Петра Хаммесфар
Ложь

Пролог

Отвратительное зрелище даже для мальчика, в свои четырнадцать лет уже насмотревшегося всяких ужасов – правда, не в этой стране. Здесь мужчинам не отрубают руки за воровство, а женщинам – пальцы только за то, что у них накрашены ногти. И ни одной из них не грозит опасность быть зарытой в землю по пояс и закиданной камнями. А дети могут спокойно играть, не боясь лишиться ног, а то и жизни. Мальчик считал, что это хорошо, ему нравилось жить здесь. Его сестрам разрешали ходить в школу, ему, разумеется, тоже. А после школы можно было быть тем, кем он был, – обычным мальчишкой, который любит играть в футбол.

В то воскресенье, в конце ноября 2002 года, с мячом под мышкой и полным мусора пакетом в руке, он вышел из маленькой квартиры, которую выделили его семье. Мальчик должен был выбросить мусор в один из контейнеров, стоявших недалеко от дома. Потом он хотел поискать других мальчишек, чтобы поиграть с ними. Но, откинув крышку контейнера, он и думать забыл об этом.

В контейнере он увидел человеческое тело, обмотанное веревками, грязное, окровавленное, опаленное, выброшенное, словно обычный мусор. Мальчик сразу же понял, что это труп женщины, хотя на ней был мужской костюм. Их семья жила здесь уже давно, и за это время его старшая сестра тоже стала носить брюки и делать маникюр.

Ногти у женщины в контейнере были обуглены, обе руки обожжены, голова разбита и покрыта коркой засохшей крови, как будто жертву до смерти забили камнями. Несколько секунд мальчик не отрываясь смотрел на труп. Крик ужаса застрял у него в горле, мяч и мешок с мусором выпали из рук. Прибежав домой, он рассказал матери об увиденном. Мать мальчика пошла вслед за ним на улицу, удостоверилась во всем сама и после этого позвала соседа, который и сообщил в полицию об этой ужасной находке.

Кто была эта женщина в контейнере и за что ее убили, мальчик так никогда и не узнал.

Полицейские сразу решили, что раскрыть это преступление не составит большого труда.

Но они ошибались.

Часть 1

Началось это в четверг, в конце июля 2002 года, в один из редких для этих широт жарких летних дней, когда единственный способ спастись от зноя – сидеть в тени, потягивая прохладительные напитки. Сюзанна Ласко, нервничая и обливаясь по́том, стояла в оснащенном кондиционерами вестибюле административного здания «Герлер» и ждала один из четырех лифтов. Наконец он подошел, дверь открылась, и навстречу Сюзанне вышла… ее точная копия.

Женщина, так неожиданно появившаяся перед ней, была хоть и не как две капли воды, но все же поразительно похожа на нее. Фигура, глаза, рот были как у Сюзанны. Лицо незнакомки очень походило на лицо Сюзанны – только с безупречным макияжем и обрамленное модной прической. Волосы женщины, насыщенного каштанового цвета, были намного короче ее собственных, выгоревших на солнце и доходивших до плеч. На двойнике была белая блузка и светло-серый костюм в узкую полоску.

Скучное сочетание цветов, решила Сюзанна. Но костюм и блузка сидели безукоризненно и выглядели так, будто их только что выгладили. На правом плече женщины висела сумочка, стоившая, должно быть, целое состояние. Под мышкой – папка, туго набитая документами. Никогда еще Сюзанна не чувствовала себя такой жалкой, убогой, такой несчастной, старой и неухоженной.

Она тоже была в костюме, зеленом, десятилетней давности. В последний раз она надевала этот костюм три года тому назад по случаю развода с Дитером Ласко. Для этого мероприятия он подходил как нельзя лучше. А вот для собеседования в известной маклерской конторе он совершенно не годился. Но сегодня утром Сюзанна не смогла найти у себя в шкафу ничего более достойного.

В тот день, когда они впервые встретились с Надей Тренклер – так звали двойника, – в портмоне у Сюзанны лежали два евро и шестьдесят два цента. Она заранее пересчитала деньги, прежде чем отправиться навстречу переменам в своей жизни. В январе Сюзанна потеряла очередное место работы, которое было временным, а стало быть, не позволяло ей рассчитывать на пособие по безработице. Просить помощи в отделе социального обеспечения ей не позволяли как гордость, так и опасение, что бывшего мужа поставят в известность о состоянии ее дел. К тому же Сюзанне не хотелось, чтобы мать, у которой имелись кое-какие сбережения, узнала о бедственном положении дочери.

Весь февраль и март Сюзанна занималась рассылкой бесчисленных резюме. Деньги таяли на глазах. А дальше произошло вот что. С апреля мать стала помогать ей, сама не догадываясь об этом. Агнес Рунге не доверяла чужим людям, а сама была уже не в состоянии контролировать свои счета. Из-за осложнения, вызванного диабетом, она ослепла, так как долгие годы пренебрегала лечением, – она панически боялась уколов. После смерти мужа у Агнес Рунге осталась приличная сумма денег. Ей сразу выплатили большую страховку, она продала дом, в котором Сюзанна выросла, и переселилась в комфортабельный дом престарелых, где ей был обеспечен прекрасный уход – за три тысячи евро в месяц. Распоряжаться своими деньгами она доверила дочери и надеялась, что Сюзанна, регулярно переводя на ее счет деньги, обеспечит ей безбедную старость.

Вместо этого дочь воспользовалась ее накоплениями. Она не сняла все деньги сразу, вовсе нет! Сюзанна даже намеревалась вернуть деньги матери, как только сможет. На этот момент, ежемесячно снимая со счета по четыреста евро, она задолжала матери тысячу шестьсот. После оплаты жилья и других неизбежных затрат, связанных с содержанием квартиры, у нее оставалось сто евро в месяц на питание и на такие необходимые вещи, как писчая бумага и большие конверты, а также на ксерокопирование документов и отправку писем. Сюзанна питалась практически одними макаронами и всякий раз, когда ей нужно было попасть на другой конец города, тщательно взвешивала, может ли она позволить себе поездку на трамвае. Отправляясь на фирму «Берингер и компаньоны», она решила сэкономить и пошла пешком.

Семь километров пешком по жаре. Сюзанна задыхалась от выхлопных газов, в горле у нее пересохло, блузка липла к телу, ступни потели в черных туфлях-лодочках, ноги нестерпимо ныли. Все это можно было перетерпеть. Занятая мыслями о поисках новой работы, Сюзанна почти не замечала этих неудобств до того момента, как дверца лифта стала медленно открываться. Приглашение на собеседование! Только человек, который полгода не имеет никакого дохода и уже два с половиной года живет без медицинской и пенсионной страховки, а в ответ на посланные резюме получает лишь односложный отказ, а то и вовсе не получает ответа, может по-настоящему оценить значение такого приглашения.

«Вы молоды, энергичны, готовы много работать? – начиналось объявление от „Берингер и компаньоны“, и дальше следовало: – Тогда мы ждем Вас! Мы предлагаем… Мы ожидаем…»

В свои тридцать семь лет Сюзанна не чувствовала себя старой. Возможно, за последний месяц она стала менее энергичной. Но трудолюбие и способность к обучению у нее остались.

На службе Сюзанна легко входила в курс дела и, если бы ей не мешали коллеги, справилась бы и с работой на компьютере. Однако на последнем постоянном месте – она три недели проработала в страховой компании – Сюзанна потерпела полное фиаско с программой текстового редактора только из-за того, что один молодой сотрудник умышленно дал ей неправильный совет.

Что касается иностранных языков, то еще в школе один из учителей обратил внимание на ее необыкновенные способности к языкам. Сюзанне было достаточно полчаса посидеть за одной партой с ребенком из семьи итальянских эмигрантов или отпрыском беженцев с Востока, и она уже могла болтать на ломаном языке переселенцев или саксонском диалекте, как будто всегда так и говорила. Но таких способностей недостаточно для общения в деловой сфере. Ее знание английского (в объеме школьной программы) было поверхностным. Французским Сюзанна тоже не владела, если не считать нескольких простейших фраз. Однако знание того и другого языка было обязательным условием для приема в «Берингер и компаньоны».

Все пробелы своего образования Сюзанна честно указала в очень подробном, если не сказать безжалостном к себе, резюме. Она мало на что надеялась. И то, что Сюзанну все же пригласили на собеседование, позволяло надеяться, что ее примут на работу. Всю дорогу она обдумывала, что сказать начальнику отдела кадров, если тот будет присутствовать на собеседовании. Но сейчас все тщательно продуманные реплики разом вылетели у нее из головы.

Сюзанна уставилась на женщину в сером костюме в узкую полоску. Незнакомка окинула ее растерянным и удивленным взглядом. Люди, ворча и недовольно морщась, протискивались в лифт: Сюзанна и ее двойник загородили всем дорогу. Кажется, никому не бросилось в глаза то, что две женщины, стоявшие друг напротив друга у лифта, были похожи как близнецы. Возможно, что для посторонних из-за различий в стиле одежды это сходство было не так очевидно, как для них самих.

И все же, несмотря на собственный горький опыт и неудачи последних лет, Сюзанна помнила, какой она была в ту пору, когда имела твердое положение на работе: стильно одетая, ухоженная, с безупречным макияжем. А Надя Тренклер, вероятно, тоже вспомнила, каким было ее отражение в зеркале в худшие времена.

Надя первая взяла себя в руки и, удивленно хмыкнув, пробормотала:

– Невероятно.

Она тут же представилась Сюзанне и, смеясь, предложила:

– Может быть, посидим в кафе, поболтаем? Надо ведь выяснить, кто же из наших отцов согрешил – твой или мой.

Сюзанна даже представить себе не могла, чтобы ее отец мог в чем-нибудь провиниться. До самой своей внезапной и слишком ранней смерти он оставался честным и порядочным человеком. Конечно, она не знала отца Нади Тренклер, зато хорошо знала свою мать. И никогда не сомневалась в том, что верность была для Агнес Рунге одной из основных жизненных ценностей. Поэтому предположения женщины-двойника были необоснованными.

К тому же Сюзанне не хотелось объясняться с Надей Тренклер. Не хотелось с самой первой минуты их встречи. Не из-за тяжелых предчувствий. Просто так получилось, что Надя Тренклер сидела в том поезде, который для Сюзанны давно ушел. Ей нужно было постараться не прозевать свой поезд или успеть хотя бы на следующий, если она не хотела навсегда застрять на полпути.

– Я спешу, – пояснила Сюзанна. – Мне нужно на собеседование. – Последняя фраза поневоле сорвалась с ее губ, – возможно, из-за того, что теперь у нее редко выдавался случай пообщаться с другими людьми.

– У «Берингер и компаньоны»? – удивленно осведомилась Надя.

Сюзанна ни на секунду не задумалась, каким образом женщине, похожей на нее лицом, удалось так точно угадать. Она машинально кивнула в ответ.

– Не будет же оно длиться вечно, – уверила ее Надя. – Я вас подожду.

Теперь Сюзанна отрицательно покачала головой – резко, раздраженно:

– Не надо ждать меня. Я не хочу пить с вами кофе, не хочу обсуждать ни вашего, ни моего отца. Я не хочу знать, кто вы. Понимаете? Я знаю, кто я, – и мне этого достаточно.

Да, уж это-то она знала как нельзя лучше. Если она не получит место машинистки у «Берингер и компаньоны» – ей конец. Все, что оставалось женщине ее возраста, образования, с ее опытом, – это надежда на получение работы и железная воля, не позволяющая сдаваться. Только, к сожалению, на рынке труда пока что не попадалось ничего подходящего.

В ближайшее время ей поневоле придется обратить внимание на небольшие объявления с предложениями временной работы, которые печатают в приложениях к воскресным газетам, – иначе она скоро и мать разорит. Требуется помощь по уборке дома – три часа в неделю. Обслуживание посетителей в ресторане – временно, на два вечера. Однако если она займется временной работой, то лишится всего. Достаточно простого арифметического расчета. Чтобы как-то сводить концы с концами и иметь возможность оплачивать медицинскую страховку, Сюзанне нужно как можно больше таких мест временной работы. Но тогда у нее почти не останется времени на то, чтобы рассылать заявления о приеме на работу, писать резюме и ходить на собеседования. Она обошла Надю Тренклер, загородившую ей дорогу, и направилась к другому лифту. Тот, у которого они остановились, уже давно поднялся наверх.

– Жаль, – успела услышать она слова женщины-двойника.

Сюзанна поднялась на шестой этаж, к офису «Берингер и компаньоны», и вновь почувствовала себя жалкой, убогой, несчастной, старой, неухоженной и совершенно лишней в этом офисе. Устланный толстым ковром пол в приемной, стоящий на нем письменный стол из пластика. За столом – молодая женщина, как будто сошедшая со страниц каталога классической деловой одежды. Даму-администратора совершенно не взволновало появление Сюзанны, скорее удивило и заставило задуматься (очевидно, над тем, как растолковать незнакомке, что «Берингер и компаньоны» не предлагают недвижимость в низкой ценовой категории). Неуверенная улыбка дамы в приемной застыла, когда Сюзанна объяснила, что пришла не затем, чтобы консультироваться по поводу поисков жилья.

Сюзанна все еще была очень взволнована короткой встречей со своим прекрасным, безупречно одетым двойником и выводами, которые напрашивались сами собой. Она была даже рада тому, что ей приходится ждать. Через четверть часа Сюзанну пригласили наконец к начальнику, ответственному за делопроизводство в бюро. Симпатичный молодой мужчина по имени Райнке, с тоненькими усиками, был прекрасно проинформирован по ее вопросу.

Поговорив несколько минут о ее скудном знании иностранных языков и недостаточном владении компьютерными программами, господин Райнке наклонился к ней и, несколько смягчившись, произнес:

– Мне не хочется опережать решение руководства, фрау Ласко. Но уже сейчас могу сказать вам – мы довольно подробно обсудили вашу кандидатуру. Мы получили пять резюме с заявлениями. Все эти дамы моложе вас, и… – Он осекся и изобразил на лице смущение. – Для нас важно найти сотрудницу, которая через некоторое время не покинет нас по семейным обстоятельствам. Надеюсь, вы меня правильно понимаете. Именно поэтому ваша кандидатура нам подходит. Если вы согласитесь при введении в курс дела пожертвовать необходимым временем для соответствующей дополнительной подготовки. Например, существуют интенсивные курсы иностранных языков, на которых с первого занятия ни слова не говорят на родном языке, и иностранный язык усваивается очень быстро. Оплату курсов фирма «Берингер и компаньоны», естественно, берет на себя.

«Можно считать, что меня приняли», – решила Сюзанна и поспешила заверить собеседника, что с удовольствием использует каждую свободную минуту, чтобы как можно быстрее войти в курс дела. Господин Райнке обрадованно улыбнулся, поднялся и проводил ее до дверей кабинета.

– Мы обязательно свяжемся с вами позже, – пообещал он.

Счастливая, уже витая в облаках, Сюзанна проплыла через приемную, улыбнулась молодой женщине за пластиковым столом как своей давнишней коллеге и обвела офис взглядом, уже ощущая себя здесь почти как дома. Но не успела она подойти к двери, как вдруг на пластиковом столе зазвонил телефон и тут же открылась входная дверь. Сюзанна невольно остановилась и оглянулась. Дама-администратор подняла трубку:

– «Берингер и компаньоны», Луичи у аппарата.

И в дверях офиса появился мужчина.

Сюзанна улыбнулась вошедшему в надежде поймать его взгляд и произвести хорошее впечатление на руководство. По импозантному виду мужчины сразу было понятно, что он здесь начальник. Высокий, под два метра, с заметной лысиной. Своим массивным туловищем он заслонил бо́льшую часть роскошной обстановки офиса и двух посетителей, сидящих в углу. Он кинул равнодушный взгляд на Сюзанну и обратился к даме-администратору.

Фрау Луичи продолжала говорить по телефону:

– Господин Берингер на переговорах. Не могли бы вы перезвонить позже?

Двухметровый господин осведомился, кто на другом конце провода. Фрау Луичи прикрыла телефонную трубку ладонью и прошептала:

– Харденберг.

– Дайте-ка мне трубку, – потребовал мужчина, очевидно, тот самый Берингер. Он прямо-таки вырвал трубку из рук фрау Луичи и взволнованно начал: – Алло, Филипп! Что случилось?

Не переводя дыхания, он попросил даму-администратора принести напитки для клиентов. Фрау Луичи вскочила и поспешила в соседнее помещение, по-видимому оборудованное под кухню.

Сюзанна не могла оторвать взгляд от великана у телефона и заметила, как он насторожился. Наморщив лоб, он быстро взглянул на Сюзанну, как будто удивленный тем, что незнакомая женщина продолжает стоять на месте и никуда не уходит.

– Какими извилистыми путями эта информация дошла до тебя? – спросил Берингер и добавил: – Позволь узнать, чем этот объект мог тебя заинтересовать?

Затем он внимательно выслушал ответ собеседника, коротко засмеялся и пояснил:

– Если учитывать взаимные интересы, то вопрос можно легко уладить. У нас есть еще и другие предложения, а в бюро недавно лопнула труба, и авария принесла ощутимый ущерб.

Слушая ответ собеседника, мужчина наконец-то улыбнулся Сюзанне. Она кивнула в ответ и, облегченно вздохнув, направилась к выходу.

Выйдя на улицу, Сюзанна поняла, что немного жалеет о том, что отклонила предложение своего двойника. После собеседования она все еще была в сильном возбуждении и подумала, что неплохо было бы выпить кофе с Надей Тренклер, например чашечку глясе. Какой, однако, жаркий день сегодня! Сейчас Сюзанна снова почувствовала, что в горле у нее пересохло. Вряд ли стоило волноваться из-за того, что кошелек ее почти пуст. Надя Тренклер однозначно дала понять, что заплатит за нее, а в конце встречи, возможно, подвезла бы ее до дому. И если бы Сюзанна согласилась, ей сейчас не пришлось бы тащиться в старых туфлях еще целых семь километров.

Когда Сюзанна добралась до своей жалкой квартирки на Кеттлерштрассе, уже начало темнеть. «Полуторакомнатная» квартира! В «половину комнаты» с трудом влезли узкая кровать и небольшой платяной шкаф. В квартирке имелись мини-кухня с мини-балконом, крошечная душевая кабина и квадратный метр площади у входной двери, в договоре о найме высокопарно названный прихожей. Когда Сюзанна вошла в квартиру, за окном как раз грохотал проходящий мимо пригородный поезд. После того, как шум стих, она распахнула в комнате окно, пошла на кухню и выпила два стакана воды.

В семь часов вечера она сварила себе порцию макарон и после еды тщательно почистила зубы. Без медицинской страховки гигиена рта стала для нее первой заповедью. В восемь Сюзанна включила телевизор, растянулась на кровати и принялась мечтать о будущем. Если она опять станет регулярно получать зарплату, то сможет закрыть брешь в материнском счете и отложить немного денег на черный день, но сначала неплохо бы купить новый холодильник, найти бо́льшую квартиру (обязательно в спокойном районе) и, может быть, даже провести отпуск за границей.

По пятницам Сюзанна у почтовых ящиков всякий раз сталкивалась с Хеллером. Она знала только фамилию соседа. Кроме него, из соседей она была знакома только с Ясмин Топплер из квартиры напротив. Они с Ясмин сразу нашли общий язык. Случайно встречаясь на лестнице, они всегда здоровались и перебрасывались парой фраз. Соседке было около тридцати, она была, пожалуй, немного взбалмошной, но приветливой. Хеллер же, наоборот, совершенно не вызывал симпатии, так что Сюзанна старалась не попадаться ему на глаза. При любом удобном случае он начинал приставать к Сюзанне. Хеллер был приблизительно одного с ней возраста и жил этажом выше. По дому ходили слухи, что он имеет несколько судимостей из-за угона автомобилей, нанесения побоев, попытки изнасилования и прочих правонарушений.

Когда утром Сюзанна спустилась по лестнице, чтобы проверить почту, Хеллер стоял у открытой двери подъезда с банкой пива в руке. Он услышал ее шаги и повернулся. Свободной рукой он показал на улицу.

– Классная тачка, – сказал он.

Что он имел в виду, Сюзанна не поняла. Она уже привыкла, что сосед частенько отпускал в ее адрес словечки вроде «классная телка», «клево» или «отпад», поэтому не обратила никакого внимания на эту фразу.

– «Мини-гольф», – тоном знатока пояснил сосед. – Я его из окна увидел. Уже третий раз мимо дома проезжает. И так медленно, как будто выискивает что-то. – Хеллер выглянул на улицу и добавил: – Ну вот, остановился.

При этом он чуть не вывернул шею. Судя по всему, машина явно остановилась недалеко от дома.

Сюзанна с облегчением вздохнула, обрадованная, что внимание Хеллера поглощено машиной и, значит, он не будет донимать ее своими вечными сальными шуточками. Ее почтовый ящик был пуст, для ответа от «Берингер и компаньоны» было еще рано. Сюзанна поспешила поскорее подняться по лестнице, пока внимание Хеллера не переключилось с «мини-гольфа» на нее.

Едва она зашла в свою квартиру, как раздался стук в дверь. На пороге стоял не Хеллер, как опасалась Сюзанна, а незнакомый молодой мужчина. Он сказал, что проводит социологический опрос по теме безработицы. Хеллер все еще торчал внизу на лестничной площадке и пялился на ее дверь. Сюзанна предложила молодому человеку пройти в квартиру – ее пугал неподвижный взгляд Хеллера.

Не дожидаясь приглашения, социолог присел на диван и попросил стакан воды. Жара не спадала со вчерашнего дня, поэтому в такой просьбе не было ничего необычного. Сюзанна принесла молодому человеку стакан воды из кухни, и он приступил к опросу, крестиками помечая в анкете ответы. Напоследок он стал задавать общие вопросы, относящиеся к личности опрашиваемого. Это требовалось для статистического анализа – как он уверял, анонимного. Дата и место рождения, семейное положение, наличие детей, школьное и профессиональное образование, даты рождения родителей (а если их уже нет в живых, то и даты смерти), наличие братьев и сестер и так далее.

Естественно, Сюзанна лгала ему. Уже целых два года она не рассказывала всю правду о себе даже собственной матери. Агнес Рунге верила, что у Сюзанны хорошо оплачиваемая должность в какой-то небольшой фирме. А социологу Сюзанна сказала, что скоро приступает к должности секретаря в одной фирме, занимающейся посреднической деятельностью в области недвижимости и имеющей солидную репутацию. По мнению Сюзанны, ее сообщение не выглядело полным враньем, она только немного опережала события, вдохновленная надеждой, которую накануне ей подал симпатичный господин Райнке. Заметив скептический взгляд, которым молодой человек окинул ее квартиру, Сюзанна добавила, что, кроме всего прочего, вынуждена ежемесячно платить пособие бывшему супругу и, сверх того, заботиться о нуждающейся, получающей маленькую пенсию матери и потому на себя у нее всегда не хватает денег.

Словно в наказание за вранье, на следующее утро в почтовом ящике лежало письмо. Один из тех, уже знакомых ей больших конвертов. Когда Сюзанна взяла его в руки и узнала фирменный штемпель, ее пальцы задрожали. Пока она поднималась в квартиру по лестнице, колени тоже начали дрожать. Ее обуревали чувства, не поддающиеся описанию.

Спустя всего два дня после собеседования Сюзанна получила обратно свое резюме и все остальные документы с наилучшими пожеланиями от «Берингер и компаньоны». Они писали, что были счастливы познакомиться с ней, сожалели, что вынуждены сообщить о принятии решения в пользу другой кандидатуры, желали удачи в дальнейших поисках. Сюзанна ничего не понимала, ведь господин Райнке сказал, что вопрос о ее зачислении практически решен. Остаток дня Сюзанна провела перед телевизором. Вообще-то она была бы не прочь прогуляться, но опасалась, что в любой момент может расплакаться прямо на улице, а этого ей не хотелось.

Каждое второе воскресенье Сюзанна обязательно навещала мать. Дом престарелых находился в сорока километрах от нее; обычно ее подвозил Йоханнес Герцог. Бабушка Йоханнеса и мать Сюзанны были соседками. Как-то раз молодой человек предложил подвезти Сюзанну домой. С тех пор, если с машиной все было в порядке, по воскресеньям, ровно в два, Йоханнес заезжал за Сюзанной.

Йоханнесу было двадцать пять лет. Он учился в каком-то техническом институте, а также работал каскадером на телесериалах, изобиловавших бешеными погонями и столкновениями машин. В таком же стиле Йоханнес водил и свой старенький «БМВ». На переднем сиденье Сюзанне часто становилось дурно. Зато она добиралась до дома престарелых бесплатно.

Разочарование после отказа «Берингер и компаньоны» не переставало мучить Сюзанну. И все же, болтая с матерью, Сюзанна, как обычно, самозабвенно лгала. Стресс на работе, посещение театра с Ясмин Топплер. И симпатичный господин Хеллер с третьего этажа, пригласивший ее на обед в следующую субботу. В разговорах с матерью Сюзанна приписала мерзкому Хеллеру доходную должность, прекрасные манеры и приятную внешность. Правда, заявляла Сюзанна, она не уверена, что его ухаживания приведут к какому-нибудь результату. Ведь еще так свежи были воспоминания о неудачном первом браке.

Тут Сюзанна говорила чистую правду. Бывали моменты, когда она люто ненавидела Дитера Ласко. Работая внештатным журналистом в различных газетах, бывший муж сделал карьеру и уже успел стать успешным автором книг. В то время как через три года после развода Сюзанна не знала, что ей делать дальше, Дитер уже успел написать книгу об истинных причинах палестинского конфликта. Его последняя книга об операции «голубых беретов» в Боснии два с половиной месяца продержалась в списке бестселлеров и наверняка принесла автору изрядную сумму денег.

Бывшие супруги не поддерживали никаких отношений друг с другом. Но, несмотря на это, Сюзанна всегда знала, как идут дела у ее бывшего мужа. Иногда она видела его по телевизору, иногда читала его статьи или интервью в воскресных газетах, которые регулярно покупала из-за приложений с объявлениями о вакансиях. Возможно, Дитер мог бы подыскать для нее какое-нибудь местечко, ведь после развода он предлагал Сюзанне свою помощь, если таковая понадобится. Но гордость не позволяла Сюзанне просить помощи у бывшего мужа. Для нее легче было раз в месяц прийти в банк, нервничая, заполнить квитанцию на перевод денег и получить четыреста евро, снятые со счета матери и переведенные на ее собственный счет. Одну сотню Сюзанна всегда брала наличными.

Во вторник она совершила длительную прогулку и надеялась, что ей непременно удастся найти работу. В среду она нашла в почтовом ящике узкий белый конверт.

Фамилия и адрес Сюзанны были написаны печатными буквами от руки. Обратный адрес и имя отправителя отсутствовали. Штамп на почтовой марке конверта был поставлен в городе. Еще на лестнице Сюзанна разорвала конверт. Поднимаясь по лестнице, она развернула сложенный лист и прочитала:

Дорогая Сюзанна Ласко,

Вы ответили мне «нет». Вероятно, из-за того, что были удивлены и к тому же спешили на собеседование. Но я не могу принять отказ. Если природа позволила себе сыграть такую шутку, нужно использовать шанс, чтобы, по крайней мере, вместе над ней посмеяться. В пятницу в три часа я буду в кафе у оперы на террасе и была бы очень рада, если бы вы нашли время, чтобы заглянуть туда и выпить со мной чашечку кофе. Если вы не хотите знать, кто я, то мне бы очень хотелось узнать, кто вы и как живете. У меня сложилось впечатление, что ваши дела идут не лучшим образом. Может быть, я смогу что-нибудь сделать, чтобы изменить эту ситуацию.

С дружеским приветом, Надя Тренклер.

Откуда Надя узнала имя и адрес Сюзанны, было понятно. Источник мог быть только один – «Берингер и компаньоны». По внешнему виду фрау Тренклер можно было предположить, что она, возможно, возглавляет собственную фирму, находящуюся в этом же здании, знает господина Райнке, фрау Луичи. Может быть, она даже спросила самого Берингера и узнала, что ее двойник не получил у них место работы. Не исключено, что она и сама срочно искала хорошую машинистку.

Пятница началась с напрасных попыток обуздать безумные надежды. Полчаса Сюзанна потратила на изучение своего скудного гардероба и наконец решила надеть хлопчатобумажную юбку и футболку. Она подумала, что в таком наряде будет выглядеть по-летнему свежо и не слишком бедно.

В два часа дня Сюзанна вышла из дому. Ее переполняли несбыточные мечты, она втайне надеялась на чудо. Ровно в три подошла к кафе, расположенному рядом с оперой, и окинула взглядом террасу. Нади Тренклер нигде не было видно. За столиками кафе в основном сидели пожилые дамы. Сюзанна расположилась за свободным столиком. Пробегавшей мимо и остановившейся на минуту официантке она объяснила, что договорилась здесь о встрече и хотела бы повременить с заказом.

Надя Тренклер пришла на полчаса позже, одетая в серый брючный костюм (несмотря на жару), с туго набитой бумагами папкой под мышкой. Она производила впечатление деловой женщины, которая приехала с конференции, продлившейся дольше обычного. Выглядела Надя усталой, извинилась за опоздание, сославшись на пробки в центре города и долгие поиски места для парковки. Затем села за столик и улыбнулась:

– Я рада, что вы меня дождались.

К ним подошла официантка. Надя заказала два кофейника[1] и два кусочка фруктового торта.

– Извините, что не посоветовалась с вами, – сказала она. – Но что еще можно есть в такую жару?

Сюзанна кивнула в знак согласия.

– Ну что же, – после несколько затянувшейся паузы начала разговор Надя, – с чего начать? Как вас зовут, я уже успела узнать. Как зовут меня, я сказала и к тому же написала. А больше вы и не хотели ничего обо мне знать. Однако вы не будете против, если мы все же перейдем на «ты»?

Сюзанна снова кивнула. Кофе и сладкое подали на стол. Куски торта сверху были щедро украшены сочными дольками персика, кусочками банана, ягодами вишни и винограда. Сюзанна отломила вилочкой небольшой кусочек, стараясь не глотать его с жадностью, и с нетерпением стала ждать, что ей скажет Надя. Однако ее двойник не спешил предлагать помощь. Напрямую задать вопрос Сюзанна не решалась, а темы для легкой болтовни не приходили на ум.

Когда Надя отправила в рот второй кусочек торта, Сюзанна заметила на ее пальце обручальное кольцо. Маленькое и почти незаметное под вторым кольцом, синий крупный камень которого сверкал на солнце.

– Вы замужем? – помедлив, спросила она.

В этот момент Надя жевала и в ответ смогла только кивнуть.

– А я разведена, – продолжила Сюзанна. – Уже три года. Мой бывший муж снова женился, и у него родилась дочь.

Сюзанна не хотела это говорить. Можно упомянуть о разводе, объясняя свою семейную ситуацию, но зачем рассказывать незнакомому человеку о кровоточащей ране в сердце… Его дочь! Дитер поместил в газете объявление о рождении ребенка, на полстраницы, со следующими словами: «Надежда была потеряна, но сейчас мы счастливы сообщить, что в мире появился луч света: улыбка ребенка». Фраза звучала так, как будто Сюзанна отказалась родить мессию. Хотя она охотно родила бы ребенка, когда еще была замужем.

– Как долго ты была замужем? – спросила Надя. Естественно и свободно она перешла на «ты».

– Семь лет.

– Слишком долгий срок, чтобы после этого с улыбкой благодарить за пинок в зад, – констатировала Надя. – Однако некоторые мужчины помешаны на желании стать отцами. Если ты не готова или не в состоянии родить, они попросту вышвыривают тебя.

Сюзанна не стала переубеждать Надю и доказывать ей, что она не бесплодна. Возможно, за это время она и стала такой. После развода ее цикл перестал быть регулярным. Паузы часто длились месяцами. Но это не волновало ее – сейчас у нее не было мужчины. А без медицинской страховки нечего и думать о лечении.

Надя кратко упомянула о своем муже, намекнув, что в браке она более счастлива, чем Сюзанна. Надин муж вообще не хотел заводить детей. На этом Надя закрыла тему брака и осведомилась о родителях Сюзанны. Чтобы исключить, как шутливо заметила она, вероятность какого-нибудь дальнего родства друг с другом. Они перебрали всю родню вплоть до прабабушек и прадедушек, о которых Сюзанна знала только одно: все они были честными и порядочными людьми. О дядях и тетях ей тоже мало что было известно.

Разговор принял оборот, который никак не мог оправдать ожидания Сюзанны. Надя явно приняла во внимание категорическое заявление Сюзанны, сказавшей при первой встрече, что она не желает знать подробности жизни Нади. И сейчас Сюзанна так и не узнала ни того, с кем и как долго Надя состоит в браке, ни того, где она живет и кем работает.

Должно быть, у Нади была доходная должность. Это было заметно даже в мелочах: великолепное кольцо, бриллиантовые серьги, золотые зажигалка и портсигар, протянутые ей Надей после того, как она расправилась с куском торта. От сигареты Сюзанна отказалась.

– Ты не куришь, – констатировала Надя, и в ее тоне послышалась зависть. – И как у людей получается отказаться от этой привычки? Мне и не сосчитать, сколько раз я пыталась бросить курить.

– Не надо было и начинать, – ответила Сюзанна.

За второй чашкой кофе Надя выкурила три сигареты. Затем знаком подозвала официантку, рассчиталась и оставила хорошие чаевые. На какую-то секунду при взгляде на туго набитый кошелек на Сюзанну нахлынули противоречивые чувства – отвратительная смесь алчности, зависти и стыда.

– Надеюсь, у тебя еще есть время? – осведомилась Надя. – Я думала, что мы сможем ненадолго выехать за город. Чтобы поговорить спокойно, наедине.

Она кивком указала на двух пожилых дам, сидевших за столиком напротив и уже начавших перешептываться, поглядывая на них. Времени у Сюзанны было хоть отбавляй. Предложение выехать на природу звучало заманчиво. «Поговорить наедине» – эта фраза тоже вселяла в нее надежду.

Машина, которую Наде с таким трудом удалось припарковать, оказалась очень маневренной. Она с легкостью перестраивалась на дороге, вписываясь даже в небольшие пространства между другими машинами. Белый «порше». Сюзанна удобно устроилась на сиденье рядом с водителем и, искоса поглядывая на Надю, принялась изучать ее лицо. Она испытывала необычное чувство, как будто сидела рядом сама с собой. На террасе в кафе у Сюзанны не возникало подобного ощущения. Но теперь, в тесном салоне машины, ей было не отделаться от этого чувства.

На приборной панели автомобиля была прикреплена маленькая фотография в рамке. С нее на Сюзанну смотрел смеющийся, довольно симпатичный мужчина. На вид Сюзанна дала бы ему лет двадцать пять-тридцать. Светлые, развевающиеся на ветру волосы, прямой нос, тонкие губы. Других подробностей на маленькой фотографии было невозможно разглядеть.

– Это твой муж? – спросила Сюзанна, решив, что это его фото в юности.

Надя ответила:

– Конечно, кто же еще? Сфотографировался два месяца тому назад, сейчас у него опять короткая стрижка. Такую гриву он может себе позволить только в отпуске. Ты любишь плавать на парусной лодке?

Сюзанна пожала плечами и нервно сглотнула. Два месяца назад, на парусной лодке! Чепуха! Надю Тренклер невозможно было представить на лодке. Наверняка она отдыхала на роскошной белой яхте. Надя загорала на палубе, а светловолосый мужчина втирал ей в спину крем для загара.

Спустя час они остановились на небольшой парковочной площадке, за которой начиналась тропинка, ведущая в лес. С собой Надя взяла с заднего сиденья «порше» сумочку и папку с документами.

Они не торопясь прогуливались в тени деревьев. Сюзанна роняла скупые фразы, постепенно приоткрывая завесу над своей жизнью и не замечая, что подражает интонациям Нади. Беседа, вначале скованная и односложная, потекла непринужденнее. В глубине души Сюзанна все еще надеялась на помощь в получении работы. А кроме того, она испытывала облегчение, рассказывая Наде всю правду о своей жизни, впервые после стольких месяцев вынужденной лжи.

Вначале жизнь Сюзанны складывалась неплохо: заботливые родители, отличные отметки в школе, положительные отзывы во время обучения на банковского служащего и в первые годы работы по специальности. Отец гордился Сюзанной и уже представлял ее руководителем филиала банка. А Сюзанна частенько мечтала поскорее выйти замуж и родить ребенка.

В поклонниках у Сюзанны не было недостатка. Когда ей исполнилось двадцать четыре года, она познакомилась с Дитером Ласко. В то время он работал в «Городском вестнике» и едва сводил концы с концами. Если они шли в ресторан, то всегда за счет Сюзанны. Через три года они поженились и стали жить в доме матери Дитера. Это стало началом конца.

Конечно, нельзя было во всем винить одного лишь Дитера. Налет на банк – грабитель, как выяснилось позже, был вооружен игрушечным пистолетом – заставил Сюзанну всего лишь через год после свадьбы уйти с работы. В то время ее возраст как раз был подходящим для рождения ребенка. Но, несмотря на благоприятный момент, Сюзанне не суждено было стать матерью, потому что ее свекровь после апоплексического удара была прикована к постели, и это обстоятельство сразу вынудило Дитера перейти на должность внештатного корреспондента, освещающего события в горячих точках. Вероятно, он не вынес гражданской войны в собственной семье.

В течение шести лет Сюзанна вела домашнее хозяйство, ухаживала за садом, вслух читала свекрови романы о за́мках, возвышавшихся среди прекрасных гор и долин, и о князьях, влюблявшихся в собственных служанок. Тем временем на передовой Дитер увидел кровавую изнанку жизни и во время редких посещений дома был вынужден констатировать, что жена его все больше и больше тупела.

Когда мать Дитера умерла, супругам уже нечего было сказать друг другу. В одной из горячих точек Дитер познакомился с другой женщиной – Рами, переводчицей, двадцати четырех лет. Когда он привез ее с собой в Германию, она была уже беременна. Сюзанне в это время было тридцать четыре года, она оставалась бездетной и была твердо убеждена в том, что через шесть лет, прошедших после налета на банк, шок от пережитого полностью преодолен.

Когда в рассказе Сюзанна дошла до этого места, Надя, презрительно хмыкнув, процедила:

– Да уж, есть на свете паразиты. Сначала за счет жены делают карьеру, а потом снимают с нее последнюю рубашку.

– Ну, до такого у нас не дошло, – начала было оправдывать мужа Сюзанна.

– Ты же сказала, что он был внештатным корреспондентом, – продолжала Надя. – Если он больше не работает, ты обязана оказывать ему материальную помощь.

– Нет, – ответила Сюзанна. Хотя еще недавно она рассказывала молодому человеку, проводившему социологический опрос, что поддерживает бывшего мужа, сейчас Сюзанна даже не вспомнила об этом. – Сначала у меня не было никакого дохода. Мой бывший муж по собственной инициативе даже уплатил мне компенсацию, чтобы я могла найти квартиру в городе и обставить ее.

– Ах вот как, – сказала Надя. – И после развода ты больше его не видела?

Сюзанна отрицательно покачала головой.

– Что, вы совсем не общаетесь, даже не звоните никогда? – допытывалась Надя.

– У меня нет телефона. И вообще, нам нечего сказать друг другу, как и три года тому назад.

Надя задумчиво кивнула и замолчала. Через несколько минут Сюзанна продолжила свой рассказ. После развода, с бешено колотящимся сердцем, выпив для храбрости глоток хлебной водки, она пошла устраиваться на работу в свою прежнюю фирму. Отца Сюзанны водка всегда спасала в стрессовых ситуациях. Сюзанне она тоже помогла. Ее снова приняли на работу, на этот раз на три месяца.

Первый месяц ушел на то, чтобы войти в курс дела, потому что кое-что изменилось за прошедшие годы и все банковские операции теперь проходили через компьютер. Однако Сюзанна научилась кое-как справляться с компьютерными программами банка. Уже на второй месяц она снова приняла кассу. Иногда Сюзанна нервничала и больше смотрела на входную дверь, чем на свои руки. Два раза во время вечерней сдачи денег в кассе не хватило наличности. Во второй раз недоставало очень крупной суммы.

Были проверены все бухгалтерские записи. Директор филиала банка, как и сама Сюзанна, был убежден, что пять тысяч марок, которые необходимо было снять со счета клиента и перечислить в кассу банка, она по ошибке занесла на чей-то другой лицевой счет. Скорее всего, Сюзанна просто нажала не ту клавишу. Руководство понадеялось на честность клиентов, но, к сожалению, напрасно. Поэтому убыток, понесенный банком, должна была возместить Сюзанна. Деньги предполагалось в три этапа вычесть из её зарплаты. Но до этого дело не дошло.

Сюзанну перевели из кассы за окошко специального обслуживания клиентов. В один из четвергов она отправилась в депозитарий банка, расположенный в подвальном помещении, с пожилым господином. Клиента звали Шраг, он абонировал сейф в их банке и каждый четверг, уже к вечеру, приходил, чтобы что-нибудь положить или забрать из своей ячейки.

Господин Шраг владел фирмой по установке электроприборов и едва сводил концы с концами. Состояние его счета было плачевным. Может быть, ценности он хранил именно в сейфе, – этого никто не знал. В один из четвергов он вынул из своей ячейки коричневый конверт, который спрятал во внутренний карман куртки. Затем он последовал за Сюзанной в операционный зал банка.

Когда они вошли в зал, кассирша с белым как мел лицом вынимала деньги из ячеек кассы. Директор филиала и две сотрудницы с поднятыми руками стояли у письменных столов. Рядом с директором находился незнакомый мужчина, очень похожий на того, который несколько лет тому назад до смерти напугал Сюзанну игрушечным пистолетом. И Сюзанна решила – теперь-то уж она не даст запугать себя.

Господин Шраг пристально посмотрел на человека в маске, открыл рот, но не смог выдавить ни слова, охнул и схватился за левую сторону груди. Сюзанна ни на секунду не подумала о конверте во внутреннем кармане его куртки – она вдруг вспомнила своего отца и обстоятельства его внезапной смерти. Не обращая никакого внимания на пистолет, считая его таким же безобидным, как при первом пережитом ею налете на банк, Сюзанна стала толкать господина Шрага обратно к выходу. Мужчина в маске принялся дико размахивать оружием. Директор филиала в ужасе закричал:

– Ради бога, фрау Ласко, не делайте глупостей!

Сюзанна крикнула ему в ответ:

– Не беспокойтесь. Оружие ненастоящее. Я хорошо в этом разбираюсь.

Поверив ей, директор филиала ударил человека в маске по вытянутой руке. Затем события стали развиваться с неимоверной быстротой. Сюзанна услышала выстрел, пронзительный крик кассирши, увидела красное, с каждой минутой увеличивающееся пятно на белой рубашке директора и удивленное выражение лица, когда он схватился за раненое плечо. Между тем налетчик направил на Сюзанну дуло пистолета. Господин Шраг не пострадал, потому что Сюзанна упала на него, когда человек в маске…

– Только не говори, что бандит выстрелил в тебя, – прервала ее испуганная Надя, до этого момента слушавшая рассказ, затаив дыхание.

– Нет. Он попытался, но пистолет после первого выстрела дал осечку.

Человек в маске так сильно ударил Сюзанну, что сбил ее с ног. Затем потащил ее за собой, затолкал в машину, отвез на развалины какой-то фабрики, еще два раза попытался выстрелить в нее, но безуспешно. Он несколько раз с яростью ударил Сюзанну рукояткой пистолета и прошипел:

– Попробуй только шевельнись – застрелю.

Конечно, когда он ушел, Сюзанна попыталась выбраться. Очень долго – целых два дня – с проломленным черепом, измученная кошмарной головной болью, она в полнейшей прострации ползала по территории фабрики, среди развалин и мусора, не находя выхода. В какой-то момент над ней склонился незнакомый человек. В первые минуты Сюзанне показалось, что вернулся грабитель в маске. Но это был всего лишь бродяга, решивший переночевать в развалинах и случайно наткнувшийся на нее. После этого происшествия Сюзанна была больше не способна работать по специальности и уже при одной мысли, что ей будет необходимо перешагнуть порог банка, начинала нервничать.

Как дальше разворачивались события, Сюзанна рассказала без особого энтузиазма, – они не делали ей чести. О работе в страховой компании, где Сюзанна потерпела фиаско из-за недостаточных знаний по компьютерной обработке данных, она не стала упоминать. В конце концов, там она провела немного времени, всего три недели. Сюзанна сразу же приступила к рассказу о том, как почти два года работала у господина Шрага.

Пожилой мужчина чувствовал себя обязанным Сюзанне. При ближайшем рассмотрении оказалось, что его предприятие процветало. Раньше всей канцелярской работой занималась жена Шрага, но она заболела, и теперь ей на замену требовалась женщина, которая умела бы обращаться с пишущей машинкой и которой он мог бы полностью доверять. Господин Шраг не стал заключать с Сюзанной трудовой договор – достаточно было и рукопожатия. На таких условиях у господина Шрага работали еще пять сотрудников, и только с двумя электриками были подписаны трудовые соглашения.

Чистыми Сюзанна получала на руки две тысячи марок. После перехода на евро эта сумма осталась неизменной. На такую зарплату Сюзанна могла жить – правда, без медицинской страховки, отчисления на которую съедали бы половину ее зарплаты. И все же, несмотря на головные боли, возникающие при малейшем физическом напряжении, в целом Сюзанна чувствовала себя хорошо и даже откладывала кое-какие средства на черный день.

Исходя из убеждения, что государство слабо финансирует социальные программы, господин Шраг полагал, что каждый человек должен сам позаботиться о своей старости. Частным клиентам, которых было большинство, он предлагал платить наличными и за это получать скидку в размере налога на добавочную стоимость. С этих сумм оплачивалась зарплата Сюзанны и пяти других сотрудников. Оставшаяся часть денег отправлялась в конверты, один из которых Сюзанна так самоотверженно пыталась спасти.

Сбережения на собственную старость господин Шраг отправлял с курьером за границу. Он полностью доверял Сюзанне до тех пор, пока в январе этого года в конторе внезапно не появился курьер. Мужчину звали Рорлер. Сколько раз Рорлер появлялся в фирме Шрага – обычно он приезжал в четверг вечером, – Сюзанна не знала. В январе он прибыл только в пятницу днем, из-за неполадок с машиной. Рорлер увидел Сюзанну и оторопел.

– Что это вы здесь делаете? – озадаченно осведомился он и вдруг ухмыльнулся. – Вот это называется опуститься. Так бывает, когда человек хотел украсть, да попался. И покатился по наклонной.

Мысль о том, что Рорлер мог ее с кем-нибудь перепутать, тогда Сюзанне вообще не могла прийти в голову. Не появилась и сейчас, во время рассказа, потому что Сюзанна оставалась убежденной в том, что курьер прочитал о ней статью в газете. После второго налета на банк, когда раненая Сюзанна еще ковыляла по развалинам фабрики, в газете появилась нелестная, даже можно сказать – порочащая ее репутацию, статья с фотографией. В этой статье упоминались обе недостачи денег в банке, случившиеся по ее вине, и дело представлялось так, будто Сюзанна была в сговоре с преступником, который намеревался своим налетом на банк скрыть растрату. Позднее в газете напечатали опровержение, которое вряд ли кому-то попалось на глаза. Все это Сюзанна хотела объяснить Рорлеру. Но прежде чем она начала говорить, появился господин Шраг. И Рорлер рассказал ему, что Сюзанна неплохо поживилась, работая в банке.

Пока Сюзанна пересказывала слова Рорлера, Надя шла молча, с каменным лицом, глядя себе под ноги.

– Ошибка случилась во взаимозачетах, – стала уверять Сюзанна. – Я бы никогда не стала рисковать своей работой из-за нескольких тысяч марок.

– Все в порядке, успокойся, – ответила Надя. – Ты не должна оправдываться передо мной. И как отреагировал Шраг?

– Он меня уволил.

Надя непонимающе покачала головой:

– И ты позволила так поступить с собой? На твоем месте я бы сказала: «Дорогой господин Шраг, я не настаиваю на том, чтобы продолжать работать на вас. Но с этого момента я хочу получать три тысячи в месяц. Если вы будете мне аккуратно платить, то сможете убедиться, что я умею хранить чужие секреты».

Сюзанна молчала. Мысль о шантаже ни разу не приходила ей в голову. Надя же внимательно приглядывалась к Сюзанне.

– И на какие деньги ты сейчас живешь?

Сюзанна была близка к тому, чтобы признаться, что обкрадывает родную мать, но слова застыли у нее на губах, и вместо этого она по привычке солгала:

– У меня есть накопления.

Надя взглянула вверх. Было еще светло, над их головами ярко синело небо.

– Пошли обратно, – предложила она.

О том, чем она может помочь Сюзанне, Надя так и не сказала ни слова.

Надя предложила довезти Сюзанну до дома, но та попросила высадить ее возле кинотеатра, сказав, что ей хочется попасть на ночной сеанс. Причина была проста: как только Сюзанна пыталась представить себе, что на Кеттлерштрассе ей придется предложить Наде подняться в свою квартиру, ей становилось неловко.

Перед кинотеатром Сюзанна вышла из машины и голосом, в котором слышалось разочарование, сказала:

– Отлично провели вечер.

Надя перегнулась через сиденье, чтобы лучше рассмотреть ее.

– Я тоже так думаю.

Но не добавила, что такую прогулку хорошо было бы повторить. Ни «до свидания», ни «до встречи», только короткое «ну пока».

Сюзанна захлопнула дверцу. Мотор взревел, белоснежный спортивный автомобиль обогнал одну, затем другую машину и мгновенно исчез из поля зрения, как будто Наде хотелось оказаться как можно дальше от своего жалкого двойника. Внезапно Сюзанне стало стыдно за свой чересчур откровенный рассказ, за волчий аппетит, с которым она набросилась на кусок торта, ужасно стыдно за весь этот вечер и свои глупые надежды, которым не суждено было оправдаться.

На обратный путь домой ушло изрядное количество времени. Только после полуночи она добралась до своего жалкого жилища, с которым охотно бы распрощалась в любой момент. Дверь подъезда, как всегда, была приоткрыта. Из квартиры Хеллера доносились жалобные стоны, сопровождаемые щелканьем кнута и грубым мужским смехом. Проходя мимо двери соседа, Сюзанна почувствовала озноб. На последних ступеньках она ускорила шаги, заперла дверь квартиры, приняла душ, несколько минут старательно чистила зубы, потом легла в постель и задала себе вопрос, добралась ли уже Надя до дому и как выглядит ее жилище.

В полудреме Сюзанна представила себе белоснежную виллу на побережье. В мечтах вилла, правда, смахивала на ее дачный дом, перед которым на якоре стояла яхта. В какой-то момент она представила себя лежащей на палубе, представила, как светловолосый мужчина втирает ей в кожу крем для загара, как затем она ныряет в море, чтобы немного освежиться. Тот факт, что Сюзанна не умела плавать, в мечтах не имел никакого значения.

Когда Сюзанна наконец заснула, ей приснился отец. Они сидели вдвоем, пили кофе и спокойно беседовали. Внезапно на середине фразы отец схватился за грудь, глаза его сделались удивленными и растерянными. Затем он упал на пол, лицом вниз, и умер – ее отец, которому было всего пятьдесят семь лет, лежал мертвый у ее ног. И тут Сюзанна закричала. Она кричала и никак не могла остановиться.

Резко, как от толчка, она проснулась, услышала урчание старого холодильника, шум проезжающей утренней электрички и вспомнила Надин голос. Это воспоминание больно ужалило ее, потому что выходило, что Надя Тренклер предложила Сюзанне встретиться лишь ради собственного развлечения, чтобы потом, возможно, посмеяться вместе с мужем над причудами природы. «Ну все, пока, Сюзанна!»

Но она ошиблась. Уже через несколько дней от Нади пришло очередное письмо. Вот что она писала:

Дорогая Сюзанна!

У меня есть кое-какие ненужные вещи. Пожалуйста, пойми меня правильно, это не какое-нибудь старье. Вся одежда почти новая, просто я ее больше не ношу. Она наверняка подойдет тебе по размеру. Я ничего не хочу тебе навязывать, и ты не должна чувствовать себя облагодетельствованной. Если тебе не нужна эта одежда, просто скажи «нет». И все же давай встретимся в кафе у оперы в пятницу, в три часа.

Надя.

Письмо пришло в четверг; времени на раздумья уже не оставалось. За ночь она должна была принять окончательное решение. Нужна ли Сюзанне ношеная одежда Нади? Нет. Ей нужна была Надина работа, машина, деньги. Ей нужна была Надина жизнь.

Весь вечер Сюзанна предавалась фантазиям. Сначала она представила прогулку в лесу, толстенную дубину или камень, торопливо вырытую в подлеске яму и несчастный случай в результате аварии «порше». После которого она бы могла рассказать мужу Нади, что у нее полная амнезия, а потом быстро подать заявление на расторжение брака. Одним ударом Сюзанна убила бы двух зайцев: избавилась бы от объяснений с мужчиной, не желавшим детей, и отделалась бы от машины, вызывающей у нее опасения. Сюзанна уже несколько лет не сидела за рулем автомобиля. Заново учиться водить, сидя в «порше», было бы неразумно.

В пятницу Сюзанна опоздала на встречу из-за того, что Хеллер задержал ее на лестнице. Сосед преградил ей дорогу на ступеньках между вторым и третьим этажами и с двусмысленной улыбкой осведомился, не пора ли перестать путаться с молокососами и обратить внимание на настоящего парня. Хеллеру частенько казалось, что Йоханнес Герцог – новый любовник Сюзанны. Из окна своей квартиры он не раз наблюдал, как по воскресеньям Сюзанна садилась в «БМВ» Йоханнеса. Она хотела прошмыгнуть мимо Хеллера, но тот крепко схватил ее за руку и вплотную приблизил к ней лицо. Как обычно, от него пахло потом и пивом, он шипел сквозь зубы все те же непристойности, и капелька его слюны, попавшая ей на щеку, вызвала у нее рвотный позыв.

Сюзанна резким тоном потребовала, чтобы он ее отпустил, – она опаздывает на встречу. Хеллер еще больше рассвирепел и обозвал ее заносчивой бабой, которая не замечает, что гадит отнюдь не золотом, а тем же, чем и остальные люди.

– Я еще до тебя доберусь, – прошипел он.

Покончив с угрозами, он отпустил руку Сюзанны, показал пальцем на дверь парадного и попросил поторопиться – парнишка на улице ее уже заждался.

– Я просто вышел тебя поздравить, и все. В отличие от того сосунка на битом «БМВ», этот и вправду стоит внимания. Только не рассчитывай, что тебе удастся обвести его вокруг пальца. Парнишка уже давно знает, что у тебя есть несколько вариантов про запас.

О каком парнишке шла речь, Сюзанна не имела ни малейшего представления и высказала свое недоумение Хеллеру. Тот порылся в памяти и напомнил ей о пятнице, когда у дверей ее квартиры увидел молодого мужчину. Сюзанна сообразила, что Хеллер принял молодого человека, проводившего социологический опрос, за ее любовника. Когда она указала ему на ошибку, Хеллер постучал себе пальцем по лбу.

– Меня-то ты не одурачишь. Опрос он проводил, как же! У меня-то он опрос не проводил. Он был только у тебя, и не один раз. Я и в воскресенье его видел. Ты как раз уехала с тем, другим, на «БМВ», я так ему и сказал. С тех пор этот «мини-гольф» все крутится возле нашего дома.

Прежде чем она смогла ему что-нибудь ответить, открылась дверь на четвертом этаже. Ясмин Топплер спускалась по лестнице. Хеллер отошел в сторону, чтобы ее пропустить. Сюзанна воспользовалась случаем отвязаться от соседа и последовала за Ясмин вниз.

Предположения Хеллера немного смутили ее. Мимоходом, с наигранной небрежностью, она спросила Ясмин, как выглядел «мини-гольф» и заходил ли к ней социолог. Сюзанна знала, что в ту пятницу, в конце июля, Ясмин не было дома. Но, если речь шла о серьезном общественном опросе, молодой человек мог зайти в воскресенье еще раз, чтобы опросить тех жильцов, которые в пятницу весь день были на работе.

Ясмин сказала, что по воскресеньям она обычно уезжает куда-нибудь и что социологи, проводящие опросы, не ходят по домам в выходные. Они подошли к входной двери. Ясмин остановилась:

– Если вы беспокоитесь по этому поводу, спросите других жильцов.

Сюзанна не беспокоилась. Смешно было бы стучаться в чужие двери, поверив бредням Хеллера. Она произведет впечатление человека, страдающего манией преследования. И Сюзанна при всем желании не смогла бы объяснить, кто ее преследует. Скорее всего – сам Хеллер. Ясмин согласилась с ней и, смеясь, сказала, что от Хеллера может спасти только одно: дать ему коленом в пах, и направилась к своему мотоциклу.

Сюзанна еще некоторое время постояла в дверях подъезда, внимательно рассматривая автомобили, припаркованные по обе стороны улицы. Машин было много, в основном старые модели. Как выглядит «минигольф», Сюзанна не знала. На этот вопрос Ясмин не ответила. Ни в одной из припаркованных машин никто не сидел, и ни одна из них не тронулась с места, когда Сюзанна вышла из подъезда.

Сюзанна поспешила в кафе. Надя уже ждала ее. Видимо, она пришла минут десять назад – в пепельнице лежал один окурок. В этот раз на Наде был надет темно-серый костюм, позволявший предположить, что его обладательница прибыла с конференции, на которой обсуждался по меньшей мере государственный бюджет страны. Папку с документами и сумочку Надя держала на коленях.

Как только Сюзанна подошла к столу, Надя встала:

– Ты не против, если я сразу отдам тебе вещи? Они в машине. У меня не так много времени. И свой ноутбук я оставила в багажнике, а его взломать – пара пустяков. Если ноутбук украдут, то пропадет важная информация, которую потом будет не восстановить.

Сюзанна кивнула и последовала за Надей. «Порше» стоял на расположенной неподалеку крытой стоянке. На месте рядом с водительским лежал чемодан. Надя открыла его и показала вещи, которые она больше не носила. Светло-серого костюма в узкую полоску, в котором Сюзанна в первый раз увидела Надю, там не было. Однако в чемодане лежали хорошие, дорогие вещи, все в приличном состоянии. Юбки, брюки, блузки, две легкие куртки. Все вещи в серых и голубых тонах, только одна блузка белого цвета. Будь у нее деньги Нади, Сюзанна одевалась бы по-другому. С другой стороны, именно в таком стиле одеваются успешные деловые женщины. Работая в банке, Сюзанна тоже носила одежду неброских тонов. На стоянке Сюзанна решила не тратить время на примерку, только быстро скользнула в туфли, которые Надя вынула из-под сиденья машины. Обувь идеально подошла Сюзанне, казалось, что туфли специально сделаны по ее ноге.

– Спасибо, – сказала она, – я с удовольствием возьму все эти вещи.

– Не похоже, что ты берешь их с удовольствием, – констатировала Надя, прислонившись к машине и задумчиво разглядывая Сюзанну. – Но я тебя понимаю. Я спросила себя, что бы чувствовала я, если бы была на твоем месте. Еще чуть-чуть – и я бы могла оказаться в таком же положении. После того как Михаэль сделал карьеру, я чуть было не вылетела с работы.

Значит, Михаэль. Сюзанна бросила взгляд на приборную панель. Фотография светловолосого мужчины оставалась на прежнем месте.

Надя вытащила из сумочки портсигар. Закурив сигарету и немного помедлив, как будто сомневаясь, хочет ли Сюзанна знать хоть что-либо о ее жизни, она продолжила рассказ. По утверждению Нади, у них было много общего – не только лицо и фигура.

– То, что ты рассказала о себе, могло случиться и со мной.

Надя тоже училась на банковского служащего и около двух лет проработала в одном частном банке в Дюссельдорфе. Правда, на руках у нее не было нуждающейся в уходе свекрови, однако Наде пришлось столкнуться с другой проблемой – ее муж в первые годы их совместной жизни нигде не работал.

– Михаэль еще учился, когда мы поженились, – рассказывала Надя. – Потом он наконец закончил обучение, но не смог сразу найти хорошую работу с достойным заработком. А когда он нашел место, я уже зарабатывала в три раза больше его. До…

– До того момента, как произошло нападение на банк, – закончила предложение Сюзанна, потому что Надя неожиданно замолчала.

Надя горестно улыбнулась:

– Все было не настолько драматично. Я только подумала, что уже достаточно долго тянула лямку на тяжелой монотонной работе. Михаэль стал быстро подниматься по служебной лестнице. Я хотела иметь больше свободного времени для себя и для него. А уйдя с работы и получив много свободного времени, я сразу узнала, что он спит с одной из лаборанток.

В этот момент Сюзанна подумала о дальнейшей Надиной карьере. Она наверняка снова устроилась на работу, о чем свидетельствовали папка и ее замечание о находившемся в багажнике ноутбуке с важными данными. Однако Надин рассказ о муже озадачил Сюзанну. Приятное лицо на фотографии, сделанной в отпуске, не ассоциировалось у нее с изменой.

– И все же у него не возникло желания жениться на ней и завести от нее ребенка? – с наигранным весельем спросила Сюзанна.

Надя коротко и совсем не весело рассмеялась:

– Не знаю. Если бы такое желание возникло, то я бы смогла его отговорить. После того случая мы делаем вид, что он меня еще любит, а я с головой ухожу в работу, чтобы не оставалось времени скучать по вечерам.

– Ты думаешь, он все еще обманывает тебя?

Надя снова рассмеялась, на этот раз язвительно:

– Что, все-таки заинтересовалась моей личной жизнью? – Она надула губы. – Обсуждать эту проблему – пустая трата времени. Я научилась не раздражаться по этому поводу. Он не единственный привлекательный мужчина на свете.

– Ты тоже ему изменяешь?

Надя многозначительно пожала плечами:

– Послушай, у меня сегодня действительно мало времени. Может, поговорим в другой раз, а? Ты справишься одна с чемоданом?

Сюзанна кивнула, вся погруженная в мысли о взаимной измене и мучимая вопросом, почему Надя не расстается с неверным мужем, если нашла ему замену. Всю одежду Надя сложила обратно в чемодан, положив на дно пару туфель, и поставила его у ног Сюзанны. Та еще раз ее поблагодарила.

– Не стоит благодарности, – ответила Надя. – Теперь тебе осталось только сделать шикарную прическу. Как тебе моя стрижка?

– Очень красивая.

– Рада, что тебе нравится, – сказала Надя и бросила быстрый взгляд на наручные часы. – Ну ладно, мне пора. Пока.

И через секунду «порше» уже скрылся вдали.

В воскресенье у Сюзанны по раз и навсегда установленному расписанию было посещение дома престарелых. Волоча неподъемный чемодан домой, Сюзанна прикидывала, что ей лучше надеть. Затем дома состоялась примерка, и у нее чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда в кармане летней куртки она нащупала тонкую бумагу. Купюра в двести евро. К ней скрепкой прикреплен листок бумаги, на котором от руки написано: «На парикмахера». А она-то подумала, что Надя, прощаясь, сказала это в шутку.

Конечно, на следующий день с утра она наверняка бы нашла какого-нибудь парикмахера, обслуживающего случайных посетителей. Но зачем тратить столько денег на стрижку? Сюзанна купила в супермаркете острые ножницы и каштанового цвета краску для волос. Затем подстриглась перед зеркалом в крошечной душевой кабине: сначала подровняла кончики волос, а потом, наклонив голову, умудрилась сделать более или менее ровную линию на затылке. После стрижки Сюзанна покрасила волосы.

В воскресенье в два часа дня, с неровно подстриженными – но зато красивого каштанового цвета – волосами, она стояла на улице и с нетерпением ждала Йоханнеса Герцога, мысленно представляя его удивленный взгляд и восхищенное: «Как шикарно вы сегодня выглядите!» В белой блузке и узкой темно-синей юбке она действительно выглядела шикарно. На ногах – пара лодочек на невысоком каблуке, на левой руке небрежно висит летняя куртка, содержание кармана которой так удивило и смутило Сюзанну.

Прошло уже полчаса, а она все еще продолжала стоять на улице. Из окна своей квартиры то и дело выглядывал Хеллер и начинал громко разглагольствовать на тему того, почему молокосос заставляет себя ждать. Сосед, как обычно, предлагал Сюзанне – в весьма недвусмысленных выражениях – свои услуги и обещал в случае ее согласия провести вечер так, что у нее голова пойдет кругом. Сюзанна игнорировала непристойные замечания Хеллера и, сердясь на Йоханнеса и одновременно уже начиная беспокоиться за него, спрашивала себя, где же он мог задержаться и не случилось ли с ним что-нибудь. Зная его лихачество, она боялась, что он мог попасть в аварию.

Простояв возле дома еще десять минут под аккомпанемент сальных шуточек Хеллера, Сюзанна ощутила, что чаша ее терпения переполнена. Но ей не хотелось отказываться от посещения матери. К тому же с Надиными деньгами она могла и сама добраться до дома престарелых. Сюзанна отправилась на вокзал, села в электричку, а оставшуюся часть пути проехала в автобусе. От автобусной остановки идти было только метров семьсот.

Агнес Рунге обрадовалась визиту дочери, но сказала, что Сюзанне лучше было бы не приезжать, потому что в доме престарелых началась эпидемия гриппа. Половина пожилых дам болела, некоторых даже положили в больницу. По этой причине бабушка Йоханнеса попросила внука не приезжать. Естественно, Йоханнесу и в голову не пришло заскочить на минутку к Сюзанне, чтобы предупредить об отмене поездки. Но, пожалуй, такой предупредительности и не стоило ожидать от молодого человека. А так как она неоднократно говорила, что специально не ставит в своей квартире телефон, чтобы была возможность спокойно насладиться выходными и вечерами после работы, то мать тоже не могла с ней связаться. Агнес Рунге легко было обмануть, тем более когда ей хотелось верить, что у дочери все в порядке.

На обратном пути от дома престарелых к автобусной остановке Сюзанна попала под проливной дождь и промокла до нитки. В понедельник она почувствовала слабость и в надежде отлежаться провела почти весь день в постели. Несмотря на это, во вторник у нее начался кашель. Особого беспокойства он не доставлял, только вызывал сильную головную боль, которая после травмы черепа появлялась теперь при любом физическом напряжении. В среду кашель стал сильнее. В хозяйственном магазине неподалеку Сюзанна купила лечебный чай от бронхита, выпила две чашки и, почувствовав, что начала потеть, снова легла в постель. В четверг Сюзанна вообще целый день не вставала. В последнее время она плохо питалась, и это сказалось на ее здоровье. Сюзанна то потела так, что простыни прилипали к телу, то мучилась от озноба, сводившего все мышцы. Каждый вдох давался ей с трудом и вызывал приступ кашля, от которого, казалось, вот-вот треснет голова. Вечером Сюзанна неожиданно вспомнила, что давно не проверяла почтовый ящик. Однако сил спуститься по лестнице у нее не было.

Ночью, в начале третьего, она резко проснулась от кошмарного сна, в котором присутствовала ее мать. Она стояла у свежевырытой могилы, опираясь на руку Йоханнеса Герцога, а тот вслух читал ей надписи на черных лентах немногочисленных траурных венков. Когда гроб стали опускать, мать зарыдала, восклицая сквозь слезы:

– Ну почему она мне ничего не сказала?

Лишь через некоторое время Сюзанна окончательно проснулась и поняла, что лежит в постели, а не в гробу.

У нее был сильный жар. С трудом встав на ноги, шатаясь, она потащилась в душ, намочила холодной водой два полотенца и обернула их вокруг икр. Третье мокрое полотенце она положила на лоб. Ощутив приятную прохладу пола, выложенного плиткой, Сюзанна провела остаток ночи, свернувшись на полу между душевой кабиной и унитазом. Рано утром она заставила себя дойти до кухни, снова заварила лечебный чай, выпила его маленькими глотками. У нее опять начался приступ кашля, от которого легкие, казалось, разрывались на части.

Было раннее утро – начало шестого, – и в доме еще царила тишина. Хеллер наверняка отсыпался после вчерашнего опьянения. Как бы то ни было, в такую рань сосед вряд ли попадется ей на пути и начнет издеваться, пользуясь тем, что она больна и беспомощна. Вообще-то Сюзанна ни от кого не ждала писем. Но что-то похожее на предчувствие тянуло ее вниз. И в самом деле, знакомый конверт лежал в ящике.

Когда Сюзанна с трудом добралась до дивана и развернула лист почтовой бумаги, четкий Надин почерк расплылся у нее перед глазами. Письмо начиналось словами «дорогая Сюзанна»; в нем Надя выражала надежду, что деньги из кармана куртки Сюзанна применила по назначению, напоминала о своем первом письме и желании помочь. А дальше шла фраза, прочитав которую Сюзанна чуть не подпрыгнула от удивления. «Возможно, у меня будет для тебя работа. Правда, речь идет всего лишь о замещении, но нам необходимо обо всем поговорить». Надя предлагала встретиться на крытой парковке – там, где в прошлый раз передавала Сюзанне чемодан. Внизу письма стояли место и время встречи. Пятница, семнадцать часов.

Сегодня как раз была пятница. Но Сюзанна чувствовала себя ужасно, и о том, чтобы отправиться в центр города, не могло быть и речи. В прихожей Сюзанна споткнулась на ровном месте и, только схватившись за стену, смогла удержаться. Когда она захотела добраться от дивана до кухни, чтобы еще раз заварить себе чай от бронхита, то пол и стены заходили ходуном и она бессильно осела на пол.

Только далеко за полдень Сюзанна, пошатываясь, смогла встать во весь рост, но так сильно ударилась о низкий кухонный стол, что он сдвинулся в сторону. Одна ножка у стола надломилась. На пол упал какой-то тонкий продолговатый предмет с утолщением на конце, который Сюзанна приняла за крепежный винт, – из-за высокой температуры у нее все расплывалось перед глазами. Сюзанна сама собрала стол после покупки и, не имея никаких специальных инструментов, справилась со сборкой с помощью столового ножа. Стол всегда немного шатался. Сюзанна нисколько не расстроилась из-за сломанного стола и потащилась в душ.

Прохладная вода смыла краску с волос, но зато Сюзанна немного пришла в себя, и ее внезапно осенила мысль – она же может заказать такси! Она решила, что сумеет добраться до телефонной будки. Одна из них находилась недалеко от дома – нужно было пройти около пятидесяти метров по Кеттлерштрассе и повернуть за угол. В начале пятого Сюзанна на ватных, подкашивающихся ногах уже стояла перед платяным шкафом. Она надела брюки, блузку, туфли и летнюю куртку – все это было подарено Надей.

На лестнице у Сюзанны начался очередной приступ кашля. Она даже решила было вернуться. Но, приложив всю силу воли, одолела лестницу и вышла на улицу. Воздух был влажным, и Сюзанне стало немного легче дышать. Ей удалось добрести до телефонной будки. Однако, достигнув цели, она увидела, что ее усилия были напрасны. Провод был оборван, трубка телефонного аппарата лежала на черных металлических зажимах, предназначенных для телефонных справочников. Сюзанна прислонилась к стенке будки и медленно сползла на пол.

Должно быть, прошло более получаса, когда по улице проехал темно-синий «мерседес». В отличие от других машин, «мерседес», проехав мимо будки, вдруг резко затормозил, как будто водителю только что стало известно, что на полу телефонной кабины сидит женщина. «Мерседес» дал задний ход, остановился, водитель вышел, быстрыми шагами подошел к будке, резко открыл дверь и озабоченно склонился над Сюзанной.

– Вам плохо?

Мужчина лет пятидесяти, среднего роста, очень полный, в дорогом костюме, на пальце левой руки – массивный перстень с печаткой. На преступника не похож. Незнакомец протянул правую руку, желая помочь Сюзанне подняться. Обручального кольца у него не было.

– Я хотела вызвать такси, – пробормотала Сюзанна и показала на оторванную трубку. – Но ничего не вышло.

С этими словами она опять сильно закашлялась.

– Вы сильно простужены, – сказал мужчина. – Вам срочно нужно обратиться к врачу.

– Я и собиралась к врачу, – прохрипела Сюзанна.

Опираясь на руку мужчины, она с трудом поднялась.

– Я могу подвезти вас, – предложил он, пока они выбирались из будки наружу.

Сюзанна в нерешительности рассматривала «мерседес». Машина была не из тех, которые могут позволить себе простые смертные. Мужчина понимающе улыбнулся и протянул ей мобильный телефон.

– Я могу вызвать для вас такси.

– Спасибо, – прошептала она. – Не нужно. Я поеду с вами.

Мужчина помог ей устроиться на переднем сиденье. Сам сел за руль и, желая подбодрить Сюзанну, улыбнулся ей. Около пяти они уже были в центре города. Сюзанна поблагодарила водителя, вышла из машины и направилась к пешеходной зоне. До встречи оставалось несколько минут. Ее подташнивало. За последние два дня Сюзанна ничего не ела – только пила лечебный чай. В какой-то закусочной она купила себе вафли с вишневой начинкой и с жадностью их проглотила. После еды она почувствовала себя немного лучше. Но это продолжалось недолго.

Через какое-то время Сюзанна обнаружила, что сидит на бетонной тумбе в помещении, смахивающем на склеп, и не могла сообразить, каким образом она здесь оказалась. Сначала она решила, что снова находится на развалинах фабрики. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она находится на крытой парковке. Воздух был насыщен выхлопными газами. Ее душил кашель. За бетонной тумбой находилась опора. Сюзанна прислонилась к ней спиной и задремала.

Прошло несколько часов. Вдруг кто-то стал ее трясти за плечи, чья-то рука пару раз легонько ударила ее по щекам. Словно через толстый слой ваты, до нее донесся приглушенный голос:

– Сюзанна, прошу тебя, очнись!

В рассеянном сумеречном свете перед глазами Сюзанны плыло озабоченное лицо Нади. Сюзанна испуганно заморгала, потом прищурилась – лицо не исчезало.

Надя сердито спросила:

– Ты что, совсем рехнулась? У тебя вид – краше в гроб кладут! В таком состоянии надо в постели лежать. Что ты тут делаешь?

Вместо ответа Сюзанна закашлялась, и ее стошнило прямо на бетонный пол. А Надя принялась взахлеб рассказывать ей о том, как опоздала на встречу с ней из-за грузовика, который встал поперек улицы и заблокировал проезд в обе стороны. Упомянула она и о своем приятеле, который должен был предупредить Сюзанну о Надином опоздании. Возможно, этим приятелем и был мужчина в «мерседесе», но он не сказал, что ехал по поручению Нади.

Наконец Надя догадалась помочь Сюзанне встать с бетонной тумбы на ноги. Через пару минут они уже сидели в «порше». Надя продолжала упрекать Сюзанну в безответственном отношении к собственному здоровью. Между несколькими приступами кашля Сюзанне удалось ей сообщить причину, по которой она не могла обратиться к врачу. В ответ на это Надя торопливо дала ей несколько советов и в заключение сказала:

– Вообще-то у меня есть частная медицинская страховка, так что я могу отвести тебя к врачу.

Однако искать врача в городе Надя посчитала слишком рискованным.

– Они сразу положат тебя в ближайшую больницу.

Им нужен был один из тех хороших старых сельских врачей, который бы верил в свои силы и по собственному опыту знал, что некоторые пациенты принципиально против госпитализации. Одного такого врача Надя знала, в последний раз она была у него в прошлом году.

– Возможно, он будет немного обижен, потому что я уже давно не была у него. Но это нам не помешает. Попытка – не пытка…

Сюзанна пропустила ее слова мимо ушей. Она с трудом сдерживала кашель и подступающую к горлу тошноту – ее желудок явно бунтовал против Надиного стиля вождения. Йоханнес Герцог был бы в полном восторге от такой бешеной скорости. Проехав несколько километров, они свернули с автобана на узкую, извилистую проселочную дорогу, на которой Надя развеяла последние сомнения Сюзанны в своем водительском искусстве, – превзойти Надю смог бы, наверное, только Йоханнес. Не снижая скорость, на восьмидесяти километрах в час «порше» влетел в маленький поселок и остановился в нескольких метрах от большого частного дома. Вывеска у входной двери гласила, что здесь практикует доктор Петер Ройш.

Надя вынула из сумки пудреницу и складную кисточку, нанесла на лицо Сюзанны немного тональной пудры, чтобы освежить цвет ее лица. После этого в действие пошел флакон духов. И наконец Надя сняла оба своих кольца, надела их на палец Сюзанны, повесила ей на плечо свою сумочку, проворными пальцами уложила ей волосы в некое подобие прически и спросила:

– Ты справишься одна? Если мы пойдем вместе, трюк не сработает.

В Надиной одежде, с ее кольцами на руке и сумочкой с Надиными документами на плече – Сюзанне казалось, что все это ей снится. Еще бы немного Надиной помады на губы, теней на веки, туши на ресницы. А если еще в придачу освежить цвет волос, сделать прическу у мастера, проколоть уши и надеть серьги – тогда сходство было бы полным. Но и растрепанная грива сойдет, тем более что пряди волос прикрывают непроколотые мочки ушей.

И на фотографии в паспорте волосы Нади тоже были не такого ярко-каштанового цвета, как сейчас. Несмотря на высокую температуру, от которой мысли путались в голове, Сюзанна сообразила, что неплохо бы обследовать содержимое Надиного портмоне. Зная, что Надя, сидевшая в «порше», не видит ее из-за густого кустарника возле дома, она поочередно рассматривала удостоверение личности, заграничный паспорт, водительское удостоверение, визитные и кредитные карточки. Пачка фотографий, большей частью сделанных «поляроидом», не привлекла ее внимания.

Сюзанна проделывала все это без задней мысли. Она просто боялась, что ее могут уличить в обмане, и хотела быть во всеоружии, чтобы оправдаться. Паспорта или водительских прав будет достаточно, чтобы подтвердить ее личность. Женщину, готовую по первому требованию достать из сумочки документы, никто не станет подозревать. Кроме того, каждый человек должен знать дату своего рождения и место жительства. Пациентов, обладающих частной страховкой, наверняка спрашивали, по какому адресу им можно прислать счет. Сюзанну слегка шокировало открытие, что Надя старше ее на три года. В данный момент все выглядело скорее наоборот.

Сюзанна сложила обратно в портмоне Нади все его содержимое и после этого нажала на кнопку звонка. Дверь открыла женщина средних лет. Увидев Сюзанну, она сразу засуетилась:

– Боже мой, да это же госпожа Тренклер! – И, обернувшись, крикнула: – Петер, иди скорее сюда.

Вскоре появился Петер. Он не показался Сюзанне оскорбленным, скорее обрадованным, увидев так неожиданно появившуюся пациентку, которую он уже и не надеялся увидеть. Госпожа Ройш провела Сюзанну в приемную. Тем временем доктор вымыл руки и принялся осматривать больную, чтобы поставить диагноз. Затем он измерил Сюзанне температуру. Градусник показал 40,2. Доктор озабоченно покачал головой и пощелкал языком. Он сделал Сюзанне внутривенный укол, простучал ей спину, послушал дыхание в легких, заставил покашлять, но, слава богу, тут же попросил прекратить.

За это время его жена отыскала карточку пациентки.

Пока шел осмотр, Сюзанна была охвачена паникой. Господин Ройш – врач, и, присмотревшись к ней как следует, он заметит обман. Однако риск оказаться разоблаченной доктором, которого Надя Тренклер не посещала уже год, был невелик. Сюзанне просто нужно было поменьше болтать.

А доктор Петер Ройш решил, что у пациентки просто не было времени на визит к врачу, нет его и теперь, для того чтобы лечь в больницу. Кроме того, он сделал заключение, что постоянное курение определенно нанесло вред ее бронхам.

– Сколько сигарет в среднем вы выкуриваете в день – тридцать, сорок?

Ответа он не стал дожидаться. В голосе Петера Ройша послышалась угроза, когда он потребовал:

– На ближайшие дни советую вам забыть о сигаретах. Вы в двух шагах от воспаления легких.

Хриплым голосом Сюзанна поклялась следующие несколько недель не прикасаться к сигаретам. Было заметно, что доктор ей не поверил, однако он сказал, что полагается на ее благоразумие. В конце разговора он спросил о самочувствии ее мужа, выписал рецепт на антибиотик, жаропонижающее и какие-то таблетки для нормализации кровообращения. Потом настоятельно потребовал провести выходные в постели и позволить мужу немножко ее побаловать, при этом шутливо погрозил пальцем:

– Прошу заметить – это касается только еды и питья. Надеюсь, мы правильно поняли друг друга.

Доктор попрощался с Сюзанной, посоветовав ей через неделю прийти к нему на повторный осмотр, проводил ее до дверей и бросил внимательный взгляд на улицу. В дверях ему мало что было видно из-за кустов, а «порше» уж точно невозможно было заметить. Только сейчас он поинтересовался, каким образом пациентка добралась до него. Сюзанне ничего лучшего не пришло в голову, чем пробормотать:

– Михаэль ждет меня.

– Почему же он тогда не зашел в дом? – спросил Петер Ройш.

Она пожала плечами, и он попросил ее передать мужу сердечный привет.

Входная дверь закрылась за доктором, и Сюзанна медленно побрела по улице. Колени ее дрожали, и она еле дотащилась до автомобиля. Надя перегнулась через сиденье, открыла дверцу, с нетерпением ожидая, что скажет Сюзанна.

– Ну?

Сюзанна опустилась на сиденье и молча показала рецепт.

– Хорошо, – удовлетворенным тоном сказала Надя, забрала обратно кольца и сумочку, после чего потребовала детального отчета.

Обратно они ехали приблизительно с такой же скоростью. По дороге Надя остановилась у дежурной аптеки, купила лекарства, указанные в рецепте, и спросила Сюзанну:

– А почему у тебя нет медицинской страховки?

Узнав истинную причину, Надя ужасно рассердилась:

– Почему ты скрыла от меня это?! Думала, что я не смогу тебя понять? Что страшного в том, что ты снимаешь немного денег со счета матери? Так или иначе, ты когда-нибудь получишь все эти деньги в наследство.

В начале десятого белый «порше» свернул на Кеттлерштрассе. Несмотря на недавний всплеск раздражения, вызванный враньем Сюзанны, сейчас Надя казалась бодрой, спокойной и довольной тем, что обман удался. И вдруг она занервничала:

– Ты сможешь сама подняться по лестнице наверх?

– Конечно.

Возможно, после укола Сюзанна почувствовала себя лучше. Уже по дороге домой голова ее постепенно прояснялась. При этом Надины упреки не мешали, а скорее даже способствовали этому просветлению. Во всяком случае, они пробудили в ней страх: а вдруг Надя забудет, что обещала помочь ей найти работу?

– Хорошо, – сказала Надя и остановила «порше» на середине дороги, потому что обе стороны улицы, как всегда, были плотно заставлены припаркованными машинами.

– Тогда выходи. Постарайся, чтобы дверь подъезда не захлопнулась, и пока не запирай дверь своей квартиры. Ложись в постель и не смей больше вставать.

Сюзанна вышла из машины и только успела закрыть дверцу, как «порше» с ревом рванул с места. Оставить дверь подъезда открытой не составляло труда – она и так уже давно не закрывалась. В доме было тихо. Сюзанна беспрепятственно поднялась на четвертый этаж, оставила дверь квартиры полуоткрытой, пошла на кухню и приняла первую порцию антибиотиков. И только после этого ей в голову пришла мысль, что она не сказала Наде, на каком этаже находится ее квартира.

Всего в доме было шесть этажей. Лифт отсутствовал. Чтобы Наде не пришлось долго искать, Сюзанна решила на всякий случай спуститься вниз. Однако теперь, когда температура снизилась, Сюзанна заметила, что в ее квартире царит страшный беспорядок. Она стала торопливо наводить порядок, не желая, чтобы у Нади сложилось впечатление, что та подарила свои вещи неряхе.

В последнюю очередь она подвинула на место кухонный стол, поправила покосившуюся ножку и подняла с пола то, что поначалу приняла за крепление. Укрепить ножку как следует она решила позже. При ближайшем рассмотрении Сюзанна установила, что валявшийся на полу предмет – отнюдь не винт. Винтовая нарезка отсутствовала как на продолговатой тонкой части, так и на утолщенном конце – когда у Сюзанны поднялась температура, она приняла его за верхнюю часть винта. Странный предмет был четырехугольной формы. Видимо, это была какая-то деталь стола, потому что никакого другого объяснения Сюзанна не могла найти. Она опрокинула стол на бок, опустилась на колени и стала изучать место, к которому крепилась сломанная ножка.

Когда Надя вошла в квартиру, Сюзанна все еще возилась со столом. Надя закрыла за собой дверь и прямо с порога начала отчитывать Сюзанну:

– Ты что, с ума сошла?! Почему ты не в постели? Чем ты там занимаешься на полу?

В одно мгновение Надя оказалась рядом с Сюзанной, опустилась рядом с ней на колени, осведомилась, в чем дело, и забрала у нее из рук таинственный предмет. Изучив все четыре ножки стола, Надя заключила:

– Стол сломан, его уже не починить. Ты не сможешь больше им пользоваться. Я выброшу его – ты не против?

Надя положила странный предмет в карман и помогла Сюзанне подняться. Снаружи промчался мимо скорый поезд; навстречу ему, по соседнему пути, проследовала электричка. Стекла в окнах задрожали. Надя вздрогнула:

– Теперь иди ляг в постель. Мне нужно еще раз выйти, совсем ненадолго. Потом я посижу с тобой. Но сначала принесу тебе что-нибудь поесть.

Чтобы удостовериться, что Сюзанна наконец-то легла в постель, Надя последовала за ней в спальню, помогла ей раздеться, укрыла одеялом и взяла с собой связку ключей от квартиры в потертой ключнице из искусственной кожи.

– Надеюсь, ты разрешишь мне взять ключи? Тогда тебе не нужно будет вставать, когда я вернусь.

Сюзанну давно не окружали такой заботой. Когда ей было лет двенадцать, у неё поднялась температура после прививки, на коже появилась сыпь. Мать, решив побаловать ее, кормила Сюзанну тем, что сама считала полезным и питательным. Шоколад и какао, соленые палочки и апельсиновый сок, печенье с наполнителем и кока-кола. А потом Агнес Рунге пришлось раз пять перестилать постель дочери, потому что организм больной не принимал такую «диету».

Надя оказалась умнее. Она вернулась через полтора часа и принесла три упаковки из алюминиевой фольги, от которых шел восхитительный аромат. В одной упаковке была курица с шампиньонами, в другой – жареная лапша со свининой и крабами, в третьей – рис. Кроме того, Надя купила несколько бутылок минеральной воды.

– Надеюсь, тебе нравится китайская кухня.

– Конечно, нравится, только у меня нет аппетита.

– Будем есть здесь, – сказала Надя, решив, что Сюзанна должна оставаться в постели.

Не спрашивая хозяйку, она притащила из кухни два стула, достала из шкафа чистую простыню, застелила один из стульев, поставила на него еду и помогла Сюзанне приподняться в кровати.

– Выбери себе то, что ты любишь. Я сейчас принесу тарелки и приборы.

Посуда находилась в кухонном шкафу. Сюзанна слышала, как Надя гремела посудой в гостиной, затем в кухне. Надя, разумеется, уже убедилась в ее бедности; стыдиться этого или радоваться Надиной помощи, Сюзанна не знала. В глубине души она была бесконечно благодарна Наде – за ее настойчивость, деньги, оставленные в кармане куртки, за то, с каким пониманием она выслушала историю о трате материнских сбережений, и ту готовность, с которой она предложила Сюзанне «перевоплотиться» в себя на приеме у врача, чтобы та смогла получить необходимую медицинскую помощь.

Себе Надя взяла лапши, села на стул у дверей, поставила тарелку на колени и с удовольствием принялась за еду. Сюзанна пыталась заставить себя проглотить небольшой кусочек мяса с половинкой шампиньона и ждала, как и при первой встрече, когда же Надя выскажет свое предложение. Однако Надя начала с другого:

– Если тебе не нравится курица, возьми лапшу.

Боже упаси! Она ведь все это время только лапшой и питалась. А сейчас наконец-то выдалась возможность отведать другой пищи.

– Курица очень вкусная, – сказала Сюзанна. – Просто у меня сейчас нет аппетита. Мне хочется пить.

Надя принесла из кухни два стакана, наполнила их минеральной водой и протянула один Сюзанне:

– Выпей воды, а потом поешь. Ты должна что-нибудь съесть, Сюзанна. Ты сильно похудела. Я думаю, что такой худой ты никогда раньше не была.

Когда Надя помогала Сюзанне раздеться и лечь в постель, она очень внимательно рассматривала ее. Сюзанна обратила на это внимание, и ей стало неловко, когда Надя настояла на том, чтобы она сняла с себя все – вплоть до нижнего белья. До этого момента Сюзанну еще никогда так внимательно не разглядывала другая женщина.

Надя помолчала две секунды, а затем заявила:

– Посмотрим, удастся ли мне завтра заехать к себе домой. Тогда я принесу суп. Сейчас это лучшая пища для тебя. А у меня в кладовке всегда есть запас куриного супа в консервах.

Надя улыбнулась. Это была странная улыбка, которая, должно быть, предназначалась для того, чтобы подчеркнуть делано загадочный, словно у заговорщицы, тон.

– Посмотрим, сколько банок я смогу контрабандой вынести из дома.

Но Надин юмор производил впечатление тонкого покрывала, под которым скрывалось нечто весьма серьезное. Надя явно давала понять, что она попадет в крайне неприятную историю, если кто-нибудь заметит, как она выносит из дома консервы с куриным супом. С другой стороны, Надя, конечно же, шутила. Суп она могла и купить – в субботу многие магазины открыты до четырех часов.

– Ты уже достаточно мне помогла, – сказала Сюзанна. – Я бы не хотела, чтобы из-за меня у тебя были неприятности.

Надя тихо засмеялась:

– Хуже, чем сегодня, уже не будет. Михаэль ни на секунду мне не поверил, что я с пяти часов стою в пробке.

Сюзанна не понимала, зачем Надя обманула мужа.

– Почему ты не сказала ему, где находишься?

Надя насмешливо улыбнулась:

– Он бы не поверил мне на слово. Мне пришлось бы сказать: «Приходи и убедись сам, что я сижу у больной подруги».

Сюзанне было приятно, что Надя назвала ее подругой. Теперь Надину щедрость и готовность помочь можно было воспринимать как дружескую заботу, а это не могло быть унизительным для Сюзанны.

– А что? – спросила она. – Так бы и сказала.

Надя рассмеялась:

– Ну уж нет! Такого прекрасного шанса весело провести выходные мне еще никогда не выпадало.

Сюзанна никак не могла взять в толк, что Надя имеет в виду. Она непонимающе воззрилась на Надю. Та, заметив ее реакцию, смущенно опустила голову и сказала:

– Ну что ж, теперь придется все тебе рассказать. Жаль, мне бы очень хотелось еще несколько дней чувствовать себя бескорыстным человеком. Правда, я уже кое на что намекнула в своем последнем письме к тебе, но когда мы потом увиделись, то я подумала, что тебе необходимо отдохнуть, прежде чем я попрошу тебя об одном одолжении.

Сюзанна точно помнила, что в третьем письме Нади речь шла о работе, связанной с замещением, а не об одолжении. Но после всего, что Надя для нее сделала, Сюзанна охотно бы ее отблагодарила.

– Я же не при смерти лежу, – сказала она. – Так что можешь мне все рассказать.

Надя задумчиво посмотрела на нее и, помедлив, сказала:

– Да нет. Пока, наверное, не стоит. Время еще терпит. Мне не хотелось бы пользоваться твоим состоянием. Это было бы подлостью с моей стороны.

Состояние здоровья Сюзанны в действительности было не так уж плохо. Лекарство, которое доктор Ройш вколол ей в вену, и несколько часов покоя сделали свое дело. Надина мягкость показалась ей подозрительной. Она явно собиралась просить Сюзанну о чем-то большем, чем простое одолжение, – иначе зачем все эти шутки, намеки? Неожиданно Сюзанне вспомнились мудрые слова, сказанные как-то раз Дитером Ласко: «Помощь развивающимся странам оказывают не из сострадания. Богатые страны вкладывают деньги в бедные для того, чтобы их собственная индустрия смогла впоследствии обогатиться за их счет».

Сюзанна давно уже не придавала никакого значения словам бывшего мужа, его взглядам на жизнь. И все же всплывшая в памяти фраза Дитера вызвала горький привкус во рту. Голос Сюзанны прозвучал резче, чем ей хотелось бы, и формулировка получилась несколько неуклюжей.

– Мы можем сразу поговорить. Что я должна сделать за чемодан с ношеной одеждой, двести евро в кармане куртки и бесплатное посещение врача?

– Не забудь про лекарства, – напомнила Надя, явно рассерженная подобной неблагодарностью.

Она поднялась, поставила тарелку на стул, повернулась и подошла к двери, отделявшей спальню от других помещений в этой жалкой квартирке. У дверей Надя обернулась, несколько раз глубоко вдохнула и произнесла:

– Мне очень жаль, Сюзанна. Я понимаю, что в твоем положении ты не согласишься поучаствовать в небольшой игре. Но…

– Что – «но»? – спросила Сюзанна, когда Надя неожиданно замолчала. – Может, скажешь наконец, чего ты хочешь от меня?

Надя пожала плечами и улыбнулась невинной улыбкой:

– Да ничего особенного. Я уже тебе рассказывала, что я… Короче, недавно я познакомилась с одним мужчиной. Мы несколько раз виделись, но встречи были очень короткие. И я подумала, что могла бы пару раз в месяц проводить вместе с ним выходные. Если на это время ты подменишь меня, разыграв обиженную жену.

Сюзанна буквально лишилась дара речи. Она только и смогла, что пробормотать:

– Ты с ума сошла.

Надя снова засмеялась:

– Конечно, можешь считать меня сумасшедшей, но я верю в то, что подмена удастся. Петер Ройш ведь не догадался, что его провели. Если мы как следует подготовимся, то и Михаэль ничего не поймет. Время еще есть, и если ты согласна…

Сюзанна не могла согласиться на столь абсурдное предложение. Эту идею она считала неосуществимой. Как это Надя себе представляет, послать к мужу вместо себя постороннюю женщину, – дело обязательно провалится из-за тысячи мелочей. Начнем с того, что голос Сюзанны не похож на Надин, а значит, Сюзанне пришлось бы приложить максимум усилий, стараясь точно передать Надины интонации. Все-таки человек состоит не только из фигуры и лица. Даже если доктор Ройш ничего не заподозрил, то только потому, что он лишь бегло осмотрел Сюзанну – измерил температуру и давление, послушал легкие. А вот Надин муж…

– Конечно, ты не должна это делать бесплатно, – прервала Надя ее сумбурные мысли. – Я готова заплатить за эту услугу.

Надя оценивающим взглядом окинула стертые половицы и неожиданно предложила:

– Пятьсот.

У Сюзанны перехватило горло, и она с трудом сглотнула. Ответить она была не в состоянии. Пятьсот! А Надя говорила про пару раз в месяц. Значит, в месяц будет выходить тысяча! Если трюк с подменой действительно сработает, ей не нужно будет ходить в банк, чтобы воровать деньги со счета матери. Но все же ей мешало согласиться внутреннее недоверие – хотя, возможно, это была просто трусость, страх перед тем, что однажды она не справится с собой.

– Ты ничем не рискуешь, – продолжала убеждать ее Надя.

Сюзанна тоже не видела для себя никакого риска. Если обман раскроется, неприятности коснутся только Нади. Что страшного может случиться с Сюзанной? В худшем случае муж Нади выгонит ее на улицу. А такого, по мнению Нади, не произойдет, если Сюзанна, конечно, приложит усилия и самым серьезным образом подойдет к тому, чтобы устранить несколько внешних несовпадений. Ее лицо было слишком бледным и осунувшимся. Сюзанна сильно исхудала, так что ей не мешало бы немного поправиться. Загорая на кухонном балконе и совершая долгие пешие прогулки под палящим солнцем, она загорела очень неравномерно. Надя подчеркивала, что дело касалось только внешнего облика. К тому же если Сюзанна немного почистит перышки, это и ей самой пойдет на пользу.

Надя оставалась у Сюзанны до полдвенадцатого. Насколько важным было для нее это дело, доказывали сигареты. Надя выкурила всего лишь четыре штуки, стоя у открытого окна. Пепел и окурки она выбрасывала на тротуар. Более десяти раз Надя открывала портсигар, бросала внутрь полный самоотречения взгляд и закрывала его снова, желая поберечь бронхи Сюзанны и не мешать ей выздоравливать.

Уже на второй сигарете выяснилось, что Надя давно уже рассматривала возможность замены. Она уже тысячу раз все обдумала. Необходимые изменения касались внешности. Требовались: хороший парикмахер, который придал бы прическе Сюзанны модную небрежность и качественно окрасил бы волосы; первоклассный косметолог, который обучил бы ее тем приемам нанесения макияжа, которые Надя могла бы повторить, даже если бы ее разбудили среди ночи; и ювелир, который проколол бы Сюзанне мочки ушей. Еще ей придется пользоваться духами Нади, соответствующим дезодорантом и лосьоном для тела. Кроме того, чтобы добиться равномерного загара, Сюзанне понадобится несколько раз посетить солярий. Само собой разумеется, что все затраты Надя возьмет на себя.

Конечно, потом им еще придется провести вместе несколько часов, чтобы Надя смогла ввести Сюзанну в курс дела, научить копировать свою жестикуляцию и манеру говорить, в супружеском разговоре с Михаэлем парировать его замечания несколькими стандартными предложениями. За две-три недели интенсивных тренировок Сюзанне придется многому научиться, чтобы суметь провести мужчину, знающего Надю десять лет и семь из них состоящего с ней в браке. Предполагалось, что Сюзанна не подпустит к себе Михаэля слишком близко.

– Но об этом я позабочусь сама, – пообещала Надя. – Перед твоим выходом на сцену я постараюсь как следует испортить ему настроение. Тогда Михаэль сам будет тебя избегать. Вообще-то ничего не должно произойти. Ну что, ты согласна?

Сюзанна завороженно слушала Надю. Все эти пояснения и инструкции были для нее словно долгожданный ливень в пустыне. Минимум пятьсот евро в месяц! Конечно, втайне она мечтала о большем. Но, пока длится Надина афера, Сюзанне не понадобится снимать деньги со счета матери. А получая тысячу евро в месяц, она могла бы даже начать возвращать долг, если и дальше будет ограничиваться только самым необходимым. А впоследствии Надя, возможно, устроит ее на работу. Ухоженный вид станет для Сюзанны пропуском на хорошую должность. И Сюзанна, помедлив, согласно кивнула.

Облегченно вздохнув, Надя продолжила объяснения. Дело будет происходить приблизительно следующим образом: в одну из пятниц, во второй половине дня, они встретятся в городе, Сюзанна сядет в машину Нади…

Сюзанна снова сильно закашлялась и потом прохрипела:

– Наверное, мне понадобится сперва наездить несколько часов, прежде чем я смогу справиться с «порше»…

Надя прервала ее веселым смехом. «Порше» ей не принадлежит, эту машину она использует только по служебным делам. Поэтому сейчас ей пришлось съездить и отогнать ее обратно, после чего она пересела в собственную машину. Сейчас Надина машина стояла через две улицы отсюда. Мотор, конечно, не такой мощный, ведь это всего лишь «альфа-спайдер». Ее пояснение прозвучало так, как будто этой марки машины нужно было стыдиться.

– Но, само собой разумеется, ты можешь потренироваться несколько часов, – добавила Надя. – Это не проблема.

Перед тем как уйти, Надя показала пачку фотографий, которые Сюзанна уже видела, изучая содержимое ее сумочки перед домом доктора, но не обратила тогда на них внимания. Похоже, что поляроидные снимки были сделаны недавно – специально для Сюзанны. Чтобы удобнее было ориентироваться, все фотографии были подписаны с обратной стороны. К тому же каждый снимок Надя снабдила комментариями.

Знакомясь с Надиным окружением, Сюзанна вспомнила об одной школьной экскурсии. Тогда они с классом осматривали один за́мок, скользили в войлочных тапках по паркетным полам и любовались коврами, названия которых никто не мог произнести. Надя объясняла все до мельчайших деталей и с сожалением произнесла:

– Я бы с удовольствием сама показала тебе дом. Но соседи могут заметить нас, а мы не должны рисковать.

Надя показала фотографии соседей, сделанные на одной из вечеринок. Йоахим Коглер, которого кратко звали Йо, и его жена Лило. Обоим около пятидесяти, симпатичные и общительные. Все бы ничего, но у них была дурная привычка – без предупреждения, совершенно спонтанно устраивать вечеринки.

– Нечто подобное обычно приходит Лило в голову утром, – сказала Надя. – Тогда она заказывает блюда к столу и обзванивает нескольких соседей, приглашая их в гости. Увильнуть от таких мероприятий почти никогда не удается. Что касается Йо, то он настоящий гений, и кажется, нет на свете ничего, о чем бы он не имел понятия. У него есть пара-тройка действующих патентов по технике и электронике. С моим домом он сотворил чистое безумие, скажу я тебе, и это самое подходящее слово. Сама увидишь. Лило работает в галерее, и в этом тоже есть свои преимущества. Она уже помогла мне купить несколько вещей по выгодным ценам. Среди них есть даже одна работа Бекмана.[2]

– Что ты говоришь? – с наигранным удивлением сказала Сюзанна, не имевшая никакого представления о том, кто такой Бекман, и принялась рассматривать фотографии второй пары.

Вольфганг и Илона Бластинг. В отличие от Коглеров, довольно неприятные люди. Обоим около сорока. Он работает в полиции, она – депутат от партии «зеленых».

– Илона просто невыносима со своими докладами, – сказала Надя. – Но она часто уезжает в Берлин. А у ее мужа, к сожалению, достаточно времени, чтобы заботиться о соседях. Думаю, ты догадываешься, что я имею в виду.

Сюзанна сразу же подумала о Хеллере. Она прекрасно понимала, на что намекает Надя. А та наконец решила рассказать о собственном муже. После подробных рассказов о соседях Сюзанна рассчитывала получить обширную информацию относительно Михаэля Тренклера. Но рассказ о нем получился каким-то неопределенным. Надя сообщила только, что он работает в лаборатории, домой возвращается чаще всего очень поздно. Действительно ли у Михаэля Тренклера было так много работы, или он просто развлекался с лаборанткой, Надю больше не интересовало.

Наконец Надя стала прощаться. Уходя, она захлопнула дверь квартиры, замок защелкнулся. За окном прошумел проходивший мимо ночной скорый поезд. В комнате было душно. Сюзанна устала, но заснуть почему-то не удавалось. Ее голова больше не гудела от температуры. Теперь в ушах раздавался голос Нади. Он шелестел, как ветер, который можно слышать и ощущать, но невозможно удержать. И перед внутренним взором Сюзанны, словно в калейдоскопе, мелькали пестрые, манящие образы той роскоши, в которую ей предстояло окунуться.

В субботу около полудня Надя пришла снова. На голову она повязала платок, темные очки скрывали пол-лица. В руках у нее было два огромных пакета. Из одного торчали две упаковки апельсинового сока.

– Сок можешь сразу забрать обратно, – сказала Сюзанна. – У меня аллергия на цитрусовые, клубнику, вареную морковь – хотя на сырую почему-то нет, – на чечевицу, сельдерей, яблоки…

– Только на пищевые продукты? – перебила ее Надя.

– Нет, на дезодорант тоже, от него у меня вылезает сыпь.

– Выступает, – поправила ее Надя и продолжила расспросы.

Они установили, что у них разные группы крови. Надя не придала этому большого значения. Кроме того, у Сюзанны чуть ниже пупка была слегка выпуклая родинка. Она уже бросилась в глаза Наде прошлым вечером. Но и эту проблему можно решить, полагала Надя. Сюзанна просто не должна подпускать к себе Михаэля слишком близко. А чтобы родинку не было видно на расстоянии, достаточно замазать ее тональным кремом. Другие, пока еще довольно заметные пигментные пятна после нескольких посещений солярия почти не будут выделяться, считала Надя.

Травму черепа у Сюзанны можно было обнаружить, только сделав рентген, – шрам на коже головы был полностью закрыт волосами. Больше нигде рубцов не было. Как и у Нади, зубы у Сюзанны были хорошей формы, все на месте, без пломб, которые могли бы выдать их обладательницу, стоило ей только рассмеяться. Надя сама внимательно проверила зубы Сюзанны. Ногти на руках и ногах отличались только длиной. У Нади они были несколько короче, чем у Сюзанны. Это отличие можно было легко устранить с помощью пилки.

Затем Надя распаковала плотно набитые пакеты. Кроме апельсинового сока она принесла минеральную воду, деликатесные салаты, тосты, ветчину, яйца, сыр, виноград, бананы, различные сорта печенья и другие сладости, которые должны были помочь Сюзанне набрать вес. На ближайшие дни Сюзанна была полностью обеспечена едой. Но и это было еще не все.

Надя трижды бегала от машины в квартиру и обратно. Напоследок она принесла коробку с одеждой – на этот раз не только ношеной. Сверху на коробке лежал фирменный пакет с эмблемой дорогого бутика. С его помощью Надя обеспечивала себе алиби на время, проведенное со своим двойником. Все вещи были куплены в двух экземплярах. Два песочного цвета костюма с подобранными к ним в тон блузками, две пары туфель-лодочек для завершения ансамбля и четыре комплекта нижнего белья. Сюзанна не понимала смысла ее действий. Надя была увлечена приготовлениями и, как ребенок, чье заветное желание вот-вот исполнится, не скрывала переполнявшей ее радости.

– Ты позавтракала?

Сюзанна еще не завтракала. Надя сразу принялась хлопотать, заварила кофе, приготовила тосты, сварила яйца и осведомилась о мужчине, который ей встретился на лестнице. По ее словам, он так уставился на нее, словно она с луны свалилась. По описанию это мог быть только Хеллер. Конечно, нахал стал грубо приставать к Наде. Исходя из смысла его выражений, Надя предположила, что у Сюзанны с ним связь.

– А что, похоже? Неужели ты думаешь, что мне такой нужен? – стала протестовать та.

Надя слегка улыбнулась:

– Ты три года как разведена. Если его помыть как следует, он будет очень даже неплохо выглядеть.

– Мне вполне хватает Ричарда Гира, – отшутилась Сюзанна и еще раз поблагодарила Надю за все.

Та отмахнулась:

– Не стоит благодарности. Ты представить себе не можешь, что это значит для меня.

Разумеется, Сюзанна не могла себе этого представить. Во время брака с Дитером ей было ясно, что за границей он жил не монахом. Но она предпочитала не думать об этом. А мысль о том, чтобы тоже найти себе кого-нибудь, кто скрасил бы ее одиночество, ни разу не приходила в голову. Ни времени, ни случая, ни желания. Уход за лежачей свекровью понижал либидо до нуля. Но довольно об этом. Что было, то прошло. Она уже привыкла обходиться без мужчины.

Надя принялась развешивать новые наряды в шкафу. Затем они обсудили, как они распределят обязанности после того, как Сюзанна наберется сил. Наде не хватало времени, чтобы все подготовить в одиночку. О водительских курсах и визажисте Сюзанна должна будет позаботиться сама. Только парикмахера Надя брала на себя. Она предположила, что новая стрижка Сюзанны – дело рук какого-то самоучки, к которому та обратилась, чтобы сэкономить. Этот шедевр парикмахерского искусства грозил разрушить все их планы. Надя решила записать Сюзанну на следующую неделю к своему парикмахеру. Посещение мастера должно было стать своего рода генеральной репетицией.

В четыре часа Надя снова надела солнцезащитные очки, повязала на голову платок, взяла пакет из бутика (это было ее алиби), апельсиновый сок и чемодан, в котором в прошлый раз привезла поношенную одежду для Сюзанны. Пообещала появиться во второй половине дня в понедельник и перед уходом настоятельно посоветовала как следует питаться, много спать и не забывать принимать лекарства.

Оставшуюся половину дня Сюзанна провела, поедая фрукты, до тех пор, пока у нее не возникло чувство, что она вот-вот лопнет. В воскресенье после второй порции салата с мясом птицы желудок отомстил ей за столь непривычное пиршество поносом и рвотой. Вечером ломтик тоста снова привел пищеварение в норму. В понедельник Сюзанна почувствовала себя лучше. У нее по-прежнему был сильный кашель, но приступы теперь случались намного реже и приносили не боль, а облегчение.

На улице была хорошая погода. Не жарко, не холодно, не сыро, не сухо – идеальные условия для прогулок. Можно было погреться на солнышке, набираясь новых сил. Но Сюзанна предпочла не выходить из дому и решила посидеть на балконе. Несколько часов подряд она разглядывала фотографии и размышляла о заманчивых перспективах, которые открывались ей в ближайшем будущем, – пусть даже лишь на пару выходных в месяц.

Между тем Сюзанна еще не приняла окончательного решения, взвешивая все «за» и «против». Сейчас она постаралась рассмотреть дело с практической стороны. Деньги ей были крайне необходимы. Дальнейшими поисками работы она не станет пренебрегать и при первом удобном случае спросит Надю, не сможет ли та ей помочь куда-нибудь устроиться. Но пока Сюзанне не выпадало случая задать такой вопрос.

Надя была целиком занята подготовкой к первому выходу своего двойника и задавала такой темп, что времени на раздумья и колебания не оставалось. В понедельник она появилась после пяти, снова в платке и солнцезащитных очках. Она принесла продукты и кое-какие средства для коррекции внешних отличий. Пилка для ногтей (и вправду острая как пила), маскирующий карандаш для родинки, эпилятор для ног, бритва для подмышек, пинцет для бровей и специальный крем для удаления волос в интимных зонах.

Прежде чем Сюзанна осознала, что происходит, Надя, нисколько не стесняясь, сняла с себя всю одежду и продемонстрировала, какое средство для чего предназначено.

– Надеюсь, – заметила она, – что у тебя нет комплексов, мешающих тебе раздеваться перед посторонними. Если тебе будет совсем неприятно, просто подумай, что Михаэль видит меня, а не тебя. У нас общая спальня, и мы всегда спим раздетыми. Если ты останешься в нижнем белье, он подумает, что я что-то скрываю.

Надя улыбнулась извиняющейся улыбкой и сказала, что Михаэль – типичный представитель своего пола. Его любовные похождения были в порядке вещей, но жене измена, естественно, запрещалась.

– Такая маленькая интрижка – замечательная вещь, – заметила Надя. – Так здорово хоть раз насладиться выходными, не ломая голову над тем, какие небылицы потом плести мужу. Но рисковать своим браком из-за любовной интрижки не стоит. Нам обеим представляется фантастическая возможность. Ни один человек на свете даже рассчитывать не может на что-либо подобное.

Надя не исключала возможности, что Михаэль что-нибудь заподозрит. Но что он сможет сделать? При таком поразительном внешнем сходстве ему едва ли придет в голову мысль спрашивать Сюзанну, кто она такая. Он наверняка решит, что Надя просто не в настроении. А Сюзанна вполне способна предотвратить возможные подозрения. Просто она должна вести себя так, как обычно ведет себя Надя, – в том числе и спать раздетой.

И хотя Сюзанна еще не успела произнести в ответ ни звука, не успела высказать свои опасения или сомнения, Надя продолжала ее уверять:

– Тебе действительно не о чем беспокоиться. Обычно, если мы в ссоре, он старается меня избегать. В крайнем случае ты можешь демонстративно вынуть тампоны из шкафа.

Затем Надя снова оделась и, отсчитав несколько денежных купюр, положила их на стол:

– Этого должно хватить. Зависит от того, сколько часов вождения тебе понадобится. Ты сможешь завтра заняться этим вопросом, а также записаться к визажисту?

Сюзанна кивнула, не в силах оторвать взгляд от денег. Казалось, что Надя положила на стол договор, и, если Сюзанна протянет руку к деньгам, он будет подписан и вступит в действие.

– Прекрасно, – сказала Надя. – Постарайся. Хорошо, если бы ты сразу смогла водить машину. Тебе надо только попрактиковаться; теоретические занятия тебе не нужны. К визажисту сходи в среду. Купи там косметику, духи и крем для тела – он пахнет сильнее, чем лосьон. Так как у тебя аллергия на дезодорант, это очень важно. После визажиста сразу отправляйся в солярий и к ювелиру. Все нужно успеть сделать до четверга. В четверг в четыре у тебя парикмахер. А в пятницу в пять мы встречаемся на крытой стоянке.

– Почему? – спросила Сюзанна, просто чтобы что-то сказать. – Ты же можешь спокойно сюда приходить.

– Лучше не надо, – ответила Надя. – Если тебе захочется выйти из дому, кому-нибудь может броситься в глаза, что ты выходила дважды.

Такую предосторожность Сюзанна посчитала излишней, но промолчала. Это была Надина игра. То, что Сюзанна отклонилась от данных ей указаний, было простой бережливостью. Женщине, которая в течение нескольких месяцев жила в основном на макаронах и дрожала в ожидании следующего счета за отопление, было не так просто потратить несколько сотен евро. Предположим на минутку, что Михаэль Тренклер в течение четверти часа поймет, что его водят за нос. Тогда никакой второй попытки и других денег больше не будет. Если Сюзанна ловко распорядится предоставленной ей суммой и пятьюстами евро за первую попытку обмана, то сможет дважды сэкономить на посещении банка.

На следующее утро, как и было запланировано, Сюзанна отправилась в автошколу, чтобы узнать, сколько стоит один час занятий с инструктором. Оплата, несомненно, показалась ей слишком высокой. А так как ей не понадобится ездить на «порше», Сюзанна решила, что сможет сама справиться с вождением. У визажиста она приобрела необходимые духи и крем для тела – все вместе обошлось ей в сто евро, хотя она взяла самые маленькие упаковки. Всем остальным Сюзанна выгодно отоварилась в супермаркете.

Потом она провела два часа перед зеркалом. Сюзанна почувствовала, что разучилась обращаться с косметикой. Румяна, нанесенные на лицо, оказались слишком темными. Вторая попытка тоже не удалась – она попала себе в глаз кисточкой для ресниц. На третий раз полученный результат можно было считать сносным. Постепенно эта процедура стала доставлять Сюзанне удовольствие, напомнила о периоде жизни с Дитером и первых месяцах после развода. Тогда для Сюзанны невозможно было отправиться в банк без макияжа. После того, как Сюзанна в двадцатый раз смыла с лица косметику и нанесла ее снова, результат оказался почти превосходным.

Вечер Сюзанна провела, занимаясь эпиляцией. Подмышки и интимная область не доставили никаких хлопот. Выщипывая брови, она пролила пару слезинок. А вот прибор для эпиляции показался ей настоящим орудием пытки. Через час стараний ноги выглядели так, будто у нее началась корь. Но все же к утру среды все припухлости и покраснения на коже исчезли.

Сюзанна сходила к ювелиру, поразилась, как быстро и безболезненно он проделал отверстия в мочках ее ушей, и удивилась входившим в цену процедуры гигиеническим сережкам, которые некоторое время необходимо было поносить. После посещения ювелира она полежала в кабине горизонтального солярия, испытала неудобства от начавшегося приступа клаустрофобии, но не заметила почти никаких неприятных ощущений от воздействия лучей.

В четверг у Надиного парикмахера Сюзанна блеснула остроумной историей о пожилом мужчине, который обманывал финансовое ведомство, скрывая от него истинный размер своих налогов, а сэкономленные на старость деньги отправлял с курьером за границу. Надя посоветовала Сюзанне взять инициативу в свои руки и рассказать, например, о Шраге и Рорлере, чтобы не вызвать подозрений неправильными ответами на вопросы мастера.

Различие в тембре голосов, ощущаемое Сюзанной, Надю, кажется, не волновало. Проще всего изменение голоса можно было объяснить перенесенным в тяжелой форме бронхитом. Болезнью же объяснялось и то, почему Сюзанна не использовала специально поставленную для нее пепельницу. Никто из обслуживающего персонала в салоне не выразил сомнений в том, что перед ними госпожа Тренклер. При этом на макияж у нее ушло всего десять минут. Ее предупредительно обслужили, угостили кофе с булочкой и каждую третью фразу начинали с обращения «госпожа Тренклер».

Только мастер не стал скрывать свое раздражение плачевным состоянием ее волос. Но у Сюзанны уже была заготовлена отговорка, придуманная заранее с Надиной помощью. Отпуск! Она легкомысленно долго пролежала под палящим солнцем, а затем допустила ошибку, доверившись чужому парикмахеру. Такое объяснение польстило мастеру, а заодно объяснило результат ее неудачных экспериментов с ножницами.

За маникюром, который Надя также считала необходимым условием перевоплощения, по крайней мере для начала, Сюзанна узнала, когда госпожа Тренклер последний раз была в салоне. Это было в июле, всего лишь за день до их встречи у лифта в вестибюле административного здания фирмы «Герлер». Следующий сеанс, через неделю, Надя, сославшись все на тот же придуманный отпуск, отменила.

Перед глазами Сюзанны тут же всплыли строки из первого письма Нади: «Возможно, я смогу что-нибудь сделать, чтобы это изменить». И в зеркале она увидела лицо женщины, шагнувшей к ней навстречу из лифта. Слегка загорелое лицо, легкий макияж, сделанный у профессионального визажиста. В ушах поблескивали серебристые гигиенические сережки; прическа, как и искусно окрашенные волосы, идеально подходила к лицу. Вдруг в ушах у Сюзанны раздался глухой удар – сердце будто оборвалось. От неожиданности она испугалась. Сюзанна внезапно осознала, что их с Надей план непременно сработает. Во всяком случае, внешнее превращение было закончено.

Когда Сюзанна в начале шестого добралась до крытой парковки, Надя уже ждала ее там, сидя в своей машине, кабриолете цвета бордо. Сюзанна села в машину и снова обратила внимание на отпускную фотографию светловолосого мужчины на приборной панели. И неожиданно снимок вызвал в ней какое-то неприязненное чувство. Должно быть, Надя очень любила своего мужа, иначе бы она не переклеивала фотографию из одной машины в другую. Но если она так сильно любит его, то почему идет на обман? Даже если он сам ей изменял.

Одобрительным взглядом Надя скользнула по прическе и фигуре Сюзанны, проверила форму ее бровей, маникюр и зашла так далеко, что даже потрогала ее ноги – не осталось ли на них растительности. Затем достала из «бардачка» платок и солнцезащитные очки и предложила:

– Надень. – После этого она вывела машину со стоянки на улицу и осведомилась: – Ты уже успела потренироваться?

– Один раз, – солгала Сюзанна. – У меня все хорошо получилось. Я даже сама удивилась. Но инструктор сказал, что навык вождения автомобиля – как умение плавать или ездить на велосипеде. Если раз научился, разучиться уже невозможно.

– Прекрасно, – сказала Надя. – Значит, с вождением у нас неприятностей не будет. И никаких других трудностей тоже. Ты выглядишь прекрасно. Как прошел сеанс у парикмахера?

Она велела рассказать все в подробностях, выехала на автостраду и велела Сюзанне запоминать дорогу.

Пока что Сюзанне не удавалось особенно много запомнить. Они ехали в третьем ряду, довольно быстро, хотя на трассе было плотное движение. Может быть, у «альфы-спайдер» и вправду был не такой мощный двигатель, как у «порше», но разница не ощущалась. По маневренности «альфа» тоже ничем не уступала белому гоночному автомобилю. Когда они перестроились в четвертый ряд, Надя наконец сбросила скорость. Еще некоторое расстояние они проехали по шоссе, засаженному по краям молодыми деревцами. Потом Надя свернула на проселочную дорогу. Возле поворота росло два высоких дерева. Затем она указала Сюзанне на что-то, находившееся впереди. Но разглядеть что-либо было невозможно. Над вершинами раскидистых деревьев виднелись лишь очертания крыш домов.

– Отсюда дом нетрудно найти, – сказала Надя. – Поедешь прямо по этой улице, после въезда в поселок дважды повернешь налево, потом один раз направо. Ошибиться невозможно. На Мариенвег только пять домов, два на одной и три на другой стороне. Мой дом – средний из этих трех.

Затем последовало длинное объяснение, касающееся охранной сигнализации дома. На слух оно воспринималось чрезвычайно сложно. Казалось, что даже для открывания дверей требовалась специальная инструкция. Закончив объяснения, Надя развернулась на узкой проселочной дороге, что показалось Сюзанне просто невероятным, и объявила, что на следующей неделе у нее, к сожалению, не будет времени для встречи. И сказала, что Сюзанна может заменить ее уже в следующее воскресенье!

О неделях интенсивных тренировок речь больше не шла. Воскресенье – очень удобно для первого раза: во-первых, это не целые выходные, во-вторых, никакого риска неожиданно оказаться на импровизированной вечеринке у Йо и Лило Коглер с Вольфгангом и Илоной Бластинг. Всего несколько часов. Вечером Михаэлю нужно будет вернуться в лабораторию.

– Сейчас у него на работе проходит новая серия опытов, – сердито сказала Надя. – Это всегда было отличным поводом для встреч с лабораторными крысами.

С другой стороны, при таких обстоятельствах, считала Надя, подмена действительно покажется Сюзанне детской игрой, потому что перед уходом Михаэль не станет обращать на нее особого внимания. За обедом Надя скажет, что недовольна перспективой провести вечер в одиночестве и что у нее тоже есть кое-какие дела. После этого Сюзанне останется только притвориться обиженной, на слова извинения отвечать язвительным смехом и в конце концов уйти, оставив его одного в комнате.

– Он не будет долго нервировать тебя, – сказала Надя. – В пять он должен будет уехать. Мы с тобой встретимся в три часа на крытой стоянке, так что у тебя будет достаточно времени, чтобы доехать до моего дома.

Сюзанна напряженно кивнула. Она не ожидала, что события станут разворачиваться так быстро. Она чувствовала, как стук ее сердца отдается даже в кончиках пальцев, и одновременно с облегчением подумала, что Наде не пришла в голову мысль тотчас же посадить ее за руль автомобиля. А случись это, она наверняка поняла бы, что Сюзанна обманула ее, употребив данные ей деньги не по назначению.

Следующее воскресенье! Теперь, как никогда, необходимо было торопиться. В субботу она уже ничего не могла изменить. В воскресенье, в два часа дня, с новой прической и превосходным макияжем, она стояла на улице перед домом. Сюзанна надела костюм, купленный Надей в бутике. Йоханнес Герцог чуть не поперхнулся от удивления, когда она села к нему в «БМВ».

– Вы прекрасно выглядите, – сказал он.

В ее возрасте подобный комплимент от двадцатипятилетнего мужчины, конечно, дорогого стоил. Но, несмотря на сияющий внешний вид, она ощущала внутренний дискомфорт. После задержки в четыре или пять месяцев она проснулась сегодня в шесть утра и увидела, что простыня влажная и красная. Кровотечение вызвало у нее слабость и страшную неуверенность в себе. Ей казалось, что в следующее воскресенье она не сможет сесть за руль «альфы-спайдер», проехать по автостраде и свернуть на проселочную дорогу, ведущую к дому Нади.

Йоханнес в привычной для него манере, на бешеной скорости, вписывался в повороты, украдкой бросая взгляды на Сюзанну. Наконец он осмелился спросить:

– Вам нехорошо?

Да, ей было нехорошо. Она боялась потерпеть полную неудачу в следующее воскресенье. Йоханнес, резко повернув руль, броском вошел в следующий поворот.

– Да, мне дурно. Ты слишком быстро едешь, – ответила Сюзанна.

В первый раз она критиковала его стиль вождения. Йоханнес, казалось, был не на шутку озадачен.

– Слишком быстро?

– На таких улицах я вожу машину со скоростью не более семидесяти километров в час, – ответила Сюзанна.

Эту цифру она заметила на ограничительном знаке, мимо которого они пронеслись несколько минут назад.

– Я не знал, что вы умеете водить, – заметил Йоханнес.

– Мне редко удается сесть за руль, – объяснила Сюзанна. – Сейчас у меня нет собственного автомобиля. Но недавно в мое распоряжение предоставили служебную машину – мне придется совершать курьерские поездки. Я люблю водить машину. Но все время боюсь попасть в аварию. Все-таки у меня было мало практики.

Йоханнес понял недвусмысленный намек, включил сигнал поворота и свернул на обочину. На следующей неделе в это же время, думала Сюзанна, пока он выходил из машины. Мысленно она представила себе маленькую фотографию светловолосого мужчины. Михаэля Тренклера, кого же еще? Если бы все продлилось только пару минут, если бы у него совсем не было времени общаться с ней, тогда бы действительно не было никакого риска, при условии, что она сможет добраться на машине до дома Нади.

Сюзанна пересела на место водителя. Мотор был еще включен, Йоханнес вывел передачу и поднял ручной тормоз. Левую ногу на сцепление, правую на газ, включить первую передачу, опустить ручной тормоз. И «БМВ» стал медленно выезжать на середину улицы.

– Полегче! – предупредил Йоханнес, откинулся на сиденье и небрежно закинул ногу на ногу. – Если бы вы раньше сказали, я бы уже давно дал вам поводить. Со мной можно без церемоний, я просто смотрю на такие вещи. Что это за курьерские поездки? Я думал, что вы работаете в бюро.

– Да. Но нельзя полностью полагаться на курьерские службы, – пояснила она. – Если дело срочное, необходимо делать его самой.

Голос Сюзанны все еще звучал немного напряженно, но она уже ехала со скоростью почти тридцать километров в час, строго по правой стороне дороги. Мотор жутко ревел. Она перешла на вторую скорость, рискнула на третьей разогнаться до пятидесяти километров в час, а потом вышла и на семьдесят. Она уже избавилась от ощущения, что управляет неконтролируемой ракетой. Йоханнес сидел рядом, позволял ей переключать скорости, управлять машиной, а она рассказывала ему о том, как она рада курьерским поездкам, потому что они, само собой, оплачиваются отдельно.

С небольшим опозданием они подъехали к парковке около дома престарелых. Йоханнес нашел свободное место и указал на него Сюзанне.

– Вон там, – сказал он, имея в виду единственный просвет между машинами. Других мест не было.

Сюзанне пространство показалось слишком узким.

– Лучше сам припаркуйся, – предложила она.

– Нет, – засмеялся Йоханнес. – Ездить на машине сумеет каждый болван. Вам обязательно нужно научиться ставить ее на стоянку. В качестве курьера вам придется парковать машину и в еще более узких местах. Попробуйте задним ходом, так будет проще.

Приблизительно через десять минут «БМВ» стоял припаркованным, а рядом с ним пошатывалась от усталости Сюзанна.

– Ну вот, – заметил Йоханнес, когда они подошли к зданию, – все прошло наилучшим образом. Итак, до семи. Или лучше до полвосьмого. Тогда будет посвободней и места побольше. Еще немного поупражняетесь и сами поведете машину обратно.

На следующей неделе в это же время, подумала Сюзанна и заранее поблагодарила его за дружеское предложение.

Неделя оказалась тяжелой. Она началась с пытливых вопросов матери по поводу ее неразговорчивости.

– Сюзанна, ты что-то недоговариваешь. Может, хочешь мне что-нибудь рассказать?

– Просто у меня начались критические дни.

Удовлетворенная таким объяснением, Агнес Рунге, ничего не подозревая, принялась бодро рассказывать о незначительных событиях своей жизни. Затем осведомилась о работе Сюзанны в бюро, о ее подруге Ясмин Топплер и симпатичном господине Хеллере.

Внезапно от всей этой лжи и при мысли о недостающих двух тысячах евро на счете матери Сюзанне захотелось заплакать. Насколько проще было бы еще в январе честно признаться: «Мама, я потеряла работу».

И та наверняка бы с готовностью поддержала ее. И тогда сейчас она могла бы сказать: «Мама, со мной случилось нечто необычное. Я познакомилась с женщиной, как две капли воды похожей на меня. Или, скорее, я похожа на нее. У нее намечается небольшое любовное приключение. И она заплатит мне пятьсот евро, если я…»

На следующей неделе в это же время! Она испытывала потребность поговорить с кем-нибудь о Наде Тренклер. Удовлетворить это желание Сюзанна не могла. Она слишком хорошо помнила те фразы о верности, которые не раз любила повторять ее мать. Отец Сюзанны, когда еще был жив, часто советовал: «Сюзанна, почему бы тебе не сходить на танцы? Посмотри, сколько на свете мужчин, – на твоем бешеном репортере свет клином не сошелся. От него ты не имеешь ничего. Надеюсь, ты не думаешь, что он тебе не изменяет».

И каждый раз мать его резко обрывала: «Как у тебя язык поворачивается такое говорить? Поступки Дитера здесь вовсе ни при чем. Я тоже не одобряю, что он все время оставляет ее одну. Но она дала клятву верности перед алтарем…»

Рассказать матери о том, что она согласилась заменить женщину, собравшуюся обмануть мужа и готовую платить Сюзанне за этот обман, было полностью исключено.

В половине восьмого Сюзанна во второй раз села на место водителя в «БМВ». Йоханнес с его полезными советами оказался настоящим сокровищем. Более часа на почти пустой стоянке под его терпеливым руководством Сюзанна училась парковать машину передним и задним ходом, боком, разворачивать машину в три приема, задним ходом поворачивать за угол и освоила прочие трюки, которым обучали на занятиях в автошколе. Затем Сюзанна выехала на проселочную дорогу и наконец даже на автостраду, на первой скорости съехав с разгоночной полосы.

Йоханнес преподал ей несколько теоретических уроков, объяснил, как потерявшую управление машину снова взять под контроль и при этом развернуть ее на месте, как далеко можно проехать на двух колесах, какое ускорение необходимо придать машине, чтобы она, как лошадь, могла перепрыгивать через канавы, и прочие тому подобные вещи. Он знал множество трюков, которым научился, работая каскадером. Затем Йоханнес даже предложил в какой-нибудь из вечеров на неделе заехать за Сюзанной, чтобы она смогла потренироваться на площадке, где он недавно начал работать.

Наверное, было бы разумнее взять еще несколько обычных часов вождения в автошколе, познакомиться с городским уличным движением и научиться на автостраде перестраиваться по крайней мере в третий ряд. Но курс экстремального вождения у Йоханнеса был бесплатным. И она согласилась.

В понедельник Сюзанна полдня изучала фотографии. Дом Нади снаружи и внутри, вечеринка с соседями. Надя с Йоахимом Коглером, Надя с Лило Коглер, Надя с Вольфгангом Бластингом, Надя с Илоной Бластинг, Надя в незнакомой компании. В первый раз Сюзанна бессознательно отметила, что светловолосого мужчины нет ни на одной фотографии. Вероятно, он нажимал на спуск фотоаппарата. И все же отсутствие Михаэля Тренклера показалось Сюзанне странным.

Хотя Дитер с Сюзанной прожили вместе только год, на память об этом осталось несколько десятков фотографий «поляроидом», а также снимки, выполненные профессиональным фотографом, – перед церковью, в день их свадьбы, и в фотоателье. Сюзанна не знала, где сейчас находились эти снимки. При переезде она не взяла их с собой. Возможно, что за это время ее преемница Рами выбросила фотографии. Но Сюзанна помнила их очень отчетливо. Полного надежд молодого репортера в черном костюме, белой рубашке и с серебристым галстуком; себя, как водится, в белом платье и с роскошным свадебным букетом в руках.

Среди фотографий Нади попалась одна с надписью «бракосочетание» на обратной стороне. Без этой надписи было бы сложно догадаться, что это свадебная фотография. Сделана она была не в ателье и не перед церковью. На фотографии Надя спускалась по ступенькам какого-то здания, возможно загса, – точно установить было невозможно. Ни цветов, ни белого платья; о фате и шлейфе и речи не было. Элегантный костюм, в левой руке сумочка без ремешка, – Надя выглядела так, будто вернулась с деловых переговоров. Позади нее на расстоянии нескольких ступенек виднелся силуэт мужчины, одетого, насколько можно было разглядеть, в джинсы и кожаную куртку. Возможно, жених, а может быть, просто случайный прохожий.

Вечером этого дня Сюзанна два часа тренировалась водить машину. Площадка была ухабистая, зато на ней не было ни деревьев, ни других машин, что исключало возможность столкновения. Правила уличного движения Йоханнес Сюзанне объяснять не собирался. Вместо этого он давал ей указания по различным трюкам, которые ей были нужны, как на Северном полюсе холодильник.

В начале занятий, по мнению Йоханнеса, Сюзанна вела машину слишком боязливо. Но после того, как он в очередной раз указал ей на то, что его «БМВ» привык совсем к другому обращению, Сюзанна стала смелее. И Йоханнес похвалил ее быструю реакцию и сообразительность.

Во вторник, чтобы справиться с нервозностью, она предприняла длительную прогулку. Возвращаясь домой, на лестничной площадке она наткнулась на караулившего ее Хеллера, что показалось ей плохим предзнаменованием. Засунув обе руки в карманы брюк и широко ухмыляясь, он заявил:

– Тот тип, социолог, был недавно у меня.

– Я рада, – сказала Сюзанна и попыталась пройти мимо.

Хеллер сделал шаг вперед и загородил ей путь наверх. Его гримаса стала язвительной.

– Хотел заставить меня поверить, что донимает своими дурацкими опросами только студенток. Сказал, что сам тоже студент, зарабатывает опросами на оплату следующего семестра.

– Меня это не интересует, – отозвалась Сюзанна.

Хеллер продолжал ухмыляться:

– А должно было бы заинтересовать. Парень – шпик, можешь мне верить. Посмотри-ка, что я нашел после его ухода.

Хеллер вытащил руку из кармана и протянул ей на раскрытой ладони что-то маленькое, похожее на круглую батарейку для наручных часов.

– Это «жучок», – с уверенностью сказал он.

– Вы совсем зациклились на фильмах ужасов, вам бы не помешало для разнообразия иногда смотреть «В мире животных» или какое-нибудь ток-шоу, – посоветовала Сюзанна и, проскользнув мимо него, поспешила вверх по лестнице.

В среду она снова издевалась над «БМВ» Йоханнеса, разъезжая по ухабистой площадке. В четверг он позволил ей поупражняться на улице, среди плотного потока транспорта. В пятницу вечером она, по наущению Йоханнеса, до полусмерти напугала водителя грузовика, неожиданно обогнав его на автостраде. В субботу она тренировалась подражать походке Нади, ее улыбке, мимике, выражению лица, манере насмешливо поднимать уголки губ, сдержанно и вместе с тем оживленно жестикулировать. Она училась упрямо откидывать голову назад, до тех пор пока у нее не закружилась голова. Наконец Сюзанна решила, что ей удалось перенять все манеры своего двойника. Только несколько глуховатый оттенок голоса Нади у нее не получался.

В воскресенье ночью ей приснился Михаэль Тренклер. Сон начинался с романтической поездки в Эйфель.[3] Но совместная экскурсия закончилась в заброшенных развалинах фабрики, где мужчина ударил ее рукояткой пистолета по голове и пригрозил: «Попробуй только шевельнуться – застрелю».

Самым неприятным во сне было то, что Сюзанну нашел Хеллер и, важничая и разыгрывая из себя спасителя, стал требовать соответствующего вознаграждения.

В воскресенье утром она увидела, что кровотечение закончилось, – давно уже было пора. После обеда она долго принимала душ, потом наложила на лицо косметику, привела в порядок прическу и надела вещи, купленные Надей в бутике и так понравившиеся неделю назад Йоханнесу Герцогу.

На дорогу к крытой парковке оставалось еще достаточно времени. Стояла хорошая погода. Около трех она уже была возле стоянки. Они с Надей договорились встретиться на втором уровне стоянки. На всякий случай Сюзанна проверила первый и третий уровни, но красной «альфы-спайдер» ни на одном из них не было. Она снова вышла на улицу и стала неторопливо прогуливаться взад и вперед недалеко от въезда на парковку.

В начале пятого Сюзанна стала сомневаться, приедет ли Надя вообще. За неделю могло произойти все, что угодно. Может быть, Надя объяснилась с мужем или ему сегодня все-таки не понадобилось идти в лабораторию. Сюзанна подумала, не позвонить ли ей Наде. Номер телефона на визитной карточке врезался ей в память. Она всегда хорошо запоминала цифры. Но потом все же решила подождать до половины пятого. За несколько минут до этого срока появилась «альфа-спайдер».

Сюзанна, с трудом переводя дух, поднялась на второй уровень. Надя вышла из машины, нервно огляделась и облегченно вздохнула, увидев приближающуюся Сюзанну.

– Извини, – возбужденно начала она. – Я думала, что уже не смогу приехать.

– До пяти я бы не стала ждать, – сказала Сюзанна.

– И правильно бы сделала, – ответила Надя. – Произошла жуткая сцена. Мне не хотелось, чтобы тебе пришлось участвовать в ее продолжении.

Надя полезла в салон автомобиля и вынула оттуда пульт дистанционного управления для ворот гаража. Сложный, совершенно новый прибор, изобретение Йоахима Коглера, являлся экспериментальным образцом и вызывал сомнения в том, что он сможет добиться признания на рынке. Надя, восторгавшаяся этой сложной игрушкой, минут пять объясняла Сюзанне принципы работы устройства и подчеркнула, что всегда ставит машину в гараж, потому что часто оставляет важные бумаги и ноутбук в машине. Затем последовала инструкция по поводу сигнализации, обращение с которой требовало определенного навыка. Сигнализация, по всей видимости, была постоянно включена.

Если устройство в течение двадцати секунд после входа в дом не отключить, то сработает сигнал тревоги. Как только Сюзанна въедет в гараж, она не должна терять ни секунды. Пульт включения и выключения сигнализации находится в гардеробе. Он представляет собой черный ящичек, который завешен кожаной курткой. Чтобы набрать необходимый код, Сюзанна должна отодвинуть куртку в сторону, но ни в коем случае не снимать ее с вешалки.

Затем Надя сняла с пальца оба кольца. Сюзанна их надела. Надя сняла сережки, Сюзанна вдела их в недавно проколотые мочки ушей. Надя сняла наручные часы и надела часы Сюзанны. Затем открыла сумочку, вынула мобильный телефон, пачку сигарет, одноразовую зажигалку и переложила все эти вещи в сумочку Сюзанны. Портсигар и золотую зажигалку она оставила себе.

– Сегодня тебе не обязательно курить, – сказала Надя. – И не только сегодня – можешь вообще не курить, если не хочешь. Достаточно раскурить сигарету и затушить ее в пепельнице. Я сама часто так делаю.

– Когда я должна вернуться сюда? – спросила Сюзанна.

– Только не сюда, – ответила Надя. – Сейчас я вызову себе такси и поеду к тебе на квартиру. Ты ничего не имеешь против?

Сюзанна потрясла головой. Надя вынула из багажника портфель с ноутбуком и папку с документами.

– Я кое-что взяла с собой, чтобы не скучать. Можешь не торопиться, когда поедешь обратно. Не имеет значения, когда я вернусь домой. Михаэль, скорее всего, проведет всю ночь в лаборатории. Ты успела поездить на машине?

– Я почти каждый день практиковалась, – ответила Сюзанна, и это была чистая правда.

Надя одобрительно кивнула:

– Прекрасно.

Благодаря основательному инструктажу Йоханнеса Герцога Сюзанна оказалась у цели быстрее, чем предполагала. Уже в начале шестого она свернула на узкую проселочную дорогу с молодыми деревцами на въезде. Далеко впереди, в солнечном мареве, появилась пышная зелень и стала быстро приближаться. Сюзанна сразу нашла Мариенвег, медленно проехала мимо открытого, ухоженного земельного участка – это были владения Коглера. Сам хозяин возился с катушкой кабеля в палисаднике. Сюзанна узнала его по фотографии, так же как и его жену. Увидев Сюзанну, стоящая у входной двери Лило помахала ей рукой.

Сюзанна проигнорировала ее жест. Ее внимание было целиком приковано к дому посередине. Он оказался далеко не таким роскошным, как можно было судить по фотографии. Но это действительно была белоснежная вилла. Рядом с широкой дорогой, ведущей к двойному гаражу, находилась дорожка поуже, относившаяся, должно быть, к владениям Вольфганга Бластинга. Два участка разделяла невысокая изгородь.

Сюзанна оставила «альфу» посреди дороги, перед воротами гаража. Она даже не стала пытаться открыть ворота с помощью сложного прибора дистанционного управления. Она ведь приехала ненадолго, так что не имело смысла тратить усилия на поиски в прихожей ящичка с сигнализацией. К тому же сейчас в машине не было ни важных бумаг, ни ноутбука. Сюзанна вышла из машины и закрыла ее, нажав на кнопку на брелоке с ключом зажигания. Потом спрятала ключи от машины в сумочку, вытащила оттуда связку ключей от дома и подошла к фасаду.

С расстояния около двадцати метров на нее подозрительно поглядывала Лило Коглер. По-видимому, она была оскорблена тем, что ее любезное приветствие осталось без ответа. Йоахим Коглер выпрямился и пристально посмотрел на нее. Сюзанна коротко помахала им, небрежно кивнула и поспешила к входной двери. При мысли о том, что они могут с ней заговорить, у Сюзанны сердце екнуло от страха, потому что тогда пришлось бы отвечать и звонкий голос сразу выдал бы ее.

Странно, почему Надя совсем не подумала об этом. Она наверняка заметила разницу в тембре их голосов. С другой стороны, Сюзанна на все, что ей скажет Михаэль Тренклер, должна отвечать молчанием или насмешливым смехом, а это уменьшало риск разоблачения.

В связке было шесть ключей, все с маркировками различных цветов. Но Надя решила, что в дом Сюзанна попадет через гараж, и поэтому забыла объяснить ей, от какой двери каждый из ключей. Сюзанна начала с ключа с красной маркировкой. В замок он не вставлялся. Теперь рядом с Лило Коглер на газоне стоял ее муж. Они перешептывались и пристально глядели в ее сторону. Наверное, им бросилось в глаза, что с соседкой что-то не так.

Сюзанна попыталась вставить в отверстие замка ключ с зеленой маркировкой. Он вошел. Не успела Сюзанна повернуть ключ в замке, как дверь открылась изнутри. Чья-то рука схватила ее за рукав и рывком втащила в прихожую.

Вначале от испуга она зажмурилась. Но ничего не произошло. Снова открыв глаза, она увидела светловолосого мужчину. Михаэль Тренклер собственной персоной. На нем были джинсы и спортивная рубашка навыпуск. Простая одежда смягчала впечатление от роскошного жилища. Лишь одно в нем раздражало: похоже, он не очень-то торопился в лабораторию.

Михаэль Тренклер закрыл входную дверь и преувеличенно широким жестом пригласил пройти в прихожую:

– Проходите.

Сюзанна словно окаменела, не в силах сдвинуться с места. Казалось, сердце билось в горле, его пульсация отдавалась в кончиках пальцев ног и рук. Быстрым движением она откинула голову назад и заложила прядь волос за левое ухо. Она часто замечала у Нади этот жест, выставляющий в выгодном свете сережки. Но у нее эта уловка не сработала. Вокруг недавно сделанных проколов в мочках ушей можно было заметить легкое покраснение.

Блондин прислонился спиной к двери и внимательно смотрел на нее застывшим взглядом – не то злобно, не то насмешливо.

– Быстро же ты управилась. Не иначе как твой золотой телец обманул тебя?

Он явно принимал ее за Надю. Сюзанна кивнула и огляделась. Стены, пол и все двери в доме были белыми; у входной двери – зарешеченное окно в белой раме. От обилия белого цвета у Сюзанны началась резь в глазах.

– Прекрасно, – сказал он. – А почему ты машину не поставила в гараж? Ты еще куда-то поедешь сегодня?

Сюзанна помотала головой и стала массировать ноющее запястье. Михаэль скривил рот в насмешливой улыбке:

– Больно? Извини, я не хотел. Просто боялся, что у тебя завяжется долгая беседа с соседями. А у меня не так много времени. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Михаэль говорил саркастическим тоном. Сюзанна повернулась к нему спиной и попыталась вызвать в памяти план первого этажа дома. Прихожая, туалет, гардероб, гостиная, столовая, комната с камином, кухня. Перечисление было многообещающим. И действительно, изнутри дом выглядел впечатляюще. По правую руку от нее располагалась кухня. Слева была слегка изогнутая лестница, ведущая наверх и вниз. Перед ней было обширное свободное пространство. У входа в гардероб стояла огромная, в человеческий рост, пальма. В гардеробе на вешалке виднелась та самая кожаная куртка. Неожиданно Сюзанна вспомнила Надино предупреждение – сигнализация постоянно включена. Тогда Надя ни словом не обмолвилась о том, как ведет себя техника, если входную дверь открыть изнутри. Между тем прошло уже почти двадцать секунд. Сюзанна все-таки решилась проверить сигнализацию, несмотря на то, что для этого ей надо было пройти мимо блондина на опасно близком расстоянии. Она собралась с духом и, не сводя глаз с зеленых пальмовых листьев, двинулась по направлению к гардеробу.

Михаэль не стал делать попыток удержать ее или что-то сказать, только удивленно наморщил лоб, когда она осторожно отодвинула в сторону кожаную куртку. Под ней на стене находился уже знакомый ей по Надиному описанию ящичек. Однако Сюзанна не решилась разглядеть его повнимательнее или набрать секретный код, потому что Михаэль отошел от входной двери и направился к Сюзанне.

– Ты что, пока ехала, дала обет молчания? – поинтересовался он.

Сюзанна быстро положила сумочку и связку ключей на тумбочку под вешалкой и проскользнула мимо него обратно в прихожую. Наверняка, если будет необходимо, он сам позаботится о сигнализации. А Михаэль уже опять стоял рядом.

– Можешь не отвечать. Просто кивни – я пойму.

Склонив голову набок, он внимательно вглядывался в ее лицо. Просто игнорируй его, сказала себе Сюзанна и быстро пошла в гостиную.

– Хватит ломать комедию! – потребовал он. – Мне не нужен золотой дождь, и я думал, что эту тему мы уже закрыли.

Обстановка комнаты, в которой запросто разместились бы четыре такие квартиры, как у нее, была отчасти знакома Сюзанне по фотографиям. Элегантный современный диван с низким столиком стояли на огромном ковре перед открытыми на террасу дверями. За дверями стояло несколько кресел с толстой, мягкой обивкой, освещенных лучами заходящего солнца.

– Прошу тебя, Надя, – сказал Михаэль, – будь благоразумной. Дела у нас идут хорошо, я просто хочу уберечь нас с тобой от неприятных неожиданностей…

Сюзанна чувствовала, что сердце ее забилось спокойнее. Реплики Михаэля были похожи на слова оправдания после супружеской ссоры. На стене над диваном висело нечто, отдаленно напоминающее картину. Видимо, это был тот самый шедевр работы Бекмана. Картина напоминала черную глянцевую упаковочную бумагу, в которой ребенок проделал дырки. По краям дырки были забрызганы золотой краской. Тонкая металлическая рамка, явно стоившая целое состояние, обрамляла это произведение искусства.

У нее за спиной послышались неуверенные шаги Михаэля Тренклера. Растягивая слова, он начал извиняться, в полной уверенности, что перед ним Надя.

– Извини, что я схватил тебя за руку. Мы поговорим спокойно, когда у меня будет время. Сейчас мне уже пора уходить. Ты же знаешь, как много зависит от новой серии опытов. Если Кеммерлинг будет один заниматься с Олафом, то завтра мы получим что угодно, только не правильные данные.

«Просто игнорируй его, – думала Сюзанна. – Переходи из одной комнаты в другую». Однако сделать это было не так-то просто. Сейчас Михаэль встал в дверях прихожей. Слева от него, на ковре, стоял концертный рояль. На пюпитре были раскрыты ноты. А справа – со вкусом отреставрированный старый деревенский шкаф. За стеклянной дверцей она разглядела фужеры. И бутылки! Один крохотный глоточек хлебной водки, чтобы успокоиться! Отец Сюзанны всегда прибегал к этому средству. Перед вторым собеседованием в банке оно ей помогло. А тогда она определенно нервничала не так сильно, как теперь.

Сюзанна подошла к шкафу в деревенском стиле, открыла дверцу, вынула фужер и принялась рассматривать бутылки. Сплошь дорогой алкоголь, на этикетках – названия известных марок. Бутылку хлебной водки, которую ее отец рекомендовал принимать по глоточку для медицинских целей, она напрасно искала в этом богатом ассортименте. Но, в конце концов, сгодится и обычная водка. Но не успела она взять в руки бутылку, как за спиной у нее раздался голос Михаэля Тренклера:

– Что ты себе позволяешь?!

Вопрос прозвучал резко. Сначала Сюзанна подумала, что он имеет в виду ее молчание. Но внезапно опять ощутила на своем запястье руку Михаэля. Было понятно, что продолжать игнорировать его уже не получится. Хватка была болезненной, а тон – резким и угрожающим.

– Если ты это серьезно, то я собираю чемоданы – и до свидания.

Он отобрал у Сюзанны бутылку и при этом сдавил ее запястье с такой силой, как будто хотел сломать ей руку. Бутылку Михаэль поставил обратно в шкаф, закрыл дверцу и потащил упирающуюся Сюзанну за собой в коридор.

– Отпусти, мне больно!

Ей казалось, что запястье сдавлено тисками. Слова непроизвольно сорвались с губ. Но она была только рада этому – фраза прозвучала естественно.

Он втолкнул ее в кухню, подвел к холодильнику, распахнул его и указал на батарею бутылок: сок, минеральная вода, лимонад. Тут же стояли и бутылки с кетчупом.

– Хочешь пить? Вот, пожалуйста, выбирай!

Наконец он ее отпустил. Сюзанна взяла из холодильника бутылку колы-лайт. Михаэль прислонился к кухонному столу, скрестил руки на груди и с застывшим выражением лица стал наблюдать, как она наливает себе колу. Когда Сюзанна сделала первый глоток, он спросил:

– Мне убрать спиртное или ты все-таки будешь держать себя в руках?

Постепенно Сюзанна начала понимать, в чем дело. Видимо, у Нади были небольшие проблемы с алкоголем. И ее мужу это не нравилось. Сюзанне бы тоже не понравилось. Ей достаточно было вспомнить Хеллера, чтобы в ней проснулось отвращение к пьяницам.

– Я не планировала напиваться, – сказала она тихо (ей казалось, что, говоря вполголоса, она меньше рискует быть разоблаченной). – Я хотела сделать только один маленький глоток, чтобы…

Около двадцати секунд она что-то тараторила об упомянутом им ранее золотом тельце, который заставил ее напрасно ждать и этим чрезмерно рассердил. Вообще-то Сюзанна не планировала так много говорить. Но по-видимому, Михаэль Тренклер ожидал от нее чего-то подобного. Во всяком случае, не похоже было, что он догадывается об обмане. Когда она наконец замолчала, он только презрительно хмыкнул. Затем он направился в прихожую, оставив ее перед открытым холодильником с бутылкой колы-лайт.

Прислушавшись к звукам шагов на лестнице и удостоверившись, что Михаэль ушел, Сюзанна огляделась вокруг. Куда ни бросишь взгляд, всюду роскошь. Даже на кухне есть телевизор: он был укреплен на стене, над холодильником. Непрактично, решила Сюзанна, чтобы его включить, нужно встать на стул. Но возможно, телевизор управлялся пультом.

Через несколько секунд она снова услышала шаги на лестнице. В дверях появился Михаэль Тренклер, с легкой курткой в руках, и уставился на нее враждебным взглядом.

– Если ты считаешь, что должна напиться, не стесняйся. Скажу тебе только одно: еще раз проходить через это я не собираюсь.

– Не волнуйся, – пробормотала она, глубоко вдохнула и помахала стаканом с колой. – Я обойдусь без алкоголя.

Он снова раздраженно наморщил лоб. На какую-то секунду Сюзанна испугалась, что он ее раскусил, распознав в ней самозванку. Затем она поняла, что уже во второй раз взялась не за ту бутылку. А такого не должно было случиться! В ее квартиру Надя литрами таскала минеральную воду и один раз принесла апельсиновый сок. Сюзанна могла ручаться головой, что Надя никогда не пила колу.

Михаэль Тренклер не стал отвечать, повернулся и ушел. В первый момент она почувствовала облегчение. Во второй спросила себя, правильно ли было его так просто отпускать. В конце концов, взяв бутылку водки, она вызвала те неприятности, которых Надя при любых обстоятельствах предпочла бы избежать. Собирать чемоданы! Фраза недвусмысленно намекала на разлуку. И тут поток ее размышлений прервал звук открывающейся входной двери.

Сюзанна отставила фужер и быстрыми шагами пошла в прихожую.

– Михаэль! – крикнула она. – Прости меня.

Замок двери снова щелкнул. Михаэль, с ключами от автомобиля в руке, прислонился к двери спиной (как и в первый раз) и с недоверием посмотрел на Сюзанну. Кроме недоверия, в глазах Михаэля она прочитала опасение и что-то еще, что не смогла бы сейчас точно определить. Какие красивые у него глаза, подумала Сюзанна и почувствовала себя беспомощной, не знающей, что сказать. Ей хотелось надавать себе пощечин за то, что вообще начала говорить. Каждая следующая фраза увеличивала риск разоблачения. Тихо и неуверенно она повторила:

– Мне правда очень жаль.

Странный пристальный взгляд и напряженная поза Михаэля после этих слов нисколько не изменились. Сюзанна лихорадочно обдумывала фразу, которая полностью успокоила бы его перед уходом из дому.

– Я не хотела устраивать тебе сцену, – начала она. – И не хотела пить. Я только подумала…

Она небрежно пожала плечами и насмешливо улыбнулась, слегка подняв уголки губ.

– Я подумала, что, если я достаточно правдиво все разыграю, ты останешься дома. Но я понимаю, насколько важна новая серия лабораторных опытов и что ты не можешь оставить Кеммерлинга одного с Олафом, – так что поезжай. К бутылке я не прикоснусь.

Чтобы последнее обещание сделать как можно более убедительным, она подняла правую руку вверх и добавила:

– Даю тебе честное слово!

Это было похоже на торжественную клятву индейцев; Надя вряд ли когда-либо говорила что-то подобное.

Михаэль Тренклер недоверчиво, обиженно хмыкнул. Выходя, он произнес:

– Вот это уже другой разговор. Завтра все обсудим, хорошо?

– Хорошо, – ответила Сюзанна, массируя ноющее запястье, на котором остался красный след от пальцев Михаэля.

Когда входная дверь наконец закрылась за ним, она надула щеки и медленно, с облегчением выпустила воздух. С улицы донесся шум мотора. Это не удивило Сюзанну, хотя, подъезжая к дому, она не видела возле него никакой машины; но сейчас она была так взволнована, что совершенно забыла об этом.

Сюзанна вернулась на кухню, вылила колу в раковину и отправилась на экскурсию по Надиному дому. В гостиной она побренчала на пианино, взглянула на ноты на пюпитре. «Шопен. Ноктюрн соль-минор». Название было таким же сложным, как и нотный текст. Среди прочих нот здесь были произведения Вильгельма Фридемана Баха,[4] Чайковского, Рубинштейна, Сен-Санса и Телемана. Две последние фамилии ничего не говорили Сюзанне. Она неторопливо подошла к дивану, спросила черную упаковочную бумагу с золотыми кляксами, действительно ли она – плод фантазии Бекмана. Ответа Сюзанна не получила.

В кухонных шкафчиках царил пугающий порядок. Пульт от маленького телевизора над холодильником Сюзанна не нашла. Правда, она его как следует и не искала. В комнате с камином она увидела несколько картин в рамах и еще один телевизор. Он был встроен в стену над камином, между необработанными камнями, и размером был не больше ладони. Миниатюрность экрана натолкнула Сюзанну на мысль, что это, возможно, вовсе не телевизор, а часть охранной системы дома. Надя так много рассказывала ей о приборах, фиксирующих все передвижения в доме, о тепловых сенсорах и прочих чудесах техники, что теперь ее жилище представлялось Сюзанне чем-то из области фантастики.

Сюзанна вернулась в гостиную и обнаружила там похожий крошечный монитор, на который она не обратила внимания в первый раз. Поняв, что нужно искать в столовой, Сюзанна с первого взгляда обнаружила там камеру. Сюзанна сочла это несколько смешным и совершенно излишним. В то же время, хотя экраны всех мониторов были темными, ощущение, что ты находишься под постоянным контролем, было неприятным. Похоже, только в туалете и коридоре не было мониторов.

В гардеробе Сюзанна еще раз осмотрела ящичек с сигнализацией, завешенный кожаной курткой. Сумочка Нади по-прежнему лежала на сундуке. Рядом – связка с маркированными ключами. Ключи от машины лежали в сумочке. Затем Сюзанна отправилась к изогнутой лестнице, решив для начала спуститься вниз и осмотреть подвальный этаж. Там располагалось хозяйственное помещение, назвать которое прачечной было бы оскорблением. Рядом находилась кладовка, где в основном были сложены ящики из-под бутылок. На полупустых полках стояли только консервные банки с куриным супом и равиоли. Сюзанна ожидала увидеть здесь больше. Зато две морозильные камеры были до отказа забиты продуктами – в основном полуфабрикатами.

Внезапно Сюзанна оказалась в желто-зеленых лучах отраженного света. Бассейн! Размером с гостиную, не меньше, и, вероятно, достаточно глубокий – легко можно утонуть, если не умеешь плавать. Раздвижные стеклянные двери занимали добрую половину дальней стены. За дверями виднелся газон, за ним начинался сад. У противоположного края бассейна какая-то дверь вела в крохотное темное помещение. Там размещались какие-то приспособления, очевидно для чистки бассейна. Сюзанна не стала их рассматривать, для этого в помещении было слишком тесно и темно. К тому же Надя не поручала ей ознакомиться с циркуляционным насосом, водным фильтром и прочими приспособлениями для бассейна. Неподалеку Сюзанна обнаружила несколько тренажеров, кабину солярия и сауну.

Вот это жизнь! Сюзанна попала в чужой и все же такой знакомый ей мир. Читая дамские романы, в мечтах она переносилась в этот мир, страдала вместе со служанками и разорившимися графинями, с нетерпением ожидала счастливой развязки и не верила, что все это может произойти в реальной жизни – во всяком случае, в жизни простой банковской служащей.

Спустя несколько минут Сюзанна снова поднялась на первый этаж. Шесть закрытых дверей выглядели загадочно, будто за ними таилось что-то опасное и запретное. Однако, открыв первую дверь, она почувствовала себя очень уютно. Все, что ей не удалось обнаружить в гостиной, можно было найти здесь. Удобный диван необычной формы, с тремя десятками беспорядочно разбросанных подушек. Похоже, что им часто пользовались – в отличие от претенциозного дивана в гостиной, на который и присесть-то было страшно. Рядом с диваном находился шкаф с двумя выдвижными ящиками и дверцами, за которыми лежала стопка полотенец для гостей и стояли какие-то два флакона. «Массажное масло», – прочитала Сюзанна на этикетке и подумала, что массаж шеи пришелся бы сейчас очень кстати. Более смелых фантазий у нее не возникло – она слишком долго жила одна. У стены напротив дивана стояли телевизор (на этот раз настоящий), видеомагнитофон, спутниковая антенна и музыкальный центр.

За второй дверью располагалась ванная комната. На краю ванны стоял флакон с розовыми шариками. Сначала Сюзанна подумала, что это конфеты, но потом по запаху поняла, что это ароматические масла для ванны. Сюзанна воспользовалась туалетом. Она долго искала рычаг для спуска воды, прежде чем нащупала пластину на стене за унитазом, почти сливавшуюся по цвету с кафелем. Сюзанна непроизвольно ухмыльнулась.

За третьей дверью находилась спальня. Во всяком случае, она так подумала вначале. Но, обнаружив рядом такую же туалетную комнату, поняла, что попала в комнату для гостей. В спальню же вела пятая дверь. Интерьер был выдержан в белых тонах, с отдельными элементами из стекла и латуни. Дорогая, со вкусом подобранная мебель. Княжеские хоромы, иначе и не назовешь. Шкафа здесь не было. Вместо него имелась отдельная комната для переодевания с большими зеркалами и ящиками для белья и одежды. На вешалках, кроме деловых костюмов, висело и несколько вечерних платьев.

В дальнем конце комнаты находилась дверь, за которой располагалась огромная ванная комната. Точнее, это были две ванные комнаты. Душевая кабина представляла собой закрытый угол и по размеру значительно превосходила тот закуток в ее собственной квартире, который в договоре об аренде гордо именовался «душ».

К круглой ванне вели вверх несколько ступенек. Пахло духами Нади и ароматическими маслами для ванны. Затаив дыхание, Сюзанна любовалась двумя резными умывальниками перед зеркальными шкафчиками и огромным количеством мужской парфюмерии, расставленной на белом плетеном стеллаже. Монитор охранной сигнализации, вмонтированный над дверью спальни, был хорошо виден из ванной. Обнаружив это крошечное устройство, Сюзанна решила, что пора завершать экскурсию. Оставалась только одна дверь. Сюзанна решила одним глазком взглянуть на последнее помещение и уйти. Однако все вышло по-другому.

За шестой дверью находился рабочий кабинет Михаэля Тренклера – во всяком случае, так показалось Сюзанне. Глазка сигнализации не было видно. На письменном столе располагались монитор, клавиатура, мышь, телефон, автоответчик, небольшой копировальный аппарат и планшетный сканер. Бумаг на столе не было, да для них и не хватило бы места. Рядом с письменным столом стоял контейнер на колесиках, на нем суперсовременный лазерный принтер. Под столом стоял системный блок. На его корпусе светилась зеленая лампочка. Наверное, Михаэль работал и забыл выключить компьютер.

Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. В основном это была специальная литература: по биологии, химии, биохимии, фармацевтике и медицине. Некоторые книги были на немецком языке, большинство на английском. Среди них Сюзанна обнаружила несколько руководств по различным компьютерным программам. Одно из них относилось к текстовому редактору, из-за которого она потерпела фиаско в страховой компании. Сюзанна принялась листать руководство, пока ее не оторвал от этого занятия раздавшийся где-то в доме непонятный звук.

Она поспешно отставила книгу и стала напряженно прислушиваться. Слабый металлический звук. Вслед за ним тихо, но отчетливо раздалось ругательство. Голос был мужской. Должно быть, это вернулся Михаэль – наверное, вспомнил, что не выключил компьютер. Сюзанна на цыпочках приблизилась к двери и выглянула в прихожую. В ту же секунду у нее за спиной раздался женский голос. Женщина звала какого-то Терри. Затем послышалось странное повизгивание. Сюзанна испуганно обернулась и заметила изменения на большом мониторе.

В правом верхнем углу экрана появилась небольшого размера картинка. Сюзанна узнала палисадник, отрезок улицы, даже часть земельного участка, расположенного напротив. На кадре был виден находящийся справа земельный участок, отделенный от остальной улицы высокой стеной, кованые железные ворота которого сейчас были распахнуты настежь. От земельного участка, находившегося слева, был виден только газон. У края дороги лежал мужской спортивный велосипед – на таких молодежь в городе гоняет по тротуарам. Рядом с велосипедом стояла большая лохматая собака и обнюхивала лежащего на земле мужчину в пестрых шортах. Сюзанне была видна только его спина. Женщина, странным образом показавшаяся Сюзанне знакомой (хотя Сюзанна не могла вспомнить, как ее зовут), была очень взволнована. Она перебежала через дорогу и снова крикнула:

– Терри!

Затем она подошла к упавшему мужчине.

– Ты не поранился?

Зрелище полностью захватило Сюзанну, она с интересом наблюдала, как мужчина встал, ощупал левое колено, наклонился над велосипедом и снова начал ругаться:

– Проклятье! Элеонора, ты что, не могла привязать псину?

Звук был слабым, но все же слова можно было хорошо разобрать. Итак, Сюзанна обнаружила систему наблюдения и в кабинете, но здесь монитор ей почему-то не мешал. Она вернулась к руководству пользователя и, постепенно успокаиваясь, пролистала еще несколько страниц. Наконец Сюзанна решила ознакомиться с папками, лежащими в контейнере на колесиках. Большинство из них были тонкими. Толстых папок было три. На одной из них было написано «Дом», на другой – «Страховки».

Третья папка была помечена буквой «М», что, вероятно, должно было означать «Михаэль». Эта папка вызвала особое любопытство Сюзанны. Последним в ней был подшит трудовой договор между Михаэлем Тренклером и фармацевтической компанией. Головокружительная сумма годового дохода, указанная в договоре, заставила Сюзанну на некоторое время забыть про другие документы. Она отметила про себя возраст Михаэля. Ему было уже тридцать пять. Ей он показался моложе.

В папке «Дом» было собрано все, что касалось покупки недвижимости, – вплоть до приобретения сигнализации. Все имущество принадлежало Наде, и было видно, что не осталось ни одного неоплаченного счета. Больше не нужно было вносить деньги за ипотеку. В папке «Страховки» были подшиты все необходимые, по мнению любого агента, документы, в том числе полис страхования жизни Нади.

И хотя Сюзанна только три недели проработала в этой отрасли, она сразу поняла, что речь идет о страховании на случай смерти, средства здесь не накапливались. Подлежит выплате только в случае смерти! Выходило, что смерть Нади сделала бы Михаэля Тренклера миллионером.

Часть 2

Сначала Сюзанна Ласко прочитала сумму, написанную прописными буквами, потом в цифрах. Оба варианта в равной степени впечатлили ее. Полис был составлен и скреплен подписями семь лет тому назад. После перехода страны на европейскую валюту сумма пересчитана в евро. Возможно, Надя просто хотела застраховать мужа, который ничего не зарабатывал в первые годы их брака.

Между тем было уже семь вечера, и Сюзанна решила, что пора заканчивать экскурсию. Для первого раза было достаточно. Она спустилась в кухню и выпила немного минеральной воды – от чудовищных сумм, указанных в документах, у нее пересохло во рту. Затем закрыла двери, ведущие из гостиной на террасу, вышла из дому и ключом с синей маркировкой, подходившим к замку, заперла входную дверь. Подошла к воротам гаража, внимательно посмотрела во всех направлениях, не выскочит ли снова откуда-нибудь лохматая собака. Одновременно, на ощупь, попыталась достать из сумочки ключ от автомобиля. И прежде чем Сюзанна установила, что ключа нет, она увидела, что машины, оставленной ею возле гаража, и след простыл.

На соседнем участке, рядом с высоким забором, сидел на корточках недавно упавший мужчина и старался до блеска отполировать тряпкой тонкую раму велосипеда. Вольфганг Бластинг, полицейский, обладающий достаточным количеством времени, чтобы «заботиться» о соседях! Мужчина выпрямился и спросил:

– Док все еще злится? – и широко, по-пролетарски ухмыльнулся.

Такая манера разговора напомнила Сюзанне Хеллера, и она проигнорировала слова Бластинга. Следующий его вопрос тоже остался без ответа.

– Он привез мне переключатель?

Сюзанна только пожала плечами.

– Но он хотел мне его привезти, – настаивал Вольфганг Бластинг. – Поищи-ка в доме как следует!

Этот приказной тон разозлил Сюзанну. Она обиделась на Бластинга, а заодно и на Надю, которой так легко было бы сейчас найти обещанный Михаэлем переключатель и не приходилось бы ломать голову над тем, как отсюда выбраться. С другой стороны, Вольфганг Бластинг предоставил Сюзанне возможность, не возбуждая подозрений, вернуться в дом.

Сюзанна вошла, закрыла дверь и, подражая Михаэлю Тренклеру, прислонилась к ней спиной. Она вспомнила, что Михаэль спросил ее, почему она не въехала в гараж. Внезапно ситуация с машиной прояснилась. Сюзанна оставила «альфу» перед воротами гаража посередине дороги и перегородила выезд. Михаэлю требовалось немедленно уехать, и он просто взял машину Нади, не собираясь даже спрашивать разрешения.

Сделав такой вывод, Сюзанна вспомнила о системе сигнализации. Пошла в гардероб, отодвинула в сторону кожаную куртку и на панели ящичка набрала код. В доме раздался металлический щелчок, но за ним ничего не последовало. Сюзанна с облегчением перевела дух.

Она подбежала к двери, ведущей из коридора в гараж. Дверь оказалась закрытой. К замку подошел ключ с черной маркировкой, и Сюзанне удалось открыть гараж. Мгновенно зажглось множество неоновых ламп, ярко осветивших просторное помещение. Взгляд Сюзанны упал на «ягуар» кремового цвета, незапертый, что было видно по ручке передней двери. Ключ зажигания вставлен, на сиденье рядом с водительским – пульт дистанционного управления для ворот гаража.

Наверное, Надя не рассердится, если Сюзанна вернется на «ягуаре». Она бросила сумочку на сиденье, взяла пульт дистанционного управления и направила его на закрытые ворота гаража. Ни ручек, ни скоб, ни чего-нибудь надежного, за что можно ухватиться, на поверхности ворот не было видно. Во всяком случае, Сюзанна ничего похожего не увидела, только заметила на стене рядом с воротами неприметный черный ящик и кабель, тянущийся от электродвигателя к верхнему краю ворот гаража.

Она быстро набрала на пульте необходимую комбинацию цифр. И хотя Сюзанна была уверена, что точно выполнила Надины указания, двойные ворота не тронулись ни на сантиметр. По причине, постичь которую, пожалуй, мог только Йоахим Коглер, техника отказывалась ей повиноваться. Одновременно стало понятно, почему Михаэль Тренклер задержался дома. Он ждал возвращения Нади, потому что на «ягуаре» не смог выехать из гаража на улицу. Просить помощи у живущего по соседству гениального изобретателя было исключено. Михаэль наверняка уже думал о такой возможности. Возможно, Йоахим и Лило Коглер именно потому так внимательно поглядывали в сторону Сюзанны, что хотели определить, удастся ли ей открыть гараж снаружи, а если бы возникли сложности, предложить помощь.

У Сюзанны был единственный выход – такси. В Надином портмоне лежала достаточная сумма денег. Сюзанна пошла наверх, в кабинет, стала искать телефонный справочник, но не нашла. Собираясь позвонить в справочное бюро, она сняла трубку телефона. Гудка не было. Безуспешно, снова и снова, Сюзанна нажимала рычаг телефонного аппарата. Телефон не работал.

Начавшийся приступ паники на несколько секунд перенес ее в прошлое, на развалины фабрики. Но сейчас обстоятельства были для нее более благоприятными, чем тогда. Она не была ни тяжело ранена, ни дезориентирована. Неподалеку перед въездом на участок сидел на корточках полицейский и ждал, пока она найдет какой-то переключатель. Даже если Вольфганг Бластинг с его пролетарской ухмылкой и приказным тоном и не показался ей симпатичным человеком, едва ли могла найтись лучшая гарантия безопасности. Риск заговорить с ним и оказаться разоблаченной теперь казался незначительным. К тому же у Сюзанны был предлог воспользоваться его телефоном.

«Я не могу найти переключатель, придется позвонить Михаэлю. Но у нас не работает телефон. Можно сделать короткий звонок с твоего телефона?»

Правда, подходя к входной двери, Сюзанна еще не знала, что ей такое придумать, чтобы заставить Вольфганга Бластинга оставить ее ненадолго одну, если он будет стоять рядом. Но долго раздумывать над этим вопросом ей не пришлось. Входная дверь тоже перестала открываться.

Второй приступ паники был значительно сильнее первого. Сюзанна на сто процентов была уверена, что, вбегая обратно в дом, не запирала дверь, поэтому сейчас она даже не стала пытаться открыть дверь ключом. В отчаянии она побежала в гостиную, попыталась распахнуть двери на террасу, но безуспешно. Двери около бассейна, как и окна в доме, не открывались ни на миллиметр.

Перед ее глазами забегали строчки текста страхового полиса. В голове раздавался шепот Михаэля Тренклера о каком-то золотом тельце и золотом дожде, в котором он не нуждался. Сюзанна достаточно насмотрелась детективных фильмов, чтобы задаться вопросом: в чем на самом деле Надя нуждалась больше – в заместительнице, изображающей обиженную жену, или в похожем на нее трупе? Может, оттого для Нади и не имело никакого значения то, что их голоса были непохожи?

Прошло несколько минут, прежде чем Сюзанна вспомнила раздавшийся в доме металлический щелчок. И поняла, какую ошибку совершила. Сигнализация не могла быть включена. Должно быть, Сюзанна включила ее, вместо того чтобы выключить, и она решила еще раз набрать код. Надя назвала ей только одну комбинацию цифр, набрав которую Сюзанна с ужасом поняла, что все осталось по-прежнему.

Ею овладела паника. Необходимо было с ней справиться и силой воли взять себя в руки. Ведь должна же быть хоть какая-нибудь возможность выбраться из этой западни. Сюзанна вернулась в гараж и решила обследовать ящик на стене рядом с воротами. На кожухе ящика не было выступающих частей, за которые можно было бы ухватиться, – только несколько утопленных винтов. Обходя дом, Сюзанна не обнаружила помещения с рабочими инструментами, где можно было бы найти отвертку. Но в крайнем случае можно было справиться с помощью кухонного ножа.

Винты крепко сидели в отверстиях, но в конце концов стали поддаваться. Сюзанна стащила с ящика кожух и обнаружила множество плат и тонких, переплетенных проводов, которые шли к толстому кабелю, ведущему к двигателю. Сюзанна нашла на кухне еще один нож, с более тонким и острым лезвием, и, рискуя получить удар током, взялась за дело, отворачивая маленькие винтики в кабельных соединениях.

Нож дважды соскальзывал и порезал ей пальцы. Кровь запачкала ящик, кабель и рукоятку ножа. Минут через десять ей удалось распутать толстый пучок кабельных проводов. Сюзанна отступила в сторону, ухватилась обеими руками за нижний край ворот, перепачкав его кровью, и в самом низу заметила замочную скважину, по обеим сторонам которой располагались ручки. К замку подошел ключ с красной маркировкой. Испытывая облегчение, смешанное со стыдом, Сюзанна повернула ключ и услышала, как у пола что-то щелкнуло. Ворота завибрировали и немного поднялись. Вероятнее всего, так же открывалась и входная дверь. Через постепенно увеличивающуюся щель уже можно было разглядеть въезд на участок к Вольфгангу Бластингу. Велосипед все еще стоял на прежнем месте, самого хозяина не было видно.

Через несколько секунд ворота гаража полностью поднялись. Сюзанна бросила взгляд на автоматическую коробку передач «ягуара» и принялась внушать себе, что справится с управлением. Нагромождение переключателей на консоли между передними сиденьями повергло бы в ужас любого. Сюзанна не обнаружила рычага, с помощью которого можно было бы отрегулировать сиденье по своему росту. До педалей ей удавалось доставать только кончиками пальцев, выровнять зеркало обзора она забыла – сейчас было не до того.

Сюзанна нажала на газ. «Ягуар» рванулся вперед. Сюзанна нажала на педаль тормоза и медленно выехала на улицу. Остановившись перед гаражом, она снова вышла, опустила тяжелые ворота и закрыла их на ключ. Когда Сюзанна собралась сесть в машину, Вольфганг Бластинг вышел из дверей своего дома и спросил:

– Нашла переключатель?

– Я спешу, – кратко ответила Сюзанна и села в машину.

В открытых дверях дома появилась Илона Бластинг, гневно вторя своему супругу:

– Ничего страшного, если ты на пять минут опоздаешь к началу первого акта, мир не перевернется! У меня нет никакого желания весь вечер сидеть в темноте.

Сюзанна догадалась, что речь, должно быть, идет о выключателе света, и, зная по рассказам Нади о партийной принадлежности госпожи Бластинг, сказала:

– Советую зажечь свечи, будет очень романтично, к тому же не причинит вреда окружающей среде.

Илона Бластинг умолкла и озадаченно уставилась на Сюзанну. Воспользовавшись этим, Сюзанна отпустила ручной тормоз, пристегнула ремень и нажала на газ. Пальцы еще кровоточили – оба пореза были очень глубокие. Сюзанна уже успела оставить следы крови на руле, ручном тормозе и дверной ручке. Песочного цвета юбка тоже была испачкана в крови. На проселочной дороге, по краям которой росли молодые деревца, Сюзанна остановилась еще раз, поискала в машине аптечку, нашла ее под сиденьем водителя и забинтовала порезанные пальцы. Затем она поехала дальше, медленно и осторожно, не забывая о том, что «ягуар» напичкан таким же количеством электроники, как и вилла Тренклеров.

На автостраде было плотное движение. Сюзанна ехала в правом ряду и всю дорогу не переставала ломать голову над тем, как будет объяснять Наде свой провал. То, что Надя откажется от ее услуг, не вызывало ни малейшего сомнения. Надежды на получение страхового полиса можно было оставить. После такого промаха Надя не решится еще раз доверить свое жилье Сюзанне. В конце концов, дублерша может разнести весь дом. Все это напоминало ту трагическую ошибку с пистолетом при втором налете на банк. Сюзанна чувствовала себя ужасно. Неожиданно заглох мотор.

Инстинктивно она рванула руль вправо и умудрилась вывести машину на обочину. После этого «ягуар» было уже не сдвинуть с места.

Пока машина съезжала на боковую полосу, предназначенную для аварийных остановок, у Сюзанны началась истерика. Впервые после смерти отца. Стыд, переживания, потерянная надежда на пятьсот или даже тысячу евро в месяц, нищета – все вылилось в этих слезах. Слева от нее по шоссе проносились машины, но никто не обращал на нее внимания. Больше четверти часа Сюзанна просидела, положив руки на руль и уткнув в них лицо. Ее юбка была забрызгана кровью, так что Сюзанна выглядела как сошедшая с экрана героиня какого-нибудь фильма ужасов. Через некоторое время кто-то постучал по стеклу. Она подняла голову, вытерла слезы и увидела усатого мужчину.

– Вам нужна помощь?

Сюзанна кивнула, быстро вытерла глаза и щеки, размазав по лицу дешевую тушь. Усатый мужчина внимательно посмотрел внутрь машины и заметил следы крови.

– Вы ранены, – сказал он.

Она отмахнулась:

– Я просто порезала руку. Это все из-за машины, она никак не заводится.

Мужчина мягко и одновременно строго улыбнулся:

– Что же тут страшного? Правда, вы обязаны были сразу включить аварийные сигналы. Включите их.

Сюзанна посмотрела на множество переключателей на средней консоли.

– А где тут кнопка включения аварийных сигналов?

Усатый мужчина изумился.

– Это машина моего мужа, – торопливо объяснила она. – Я редко на ней езжу и поэтому не ориентируюсь во всех этих кнопках.

– Вот как, – протянул ее собеседник. – Пожалуйста, предъявите мне ваши документы.

Он приоткрыл дверцу машины, насколько позволял оградительный дорожный барьер, полез в нагрудный карман рубашки и протянул ей служебное удостоверение. Полиция! Только этого ей не хватало. Сюзанна оглянулась. Позади «ягуара» стояла неприметная белая машина. На полицейскую она не была похожа.

– Документы, пожалуйста, – снова потребовал мужчина.

Сюзанна протянула ему Надино портмоне. Но мужчина даже не протянул руку, чтобы его взять.

– Достаточно водительских прав и паспорта на машину.

– У меня есть только водительские права, – ответила Сюзанна. – И мой паспорт, конечно.

Она вытащила из портмоне оба документа, вслед за ними выпали кредитные карточки и заграничный паспорт Нади. Среди документов оказался и паспорт на «альфу». Сюзанна положила его вместе с водительскими правами и Надиным паспортом в требовательно протянутую руку мужчины и объяснила:

– Это паспорт на мою машину. Просто муж ее забрал, а меня запер в доме, потому что я хотела навестить подругу. А он ее терпеть не может.

Мужчина никак не отреагировал на слова Сюзанны. Внимательно изучив водительские права и паспорт на «альфу», он обошел машину спереди, что-то там посмотрел, вернулся, снова нагнулся к Сюзанне и произнес:

– Номерные знаки.

При всем желании она не могла понять, что он имеет в виду.

– Номерные знаки машины, фрау Тренклер, – настойчиво требовал полицейский. – Если машина принадлежит вашему мужу, вы должны их знать.

Все кончено! Ей было обидно, ведь у нее такая хорошая память на цифры. Но ни в гараже, ни на улице она даже не потрудилась взглянуть на знаки. Сюзанна покачала головой:

– Сожалею, но я…

«Не Надя Тренклер», – чуть не сорвалось у нее с губ.

А может, все ему объяснить? Потом они вместе поехали бы на Кеттлерштрассе, и полицейский убедился бы в том, что она всего лишь хотела оказать Наде любезность. Однако признаться во всем Сюзанна не решилась.

– Выйдите из машины! – прервал ее объяснения полицейский тем же приказным тоном, которым Вольфганг Бластинг требовал принести ему переключатель.

Сюзанна хотела было открыть дверь машины, но полицейский остановил ее:

– Нет. – Он показал рукой по направлению к себе. – С другой стороны.

Мысленно проклиная все на свете, она выбралась наружу и последовала за ним в полицейскую машину. Не спуская глаз с Сюзанны, полицейский вынул из специального крепления в автомобиле мобильный телефон, набрал какой-то номер и сказал:

– Это Детмер, помоги мне установить личность задержанного.

Затем передал по телефону опознавательные знаки «ягуара». По истечении некоторого срока, показавшегося Сюзанне вечностью, полицейский получил ответ на запрос и улыбнулся ей:

– Если вы скажете мне хотя бы дату рождения вашего мужа, я буду вам очень благодарен.

Этот вопрос не вызвал у нее затруднений, так как дата рождения Михаэля фигурировала в трудовом договоре и Сюзанна запомнила ее. Детмер вернул ей документы и снова подошел к «ягуару».

– Когда человек перенес большой стресс, бывает, что память изменяет ему. Что необычного вы заметили в поведении машины, прежде чем мотор заглох?

– Ничего.

Полицейский попытался завести «ягуар». Стартер поворачивался, вспыхивало несколько контрольных лампочек, и больше ничего. Детмер бросил на нее уничтожающий взгляд:

– Бензобак пуст. В нем наверняка нет ни капли бензина. В следующий раз заранее обращайте внимание на указатель уровня топлива. Такая невнимательность на трассе может дорого стоить.

От стыда Сюзанна готова была провалиться сквозь землю. Услужливый полицейский в гражданской одежде проверил багажник «ягуара», не нашел в нем ни одной резервной канистры, еще раз позвонил и вызвал аварийно-ремонтную службу. Затем попрощался с Сюзанной, наказав ей в целях собственной безопасности стоять и ждать ремонтников у ограждения дороги.

Вскоре прибыл транспортный буксир. Рабочие крюком подцепили «ягуар» и втащили его на платформу. Сюзанне разрешили сесть в машину. До ближайшей бензоколонки было пятнадцать километров. Она заплатила водителю, рассчитавшись Надиными деньгами, заполнила бензобак, привела в порядок свой макияж и поехала домой, на Кеттлерштрассе.

Удивительным образом прямо перед домом Сюзанна нашла место для парковки. Не очень большое пространство, но наставления Йоханнеса Герцога были еще свежи в ее памяти. Она удачно припарковала «ягуар», вышла из машины и быстрыми шагами приблизилась к старому, неказистому многоквартирному дому. Удивительно, но в этот раз Хеллера нигде не было видно. Как обычно, входная дверь была только притворена. Сюзанна поспешно поднялась на четвертый этаж.

Странное ощущение – стучать в дверь собственной квартиры. Надя тотчас же открыла дверь. Некоторое время она вглядывалась в пространство лестничной площадки, пытаясь определить, не следит ли за ними кто-нибудь. Было заметно, что она с трудом скрывает волнение. И только спустя несколько секунд, скользнув взглядом по лицу и одежде Сюзанны, Надя приступила к расспросам:

– Господи, что у тебя за вид? Ты попала в аварию?

Сюзанна покачала головой и пробормотала что-то об остром кухонном ноже, которым она случайно порезалась. Надя с облегчением вздохнула:

– Слава богу. Я уж подумала, что-то случилось.

Затем она пошла в гостиную и раскурила последнюю сигарету из пачки. В комнате на столе стояло полное пепла и окурков блюдце, рядом – открытый ноутбук, на котором мелькали какие-то цифры и буквы. Во всем этом Сюзанна совершенно не разбиралась. Чтобы выиграть время, она поинтересовалась:

– Неужели с таким маленьким компьютером можно полноценно работать?

– Маленьким? – Надя усмехнулась. – Это «Пентиум-четыре» на три гигагерца.

– Вот как, – пробормотала Сюзанна, наблюдая, как Надины пальцы быстро стучат по клавиатуре, а на экране постепенно пропадают данные.

После второй затяжки Надя обратила внимание на перевязанные пальцы Сюзанны:

– Ты порезалась кухонным ножом?

– Когда я приехала, Михаэль еще был дома.

Надя насторожилась и неуверенно засмеялась:

– Ну, надеюсь, ты не очень жестоко расправилась с ним.

Сюзанна только покачала головой. Надя настаивала:

– Ну и как все было? Ты ужасно выглядишь. Встреча с Михаэлем расстроила тебя? Он что-то заподозрил или всему поверил?

На размышления у него не было времени, подумала Сюзанна. Но тем не менее кивнула Наде.

– И что же? – осведомилась Надя. – Он огорчил тебя?

– Нет, – ответила Сюзанна. – Я хорошо сыграла роль. Вряд ли он что-нибудь заподозрил.

Надя глубоко вдохнула и сказала:

– Значит, все получилось. Вот увидишь, этот трюк с подменой еще долго будет работать.

– Я так не думаю, – возразила Сюзанна и приступила к отчету.

Когда она упомянула о своем намерении выпить глоток водки, лицо Нади посерело. Хриплым голосом она переспросила:

– Что?

Сюзанна поспешила ее заверить, что не выпила ни капли спиртного. И что Михаэля ей удалось успокоить. Сюзанна пересказала Наде их беседу с Михаэлем и в заключение добавила:

– Мне очень жаль, но я правда не знала…

– Да ладно, – отмахнулась Надя. – Это моя ошибка. Я и представить себе не могла, что у тебя может возникнуть желание выпить перед тем, как садиться за руль. Иначе бы я тебя предупредила. А с этой проблемой я уже сама справилась.

Но в ее словах не было уверенности. Она затушила в блюдце сигарету и решилась наконец все объяснить:

– Когда я обнаружила, что Михаэль мне изменяет, у меня начался тяжелый период. Он длился довольно долго, пока я снова не взяла себя в руки. В то время у Михаэля совсем сдали нервы, и теперь, если ему кажется, что я… – Надя пожала плечами и добавила: – Но если ты не пила спиртного, то я могу быть спокойна.

Сюзанна поклялась, что не выпила ни глотка. Надя немного успокоилась.

– А что было дальше?

Сюзанна начала очень подробно рассказывать всю историю с конца. Сначала она поведала Наде о любезном мужчине, оказавшем ей помощь на автостраде, – о том, что это был полицейский, она решила не говорить, – о пустом бензобаке «ягуара», а закончила рассказом о разрушенном ящике у ворот гаража. Сюзанна упомянула и о том, что телефон перестал работать.

В течение рассказа Надя несколько раз тяжело вздыхала, словно пытаясь сдержать гнев. Было заметно, что она с трудом подавляет желание вставить замечание, и только в конце она сказала:

– Все не так страшно. Йо наверняка сможет привести в порядок ворота гаража.

И сказала, что хочет попросить соседа упростить и перепрограммировать сигнализацию, чтобы в том случае, если Сюзанна опять что-нибудь перепутает, Надя могла попасть в собственный дом. Телефон в кабинете не работал оттого, что по этому аппарату она ведет переговоры по поводу заключения торговых сделок, а на выходные дни его всегда отключают. Постоянно работающий телефон находился в спальне.

Никакого телефона Сюзанна там не видела. Однако Надя стала уверять ее, что аппарат стоял рядом с кроватью. Сюзанне нужно было только внимательнее посмотреть. А в кабинете ей действительно нечего было делать. Надя с трудом сдерживала свой гнев. И все же, несмотря на резкие замечания в адрес Сюзанны, она во всем винила Михаэля:

– У него постоянно пустой бак. Ты даже не представляешь, как часто мы ссорились по поводу заправки. Месяц тому назад у меня должна была состояться важная встреча, и я как раз собиралась выходить из дому, как вдруг позвонил Михаэль и сказал, что застрял на полдороге. Естественно, он потребовал, чтобы я отвезла его в лабораторию.

Выговорившись, Надя снова успокоилась и взяла часть вины на себя, потому что тогда, месяц тому назад, сказала Михаэлю, что, прежде чем куда-нибудь ехать, он должен обязательно посмотреть на указатель уровня топлива в машине. А если он снова забудет заправить машину, то пусть выкручивается как хочет, только не прикасается к «ягуару». Конечно, Надя имела в виду, что он должен вызвать такси, а не брать ее «альфу». Она подытожила:

– Итак, я считаю, что все прошло не так уж плохо. Не совсем так, как планировалось, но все эти досадные недоразумения произошли не по твоей вине. А в следующий раз я обещаю тебе, что Михаэль не прикоснется к «альфе», а ворота гаража будут работать.

Сюзанна не могла поверить своим ушам. Она не удивилась бы, если бы Надя пришла в ярость и стала упрекать ее в глупости. Но почему она, узнав о том ущербе, который ей причинила Сюзанна, в ответ лишь пожала плечами? Это не укладывалось у нее в голове. Но жизненный опыт подсказывал ей, что многие люди начисто лишены комплексов. Миллион в случае смерти.

– Нет, – сказала Сюзанна. – Следующего раза не будет. Я нашла страховой полис. Конечно, мой голос звучит совсем по-другому, чем твой. Но мертвые не говорят. Для этой игры поищи себе кого-нибудь другого.

Надя непонимающе уставилась на Сюзанну. Потом засмеялась:

– Ты, кажется, решила, что я хочу тебя убить, чтобы прикарманить миллион?

Фраза прозвучала так, как будто миллион евро – всего лишь жалкие чаевые.

Все еще смеясь, Надя покачала головой:

– Сюзанна, ты мне нужна только по одной причине, и я тебе ее уже назвала. Наши голоса похожи, как и наши лица. Просто ты слышишь свой собственный голос немного искаженным, из-за резонанса.

С этими словами Надя вытащила из портфеля от ноутбука маленький диктофон, включила его и предложила:

– Скажи что-нибудь.

– Что?

Надя пожала плечами и протянула руку к сумочке.

– Ты получила деньги?

– Нет. Ведь замена длилась всего несколько часов.

Надя отсчитала пятьсот евро и положила деньги на стол:

– За пережитые неприятности плачу втрое больше.

Диктофон продолжал записывать. Надя выключила его, прокрутила пленку обратно и дала послушать Сюзанне. Их голоса действительно звучали одинаково.

– Успокоилась? Теперь дай мне взглянуть на твои пальцы.

Сюзанна, помедлив, протянула руку. Надя размотала сделанную наспех повязку, внимательно осмотрела резаные раны, решила, что накладывать швы нет необходимости, и спросила:

– У тебя дома есть острый нож? Такой, которым можно порезаться?

Не дожидаясь ответа, Надя пошла на кухню, вынула из выдвижного ящика кухонного стола маленький нож и вернулась с ним в комнату. Еще раз внимательно взглянула на раны Сюзанны и, примерившись, полоснула себя по пальцам.

При виде крови, стекающей по Надиной руке, Сюзанне стало дурно. Капли крови падали на пол и впитывались в старый ковер.

– Ты в своем уме? – запинаясь, спросила Сюзанна.

– Надо все делать как следует, – сказала Надя.

Помолчав, она уверенным тоном продолжила:

– Мы так далеко зашли, Сюзанна, что тебе уже не увильнуть. Через две недели я собираюсь провести выходные со своим другом. Все уже решено. Я знаю, как тебе тяжело. Сложная сигнализация, в которой трудно разобраться. Но главное – справиться с Михаэлем. Мы убедились, что трюк удался. В следующий раз не будет никаких трудностей, я тебе обещаю. И конечно же, я упрощу и изменю код сигнализации.

Сюзанна не могла отвести взгляд от кровоточащих пальцев Нади. И каждая впитывающаяся в ковер капля заставляла ее непонимающе покачивать головой. Деньги ей действительно были нужны позарез. Но понять, почему Надя взяла нож и порезала себе руку… Неужели только затем, чтобы сходство было полным? Сюзанна быстро сняла кольца, затем вынула серьги из уже начавших воспаляться мочек ушей. Она положила украшения на стол, рядом с деньгами, и сняла наручные часы.

– Нет, – еще раз повторила Сюзанна.

Надя поняла, что Сюзанна не шутит. Она перевязала носовым платком кровоточащие пальцы, взяла украшения, уложила ноутбук и диктофон в портфель, сунула папку с документами под мышку и направилась к двери. На пороге еще раз остановилась.

– Я буду платить тебе тысячу за каждые выходные. Тебе не придется больше брать деньги у матери, и ты даже сможешь вернуть ей все, что у нее украла.

Это был чистой воды шантаж. Сюзанна ничего не ответила, и Надя предложила:

– Подумай, Сюзанна. Тысяча за каждую замену – получится две тысячи в месяц. Ты когда-нибудь зарабатывала столько? Увидимся в четверг. Как и в прошлый раз, на крытой парковке.

С этими словами Надя закрыла за собой дверь.

Сюзанна рассматривала пятна крови на старом ковре, представляя, как прогуливается по белой вилле, слышала доносящееся из кухни ворчание старого холодильника, разглядывала потертую обивку дивана и денежные купюры на столе. Тысяча евро после длительного безденежья! Надя могла бы соврать, что ее мать заболела, – это обошлось бы ей дешевле. Но возможно, матери Нади уже не было в живых или у Михаэля были доверительные отношения с тещей. В любом случае подмена была чрезвычайно важна для Нади.

Погруженная в мысли, Сюзанна пошла в спальню, сняла испачканную кровью одежду и надела кое-что из своих старых вещей. Потом она попыталась отчистить дорогие вещи от пятен. Кровь с одежды ей удалось смыть. Пытаться отчистить ковер она даже не собиралась. Среди пестрого орнамента и застаревшей грязи пятна еще несколько лет не будут бросаться в глаза.

Приблизительно через четверть часа в дверь постучали. Сюзанна подумала, что вернулась Надя, чтобы снова попытаться уговорить ее. Но на лестнице у дверей стояли Ясмин Топплер и Хеллер. Ясмин, в потертом кожаном костюме, с мотоциклетным шлемом в руке, стояла ближе к двери, Хеллер чуть дальше. Он как раз объяснял Ясмин:

– …полчаса тому назад она уехала на новом «ягуаре»… – когда Сюзанна открыла дверь.

Ясмин постучала себя пальцем по лбу:

– Вздор.

От удивления Хеллер вытаращил глаза.

– Я же видел, – продолжал он возмущаться. – На ней были другие тряпки. Такие же дорогущие шмотки, как и в тот раз. Не знаю и знать не хочу, чем она занимается в последнее время. Мне кажется, что на днях я ее видел в белом «порше». Совсем недавно. Она не оставила машину перед домом. Я видел…

Ясмин перебила его:

– Ты, наверное, опять напился до чертиков. Нельзя, чтобы людям это бросалось в глаза.

Затем она повернулась к Сюзанне и поинтересовалась, есть ли у нее сейчас время. Сюзанна предложила соседке войти, желая избежать дальнейших препирательств с Хеллером.

Он был пьян, но не настолько, чтобы позволить убедить себя в том, что у него начались галлюцинации. Окна его квартиры выходили на улицу. И если он видел подходящую к дому Надю, а позже заметил, как она уезжала, то остатки здравого смысла должны были подсказать ему, что он видел двух разных женщин. Так оно и было. Закрывая за Ясмин дверь, Сюзанна успела услышать, как он ворчливо заметил:

– Это же надо было до такого додуматься. Их двое. Практично, можно проворачивать темные делишки и всегда иметь алиби.

Он захихикал и, что-то бормоча себе под нос, спустился этажом ниже.

Ясмин стояла посреди гостиной. На столе, рядом с испачканным кровью ножом и блюдцем, набитым окурками, все еще лежали деньги. Ясмин задумчиво разглядывала все это. Сюзанна быстро подошла к столу, взяла купюры и убрала их в шкаф.

Пока Сюзанна закрывала дверцу шкафа, Ясмин, помедлив, сказала:

– Завтра я улетаю в отпуск почти на месяц.

И рассказала о знакомой, которая обещала поливать ее цветы. Но сейчас эта женщина сломала ногу и лежит в больнице.

– И я вот что подумала: может быть, вы будете так любезны и согласитесь вместо нее поливать мои цветы? Я оставила бы вам ключи от квартиры.

Сюзанна машинально кивнула в ответ. Она толком и не расслышала, о чем ее просила соседка, – ей до сих пор было не прийти в себя после того, как Надя предложила ей тысячу евро. Ясмин благодарно улыбнулась, сходила в свою квартиру за бинтом и занялась порезами на руках Сюзанны. Ее взгляд снова остановился на окровавленном ноже и блюдце с окурками. Но Ясмин не стала задавать никаких вопросов. Судя по мотоциклетному костюму, в течение последних часов ее не было дома.

Оставшись одна, Сюзанна отнесла на кухню посуду, вымыла нож, выбросила окурки и пепел с блюдца в мусорное ведро. И тут она увидела лежащие в ведре крохотные обрывки бумаги. Сюзанна извлекла все клочки из ведра, сдула с них пепел от сигарет и отнесла свою находку в гостиную.

Она сделала это совершенно без причины, без особого любопытства. Для каких-либо подозрений материала было пока недостаточно. Сначала это напоминало игру. С огромным терпением, как головоломку, Сюзанна один за другим собирала разрозненные кусочки. В верхней части разорванного листа появился красивый логотип фирмы: «Альфо-инвестмент». Сюзанна уже где-то видела раньше подобную надпись, только не могла вспомнить где. В нижнем краю листа она смогла разобрать мелкие цифры: телефонный номер, номер факса, банковские реквизиты. Из-за разрывов все цифры трудно было расшифровать, но тем не менее они запечатлелись у нее в памяти. Посреди листа тоже были какие-то цифры, написанные крупным почерком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Обычно каждый кофейник рассчитан на две небольшие чашечки кофе.

Вернуться

2

Бекман Макс (1884–1950) – немецкий художник и график, представитель экспрессионизма.

Вернуться

3

Эйфель – северо-западная часть Рейнских Сланцевых гор.

Вернуться

4

Бах Вильгельм Фридеман (1710–1784) – композитор, старший сын И. С. Баха.

Вернуться