# В склепе

Говард Филлипс Лавкрафт

Гробовщик Джордж Берч в Страстную пятницу оказывается запертым в деревенском склепе...

На мой взгляд, нет ничего более нелепого, чем принятое за истину и прочно укоренившееся в обществе отождествление простой деревенской жизни и душевного здоровья. Если я скажу вам, что место действия моего рассказа – деревня и повествует он о беде, приключившейся в склепе со здешним гробовщиком, неуклюжим, нерадивым и толстокожим, то всякий нормальный читатель вправе ждать от меня буколической – хотя и комедийной – истории. Но бог свидетель, что в происшествии, о котором я теперь, после смерти Джорджа Бёрча, могу рассказать, есть свои темные стороны, перед которыми бледнеют самые мрачные наши трагедии.

После этого происшествия Бёрч сделался калекой и в 1881 году сменил профессию, но никогда не обсуждал того, что с ним случилось, если удавалось уйти от разговора. Молчал и его старый врач, доктор Дейвис (он умер несколько лет назад). Считалось, что Бёрч искалечился, неудачно упав, когда выбирался из склепа на кладбище Пек-Вэлли, где просидел взаперти девять часов. С большим трудом ему удалось освободиться, пробив себе выход. Все это чистейшая правда, но в этой истории имелись и другие, тягостные обстоятельства, о которых он рассказывал мне шепотом, когда впадал в пьяное исступление. Бёрч откровенничал со мною, поскольку я был его врачом, а также, думаю, поскольку он после смерти Дейвиса нуждался в наперснике. Он был холостяком и не имел никакой родни.

До 1881 года Бёрч подвизался в Пек-Вэлли деревенским могильщиком и гробовщиком и был притом еще более черствым и примитивным субъектом, чем большинство его собратьев. Проделки, которые приписывает ему молва, сейчас трудно себе вообразить, по крайней мере горожанину, но даже жители Пек-Вэлли содрогнулись бы, узнай они о весьма растяжимой нравственности своего кладбищенских дел мастера в таких делах, как право собственности на дорогое убранство, скрытое под крышкой гроба; он не особо утруждался тем, чтобы достойно уложить безжизненные тела клиентов во вместилища, которые далеко не всегда подбирались с великим тщанием. Говоря напрямик, Бёрч был неряшлив, бесчувствен и никуда не годен профессионально; думаю, однако, что он не был дурным человеком. Просто он был грубым рабочим инструментом, существом бездумным, невнимательным и пьющим, что явствует и из случившегося с ним несчастья, которого можно было с легкостью избежать. Он не обладал и теми крохами воображения, которые держат простых обывателей в границах пристойности.

Мне трудно решить, с чего начать историю Бёрча, ибо рассказчик я неопытный. Вероятно, с холодного декабря 1880 года, когда земля промерзла и кладбищенские землекопы обнаружили, что до весны рыть могилы нельзя. По счастью, деревушка была невелика, и умирали в ней редко, так что можно было дать всем усопшим подопечным Бёрча временное пристанище в приспособленном для этого склепе. А гробовщик сделался еще апатичнее, чем обычно, и в эту мерзкую погоду как будто превзошел нерадивостью самого себя. Никогда прежде не сооружал он столь хлипких, уродливых гробов, не пренебрегал так отчаянно уходом за изношенным замком на двери склепа, которую он распахивал и захлопывал как попало.

Наконец пришла весенняя оттепель и были старательно приготовлены могилы для девяти безмолвных плодов угрюмой жатвы, ожидавших своего часа в склепе. И Бёрч, хоть и терпеть не мог все эти перетаскивания и закапывания, хмурым апрельским утром принялся за работу – но еще до полудня бросил ее, уложив на место вечного упокоения лишь одно тело, по причине того, что сильный ливень разозлил его норовистую лошадь. Перевез он Дарайуса Пека, старика за девяносто, могила которого была недалеко от склепа. Бёрч решил, что на следующий день начнет со старого коротышки Мэттью Феннера – его могила тоже находилась неподалеку, – однако же протянул еще три дня и не вернулся к работе до пятнадцатого числа, до Страстной пятницы. Будучи лишенным предрассудков, он не обратил внимания на дату, однако же впоследствии избегал предпринимать что-нибудь важное в этот судьбоносный шестой день недели[1]. Воистину случившееся тем вечером перевернуло жизнь Джорджа Бёрча.

Итак, во второй половине дня пятницы, пятнадцатого апреля, Бёрч на лошади с телегой поехал за телом Мэттью Феннера. Позже он говорил, что не был трезв как стеклышко, хотя тогда он еще не пьянствовал так безудержно, как потом, когда пытался кое-что забыть. Он просто был навеселе и правил достаточно небрежно, чем разозлил свою строптивую лошадь; по дороге к склепу она ржала, била копытами, задирала голову – совсем как в прошлый раз, когда ее вроде бы допек дождь. День стоял ясный, однако поднялся сильный ветер, так что Бёрч рад был попасть в укрытие; он отпер железную дверь и вошел в склеп, вырытый в склоне холма. Кому-то, возможно, было бы неприятно это сырое, вонючее помещение с восемью кое-как уложенными гробами, но Бёрч в те времена не отличался чувствительностью и беспокоился лишь о том, как бы не перепутать гробы. Он не забыл скандала, разразившегося, когда родственники Ханны Биксби, переехав в город, пожелали перевезти туда ее тело и обнаружили под могильным камнем Ханны гроб судьи Кэпвела.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

…шестой день недели… – В США неделя начинается с воскресенья.