Влас Михайлович Дорошевич
О правде на сцене
(Беседа с Мунэ-Сюлли)[1]

Tragédie, c'est là ton suprême triomphe![2][3]

Jules Claretie

* * *

Я редко встречал человека с такой удивительной физиономией, как у Мунэ-Сюлли, и мне кажется, что этому много способствуют его глаза. Удивительные глаза, несмотря на то, что один немного больше другого, – мягкие, то задумчивые и подернутые точно пеленою, то вдруг взблескивающие, зажигающиеся пламенем, в особенности, когда он увлекается разговором.

– Классические пьесы! – воскликнул он. Вот уже который раз я это слышу! Что это за классификация? Разве это какой-то особенный род произведений! Я считаю классическими произведениями все те, которые принято считать образцовыми по языку и по обработке.

– Если я употребил слово «классический», cher maître, то я хотел противопоставить это натуралистическому, реальному исполнению на сцене…

– Натуралистическому! Что значит это слово? Реализм на сцене! Ведь это понятия относительные!

– Вот потому-то и интересно определить, в каком соотношении находится стильное изображение, как вы его понимаете, с натуралистическим исполнением. Где настоящая сценическая правда? Где истинная красота?

– Прежде всего, не смешивайте поэтических образов, созданных гением поэта, и образов, выхваченных целиком из современной жизни!

– Но разве образы поэтических гениев далеки от жизни? Разве Шекспир дает нам не общечеловеческие типы?

– Вот, вот, вы сказали общечеловеческие, – это верно! Эти Отелло, Гамлеты, Эрнани, Софоклы, – разве они должны изображать обыденные жизненные типы? Вовсе нет! Это образы общечеловеческие, представители известной категории, так сказать, апофеозы известной эпохи и среды. В последнее время мне случалось видеть так называемую, «составную фотографию». Брали типичные фотографии людей, например, с сангвиническим темпераментом. У каждого отдельного лица те или иные характерные черты наводились одна на другую, получалась фотография-тип, у которой почти все черты рельефно выделялись. Вы видите очень типичное лицо сангвиника и, в то же время, оно ведь не существует в действительности. А, между тем, разве оно не правдиво, разве это фикция, разве оно не нормально? Так и на сцене – во всем должен быть известный стиль и правда. Реальность времен Эдипа[4] не может быть реализмом настоящего времени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Впервые – «Россия», 1899, No 203.

Вернуться

2

Трагедия есть высшее выражение победы! Жюль Кларета.

Вернуться

3

Jules Claretie, Кларета (Клареси) Арсен Арно, прозвище Жюль (1840—1913) – французский писатель, драматург, театральный критик, журналист, член Французской академии (с 1888 г.). Был директором театра «Комеди Франсез» (1885—1913). Автор романов из великосветской и театральной жизни, а также остроумных очерков на разнообразные политические и бытовые темы. В связи с его кончиной Дорошевич опубликовал очерк «Жюль Кларти» («Русское слово», 1912, 12 декабря).

Вернуться

4

Эдип – в греческой мифологии сын царя Фив. По приказанию отца, которому была предсказана гибель от руки сына, он младенцем был брошен в горах. Спасенный пастухом, сам того не подозревая, убил отца и женился на своей матери. Узнав, что сбылось предсказание оракула, полученное в юности, ослепил себя. Миф об Эдипе послужил основой для ряда произведений мировой литературы. Наиболее известное – трагедия Софокла «Царь Эдип» (ок. 429).

Вернуться