# О правде на сцене

Влас Михайлович Дорошевич

«Я редко встречал человека с такой удивительной физиономией, как у Мунэ-Сюлли, и мне кажется, что этому много способствуют его глаза. Удивительные глаза, несмотря на то, что один немного больше другого, – мягкие, то задумчивые и подернутые точно пеленою, то вдруг взблескивающие, зажигающиеся пламенем, в особенности, когда он увлекается разговором…»

> Tragédie, c'est là ton suprême triomphe![2][3]

> Jules Claretie

## * * *

Я редко встречал человека с такой удивительной физиономией, как у Мунэ-Сюлли, и мне кажется, что этому много способствуют его глаза. Удивительные глаза, несмотря на то, что один немного больше другого, – мягкие, то задумчивые и подернутые точно пеленою, то вдруг взблескивающие, зажигающиеся пламенем, в особенности, когда он увлекается разговором.

– Классические пьесы! – воскликнул он. Вот уже который раз я это слышу! Что это за классификация? Разве это какой-то особенный род произведений! Я считаю классическими произведениями все те, которые принято считать образцовыми по языку и по обработке.

– Если я употребил слово «классический», cher maître, то я хотел противопоставить это натуралистическому, реальному исполнению на сцене…

– Натуралистическому! Что значит это слово? Реализм на сцене! Ведь это понятия относительные!

– Вот потому-то и интересно определить, в каком соотношении находится стильное изображение, как вы его понимаете, с натуралистическим исполнением. Где настоящая сценическая правда? Где истинная красота?

– Прежде всего, не смешивайте поэтических образов, созданных гением поэта, и образов, выхваченных целиком из современной жизни!

– Но разве образы поэтических гениев далеки от жизни? Разве Шекспир дает нам не общечеловеческие типы?

– Вот, вот, вы сказали общечеловеческие, – это верно! Эти Отелло, Гамлеты, Эрнани, Софоклы, – разве они должны изображать обыденные жизненные типы? Вовсе нет! Это образы общечеловеческие, представители известной категории, так сказать, апофеозы известной эпохи и среды. В последнее время мне случалось видеть так называемую, «составную фотографию». Брали типичные фотографии людей, например, с сангвиническим темпераментом. У каждого отдельного лица те или иные характерные черты наводились одна на другую, получалась фотография-тип, у которой почти все черты рельефно выделялись. Вы видите очень типичное лицо сангвиника и, в то же время, оно ведь не существует в действительности. А, между тем, разве оно не правдиво, разве это фикция, разве оно не нормально? Так и на сцене – во всем должен быть известный стиль и правда. Реальность времен Эдипа[4] не может быть реализмом настоящего времени.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Впервые – «Россия», 1899, No 203.

2

Трагедия есть высшее выражение победы! Жюль Кларета.

3

Jules Claretie, Кларета (Клареси) Арсен Арно, прозвище Жюль (1840—1913) – французский писатель, драматург, театральный критик, журналист, член Французской академии (с 1888 г.). Был директором театра «Комеди Франсез» (1885—1913). Автор романов из великосветской и театральной жизни, а также остроумных очерков на разнообразные политические и бытовые темы. В связи с его кончиной Дорошевич опубликовал очерк «Жюль Кларти» («Русское слово», 1912, 12 декабря).

4

Эдип – в греческой мифологии сын царя Фив. По приказанию отца, которому была предсказана гибель от руки сына, он младенцем был брошен в горах. Спасенный пастухом, сам того не подозревая, убил отца и женился на своей матери. Узнав, что сбылось предсказание оракула, полученное в юности, ослепил себя. Миф об Эдипе послужил основой для ряда произведений мировой литературы. Наиболее известное – трагедия Софокла «Царь Эдип» (ок. 429).