# Карла Бруни: тайная жизнь

Бесма Лаури

Книга журналистки «L'Express» Бесмы Лаури наделала много шума и сразу же стала бестселлером во Франции. Разразился настоящий скандал: поговаривали, что люди из Елисейского дворца пытались выкупить весь тираж еще до его поступления в магазины. Эта книга – настоящее журналистское расследование, с показаниями «очевидцев» и допросами «потерпевших». Среди них оказались бывшие любовники Бруни, друзья, одноклассники, дизайнеры, пластический хирург и даже няня – всего около сотни человек…

Карла Бруни-Саркози – одна из самых известных моделей, успешная певица, глянцевая икона современности и супруга самого непопулярного президента Франции за последние полвека.

В этой книге – ее подлинная жизнь, тайная жизнь, не известная доселе никому.

> Для Ф. Г.

> Жалок тот, кому уже нечего желать. Он, так сказать, теряет все, чем обладает. Люди гораздо меньше наслаждаются тем, чего они уже достигли, нежели надеждой достигнуть желанного, и счастливы они бывают только в преддверии счастья.[1]

> Ж. Ж. Руссо. Новая Элоиза

## Пролог

Написать портрет первой леди? На первый взгляд, пустая затея. Кажется, мы столько знаем про Карлу Бруни. Бывшей модели, а ныне третьей мадам Саркози в одной только Франции уже отдали больше первых полос, чем любой звезде мирового кино. Уверенная в своей притягательности и способности вызывать интерес, Карла Бруни однажды заявила на собственном сайте, что интервью, которое она дала газете «Либерасьон» в июне 2008 года, обеспечило изданию «лучшие продажи за год». Конечно, она несколько преувеличила… но была не так уж далека от истины. На протяжении двадцати лет пресса описывала все ее подвиги, победы и метаморфозы. Бруни позировала самым знаменитым фотографам, свободно разгуливала с новыми любовниками, изливала душу в интервью, причем не только в «желтой прессе». Модель и певица во многом сама способствовала этой шумихе. Шоу-бизнес и СМИ зачастую ведут одну и ту же игру, и Карла Бруни хорошо усвоила ее правила. Причем настолько, что многие журналисты говорят о ней как о своей приятельнице или даже лучшей подруге.

* * *

И все же, знаем ли мы, что скрывается за этой глянцевой иконой, в которую экс-артистка превратилась, выйдя замуж за президента Франции?

Настоящая загадка: почему первая леди, которая долгие годы резко отвергала моногамию, теперь через каждое слово вставляет «мой муж»? Подлинная тайна: как богатейшая итальянская наследница, с семи лет живущая во Франции и долгое время представлявшая определенную часть левой интеллигенции, стала супругой самого непопулярного президента за всю историю Пятой республики, чей переход от умеренно к ультраправой позиции вызвал толки даже среди его сторонников. Карла Бруни и Николя Саркози – взрывоопасная смесь. Она – в прошлом знамя парижских левых сил, свободная артистка, которую попрекают тем, что ее до сих пор тянет на сцену. Он – по словам некоторых, «человек инстинкта»; резкий, но цельный; околдован богатством и успехом. Союз противоположностей? Журналист Жак Сегела утверждает, что «после того, как от Карлы ушел Рафаэль Энтховен, который моложе ее на десять лет, она, испугавшись надвигающегося сорокалетия, поддалась президентскому обаянию. Ведь Саркози – лучший из ее трофеев. Благодаря этому браку она смогла не только насладиться упоительными чувствами, но – и это главное – вновь обрела популярность, которую ей принесли когда-то отношения с Миком Джаггером. Только на этот раз – никаких оскорбленных жен, которые могут испортить праздник. С другой стороны, Николя Саркози, покинутый супругой, уставшей от его жажды власти, был совершенно покорен и околдован Карлой. Благодаря ей он смог проникнуть в среду интеллектуалов, которые выказывали ему враждебность сразу же после избрания, а потом замкнулись в молчании.

Неужели бывшая светская львица стала терпеливой супругой внезапно остепенившегося президента? Да, уверяет нас пресс-служба Елисейского дворца, и ей вторят обложки некоторых журналов.

* * *

Но все не так просто… Ведь под маской «скромницы Карлы» таится женщина грозного нрава, которую одна из ее униженных юных соперниц прозвала «Терминатор». Политики, рок-звезды, актеры, фотографы моды, журналисты – почти никто не в силах противиться ее чарам и стремлению к власти. Ее подозревают в использовании положения, обсуждают застывшие черты ее прекрасного лица, перешептываются о том, что это будто бы не от природы – но никто так и не написал об этом… до сих пор.

На самом деле, провести «расследование» о Карле Бруни кажется миссией невыполнимой, особенно если вы не принадлежите к ее свите. Если вас не приняли при дворе – перед вами захлопываются все двери… но лишь на время. Разумеется, мы не раз ощущали влияние первой леди, не желающей, чтобы ее близкие встречались с нами. И тем не менее. Мы живем во Франции, стране недовольных, где всегда найдутся желающие рассказать – с нежностью или без – о той Карле, которую они знают или знавали раньше.

* * *

Кто же предстанет перед нами в итоге этого «расследования»? Карла – соблазнительная и соблазняющая, привлекательная и вызывающая, притягательная и пылкая, свободная и расчетливая, сдержанная, но умеющая пользоваться властью, верная в дружбе и ветреная в любви, одержимая желанием стать хозяйкой своей судьбы – и выскочившая замуж за человека еще более непредсказуемого, чем она сама. Эта любовная история должна была принадлежать им и только им. Но она уже вышла из берегов и хлынула на публику – а значит, отныне принадлежит и нам.

## Глава 1. У меня новый любовник

– Карин? Это Карла…


Париж, ноябрь 2007-го, 23 часа.

Актриса Карин Силла[2] полулежала на диване в своей квартире на авеню Монтень и смотрела телевизор. В самом звонке подруги детства не было ничего странного, но что-то в голосе Карлы встревожило Карин.

– Угадай, с кем я встречаюсь?

– С кем? Скажи…

– Николя… Саркози!

– Что? Нет! Только не он!

Сама не сознавая, Карин закричала в трубку. И это ее Карлуша, которую она знает как свои пять пальцев! Лет двадцать назад они вместе покоряли подиумы.

Впрочем, с тех пор слава одной затмила другую: Карин обрела известность благодаря тому, что родила дочь от Жерара Депардье, а вся личная жизнь Карлы проходила в лучах прожекторов. И все же подруги продолжали поддерживать связь, всякий раз обсуждая подробности своих любовных побед и неудач. Так что мужчин подруги Карин повидала немало. И слабость Карлы к звездам, ее увлечения, становившиеся достоянием светской хроники, были ей не в новинку. Даже муж Карин, актер Венсан Перес, успел побывать в объятиях Карлы. Но Николя Саркози… Карин была готова ко всему, но только не к такому. Среди их друзей, состоятельных людей левых взглядов, этот «трофей» имел все шансы стать пятном позора.

– Ты зашла слишком далеко, Карла…

* * *

Гордясь произведенным эффектом, Карла тихо ликовала. Значит, спустя годы ей все еще есть чем удивить друзей. В этот раз она посягнула на святое. Никогда раньше она даже не приближалась к главе государства. Встречаться с таким могущественным человеком, как Николя Саркози, – не это ли предел мечтаний? Во всяком случае, это цель, к которой Карла потихоньку шла почти тридцать лет. Каждый ее шаг веером грязных брызг оседал на страницах бульварной прессы. Эмелин[3], бывшая костюмерша, никогда не забудет пророческие слова, которые юная Бруни произнесла в 1987 году во время шоу, организованного стилистами Марите и Франсуа Жирбо для парижских клиентов. Карле было всего семнадцать, она только-только начинала карьеру модели. По воспоминаниям Эмелин, она была милой говорливой девушкой, всегда на «ты» с гримершами и костюмершами: «Садилась среди нас, часто прямо на пол, в центре небольшой группы, и ждала, пока ее позовут. Все поглядывала в карманное зеркальце и повторяла: „Поверьте, я стану знаменитой!“ Мы слушали ее с улыбкой». Звездой тогда была топ-модель Амира Казар, но Карлу это совершенно не смущало. «Четыре дня подряд, – рассказывает Эмелин, – она твердила как заведенная: „Вот увидите, кем я стану!“»

Карин Силла увидела. И поразилась не она одна.

* * *

Несколько дней спустя, 1 декабря, Карла устроила сюрприз еще одной подруге детства, на этот раз итальянке. Весь день они вдвоем ходили по магазинам, а когда вернулись в шикарный особняк певицы в 16-м округе Парижа[4], Бруни, бросив вещи на проходе, повернулась к приятельнице и проворковала:

– Я в душ. Если мой новый любовник придет – впусти его, ладно?

Через четверть часа в дверь позвонили. Карла еще не вышла из ванной, и подруга побежала встречать гостя. Едва приоткрыв дверь, она застыла, стиснув ручку: на пороге стоял президент Франции, прямой как штык, с улыбкой до ушей: он явно был в восторге от изумления, которое читалось на лице женщины.

* * *

Все знакомые Карлы, среди которых новость разлетелась со скоростью щелчка фотоаппарата, восприняли ее с одинаковым недоверием.

Их Карлуша – с лидером правых? С тем, кто хотел ввести ДНК-тесты для потенциальных иммигрантов? Они же все – и Карла в том числе – были возмущены и даже подписали петицию протеста несколько недель назад.

Даже самым толерантным из обеспеченных друзей Бруни нелегко было смириться с подобной новостью. Лакомый кусочек от этого казался только слаще: Николя – роскошнейший улов, и уж она постарается, чтобы о них узнали все. С ее природным даром постановщика, отточенным до совершенства, ей превосходно удается быть жрицей собственного культа.

* * *

Надо сказать, что «улов», сам того не зная, помог ей добиться цели. К тому времени французы уже в мельчайших деталях знали о семейной жизни президента, о его делах сердечных. Во время предвыборной гонки все восхищались его белокурыми ангелочками-сыновьями; в день его избрания, на площади Согласия, все всматривались в бледное лицо Сесилии; с замиранием сердца все следили за колебаниями первой леди Франции. Уйдет? Не уйдет? На долгие месяцы Елисейский дворец превратился в место действия мелодрамы, а люди пребывали в недоумении. Да, супруга покинула их президента, это всем известно. Но так внезапно променять ее на певицу со слабым голосом?..

Последняя резкая перемена в личной жизни главы государства мгновенно вызвала насмешки со стороны даже самых серьезных изданий. Карла и Николя? Потому что она – это она, а он – это он? Но почему бы и нет? Это любовь с первого взгляда, говорят нам. В конце концов, у сердца свои резоны, противиться которым не в силах даже неистовый разум Саркози. И мы уже почти что им поверили.

## Глава 2. Знакомство поневоле

По-видимому, на эту «передачу супружеской эстафеты» ушло всего лишь несколько часов. Речь идет о знаменитом ужине, который Жак Сегела[5] столь красочно описал в своем автобиографическом романе[6]. По его словам, именно тот вечер положил начало идиллии… На самом деле эта версия не совсем точна. Ужин, состоявшийся 14 ноября 2007 года – настоящий балет, – конечно, был поставлен Жаком Сегела, но либретто от начала до конца написано рукой бывшей модели. Сюжет, надо признать, был уже на ладони.

* * *

С тех пор как Сесилия ушла, президент хандрил. 15 октября было объявлено о разводе, и в окружении Николя Саркози забеспокоились, как бы он не впал в депрессию. 18 октября он в строжайшей тайне был доставлен в больницу Валь-де-Грас. Если верить авторам книги, вышедшей в январе 2008 года[7], причиной послужил всего лишь безобидный абсцесс горла. Но приближенные знали, что президент морально истощен. Вот почему, по их словам, была необходима госпитализация.

На следующий день Николя Саркози ожидали с официальным визитом в Марокко, и ему нужно было срочно вернуть бодрость духа. В Марракеше глава государства казался бледным, но перед камерами держался уверенно. И все же участники поездки вспоминают, как в перерывах президент с потерянным видом бродил по коридорам королевского дворца. Даже Мухаммед VI, узнав об уходе первой леди, проникся сочувствием. Чтобы поднять настроение французскому гостю и отвлечь его от грустных мыслей, король Марокко представил ему бегуна Хишама эль-Герружа, двукратного олимпийского чемпиона… и кумира Саркози. Во время пресс-конференции президент не преминул предъявить его журналистам, будто трофей. «Эль-Герруж – мой герой!» – воскликнул он, сияя, как ребенок, которому насыпали гору конфет.

* * *

Когда глава государства вернулся во Францию, в дело вновь вступила его личная гвардия. «Спасти рядового Николя!» – решили советники президента во главе с Пьером Шароном и Катрин Пегар. Теперь для него стали устраивать ужины в городе, приглашать к нему за стол знаменитых артистов, как, например, Кароль Буке, которую видели в его обществе в «Тиу», одном из самых модных ресторанов Парижа. Когда Жак Сегела, бывший специалист по связям с общественностью при Франсуа Миттеране, а теперь советник Саркози, предложил ему тот самый ужин, президент с радостью согласился. В меню: Жюльен Клерк и Карла Бруни. Когда-то у них был роман… И тем не менее? «У таких людей», как сказал бы Жак Брель, не принято заострять внимание на подобных обстоятельствах. А Карла и вовсе относится к своим «бывшим» как к членам семьи. Впрочем, у Жюльена Клерка в тот вечер было выступление, так что приняла приглашение только Карла.

* * *

Есть и другая версия, согласно которой имя красавицы Жаку Сегела подсказали. Такую гипотезу подтверждают слова Жорж-Марка Бенаму[8], в ту пору – советника президента по культуре и СМИ[9]. По его словам, Саркози и Бруни могли познакомиться еще за несколько дней до того, а точнее, 23 ноября, когда Дени Оливьен (на тот момент – глава крупной розничной сети «FNAC», а теперь главный редактор журнала «Нувель обсерватер») представил главе государства доклад «Адопи»[10] по проблеме пиратства в Интернете. Дени Оливьен тогда действительно пришел в сопровождении Карлы Бруни – их дружба возникла после вечера в честь тех, кто оказал поддержку журналу «Лез Анрокуптибль»[11]. Незадолго до этого, к примеру, их видели на церемонии бракосочетания члена Европарламента Анри Вебера и продюсера Фабьен Серван-Шрайбер. Вот как охарактеризовал это пышное празднество на восемьсот персон в парижском Зимнем цирке психоаналитик Жерар Миллер: «Если вас туда не пригласили, значит, для общества вас просто нет». Жорж-Марк Бенаму, также присутствовавший при докладе «Адопи», утверждает: «Думаю, именно в тот день президент впервые приметил Карлу».

* * *

Как бы то ни было, но в ноябре, во время ужина, который организовал Жак Сегела, Николя Саркози и Карла Бруни уже не в первый раз обменялись взглядами. Президент, по словам Бенаму, перед встречей внимательно изучил личное дело певицы и заказал ее диски. А уж от этого до предположения, что Николя Саркози сам подсказал имя красавицы своему другу – лишь одна струна… которую прекрасная итальянка задела изящным ноготком, без тени фальши.

В тот вечер она предусмотрительно надела балетки. Ведь будет излишним напоминать о разнице в росте между президентом и его гостьей? Придя раньше него, Бруни не скрывала своего нетерпения, чувствуя себя вполне уверенно, ведь она вступала на завоеванную территорию. Остальные гости – ее хорошие знакомые: философ Люк Ферри и его супруга, Мари-Каролин, а также дизайнер по интерьеру Гийом Кошен с супругой, телеведущей Пери. Люк Ферри никогда не скрывал, что был близок с Карлой Бруни[12]. Это, впрочем, не помешало его жене стать крестной матерью Орельена, сына Карлы от Рафаэля Энтховена. А чета Кошен всегда была известна своими светскими приемами. К тому же Гийом был автором дизайна интерьера в особняке Карлы. Итак, все элементы сошлись, позволив ей воссиять на небосклоне. Что же касается Николя Саркози, он, разумеется, уже сталкивался с этой милой компанией и раньше, но близкого знакомства так и не свел. Неважно! Он был готов пойти хоть на сделку с самим дьяволом, лишь бы сблизиться с планетой Бруни.

Дальнейшие события известны нам по книге Сегела: французский наскок («Вы принимаете меня за Ширака!»); итальянский выпад («Нет, я вижу разницу»); внезапный переход на «ты»; затейливый узор из показных колкостей («А в отношениях с прессой ты пока только любитель. Мой роман с Миком[13] восемь лет оставался в тайне…») и милых ответных реплик («Как же ты восемь лет встречалась с человеком, у которого такие смешные икры?»); электрические разряды в воздухе («Такое чувство, что я на свидании вслепую. Но ты не слишком заносись, твоя репутация тоже может отпугнуть»); решающие уколы («В песнях ты строишь из себя черствую, потому что ты нежная. (…) Я знаю все про тебя, потому что я – это почти что ты»); детские реплики в сторону («Прости, мне нужно кое-что сказать соседке»); слова вполголоса или даже шепотом на ушко («Карла, а слабо тебе прямо сейчас, у всех на глазах, поцеловать меня в губы?»); а потом президент и певица уходят вдвоем, держась за руки…

Так всего за пару часов рождается новая love story, ремейк истории Джона и Мэрилин.

* * *

Для Джона – Саркози роман с великолепной, богатой и знаменитой Мэрилин – Бруни стал возможностью восстановить уязвленную гордость, взять реванш над неверной супругой и заткнуть всех тех, кто видел в нем обманутого мужа, раздавленного и униженного президента.

Карла все знала о провале президента, но ей это было не важно. Два года назад ее саму бросил Рафаэль Энтховен. Отец ее единственного ребенка ушел от нее к молодой актрисе… Она тоже познала горечь расставания, и теперь ей, как и ему, хотелось вспыхнуть вновь и показать, на что она способна. Николя Саркози, отвергнутый муж, который, по общему мнению, все еще влюблен в бывшую жену, – вот непростая, интереснейшая задача. Ей предстояло не только завоевать его, но и затмить соперницу, стать лучше, чем она.

## Глава 3. У нас с Карлой все серьезно

В парижском медиамире все уже были в курсе. По кулуарам редакций бродили слухи о влюбленности президента, но дальше этого дело не шло – не было доказательств. Растревоженным папарацци не повезло в одном – их звали не Паскаль Ростен[14]. Именно ему, опаснейшему фотографу Франции, Карлиссима была знакома очень хорошо. Его-то будущая первая леди и избрала для обнародования своей идиллии, этой искусно созданной постановки, частью которой станет теперь вся ее жизнь – как личная, так и общественная.

* * *

Паскаль Ростен познакомился с Карлой двадцать пять лет назад, когда она делала первые шаги в модельном бизнесе. В ту пору они с коллегой Брюно Муроном снимали одну студию на двоих на Монмартре. Бруни было всего шестнадцать, и она порхала по дискотекам вместе с неразлучными подружками Рафой, Жоаной, Марией и Алексией. Эта маленькая банда неизменно прибегала в клуб «Бюс Палладиум», где и веселилась ночи напролет.

С тех пор фотограф и модель никогда не теряли друг друга из виду, не упуская случая объединиться ради общих интересов. После нескольких неудачных попыток фоторепортажи о любовных похождениях красавицы наконец-то принесли ему прибыль. Снимки Карлы и Арно Кларсфельда в Венеции, в 1995 году? Его рук дело. Он же в начале 1990-х стал автором фотографий манекенщицы с членом Национальной ассамблеи. Они так и не были напечатаны, и любопытно, что Ростен даже не пытался их продать – несомненно, в знак их «старой дружбы»…

Положа одну руку на сердце и покачивая кубинской сигарой в другой, Ростен проникновенно уверял: «Ни разу в жизни я не „охотился“ за Карлой! Я никогда ее не предам!» Точно так же, по его словам, он никогда не снимал великого футболиста в нескромном обществе. А позже утверждал, что ему предложили немалую сумму за фото знаменитого спортсмена и актрисы…

* * *

Тем не менее утром 15 декабря 2007 года фотограф оказался возле парижского дома своей протеже. «Совершенно случайно, – заверил он. – Подобное случилось впервые!» А как же его Карлуша и президент Франции? «Я ничего не знал! Хотя до меня и доходили слухи об этом». Некоторые его коллеги оказались куда прямолинейнее: «Паскаль постоянно висел на телефоне, болтая с ней. И он был в восторге от того, что все об этом в курсе. В отличие от нас, Ростен мог часами не сидеть в засаде: Карлита всегда заранее докладывала ему о своих самых важных перемещениях».

Теперь ясно, почему в ту субботу в 11 утра Ростен был уже на посту. «Два полицейских мотоцикла, а за ними два черных автомобиля припарковались возле дома, – вспоминал он. – Карла, ее мать и сын Орельен вышли и сели в одну из машин. Я догадался, что это авто Саркози». И папарацци на скутере отправился за президентским кортежем. «Незаметно» (в чем сильно сомневаются его коллеги) он проехал Порт-де-Берси, и погоня продолжилась по скоростному шоссе А4. «Я потерял их из виду, – признался Ростен, – но понял, что они едут в Диснейленд». Конечно же, он оказался там раньше всех конкурентов и вдоволь наснимал Саркози и Бруни во время их неспешной семейной прогулки.

И, хотя он был далеко не единственным фотографом в парке, именно его снимок новоиспеченной пары вызвал сенсацию. «Там было полно народу, но я их все-таки засек. Щелк-щелк – и дело в шляпе», – рассказывал он, пытаясь нас уверить, что только благодаря счастливой случайности ему удалось провернуть это дельце…

«Тайная» парочка – Красавица и президент – осталась отдыхать в Диснейленде. А на следующий день Кристоф Барбьер[15], главный редактор журнала «Экспресс», позвонил по мобильному своей подруге Карле: «У меня есть снимки, где вы с Николя в Диснейленде… Ты подтверждаешь?» Конечно, она подтвердила. Более того – с наслаждением. В понедельник в интернет-версиии «Экспресс» появилась фотография авторства Паскаля Ростена. В среду вступил в игру журнал «Пуан де Вю», принадлежащий той же издательской группе. А через несколько дней фото президента Франции и его «новой избранницы» в пальто от Hermès (необычный наряд для поклонницы неформальных марок) разлетелось по всему свету.

Накануне сорокалетия Карла Бруни сорвала двойной куш: все объективы мира были прикованы к ее персоне, и ради этого ей даже не пришлось разбивать чужую семью.

* * *

Французы с изумлением обнаружили, что доверили управлять страной ветренику. Герой развода оказался… в объятиях сердцеедки, миллионерши и светской львицы со скандальной репутацией. Неужели любительница сенсаций займет место тетушки Ивонны[16] и станет первой леди Франции? Народ пребывал в сомнениях.

Чего нельзя сказать о Саркози. Семья будущей супруги тут же приняла как родного. Об этом мы узнали от советника президента Пьера Шарона[17], присутствовавшего на памятном ужине в Елисейском дворце в канун Рождества. Будущий зять едва не прослезился, когда Мариза, мать Карлиты, сидевшая по другую сторону стола, торжественно произнесла: «Спасибо тебе, Николя! Ты вернул в эту семью радость, которая покинула нас с тех пор, как два года назад умер мой сын. Отныне ты – глава семьи». Окрыленный президент поклялся, что будет достоин этой чести. И, пожирая глазами без пяти минут невесту, шепнул Шарону: «Она красавица, умница, в ней есть все». «Не то что старушка Сесилия», – добавил потом Шарон в разговоре с нами, сидя в своем кабинете, стены которого украшены фотографиями новой хозяйки.

* * *

Спустя несколько дней после того ужина Карла и Николя улетели в Египет. Старший сын президента Жан отправился вместе с ними, хотя от предыдущей жены отца, которую за глаза прозвали «колдуньей», он никогда не был в восторге.

По возвращении на пальце певицы красовался внушительный розовый бриллиант в форме сердца. Знатоки тут же опознали кольцо «Купидон» ювелирного дома Dior.

Злые языки ликовали: в свое время Николя Саркози подарил Сесилии в честь воссоединения семьи кольцо из той же коллекции. Именно оно было у нее на руке в день инаугурации мужа. И ведь обе эти модели создала не кто иной, как Виктуар де Кастеллан, сестра Матильды Агостинелли, подруги… Сесилии. Не правда ли, забавно.

Самые коварные сплетники припомнили, что Диснейленд – одно из любимых мест отдыха бывшей первой леди. Можно подумать, что свежеиспеченный жених решил адресовать сильное послание экс-супруге.

Подобные намеки Карла встречала с невозмутимым лицом. Кое-кому из близких она даже сказала, что сама предложила Николя выбрать именно это кольцо. И все же некоторые знакомые признают, что темпераментной итальянке нелегко было стерпеть обиду. Да и какая женщина в глубине души не будет в бешенстве от подобной бестактности?

* * *

Как бы то ни было, «побег» Бруни и Саркози на Восток – в Египет, а потом в Иорданию – обернулся их первым просчетом. На страницах журналов озадаченные французы увидели шестилетнего Орельена, сына Карлы, сидящего на плечах будущего отчима, которого он едва знает, а вокруг них – толпы фотографов. Мальчик в страхе закрывает ладонями глаза. Выбор места для визита тоже не случаен: именно здесь два года назад журналисты впервые засекли связь Сесилии с Ришаром Аттиасом. Несколько недель спустя информация подтвердилась благодаря фотографиям, опубликованным в журнале «Пари-матч» за подписью… Паскаля Ростена. Как тесен мир!

Таким образом, этот «иорданский этап» позволил Николя Саркози в некотором роде взять реванш за неудачу в браке.

Сразу после возвращения во Францию, во время пресс-конференции в январе 2008 года, он наконец-то смог твердо сказать, глядя прямо в глаза миллионам телезрителей: «У нас с Карлой все серьезно». Только французы еще не знают, что президент сделал предложение Карле через две недели после знакомства.

А что же Карла? Для нее все тоже очень серьезно, но по-своему. Во время путешествия она множество раз звонила маме, друзьям – всем, кому только можно, – чтобы убедиться, что они ничего не пропустили: «Вы слышали? Все говорят только о нас!»

## Глава 4. Если ты вернешься, я все отменю?

«Свадьба назначена на 9 февраля 2008 года», – перешептываются журналисты, отчаянно выслеживая дату церемонии. В итоге бракосочетание состоялось 2 февраля и держалось в строжайшем секрете. Карла даже не успела предупредить Рафу, свою близкую подругу, которая была с ней рядом в день появления на свет сына. Ну что ж. Любовь не ждет. Дело в шляпе. Или почти.

* * *

Не успели отзвонить праздничные колокола, как Эри Рутье[18], в ту пору главный редактор журнала «Нувель обсерватер», взорвал настоящую бомбу на сайте своего еженедельника. Речь идет о пресловутой эсэмэске: «Если ты вернешься, я все отменю». Эту просьбу Николя Саркози якобы отправил Сесилии, бывшей супруге, за неделю до свадьбы. Было ли это на самом деле? Загадка так и осталась неразгаданной, но публикация вызвала настоящую бурю. Вне себя от гнева, президент подал в суд на журнал за «клевету и использование ложных сведений». Впервые в истории Французской Республики. И тогда горстке журналистов довелось увидеть истинное лицо Карлы Бруни – сочетание соблазна и угрозы.

21 февраля Эри Рутье был вызван для дачи свидетельских показаний в комиссариат 8-го округа Парижа. «Это было какое-то безумие, – рассказывал он[19]. – Помимо „Нувель обсерватер“ был заслушан и Давид Мартинон, официальный представитель Елисейского дворца, который был моим источником. Мартинон отрицал, что звонил мне… но он ошибся. Телефонные выписки доказали, что его разговор с редакцией длился более пятнадцати минут». Пьер Шарон[20] признался, что «люди из Елисейского дворца устроили настоящий трибунал. Мартинона мариновали несколько часов, говорили, что это его идея, он должен сознаться». Безуспешно. Бывший протеже Сесилии, а ныне генеральный консул в Лос-Анджелесе Давид Мартинон все отрицал.

Эри Рутье продолжил рассказ: «На самом деле это сообщение было ответом президента на эсэмэску от Сесилии, где та писала: не женись, ты делаешь глупость. Но кто читал показания Сесилии? Никто. А мои были опубликованы в прессе». Николя Саркози не интересовали подобные мелочи. В ярости он позвонил лично Клоду Пердрьелю, главе медиагруппы: «Я буду бороться с „Нувель обсерватер“!» Предупреждение восприняли всерьез: еще свежи были воспоминания о том, как в 2005 году президент пообещал подвесить Доминика де Вильпена «на крюк мясника» за распространение слухов, позоривших его супругу.

Затем гнев президентской четы обрушился на Жана Даниэля – не только основателя журнала, но и автора той самой статьи. Ничто не в силах было удержать Карлу: она пожаловалась также Алену Шуффану, специальному корреспонденту «Нувель обсерватер» и своему близкому другу. «Мне дурно от всей этой истории», – взволнованно шепнула она ему. Наконец Клод Пердрьель вывесил белый флаг. На страницах газеты «Монд» появилось довольно мудреное опровержение: «„Нувель обсерватер“ совершил ошибку, так как это было личное СМС-сообщение, которого, на мой взгляд, в действительности не существовало. По крайней мере, на тот момент». Журналисту Эри Рутьеру все же пришлось расщедриться на длинное послание к Карле с просьбой простить его «за причиненные страдания». Но на этом сюрпризы не кончились…

* * *

Дерзкий писака, который был вынужден принести извинения оскорбленной даме, был с семьей на отдыхе, как вдруг у него зазвонил мобильный. «Ее голос был мягким, но в нем слышалась угроза, – рассказывал Рутьер. – В самом начале она промурлыкала: „Не знаю, стоит ли мне говорить о том письме, которое вы мне прислали…“ Можно подумать, я настолько глуп, что поверю, будто она сохранит его в тайне. На самом деле ей хотелось показать, что она заодно со мной, в духе „Это частный разговор, поэтому нет нужды, чтобы о нем кто-нибудь узнал“. Но я не такой простак! Затем она добавила: „Я знаю, что вы не желаете зла нам с Николя. И ваша статья не была направлена против нас. Вас одурманила эта Сиганер[21] и ее марроканец[22], как его там. Довольно жалкие потуги с их стороны. Им это нужно, чтобы существовать в медиапространстве. Они привыкли греться в лучах славы Николя и хотят, чтобы так продолжалось и дальше“». «Эта Сиганер»? «Ее марроканец»? Эри Рутьер был поражен такой фамильярностью.

* * *

Другие журналисты «Нувель обсерватер» подтвердили, что первая леди звонила их коллегам, которых считала своими друзьями. Повсюду в прессе обсуждалась только эта история. На телеканале France Inter ведущий Дидье Порт в запале иронизировал над «будущей зам. первой леди Франции». Кроме того, перед Карлой вдруг возникло серьезное препятствие: она сама не знала, было ли отправлено то пресловутое сообщение. В итоге ей пришлось закрыть больную тему, так и не узнав ответа на мучивший вопрос. Именно Карла решила положить конец этой мутной истории, публично подтвердив, что извинения руководства «Нувель обсерватер» полностью ее удовлетворили. Страница перевернута: осмеянная женщина превратилась в хранительницу мира, что способна успокоить вспыльчивого и злопамятного мужа. Теперь она уже не выйдет из этой роли.

7 марта Сесилия экс-Саркози была допрошена полицией и заявила, что никогда не получала подобного СМС-сообщения. Дени Оливьен, друг Карлы Бруни, стал генеральным директором «Нувель обсерватер». Эри Рутьер ушел в «Шалленж», другой журнал той же медиагруппы. А Карла с тех пор больше не носит бриллиантовое сердце на безымянном пальце.

## Глава 5. Лучшая замена

Карла Бруни стала мадам Саркози. Вот теперь все, дело в шляпе. Королева ушла – да здравствует королева. Отныне никакие эсэмэски не смогут сбить с пути карету итальянки. А «эта Сиганер»? Того гляди выйдет замуж за своего «Ришара». И скатертью дорога. Хотя… Конечно, Сесилия ушла, но ее тень продолжала витать над президентской четой. Для Карлы эта ситуация была в новинку – впервые в жизни она оказалась не мерзкой разлучницей, а чьей-то заменой. Но так даже хуже: покинутый мужчина – это мужчина, завоеванный лишь наполовину. Сесилия отвергла мужа на вершине его славы, а Карла «подобрала» сломленного мужчину, оставленного для нее другой. Поневоле вторая оказалась в тени первой, которую теперь все бросились расспрашивать о прошлом, пытаясь понять, почему распался ее брак.

* * *

Изабель Балкани[23] – блондинка с короткой стрижкой, в брючном костюме и рубашке в полоску – твердо пожала мне руку и подвела итог с ноткой горечи в голосе: «Сесилия? Французы узнали о ней, только когда она ушла от Николя. Не забывайте, каким успехом пользуются бульварные романы…» Иначе говоря: в спокойное время супруга политика никому не интересна. Другое дело, если их брак рухнет… Изабель знает об этом не понаслышке, ради любви Патрика Балкони она пожертвовала журналистской карьерой, расклеивала плакаты во время его избирательной кампании, пожимала тысячи рук, следуя за ним. Первый заместитель мэра Леваллуа (О-де-Сен) прекрасно осведомлена о незавидной роли «жены политика», которую она описала так: самоотречение и необходимость неизменно поддерживать мужа, как в успешные, так и в трудные моменты.

И гармоничная чета Саркози не была исключением из правил. Их видели вместе повсюду – и на митингах, и в правительстве. Сесилия даже стала главой кабинета мужа, когда он принял на себя руководство UMP[24]. А потом вдруг провал… Когда речь зашла о конфликте в семье Сесилии и Николя, друзей Изабель, ее взгляд на мгновение потонул в завитках сигаретного дыма. Ей не хотелось вспоминать о скандале вокруг ее собственного разрыва: тогда, в 1996 году, ее мужа обвинили в том, что он приказал любовнице ублажить его, приставив ей пистолет к виску. Балкани был оправдан. Все уже в прошлом: как настоящая «жена политика», Изабель смогла его простить. Жалобы и упреки Сесилии лишь раздражали ее. «По крайней мере, Карла знала, на что шла», – пояснила Балкани. Конечно, Сесилия неоднократно возвращалась, сознавая, что, выйдя замуж за Николя Саркози, она возложила на себя миссию – помочь ему стать президентом, чего бы то ни стоило. «Только это имеет значение. Мне плевать на себя», – призналась она однажды Брюно Жеди[25], политическому обозревателю газеты «Фигаро». Карла появилась в президентском окружении уже после битвы. В итоге Сесилия ушла внезапно, сразу же после выборов, но она выполнила свою работу, пройдя весь путь до самого конца. И все же Изабель Балкани[26] безжалостно вынесла ей приговор: «В книге она пишет, что была несчастна… К чему бы это? Можно подумать, она прожила бы двадцать лет со скупердяем, которому ничего не интересно. С Сесилией сложно, у нее нет ни малейшего чувства юмора. А Карла – веселая и умная».

* * *

Французы были не столь суровы к Сесилии. Благодаря семейным неурядицам президент даже начал вызывать определенную симпатию. «Этот кремень стал куда человечнее благодаря своей бывшей супруге», – утверждал Дени Тиллинак[27], писатель из окружения Жака Ширака. Николя и Сесилия? «Униженный, обманутый и осмеянный муж растрогал французов, точно как герой фильма Марселя Паньоля „Жена булочника“: они узнали в нем себя».

Узнали и забеспокоились. Президент в разводе? Такого еще не было в истории Пятой республики. Если президент одинок и несчастен, значит, он еще и – прежде всего – ослаблен. Гражданское бессознательное подсказывает нам, что у главы государства не должно быть других забот, помимо наших. Но «Саркози подвержен чувствам, еще больше, чем Ширак, – полагал Дени Тиллинак. – Ему нужно быть любимым, нужно, чтобы женщина держала его за руку». В доказательство писатель вспоминает, как в 1995 году обедал с будущим президентом в мэрии Нёйи[28]: «Он был один, со своей собакой… Мы долго беседовали. Позже, в ответ на эту любезность, я также пригласил его на ужин. За час до встречи он позвонил и спросил, может ли он прийти вместе с Сесилией. Странно, правда?» Но самое любопытное последовало дальше: «Весь ужин он просидел, вцепившись в руку Сесилии. Он не мог оставить жену ни на секунду, даже во время еды! Сесилия же за весь вечер не проронила ни слова».

Французы чувствовали, что Николя Саркози без женщины – всего лишь тень самого себя. Будто человек, лишившийся руки. Если бы они только знали… Впрочем, приближенные были в курсе, что во время семейного кризиса он находил утешение в объятиях журналистки, политического обозревателя «Фигаро». Источник, пожелавший остаться неизвестным, рассказал, как все открылось: «Мы пришли посмотреть футбольный матч на стадионе „Бернабеу“ в Мадриде. Николя Саркози тоже обещал быть, и мы ждали, что с минуты на минуту он появится в сопровождении Сесилии. Как вдруг – вот новость! Саркози пришел под ручку с другой, и она села на место его законной супруги. Их роман продлился несколько месяцев». Фотограф Паскаль Ростен застал парочку врасплох, когда те отправились за покупками в магазин «Дарти»[29] на площади Мадлен в 8-м округе Парижа. По нашим данным, один крупный журнал купил эти снимки за 70 000 евро… а потом уничтожил под давлением бдительного Пьера Шарона. В результате информация так и не просочилась в прессу. Журналистка тем временем уже познакомила Саркози с матерью. Однако она недооценила, насколько президент был привязан к Сесилии. В итоге Николя возвратился к жене. Самое ужасное, что, как рассказал один из приближенных президента, его подруга даже не догадывалась об этом, когда они вдвоем отправились отдыхать на остров Морис, а Саркози преподнес ей прелестное украшение. Так сказать, прощальный подарок. Через два дня он ее бросил.

Некоторые задавались вопросом, почему Николя Саркози не вернулся к ней после развода. В конце концов, журналистка становится первой леди – так уже было… Но и на этот счет у Изабель Балкани[30] есть свои соображения: «Она много болтала и невольно принималась анализировать политическую ситуацию, ставя себя на его место. А ему было нужно совсем не это». Иными словами, Николя Саркози не хватало не советников, а супруги, которая будет сдувать с него пылинки, как это делала Сесилия. Та самая Сесилия, которой он звонил по двадцать раз на дню, чтобы сказать: «Я выезжаю из Елисейского дворца, еду на совещание, ухожу с совещания, а ты сейчас чем занята?» Однажды президент попросил журналистку «Фигаро» собрать ему чемодан для официального визита. «Сам собери!» – бросила она ему и услышала, как Саркози пробурчал в ответ: «А у Сесилии это отлично получалось…»

* * *

Собрать чемодан… Вот уж чем Карлу точно не смутить. Ее бывшие спутники жизни легко подтвердят: она как никто умеет окружить мужчину заботой. Дени Тиллинак[31] признался: «Когда Николя Саркози женился на Карле, я подумал, что это к лучшему. Он перестал быть таким подавленным – казалось, она его успокоила». Благодаря ей жизнь президента из кошмара превратилась в сказку – в один миг, как по волшебству. «Он нашел себе прекрасную королеву, что-то вроде елисейской версии Грейс Келли, – подвел итог Тиллинак. – Французы обожают принцев и принцесс. Все великие королевы были иностранных кровей». Но не так все просто… Те же французы когда-то решительно отправили на гильотину австрийку, которая, на их взгляд, была слишком далека от народа. И сейчас они с подозрением поглядывают в сторону богатств итальянки, оказавшейся в роли их первой леди. Тиллинак признает: «До сих пор Николя стремился стать ближе к народу. Сесилии необходимо было общественное признание, а Карла – настоящая аристократка, родившаяся буквально с золотой ложкой во рту».

* * *

Наконец-то добравшись до вершины олимпа, Карла между тем чувствует эту разницу. Она знает, что французы сомневаются и ей придется их убедить. Доказать, что она заслужила это место, стереть даже воспоминания о Сесилии Сиганер-Альбенис, правнучке композитора Исаака Альбениса, дочери скорняка, ставшей женой президента, образованной мещанки, увлеченной искусством и музыкой, – вот что станет ее наваждением. Со своими корнями Бруни ничего поделать не может. Нечего ей противопоставить и восемнадцати годам, которые Николя и Сесилия прожили вместе в горе и в радости. Оружие выбрано. Зато за ней место будущей схватки. Решено: ее царством станет мир образов.

## Глава 6. Карла – Сесилия: безжалостное противостояние

Война объявлена. Конечно же, война в массмедиа, и потому журналисты первыми открыли огонь. Все заговорили о том, что Карла – клон Сесилии. В редакциях наперебой соизмеряли, сравнивали, сличали: высокий рост, холодная красота, стальной взгляд, выдающиеся скулы, спинка носа, тонкие губы и гордая поступь. На свет тут же были извлечены старые черно-белые фотографии двадцатилетней Сесилии. Она работала моделью для примерки и тоже умела принять правильную позу. И, несмотря на семь отличий, вердикт был единодушен: внешнее сходство просто поразительное. Обсуждение уже вышло за рамки прессы: друзья, знакомые и близкие, все в один голос утверждают: «Карла – это точно Сесилия, только в молодости». Так нам уверенно сказал Жан-Поль Готье, друг первой из них.

Действительно, соперниц разделяли десять лет. И все же одного этого далеко не достаточно, чтобы действующая первая леди смогла решительно отмежеваться от своей предшественницы.

Нужно было действовать быстро: в тот самый момент, когда Николя Саркози надевал Карле кольцо на палец, Сесилия Сиганер в Нью-Йорке объявила о своей свадьбе с Ришаром Аттиасом. Будущий супруг экс-первой леди, бывший президент крупной медиа-группы «Publicis Events», очень богат. Он дружит с самыми влиятельными людьми по всему миру, от Лондона до Нью-Йорка и Давоса. Бракосочетание обещало быть роскошным. Ришар Аттиас даже говорил, что оно рассчитано «до миллиметра». Но разве Карла могла смириться с тем, что Сесилия собиралась затмить ее?

10 марта 2008 года должен был состояться официальный визит президента Израиля Шимона Переса во Францию. Вечером в Елисейском дворце устраивали прием в его честь. Для Карлы это был первый ужин на государственном уровне, поэтому все должно было быть безупречно, начиная с нее самой: нужно дать понять всем гостям, что она здесь первая красавица.

Ее козырем будет Паскаль Ростен. Он как никто другой умел представить Карлу в выгодном свете, а потом продать удачные фото… Но проблема была в том, что президент не жаловал папарацци с тех пор, как в августе 2005 года он подловил Сесилию и Ришара в объятиях друг друга под козырьком над дверью одного из домов в Нью-Йорке. Фотография, опубликованная в журнале «Пари-матч», разлетелась тогда по всему миру. Реакция униженного Николя Саркози, в ту пору министра внутренних дел, была соответствующей: он добился, чтобы его друг Арно Лагардер, владелец журнала, отстранил от должности директора еженедельника, Алена Женестара. Паскаль Ростен отделался тогда налоговой проверкой. Но вход в Елисейский дворец с тех пор ему был заказан.

Тем не менее 10 марта Ростен как ни в чем не бывало сидел в президентских апартаментах. Пренебрегая чувствами мужа, Карла попросила его быть официальным фотографом на приеме. Ставки в этот вечер были слишком высоки. Не говоря уж о прекрасной возможности утереть нос семейству Аттиас.

* * *

В «день Д» папарацци прибыл в Елисейский дворец заранее и присоединился к Карле, которая готовилась к приему. Ростен был уверен, что не встретится с президентом до начала вечера, поэтому он удобно устроился в гостиной, пока первая леди принимала ванну. О том, что произошло дальше, он рассказал нам, посмеиваясь[32]. «Я спокойно сидел, слегка развалившись на диване, и смотрел телевизор на огромной плазменной панели, куря при этом президентские сигары, как вдруг услышал голос: „И правда, Ростен, чувствуй себя как дома!“ Это был Николя Саркози. Я застыл…»

Фотограф тут же вскочил и обернулся… нет, президент не был в ярости – напротив, он с улыбкой протягивал ему руку, и в его взгляде Ростен не заметил ни тени иронии. «Я думал, что он заведет со мной разговор о том, что было, – продолжал фотограф. – Но он ни разу не произносил имя Сесилии. И больше не упоминал ее никогда».

* * *

Карла вышла из гардеробной в бесподобном фиалковом платье от Hermès, и Ростен тут же расчехлил объектив… На следующий день Шимон Перес рассказывал прессе о том, что ему был оказан «потрясающий» прием.

Два дня спустя фотографии первой леди, порхающей по своим апартаментам, появились в «Пари-матч». Карла с безупречным изяществом изображала обаятельную хозяйку и вела себя так естественно, будто родилась в этом дворце – нет, это он был создан для нее!

Ничего даже отдаленно похожего на то страдание, что читалось на лице Сесилии в день инаугурации мужа, или статичные фото Бернадетт Ширак, скромно сидевшей скрестив ноги. «В этом вся разница между Карлой и Бернадетт, – отметила журналистка Жани Саме, которая ранее занималась разделом моды в „Фигаро“, а теперь углубилась в воспоминания о пятидесяти годах, отданных этой профессии. – Бернадетт выращивала цветы в саду, она была настоящей домохозяйкой. Карле наплевать на цветы. Уж тем более она не станет делать то, для чего существует дворецкий».

И тому есть причина: цветок – это она сама! Как бы то ни было, заявление сделано: хоть Карла и отказалась переехать в Елисейский дворец, все же она там хозяйка.

* * *

Затишье было недолгим. 23 марта, меньше чем через два месяца после свадьбы Карлы, ее соперница вышла замуж за Ришара Аттиаса в Нью-Йорке. И как будто нарочно в качестве свидетельницы она приглашает Софи Саркози, невестку Николя. В конце концов, это честная борьба: свидетельницей на свадьбе Николя и Карлы была Матильда Агостинелли, директор по связям с общественностью дома Prada и заодно – бывшая близкая подруга Сесилии.

Аттиас – тоже эксперт по части информации. Он довольно поспешно продал эксклюзивные фотографии со свадьбы американскому агентству «Getty», надеясь, что теперь они разойдутся по всему миру. Но во Франции их купил только журнал «Гала». Недовольный муж Сесилии решил напрямую поторговаться с Коломбой Прингль[33], смелым генеральным редактором журнала «Пан де Вю» – того самого издания, который рассказал о поездке Карлы и Николя в Диснейленд. Битва за первые полосы только разгоралась.

* * *

С самого начала их романа Саркози и Бруни вели счет обложкам журналов, будто трофеям. Когда президент вернулся из Иордании, он ликовал при виде обложки «Пари-мачт», еще не подозревая о том, какой шок вызвали фотографии, где сын Карлы Орельен сидит у него на плечах. После пресс-конференции он торжествующе потрясал журналом перед носом советников и нескольких репортеров: «Вы видели все эти обложки, на которых мы появились? Вот тут я здорово получился, правда? Представляете, этот журнал со мной и Карлой разошелся тиражом в 800 000 экземпляров!» Карла Бруни, которая при виде камеры всякий раз принималась ворковать «мой-муж, мой муж», тоже была польщена: она знала, что каждая такая глянцевая страница принесет ей дополнительные баллы в «дуэли образов» против «этой Сиганер».

* * *

27 марта первая леди сопровождала Николя Саркози во время официального визита в Англию. Ее манеры были безупречны. Надо сказать, что перед этим она часами училась делать правильный реверанс под руководством своей подруги Бетти Лагардьер, вдовы промышленника Жан-Люка Лагардьера. Зато английские таблоиды потом не жалели восхищенных эпитетов.

Во время пресс-конференции Николя Саркози и Гордона Брауна на стадионе «Эмирейтс» к северу от Лондона, журналист «Фигаро» Брюно Жёди даже задал вопрос: «Господин президент, британская пресса весьма восторженно отзывалась о вашей супруге – настолько, что ваше присутствие стало почти незаметным. Вы не находите, что это несколько too much[34]?» Глава Французской Республики ответил очень резко: «Господин Жёди, у вас довольно странное представление о семье. Не знаю, как вы, а я горжусь своей женой». Присутствующие были поражены. Журналиста тут же окружила толпа его английских коллег, выражающих недоумение по поводу резких высказываний Николя Саркози.

Но это было скоро забыто. Вечером в посольстве Франции, где проходила встреча с представителями французской общины в Лондоне, президент вновь радостно вышагивал под руку с супругой. Чуть позже он отвел Брюно Жёди и Филиппа Риде, журналиста «Монд», в отдельный зал. Только несколько избранных, таких как знаменитый футболист Макелеле, были допущены в эту VIP-зону. Президент, лучась от радости, не отставал от журналистов: «Идемте, я познакомлю вас с Карлой!» Первая леди с натянутой улыбкой вежливо поприветствовала их тем самым воркующим голоском «мой муж», которым она позже прославится в передаче «Guignols de l’info»[35]. Саркози с улыбкой предостерег Карлу: «Будь осторожна, это те еще остряки». В самом деле, насмешливость Саркози прекрасно показывала, как он гордится женой. А Карла Бруни делала вид, что ее забавляет произведенный ею эффект. Но где-то в глубине души она наверняка подсчитывала баллы…

* * *

Еще больше баллов она заработала одним махом, когда коварно промурлыкала: «Вот я бы проголосовала за своего мужа». Этим она намекнула на Сесилию, которая не стала отдавать свой голос на президентских выборах.

Спустя год после того, как итальянка и испанка вышли замуж, соперничество между ними продолжалось: одна боролась за признание в качестве первой леди, другая не желала смириться с ролью «старой версии» своей замены. Пресса подливала масла в огонь, и в матче объявляли дополнительный тайм: стоило одной из дам появиться на обложке журнала – другая тут же перехватывала инициативу и организовывала мероприятие, которое выставляло ее в выгодном свете.

Сесилия объявила о создании фонда по борьбе за права женщин? Карла делала свой выпад, объявляя о том, что работает над проектом фонда против социального неравенства. Карла встретилась с Нельсоном Манделой? Сесилия жертвует сумму героям борьбы против апартеида.

А в перерывах между военными действиями журналисты публикуют сравнительные досье.

* * *

Устав от этой бесконечной гонки, Карла в конце концов попросила Пьера Шарона, советника Саркози по вопросам информационной политики, заключить перемирие. Того самого Пьера Шарона, которого год назад Сесилия грубо выставила за дверь, а новая первая леди вернула обратно…

Их первой целью стал Фабрис Боэ, тогда генеральный директор издательской группы «Prisma Presse», выпускающей, в частности, журналы «Гала», «Вуаси» и «VSD». Его пригласили в Елисейский дворец в начале 2009 года. Пьер Шарон[36] принял его в личных покоях президентской четы. Советник рассказал нам об этой встрече, смакуя то, как ему удалось приструнить на время вторую по значимости издательскую группу во Франции: «Я сразу перешел в наступление: „Три центральные статьи, посвященные Карле и Сесилии, – это слишком! Ты же знаешь, что Николя пробудет здесь еще несколько лет. Если ты хочешь, чтобы твои журналы оставались в хороших отношениях с нами, то прекрати это немедленно“». Угроза была ясна.

Карла присутствовала при разговоре, сидя на диване с невозмутимым видом.

Шарон продолжал напирать: «Сесилию и Карлу невозможно сравнивать. Фонд, который Карла пытается создать, преследует гуманитарные цели. К чему это соперничество?»

Карла хранила молчание. Пауза затянулась. Вдруг в комнату вошел Николя Саркози и сел, не говоря ни слова. «Атмосфера была гнетущая, – вспоминал Шарон. – Мы поиграли в плохого и хорошего полицейского: чтобы разрядить обстановку, Николя предложил сигару Фабрису Боэ и поинтересовался: „А вообще как у вас дела?“ Напряжение спало». Выходя из комнаты после беседы, Фабрис Боэ был мертвенно-бледным. «Все в порядке?» – спросил его Шарон. «Я просто не выношу сигар», – извинился Боэ.

Советник президента до сих пор веселится, вспоминая, как Саркози запугивал медиамагната ради прекрасных глаз супруги.

* * *

Выговор подействовал: «желтая пресса» притихла. По крайней мере, на какое-то время. Ведь Сесилия распалилась, заметив, что Карла Бруни делает первые шаги на дипломатической сцене, и вновь перешла в наступление, на этот раз на американской земле.[37]

В начале 2008 года на одном из телеканалов в Лос-Анджелесе она официально объявила о том, что ее фонд начинает работу. С тех пор как она покинула Францию и последовала за новым мужем в Дубай, а затем в Нью-Йорк, она поддерживала образ оскорбленной женщины, глубоко уязвленной тем, что ее совместная жизнь с президентом превратилась в фарс. Это нам подтвердила журналистка Джоанна Сафар[38], которая в июне 2009 года брала у нее интервью для журнала «Франс-Америк». «В Сесилии есть сочетание естественности и скромности, – рассказывала Джоанна. – Опустив руки, глядя мне прямо в глаза, она выдала мне хорошую порцию смирения. При этом Сесилия твердила, что она не интеллектуалка и что в Нью-Йорке ей, по крайней мере, дают шанс, поэтому ей здесь нравится».

Во время этого интервью, для которого чета Аттиас пригласила журналистку в свои роскошные апартаменты на 42-й улице, Сесилия показала, что тоже умеет выставить в выгодном свете своего мужа (она называла его «моя любовь» или «мой ангел): «Знаете, этот фонд – своего рода мечта детства Ришара…»

Карла тоже не теряла времени даром. 22 сентября 2009 года она приземлилась в Америке, и среди ее багажа была свежеотпечатанная брошюра с основными задачами ее собственного фонда. Николя Саркози присутствовал на Генеральной Ассамблее ООН, и Карла даже произнесла там небольшую речь, но в коридорах организации уже раздавали новый номер «Франс-Америк» с интервью Сесилии на первой полосе. «Американцы потешались над нами. В то время как все обсуждали проблему Ирана, это соперничество между бывшей и нынешней супругами казалось сюрреалистичным», – признается один из членов[39] французской делегации в Нью-Йорке.

* * *

Увы! Этого было мало, чтобы заставить замолчать тех, кто продолжал сравнивать Карлу и экс-мадам Саркози. Опечатка на первой полосе «Монд», где в заголовке значилось «Сесилия Бруни-Саркози», тому подтверждение.

В декабре 2009 года теперь уже кутюрье Кристиану Лакруа достался гневный взгляд от его бывшей модели. На съемки телепрограммы «О Карле Бруни начистоту», которую вел неутомимый Лоран Бойе, были приглашены «лучшие друзья» Карлы: Джоанна Фат, Карин Силла, Лоран Вулзи, Жюльен Клерк, Жан-Поль Готье, Кристиан Лакруа… Цель передачи: посмеяться над первой леди Франции и рассказать о том, как все ее любят. Кристиан Лакруа признался нам: «Карла говорила о своей кукле в „Guignols“, о том, что она кажется ей похожей на куклу Сеголен Руайяль. Я сказал, что, по-моему, она больше напоминает куклу Сесилии. Карла прожгла меня взглядом и процедила: „Надеюсь, что нет“».

Этот короткий обмен репликами вырезали при монтаже: Карла Бруни была в ярости, но вновь доказала, что умеет контролировать себя. Что-что, а это новой мадам Саркози удается лучше многих.

## Глава 7. От подиума до Елисейского дворца – всего один щелчок фотокамеры

Ложные эсэмэски, унизительные сравнения, опустошительные оговорки… Определенно, жизнь первой леди – это вам не плавное течение реки. Карла Бруни выше мужа по росту, но ровня ли она ему? Многие все еще в этом сомневались. Например, Шанталь Тома[40], первый модельер, которая готовила ее к выходу на подиум, еще в 17 лет: «Я очень удивилась, когда она вышла замуж за президента. Она была такой свободной… А теперь пришел конец легкомыслию и джинсам на бедрах: супруга президента – это профессия». Дизайнер белья не узнавала свою бывшую модель. Профессионализма Карле было не занимать. Она бестрепетно сносит все удары: даже когда итальянская кровь готова вскипеть, ни одна ресница не дрогнет, ни тени недовольства не промелькнет на идеальном овале застывшего лица. Да, в этой профессии Карла и правда преуспела.

* * *

Эту профессию она освоила на подиуме: больше десяти лет она позировала перед фотографами, укрощала свое тело, жесты, походку – с упорством и целеустремленностью, которые в ней отмечают все, кому доводилось работать с Карлой. Даже когда она беззаботно отплясывала на дискотеке «Бюс Палладиум» в свои пятнадцать, ее хорошенькая головка уже прочно держалась на плечах. Ирен Сильвани, консультант модельера Йоджи Ямамото и бывший главный редактор журнала «Вог», чья дочь Алексия тогда дружила с Карлой, вспоминала, как девчонки целыми днями развлекались в ее квартире на улице Вашингтона в 8-м округе Парижа. «Я была единственной работающей матерью, поэтому они прибегали к нам домой, тут было безопаснее. И вовсю пили пиво, курили травку… Когда я возвращалась, в холодильнике было пусто!» Ирен Сильвани[41] в ту пору была главным редактором журнала «Эль»: «Карла приходила ко мне поговорить о моде. Она хотела знать все».

Мода, подиумы… этим обычно увлекаются все девочки. Но с Карлой все было иначе. Вещи дорогих марок, которые она вполне могла себе позволить, ее не слишком интересовали. «Она же никогда не любила моду, – размышляла Шанталь Тома. – Карла не была одержима ею, как многие модели. В отличие от Кейт, Линды, Евы или Наоми, она всегда носила джинсы, хотя могла одеваться в наряды от ведущих модельеров». Нет, Карлу привлекал именно мир моды, и глянцевый, и беспощадный. Ее золотое детство было безоблачным, и теперь она видела возможность превзойти себя, доказав, что может преуспеть в незнакомом деле, правил которого пока не знает. В семействе Бруни все было пропитано музыкой и чувством прекрасного. Мариза, мать Карлы, пианистка – человек широких взглядов, поощряла творческое начало и личные начинания всех троих детей. Когда Карла решила стать моделью, мама разрешила ей пойти на фотосессию: в конце концов, почему бы и нет? Хорошо, когда у человека есть увлечения. Кстати, она же проводила дочь на первый кастинг у Шанталь Тома и ждала ее там, скромно стоя в коридоре.

* * *

Фотограф Тьерри Ле Гуэ[42] был еще молодым ассистентом, когда познакомился с Карлой Бруни. Ей было шестнадцать, ему двадцать. Он работал в парижской фотостудии «Пин ап», где по выходным мог бесплатно пользоваться оборудованием. «Я искал модель, чтобы попрактиковаться, а она хотела научиться держаться перед камерой. По будням она ходила в школу, а по выходным часами позировала мне и никогда не жаловалась. Ей все давалось так легко… Для меня это был отдых!»

Послушная, внимательная, Карла все записывала и запоминала, постоянно стремясь узнать больше. Уже среди начинающих моделей Карла явно выделялась. «Такие образованные, умные, даже „интеллигентные“ девушки, как правило, редко бегают по фотосессиям», – пояснила Шанталь Тома. В отличие от остальных, Карле не нужно было зарабатывать на жизнь. Риккардо Карамелла[43], друг семьи, вспомнил, как однажды его маленькая дочь Паола нашла банковский чек: «Карла получила эти деньги за показ мод в Нью-Йорке и не помнила, куда их подевала. Паола обнаружила чек за комодом, куда он просто завалился!»

Что значат какие-то бумажки, когда есть упоение работой. «Другие делали свое дело, а она наслаждалась», – подытожила Шанталь Тома[44]. С ошеломляющей легкостью сменив жизнь в замке на жизнь в студии, Карла расцвела и раскрылась. Тьерри Ле Гуэ, уже известный фотограф, увиделся с ней вновь четыре года спустя после их первой встречи. К тому времени Карла окончательно забросила сомнительную учебу архитектуре и работала моделью в парижском агентстве «Сити Модель». На шикарном острове Сен-Барт в Карибском бассейне как раз наступил сезон фотосессий: самые красивые девушки мира гуляли по белейшему песку в этом райском уголке. Фотограф должен был сделать серию снимков для раздела о красоте в журнале «Эль». «Съемки проходили утром, около шести часов, на Фламандском пляже рядом с отелем „Тайвана“. Я фотографировал ее, бегущей обнаженной по побережью. Мимо проходили двое американских туристов – они застыли и смотрели на нее, как зачарованные. А Карла ничуть даже не смутилась». Когда съемка закончилась, фотограф повел модель в гостиницу. По дороге они увидели машину, попавшую в аварию: запах дыма свидетельствовал о том, что это только что случилось. «Одним махом Карла вскочила на крышу автомобиля и сказала: „Сфотографируй меня!“ Через несколько недель модная марка Morgan предложила ей участвовать в своей рекламной кампании».

* * *

Карле было всего двадцать. Ее карьера наконец-то начала набирать обороты. Девушке без комплексов и внутренних запретов профессия сама шла в руки. «Карла прекрасна в движении», – заключила Одиль Саррон[45], бывший директор по кастингу журнала «Эль Франс». Высокая блондинка с пронзительным взглядом долгое время делала погоду в мире моды. Благодаря ей во Франции открыли Клаудию Шиффер, Летицию Касту и Эстель Холлидей. Одиль вспоминала, как впервые увидела Карлу Бруни: «Я сразу подумала об Одри Хепбёрн: та же кошачья грация, нечто вне времени и моды». Модельер Соня Рикель[46], в свою очередь, вспомнила девушку, которая «двигалась даже не как модель или танцовщица, а как женщина-загадка».


В то же время эта «особая» внешность и необычная походка вызывали беспокойство. «На подиуме она была безупречна, но с фотосессиями дело обстояло сложнее, – рассказывала Ирен Сильвани. – Для „Вог“ она, как правило, снималась обнаженной или в купальнике. Мне было сложно утвердить ее для участия в других съемках». Одиль Саррон вторила: «Карла не была „лицом с обложки“. Вот почему никто из именитых фотографов, кроме Петера Линдберга, не хотел с ней работать». То же мнение выразили почти все знаменитые фотографы, которых мы опросили.

Так наша первая леди слишком нетипична? «Скажем так, ее красота не классическая», – рассуждал фотограф Патрик Демаршелье[47]. Надо сказать, что в своем деле он эксперт: среди его работ – самые престижные рекламные кампании Versace, Chanel и Calvin Klein, он фотографировал всех звезд, появлявшихся на обложке американского «Вог», от леди Ди до Мадонны, и считается одним из величайших фотографов в мире. Меньше чем за 60 000 евро он не станет делать фотосессию для журнала. Приложив к уху трубку огромного винтажного телефона, он отдавал распоряжения Виктору, своему помощнику, который тенью следует за ним по нью-йоркским апартаментам. И между делом Демаршелье вынес решительный вердикт: «Карла? Очень хорошая манекенщица. Не топ-модель, конечно, но звезда, если вам угодно». Виктор удалился. Фотограф повесил трубку на рычаг. На мгновение он задумался, и его взгляд затерялся за стеклами изысканных очков. Наконец он нашел нужные слова: «Она скорее личность, чем модель. К тому же она ни разу не оказывалась на обложке „Вог США“».

* * *

Пусть так. Действительно, Карла не появлялась на обложке американского «Вог», но это не помешало ей участвовать в показах величайших французских модельеров. «В отличие от Фрессанж[48], Карла не нравилась всем и каждому. Ее или обожали, или безжалостно критиковали, – рассказывал нам Жан-Жак Пикар[49], бывший компаньон Кристиана Лакруа. – Например, на нас с Кристианом не действовали ее чары – красота Карлы казалась нам неочевидной. По крайней мере, сначала».

В начале 90-х ассистент по студии предложил им пригласить Карлу. Лакруа и Пикар засомневались, но все же позвонили в агентство и назначили ей встречу.

«Речь шла об обычном просмотре. Это было довольно дерзко с нашей стороны, ведь, по большому счету, мы просили знаменитую модель прийти к нам с портфолио, как простую манекенщицу».

В тот день Карла Бруни пришла точно в назначенное время, и ей пришлось довольно долго ждать, пока модельер наконец пригласил ее к себе. «Ну наконец-то», – вполголоса сказала она, бросив лукавый взгляд. Жан-Жак Пикар был поражен: «Проявлять нетерпение? Вот это самоуверенность!» Модель продолжала томным голосом: «Да, наконец-то вы меня пригласили, господин Лакруа. На каждом вашем показе я спрашивала своего агента: „А господин Лакруа еще мне не звонил?“ Всякий раз мне отвечали „нет“, и я так огорчалась… Поверьте, вы поступили правильно. На мне ваши платья станут еще прекраснее».

Пикар понял, что имеет дело с женщиной невероятной силы обольщения. Лакруа уже буквально растаял. «Она провернула с нами один из своих номеров! – смеялся Лакруа. – Настоящая кошка, абсолютно самовлюбленная, но исполненная шарма. Потом она долгие годы участвовала в наших показах».

* * *

Вот он, секрет прекрасной итальянки: коктейль из наглости и цепкости, и вдобавок еще что-то, «аура», по словам Пикара, которая сметает все барьеры. Ее лицо вызывало неоднозначную реакцию, поэтому она могла бы показывать только тело, как многие другие, но ей хотелось большего. Она желала достичь вершины. «Даже в работе я всегда забегала вперед. Никто никогда не останавливал меня на улице, предлагая сфотографироваться или запеть. Я не привлекаю Пигмалионов, я сама себе Пигмалион», – позже призналась Карла журналистам.

«Видите, какова ее сила? – говорил Пикар с восхищением. – Она никогда не выставляла себя жертвой. У Карлы всегда все было под контролем, она считала себя самой красивой, лучшей во всем, и сама выстраивала карьеру модели от начала до конца».

Завоевав Лакруа, модель забрасывает удочку Жан-Полю Готье. Позже именно он, уже в доме Hermès, создаст наряды для ее свадьбы и официальных приемов. Благодаря ему первая леди станет воплощением элегантности и роскоши.

* * *

К 1996 году Карла Бруни была уже моделью с именем, но еще ни разу не участвовала в показах Жан-Поля Готье[50]. «Карла часто уговаривала меня, но она была не в моем вкусе. Я предпочитал типичных моделей или метисок». Однажды, за два дня до показа новой женской коллекции прет-а-порте, он устроил жесткий кастинг, чтобы выбрать модель, которая станет ключевой фигурой всего шоу: «Я уточнил только, что она должна быть рыжей. Десятки девушек выстроились в очередь перед залом, и тут я увидел Карлу с портфолио…

и в рыжем парике!» Удивленному Готье вспомнилась молодежная передача «Дим Дам Дом», которую он смотрел в детстве на канале ORTF. «Buon giorno, sono Carla»[51], – сладким голосом произнесла она. «Я смутился, но был польщен… и не смог ей отказать».

Да, Карла была чертовски соблазнительна и хитра, и не только со стилистами. «Для нас, журналистов, она была просто находкой, – утверждал Вивиан Блассель, специальный корреспондент рубрики моды на канале TF1. – Она мастерски умела подать свой наряд в самом выгодном свете и чувствовала, где находятся камеры. А главное – сразу же находила с нами общий язык». Впрочем, как и со всеми, включая фотографов и весь персонал, работающий за кадром. «Она была так очаровательна… стоило ей поболтать с человеком – и он уже у нее в кармане», – с улыбкой рассказывал нам фотограф Тьерри Ле Гуэ.[52]

* * *

Очаровательна? Не только. «Еще она была настоящей труженицей, – признал Ле Гуэ, вспомнив одну особенно трудную фотосессию для рекламы белья. – Съемки проходили в Туке[53]. Было 5 часов утра, температура 3 градуса ниже нуля… а от Карлы – ни единой жалобы!» Трудолюбивая, педантичная перфекционистка – вот три ключевых слова, которые характеризовали Карлу Бруни, королеву подиумов. Фред Фарруджиа[54], брат знаменитого комика Доминика Фарруджиа, – один из самых известных гримеров в мире. Ему тоже было что рассказать о невероятном терпении модели, которое она проявляла при любых обстоятельствах. «Это было настоящее благословение! Она могла оживить самую вычурную прическу и безумный грим. Я сам видел, как во время фотосессии для журнала „Эль“ на кухне отеля „Ритц“ на нее выливали тонны воды, а она даже не шелохнулась».

И при этом – «утонченная». Фред Фарруджиа смог это оценить, когда ему довелось пережить «ужасный» перелет бизнес-классом: «Рядом со мной сидела одна из самых знаменитых моделей того времени. Всю дорогу она пила и так захмелела, что заснула у меня на плече, храпя мне в ухо. Карла никогда бы не позволила себе такого».

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Пер. Н. Немчиновой, А. Худадовой. – Примеч. пер.

2

Она не пожелала с нами встретиться, т. к. Карла Бруни посоветовала ей этого не делать.

3

Беседа с автором, 16 ноября 2009 г., Париж.

4

16-й округ – самый большой и один из самых престижных округов Парижа, расположен на правом берегу реки Сены. – Примеч. пер.

5

Беседа с автором, 10 июня 2009 г., Сюрен.

6

Autobiographie non autorisée, 2009 г., Plon.

7

Cécilia, la face cachée de l’ex-première dame, Denis Demonpion et Laurent Léger, 2008, Pygmalion.

8

Беседа с автором, 21 января 2010 г., Париж.

9

Он занимал этот пост с 18 мая 2007-го по 17 марта 2008 г.

10

HADOPI – Французское правительственное агентство по борьбе с пиратством. – Примеч. пер.

11

Les Inrockuptibles, журнал о культурной жизни Парижа. – Примеч. пер.

12

См., в частности, Le Point, 5 июня 2008 г.

13

Джаггером

14

Беседа с автором, 10 марта 2010 г., Париж.

15

Беседа с автором, 27 августа 2009 г., Париж.

16

Тетушка Ивонна, прозвище супруги президента Шарля де Голля. – Примеч. пер.

17

Беседа с автором, 27 августа 2009 г., Париж.

18

Беседа с автором, 2 марта 2010 г., Париж.

19

Беседа с автором, 27 апреля 2010 г., Париж.

20

Беседа с автором, 15 февраля 2010 г., Париж.

21

Девичья фамилия Сесилии. – Примеч. пер.

22

Ришар Аттиас. – Примеч. пер.

23

Беседа с автором 18 мая 2010 г., Леваллуа-Перре.

24

UMP (фр. Union pour un mouvement populaire) – «Союз за народное движение», правящая либерально-консервативная партия во Франции. – Примеч. пер.

25

Беседа с автором, 21 апреля 2010 г., Париж.

26

Беседа с автором, 21 апреля 2010 г., Париж.

27

Беседа с автором, 24 марта 2010 г., Париж.

28

Нёйи-сюр-Сен – город в департаменте О-де-Сен, мэром которого Николя Саркози был с 1983 по 2002 г. – Примеч. пер.

29

Darty – магазин электроники и бытовой техники. – Примеч. пер.

30

Беседа с автором, 18 мая 2010 г., Леваллуа-Перре.

31

Беседа с автором, 16 марта 2010 г., Париж.

32

Беседа с автором, 10 марта 2010 г., Париж.

33

Беседа с автором, ноябрь 2009 г., Париж.

34

Чересчур (англ.). – Примеч. пер.

35

«Guignols de l’info» («Куклы из новостей») – сатирическая телевизионная передача, участниками которой являются куклы, похожие на знаменитостей и политических деятелей. – Примеч. пер.

36

Беседа с автором 27 августа 2009 г., Париж.

37

Сесилия Аттиас, с которой мы связались через ее секретаря в ноябре 2009 г., не пожелала встретиться с нами для беседы.

38

Беседа с автором, 24 ноября 2009 г., Нью-Йорк.

39

Беседа с автором, 28 ноября 2009 г., Нью-Йорк.

40

Беседа с автором, 28 апреля 2009 г., Париж.

41

Беседа с автором, 28 июня 2009 г., Париж.

42

Беседа с автором, 15 июня 2009 г., Париж.

43

Беседа с автором, 4 марта 2010 г., Манделье.

44

Беседа с автором, 28 апреля 2010 г., Париж.

45

Беседа с автором, 20 января 2010 г., Париж.

46

Беседа с автором, 20 апреля 2010 г., Париж.

47

Беседа с автором, 4 декабря 2009 г., Нью-Йорк.

48

Инес де ля Фрессанж (11.08.1953) – французская модель, в 1980 г. заключившая первый эксклюзивный контракт с домом моды «Chanel». – Примеч. пер.

49

Беседа с автором, 10 марта 2010 г., Париж.

50

Беседа с автором, 7 декабря 2009 г., Париж.

51

Добрый день, я – Карла (ит.). – Примеч. пер.

52

Беседа с автором, 15 июня 2009 г., Париж.

53

Туке-Пари-Пляж (фр. Le Touquet-Paris-Plage) – коммуна в департаменте Па-де-Кале, на севере Франции. – Примеч. пер.

54

Беседа с автором, 24 апреля 2009 г., Париж.