустыре, наблюдая за самолётами. Однажды он прыгнул с крыши дома с зонтиком в руках, едва не переломав при этом ноги.

– Будущее за техникой, – сказал он однажды друзьям, указывая на красавец триплан, выкатываемый механиками на пустырь.

– Нет, будущее за золотом и деньгами, – не согласился Рихард и указал товарищам на известного мюнхенского банкира, выходившего из дома Отто после обеда и подсаживающего в свой автомобиль подружку в сногсшибательном наряде.

– Дураки оба, – сплюнул сквозь зубы Рем, – будущее за силой. – И указал приятелям на заводского мастера, давшего такой пинок работяге, случайно пролившему керосин, что тот растянулся на земле.

Удивительно, ближайшее будущее Германии подтвердит, что правы были они все, но отдалённое будущее укажет, что никто из них не был прав. Три друга реализуют свои мечты, которые станут их судьбой, и погибнут, поглощённые суетными желаниями, зачастую не зная и не догадываясь о своём предназначении. Однако Создатель всей их жизнью напомнит, что предназначение – это главный смысл существования человека, обязательный к выполнению. Ибо такова Его воля!

В то же время друзья начали заглядываться на девочек. Заводилой был, как всегда, Рем. Он водил их к Изару наблюдать, как, подоткнув подолы, прачки стирают бельё. Потом вдруг бросался на них и, с криком пробегая мимо, хлестал прачек по голым задам. Один раз они поймали Рема, исцарапали, бросили в реку да ещё пожаловались отцу. Он так выпорол сына, что тот три дня не показывался из дома.

– Я его зарежу, – наконец появившись, произнёс опухший Эрнст.

Позже Рем научил их онанизму. Кстати, у друзей за всю жизнь так и не сложились семьи. Они были удачливы в любви, но неудачливы в счастье. По разным причинам, но личная жизнь всех троих потерпела крах. Может быть, причины следует искать на берегу Изара?

Хозяин завода Отто любил по воскресеньям заходить в церковь послушать проповедь.

– Деньги – это идея Бога, и они хороши, – как-то раз сказал пастор Веттинг.

– Тогда биржу и валютный курс придумал сам дьявол, – не удержался Отто под смех присутствующих.

Марка была нестабильна.

Промышленник был очень прижимист и предпочитал оплату натурой в прямом и переносном смысле. Всем была известна история, как, приняв на работу молодого родственника жены, он слупил с него молочного поросёнка. Несмотря на то что он был недоволен своей вечно больной супругой, Отто не ходил в городской публичный дом («Дорого», – говорил он) и не заводил любовниц («Ещё дороже»). Он пользовался услугами белошвеек при размещении заказов на шитьё формы для своих лётчиков. Совмещал, так сказать, приятное с полезным. При всём этом он сохранял жизнерадостность натуры и оптимизм. Как-то раз пастор принёс ему «Капитал» Маркса и пожаловался, что эту подрывную литературу продают студенты у ворот завода. Отто открыл наугад знаменитую книгу:

– «…Товар – Деньги – Товар», «Т – Д—Т…» Сколько же стоит этот томище? – спросил Отто, пребывая в изумительном настроении.

– Пять марок, – ответил Веттинг.

– Пусть тогда продают, работяг уравнениями не прошибёшь, – засмеялся промышленник.

К этому же времени относится и первая финансовая операция, которую совершил Рихард. На их улице находился ломбард, в который жёны рабочих сдавали свои нехитрые украшения в трудную минуту жизни. Как-то раз, проходя мимо, он увидел в витрине хорошенькую брошку, которую, очевидно, не смогла вовремя выкупить хозяйка, и она была выставлена на продажу. Брошка была усеяна мелкими бриллиантиками. Присмотревшись, он определил, что это стразы[13] (уроки старого контрабандиста не прошли даром). Цена в 10 марок подтверждала его догадку. Мастер, видимо, угадал пропорцию свинца в хрустале, благодаря чему стразы прекрасно преломляли свет и «играли», как настоящие драгоценные камни. Это делало их чрезвычайно сходными с бриллиантами. Оставив в залог кожаный ранец с учебниками, юноша подкараулил Отто у церкви и показал ему брошь.

– Это же бриллианты! Откуда? – удивился промышленник.

– Нет, это всего лишь хорошие стразы, – объяснил Рихард. – Хочу сделать подарок отцу, а денег нет, вот и решил предложить эту вещицу вам. Она мне досталась от матери, – схитрил он.

Отто, поражённый красотой броши, с одной стороны, честностью юноши – с другой и сравнительно недорогой ценой – с третьей, поторговавшись, купил изящную вещицу за 20 марок.

Выкупив свой ранец, Рихард получил чистую прибыль в размере десяти марок. Довольно потирая руки, юноша продолжил свою экономическую деятельность. Он тайком от пастора открыл личный счёт в банке под небольшой процент и клал на него все деньги, полученные от прибыльных операций. Таким образом он попытался сколотить свой первый капитал для участия в какой-нибудь крупной спекуляции.

Жизнь между тем продолжалась своим порядком. Рем с бандой голодранцев завоёвывал всё больше жизненного пространства, подчиняя своей силе улицу за улицей. Он становился грозой района. Мелкие уголовники уже вынуждены были считаться с ним. Однажды к Рихарду ворвался Уздет с криком, что Рема избивают цыгане. Прибежав на рынок, они застали уже финал драмы: лежащего в луже крови Эрнста с железной осью от телеги, зажатой в руке, и нескольких цыган с проломленными головами, которых приводили в чувство их товарищи. Захотев выгнать цыган с рынка, Рем столкнулся с яростным сопротивлением, тогда, вывернув из телеги железную ось, он стал дубасить ею цыганского барона. Этого кочевники не стерпели и до полусмерти избили Эрнста, хотя он отчаянно сопротивлялся, чуть не укокошив трёх нападавших. Разогнали драку подоспевшие полицейские стрельбой в воздух. Они же привезли Рема на тачке зеленщика к дверям дома, и один из них, сплюнув под ноги лавочнику, сказал: «Если ты не отправишь парня в армию, то мы отправим его в тюрьму». Через три недели Рем записался добровольцем в 10-й Баварский пехотный полк. Так закончилась юность у трёх друзей.

Веттинг закончил школу первым учеником, Уздет – последним, да и то только потому, что его отец поменял все изношенные трубы в учебном заведении на новые за свой счёт. Рихард с блеском поступил в Мюнхенский университет на экономический факультет. Отец Уздета поставил тёплый унитаз, отделал ванную комнату новым кафелем и установил модный в те времена душ Шарко, чтобы герр Отто мог сгонять жир под упругими струями у себя дома. Только после этого промышленник зачислил Эрнста в школу пилотов за счёт завода, выписал бесплатно форму и выбил для него из Военного ведомства стипендию в 40 марок в месяц. Так началась карьера будущего Главного лётчика Германии. Всё это произошло в начале лета, а 1 августа 1914 года началась Первая мировая война.

* * *

Кто же спланировал налёт, кто воспользовался его результатами? Куда подевались золотые монеты? Куда исчезли уцелевшие диверсанты? Задавая эти вопросы, следователи прекрасно понимали, что Берия вряд ли сразу ответит им правду. Одного коварства и хитрости было явно недостаточно для организации и проведения подобной операции. Без помощи из-за рубежа было не обойтись. Однако эти данные фигурант сдавать не хотел и молчал, как рыба. Был применён так называемый конвейер, когда человек допрашивается несколько суток подряд без перерыва сменявшимися каждые три часа следователями. Ситуация не изменилась. Добавили физическое воздействие. Появились первые результаты. Ещё поднажали и… прикоснулись к одной из мировых тайн ХХ века, а именно – к тайне образования государства Израиль. Следы вывели их на помощника британского военного атташе при посольстве Великобритании в Москве Моше Дайна. Этот человек всю жизнь вёл двойную, а то и тройную игру и всегда выигрывал. Родился он в Палестине, которая в ту пору составляла Британскую мандатную территорию, в семье репатриантов-евреев, выходцев из России. Будучи физически очень сильным, Михаил Дайнов (это его настоящая фамилия) избрал карьеру военного. Закончив офицерский колледж в Англии, был послан совершенствовать образование на курсы в Академию Генштаба в Москву (учитывая знание русского языка), где в ту пору учился сплошной интернационал: немцы, французы, англичане, арабы, поляки и т. д. Все они скоро стали применять полученные знания друг против друга. В конце мая 1940 года, будучи командиром роты командос, Дайн держал оборону, отбивая немецкие атаки под Дюнкерком во Франции, пока блокированные англо-французские войска эвакуировались на другой берег Ла-Манша. Однако в последний день блокады, а именно 6 июня, пуля немецкого снайпера попала Моше в глаз и, проскочив по извилистой траектории, вышла из шеи. Не причинив особого вреда, она странным образом сказалась на его потенции. И с этих пор ранее скромный офицер стал сексуальным маньяком, за что позднее получил кличку «одноглазый бык Иудеи». Была и вторая кличка – Адмирал (намек на одноглазого английского адмирала Нельсона), но ее Дайн не любил и очень обижался, когда его так называли, в отличие от первого прозвища. После нападения немцев на Советский Союз англичане стали набирать в свою военную миссию в Москве боевых офицеров, желательно знающих русский язык. Дайн подошёл идеально, и осенью 1941 года он опять появился в Москве, где раскрыл себя с совершенно неожиданной стороны. НКВД, и ранее не оставлявший его без внимания, повторил заход, подставив ему на одном из приёмов известную артистку театра оперетты Веру Днепрову. Результат превзошёл все ожидания. Через три дня наконец выпущенная из номера гостиницы «Москва», где временно квартировал Дайн, актриса сначала отправилась к врачу, который сделал ей небольшую операцию, а именно зашил треснувшую прямую кишку, а затем, ворвавшись на Лубянку к своему куратору, майору Ковалевскому, бросила в него чернильницу и попала (!). Не отличаясь строгим нравом, Днепрова тем не менее орала, что такого развратника не видывал свет и она «советует майору самому подставить зад под этого одноглазого, чтобы личным примером доказать преданность партии, а её увольте». Поняв, что рыбка попалась и еле успокоив разъярённую женщину, Ковалевский, несмотря на фингал под глазом и залитую чернилами форму, сразу составил победный рапорт на имя комиссара Государственной безопасности Берии Л.П., где среди прочего испросил согласия на начало активных мероприятий по вербовке помощника британского военного атташе Моше Дайна. Разрешение было получено.

Забегая вперед, автор замечает, что, уже будучи министром обороны Израиля, Моше Дайн продолжал свои сексуальные подвиги. Сотни женщин прошли через постель министра, причём это делалось зачастую открыто, на глазах их мужей-военных. Никто в армии не мог ослушаться «одноглазого быка Иудеи». Множество семей потом распалось. Лишь в последнее время израильские женщины стали подавать жалобы на сексуальные насилия со стороны своих начальников. Это произошло на волне общего мирового феминизма. Многие мужчины поплатились своими должностями. От полицейских до президента (!). Сексуальные скандалы потрясли израильское общество. Но это произошло совсем недавно.

Тем временем в связи с тяжёлым положением на фронтах и мобилизацией почти всех сотрудников НКВД в действующую армию вербовка шла ни шатко, ни валко. Дайн прекрасно понимал, что он на крючке, однако, веря в свою звезду, продолжал использовать подставляемых ему женщин по прямому назначению, затеяв свою хитрую игру с Лубянкой. Ситуация обострилась лишь в 1944 году, когда стал ясен масштаб злодеяний немцев против еврейской нации и в головах руководителей многих стран снова возник «еврейский вопрос». Появилась возможность организации компактного проживания евреев, образования их автономии. Сталин вспомнил о предложении Гитлера сделать Крым резервацией для евреев. Отвергнув в 1939 году это предложение, «вождь всех народов» оставил его в своём резерве. Хитрые американцы также заговорили о «Калифорнии в Крыму». Неожиданно англичане пообещали «Джойнту» создать в Палестине «национальный очаг» для еврейского народа. В создавшейся ситуации значение фигуры Моше Дайна как национального кадра для «очага» возросло до глобальных масштабов, и Берия, с интересом читавший о постельных подвигах одноглазого, взялся сам провести операцию. Автор неоднократно встречался с Верой Митрофановной Днепровой, которая сразу же после успешной вербовки Дайна отсидела в Гулаге 15 лет (с глаз долой, из сердца вон). Ковалевский последовал туда несколько позже, после образования государства Израиль в 1948 году. Хорошо ещё, что их не расстреляли, как нежелательных свидетелей.

Вернувшись из лагерей, реабилитированные, эти изломанные люди поженились (вот судьба!) и тихо проживали в однокомнатной квартире в районе метро «Белорусская» в Москве. Без их свидетельств многое до сих пор оставалось бы тайной в истории с золотом Холокоста.

Тем временем оба сексуально распущенные, привыкшие видеть в женщине лишь предмет для удовлетворения своей похоти, Берия и Дайн сразу понравились друг другу.

– Ты знаешь, как мусульмане называют женщину? – спросил Лаврентий Моше.

– Как?

– Двужопый шайтан!

И они взахлёб захохотали, довольные пошлым сравнением.

Конечно, ГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – КГБ – ФСК – ФСБ до сих пор надёжно хранит свои тайны в архивах. Однако из устных рассказов Веры Митрофановны Днепровой и особенно её мужа, майора Ковалевского, а также из показаний следователя Боровкова, в 1953 году допрашивавшего арестованного Берию и других людей, можно составить следующую картину. Победоносно завершив Вторую мировую войну, Сталин всё чаще стал утверждать: «Первая мировая война вырвала одну страну из капиталистического рабства, вторая – создала социалистическую систему, третья – навсегда покончит с империализмом». И он начал готовить её, Третью мировую. Однако для того, чтобы эта последняя война также стала победоносной, необходимо было сначала развалить империализм изнутри, стравить страны капитала между собой. Разочаровавшись в панарабизме[14] вообще и в арабах, в частности, из-за их сотрудничества с Гитлером, Сталин пристально следил за тщетными попытками организовать государство Израиль. В 1945 году ему было присвоено высочайшее звание – Генералиссимус. Большинство стран мира приветствовали этот шаг и прислали своих представителей с поздравлениями и подарками. И хотя на торжественной церемонии им самим по-актёрски было сказано: «Зачем это нужно товарищу Сталину?» – вождь стал действительно считать, что он «Генералиссимус всей земли». Необходимо быть честным хотя бы с самим собой, уважаемые читатели, и признать, что Иосиф Сталин не был антисемитом. Все народы, народности, нации и племена были для него лишь средством для достижения великой цели: образования Федерации Советских Республик Всего Мира с Генералиссимусом Сталиным во главе. Как нельзя кстати пришлась речь Черчилля в Фултоне в 1946 году, где он среди прочего призвал Запад «стукнуть кулаком», ибо только так можно разговаривать со Сталиным.

Попытки Трумэна как-то сгладить ситуацию не увенчались успехом, и Сталин решает первым делом развалить Британскую империю. Забегая вперёд, отметим, что ему это блестяще удалось.

– Государство Израиль необходимо создать. Оно нам нужно именно в Палестине, – инструктировал вождь Молотова, тогдашнего министра иностранных дел СССР, – тогда начнется война внутри Британской империи, её подхватят Индия и другие порабощённые Англией страны, а СССР им поможет. Образовав государство Израиль в Западной Азии, на восточном побережье Средиземного моря, мы вобьём осиновый кол в задний проход английскому империализму!

Так приближалась потрясающая речь представителя СССР в ООН Андрея Громыко 14 мая 1947 года, где он, сосредоточив внимание Объединённых Наций на уничтожении немцами миллионов еврейского народа, произнёс: «Евреи имеют историческое право на создание в Палестине собственного государства!» Далее последовал небывалый нажим СССР по всем направлениям, от дипломатического до военного (так полковник МГБ Боярский успешно переправил не одну тонну (!) вооружения еврейской общине в Палестину транзитом через Чехословакию и Корсику для антианглийского восстания). Генералиссимус не погнушался шантажом и лично предупредил Трумэна, что если он не забудет о «Калифорнии в Крыму» для евреев, тогда СССР придаст мировой огласке тот факт, что 24 вагона, доверху набитые слитками, сделанными из золота убитых советских евреев, были тайно вывезены в США, в форт Нокс и не были включены в окончательный расчёт Потсдамской конференции (Потсдам – город вблизи Берлина) в августе 1945 года.

Потсдамская конференция глав государств – победителей во Второй мировой войне – СССР (участв вал Сталин), США (Трумэн) и Великобритании (Черчилль, с 28 июля Эттли) проходила с 17 июля по 2 августа 1945 года и решала вопросы о демилитаризации и денафикации Германии, об уничтожении немецких промышленных монополий, о репарациях, о послевоенных границах в Европе и много ещё о чём. Необходимо отметить, что здесь впервые на государственном уровне появилось понятие «золото уничтоженных евреев» (впоследствии «золото Холокоста»), куда, кроме золотых зубов евреев, входило золото и драгоценности, изъятые у жертв, а в дальнейшем стало входить и золото, подаренное Гитлеру за ликвидацию еврейского народа. Например, подношение Адольфу 100 (ста!) ящиков с золотом шейхами из Саудовской Аравии за физическое уничтожение евреев как нации. Как ни тяжело писать об этом, однако приходится признать, что подобный дар был не единственным. Таким образом, понятие «золото уничтоженных евреев» (далее «золото Холокоста») на уровне стран впервые было применено Сталиным против США с оглушительным успехом. Трумэн так перепугался еврейского лобби внутри своей страны, что немедленно развернул дипломатию Америки на 180° и дал указание голосовать за образование Израиля только в Палестине и нигде больше. (Следует отметить, что далее понятие «золото Холокоста» использовали Израиль и некоторые организации типа «Джойнта» или Всемирного еврейского конгресса, и всегда с неизменным успехом.) Теперь необходимо признать, что в результате титанических усилий СССР 29 ноября 1947 года решением ООН в Палестине было образовано государство Израиль. «Это решение, – говорил Громыко, обращаясь к Объединённым Нациям, – отвечает законным требованиям еврейской нации, сотни тысяч представителей которой до сих пор не имеют ни земли, ни дома». Большинство евреев были безмерно благодарны советской стране за решающую роль, которую Красная Армия сыграла в разгроме немцев, и за образование государства Израиль. До конца ХХ века в кибуцах, как иконы, висели портреты Сталина и первый тост был: «За Генералиссимуса!» Сейчас, к сожалению, новое поколение забыло о той решающей роли, которую сыграл СССР в том, чтобы у евреев действительно появился национальный очаг. Но об этом позже.

Подбор и расстановку кадров «вождь всех народов» осуществлял лично, выдвигая на руководящие посты только тех людей, которые были на «крючке», т. е. на чём-нибудь погорели или были завербованы (в случае с иностранными гражданами). В результате в руководство попадали бандиты (например, Абакумов – министр государственной безопасности в 1946–1951 гг.), сексуальные маньяки (например, Берия), а то и натуральные предатели (например, Вышинский – Генеральный прокурор СССР). Небезынтересно отметить, что Чаушеску, генеральный секретарь Румынской компартии, был карманным вором, пока не был подобран КГБ, обучен в Высшей партийной школе в Москве и «рекомендован» для руководства в Румынию. Практиковался также приём, когда советских граждан назначали на руководящие посты в страны социализма (например, маршал Рокоссовский, поляк по национальности, «рекомендованный» Сталиным и, естественно, назначенный польским правительством министром обороны Польши). Поэтому, получив приказ «подработать» кандидатуру на пост министра обороны нового ближневосточного государства, Берия уже знал, кого он будет рекомендовать, и тут же начал свою зловещую игру, куда составной частью вошли и пять золотых монет, хранящихся в Москве на Неглинной, 12.

* * *

В Тель-Авиве на бульваре царя Саула в тени деревьев находится неприметное здание с неброской табличкой, извещающей, что здесь расположен какой-то «Институт специальных задач». Это и есть Моссад – ведомство разведки и специальных задач – наиболее эффективная спецслужба в мире. Когда 1 апреля 1951 года были объединены две организации: Институт координации и Институт безопасности, то получился Моссад. Его директором был назначен Рувен Шилой, с прямым подчинением премьер-министру. Перед ним открылась печальная картина: большинство агентов и резидентур превратились в полукриминальные структуры, занимавшиеся контрабандой и торговлей наркотиками; внутри бушевала война между разведкой и контрразведкой, которая не оставляла сил на основную деятельность; международные скандалы следовали один за другим. Руководство страны и лично Бен-Гурион были в ужасе от этих малоуправляемых структур. Шилой железной рукой положил конец этой вакханалии, провёл реорганизацию, в ходе которой были уволены 90 % сотрудников, и разработал теоретическую базу и основные принципы работы израильской разведки. Упрощённо их было три:

1. Израильская разведка – гарант безопасности евреев по всему миру.

2. Моссад – международный альянс спецслужб.

3. Любой еврей в мире – гражданин Израиля.

Эти принципы действуют по сей день, хотя в их применении появились некоторые новшества. Конечно, необходимо признать, что страна находится в окружении враждебных арабских государств, не смирившихся с её образованием. Пышным цветом расцвёл терроризм. Начались захваты самолётов и кораблей, появились еврейские заложники. Затаились по всему миру недобитые нацисты, которые должны понести наказание. Всё это диктует создание сильной спецслужбы. Но то, что было создано, превзошло все ожидания. Шилой предлагает сделать Израиль учебным полигоном, где молодые разведчики дружественных стран по-настоящему проводят диверсионные операции и занимаются агентурными разработками, т. е. учатся, постигают азы профессии. Всё это происходит, естественно, в интересах еврейского государства. Руководство Израиля мгновенно понимает выгоду этого проекта. Премьер-министр целый год проводит почти в сплошных командировках, увязывая этот вопрос с руководством стран Запада. И вот свершилось! Известно так называемое Соглашение Бен-Гуриона, которое является суперсекретным до сих пор. Оно прописывает условия, согласно которым, в Моссад на стажировку присылаются все начинающие разведчики из государств – членов НАТО, где им предоставляются реальные условия для работы. Естественно, под контролем Израиля.

Буквально за один год такого сотрудничества израильская разведка становится самой мощной в мире. Как этого удалось добиться? Какой ценой? Какими интересами пришлось поступиться? Кто на кого работает или, может быть, все работают на всех? Это главный секрет Моссада, который ещё не скоро удастся раскрыть. Настали новые времена, а второй принцип продолжает действовать. В настоящее время в Израиле стажируются представители спецслужб Грузии, стран Балтии, Украины. Кстати, Шилой предложил назвать второй принцип «кибуц галуёт» (дословно на иврите – собирание диаспор) спецслужб, а Бен-Гуриону, который был глуховат, послышалось «Кибуц» (сельхозкоммуна в Израиле) спецслужб. Он засмеялся и сказал Рувену что-то вроде: «Оставь это название для внутреннего употребления». До сих пор ветераны разведки называют Моссад – кибуцем спецслужб.

Набор сотрудников в разведку также представляет интерес. Например, в 2000 году вышло объявление со словами: «Моссад открыт не для всех, но, возможно, для тебя». Тысяча человек прислали свои заявления, но был принят только один (1!). Хотя и сейчас на сайте этой организации можно найти анкету для желающих. Моссад сильно отличается от всех спецслужб своей кадровой политикой, которая основывается на третьем принципе. Особенно в последнее время эта политика стала очень гибкой. Кроме сотрудников и агентов, был введён институт саянов (добровольных помощников – на иврите). Не надо путать с агентурной сетью. Здесь всё тоньше. Саянами могут быть только чистокровные евреи или еврейки, преданные своей стране, чьими гражданами они являются, но одновременно уважающими свою историческую родину и готовые ей помогать. По закону Моссада акция, в которой задействован саян, не проводится в отношении того государства, в котором он постоянно проживает. Саян не подписывает никаких обязательств, но лично известен резиденту Моссада в стране. Это новшество позволило поднять на высочайший уровень информированность Израиля. Фактически большинство военно-политических секретов государств почти сразу становятся известны руководству израильской разведки, а, следовательно, и страны.

Директор московской ассоциации «Холокост» Лилия Бруднэ была идеальным саяном. В Моссаде её уважали и ценили. Она любила и Россию и Израиль и разрывалась между этими двумя странами. Её отца, как говорили, качал на коленях сам Шолом Рабинович, более известный под именем Шолом-Алейхем. Именно его творчество выдвинуло еврейскую светскую литературу на уровень мировой. «Тевье-молочник», «Мальчик Мотл», «Менахен-Мендл», «Неунывающие», «Блуждающие звёзды» – всё это вошло в душу Лилии с юности и осталось там навсегда. Она сострадала всем этим простым людям с их грустным юмором. С другой стороны – Булгаков, «Мастер и Маргарита», Эренбург, «Люди, годы, жизнь», Пастернак, «Доктор Живаго», а потом и Солженицын, «Архипелаг Гулаг» поразили её в самое сердце непрекращающимися мучениями народа, и острая боль от этого постоянно напоминала о себе. Она жила, что называется, «нараспашку» и очень страдала от этого. То, прельщённый состоятельный семьёй, её год грел в постели волосатый грузинский «тарзан», исчезнувший навсегда с последней хрустальной люстрой в руках. То, заинтересованный в московской прописке, к ней в постель пробрался местечковый еврейский «херувим» с миндалевидными глазами. На отцовских связях она устроила его в Литературный институт и три года вытирала ему сопли, пока он не предъявил права на жилплощадь, и Лилия увидела мгновенное превращение «херувима» в полного скота. Получив отказ, он впал в ярость, обматерил её, разрезал всю одежду ножницами и напоследок, поставив ей фингал под глаз, наконец съехал из квартиры. То, будучи безумно влюблённой в красавца майора-пограничника и уже собираясь с ним уезжать на защиту дальневосточных рубежей нашей родины, она вовремя обнаружила у себя гонорею от возлюбленного. В последний раз бросившись в омут страсти, Лилия через полгода с удивлением узнала, что её избранник – многожёнец. Может быть, из-за того, что её мать умерла во время родов и некому было дать женский совет, может быть, из-за того, что её отец был слишком занят своими любовными приключениями, а постоянно сменяющие друг друга мачехи даже не разговаривали с ней, но личная жизнь не сложилась, и Лилия целиком посвятила себя работе. Хотя и здесь было не всё так просто. Её отец, стоявший у истоков образования московской ассоциации «Холокост», посвятил всего себя святому делу. Хлопоча по инстанциям и получая отказы, он говорил, что образование центра памяти еврейских жертв есть его предназначение, и делал всё новые и новые попытки. Наконец, связав «Джойнт» (деньги) с администрацией президента (власть), в 1992 г. ему удалось получить разрушенное двухэтажное здание на одной из набережных Москвы, которое отремонтировали еврейские благотворители. Казалось бы, надо радоваться, но тут его хватил инфаркт. Единственной женщиной, которая непрерывно находилась в больничной палате, была его дочь, и, проникшись под конец жизни отцовскими чувствами, он решил раз и навсегда устроить её жизнь. Завещав «Джойнту» все права на переиздание своих произведений, он стал умолять учредителей вместо него назначить Лилию директором ассоциации.

Здесь необходимо отметить, что организация «Джойнт», являющаяся сегодня одной из самых богатейших благотворительных организаций в мире, вовсе не так проста, как об этом пишут и говорят супермедиа, этот конгломерат прессы, радио, телевидения и Интернета. Фактически до образования государства Израиль и «Моссада» именно «Джойнт» являлся еврейской разведкой. Эта организация была основана в 1914 году и быстро распространила своё влияние по миру. За годы Первой мировой войны «Джойнт» оказал помощь сотням тысяч евреев России и Австро-Венгрии, оставшимся без крова и средств к существованию в результате военных действий. Затем по соглашению с советским государством были созданы медицинские пункты, ремесленные училища, организовывались концерты и спектакли для евреев, строились сельхозпосёлки для евреев крестьян. Во время Второй мировой войны «Джойнт» собирал по всему миру средства для выкупа евреев из концентрационных лагерей. Деньги сдавали все: и католики, и протестанты, и союз ортодоксальных раввинов, и Международный Красный Крест, хотя интересно отметить, что американские христиане дали меньше всех. Тогда же этой организацией заинтересовались американские спецслужбы (сначала УСС[15], затем ЦРУ) из-за наличия у «Джойнта» агентуры в Германии. Так, например, Фриц Лауфер (чешский еврей Франтишек Лауферц) за деньги был внедрён в СД (служба безопасности Германии). Затем он работал на УСС и был источником ценнейшей информации о планах немецкого командования вообще и Гиммлера, в частности. В 1943–1944 гг. еврейское подполье в Варшаве получило 300 000 долларов, сброшенных «Джойнтом» на парашютах. В 1944 году усилиями «Джойнта» эсэсовцы обещали выпустить некоторых евреев из концентрационных лагерей и переправить их в Швейцарию. Так началась одна из самых печальных страниц Холокоста – потрясший весь мир обмен «кровь на золото». В результате длительного и циничного торга у Гиммлера удалось выкупить 2000 человек, а также эвакуировать 81 тысячу евреев из стран, находящихся в оккупации Германии. Капля в море, зато золото потекло в Германию рекой. Его также необходимо отнести к «золоту Холокоста».

После войны деятельность «Джойнта» была направлена на помощь иммиграции в Израиль (особенно из Советского Союза), за что в 1950 году его главе Ицхаку Клостерману было сделано представление о недопустимости подобной деятельности, а в 1951 году «Джойнт» был запрещён на всей территории СССР. Этот крупнейший комитет возник опять в связи с перестройкой в нашей стране и уже не прекращал больше своей разнообразной деятельности. Чтобы окончательно внести ясность, автор сообщает такие цифры: с 1914 года по 2000 год «Джойнт» израсходовал примерно около 2 миллиардов долларов (!) на помощь еврейскому населению во всём мире, а около миллиарда было истрачено на благотворительность в Израиле. Впечатляет. Какой ещё благотворительный фонд так заботится о своём народе? Автор не в курсе.

Однако вернемся к директрисе. Прежде чем принять предложение умирающего писателя, в Москву приехал эмиссар «Джойнта». Через полчаса разговора ему стало всё понятно о том, что из себя представляет Лилия Бруднэ, и на приёме в посольстве Израиля он свёл её с резидентом Моссада. Статус «саяна» как нельзя более кстати подошёл к ней. Это оказалось то, о чём она всегда мечтала: приносить пользу сразу двум её родным государствам – России и Израилю. Её судьба была решена. Если бы не катастрофы в личной жизни, Лилия была бы самым счастливым человеком на земле. Кстати, она носила фамилию матери, что у евреев считается признаком удачи.

Кабинет, где принимал своих сотрудников нынешний глава Моссада генерал Меир Дагон, был абсолютно белым. Вся мебель была прозрачной, сделанной из стекла. Посреди комнаты стоял стеклянный стол, по обе стороны которого стояло всего по одному стеклянному стулу. Потолок и пол были зеркальными. Создавалось впечатление, что в этой прозрачной комнате ты сам прозрачен. Скрыть что-то или сфальшивить в генеральском кабинете было невозможно. Дагон вдохнул новую энергию в старые мехи спецслужбы. На первое место он поставил прямые акции. Увеличилось количество операций по уничтожению.

– Моссад – разведка, а не Министерство иностранных дел, – любил повторять генерал.

Спецподразделение «Кидон» («Штык»), которое занимается устрашением и физическим уничтожением, было увеличено в три раза. Стало уделяться больше внимания театральным эффектам, которые в условиях информационного общества действовали пострашнее самой акции. Так, обладающий чёрным юмором Дагон ввёл в практику публикацию некрологов в газетах за день до ликвидации или присылки домой (в последнее время стали присылать на работу) жертве траурного венка за неделю до акции. Всё это ещё больше демонизировало Моссад.

Когда начальник Управления оперативного планирования и координации, которое руководит всеми акциями шпионажа и имеет филиалы, являющиеся частью посольств Израиля в других странах, доложил о визите некого Александра Марова в московское отделение «Холокоста» и о дневнике, хранящемся у него, Меир Дагон задумался.

Только после смерти «одноглазого быка Иудеи» из оставленных им документов стало известно о пяти монетах, сделанных из «золота Холокоста». Моссад неоднократно предпринимал попытки найти, распилить и вывезти монеты в Израиль. Усилия не увенчались успехом. Затем изменилась мировая политика и дело «О монетах» даже хотели передать дипломатам. Не успели. С одной стороны, ситуация казалась проще простого, с другой – всегда была возможность подставы и крупной провокации. Особенно сейчас, когда Россия так подружилась с Ираном, что помогает ему обрести ядерное оружие. Именно в простоте и видел опасность глава Моссада.

– Проверили? – спросил генерал. – Действительно воевал во Вьетнаме? Где работает сейчас?

– Старший лейтенант ракетных войск. Сбил пять американских самолётов. Награждён. Был тяжело ранен. Ампутирована левая рука. Работает журналистом в издательстве «Протестанты». Разведён.

– Почему всего лишь старлей?

– Любовная история. Когда его девушку в Ханое арестовали, покалечил первых попавшихся под руку вьетнамских военнослужащих. Командование еле замяло скандал.

– Беден?

– Как церковная мышь. Тем не менее с принципами.

Лицо Дагона скривила гримаса.

– Подготовить группу из «Кидона»? – зная активную позицию своего шефа и чуть забегая вперёд, спросил начальник управления.

Однако на этот раз генерал отрицательно показал головой.

– Не будем задействовать Мецаду[16]. Здесь простое проникновение и работа на доверии. Это по твоей части. Необходимо срочно внедрить в окружение Марова двух агентов. Эту директрису Бруднэ использовать втёмную, не раскрывая смысл операции.

– Она же «саян» и по нашим правилам не имеет права участвовать в акции против своей родной страны.

– У неё одна Родина – Израиль, – с жёсткостью произнёс Дагон, – только не поймите меня неправильно… – Его голос смягчился. – У нас нет времени на подвод женщины к Марову, а это, как я понимаю, необходимо. Раз он с принципами. Да и «саян» Лилия вполне подходит. И пусть она по-прежнему получает инструкции и отчитывается перед нашим резидентом в посольстве. Если всё проделать достаточно завуалированно и проявить разумную осторожность, то она и не успеет сообразить, в какой операции участвует, как всё закончится. Немедленно организуйте мне встречу с Карлфингером. Думаю, что без помощи коллег в этом деле не обойтись. Затем по итогам переговоров подготовьте алгоритм действий и ко мне на подпись. Назовём эту операцию «Золото Холокоста». Да, чуть было не забыл. Установите за Маровым круглосуточное наблюдение. Я не люблю неожиданностей. Срок исполнения – десять дней, – закончил генерал. – Поспешите.

Так обстояли дела, когда через две недели Маров открыл дверь кабинета директора московской ассоциации «Холокост».

## Глава III

В Первой мировой войне участвовали почти все европейские страны, а также США, Япония, Китай и другие. Население воевавших стран составило 500 (пятьсот) миллионов человек только в Европе. Численность действовавших армий достигла 30 (тридцати) миллионов солдат. Эта война по всем параметрам в 10 (десять!) раз превосходила самые крупные из войн прошлого времени. Германский план войны предусматривал борьбу на два фронта. Немцы считали своим главным противником Францию, они хотели сначала покончить с ней, а потом уже обратиться против России. Сначала немецкое вторжение было успешным, однако после поражения на Марне в сентябре 1914 года пошли перемены в Верховном командовании. Верховным главнокомандующим был император Вильгельм II, а начальники Генерального штаба менялись, как перчатки: Шлиффен, Мольтке, Гинденбург, Фалькенгайн, Людендорф.

Необходимо признать, что, пока США и Англия готовились принять участие в войне, всю тяжесть боевых действий вынесли на себе Франция и Россия. После Верденской неудачи в 1916 году Германия начала беспощадную подводную войну. Союзники потеряли пятую часть своего торгового флота и третью часть – военного. Однако оказалось, что кораблестроение в Англии было настолько развито, что тоннаж новых судов почти покрыл тоннаж потопленных. Затем благодаря принятым мерам, а именно – охота и истребление подводных лодок немцев англичанами и американцами, блокада Германией портов была прорвана. Галицийская битва, сражение близ Скагеррака, сражение на Сомме. Наконец, после упорных боёв и вступления в войну США (5 апреля 1917 года) германские войска стали терпеть поражение за поражением и откатываться назад, что превратилось в позорный драп. При такой обстановке Германия не смогла больше сопротивляться и 11 сентября 1918 года немцы приняли тяжёлые условия перемирия. Хотя отдельные стычки продолжались до начала 1919 года. Эта колоссальная бойня стоила мира убитыми, ранеными и пропавшими без вести 22 112 934 человека (!) Это примерно столько, сколько погибли во всех войнах за все предшествующие две тысячи лет (то есть после рождения Христа. Наша эра). Казалось, что земля захлебнулась кровью. Казалось, что люди больше не смогут вынести такие ужасы.

Кто же знал, что через двадцать лет новая, ещё более кровавая бойня снова потрясёт этот мир. Как известно, всё завершилось полным разгромом Германии. На всём пространстве от Рейна до Одера воцарились хаос, голод и безработица. Кого не коснулась безработица, так это картографов. Им пришлось изрядно потрудиться после войны. С европейской карты исчезла Германская империя, правда, наряду с Австро-Венгерской, Российской и Османской. Передо мной находится послевоенная карта Европы по договорам 1919–1921 годов. Пожалуй, только Испания и Португалия остались в своих границах. Всё остальное кардинальным образом перекроено. Вот факты: по Версальскому мирному договору, подписанному 28 июня 1919 года всеми сторонами мирового конфликта, Франция получила Эльзас и Лотарингию; Бельгия – округа Мальмеди, Моренэ и Эйпен; Польша – Познань, Пруссию и часть Померании с выходом в Балтийское море; Чехословакия – Силезию. Данциг (Гданьск) был объявлен независимым, «вольным городом» под управлением Лиги Наций. Шлезвиг отошёл к Дании; Мамель (Клайпеда) – к Литве. Саарский угольный бассейн передан в полную собственность Франции как часть репараций. У Германии в пользу Лиги Наций (читай, США и Англии) отобрали все колонии, что лишило её территории, в 6 раз превышающей площадь самой метрополии. На страну наложили колоссальные репарации (более 20 млрд золотом), запретили вводить всеобщую воинскую повинность, численность добровольной армии определили в 100 тыс. человек. Германии запрещалось иметь военный флот, артиллерию, танки и военную авиацию. Изучив Версальский мирный договор, автор вынужден согласиться с господином Ульяновым (Лениным): «…Версальский договор навязал такие условия, что германский народ оказался на положении колониальной зависимости, нищеты, голода, разорения и бесправия…»

Да и Германия больше не называлась Германией. Вместо неё была образована Веймарская республика. Автор (и не только он) также считает, что унизительный Версальский мир заложил основы реваншизма и нацизма, что привело позже ко всемирным трагедиям – Холокосту и Второй мировой войне. Только после второго разгрома Германия окончательно опомнилась и начала дрейфовать в сторону нейтрального, безобидного государства с высоким жизненным уровнем граждан. Правда, чуть всё не испортил коммунизм, однако это тема другого исследования.

Два друга вернулись в Мюнхен, овеянные славой, в орденах, но без штанов. Сразу же после окончания войны они были интернированы и вместе с другими пленными два года под охраной французских стрелков срывали укрепления по всему левому берегу Рейна. Приехав в родной город, они еле держались на ногах. Уздет стал одним из наиболее известных пилотов-истребителей Имперских военно-воздушных сил. Он воевал под началом национального героя Германии, командира знаменитой авиационной группы «Яста» Манфреда фон Рихтгофена. Это был лучший лётчик-истребитель тех лет, ас из асов. Из-за своих социалистических убеждений он летал на самолётах, фюзеляжи которых были окрашены только в красный цвет. Его прозвали «Красным бароном». Это был рыцарь неба. Он никогда не добивал противника. Если сбитый им лётчик оставался жив, он называл его своим гостем. Кормил, поил и старался попозже передать его в плен. Известен случай с английским лётчиком, который был сбит Рихтгофеном. Он так понравился «Красному барону», что тот организовал его побег, сказав, что заснул. Отсидел на гауптвахте неделю. Им было сбито 80 самолётов противника. Абсолютный рекорд. Погиб в конце войны.

Его лучший друг, лейтенант Эрнст Уздет сбил 62 самолёта противника и стал самым результативным асом Германии из оставшихся в живых. Позже он стал кумиром молодёжи своей страны. После гибели Рихтгофена командиром знаменитой авиационной группы был назначен Герман Геринг, который в конце войны и присвоил Уздету звание «капитан». Он сбил 22 самолёта противника. В отличие от «Красного барона» Геринг уже тогда имел крайне правые, националистические взгляды и замашки политикана. Он и создал позже, в нацистской Германии, культ Рихтгофена (несмотря на его левые убеждения). Небезынтересно, что в авиаполку Яста воевали: Рудольф Гесс (будущий заместитель Гитлера по партии); Генрих Мюллер (бесстрашный пилот, в одиночку бомбил Париж, будущий шеф гестапо); Рейнхард Гейдрих (будущий шеф СД) и некоторые другие «фюреры» помельче. Плюс Геринг и Уздет. Тёплая подобралась компания. Однако приходится признать, что в авиации нацистов Геринг восстановил элитную часть «Эскадрилья Рихтгофена» из-за того, что в руководстве Германии было подавляющее большинство бывших лётчиков. Хотя использование имён народных героев в своих целях характерно для политиканов всех стран как раньше, так и в настоящее время, от США до Северной Кореи включительно.

Рем покрыл себя славой на полях сражений в пехоте. Начав солдатом, благодаря своей отваге он закончил войну капитаном. То, что дома было недостатком, на фронте превратилось в достоинство. Он усовершенствовал своё мастерство драки, и теперь каждый удар грозил стать смертельным. Он научился убивать, и его стало не остановить. При виде французских голубых мундиров кровь бросалась ему в голову. Его так и прозвали – бешеный. Он убивал ударом кулака, каской, штыком, сапёрной лопаткой, стволом пулемёта, прикладом, ногой и головой. Он взял более ста языков и только половину из них довёл до своих окопов. Остальным он просто сворачивал шею руками, когда они начинали голосить на нейтральной полосе.

Его имя наводило ужас на врага. Он был к ним беспощаден. Одного только слуха, что перед ними находится рота капитана Рема, было достаточно, чтобы в оборону выставить полк. Он набрал в свою роту таких же отчаянных головорезов, каким был сам. Они ходили вечно полупьяные, грязные, у каждого было с десяток часов на руках и по перстню на пальцах. Зато в штыковой с ними было не справиться. Для своих подчинённых Рем был царь и бог. Он делился с ними последним и никогда не давал в обиду «тыловой сволочи», так он называл штабных. В июле 1918 года, когда Западный фронт немцев вдавил неприятеля в районе Реймса и до Парижа оставалось всего 60 км, в прорыв бросили роту капитана Рема, которая и взяла пригород. Решив немного передохнуть перед входом в столицу Франции, Рем дал сутки на разграбление городка. Однако ночью французы перешли в наступление во фланг роте. Пьяные, разбухшие от грабежей и насилия, они дрались ещё сутки, однако все были перебиты. Этот контрудар французской армии произвёл поворот в ходе всей кампании. Силы германских войск были окончательно подорваны. Тяжело раненного в грудь Рема вытащил денщик с поля боя. Положив своего командира на тачку, изъятую у какого-то лавочника в городке, он протопал с ним около 100 км и успел сдать в лазарет, который уже спешил эвакуироваться. Так повторилась история его юности, и он опять выжил. Ордена и слава были добыты им своей кровью.

Однако после войны у этих капитанов, кавалеров высшей военной награды Германии – ордена «Пур ле Мерит» («За заслуги перед Отечеством»), не осталось ничего: родители умерли, дома разрушены, в Мюнхене еле теплилась жизнь. И, едва демобилизовавшись, они пошли к Веттингу. Друзья слышали, что Рихард работает на правительство Веймарской республики, являясь его представителем в Баварии. Он жил в центре города, в гостинице, в номере люкс. Едва они подошли к его апартаментам, как дверь распахнулась и из номера вышла прекрасная дама. Ветераны онемели. Такой красоты они ещё не видели. Высокая, белокурая, статная, с большой грудью и широкими бёдрами, в то же время узкая в талии, удивительно пропорционально сложенная, женщина отличалась тонкими чертами лица, гармоничностью фигуры и рельефностью форм. Автор, который видел её портрет, считает, что именно такой немцы представляют Брунгильду[17]. Следом выскочил Рихард и поспешно затолкал друзей в номер. Несколько минут все напряжённо молчали.

– Кто это? – почему-то шёпотом спросил Уздет.

– Жена моего клиента, – тоже шёпотом ответил Веттинг.

– Кто это? – заорал Рем и шутливо схватил его за грудки. – Говори или тебе конец!

– Это Магда Квант, жена миллионера Кванта, я его консультирую по налогам.

– Только не лги, что у вас платонические отношения, – произнёс Уздет.

– Я и не лгу.

Друзья захохотали.

Между тем они представляли собой разительный контраст. Все в шрамах, измождённые, обожжённые газами, с лопнувшей кожей на руках, во френчах без погон, с дырявыми сапогами и слезящимися глазами, ветераны выглядели удручающе. Веттинг же, наоборот, довольный, лоснящийся, сытый, в накрахмаленной, расстёгнутой рубашке, со сброшенными подтяжками, пахнущий чем-то неуловимым, он казался пришельцем из другого мира. Он заказал обед в номер «за счёт республики», подождал, пока его друзья насытятся, после чего налил по стопке коньяку, и они выпили «за дружбу».

– Ну говори, – в изумлении обратился Рем к Веттингу, раскуривая предложенную сигару, – мы внимательно слушаем.

Рихард объяснил, что работает в группе Ялмара Шахта[18] в Министерстве финансов, что они начали перестраивать экономическую базу Веймарской республики. Специально был введён свободный курс марки, потому что именно падение марки должно было открыть германским товарам обширный сбыт за границей. Хотя, несмотря на принятые меры, экономическое положение ухудшается из-за нажима победителей и деятельности нового миллионера Гуго Стиннеса.

– Этот Гуго совсем зарвался, – с возмущением произнёс Веттинг. – Пользуясь инфляцией, скупает за бесценок промышленные, транспортные, банковские, страховые и торговые предприятия. Стремится также захватить источники сырья. Уж не знаю, как, но и «Сименс» за него. Это удар в спину всем немцам. Правительство начало борьбу со Стиннесом. Ведь он получает беспроцентные ссуды в Рейхсбанке, а затем возвращает их уже в обесценившихся марках. И банк это покрывает!

– Коррупция? – спросил Уздет.

– Ещё какая, никого не боятся, – ответил Рихард, – но скоро мы этого «некоронованного короля» прижмём. Американский президент Вильсон прислал нам профессора Дауеса[19], этого финансового гения. Он сейчас разрабатывает план подъёма экономики республики.

– За что он делает это? – вдруг воскликнул до этого молчащий Рем. – Распродаёте Германию по частям, мерзавцы?

– На нас же наложены репарации, мы проигравшая сторона, – возмутился Веттинг, – не забывай этого.

Бурное обсуждение проблем затянулось далеко за полночь. В результате договорились, что Рихард поможет Уздету открыть свою частную самолётостроительную фирму. Деньги даст Квант под поручительство правительства. Это Веттинг обещал устроить. А Рема он предложил свести с генералом фон Эппом. «Он сочувствует ветеранам, организовал для них “Добровольческий корпус”. Мы немного подкармливаем эту организацию».

– В общем, не ругайтесь, делаем, что можем в создавшейся ситуации, – закончил Рихард.

Друзья расстались с надеждами на лучшую долю в ближайшем будущем. И потекла жизнь, полная трудностей, лишений и тяжёлой работы, хотя иногда судьба и подкидывала кусочек страсти в этот омут уныния.

* * *

У Берии был свой личный боевик. Звали его Отар Шалвович Церетели. Официальная работа – начальник пограничного отряда Грузии. Если Берия представлял собой штатного палача системы, то Церетели – штатный убийца и террорист. Когда Дайн разработал план налёта на хранилище Госбанка СССР на Неглинной, 12, Церетели было поручено подготовить группу, которая на понтонах сплавит монеты по руслу подземной реки Неглинки и спрячет их в одном из подземелий под Москвой. Церетели был очень недоволен появлением в этом деле Дайна.

– Лаврентий, зачем нам этот еврей? – спрашивал он – Мы что, не можем сами решить вопрос?

Но Берия был непреклонен и не терпел возражений. Дело было в том, что с созданием государства Израиль приближался крах Британской империи, следовательно, приближалась Третья мировая война, после которой на Земле должно остаться только одно территориальное образование: Федерация Советских Республик Всего Мира с «вождём всех народов» во главе. Сталин не хотел брать в светлое будущее свою команду: они слишком многое знали о нём, были стары и имели уйму грехов (преступлений), чтобы оказаться в руководстве такой державы. Здесь необходимы новые, более молодые, незапятнанные люди, которые всем были бы обязаны только ему, светочу человечества. А потом, лет через десять, и их можно будет также устранить. В себе он не сомневался, ведь Генералиссимусы бессмертны. И вождь начал обычную свою подготовку к новым репрессиям, расчищая путь молодёжи. В Москве на улице Матросская Тишина начали строительство VIP-тюрьмы на 100 человек. Выступая на Политбюро, Сталин объявил: тюрьма будет не подвластна Берии. И все поняли, что Берии кранты, а лучше всех это понял сам Лаврентий Павлович. Он решил ударить в основной кирпич этого «сталинского проекта», а именно – сделать новое ближневосточное государство не зависимым от СССР. Для этого ему нужен был свой человек в руководстве Израиля, лучше один из силовых министров. Выбор пал на Дайна, которого надо было сначала полностью подчинить себе и лишь затем утвердить кандидатом на пост министра обороны. Одного сотрудничества с МГБ, зафиксированного распиской, для такого дела было явно недостаточно и Берия рассказал Моше о пяти полутораметровых золотых монетах, сделанных немцами из «золота Холокоста», попросив разработать план налёта на хранилище. Объяснил он это тем, что хотел бы передать монеты евреям, когда образуется государство Израиль. Ведь они по праву должны принадлежать новой стране. Потрясённый услышанным, Дайн согласился, попав тем самым в абсолютную зависимость от Берии, так как монеты тот и не думал никому передавать. Пока.

Налёт блестяще удался. Запрятав монеты и уничтожив понтонщиков, Церетели вывел восемь оставшихся в живых диверсантов по подземному коллектору на окраину Москвы. Там их ждала машина.

Тем временем события стали развиваться стремительно. По договорённости с Трумэном и Эттли кандидатуру министра обороны нового государства отдали Советскому Союзу. Сталин написал утвердительную резолюцию на деле Дайна, представленном Берией, и уже в январе 1948 года (через три месяца после налёта!) Моше оказался в Палестине, где 14 мая 1948 года, в день провозглашения государства Израиль, стал его министром обороны. Празднество проходило в Тель-Авиве в здании Художественного театра-музея на бульваре Ротшильда. Еврейский народ получил наконец свой дом. Советский Союз был первым государством, признавшим новую страну. Дело не ограничилось признанием. Было как минимум три важнейших аспекта, определивших дальнейшее мирное развитие и обороноспособность Израиля.

Во-первых, еще в 1947 году 4-е Главное управление МГБ забросило двух опытных офицеров, Таубмана (псевдоним Семёнов) и Колесникова, в Хайфу, где они, реанимировав старые связи, создали разветвлённую агентурную сеть. В декабре 1947 года прибыли дополнительные силы в лице известных нам восьми уцелевших русских диверсантов, и повсюду грянули антианглийские террористические акты.

Во-вторых, началась строго засекреченная акция по военной помощи. Израиль получил то, чего не могли предоставить (из-за договоров с Египтом) США, а именно – оружие. Кроме вооружения, которое шло через Чехословакию и Корсику, новое государство получило новейшие разработки спецтехники. Это спасло Израиль от арабской агрессии (что официально признал Бен-Гурион).

В-третьих – люди. Большое количество евреев приехали из Советского Союза и Польши. Об этом стоит сказать особо. К 1950 году примерно треть населения страны составили эмигранты из социалистического лагеря, образовавшегося после войны, которые имели левые взгляды. Они организовали даже свою партию – Мапам. Нужно быть очень наивным человеком, чтобы не понять, что все (все!) евреи, уехавшие в 1948–1949 годах на свою историческую родину, были агентами или сотрудничали с МГБ. Выпускались из страны только по спискам, утверждённым МГБ. Приведу такой характерный пример. В 70-е годы некий эмигрант Наврозов обвинил Голду Меир, тогдашнего премьер-министра Израиля, в том, что когда она работала послом в Советском Союзе, то передала МГБ списки евреев-добровольцев для участия в войне за независимость. Голда объяснила, что продемонстрировала списки, которые ей вручили в синагоге в Москве, только Полине Жемчужиной, еврейке, жене Молотова. Нашла кому показывать. Полина была агентом спецслужб под кодовым именем Объект-12. На приёме в МИДе к Голде подошёл Молотов и представил свою жену. Та заговорила на идише.

– Вы еврейка?

– Я дочь еврейского народа, – провозгласила Жемчужина.

Потом они даже подружились. Весь этот спектакль из одного актёра поставили такие великие режиссёры, как Сталин и Берия. Она была абсолютно предана вождю. Молотов вспоминал, что когда он передал ей слова Сталина, что им надо разойтись, то Полина ответила: «Если так нужно для партии, то давай разойдёмся». Если дотошный читатель спросит: «Почему же не использовали людей, которые хотели участвовать в войне за независимость, ведь СССР в тот момент как раз посылал евреев в Израиль?» Ответ будет таким: «Потому что в Советской стране только один человек решал: кому ехать в Израиль, а кому ложиться в гроб, а любая самодеятельность жестоко каралась. И читатель, если поднапряжётся, то сам назовёт имя этого человека». А всех евреев из списка, увиденного и скопированного Жемчужиной тогда же, на приёме, расстреляли три года спустя. О причинах гнева вождя на евреев читайте далее.

Когда Меир это объяснили, то она не поехала в Нью-Йорк судиться с неизвестным эмигрантом, что впоследствии фатально сказалось на её политической карьере.

Итак, первые четыре президента Израиля были выходцами из России и СССР; из 73 членов Кнессета (парламента) 52 были выходцами из России и СССР; 10 (!) генералов – Героев Советского Союза участвовали (и победили) в Войне за независимость. Партия Мапам заявила, что является «неотъемлемой частью мирового революционного лагеря, возглавляемого СССР». Израиль вот-вот должен был стать во главе антиимпериалистической революции на Ближнем Востоке, а в дальнейшем превратиться в 16-ю Советскую республику, форпост Советского Союза на Средиземном море.

И общественный строй напоминал подобие социалистического. Кстати, кибуцы, эти прототипы колхозов, нравились Сталину. Все президенты, премьер-министры Израиля и бульшая часть его элиты прошли через кибуцы. В настоящее время эти поселения не очень популярны в стране, однако в России многие люди старшего поколения хотели бы пожить там. Уже и Советского Союза нет, а тяга к социалистической халяве сильна, ведь кибуцы убыточны, они полностью дотируются государством, работают там, в основном, евреи, приехавшие из Западной Европы и Америки помочь своей исторической Родине на короткий срок, 2–3 месяца. Местные же аборигены живут хотя и не богато, зато на всём готовом, не особенно напрягаясь. Одна незадача – русских туда не пускают, а жаль.

В результате Израиль имел отменные перспективы стать социалистическим государством и войти в социалистический лагерь. По крайней мере в то время это обеспечило бы его полную безопасность, отсутствие войн и, как следствие, сохранение жизней молодых людей. Однако всё произошло, как произошло, и не нам горевать об этом.

Между тем в Москве приближалось время смены руководства. Тюрьма на Матросской Тишине была достроена и ждала первых жильцов: Молотова, Ворошилова, Микояна, Берию, Кагановича, Абакумова. Совсем недавно в одном из приоткрытых архивов КГБ были обнаружены черновики допросов всех этих людей. Они были изъяты из сейфа Сталина после его смерти и оставлены, очевидно, «для истории». Члены Политбюро были ещё вольными людьми, а протоколы их допросов уже были изучены вождём, и сделан ряд замечаний синим карандашом!

Наконец Берия понял, что терпеть больше нельзя, так как, выжидая и на что-то надеясь, можно потерять голову. Связавшись с Дайном, он приказал любыми способами, используя любые средства, начать «поворот на Запад». Первым таким «способом» стало размещение в США в 1951 году первого израильского облигационного займа. Облигации этого так называемого Заема независимости распространялись, в основном, среди евреев, проживающих в Америке. В связи с этим Дайн фактически подбил Бен-Гуриона на визит в Америку. Поскольку отношения между Израилем и США были отвратительные, не могло быть и речи об официальном визите, поэтому состоялся частный. Вместе с Дайном Бен-Гуриону невероятными усилиями удалось встретиться с президентом Гарри Трумэном. Они воспользовались уникальной возможностью и предложили своему недавнему противнику создать плацдарм США на Ближнем Востоке, оттеснить русских, которые окончательно обнаглели со своим социалистическим лагерем, и ещё множество других услуг – от стажировки молодых разведчиков на Востоке до испытаний любых видов оружия в боевых условиях. Это подошло Трумэну, и он распорядился расширить контакты. Далее пошли встречи с директором ЦРУ Уолтером Смитом, приёмы в Пентагоне, в Министерстве финансов и у госсекретаря. Всё это завершилось подписанием фундаментального соглашения с Америкой. Таким образом, все договорённости с Советским Союзом оказались грубым образом нарушены. Сказать, что вождь был в ярости, не сказать ничего. Хрущёв вспоминал, что Сталин буквально «взорвался», когда Молотов доложил ему о соглашении между Израилем и США. Заседание Политбюро, где это произошло, было сразу же прервано. Ещё около полугода Москва продолжала поддерживать ближневосточное государство, хотя и в меньших масштабах. Когда же стало окончательно ясно, что Израиль только усиливает сотрудничество с Западом вообще и с США, в частности, когда эмигрантов из Советского Союза (а кем все они были, читатель помнит) стали выкидывать из властных структур и отстранять от принятия решений в государственной сфере, Кремль понял, что проиграл.

Необходимо сказать, что Сталина по жизни обманывали дважды. Первым был Гитлер, которого он вначале уважал за консолидацию Германии. Его череп с середины 1945 года лежал у Сталина в ящике письменного стола. Под настроение он гладил его своими шершавыми пальцами, приговаривая: «Хотел надуть меня, а не вышло». Вторым обманщиком стал Израиль. И «кремлёвский горец» задумал вендетту. Однако в этом случае месть, по замыслу вождя, должна была принять национальный масштаб. Времени обдумать план репрессий было немного, и решили использовать былые заготовки.

Так, многие знают, что в 1952 году молодой врач Лидия Тимашук написала вождю письмо, где обвиняла врачей-евреев в неправильном лечении и использовании ядов против больных и особенно против руководителей с целью их убийства. Однако мало кто знает, что это письмо Тимашук написала не в 1952 году, а в 1948 году, после смерти члена Политбюро Жданова, обвиняя в этой смерти только академика Виноградова, русского по национальности, да и то только потому, что тот отказался спать с ней и Лидия была по-женски уязвлена. Когда, подчёркиваю, в августе 1948 года об этом доложили Сталину, тот засмеялся, приказав больше не беспокоить его подобной чепухой, а ядрёной врачихе подобрать молодого жеребца. Всё это происходило в присутствии Хрущёва, от него мы и узнали подобный казус. Однако Берия положил это письмо «под сукно», надеясь, что оно пригодится в дальнейшем. Так и случилось.

Добавив слова «заговор», «врачи-евреи-убийцы», вредители, «агенты международного сионизма», и убрав кляузно-сексуальный характер опуса (в частности, Тимашук характеризовала академика Виноградова только как «этот импотент»), получился отличный донос, и «заговор врачей-евреев» стал набирать обороты. Провозглашение новой антиеврейской политики вызвало непонимание в «органах», где было полно евреев. Однако в один прекрасный день (как для кого), когда по приказу вождя были арестованы все евреи – сотрудники государственной безопасности, всё стало понятно. По воспоминаниям Хрущёва, «Сталин обезумел от ярости, требуя, чтобы евреев заковали в цепи, превратили их в месиво и стёрли в порошок». Так, врачи-евреи попали в руки следователя-садиста Рюмина. (Сталин доверял ему потому, что знал о его брате, который когда-то служил у Колчака палачом.) Специалист мирового значения врач Этингер умер во время допроса. Следователь прямым ударом кулака расплющил его сердце. Были расстреляны все члены Еврейского антифашистского комитета. Случайно удалось выжить только одному человеку (бывает). Все врачи-евреи признались в несуществующих преступлениях, а Тимошук была награждена орденом Ленина. Впоследствии, насколько известно, женщина была проклята хасидами, хотя вначале она и не имела претензий к евреям. Может быть, Лидия и поняла, что любой донос в результате оборачивается против стукача, да было уже поздно.

Безродные космополиты с еврейскими фамилиями, врачи-убийцы, писатели-евреи, скрывающие свои имена под псевдонимами, – всем им нашлось место в Гулаге и у расстрельной стенки. Однако Генералиссимусу этого было мало. Мстить так, чтобы правнуки запомнили, как Его обманывать! И, как апофеоз, выселение всех евреев в Сибирь. Министерство путей сообщения уже приступило к составлению графика перевозок.

За всей этой кутерьмой Сталин решил отложить смену руководства. Тюрьмы были полны, следователи заняты под завязку. Были сведения, что он говорил Вышинскому в феврале 1953 года о старых членах Политбюро: «Пускай поживут ещё пару лет». Таким образом, замысел Берии блестяще удался. Выбив основной «кирпич» в виде Израиля из основания «сталинского проекта», Лаврентий Павлович спас от расправы себя и других руководителей. Пока. Конечно, цена была чудовищной, но кто думал об этом после Второй мировой войны. Лес рубят, щепки летят.

Холодная война началась по-настоящему не в 1946 году, а в 1951 году в связи с поворотом Израиля на Запад, когда оба лагеря, капиталистический и социалистический, стали одновременно с обеих сторон закручивать гайки и болты железного занавеса. Всё это существенным образом накалило обстановку в Советском Союзе, но даже в этот период не арестовывали всех без разбору и не одни евреи были репрессированы. Наконец попал под раздачу бандит Абакумов, которого арестовали в 1951 году. Когда Сталину доложили, что он организовал в Москве двадцать (20!) частных борделей, а на вырученные деньги закупает предметы роскоши, вождь только резко провёл ладонью по горлу, и Абакумова не стало. Не тронули евреев, которые были особенно нужны СССР (например, писатели Эренбург и Пастернак, артист Райкин, член Политбюро Каганович, диктор Левитан и многие другие), также продолжали работать в органах и даже получали ордена евреи, внедрённые в международные сионистские организации (например, в «Джойнт»). Тем не менее необходимо признать, что антиеврейская шизофрения, начавшаяся как месть Сталина Израилю и быстро распространившаяся на бытовой уровень, принесла огромный вред всему советскому обществу.

5 марта 1953 года Сталин умер. Умер своей смертью или был отравлен? Здесь необходимо другое исследование. Приближалась реабилитация всех невинно осуждённых. Это время потом назовут «оттепелью».

* * *

Завидев директрису в коротком ярко-красном обтягивающем платье, в чёрных чулочках, с высокими сапогами на стройных ножках, Маров насторожился. Огромные глазищи смотрели на него, не мигая. Что-то просящее было в уголках губ, в улыбке, во всей фигурке. С этой женщиной достаточно было провести всего одну ночь, чтобы влипнуть по уши. За время своей работы в издательстве Александр навидался таких. Интеллигентные, воспитанные, некрасивые, но обаятельные, с неудавшейся личной жизнью, они ждали от каждой связи роковой любви. Мужчины легко их обманывали. Достаточно было вызвать жалость к себе по поводу неустроенности, мнимой или действительной опасности для жизни, болезни, как эти существа полностью растворялись в партнёре, считая своим долгом принадлежать ему без остатка и (вот ужас!) требуя того же от возлюбленного. Сбежать от них можно было, либо устроив грандиозный скандал, либо открыто изменив. Только тогда, оскорблённые в лучших чувствах, они давали себе слово не приближаться больше к мужчинам, однако проходило время, и, словно бабочки, летящие на огонь, они опять влюблялись. Но, что самое удивительное, Марова подобные отношения затягивали, словно омут. Приятно было, что о тебе заботятся, встречают, кормят, стирают бельё, кладут спать и помогают продрать глаза. Приятно, пока отношения не переходили в тотальный контроль и диктат. Тогда оставалось только брать ноги в руки и давать дёру. Совсем недавно Алекс с огромным трудом порвал с подобной дамой и ещё не остыл.

– Что-то не так? – Лилия интуитивно почувствовала его беспокойство. – Я сегодня встречаюсь со своими подругами. Девичник.

– Нет, всё нормально, – ответил Маров, забавляясь в душе. – Что-нибудь выяснили?

Чувствуя себя не слишком уютно под насмешливым взглядом ветерана, постоянно натягивая юбку на колени, директриса стала излагать.

– Мои друзья сообщили мне некоторые мнения и факты, которые заслуживают внимания.

Во-первых, история, которую вы рассказали, действительно произошла. Дневник подлинный. К сожалению, он не может пролить свет на то, где находятся эти монеты сейчас. Есть мнение, что они до сих пор хранятся в катакомбах Москвы. Возможно, есть и более точные координаты «золота Холокоста». По неподтверждённой информации, ещё один человек, который участвовал в налёте, оставил свои записи. Его фамилия Церетели. Он был убит в 1953 году, когда попытался защитить Берию. Но остался его сын, Шота. Живёт в Грузии, в Бакуриани.

Во-вторых, не так давно один бывший бизнесмен (вы должны были слышать о нём), Геннадий Стерлинг, по указанию Лужного искал библиотеку Ивана Грозного. Есть сведения, что искал он не библиотеку, а золотые монеты. Легенда о поисках книгохранилища служила прикрытием. Очевидно, что можно было бы допросить этих людей, однако сначала необходимо точно установить, что они имеют отношение к «золоту Холокоста».

– Ваши друзья – информированные люди, – задумчиво сказал Андрей. – Думаю, они могут и сами выяснить этот вопрос.

– Нет, – продолжила Лилия, – для того чтобы они начали действовать, им необходима стопроцентная уверенность.

– Значит, таскать каштаны из огня – я, а как дойдёт до делёжки пирога, то ваши друзья? Не согласен, – покачал головой Маров.

– Речь идет не о делёжке пирога, не о заслуженной славе, а о взаимопомощи, – возразила Бруднэ. – Теперь учтём ещё один важный фактор, Стерлинг в последний год открыл Антикризисный центр и под этой эгидой начал торговлю золотом.

Маров присвистнул.

Геннадий Стерлинг, по кличке Щенок, был достаточно сочной фигурой российского бизнеса, чтобы не сказать о нём несколько слов. Начинал в 1990 году. Почуяв запах больших денег, он плюнул на образование, ушёл из института и организовал кооператив «Луна», занимавшийся организацией концертов на вокзалах в залах ожидания. Сколотив небольшой капитал (25 000 руб.), открыл первую в Советском Союзе биржу «Алина», уставный фонд которой составил как раз 25 000 рублей. Геннадий превратился в миллионера в первый же день работы биржи. У «Алины» не было конкурентов, она проработала три года, и догадливый читатель может сам посчитать, сколько денег осело в карманах Щенка. Далее кривая вывезла его в похоронный бизнес. Гробовая контора быстро завоевала популярность. Всей России был известен слоган: «Вы поместитесь в наши гробики без диеты и аэробики». Также успешно продавались гробы из дорогих пород дерева оптом за границу. Через какое-то время захотелось власти. Организовал политическую партию, программа которой предусматривала молниеносное наведение порядка («Русский народ пороть надо больше», – разглагольствовал Щенок), запрет абортов, телевидения, Интернета и «американизации сознания». Идеология – православие. Когда ему вспоминали похоронный бизнес, Стерлинг говорил: «Гроб для православного – символ вечной жизни. Нет ничего более жизнеутверждающего, чем гроб». Другим символом стала эмблема партии, где на фоне Библии были изображены топор, кистень, автомат Калашникова и пистолет с глушителем.

Партию разогнали, однако Щенок прочно занял второе место в ряду клоунов российской политики. Клоуна № 1, беспринципного делягу с мёртвой хваткой по кличке Жидоросс, читатели хорошо знают. Однако чего-то недоставало. Сто миллионов долларов, к примеру, много это или мало? Риторический вопрос. На что способны деньги? «На всё», – ответили бы мои читатели. И это было бы неточно.

«Мы слишком мало знаем о деньгах», – сознался Милтон Фридмен, лауреат Нобелевской премии по экономике. Нас всех учили, что деньги есть товар, при посредстве которого выражается и измеряется стоимость всех остальных товаров, а также совершается их обращение. Известны четыре функции денег: меры стоимости, средства обращения, средства накопления и средства платежа. Всё так, но есть ещё что-то в этих бумажках, особый способ мышления, что ли, некая мистическая сила, с которой почти невозможно бороться.

Вот и Щенок не смог противостоять этой всесокрушающей силе и захотел стать олигархом. На Московском русском соборе он познакомился с Лужным, руководителем Московского региона, человеком, обуреваемым жаждой наживы. Рыбак рыбака видит издалека. После внушительной обработки он решил доверить Стерлингу удивительное дело.

– Понимаешь, немцы выдирали у евреев золотые зубы, плющили и переплавляли. Много чего понаделали из этого золота, в том числе и пять золотых монет диаметром 1,5 метра. Наши ребята в 1945 году захватили монеты в Берлинском банке и привезли в Москву. Сталин приказал поместить их в хранилище Госбанка СССР, на Неглинную, 12. Всё бы хорошо, да Берия взял и спёр их. Был жуткий бой в подземном лабиринте. Монеты исчезли. Есть сведения (ткнул пальцем вверх), что они запрятаны в одном из подземелий Москвы. Нужно организовать поиски. Прикроем. Мой секретарь Ли тебе поможет. Он на выдумки горазд. В деле нас трое (опять ткнул пальцем вверх). Найдёшь монеты, поделим на троих, по-братски. Станешь Алихгархом, – пообещал ему косноязычный Лужный.

– Святое дело, – радостно согласился Щенок.

Существует такая шарашкина контора – Департамент общественных и международных связей при правительстве Москвы. Приставка «при» говорит о том, что это вроде бы как не правительство и позволяет вести свободную деятельность, без строгих рамок. Именно эта организация и есть мозговой центр коррупции в Москве. Здесь разрабатываются и проворачиваются самые сногсшибательные «проекты», дающие «на карман» московским чиновникам суммы, гораздо превышающие нефтяные и газовые доходы Кремля. Одна реконструкция Московской кольцевой автодороги на 50 см эже, чем в проекте, дала несколько сот миллионов долларов неучтённых, криминальных денег. Контора предлагает также и услуги по отмывке денег в зарубежных офшорах. Руководит самой крупной московской прачечной секретарь Лужного китаец Ли. Вот при этом хитром департаменте и был создан Штаб поисков библиотеки Ивана Грозного со Стерлингом во главе. Идеальное прикрытие для розыска золотых монет. По требованию Московского правительства из архивов Федеральной службы безопасности штабу были переданы секретные планы подземелий Москвы, протоколы расследования налёта на хранилище Госбанка СССР в 1947 году, были мобилизованы военные спелеологи, строившие когда-то ракетные шахты под Москвой, а также диггеры, и работа закипела. В СМИ сообщили, что по указанию Лужного Стерлинг ищет библиотеку Ивана Грозного для того, чтобы передать это культурное наследие подрастающему молодому поколению. Для изучения. Современное же поколение принялось быстрыми темпами изучать московские катакомбы на предмет золотых монет.

Кто только не рыл траншей под Москвой! При постройке белокаменного Кремля из каждого собора обязательно проводился подземный ход до Москвы-реки, чтобы быстро ретироваться в случае осады или незаметно принять тайных гостей. Иван Грозный приказал вырыть подземный дворец и выдолбить гроты для пыток и любовных забав. Очевидно, его сексуально возбуждали крики пытуемых людей. Стены и потолки этих гротов были причудливо украшены библейскими сюжетами и сценами адских мук. Во все стороны расходились большие коридоры, которые вели в красивые залы, где, по преданию, царь развлекался со своими наложницами, захваченными для него по всему свету, затем мучил их, убивал, и слуги тут же закапывали трупы. По легенде, в одном из таких залов он и спрятал свою огромную библиотеку и несметные сокровища в придачу.

Особенно досаждала москвичам речка Неглинка, которая в весеннее половодье заливала весь центр города и первые этажи домов и магазинов. При Екатерине II она была заключена в огромные деревянные коробы с каменным сводом. Русло реки углубили на два метра, а Кузнецкий Мост и Неглинную улицу подняли на один метр. Таким образом, не считая каменных перекрытий, внизу образовались подземные тоннели высотой свыше двух метров, где бурлил поток и куда через уличные колодцы стекали дождевые и прочие воды.

Что за прочие воды? Москвичи быстро соображают, когда дело касается денег. Городские золотари[20] со своими вонючими бочками брали очень дорого за чистку отхожих мест. И, чтобы не платить деньги, большинство богатых горожан провело под домами свои тайные стоки в городские тоннели для слива нечистот. Москва-река впервые зацвела и запахла дерьмом. Где были защитники окружающей среды? В трактирах! Полицейские прекрасно знали о стоках, но, получив «красненькую» на праздник, успешно пропивали её в кабаках.

Ещё об одних лабиринтах следует сказать особо. Крепостное право развратило дворян. Абсолютная власть над людьми выродилась в насилие и садизм. Пример Салтычихи, замучившей несколько сот красивых девушек, самый известный. Однако как мы мало знаем об этом времени. Очевидно, стыдимся его. Было чего стыдиться. Почти под каждым (!) домом дворянина была вырыта собственная подземная тюрьма, где хозяева зачастую сами пороли, мучили и пытали беззащитных людей. Некоторые тюрьмы были соединены между собой глубокими галереями, по ним господа ходили друг к другу в гости, устраивая совместные «пыточные увеселения». Об этом тяжело писать, да и не тот случай, поэтому читайте подлинные документы в открытом Городском архиве, который расположен у метро «Калужская».

Много было и государственных подземных каменных застенков. Самый страшный из них принадлежал Тайной канцелярии и находился на Лубянке. Так что чекистам осталось только расширить подземную тюрьму. Состав в узилищах был переменным. Так, Павел I приказал выпустить всех узников Екатерины II. Александр I распорядился сломать пыточные дыбы и освободить заключённых Павла I. Александр II даровал свободу узникам Николая I и т. д.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Посредник при заключении брака у евреев.

2

Музыка Вагнера до сих пор запрещена к исполнению в Израиле.

3

Главное управление имперской безопасности Германии.

4

Холокост (по др. – греч. всесожжение) – систематическое уничтожение немецкими нацистами и их прислужниками евреев.

5

Коммунистическая партия Советского Союза.

6

Американский объединённый еврейский комитет по распределению фондов.

7

Научно-производственное объединение.

8

Американская ракета «воздух – земля».

9

Господствующая религия на Гаити, считается колдовским культом.

10

Легенда – в переводе с латинского «то, что следует читать и знать».

11

Ведомство разведки и специальных задач Израиля, считается одной из самых эффективных и профессиональных спецслужб в мире.

12

Оттон I (912–973) – германский король, император Священной Римской империи, которую и основал, завоевав Италию.

13

Стразы – поддельные драгоценные камни, изготавливаемые из хрусталя.

14

Движение за объединение арабских народов.

15

Управление стратегических служб – разведка США до ЦРУ.

16

Управление специальных операций.

17

Брунгильда – в немецкой «Песни о нибелунгах» красавица королева, виновница смерти Зигфрида.

18

Шахт – немецкий финансист, будущий министр экономики нацистской Германии. Оправдан судом Нюрнбергского трибунала.

19

Чарльз Дауес – американский финансист. По плану Дауеса Германии был предоставлен международный заём в 200 млн долларов для стабилизации экономики.

20

Золотарь (или парашник) – работник, убирающий выгребные ямы.