# Коктейль «Торпедный сок»

Тим Дорси

И убийцы любить умеют! Да еще как, между прочим, умеют… Вот и самого обаятельного преступника всех времен и народов, Сержа Стормса, приехавшего лечить израненную нелегким ремеслом душу на шикарный флоридский курорт, настигла страсть к очкастой библиотекарше Молли. Звенят свадебные колокола. Ликуют друзья Сержа. Однако вскоре после свадьбы на жизнь новобрачного кто-то принимается покушаться, причем самыми изощренными способами. Кто же этот загадочный киллер? Откуда ему в мельчайших подробностях известны привычки намеченной жертвы? И, кстати говоря, почему Серж не может отделаться от ощущения, что этот убийца – глубоко родственная ему душа?..

# Тим Дорси. Коктейль “Торпедный сок” (Torpedo Juice)

## ПРОЛОГ

Труп распяли на башне вверх тормашками.

– Стоп! Стоп! – закричал человек на режиссерском стульчике.

– В чем дело? – спросил другой, со сценарием.

– Дождь начинается! Накройте аппаратуру!

Здравствуйте, я ваш рассказчик.

На литературных семинарах меня называют всезнающим. Хотя на всезнающего я вряд ли тяну. Ну, выпил маленько… Все потому, что книгу должны были начать пару часов назад, только погодка подкачала. Звезд распихали по трейлерам, покушать принесли. А рассказчику трейлер не полагается? Да?

Сижу в Безымянном баре, пережидаю. Это на острове Биг-Пайн-Ки, в двух часах к югу от Майами. Вообще-то не все звезды выпендриваются. Вот Коулмэн тоже в пивнухе. Ой, проговорился… А, ладно! Скоро сами узнаете. Да, Коулмэн снова с нами. Помните, была такая вторая роль несколько книг назад? Так вот он возомнил себя великим актером, которого ждут в кино, и ушел. Сделал всем ручкой. Ну, Голливуд мигом развеял его иллюзии, и наш блудный сын запросился обратно. А героя-то уже кокнули! Что делать? Тогда начальство взяло и выдумало совершенно нелепую уловку. Идиотскую, если хотите знать мое мнение. Только никто не хочет. Я привык. Как пчелка тружусь уже семь томов и лишь иногда так вежливенько намекаю: дайте читателям показаться. Я не жадный, мне бы всего пару реплик! Где там! У меня «слишком ценная» роль.

А когда возвращается этот недопырок, они из кожи вон лезут, чтобы как-то его пристроить… Нет, против самого Коулмэна я ничего не имею. Он тут ни при чем. Все эти начальнички… Короче, сидим мы с Коулмэном. А он так устроен, что слегка оттянуться с ним не выйдет. Или сразу уноси ноги, или долго разгребай последствия. Вот как сейчас. Сует мне какие-то пилюли. Сам не знает, для чего они, а выпил пять штук. На нас уже, между прочим, давно косятся. Сначала он разбил пивные кружки. Потом свалился на стойку для киев. Те, конечно, покатились под стол, Коулмэн полез за ними и причитает, ой, как жаль, ой, сейчас соберу… Наконец его оттуда вытащили и сказали: иди-ка ты пей в сторонке. Что-что? А, пива? Да ладно, наливай, все равно погода хреновая и съемок не будет… Ну, что еще, Коулмэн? Бли-ин! Ну все, все! Заглочу одну – с условием, что ты от меня отстанешь. Нет, не три – одну!.. Хорошо пошла! Сейчас пивка вдогонку и…

…Эй, сколько времени? И почему я прижался щекой к стойке? Надо выпрямиться. Напрячь волю. Ну же, давай, ты все можешь! Вот. Миссия выполнена… Кто это на входе машет?.. Ты что, совсем? Опять снимать? Сейчас?!. Я же никакой! Я не смогу! Дайте «Тик-так»! Свинский Коулмэн! Его выход через пару страниц. Опять машут. Ну, иду, иду! Минутку! Черт, что делать?.. Что ты сказал, Коулмэн? Точно знаешь? То есть я приму вот эту пилюлю, и как будто не пил первую? И даже пиво? Черт, ну я попал… Ладно, давай сюда. Иду!

Кхм-кхм! Пока вроде жив. Никто не заметил, что я упился. Скорее бы эта вторая пилюля сработала. Наверно, теперь я «ненадежный рассказчик». Так профессора называют всяких шизофреников, которые говорят за кадром голосом доброго детектива, а потом – р-р-раз! – и это уже маньяк-убийца в женской одежде, у которого стресс вызвал временную амнезию.

Ешкин кот, ну я и упился! Что я вам нагородил? Ну вот, вторая наконец заработала. Я даже понял, где я. Ненадежный рассказчик? Да что вы! Я вас в беде не брошу. Вам и так-то придется несладко. Сюжет – полный бред. Зато место действия – острова Флорида-Кис. Значит, все чистая правда. А на украшательства наплюйте. Вспорем этот гнусный мешок экивоков, обиняков и прочего вздора! Общий смысл такой… Конечно, если вы не бывали на Кис, поверьте мне на слово. Если же вы едете туда прямо сейчас, вам не кажется, что вокруг одни придурки? Все едут по автодороге номер один, имея на то тысячи своих причин, да только причины эти с душком. Если кто-то выглядит нормальным – это еще хуже. Так уж на Кис заведено: все не те, кем кажутся. Зато там можно затаиться. Или даже найти себя. Вот, как говорится, и все, что было. Усекли?

Что-что?.. Ах да, сюжет… Короче, среди всех этих машин с придурками есть одна сюжетообразующая. Белый «мерс» с тонированными стеклами. Следите за ним, он тут самый главный. Вы в детстве мальков чем кормили, артемиями? С нашей книгой это никак не связано, но у меня совсем крыша поехала. И киношники как-то нехорошо посматривают… Надо закругляться. В общем, в прологе я должен был рассказать вам, куда смотреть. Что я и сделал. Этот пункт вычеркнули. Вообще на этой дороге полно всяких машин, автобусов, яхт, самолетов, и все чешут на юг. Флоридские острова, чего вы хотите! Каждый день наши Кис превращаются в ралли для идиотов. Привыкайте! Только не упускайте из виду белый «мерс», и все будет пучком.

А началось все с большой пробки на автодороге номер один. Стоп, нет! Сначала нашли труп. Пробка была уже потом. Ну, вы догадались – опять Коулмэн. Он не специально. Просто неприятности ходят за ним по пятам, будто он такая штука для них, ну, вроде магнита. Ой, огонечки! Вокруг меня летают красивенные светлячки. Ну-ка поймаю одного, полюбуюсь на биолюминесцентный экзоскелет… Хо! А?.. Блаббрсг. Шнбеб? Гфхлджлсм. Лиджлоиэджлкме…

Бах!

– Стоп! Стоп! Что с рассказчиком, черт его дери?! В обмороке… Коулмэн!

– Я ничего не делал! Он минуту назад был нормальный!

– Прекрасно… Где запасной рассказчик?

– Тут! – К говорящим подбежал молодой человек в нарядной накрахмаленной рубашке.

– Вы в кадре!

– Ой, правда?! – Молодой человек, нервно шурша страницами, забормотал: – Наконец-то! Соберись! Ты в нужном месте в нужное время… Рассказчик, рассказчик, рассказчик…

– Что вы все тянете?! Время – доллары!

– Да-да!..

Труп распяли на башне вверх тормашками.

Вызов приняли два помощника шерифа округа Монро, Гас и Уолтер. Бело-зеленая полицейская машина долго тряслась по фунтовой дороге через Шугарлоуф-Ки. Наконец за поворотом из мангровой рощи выступила старая деревянная башня.

В 1929 году некий застройщик по имени Рихтер Перки решил озолотиться на острове Шугарлоуф-Ки, что милях в пятнадцати от острова Ки-Уэст. Путь к богатству, однако, преграждали комары. Миллионы комаров.

Впрочем, Перки оказался не джутом шит. Он построил гигантскую готическую башню и обшил кедровой щепой. Перки предназначил пустое строение для летучих мышей, которые, как известно, охотятся по ночам и жадно поедают насекомых. В башне наделали оконец и вымазали все мышиным гуано: Перки слышал, будто летучим мышам это очень нравится.

В назначенный день прибыли клетки с тысячами тварей. У подножия башни они обрели свободу. И улетели навсегда.

Три четверти века спустя башня все также стоит на безлюдной части острова и не имеет названия. На этой загадочной постройке, напоминающей ветряную мельницу без крыльев, нет ни мемориальных досок, ни других опознавательных знаков. Зато сейчас на ней висел прибитый гвоздями труп.

Гас остановил машину перед самой башней. Помощники шерифа вышли и подняли головы.

– Меня сейчас вырвет, – проговорил Уолтер.

– Я его знаю, – отозвался Гас.

– Правда? Гас кивнул.

– Наркоторговец Хендри. Вчера ему предъявили официальное обвинение. В газетах писали.

– Кто же это натворил?

– А как по-твоему? Его босс. Потому его до сих пор и не приперли к стенке. Свидетелей не оставляет.

– Ты про… – Уолтер осекся.

– Только не говори, что боишься его назвать.

– Я-то нет, а некоторые еще как опасаются.

– Да сказки все это!

– Говорят, он совсем с катушек съехал, особенно когда взял себе эту кличку… ну, ты знаешь…

– Какую?

– Ладно, я тоже боюсь.

– Ну и глупо.

На пожарной машине – поскольку там была лестница – прибыл судмедэксперт.

– Я тебе другое скажу, – заявил Гас. -Что?

– Скоро будет много трупов. В обвинительном акте стояла еще куча фамилий.

Уолтер посмотрел на труп.

– Никто не знает, как он выглядит. Он засел за высоким забором на Ноу-Нейм-Ки. Говорят, если его увидишь – умрешь.

– Опять сказки, – вздохнул Гас, помогая пожарным приставить лестницу. – У нас на островах сотни таких отшельников.

– Да, только этот заправляет наркоимперией. Может, он призрак! Как он туда-сюда ездит и никто его не видит?

– В большом белом «мерсе» с тонированными стеклами.

## Глава 1

На Флорида-Кис наступило очередное прекрасное утро. Кто-то упился в дым, кто-то орал благим матом.

Заслышав шум, посетители придорожных баров вышли на улицу прямо с бокалами. На автодороге номер один возле порта Ки-Уэст, что в двух тысячах двухстах девяти милях от канадской границы, имело место очередное чрезвычайное происшествие.

Движение остановилось в обоих направлениях до самого горизонта. События развивались как обычно: сначала пробка, потом множество наездов по невнимательности. Теперь машины сбились в кучу, как кильки в банке.

Водители посигналили, грязно ругнулись, заглушили двигатели и открыли пиво. Какой-то «меркьюри» перегрелся; хозяин поднял капот. Девяносто девять градусов по Фаренгейту.

На острове Каджоу-Ки в кондиционируемом полицейском отделении у окна стояли два помощника шерифа. Бывалые копы Гас де Лэнд и Уолтер Сент-Клауд. Пили кофе. Было начало смены – время, специально отведенное для просмотра служебных бюллетеней о всяких серийных убийцах и маньяках, которые направляются в их сторону.

Гас, уперев руки в боки, выглянул в окно.

– Пора что-то делать с этой дорогой!

– Первый раз видел настоящее распятие, – вздохнул Уолтер. В руках он крутил керамическую кружку с изображением фотомоделей в бикини. – Смотри, какая кружечка! В Вегасе купил. Если налить в нее что-нибудь горячее, например, кофе, купальники исчезнут. Ума не приложу, как эта штука работает!

Включился факс. Гас подошел к нему и вернулся с бюллетенем.

– Коричневый «плимут-дастер», коричневый «плимут-дастер», коричневый «плимут»…

– Ты чего? – спросил Уолтер, поднимая кружку до уровня глаз.

– Это мнемотехника. К нам едет серийный убийца… Коричневый «плимут-дастер», коричневый…

Факс снова зажужжал.

Гас достал оттуда новый листок.

– «Транс-ам» цвета зеленый металлик, «транс-ам» зеленый…

– Я и тебе такую привез.

– …металлик… Что?

– Кружку. – Уолтер поставил ее на стол напарника. – Подумал, тебе пригодится после развода.

Гас засунул кружку в нижний ящик стола.

– Разве ты не будешь из нее пить?

– Не думаю, что это уместно на работе. Хотя спасибо за внимание. – Гас поднял второй бюллетень. – Запойный убийца в Форт-Пирсе. Уже шесть жертв. Свидетель назвал часть номера машины.

Гас начал повторять номер.

Уолтер поставил кружку на первый бюллетень. Образовалось круглое коричневое пятно.

– Даже утром не продохнуть! Распятие, пробка, а теперь еще серийные убийцы в гости к нам.

– Один – серийный, второй – запойный. – Гас вручил факс Уолтеру.

– Какая разница?

– Запойный больше спешит.

– Вечно они к нам съезжаются.

– И потом фиг найдешь.

– Это почему?

– Да ты посмотри на этих туристов, – вздохнул Гас. – Скорей на Ки-Уэст, оторваться – у них же прям крышу сносит. Психопаты по сравнению с ними – тихони.

– Бред какой-то, – пробормотал Уолтер. – Они же в бегах, а Флорида-Кис – тупик. Чем они думают?

– А с чего ты взял, что они вообще думают?

Пробка возникла на острове Рэмрод-Ки и росла целый час. На Ки-Уэст стремились новоприбывшие легковушки, мотоциклы и пикапы с лодками в прицепах – и влетали в пробку на совершенно неадекватной скорости.

Машины быстро заполнили Семимильный мост. В «Морском баре» стояли люди со стаканчиками теплого напитка и смотрели, как какой-то «шевроле-аваланш» врезался в «катлес», от чего еще шесть автомобилей столкнулись со стуком, как бильярдные шары. Громко хлопнули шесть воздушных подушек. Еще через три минуты зрители у бара «Медная мартышка» наблюдали, как пикап поцеловал «мазду», от чего двадцатидвухфутовая лодка из пикапа катапультировалась прямо на дорогу.

Вопли сирен достигли «Песчаного бара», свайной постройки в рустикальном стиле, которая пряталась за манграми на острове Литтл-Торч-Ки. Посетители кинулись к окнам, откуда открывался вид на Саут-Пайнский пролив. Перед мостом скопились «скорые». Зеваки из бара «Дебри» услышали: «уоп-уоп-уоп-уоп», подняли головы и увидели полицейский вертолет, прилетевший спасать службу спасения.

«Меркьюри» с поднятым капотом уже загорелся. Когда огонь добрался до топливного бака, зрелищем насладился весь тики-бар на острове Луи-Ки. Рыбацкий гид с потрескавшимся от солнца лицом поставил свое пиво на стойку.

– Давно такого не было! А мне после обеда нужно в Бока-Чика.

– Позвонить Фоули? – спросил бармен. – Узнаете, можно ли туда добраться.

В баре на Шугарлоуф-Ки зазвонил сотовый.

– Фоули слушает. Стойте, сейчас выгляну… Нет, дорога свободна. Движение нормальное… – Грохот. – Ничего себе! Разбили лодку с наркотой!.. Ага, на дороге валяется… Да, все хватают и убегают…

Опять «уоп-уоп-уоп-уоп». С крыши Безымянного бара, наследия тысяча девятьсот тридцать пятого года, укрывшегося в банановых зарослях на проливе Боуги, снялся еще один вертолет.

Посетители вышли из бара на дорогу. Через громкоговорители разогнали рыбаков, и вертолет сел, разбрасывая ведра с наживкой.

Лопасти замерли. Из кабины вылез пилот в зеленом комбинезоне, снял шлем и оказался девушкой.

К пилоту подошел один из посетителей бара.

– Что случилось?

– На Саммерленде загорелась машина, огонь перекинулся на кусты. Мы охлаждаем двигатели.

Еще трое зевак подпирали мост. Старший из них – довольно культурный байкер с севера Флориды Соп Чоппи. Переехал на Кис по невыясненным причинам. Средний – Боб – возглавляет на острове бухгалтерскую фирму. Работает сугубо вне сезона, а летом, чтобы платить меньше налогов, переходит на туробслуживание несуществующих клиентов. Младший – тоже Боб – вечно голый до пояса строитель, который днем приколачивает стропила, а в остальное время мечтает о карьере гоночного механика. Называть обоих завсегдатаев бара одним именем было неудобно, поэтому младшего прозвали Голым Бобом. Правда, в баре он прикрывал торс какой-нибудь футболкой.

У троицы не было друг с другом ровным счетом ничего общего, но засилье туристов каждый день сплачивало их у барной стойки. Они смотрели через залив на виадук Испанской гавани, где по всему шоссе тянулась застывшая череда автомобилей. Крошечный водитель забрался на крышу машины и обозревал окрестности.

Вдруг возле Рэмрод-Ки вспух огненный шар. Потягивая виски, Соп и два Боба долго смотрели, как рассеивается гриб черного дыма.

– Видели «Гараж монстров» по «Дискавери»? – спросил Голый Боб. – На прошлой неделе из «крайслера» сделали дереводробилку. Суешь поленья в заднее окно, и из двух люков на крыше сыплются щепки.

– Зачем?

– Потому что это «Гараж монстров»!

Вдали еле слышно прогремело: бах! бах! Потом послышалось «поп-поп-поп-поп», словно из маленького пулемета, какие контрабандисты прячут под мышками.

– Пора что-то делать с этой дорогой, – сказал Боб-бухгалтер. – Уж больно она нежная. Чуть что – сразу заторы.

Соп Чоппи поглядел в пустую кружку и поднял глаза на шоссе.

– Интересно, с чего все началось на этот раз?

С чего все началось: до рассвета

Мир предстал перед Коулмэном в искаженном виде. Вид открывался из глазка номера 133 в «Роял Глейдс». В капле дождя на круглом стеклышке кривились уличные фонари. Мотель находился на материке, южнее Майами, за сельскохозяйственными угодьями в душном облаке пестицидов и водяных паров от гигантских разбрызгивателей, которые в этот ранний час не работали. Коулмэн отошел и, не спуская глаз с двери, затянулся еще раз – сигарета с марихуаной уже обжигала пальцы. Центр Хомстеда. Ни души.

Дынеобразная голова Коулмэна была великовата для тела. Ему стукнуло сорок с хвостиком, однако от злоупотребления марихуаной умственное развитие затормозилось где-то на уровне начальных классов средней школы.

В это время суток Коулмэн обычно спал, но сегодня ему предстоял Великий Побег. Коулмэн был на мели и вчера, вместо того чтобы заплатить и выписаться из мотеля, весь вечер проспал – точнее, провалялся в полной отключке. Администратор обрывал телефон. «Через минутку спущусь!», «Сейчас буду!»т «Я кушаю, потом сразу подойду!»… Администратор постучал в дверь. «Я голый! Секундочку!» Ночной администратор не выдержал и открыл номер своим ключом. Коулмэн храпел на кровати в одних трусах. По комнате хаотично, словно оболочки артиллерийских снарядов вокруг гаубицы, были разбросаны банки из-под пива. Администратор вспомнил, что за оказание социальной помощи ему не доплачивают, закрыл дверь и оставил записку утреннему сменщику.

До недавнего времени Коулмэн проживал на диване в квартире некоего случайного знакомого в Порт-Шарлотт. К несчастью, дружбу подкосили различия в мировоззрении. Знакомый, как ни странно, ходил на работу, и бессмысленные ночные запои очень скоро показались ему… бессмысленными. Коулмэна попросили. И даже дали травы на дорожку: хозяин рассудил, что это крайне выгодное капиталовложение.

Мотель «Роял Глейдс» находился на полпути к острову Рэмрод-Ки и предыдущему жилищу Коулмэна: ржавому трейлеру с прогнившим полом. Коулмэн двигался на юг по автодороге номер семьдесят пять и вскоре достиг окраины Эверглейдс.

Водители, которые согласны заплатить пару долларов на въезде, пересекают болото по Эверглейдсскому скоростному шоссе – безопасной четырехрядке, отгороженной от местной фауны. Те, кому эта сумма не по карману, вынуждены двигаться дальше на юг по так называемой Тамайамской тропе, удручающе двухрядной и без всяких заграждений. Канавы по обе стороны от нее очень глубокие. Увы, с пространственным зрением у многих путешественников проблемы. И со здравым смыслом тоже. Нет-нет, да кто-то пойдет на обгон, что вызывает массу зрелищных лобовых столкновений.

Ночью еще хуже.

Правда, в четыре утра, когда в Глейдс въехал Коулмэн, дорога оказалась почти пуста. Вокруг ни света, ни звука – лишь звезды да прохладный воздух, бьющий в окна. Пятнадцать миль кряду Коулмэн любовался черным болотом. Потом показалась крытая пальмовыми ветвями семинольская хижина, а рядом с ней – облупленный рекламный щит с фальшиво улыбающимся индейцем, катающим каких-то евроцентристов на моторной лодке. Еще полчаса болота. Наконец на горизонте в стороне Майами возник рыжеватый полумесяц. Фары высветили знак «Осторожно, дорогу переходят пантеры!». На юге, на гравийной дороге к заброшенному карьеру, что-то горело.

Коулмэн сидел за рулем золотистого «бьюика-ривьера» семьдесят первого года выпуска. Из автомобиля капало масло. Все лишние деньги Коулмэн потратил на меховой чехол для руля и плейбойский набалдашник на рычаг переключения передач. Так Коулмэн понимал экономию.

«Бьюик» проехал мимо закрытого ресторана, где предлагали лягушачьи лапки; мимо шлюзов плотины, благодаря которой когда-то построили эту дорогу.

Коулмэн пытался закурить косяк, одновременно настраивая радио, как вдруг его отвлек свет чужих фар.

– Что этот чувак делает на моей полосе? Стоп, а я что тут делаю?

Прямо перед ним встал «датсун»; в свете коулмэновских дальних фар зазиял разинутый рот водителя. Взвизгнули тормоза. В последний момент Коулмэну удалось вывернуть руль и объехать «датсун». Коулмэн оглянулся и посмотрел назад. А когда опять повернулся к дороге, то увидел двенадцатифутового крокодила. Коулмэн вцепился крепче в руль и снова ударил по тормозам. Бум! Сцепление шин с асфальтом резко ухудшилось. «Бьюик», медленно вращаясь, выехал на встречную. Описал полный круг и вернулся на свою полосу – на полной скорости.

– Ужас, ну и дорога! Надо пивка!

Коулмэн засунул руку под сиденье. Предоставленное само себе радио словило-таки слабый сигнал. «Стили Дэн». Что-то о сумасшедшем уик-энде в колледже. Коулмэн вообразил, что где-то на островке посреди болота стоит одинокая радиовышка с мигающим красным фонариком и вещает музыку лично для него. Он устроился за рулем поудобнее… Судьба! Все так, как должно быть. Бог за ним явно присматривает, а то не дожить бы Коулмэну до этих лет.

И ведь правда!

Полицейский бюллетень № 1: коричневый «плимут-дастер» с номером из Огайо

Огонь, который Коулмэн заметил с Тамайамской тропы, разгорался все ярче и ярче. Горел «олдсмобиль» с трупом внутри.

Рядом стоял коричневый «плимут-дастер» с номером из Огайо. Поднялась крышка багажника. Руки в кожаных перчатках положили туда металлическую канистру и захлопнули капот.

«Плимут» тронулся с места. Ветки царапали ветровое стекло. Гравий постепенно переходил в асфальт. Машина выехала на Тамайамскую тропу, оставив позади горящий «олдсмобиль» с зарядом динамита. Вскоре в небо взлетели дым, пламя и все улики.

Водитель «плимута» ехал на восток. На фоне луны уже просматривались тонкие линии электропередач. Значит, до Майами недалеко. Вдали замигал крошечный светофор. До него «плимут» добирался десять минут. Перекресток. Автомобиль лениво свернул направо и еще полчаса катился меж помидорных полей и пальмовых ферм.

На подъезде к мотелю «Роял Глейдс» «плимут» повернул еще раз.

## Глава 2

Уэст-Палм-Бич, возле аэропорта. Пять часов утра

В этот ранний час возле небольшой кирпичной поликлиники, больше похожей на универсам, наблюдатель увидел бы дюжину полицейских машин с мигалками, ленту, какой огораживают место преступления, а также прикрытый простыней труп. На тротуаре, там, где нашли пули, стояли флажки с номерами. Щелкали служебные фотоаппараты. Главный следователь звонил начальнику полиции на домашний номер.

– Удалось раскрыть ограбление туристов в мотеле… Нет, не арестовали, нашли тело… Да, жертвы только что опознали… – Он покосился на пожилую пару из Мичигана. Пенсионеры в ужасе вцепились друг в друга. У старика были перебинтованы нос и подбородок. – Нет, сейчас пресс-конференцию устраивать не стоит… Я знаю, что на вас нажимает мэрия из-за туристов… Но мы еще не во всем разобрались. Что-то здесь нечисто… Пять пулевых ранений… Да, но все отверстия выходные… Нет, дуло никуда не совали. Судмедэксперт подтвердил траекторию. Все раны навылет, три в живот и три в спину, как будто кто-то стрелял изнутри. Первый раз в моей практике…

Увидев, что к нему подходит полицейский, следователь прикрыл трубку.

– Что?

Полицейский что-то сказал.

– Спасибо. – Следователь убрал руку с трубки. – Сэр, нашли еще одно место преступления. Кто-то проник в клинику… Да, имеет отношение. Мы, кажется, знаем, откуда взялись выходные отверстия. Вы ни за что не поверите… Нет, с пресс-конференцией определенно нужно повременить…

Вечером предыдущего дня

Худощавый мужчина в балахонистой рубашке с тропическим узором несся по Южному бульвару на десятискоростном сверхлегком алюминиевом гоночном велосипеде. Аэропорт, стейк-хаус, поликлиника, автозаправка, еще одна, дешевый мотель, еще мотель… Вдруг велосипедист насторожился: что-то не так – и нажал на рычаги ручных тормозов.

В мотеле «Золотой ибис» у номера сто двенадцать стоял распахнутый «гранд-ам». Хэнк и Беатрис Данн из города Гранд-Рапидс занесли в номер багаж. Беатрис поставила чемодан на огромную просевшую кровать и принялась доставать вещи. Хэнк закрыл машину, повесил на ручку знак «Не беспокоить» и закрыл дверь.

Дверь тут же распахнулась, сбив Хэнка с ног. В номер влетел покрытый язвами верзила и вытаращил безумные наркоманские глаза.

– Где деньги?!

Беатрис завизжала. Верзила ударил ее кулаком. Хэнк схватил его за руку.

– Не бейте нас! Мы все отдадим!

Грабитель развернулся и ударил Хэнка. Тут его отвлекли бумажник и украшения на тумбочке, а потом сумочка на кровати. Забрав все, он повернулся к Беатрис:

– Гони кольцо!

Она прижала руку к груди:

– Нет!

Хэнк пытался встать. Из носа фонтаном хлестала кровь.

– Милая, отдай кольцо!

– Заткнись, твою мать! – Верзила схватил Беатрис за руку и дернул за палец. Кольцо не поддалось. Грабитель потянул сильнее. Тщетно.

– Застряло, – сказала Беатрис. – Я никогда его не снимаю! Прошу вас!

Верзила расстегнул кожаные ножны на поясе и щелкнул складным ножом.

– Сейчас снимем!

– Нет! – взревел Хэнк и вцепился в рубашку головореза сзади. После очередного удара в лицо он свалился на пол. Грабитель повернулся к Беатрис и рывком положил ее руку на умывальник, чтобы удобнее рубить.

Сзади раздался щелчок. К затылку верзилы прижалось что-то холодное и металлическое. Незнакомый голос произнес:

– А может, оставим колечко даме?

От такого поворота событий пенсионеры совсем оторопели. Сначала их пытаются ограбить прямо в номере, а теперь какой-то таинственный незнакомец повалил грабителя на кровать и вяжет ему руки шнуром от штор.

Закончив, Серж стащил верзилу с матраса и обратился к жертвам:

– Вы только не думайте, что у нас так всегда. Приношу глубочайшие извинения за доставленное неудобство. Добро пожаловать во Флориду!

Серж повел пленника к двери.

– Э-э… а вы кто? – крикнул вслед Хэнк. – Полицейский под прикрытием?

– Нет, историк!

Серж тащил за собой грабителя уже три квартала. Одной рукой он держал пистолет, другой катил рядом с собой велосипед.

– Ну вот, добрались, – сказал Серж.

Они остановились за поликлиникой. Серж достал набор отмычек.

– Ты что, совсем спятил? Раньше у преступников был кодекс чести. Не обижать детей, стариков и калек. А у вас, придурков, все наоборот!

Дверь черного хода в поликлинику открылась. Серж включил свет и помахал пистолетом, приказывая пленнику войти.

Верзила недоуменно огляделся. Серж достал из кармана горсть пуль и поднес к его рту.

– Глотай.

– Пошел ты!

Серж вытянул руки наподобие весов: пули – в левой чаше, пистолет – в правой.

– Выбирай. Проглотишь пули или так, или так. Грабитель промолчал. Серж засунул дуло ему в рот. Пленник взревел и закивал головой.

Серж убрал пистолет.

– Правильный выбор!

Серж скормил грабителю все пули одну за другой, а когда после третьей стало трудно глотать, принес воды в бумажном стаканчике.

– Ну вот, видишь, как хорошо?

Грабитель вообще перестал что-либо понимать.

– А теперь иди сюда. Ложись на этот стол. Верзила не шевельнулся.

– Ты ведь уже начал слушаться! – возмутился Серж, ткнув его пистолетом в ребра. – Не дури!

Мужчина неохотно прилег на стол. Серж вытащил из кармана предусмотрительно захваченный шнур от штор и связал пленнику щиколотки. Стол был узкий и двигался по рельсам. Серж закатил пленника головой вперед в какую-то трубу внутри гигантского аппарата.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Серж. – Ломаешь голову: что это за хреновина? Удовлетворю твое любопытство. Перед тобой удивительное изобретение. Это прибор для МРТ, магнитно-резонансной томографии. Большой шаг вперед в медицинской диагностике! Поскольку во Флориде много пенсионеров, такие аппараты стоят везде. Что и требовалось доказать.

В трубе эхом отдался ужасный вопль.

– Потише! Ты мешаешь мне думать. – Серж подошел к панели управления и нажал пару кнопок. – Как же эта штука включается?.. В этих аппаратах с помощью сильного магнитного поля создаются снимки типа рентгеновских, только объемные. «Сильное» – это не преувеличение. Расскажу тебе правдивую историю о том, как в одной больнице на собственном горьком опыте убедились, что в кабинете МРТ нельзя вешать огнетушители. Они сканировали пациента, и вдруг огнетушитель выскочил из ниши, пролетел через всю комнату и прилип к аппарату. Вот почему этот метод нельзя применять к пациентам, в теле которых есть металлические скобы или пластины: вырвет с мясом… Ага, вот и кнопка включения… Готов? Лично я – да! Тебе понравится!..

Уэст-Палм-Бич. Центр. После полуночи

По направлению к берегу медленно двигался полицейский автомобиль, высвечивая прожектором фасады магазинов и переулки. Поступило много сообщений о подозрительном субъекте в районе Клематиса. По описаниям это был тот же человек, что защитил пожилую пару из Мичигана.

Патрульный устал, но на всякий случай свернул в конце квартала и проехал по улице еще раз.

Да сколько можно тратить время! Он выключил прожектор. Вдруг в конце улицы что-то мелькнуло. Или показалось? Патрульный снова включил свет.

Ничего.

Полицейский нажал на газ и резко завернул за угол. Прожектор осветил всю улицу. Пусто, если не считать худющего кота, юркнувшего под микроавтобус без шин.

В пяти кварталах оттуда по шоссе Дикси пронесся темный силуэт. Мелькнул под фонарем. Худощавый мужчина в рубашке с тропическим узором на сверхлегком гоночном велосипеде. Пригнулся к рулю для обтекаемости, ноги как поршни, ни одного лишнего движения.

Велосипедист изящно завернул за угол и зигзагом проехал по улицам вдоль железной дороги. На юг, по Тамаринд-авеню, где любимое развлечение местных – поножовщина. Распахнулись двери какой-то забегаловки, выплескивая на улицу синий свет и возмущенные крики. За следующим углом притаились два бандита. Один заметил велосипед и вытащил пистолет:

– Гони велик!

– Купи слона!..

Голос велосипедиста растаял за перекрестком. Бандит не стал стрелять и вернулся к обсуждению доктрины Монро. Велосипедист выпрямился и без рук проехал по средней полосе. Глянул на план, приклеенный к запястью скотчем: маяк на острове Джупитер, мост Голубой цапли, театр Царского делоникса, парк Флэглера, дом в Хайполаксо, где снимали «Жар тела»… Все вычеркнуто. Он включил подсветку на часах, проверил время. В трех кварталах от него показался красно-синий знак. Тютелька в тютельку.

Перед автовокзалом велосипедист остановился, прислонил велосипед к стене и зашел внутрь. На велосипед тут же кто-то вскочил и уехал.

В зале ожидания одна половина путешественников боролась с дремотой, другая – пыталась заснуть. Мужчина деловым шагом прошел к камерам хранения. Из самой большой он достал потрепанный рюкзак и гитарный чехол, потом выбежал через заднюю дверь на посадку. Дверь одного из автобусов уже закрывалась.

– Стойте! – замахал мужчина билетом. – Еще пассажир!

Дверь открылась. Серж А. Стормс запрыгнул в автобус.

Пробираясь по проходу, Серж осматривал полупустой салон и размышлял: где сесть? С кем поговорить? Дело первостепенной важности. В долгих поездках необходим партнер для увлекательных бесед, в глубоких резервуарах культурного опыта которого смогут обрести твердую почву мои метафоры…

Эту мысль Серж произнес вслух, почти прокричал. Попутчики начали либо прижимать к себе пожитки, либо класть их на соседнее сиденье.

Говоря, Серж клал руку на спинку каждого сиденья.

– …Нет, не эта мадам с прической в стиле «я упала с сеновала, тормозила головой». Такое в моде среди тех, кто навещает заключенных… Не этот бизнесмен со зловонным дыханием, который за свою жизнь принял рекордное количество глупых решений… Не эта женщина, которая, судя по виду, сбежала из неудачного двухнедельного брака, состоявшего из ночных ссор, долгов по кредитным карточкам и венерических заболеваний…

Варианты заканчивались. Серж глянул на заднее сиденье и просветлел лицом.

– А-а, вот кто примет меня с распростертыми объятиями!

Он протрусил в задний конец автобуса и сел напротив жителя острова Лоуэр-Матекумбе-Ки, страдающего жестокой почечной недостаточностью и алкоголизмом в последней стадии. Пьяница спал на двух сиденьях, неловко вывернув шею, о чем впоследствии наверняка пожалеет.

Серж засунул рюкзак на багажную полку, достал из чехла гитару и немного побренчал. Поерзал, откашлялся и бросил взгляд на пьяницу. Тот не шевелился.

Серж привстал и потряс попутчика за плечо.

– Эй!

Затем быстро сел и побренчал еще. Пьяница поднял голову и окинул автобус туманным взором.

– Ах, простите! – воскликнул Серж. – Я вас разбудил? Пьяница снова лег.

– Ну, раз вы все равно проснулись… – Серж прыжком перескочил через проход и заставил пьяницу потесниться. – Для путешественника главное – новые знакомства. Вот в чем суть, в чем самая соль: попасть в какое-нибудь экзотическое место, перезнакомиться с жителями, погрузиться в их культуру и понять, почему они такие козлы. Если не готов вывернуть душу наизнанку перед абсолютно чужим человеком, зачем вообще куда-то ехать? С таким же успехом можно сидеть дома и насиловать резиновую куклу, пока не случится что-нибудь страшное и за тобой, на потеху соседям, не приедут спасатели. У меня с общением все в порядке, потому что я умею слушать. Особенно когда мне говорят о себе. Каждый человек – уникум! Всем есть что порассказать. Вам тоже. Спорим, у вас историй – вагон и маленькая тележка! Вот сколько вам лет? Шестьдесят?

– Сорок три.

– Главное – уметь слушать. Вот почему мир катится в тартарары! Люди разучились слушать!

– Я… э-э…

– Ш-ш-ш! – оборвал Серж. – У меня важная новость. Я женюсь! Еще не знаю, на ком. Я веду поиски по всему штату, и если у вас есть неплохо сохранившиеся родственницы на примете…

Пьяница обмяк и начал закрывать глаза. Серж вздернул его за шиворот.

– Я выхожу на новый уровень! Брак будет стимулировать мой личностный рост. А пока я пробую другие методы. Вот, например…

Серже видом крайнего напряжения вперился в передние ряды. Морщинки под глазами завибрировали. Вдруг…

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Пьяница подскочил. Водитель покосился в зеркало заднего вида.

– Извините, – сказал Серж. – Я приучаю мозг видеть обнаженную суть жизни. Вы понимаете, что мы сами обманываем себя больше, чем все остальные? Несколько раз вдень я замираю и смотрю в лицо истине, ни разу не сморгнув…

Пьяница попытался встать.

– Можно я пересяду?

Серж рывком вернул его на место.

– Обычно бывает или одно, или другое. Или ужас, или блаженство. Я сейчас вспомнил о Черной смерти, ужасавшей Европу в тысяча триста сорок восьмом. Ну-ка еще раз…

Серж напряженно сощурился. -У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! Серж опять повернулся к пьянице.

– Здорово! Я понял, как мне повезло! Я ведь мог родиться цистобластом! Что это такое – не важно. Достаточно знать, что это одно из многих, многих, многих существ, быть которыми совершенно не стоит. Это даже не организм, а всего лишь кучка клеток. То есть у них нет глаз, и они не способны воспринимать яркие цвета сотворенной Богом Вселенной. Цвета природы: голубое небо, зеленые деревья, нежно-розовые весенние крокусы, медовые облака на закате. Цвета продуктов: баклажан, авокадо, мандарин, клюква. Цвета химических веществ: хром, хлор, фтор. Цвета из женских журналов: меланж, экрю, фуксия. А еще цвет, который мне нравится просто за название: гуммигут, гуммигут, гуммигут. Или слова, которые не обозначают цвет, хотя могли бы: Камерун или Димаджио. Если ты цистобласт – можешь на все это положить…

Серж не заметил, что автобус остановился и водитель встал прямо над ним.

– Если будете кричать, мне придется вас высадить.

– Извините, – сказал Серж. – А играть на гитаре можно?

– Вы кричите, когда играете?

– Обычно нет.

Водитель, уходя, бросил через плечо:

– Чтоб без ора!

Серж нежно обнял гитару и забренчал:

– «Мата, don’t take ту Kodachrome awaaaaaaaaayyyyyeeee-yay!»*

* «Мама, не забирай мой «Кодахром!» – строка из песни Пола Саймона «Кодахром» («Кодахром» – марка цветной фотопленки).

В мотеле «Роял Глейдс» в дверном глазке номера сто тридцать три вращался гигантский зрачок.

Коулмэн взял углом рта косяк и затянулся. Снаружи было темно. Светился только рекламный щиток сэндвич-бара: «99-центовые бутерброды». Ночью местные подростки сдвинули средние буквы в крайне неприличное сочетание.

Обстановка в номере могла послужить прекрасной иллюстрацией к образу жизни а-ля Коулмэн. Окурки, горелые спички, фастфудовские пакеты, перевернутые мусорки, мокрые носки на абажурах, раскрошенные чипсы на ковре, куриные кости в постели, кусочек пепперони на зеркале, кровавый след ноги на шкафу, мелочь в унитазе, засоренная рвотной массой раковина, мультфильмы по телевизору.

Коулмэн не отходил от глазка. Паранойя! Как только он решался убежать, возникали сомнения. А если кто-то выйдет из офиса? Он смотрел минуту, еще одну… Коулмэн хотел, чтобы побег прошел без сучка без задоринки, чтобы ни волосок нигде не шелохнулся. Зрачок в который раз оглядел улицу.

Решение помогли принять наркотики. Косяк догорел, дольше тянуть нельзя. Коулмэн отошел от глазка и схватил за лямку спортивную сумку. Глубоко вдохнул… Вперед!

Коулмэн распахнул дверь так, что она ударилась о стену, и бросился бежать. Прямиком в металлическую мусорку. Бак со звоном покатился по стоянке. Коулмэн упал, затем ухватился за ручку автомобильной дверцы и поднялся. Завыла сигнализация: пуп-пуп-пуп! – Черт!

В мотеле начал включаться свет, на балконы высыпали сонные постояльцы. Из офиса выбежал администратор. Коулмэн залез в «бьюик». Уронил ключи. Задел сигнал. Наконец машина завелась, и с визгом шин Коулмэн вывернул со стоянки, зацепив мусорный бак. Тот застрял под бампером и сыпал искрами. На выезде «бьюик» царапнул днищем об асфальт. Зрители на балконах поморщились. Коулмэн крутанул руль налево, от чего мусорка отправилась в свободный полет и разбила неоновую вывеску сэндвич-бара. Зрители скривились.

Коулмэн пропал из виду, и наступила благословенная тишина. Постояльцы разошлись по номерам. Те, кому происшествие перебило сон, понесли вещи в машины, чтобы выехать пораньше. Два синих чемодана легли в багажник коричневого «плимута-дастера» с номером из Огайо.

## Глава 3

Полицейский бюллетень N9 2: «транс-ам» цвета зеленый металлик

На Флоридской платной автостраде было пустынно и темно. Самое неопределенное время суток: вроде уже не вчерашняя ночь, но еще не сегодняшнее утро. А для тех, кто с вечера за рулем, все еще неопределеннее.

«Транс-ам» цвета зеленый металлик обогнул Майамский международный аэропорт. Участки черноты на автостраде чередовались с залитыми светом перекрестками. Фонари, светившие резким оранжевым светом, напоминали о заведениях с колючей проволокой и камерами видеонаблюдения. Они словно говорили: «Выхода нет!»

Было почти пять утра, хотя женщина за рулем этого не знала: ремешок порвался, и часы потерялись. Женщина поглядывала в зеркало заднего вида.

Миниатюрная фигурка почти тонула в огромном «понтиаке». Ей было двадцать восемь, но из-за свежего цвета лица, ямочек на щеках и мелких черт ее постоянно тормозила дорожная полиция.

«Транс-ам» проехал мимо знака, просившего приготовить семьдесят пять центов на платную автостраду. Женщина дрожащей рукой втерла тональный крем в синяки на ногах, опустила стекло, бросила мелочь в лоток и сильнее нажала на газ. Одновременно она сунула тюбик с тональником в объемистую сумку на пассажирском сиденье. Потом резко плюхнула ее себе на колени и начала в ней рыться. Система, по которой были разложены вещи, полетела к черту – этой ночью женщина уже дважды вытряхивала из сумки все содержимое и запихивала обратно. Наконец женщина нашла сигарету, прикурила от автомобильной зажигалки и закашлялась. Она опять начала курить – а пачку купила еще в Делрее. Никотин притормаживал разыгравшееся воображение, но не мог убрать застрявшие в памяти картинки – то, что она увидела, открыв дверь ванной. И что было потом. Ее потряс не только вид крови. Откуда они вообще узнали о том месте? Значит, ей негде спрятаться! Женщина снова посмотрела в зеркало заднего вида – белого «мерседеса» с тонированными стеклами не было.

Она миновала съезд на Кендал и синий указатель. Потом притормозила, пропуская цистерну, и перестроилась.

Зона сервиса под названием «Окуневая гавань» находилась на девятнадцатой миле. Это значит – еще девятнадцать миль до конца платной автострады, а потом по простой двухрядке через мангровые рощи до того места, где материк на карте переходит в точечки болот. А там и разводной мост на остров Ки-Ларго.

На стоянке оказалось всего несколько машин. «Ниссан» без водителя и номерного знака. Машина охранной службы со спящим за рулем охранником, на двери эмблема: орел (с виду весьма раздраженный) и молнии. Тягач с прицепом, в кабине которого было темно, хотя двигатель продолжал работать. По всему периметру прицепа горели сотни желтых лампочек – несомненное доказательство, что у кого-то их переизбыток.

Женщина поставила «транс-ам» поближе к зданию, с трудом вытащила ноги из машины и подковыляла к таксофону. Вставила монеты в щель, набрала номер.

– Ну же!

Последние три раза трубку не брали. Десять гудков, дальше. Время вне спасительного «транс-ама» казалось вечностью.

Где-то открылась дверца автомобиля. Женщина резко повернулась на звук. Ночной охранник маниакально ухмыльнулся в ответ.

Тринадцать гудков. Она уже хотела положить трубку, как вдруг сонный голос сказал «алло». Женщина подскочила:

– Не вешай трубку! Это я!

За Майами ты один-одинешенек. Шоссе Дикси по косой пересекает жаркий и пыльный пустырь, населенный кошмарными созданиями из «Безумного Макса». Знаменитый Коралловый замок окружен колючей проволокой, а прямо перед банковским филиалом спариваются собаки. И над всем этим, словно в другом мире, гудит Флоридская платная автострада.

«Транс-ам» цвета зеленый металлик несся на юг до самого рассвета, пока шоссе не закончилось, не слилось с автодорогой номер один. Добро пожаловать в город Флорида-Сити, где данные счетчиков движения и спутниковой фотографии вызвали целый инвестиционный бум. Вездесущие вывески фирменных бензоколонок, дешевых ресторанов и огромное количество мотелей демонстрировали, что краеугольные камни цивилизации белого человека – бесплатный завтрак и скидки для пенсионеров.

Прошла горничная, толкая перед собой тележку со швабрами и напевая веселую песенку по-испански. Открылись двери номеров, американцы погнали детей в машины. Люди заполнили вестибюли и стали набирать сладости в дорогу и совать бумажные стаканчики под краны.

– Апельсиновый сок кончился!

Небо посветлело. Горничная постучала в дверь:

– Уборка!

Выросли очереди на заправках.

– Пятый насос уже включен! (Идиот!)

Какие-то студенты с ящиками пива загрузились в джип «гранд-чероки» и рванули на выезд.

Промчались два седана, за ними «транс-ам» цвета зеленый металлик. Путь свободен! Студенческий джип выехал на шоссе. На крыше валялся забытый бумажник. На заднем стекле было написано кремом для бритья: «Ки-Уэст зе бест!»

Коулмэн посмотрел в зеркало заднего вида. Свидетелей Великого Побега не обнаружилось. Он поехал дальше, мимо скромных свежих построек. После урагана Эндрю в Хомстеде оказалось столько свободной земли, что ее не успевали заполнять.

На пересечении с автодорогой номер один Коулмэн остановился. В открытые окна залетали утренние звуки: щебетание какой-то пташки, далекий всхлип дизельного мотора. Коулмэн открыл пакетик орешков и подождал, пока проедут последние машины: «транс-ам» цвета зеленый металлик и «гранд-чероки», набитый студентами. Коулмэн повернул направо.

Первые три мили прошли без приключений. Небо из темного стало голубым; мир потихоньку просыпался. Коулмэн почувствовал запах соли. Наконец явилось солнце – огненно-оранжевые кляксы в просветах между мангровыми деревьями. Коулмэн засыпал в рот горсть орешков. Над плотиной пролетело несколько стай болотных птиц. Показались стервятники, которые переминались вокруг животных, попавших этой ночью под автомобили, с видом подростков, что слоняются под видеомагазином «для взрослых». Каждые две мили: дохлый енот, дохлая змея, дохлый опоссум, дохлый броненосец. В зеркале заднего вида появились машины; вскоре автомобили всех видов и мастей пошли сплошным потоком. Коулмэна постоянно обгоняли, потому что на скорости больше полусотни миль в час «бьюик» трясся, как вибростенд. Некоторые водители сигналили, но Коулмэн не обращал на них внимания. Беззаботность этого человека была настолько вопиюща, что представляла угрозу для общества.

Коулмэн доел орешки и бросил опустевший пакетик на приборную панель. Там уже образовалась стихийная свалка: мятые обертки от буррито, раздавленные стаканчики из-под газировки, салфетки, сувенирные спички, лотерейные билеты, палочки для перемешивания кофе, использованные пальчиковые батарейки, дорожная карта Арканзаса от компании «Галф Ойл», запечатанный Презерватив Неисправимого Оптимиста, так и не открытый мешок для мусора. По мере добавления новых слоев хлама старые скапливались между приборной панелью и ветровым стеклом, и по ним, как в музейном разрезе раскопок индейского кургана, можно было проследить историю падения Коулмэна. На полу с пассажирской стороны валялись: изжеванный карандаш, ручка от зонтика и найденный средь чиста поля автоответчик, который не подключался к электросети.

«Бьюик» миновал сто восьмую милю и замедлил ход, с трудом поднимаясь к мосту через реку Джуфиш Крик, официальную границу между материковой Флоридой и островами Кис. По левой полосе Коулмэна обогнал рейсовый автобус, на задних сиденьях которого происходила какая-то потасовка.

– Проснись! Проснись! – кричал Серж и тряс пьянчугу-попутчика. – Ты сейчас такое увидишь!

Алкоголик уже видел. Фантастический пьяный сон. Наверное, о том, как Джорджия О’Киф* лепит коников из органических отходов.

* Джорджия О’Киф (1887-1986) – известная американская художница, уделявшая в своем творчестве особое внимание неодушевленным предметам: растениям, камням, скелетам животных.

– А? Чего?

Серж вздернул пьяницу за воротник и указал на окно.

– Мост! Мы въезжаем на Кис! Этим чудом нельзя не наслаждаться. Так наслаждайся, твою мать!

Дребезжащий автобус прополз по решетчатому настилу моста. Серж задрал руки вверх, чувствуя себя как на американских горках, но вспомнил, что кричать нельзя.

И вдруг все кончилось. Серж улыбнулся пьянице.

– Другого такого места не найдешь! Отличная природа, исключительная свобода, чудные аборигены. Один приятель рассказал мне еще кое-что о Кис. Я запомнил его слова навсегда. Здесь все не те, кем кажутся. Когда жители других штатов хотят найти себя, они едут во Флориду. А флоридцы в таком случае отправляются на Кис. Так и я…

Автобус проехал «Зарубежную страховку», татуировочный салон «Рай» и автофургон с намалеванным от руки объявлением: «Требуется: рояль или услуги адвоката».

Серж снова принялся перебирать струны. Потом резко заглушил звук ладонью.

– У меня к тебе крайне выгодное предложение. – Он оглянулся: не подслушивает ли кто, и наклонился ближе. – Я буду следующим Джимми Баффетом! – Серж подмигнул. – Только лучше… – Он опять начал играть. – «…О, я ленивый пират, который мешает коктейли!..» Это моя песня. Незаконченная. Рабочее название «Сделай меня богачом». Правда, я еще не научился играть и сочинять текст, но это не важно. Все дело в маркетинге. Кузен Джимми Баффета – финансист Уоррен Баффет… – Серж вытащил из заднего кармана компьютерную распечатку, развернул и положил на гитару. – Главное – цифры. Я магистр делового администрирования. – Лист оказался пустым. Серж убрал его обратно. – Ладно, я не магистр. Признаюсь, потому что тебе, похоже, все равно. То есть в хорошем смысле. А будущим партнерам необходима откровенность друг с другом…

Автобус притормозил у какого-то навеса. Пьяница попытался встать.

– Это моя остановка. Серж заставил его сесть.

– Твоя остановка – так остановись! Подумай о моем предложении! В мире все больше стрессов. Мама с папой работают, снимают с себя последнюю рубашку, чтобы выплатить проценты, бегают на родительские собрания, а по выходным пытаются сделать ремонт, который по телевизору казался таким простым! Вот она, взрослая жизнь. «Черт возьми! Ответственности все больше и больше! Может, если работать усерднее, станет легче… Нет, теперь еще хуже и… О боже! У меня инфаркт!» – Серж схватился за грудь и упал в проход, где застыл в полной неподвижности. Алкоголик наклонился над ним.

– Живой?

Серж вскочил, как неваляшка.

– Мертвый, блин! Что это за жизнь? – Серж многозначительно кивнул. – Тут являюсь я. И даю им возможность на миг вернуться в детство – за определенную плату. Рынок созрел: взрослая жизнь стала навязчивым желанием…

Мимо остановившегося автобуса пронесся золотистый «бьюик-ривьера» тысяча девятьсот семьдесят первого года выпуска. Коулмэн докуривал косяк, напевая фальцетом: «Hmmm, hmm-hmm, hmm-hmm, fruit juicy. How’d you like a nice Hawaiian punch?..»*

* «Хм-м, хм-м-м, хм-м-м, фруктовый и сочный. Не хочешь ли классного гавайского пунша?..» Песенка из старой рекламы.

Коулмэн засунул руку под сиденье, нащупал банку пива и пустую кружку из универсама – с рекламой Гарри Потте-ра. Затем налил пиво в кружку, чтобы незаметно употреблять алкоголь за рулем. Тот, кто нагибается и прихлебывает из банки тайком, опасен на дорогах.

«Бьюик» выехал на Ки-Ларго по средней полосе. Мимо пламенеющих делониксов, бесчисленных красно-белых дайверских флагов, стен, расписанных под коралловые рифы, декоративных цементных скалярий, бетонных акульих челюстей, в которых могут фотографироваться туристы, рыбного ресторана с каменными столиками, знаменитого «Карибского клуба», не менее знаменитой яхты из фильма «Африканская королева», дюжины тики-баров, лавки сувенирных раковин, магазина спиртных напитков, офиса страховой компании и стоматологической поликлиники. На стоянке у заколоченного досками торгового центра собиралось третьесортное карнавальное шествие. Далее по курсу – ржавое колесо обозрения, палатка для игры «Забрось шарик в аквариум», игровые автоматы-краны, хитро настроенные так, чтобы никто не вытащил приз.

По дороге вяло брели апатичные клоуны. За пагубную страсть к алкоголю и прочим дурманящим веществам их исключили из престижного циркового колледжа братьев Ринг-линг в Сарасоте. На коврике перед несостоявшимися артистами сидели зрители: три дошкольника. Мистер Тыква начал жонглировать двумя мячами. Дети встали и ушли. Мистер Тыква сунул мячи в карман. Подошел еще один клоун, и оба печально проследили взглядами, как дети заходят в салон компьютерных игр.

– Пошли надеремся, – сказал мистер Тыква.

– Охренительная мысль! – ответил дядя Шаловливые Ручки.

Клоуны спрятались за цистерны с пропаном. Мимо них проехал рейсовый автобус. Заднее окно было открыто, и кто-то бренчал на гитаре.

Серж перестал играть и уставился на алкоголика.

– Все началось в ресторане «Маргаритавилль». Я заказал на обед «райский чизбургер». Думал, раз о нем пел Баффет, это самый лучший чизбургер в мире. И знаешь что? Он был несъедобным. Как подошва от кедов! Более того, там не оказалось маринованного огурца. А у Баффета он в каждом припеве. Я слышал тысячу раз! А в моем долбаном чизбургере? Думают, мы не заметим. Зря надеются!..

Алкаш опять попытался встать.

– Мне бы выйти…

Серж силком усадил его обратно.

– …подходит официантка. Я заглядываю под тарелку. Она спрашивает, все ли в порядке. Я говорю, мол, огурца нет. Ставлю чизбургер на ребро и заглядываю внутрь, как в бумажник. Она мне говорит, что их делают без огурцов. Я говорю – с. Она говорит, в меню этого нет. Я говорю, видел я ваше меню, но из песни слов не выкинешь. И мы начали орать. Точнее, я начал. Стол почему-то перевернулся. И угадай, кто остался виноват? И вот четверо громил размером со шкаф тащат меня к двери, а я кричу другим посетителям: «Позовите Джимми! Пусть кто-нибудь позовет Джимми!» Я лечу спиной на тротуар, начинка от чизбургера падает на грудь, а потом в меня швыряют булочки и все остальное – омерзительная сцена… Увы, «Маргаритавилль» совсем прогнил…

Мимо окна Сержа проносились автомобили. Джип «гранд-чероки», «транс-ам» цвета зеленый металлик, коричневый «плимут-дастер». Они ехали на Исламораду, любимое место рыбаков, где на пристанях сушатся десятки прокатных лодок и повсюду висят чучела марлиней, морских окуней и акул-молотов.

«Бьюик-ривьера» семьдесят первого года выпуска с пыхтением проехал ломбард «Рай», мотель с декоративным маяком, очередную остановку с тем же самым рейсовым автобусом. Коулмэн уже миль тридцать играл с ним в чехарду.

Он постепенно начал проникаться красотой пейзажей. Особенно его тронул вид с моста Лонг-Ки со стороны Гольфстрима. Коулмэн включил поворотник и выехал на левую полосу, чтобы ближе взглянуть на мост, шедший параллельно. Да, сэры, вот это жизнь! Коулмэн улыбнулся и закурил косяк.

Странно, сколько на том мосту пеликанов… А вон палатка для кемпинга. Еще одна. Рыбаки. Палатки. Опять рыбаки. Стоп машина! Это же не мост! Это самый настоящий рыбацкий пирс. Хм-м, интересно… Значит, на моем мосту движение двустороннее. Коулмэн отвернулся от пирса и чуть не столкнулся лоб в лоб с «камаро».

Водитель автобуса ударил по тормозам. Серж с попутчиком врезались в спинки передних сидений. Гитарные струны взвизгнули.

– Эй! – закричал Серж. – Что там такое? Водитель переключил передачу.

– Какому-то козлу жить надоело!

Автобус въехал в город Маратон, который находится в самой середине Флоридских островов. Аэропорт остался справа, и Серж не увидел крошечный зал ожидания, огромный топливный бак, частные аэропланы, туристские бипланы, корпоративные самолеты и белый лимузин в конце посадочной полосы.

На Ки-Уэсте реактивные самолеты из-за шума были запрещены. Так что большие шишки садились в Маратоне и еще полсотни миль ехали в лимузине. Совсем как мужчина в рубашке с тропическим узором и шлепанцах, который в настоящий момент спускался по трапу. Гаскин Фасселс из Манси.

Навстречу ему выбежал шофер.

– Мистер Фасселс, позвольте, я заберу сумки… Фасселс был низеньким, плотненьким и лысеньким. От него пахло, нет, просто несло деньгами, а значит, он был очень сексуальным.

Лимузин выехал из аэропорта и направился на запад по автодороге номер один. Затормозив машину всего через милю, Фасселс побежал в спиртной магазин и быстро вернулся с самым дорогим ромом. Шофер призадумался: даст ли этот тип больше чаевых, если покупать ему выпивку заранее? Он уже прогнулся раз перед другим клиентом, но тот ничего не доплатил. Только зря свои деньги за ром отдал!

Богачи всегда удивляли видавшего виды шофера. Взять того же Фасселса. Известный юрист из Индианы, купил еще один дом на Кис. Работает четыре дня в неделю, а каждый уик-энд летает чартерным рейсом в Маратон. Откуда такие средства? Неужели вокруг валяется столько денег? Шофер решил, что под этим миром скрывается другой, тайный, о котором ему не хотят говорить.

– По-другому и не выходит, – заявил Фасселс, сортируя бутылки в баре. – У вас вся экономика основана на услугах. Я бы столько никогда не заработал. А жить тут самое то. И, кстати, эти перелеты вполне окупаются. Весь уик-энд мои конкуренты на севере дрожат от холода, а я утром в понедельник возвращаюсь в суд загорелый, отдохнувший, сбросив груз с плеч, – и вышибаю им мозги!

Лимузин начал путь по Семимильному мосту. Что за день! Ни облачка. Гольфстрим расцвечен солнечными лучами. Фасселс устроился сзади в обнимку с бутылкой и вытянул ноги.

– Слушай анекдот… Шофер глянул в зеркало.

– Какой?

– Откуда слепой знает, что вытер стол?

– Не знаю, мистер Фасселс. Откуда?

– Тут уже смеяться, понял?

– А… Ха, ха, ха.

Разбери этих богатых! Фасселс взялся за бутылку.

– Нуты дебил…

Некоторое время оба молчали. Фасселс старательно напивался.

Они доехали до Рэмрод-Ки.

– Стой! Хочу отлить. Шофер посмотрел на дорогу.

– Через квартал будет автозаправка.

– К черту! Я тут хочу. Опять причуды богачей…

Лимузин съехал на обочину. Фасселс вышел, спустился по небольшому склону и упал на колени.

– Ух, классный ром!

Встал, расстегнул ширинку на виду у всей дороги. Дети в проезжающих машинах затыкали пальцами. Мистер Фасселс почувствовал на голых щиколотках брызги.

– Что за хрень? – Он вытянул шею, заглядывая за струю. – Куда я нассал?

В кустах что-то шевельнулось. Броненосец поднял голову. Кто меня будит? И что это льется мне на панцирь? Зверь решил сменить дислокацию и потрусил к дороге.

Фасселс вернулся в лимузин.

Шофер выжидал просвета в потоке машин, чтобы встроиться. Вот, сейчас проедет автобус, а за ним «транс-ам» цвета зеленый металлик…

В «транс-аме» тихо играло радио. Шания Твейн. Из глаз за темными очками скатилась слезинка. Женщина за рулем включила поворотник и обогнала автобус, который тормозил для незапланированной остановки.

Открылась дверь. Оттуда вывалился Серж со своим рюкзаком. Он встал с земли, обернулся и недоумевающе раскинул руки.

– За что?

Следом вылетела гитара. Автобус уехал. Серж заметил лимузин и побежал к нему.

– Эй! Может, подвезе…

Лимузин быстро скрылся из виду. Серж повесил рюкзак на плечо и оттопырил большой палец.

– Вот еще кто-то едет! Это обнадеживает. Машина побитая, что свидетельствует о принятых в прошлом неразумных решениях, включая подвоз всяких темных личностей…

Серж вышел на дорогу и изо всех сил замахал рукой. Из-за него водитель коричневого «плимута-дастера» не заметил броненосца.

Бац!

Несчастное животное выкатилось на середину шоссе и осталось лежать кверху брюхом.

## Глава 4

В «бьюике-ривьера» воняло горелым солидолом. Коулмэн сделал пит-стоп в придорожном универсаме. Теперь у него на коленях лежала целая коробка еды: куриные крылышки и желудочки, картофельные бревнышки, жареные пирожки, моцарелловые палочки и крабовые котлетки. Увы, все вчерашнее. Зато в пластмассовом стакане для газировки – пиво.

– Ух ты, разводной мост! Кла-а-а-сс! У, водяной смерч! Ва-а-а-аще!

Упиваясь зрелищем, Коулмэн не заметил, что мост, под которым он проезжает, опускается. Смотритель лихорадочно нажал на кнопку и успел поднять вторую половину.

Когда Коулмэн добрался до Торч-Кис, топливный счетчик стоял на делении «Е». Начиная с Семимильного моста, где был знак «Проверьте топливо», стрелка неумолимо сдвигалась направо. Коулмэн проверил счетчик еще раз. Ага, «Е».

Когда двигатель заглох, Коулмэн почти добрался до середины моста на Рэмрод-Ки. Коулмэн уже бывал в таких переделках. Он включил нейтральную передачу и положился на силу притяжения. Машина покатилась вниз – хороший способ экономить на бензине!

В паре кварталов среди пальм стояла автозаправка «Шеврон». Тридцать миль в час. Двадцать пять. Двадцать. Коулмэна обгоняли. Водители сигналили и показывали средний палец. Коулмэн улыбался и махал в ответ. Пятнадцать миль в час. Десять. Образовалась пробка. Знак автозаправки увеличился. Коулмэн всем телом подался вперед. Еще-е-е-е чуть-чу-у-уть…

Краем глаза он заметил выброшенный кем-то диван. А посреди дороги – мертвого броненосца. Коулмэн включил поворотник и медленно, очень медленно объехал труп.

Наконец «бьюик» дополз до края парковки. Коулмэн на ходу выскочил из машины, схватился за дверь и крышу и побежал рядом до самых колонок.

Когда на счетчике набралось пять долларов, глаза Коулмэна забегали. Он щелкнул ручкой насоса и обнулил его. Потом включил снова и подождал, пока бак не заполнится.

В магазине Коулмэн затоварился продуктами: свиными шкурками, жареной картошкой, мясными палочками и шестью банками холодного пива в упаковке. Все это Коулмэн вывалил на прилавок. Продавец пристально посмотрел на него.

– Чего? – спросил Коулмэн.

– Я все видел. Ты обнулил счетчик.

– Разве?

– Коулмэн!

– Случайно нажал, наверное.

– Ты всегда так делаешь, а я просто включаю в счет. Коулмэн достал кредитку.

– Твою кредитку автомат не принимает.

– А ты попробуй.

Продавец провел карточкой по автомату.

– Говорит, надо конфисковать. Коулмэн выхватил карточку.

– Заплачу наличными! – Он открыл пустой бумажник. – Ой, а где все деньги?

– Коулмэн!

– Ты ведь знаешь, я отдам. Я живу тут, за углом. Я никуда не денусь!

Продавец злобно на него посмотрел.

– Спасибки!

Коулмэн схватил сувенирный магнит на холодильник и добавил в кучу.

– А пакетик можно?

Коулмэн забросил свои «покупки» в автомобиль. На полу валялось несколько банок из-под пива. Коулмэна это не смущало. Внезапно он вспомнил, как однажды такая же банка попала под тормозную педаль. Коулмэн собрал банки и отправился к мусорному баку. При виде автодороги номер один его посетила мысль.

Он подошел к обочине. Мимо с гудением проносились машины. Коулмэн улучил момент, вышел на дорогу и принялся за дело.

Потом, хихикая, вернулся к «бьюику» и сел за руль. С громким «чпок!» отъехав от колонки, Коулмэн свернул на боковую улицу, а там – на грунтовый подъезд к своему скромному жилью, темно-оранжевому трейлеру. Раньше он был белым – пока не проржавел. Коулмэна такой дом устраивал. Хозяин не хотел и пальцем о палец ударить, а Коулмэн относился к тем редким людям, кого дырявая крыша ничуть не беспокоит.

Короче говоря, Коулмэн жил в настоящей берлоге. Впрочем, на Кис даже берлоги роскошны. Трейлер стоял в густой чаще кокосовых пальм, кокколобы, палисандра и еще каких-то деревьев с ярко-желтыми цветами. Стены опутал виноград, а пустоты в фундаменте маскировали выросшие у порога цветы-самосейки.

Коулмэн вылез и обнаружил, что из машины торчит ручка топливного насоса и кусок шланга.

– А это еще откуда?

Коулмэн выдернул шланг, выбросил его и пошел в дом.

На автодороге номер один образовалась пробка. Вскоре машины встали до самых островов Литтл-Торч-Ки, Биг-Пайн-Ки и Бахия-Хонда. Любопытные протискивались мимо заправки «Шеврон» или вообще съезжали на обочину и вылезали с фотоаппаратами. Все щелкали лежащего на спине броненосца, который сжимал в закоченевших передних лапах банку «Будвайзера».

Продавец автозаправки не замечал этого, потому что был слишком занят. Как учили, он нажал на большую красную кнопку аварийного отключения бензина и огородил утечку выкрашенными во флуоресцентный цвет конусами. Потом забежал внутрь и уточнил телефон аварийной службы.

Останавливались все новые машины. Несмотря на перекрытые колонки, продавец получил большую выручку. Из джипа «гранд-чероки» выскочили студенты и направились к холодильнику. В дверь просунула голову женщина в футболке из салуна «Кабаний дух».

– Одноразовые фотоаппараты есть?

Продавец, который как раз звонил по телефону, молча указал на стойку «Фуджи».

Студенты поставили на прилавок упаковки пива.

– Лед есть?

Продавец ткнул пальцем на морозильник.

Тут произошла первая авария – сильный задний удар рядом со знаком «Снизьте скорость – олени под угрозой вымирания». Машины встали намертво. Студенты вышли на обочину, сняли футболки и плюхнулись с бум-боксом на бесхозный диван. Включили Ван Халена погромче и обмазались солнцезащитным кремом.

Толстый и счастливый Коулмэн валялся на диване со сломанными пружинами, который он подумывал поменять на тот, что видел на обочине. Он ел, пил и переключал каналы. На улице гудели сирены и стрекотали вертолеты. Коулмэн пропустил что-то интересное по телевизору и переключился обратно. Местные новости. Прямой эфир из вертолета.

– Эй, это же моя заправка!

Камера с воздуха показала, как до самого горизонта на автодороге номер один по всем островам и мостам застыло движение. Потом крупным планом – заправка, где на маленьком диванчике сидели и курили крошечные студенты. Один парень бросил через плечо бычок. s

Коулмэн невольно отдернулся от гигантского огненного шара, взорвавшегося на экране.

– Круто!

Когда вдалеке вспух огненный шар, компания из Безымянного бара стояла у моста через пролив Боуги.

– Интересно, что это было? – сказал Соп Чоппи.

В воздух поднялся еще один вертолет; волосы Чоппи откинуло ветром.

– Пошли выпьем, – предложил Боб.

Они направились обратно. С другой стороны подъехало розовое такси. Оттуда вышел Серж с гитарой в чехле. Он достал из кармана деньги и просунул голову в открытое окно.

– Может, еще подумаешь? Шикарная возможность. Я стану новым Баффеттом.

– Слушай, приятель, у меня тут работа…

– Последний шанс, – сказал Серж и отдал деньги. – Неужели ты всю жизнь хочешь быть сраным таксистом?

Автомобиль резко рванул с места. Серж упал на гитару.

Все утро Коулмэн принимал форму дивана. Он еще никогда так долго не смотрел один и тот же канал. Вокруг автозаправки сновала куча народу. Каким-то чудом к месту происшествия подобралась пожарная машина и пеной потушила колонки. Коулмэн поднес банку пива ко рту. Пусто. Пошел к холодильнику. Кончилось. Он стащил подушки с дивана и собрал мелочь.

Коулмэн прошел три квартала до обугленной заправки. Пожарные сматывали шланги. На парковке стояли возбужденные очевидцы и пересказывали случившееся опоздавшим. Коулмэн зашел внутрь и взял из холодильника упаковку пива. Поставил на прилавок рядом с коробкой зажигалок, работающих на ветру. На коробке была изображена дама с сигаретой, обдуваемая муссоном. Коулмэн повертел в руках зажигалку, сломал крышечку и поставил обратно. Наконец ему стало ясно, что рассчитывать его не собираются. Продавец что-то рассказывал пожарному с планшетом. Коулмэн засунул руку в карман и бросил на стекло прилавка монетки.

Он отсчитал ровно столько, сколько стоила упаковка, включая налоги. Генетическая память.

Коулмэн вытащил одну банку и толчком распахнул дверь. На обочине стояло несколько кучек людей, каждая – вокруг того, кто утверждал, что «видел, как все было». Коулмэн подошел к ближайшей группе и просунул голову между двумя слушателями.

– …этот идиот отъехал, а из бака торчала ручка!

Коулмэн поднял лицо к небу, допивая остатки пива. Достал из упаковки вторую банку и подбрел к другой группе. Человек, стоявший посредине, тыкал пальцем на дорогу.

– Броненосец случайно погиб. Я все знаю! Они подпрыгивают, когда пугаются. Если бы стояли на месте, их бы не давило, но они скачут и разбивают себе бошки под машинами. Я из Техаса!

Коулмэн приблизился к обочине. По ту сторону скопились люди с фотоаппаратами. Один снимал происходящее сотовым телефоном и тут же отсылал в Буффало своему налоговому консультанту. Коулмэн прошел между машин, поднял броненосца, взял под мышку и отправился домой. Люди огорченно опустили фотоаппараты. Машины тронулись.

***

Завсегдатаи Безымянного бара стояли снаружи и смотрели, как Серж прыгает по гитаре. Потом он запихнул обломки в мусорный бак и отряхнул руки.

– Поставим точку в этой печальной главе!

Они пошли в бар. День продолжался. С моста снялся последний вертолет. Движение по автодороге возобновилось. Время было обеденное – самые жаркие часы, когда жизнь в островной глуши замирает. На улице – тишина.

Тишину нарушил треск гравия.

Мимо бара проехал белый «мерседес» с тонированными стеклами.

## Глава 5

В Безымянном баре

Компания присела на высокие табуреты. Над ними под потолком висел плюшевый медведь в футболке «Харлей-Дэвидсон». Барменша кокетливо нагнулась через стойку к Сержу.

– Ну как, повторить?

Соп Чоппи залпом опрокинул рюмку.

– А чего ты так с гитарой?

– Я ищу себя. – Серж скрутил крышку с бутылки воды. – Оказалось, что музыка – тупиковый путь.

К бару подъехал джип «гранд-чероки». Оттуда высыпали студенты с криками:

– Ура! Нашли!

Они уселись за стол прямо посреди бара и принялись писать на долларовых банкнотах.

– Эй, дайте степлер!

– Зачем искать себя? – поинтересовался Соп Чоппи.

– Иногда полезно и даже важно поменять обстановку, – сказал Серж. – А Кис для этого идеально подходит. Тут можно отсидеться и создать вокруг себя легенду.

– Почему идеально?

– Потому что здесь все не те, кем кажутся.

– Все?

К бару подъехал лимузин. Через пару секунд ввалился Гас-кин Фасселс.

– Начать праздник! Соп Чоппи понурился:

– Опять этот козел…

– Ты что-то сказал? – переспросил Серж.

Серж вертелся на табурете, как тарелка радара, и рассматривал бар. Когда-то здесь была фактория, а наверху – бордель. Целый сундук с сокровищами, только живой. Безымянный бар назвали в честь острова Ноу-Нейм-Ки, или Безымянного. На нем еще не провели коммуникации, и современные пионеры кое-как осваивали землю с помощью водяных цистерн, солнечных батарей и генераторов. Сам бар, правда, находился не на Ноу-Нейм-Ки, а на Биг-Пайн-Ки, через мост. Спрятался в пышной зелени; худшего места для питейного заведения не придумаешь (поэтому бар и пользовался такой популярностью). К тому же там была отличная пицца.

Серж улыбался. Тут было темно, уютно и несколько захламленно. Старый спасательный жилет, голова оленя, дорожные знаки, автомобильные номера, фотографии в рамках, газетные вырезки, нашивки канадской полиции. И долларовые банкноты. Тысячи купюр, исписанных туристами: «Я приехала из Колтс-Нека, Нью-Джерси! Сюзи». Стены давно покрылись сплошным слоем денег. Теперь купюры прибивали степлером к потолку. Они трепетали на сквозняке, от чего бар, и без того напоминавший пещеру, походил на логово летучих мышей. Стойка Сержу тоже нравилась – вся в щербинах и выбоинах, следах многолетнего сурового обращения и непристойных анекдотов. Будь она человеком – непременно звалась бы Китом Ричардсом. Вот так бар!

Придя к этому выводу, Серж поерзал и соскочил с табурета:

– Я сматываю удочки!

– Пока, Серж!

Дверь захлопнулась. Серж надел рюкзак и пошел вверх по улице, к берегу. Дорога тесно соприкасалась с природой. Солнце жарило изо всех сил, и было тихо-тихо, если не считать электрического жужжания сверчков. Чувства Сержа обострились, оптимизм зашкалил. Это самое лучшее место в мире! Серж притормозил, чтобы насладиться моментом, затем ускорил шаг, чтобы насладиться быстрее… Снимки, надо сделать снимки!

Серж поставил рюкзак на землю и достал фотоаппарат.

Потом двинулся вперед быстрым шагом, зажмурив один глаз, а вторым обозревая мир через трансфокатор. Щелк, щелк, щелк…

Он снимал всякую живность, что ему попадалась.

– Любая жизнь священна, даже водоросли… О! Красивые цветы! Клематис, царские кудри… – Щелк, щелк, теперь царство насекомых. – …собачий клещ, рогатый паук… – Щелк, щелк. Впереди что-то шевельнулось. – Какая удача! Краб-привидение!

Краб бочком пробежал по дороге. Серж присел с фотоаппаратом, как бейсбольный кетчер. Мимо пронесся пикап.

– Сойди с дороги, идиот!

Серж, не отрывая глаза от объектива, произнес:

– Еще одна душа, утратившая связь с жизненной силой… Краб остановился. Серж осторожно присел ниже и затем

лег на дорогу, по-снайперски прицеливаясь объективом.

– Фотографирование учит наблюдательности, – заметил Серж. – Дисциплине. Единению с природой. Чтобы не упустить ни малейшей детали…

За ним незамеченной перебежала дорогу скунсовая обезьяна. Щелк.

– Есть!

Серж встал и пошел дальше. Деревья уступили место кустам, небо расширилось, а впереди под провисшими линиями электропередач и кривыми пальмами заблестела вода. На север неорганизованной толпой тянулись ватные облака. Серж начал придумывать, на что они похожи.

– Слон, жираф, Снупи, Элвис, Прибалтика, цепь мито-хондрических энзимных ингибиторов, выбор Фауста…

Под всем этим роскошеством у моста через пролив Боуги стояло одинокое старое здание, обшитое белыми досками, с металлическими штормовыми навесами. Позади строения находилась пристань: ровный ряд одинаковых прокатных лодок и топливная цистерна с алой техасской звездой на боку. Серж прошел мимо вывески:

Рыбацкий лагерь «У Старого Деревянного моста»

Рентабельные коттеджи

Пиво

Снасти

Наживка

Серж вошел.

Динь-динь! Загорелая, как все местные, женщина за стойкой подняла глаза. Она была в легком топе, волосы стянуты в хвост.

– Привет, Серж…

Она загородила лицо рукой.

– Только не надо опять меня щелкать!

– Ты живое существо. Щелк.

Женщина распаковала посылку с блеснами и потянулась к крючку на двери под номером пять.

– Тебе как обычно?

– Спасибо, Джули. О-о-о, новые кепки! – Серж схватил с полки головной убор и внимательно рассмотрел тулью. – Тут и ваше название вышито, и год! Значит, без такой не уеду.

Женщина звякнула кассой.

– Что-нибудь еще?

– Новые футболки! – Он прижал одну к груди. – И открытки ручной работы. Мне каждой по десять.

– И кому ты их все рассылаешь?

– Себе.

Серж рассмотрел почти пустую полку с фотопленкой и пакетиками аспирина. На доске меню значилось, что в наличии есть «Фрутопия», а рыбы чопа продаются по доллару штука. Джули нажала на кнопки бухгалтерского калькулятора.

Серж покрутил стенд солнечных очков.

– Здесь снимали «Будку у дороги».

– Ты уже говорил.

– Когда?

– Последние пять раз, что у нас останавливался.

Серж взял кофейник бесплатного кофе, понюхал и скорчил гримасу.

– Кино низшей категории, но все-таки лучше фузоспи-риллёзного гингивита. Разрубили парня и засунули в вон тот холодильник для наживки. – Серж поставил кофе у стены, сплошь покрытой разнообразными выцветшими на солнце фотографиями. Люди обнимают золотую макрель, тарпонов, снуков. Бикини, омары, улыбки. Собака в бандане.

Открылась задняя дверь. С пристани вошел мужчина с темными очками на шнурочке.

– Здорово, Серж!

– Привет, Марк! Щелк.

– Новости есть? – спросила Джули.

– Одну из прокатных лодок опять сломали.

– Которую?

– Седьмую. Все эти бизнесмены. – Он повернулся к Сержу. – Азиаты, из какой страны, точно не знаю. Приходят к нам по утрам всю неделю и закупают в два раза больше наживки, чем остальные. Берут лодку на весь день.

– Ловят?

– Похоже на то. Каждый раз палуба в крови, хотя на причал рыбу не выносят. А в трюме мы находим скелеты.

– Они там лопают сырую рыбу?

Марк кивнул.

– А лишняя наживка зачем?

– Наверно, и ее лопают. – Марк снял с пояса маленький желтый уоки-токи. – Джим, промой шлангом седьмую… Да, опять. – Он снова прикрепил «Моторолу» к поясу. – Ты в пятом номере?

– А то не знаешь!

Серж отрегулировал застежку на новой кепке и вышел через заднюю дверь. Прошелся по пристани, где кто-то уже поливал лодку садовым шлангом, вымывая щупальца кальмаров и присоски.

– Благородный труд.

– Что?

Серж отправился к стоянке. Остановился и поднял фотоаппарат: десять крошечных белых коттеджей будто с открытки сороковых годов. Перед каждым – столик для пикников.

Владельцы рыбацкого лагеря вышли наружу. Они попытались выпрямить указатель, в который кто-то врезался.

– С кем он говорит? – спросил Марк.

– Сам с собой, – ответила Джули.

– …ах, старый рыбацкий лагерь! – воскликнул Серж. – Последний оплот тех времен, когда острова покрывали постройки а-ля рустикаль с круглыми верандами и опахалами, где в тени кокосовых пальм нежился Зейн Грей – писатель, рыбак и человек. Строчил себе трактаты про обитателей водоемов для северной интеллигенции. Но прогресс пришел и сюда тяжелой поступью Годзиллы. Он раскрошил все старые рыбацкие лагеря, как пагоды из пробкового дерева…

– Почему он так топает по парковке? – спросил Марк. Джули пожала плечами.

– …остались лишь воспоминания. Пропал деревянный мост, на его месте бетонный. А лагерь «У Старого Деревянного моста» сохранился…

– Что он делает? – полюбопытствовал Марк.

– Целует коттедж номер пять.

Серж вставил ключ в дверную ручку, вошел и задвинул за собой два засова. Уютно и безопасно. Его собственная капсула космического путешественника. Микроволновка, кофеварка, холодильник, плита. Стены, обитые темной вагонкой, кухонный стол из темного дерева. На стене висела одна небольшая картина – изображение скорпены смелыми, интуитивными мазками в классической тюремной манере. И снова импрессионизм: ярко-зеленый, как авокадо, диван в стиле шестьдесят третьего года двадцатого века, испещренный подсолнухами, бархатцами и фиалками, словно над его обивкой трудился более злобный и менее талантливый сводный брат Ван Гога. Серж поставил оконный кондиционер на максимум, закрыл глаза и сунул лицо под струю холодного воздуха. Старый добрый пятый номер…

Целый час Серж вертелся как белка в колесе: распихивал все свои парафеналии по Особым Местам. Наконец воцарился идеальный порядок. Из кармана Серж достал листок бумаги и заучил на память список задач. Выбежал из дома, срезая путь между другими коттеджами. Заборов не было, лишь один на всех, очень большой и неухоженный газон с лужами стоячей воды, напоминающий заброшенное поле для гольфа. Серж пробежал мимо машины за домом номер три, не подозревая, что это «транс-ам» цвета зеленый металлик, потому что автомобиль был спрятан под чехлом.

Занавески на заднем окне третьего номера чуть раздвинулись. Кто-то проводил взглядом скачущего по траве Сержа. Когда тот исчез из виду, занавески закрылись. Миниатюрная женщина вернулась к дивану и села прямо, как доска, на самый краешек. Полная пепельница, почти пустая бутылка водки, мешки под глазами. Она смотрела на сотовый телефон на кофейном столике и злилась, что ей совсем не дало в голову. Адреналин!

Ее звали Анна Себринг. Она не спала почти всю ночь, потому что организм был в боевой готовности. Анна постоянно выглядывала, не появится ли белый «мерседес» с тонированными стеклами. Бросалась к окну при каждом шорохе. Лягушки, еноты, что копошились в мусорных баках, стрекозы, врезавшиеся в фонари на верандах, соседи через четыре дома, которые среди ночи жарили рыбу и пели у костра… Оказалось, что скрываться в рыбацком лагере тяжело: тут так тихо, что слышишь каждый шум. Стук в окно.

Анна вскрикнула и незаметно для себя вскочила на диван.

Тук-тук!

Хорошо хоть никто не стрелял и не пытался выбить дверь. А если это он? Как он нашел ее? По машине? Тук!

Анна медленно спустила одну ногу с дивана. Наконец добралась до окна и раздвинула занавески…

Ее сердце екнуло. Прямо перед ней оказались глазки-бусинки и узкий клюв большой цапли, которую подкармливали предыдущие жильцы. Время обеда. Тук!

Недалеко от коттеджа рыбаки шли на пристань. Двое несли над головами зеленый каяк.

Анна закрыла занавески.

– И не мечтай!

Она вернулась на диван и допила водку. Потом опять уставилась на сотовый. Телефон молчал. В висках стучало; в мозгу постоянно менялись ужасные слайды. Кровь, кровь, кровь…

Анне не хотелось включать телевизор. Ведь тогда она ничего не будет слышать! Нет, это абсурд. Надо отвлечься.

Она взяла в руки пульт и ткнула в сторону телевизора. На секунду замерла, глядя на собственное отражение в черном экране. Потом нажала на «вкл» и увидела свое лицо в местных новостях. Пульт упал на пол, батарейки закатились под диван.

По всем каналам передавали сообщения о серийных убийствах, показывали ее фотографию и просили людей о помощи. После включили прямой эфир: добровольцы прочесывали какое-то поле. Искали ее труп. Анна свернулась на диване калачиком и притянула колени к самой груди. Зазвонил сотовый.

Ее голова дернулась в направлении звука. Анна съежилась еще сильнее.

Три звонка. Подними! Тело не слушалось. Анна как будто повисла под потолком. Пять звонков. Подними! Семь, восемь… Она увидела, как ее рука сама тянется к кофейному столику.

– Алло?..

Закат. Коттедж номер пять

Серж положил на колени толстую тетрадь в кожаном переплете: дневник, в котором он оставлял заметки каждый вечер. Постучал ручкой по подбородку и засмотрелся в окно на солнце, тонувшее в проливе Боуги. Потом наклонился и начал писать:

«Бортовой журнал капитана Флорида, звездная дата 764.354

Всю ночь видел яркие сны. Я был на Ки-Уэст сто лет назад, когда на улицах царило беззаконие и шастали кровожадные контрабандисты. У меня было плазменное ружье, дававшее преимущество. Может, получился бы сериал?

Это навело меня на мысль о том, как жили пионеры. К концу девятнадцатого века на Ки-Уэст кончились источники топлива. Поэтому на других островах построили огромные десятифутовые глиняные печи, чтобы жечь древесный уголь, который потом привозили на лодках для меновой торговли.

Итак, вот чем я сегодня занимался: Великим Печным Проектом! Задача внушительная и невероятно полезная для духовного развития. Вероятно, это окупится – помните морские губки? Что, если продавать уголь мешками, с этикеткой «Исторический древесный уголь островов Кис»? Они произведут революцию в пикниках, положат начало массовому производству примитивной жизни! Это ж какую кучу денег можно заработать! Если честно, я разволновался не на шутку! Я побежал на Безымянный остров и нашел в чаще идеальную поляну. Теперь мне предстояло много дел: приготовить место, собрать подходящую древесину, построить куполообразную печь, обмазать глиной, потом не меньше недели старательно поддерживать огонь, то сужая трубу, то расширяя, чтобы уголь не перегрелся и не остыл. И вот я стою, смотрю в землю и думаю: не, блин, слишком много работы!

Поехал в универсам за торфяными брикетами. По пути проезжаю мимо мусорных баков «Дампстер» – и снова этот запах. Все «Дампстеры» воняют одинаково. В универсаме они стоят или в дешевом кафетерии где-нибудь в Африке – не важно, запах один и тот же. Как будто существует «дампстерная» молекула, которую еще не обнаружили, а потому не нейтрализовали. Когда это сделают, не будет никакого запаха. Бум! Клиенты довольны! Дела идут в гору! Еще одна супервыгодная идея! Но вот станет ли меня слушать кассир универсама? Он просто хочет, чтобы я скорее отошел и не задерживал очередь. А я говорю ему, что из-за своей узколобости он и сидит на кассе. Беседа уклоняется в неприятное русло. Впрочем, я не удивляюсь: люди заблудились, но никто не пользуется моими бесплатными картами.

А потом у меня возникла еще одна мысль. У рыб глаза по бокам. Как они их фокусируют? Или видят все на двух экранах? Может, это тормозит их эволюцию?»

Серж удовлетворенно вздохнул и медленно закрыл дневник. Потом посмотрел в окно на колышущиеся волны.

– Чувствуешь? Мир, покой, безмятежность куда ни глянь. – Он кивнул сам себе. – Иногда полезно побыть наедине с собственными мыслями.

Он улыбнулся и немного посидел, не шевелясь. Потом вскочил и выбежал за дверь.

## Глава 6

Дверь Безымянного бара распахнулась.

– Серж! Ты вернулся!

Серж присел рядом с одним из завсегдатаев, которому всегда симпатизировал. Бад Наранья, этот добрый и чуткий малый, страдал склонностью к саморазрушению. До переезда на Кис он работал журналистом в южнофлоридской газете. Однажды Бад написал статью о последствиях урагана, присовокупив снимок мародера, бегущего по улице с магазинной тележкой. К сожалению, тот оказался президентом банка, развозившим гуманитарную помощь, и крупным спонсором газеты. Под пристальным взглядом охраны Бад собирал свои вещи в картонную коробку и снимал с потолка надувного фламинго. Он даже домой не заехал. Сразу сел в свою старенькую «тойоту» и поехал, не зная куда, но ведая зачем – чтобы еще больше усугубить свое положение. Бад двигался на юг, пока не кончилась земля, однако и это его не остановило. На Кроул-Ки «тойота» задымилась, и по Семимильному мосту он ехал, высунув голову в окно. Наконец двигатель над ним сжалился и довез до Биг-Пайн-Ки. Там Бад тормознул местного маляра в заляпанном краской комбинезоне, и тот отвез его в Безымянный бар. Бад напился до чертиков, заснул в рощице и остался здесь навсегда. Чтобы заново найти себя. Что он и сделал, став журналистом одной из газет Ки-Уэста и иногда подрабатывая в разных бесплатных рекламных листках.

– Бад, что случилось? – спросил Серж. – У тебя такое лицо, будто кто-то умер.

Бад показал на телевизор.

– Ты следишь за майамским делом о подушках безопасности?

– Нет.

– Как ты мог пропустить? – удивился Соп Чоппи. – Уже несколько недель об этом трындят. Сенсация!

– Ну, пропустил. Я был в дороге. И в чем там дело?

– Механики для экономии набивали подушки песком, – объяснил Бад.

– Куда мир катится? – воскликнул Соп Чоппи. – Как низко пали некоторые люди!

– О нет, опять этот гад! – Начали показывать журналистское расследование под рубрикой «Потребительская гончая». – Не знаю, кто хуже: эти обманщики или настырный репортер, который гоняется за их машинами и кричит в закрытые двери.

Все замолчали. В передаче рассказывали о подрядчике из Форт-Лодердейла, который убеждал людей, что им нужна новая крыша, хотя это неправда.

– Я знаю этот трюк! – обрадовался Соп Чоппи. – Я когда-то работал в строительстве. Такое во Флориде сплошь и рядом. Лезут на крышу и находят ржавчину… на гвоздях. Мол, кровля скоро провалится. А тут такой влажный климат, что ржавеет все.

Потом по телевизору сообщили о новостях Уолл-стрит и самых свежих бухгалтерских грехах компании «Глобал-Плут».

– «Глобал-Плут»! – возмутился Соп Чоппи. – Еще бы! Почему все молчат?

– Несколько акционеров подали в суд, – сказал Боб-бухгалтер. – Но обвинение никому не предъявлено и вряд ли будет, потому что «Глобал-Плут» отстегивает хорошие бабки на предвыборную кампанию.

– В газетах писали, что он сюда переезжает, – вставил Бад. – Начал строить огромный особняк в Маратоне.

– Кто? – не понял Соп Чоппи.

– Этот, из «Глобал-Плута», как его…

– Ты не про Дональда Грили? – уточнил Серж. Бад кивнул: про него.

– Все, острову конец!

– Как такое возможно? – спросил Соп Чоппи. – Я думал, суд наложил на его имущество арест.

– Ну да, – ответил Боб. – Только он успел купить землю и вложить в строительство двадцать миллионов по флоридскому закону, запрещающему конфискацию. Это первое, чему учат бухгалтеров.

– Ну вот, как всегда! – возмутился байкер. – У меня в прошлом году забрали мотик за один несчастный косяк в багаже. А этот тип присвоил себе чужие пенсии, и закон на его стороне?

К ним присоединился бармен Джерри, который обладал натурой еще более тонкой, чем Бад. Он был бы вполне приятным собеседником, если б не досадное желание всем нравиться.

– Это вы о чем? – спросил Джерри, берясь за пивной кран.

– О фондовом рынке.

– Хорошая тема!

Серж посмотрел на часы:

– Сколько я тут сижу?

– Ты только пришел, – ответил Бад. Серж спрыгнул с табурета.

– Нужно размяться!

Серж любил смотреть на стены. В ресторанах, гостиницах, барах – везде он искал исторические ценности. Декоративные тарелки, фотографии, газетные вырезки и всякое такое. В Безымянном баре с его банкнотами Серж мог сидеть часами. Он ходил сюда много лет, но до сих пор прочитал лишь четверть. Сейчас он продолжил с того места, где закончил в прошлый раз, – за бильярдным столом. «Бреннаны были здесь 12.11.02». «Тами, Дэнсвилль, Мичиган. Попробуй молиться Богу!» На лице Джорджа Вашингтона красовался красный кленовый лист: «Канадец – и горжусь этим». Серж не глядя протянул руку, чтобы поставить бутылку с водой, однако наткнулся на пустое место. Обернулся, помахал владельцу бара.

– Эй, Джоэл! Тут разве не стоял автомат для продажи сигарет?

– Пришлось убрать, – ответил Джоэл, который вел за стойкой бухгалтерию. – Вечно доставали оттуда доллары со стены. «Классный медовый месяц Бетти и Джона». Куда мир катится?

– Уже немодно печься о всеобщем благе, – вздохнул Серж.

Джоэл вежливо кивнул и вернулся к своему занятию. Несмотря на все причуды, Серж ему нравился. Джоэл тоже интересовался историей. Он купил «Салун капитана Тони» на Ки-Уэсте и Безымянный бар, чтобы сохранить их, а не нажиться.

– Сводишь меня наверх? – спросил Серж. Джоэл сложил цифры в столбик.

– Я занят.

– Хочу посмотреть на бордель.

– Его больше нет.

– А я использую воображение.

– Позже.

Серж указал на потолок.

– А правда, что у тебя там пушка с катера капитана Тони? Пятидесятого калибра? С тех времен, когда он ночью плавал на Кубу по заданию ЦРУ?

Джоэл кивнул.

– Можно посмотреть? Я не стану трогать. Хотя иногда я не могу сдержаться, так что ничего не гарантирую.

Джоэл с досадой вздохнул и начал складывать числа заново.

– Если не хочешь сводить меня наверх, может, сходишь за капитаном Тони? – не унимался Серж. – Все с ним знакомы, кроме меня. Ты обещал!

– Он наверняка занят.

– Тони – последнее живое звено, связующее нас с Теми Временами. Я должен с ним познакомиться, пока еще не слишком поздно!

– Серж, у него своя жизнь! Он не старый автомобиль, который можно выкатить из гаража, когда захочется.

Серж секунду смотрел на Джоэла.

– Тогда пошли наверх?

Джоэл унес свою тетрадку в заднюю комнату. Серж возобновил обход бара. Почитал купюры, потом доску объявлений. Церковная лотерея, Праздник будущих мам на Гуава-лейн. Разыскивается мужчина, в последний раз замечен на пустой дороге на Безымянном острове в три часа ночи. Ксерокопированное объявление о собрании. Ассоциация навязчивых невротиков «Рай». Внизу – несколько хвостиков с телефонами. Серж оторвал один. Получилось неровно. Он дернул еще раз.

К нему подошел Джерри-бармен.

– Серж…

– Привет, Джерри!

– Можно тебя спросить?

– Конечно. Валяй!

Джерри огляделся и понизил голос:

– Я нравлюсь людям?

На Флорида-Кис на душу населения приходится больше всего групп взаимопомощи. Некоторые собираются в муниципальном здании на Шугарлоуф-Ки, рядом с пожарной станцией. Здесь много помещений, в которые можно попасть через длинный, выложенный дешевой плиткой коридор.

В третьей аудитории слева самоуверенно развалились подростки. Они пришли на воспитательную программу для молодежи – наказание за мелкие правонарушения. Перед ними стояли двое мужчин в полицейской форме (если говорить о фигурах, оба были не в форме). Более полный мужчина показал самокрутку:

– Вот это марихуана!.. Подростки:

– У-у-у-у…

Гас поставил косяк торчком.

– Марихуана называется слабым наркотиком. Однако после нее люди часто переходят к сильным…

Один мальчик поднял руку:

– А откуда это у вас?

– Улика. После суда.

– А разве не положено все уничтожать?

– Мы так и сделали, но оставили кое-что для учебных целей.

– Это противозаконно.

– Нет.

– У вас есть распоряжение суда? – спросил мальчик.

– Чего?

– Я хочу стать юристом. Марихуану разрешено иметь лишь нескольким научно-исследовательским институтам федерального значения. Вас могут обвинить в незаконном хранении наркотиков.

– И демонстрации их малолетним, – добавила девочка, жующая резинку.

– Это же учебное занятие! – возмутился Гас. – Сидите тихо, мы быстренько закончим и пойдем по домам…

– Вы же сами сказали, что хранение марихуаны – серьезное правонарушение.

Другой мальчик в мешковатых джинсах ткнул пальцем в телефонный номер на доске.

– Может, позвоним на анонимную «горячую линию», сообщим?

Гас повернулся к коллеге:

– Уолтер, помогай! Тот пожал плечами.

– А я не читал этих законов. Может, они и правы.

– Вот спасибо!

Из соседней аудитории постучали в стену: воспитуемые расшумелись.

– Помолчите, пожалуйста! – сказал Гас. – Мы пришли, потому что волнуемся за вас. Наркотики опасны для здоровья…

Кто-то поднял руку.

– По телевизору говорили, что главный убийца в Америке – ожирение. Может, вам сесть на диету?

Еще одна рука.

– А как вы словите преступника? Вы ведь даже через забор не перелезете, спорим?

Гас покраснел и умолк.

Девочка, жующая резинку, подняла руку:

– Говорят, у вас кличка Серпико*.

– Как-как? – переспросил Гас.

* Герой одноименного фильма, «честный полицейский». Эту роль сыграл Аль Пачино.

– Серпико. Это правда?

– Ну, не знаю… Иногда меня так называют.

– Это, наверно, такая шутка?

Гас сощурился. Ах вы, маленькие дряни… В стену снова постучали.

Серж сидел в соседней аудитории, на заднем ряду. Ведущий не переставая колотил по столу молоточком. Серж уже почти жалел, что пришел. Еще никогда он не видел в одном месте столько бессмысленных движений, нервных ритуалов и конвульсий. После каждого выступления ведущему приходилось взывать к порядку.

– Привет всем, я Джек!

– Привет, Джек!

И очередная идиотская история. «Постоянно вытираю дома пыль». «Вечно проверяю, заперты ли двери». Третий сутками моет руки, четвертый боится кранов, а пятый страдает и тем, и другим и часами стоит перед умывальником. Серж, конечно, им не судья, но что за сборище придурков!

Вновь застучал молоток. Пришла его очередь. Все повернулись, однако Серж идти не хотел.

– Не надо ничего бояться, – сказал ведущий.

– Мне кажется, я не туда попал, – ответил Серж.

– Вы попали к друзьям.

Серж видел перед собой напряженные, испуганные лица. Черт.

– Как вас зовут?

– Серж. Слушайте…

– Привет, Серж!

Серж взглянул на часы: ну вот, «Космического призрака» пропустил.

Он неохотно вышел вперед.

– Что вас беспокоит, Серж?

– Ничего.

– Не спешите. И помните: все, что вы здесь скажете, не выйдет за пределы этой аудитории.

Кто-то закачался на стуле. Молоток стукнул три раза.

– Может, хватит колотить? – спросил Серж.

Кто-то выключил свет, потом включил, затем опять выключил. Молоточек снова трижды стукнул. Свет включился. Серж разозлился: что за дурацкое собрание! Даже два собрания.

Они сидели в двойной аудитории, стена которой складывалась, как гармошка, – на случай, если придет много людей и понадобится больше места. По другую сторону перегородки тоже шло собрание. Какой-то невротик сдвинул «гармошку», и Серж увидел дураковатых взрослых в мантиях, обвешанных талисманами. Группа подверженных сектантству. Ее члены истово посещали каждое собрание, а ведущий хотел добиться обратного.

«Гармошка» опять закрылась.

Ведущий Ассоциации невротиков вежливо тронул Сержа за руку.

– Мы все на вашей стороне.

И тронул его еще два раза. Серж дернулся:

– Вы меня пугаете!

«Гармошка» открылась. Перед тамошней аудиторией стоял человек в епископской митре с эмблемами всех кораблей звездного флота. «Гармошка» закрылась. Молоточек стукнул три раза.

Серж схватился за голову.

– Да вы что, все с ума посходили?!

– Серж, пожалуйста…

– Никаких «пожалуйста»! Все, что я тут услышал, – сплошной скулеж. «Ах, мне так плохо!» «Ах, помогите!» У меня для вас новость! В мире все плохо! Вот и живите с этим!

– Вы не могли бы потише?

– На фиг! – сказал Серж. – Я думал, это классный клуб. Вроде «Мензы». Будем заниматься рукоделием и ремеслами, делать вылазки на природу или даже копить сверхъестественные силы, чтобы попасть в Книгу рекордов Гиннесса. А я слышу одни жалобы!..

Кто-то передвинул свой стул. Другие захрустели пальцами, шеями и челюстями. Раздалось три удара.

– Тише!

Серж забрал молоток и стукнул перед носом ведущего.

– Нет, это вы тише! Ведущий забрал молоточек.

– Нужно стучать три раза – тук, тук, тук – а потом ставить на специальный презентационный стенд на равном расстоянии от четырех сторон.

Серж взял молоток, разломил пополам и бросил на стол.

– Вот, блин! Поздравляю с исцелением!

На вдохе ведущий возопил, а на выдохе плюхнулся на стул и зарыдал, отчаянно пытаясь соединить два куска. Серж повернулся к участникам собрания.

– Разве вы не понимаете? Ответ внутри вас! Не слушайте никого! Будьте сами себе вождями! Управляйте собой!

«Гармошка» открылась. Второй ведущий лишился слушателей: все внимали Сержу.

Свет выключился, включился, выключился.

– Все, с меня хватит!

Серж шумно вышел из аудитории.

В коридоре было тихо, если не считать его шагов.

– Это ж надо!

Серж заглянул в соседнюю аудиторию. Впереди стоял помощник шерифа и говорил:

– Ну пожалуйста! Я вас очень прошу… Серж пошел дальше.

Другие аудитории, другие группы взаимопомощи. Люди, которые боятся замкнутых или открытых пространств. Люди, которые слишком сильно любят. Люди, которые пытаются обратить на себя внимание, подстраивая несчастные случаи на дельтапланах. Серж заглянул еще в одну аудиторию. Там сидел человек и что-то печатал на компьютере. Это была телеконференция людей, которые боятся выйти из дома. На следующей двери висела табличка с надписью «АА». Общество анонимных алкоголиков.

– Ну вот, хоть что-то традиционное!

Проходя мимо, Серж услышал хихиканье. Сделал еще шаг и замер.

– Этот смех… нет, не может быть… – Он шагнул ближе. Опять.

Дверь «АА» со скрипом отворилась. Смех стал громче. Серж просунул голову в щель.

Тут тоже стучал молоточек. Ведущий попросил мужчину на заднем ряду держать себя в руках.

– Простите! – Коулмэн утер глаза. – Просто этот последний рассказ… Я как представил… Парень просыпается на полу в туалете голый, очки в унитазе, а в волосах дерьмо. Ну, как тут можно не смеяться?

В ответ суровые взгляды.

Коулмэн сглотнул последний смешок.

– Все, я успокоился… Серж не мог поверить глазам:

– Коулмэн! Тот обернулся.

– Серж!

Они подбежали друг к другу и обнялись. Коулмэн взял Сержа за руки.

– Ты вернулся! Ведущий сказал всем:

– Ш-ш-ш! Пришел наш собрат. Серж обернулся к нему.

– Что? Нет, вы не совсем…

– Как вас зовут?

– Серж, – ответил Коулмэн.

– Привет, Серж!

– Добро пожаловать домой! – сказал ведущий.

– Я не был в вашей группе.

– Мы все понимаем. Некоторые ходят сюда годами, прежде чем становятся частью гру…

– Я не то имел в виду!

– Мы вас не торопим. Может, сядете пока рядом с другом? Пусть он будет вашим поручителем.

Серж глянул на Коулмэна и схватился за живот от смеха.

– У него истерика, – объяснил ведущему Коулмэн. – Стресс возвращения, наверно.

Они сели рядом и зашептались.

– Я думал, тебя убили! – сказал Серж. – Я даже видел труп! Все лицо в пулевых ранениях!

– Вот именно, – ответил Коулмэн. – Лица-то не было! Поэтому полиция меня не опознала. Идеальный шанс скрыться. Все решили, будто это я, потому что труп нашли в моем номере, а на самом деле там был мужик, который ко мне приезжал.

– Но я узнал твою футболку с надписью «Спасайте косяки». За нее тебя вечно пытались арестовать.

– Короче. Я познакомился с ним в суши-баре на Дюваль-стрит. Мы стали пить их местный коктейль «Торпедный сок». Одна часть – хлебный спирт, три части – «Ред Булл». Парочка таких коктейлей, и ты пьян в дымину, но ходить можешь. Этот мужик мне и говорит: пошли, мол, за травой. Мы шляемся по всему острову, пока не находим торговца за «Зеленым попугаем». Даем ему деньги. Сами идем ко мне в номер, чтобы подождать. Тут мужик совсем закосел, его рвет прямо на грудь, я даю ему свою футболку. А торговец, которому мы заплатили за наркоту, явно не спешит. Я иду вниз…

– Погоди, – сказал Серж. – Мне это очень напоминает гнилые приемчики из сериалов. Когда пытаются вернуть героя, которого убили, а потом пожалели.

– Это плохие сценарии, – ответил Коулмэн. – А тут – реальная жизнь. – Он похлопал себя по груди. – Видишь? Я здесь, и все.

– Да, не поспоришь!

Старые приятели совершенно забыли о собрании и начали рассказывать друг другу, что у них нового.

Все это время участник с загипсованной шеей рассказывал, как он врезался в пункт дорожной инспекции. Наконец Серж и Коулмэн услышали стук молоточка и подняли глаза. Все смотрели на них. Ведущий указал на Коулмэна.

– Простите, что у вас в руках? Коулмэн посмотрел на бутылку.

– Что? Это?

– Да, это! Вы что-то пьете?

– Конечно, – ответил Коулмэн.

– А как же лечение?..

– Лечение? – удивился Коулмэн. – Я пришел людей послушать. Обхохочешься!

Это было последней каплей.

Приятели встали и отправились к двери. Серж хлопнул Коулмэна по плечу.

– По-моему, это достижение! Ну, когда из «АА» выгоняют. Серж открыл дверь.

Из коридора на него смотрела целая толпа. Участники антисектантского собрания терпеливо ждали приказов от нового вождя.

## Глава 7

Влажный воздух над Маратонским аэропортом пронизали лучи восходящего солнца. Вдоль ограды прогуливались птицы. Одинокий сотрудник в шортах, насквозь пропотевшей футболке и противошумовых наушниках жестами указал место посадки.

Из реактивного самолета вышел невысокий лысый мужчина с коктейлем в руке. На его ярко-оранжевой рубашке были изображены винтажные «корветы».

– Пусть начнутся игры! Прибыл Гаскин Фасселс! Сотрудник аэропорта открыл багажный отсек. Фасселс взялся за поручень и, громко топая, спустился

по трапу.

– Ну что вы, что вы! Не надо оваций! Сотрудник оглядел пустую посадочную полосу.

Тут подоспел лимузин. Шофер выскочил и схватился за багаж.

– Простите, мистер Фасселс! Пробки!

– Да ладно, все пучком!

Фасселс сел в автомобиль. В магазине спиртных напитков, по обыкновению, был сделан пит-стоп. Юрист налил себе двойную порцию неразбавленного виски. Шофер обернулся через плечо:

– Куда?

– Сам знаешь.

Они выехали на мост. Справа вез туристов на Пиджен-Ки маленький трамвайчик, раскрашенный под поезд. Шофер покосился в зеркало.

– Я смотрю, вы не вылезаете с Безымянного, мистер Фасселс!

– Сэл, даже не знаю, как отблагодарить тебя за наводку. Лучший бар в мире!

– Сид.

– Что?

– Вы сказали Сэл.

– Сид, Сэл… Лишь бы костюмчик сидел! Будь! Лимузин проехал по парку мимо старой полуразрушенной железнодорожной эстакады.

– Сэл, слушай анекдот! Бизнесмен приехал в маленький город и спрашивает бармена, где снять шлюху. Тот говорит, что можно снять только Вилли, пьяницу в том углу бара. Бизнесмен ему: «Ты что, очумел?» Проходит несколько часов, бизнесмен выпивает и снова спрашивает бармена. Тот ему опять, мол, есть лишь старина Вилли. Наконец подходит время закрытия. Бизнесмен упился в дымину и хочет секса. Говорит, ладно, Вилли так Вилли. Сколько? Бармен говорит: пятьдесят баксов. Бизнесмен возмущается: «Этому грязному пьянице – пятьдесят долларов? Ну и город!» А бармен ему: «О нет, пятьдесят – это мне. За то, чтобы я его подержал». Ха! Ха! Ха! Ха!.. Что такое, Сэл? Ты не смеешься?..

– Так пьяница об этом и не знал?

– Нет, ты самое смешное не понял. Понимаешь… а, ладно, забудь!

Лимузин остановился перед Безымянным баром. Шофер вынес багаж. Фасселс взялся за бумажник.

– Точно не хочешь с нами?

– У меня другие клиенты. Фасселс заплатил двадцатками.

– Отличная компания, все завсегдатаи. Меня страшно любят!

Он распахнул сетчатую дверь бара.

– Гаскин Фасселс вернулся!

– Опять этот козел…

Юрист присел на свободный табурет и потер ладони.

– Ну-с, начнем денек! Всем налить! Конечно, платить вы будете сами, ха-ха-ха!..

Завсегдатаи начали вставать и мигрировать в сторону бильярдного стола.

Время шло, табуреты у стойки пустели. К закату Фасселс остался наедине с Джерри-барменом, потому что тот был готов говорить со всеми. Фасселс выпил очередную кружку пива и отдал ее Джерри, чтобы тот снова наполнил.

– …конечно, ты нравишься людям! Соп Чоппи встал, опираясь на кий.

– Нужно избавиться от этого типа!

Остальные посмотрели на стойку. Фасселс показывал Джерри свой платиновый пропуск на «Ранчо «Кролик»*.

* Известный официальный публичный дом в штате Невада.

Боб-бухгалтер перегнулся через стол, прицеливаясь.

– Он портит всю атмосферу. Много не надо… Семерка, угловая луза.

Клац!

Бад Наранья обошел стол, анализируя, что можно сделать после Боба.

– Не такой уж он козел. Не надо спешить… Тройка… Компания повернулась на громкий голос. Фасселс разошелся и шлепал рукой по стойке.

– …нет, пятьдесят мне, чтобы его держать! Ха! Ха! Ха!..

– Вечно он тут торчит! – возмутился Соп Чоппи. – Таскается сюда целый месяц, а мы катай шары до вечера. Потом выпьет все, что есть в баре, и пойдет к нам доставать дурацкими вопросами. Безнадега… Пятерка в боковую…

Клац!

Все проводили глазами шар, закатившийся в лузу.

– Ты прав, – сказал Боб, натирая кий мелом. – Нужно что-то делать. Но как от него избавиться?

Подошел Фасселс. С кружкой, ко дну которой прилипла салфетка.

– Ну и во что вы играете?

«Бьюик-ривьера» семьдесят первого года выпуска медленно проехал по мосту через Рэмродский залив. Серж был пилотом, а Коулмэн – стрелком и заодно крутил настройки радио. Оба кивали головами в такт саундтреку «Клана Сопрано».

– Hey Mr, Policeman, is it time for getting’ away?..*

* Эй, мистер полицейский, не пора ли сматываться? (англ.)

– Как тебе моя тачка? – спросил Коулмэн.

– Впечатлен, – ответил Серж. – Я и не знал, что у тебя такой вкус! Первые «Ривьеры» – это классика. Передок как у акулы-мако, заднее стекло обтекаемой формы, а салон – сама элегантность и утонченный комфорт.

– Остальные стоили дороже пятисот баксов.

– Все равно классно, – сказал Серж. – А что за золотая цепь у тебя на шее? Не в твоем стиле.

– Эта? – Коулмэн вытащил из-под рубашки цепочку, на которой оказалась латунная трубочка. – Собачий свисток.

– Псину завел?

– Нет.

– Не знаю, стоит ли спрашивать…

– Собакам очень не нравится, как свистит этот свисток. – Коулмэн снова запихнул его за пазуху. – Он их отгоняет.

– И зачем тебе это?..

– Собаки меня не любят.

– То есть как это?

– Не любят, и все. Вечно норовят меня укусить. Не понимаю почему.

– Как тогда, когда ты напился и наступил на того пуделя?

– Нет, вообще. Ничего такого не делаю, а они меня достают.

– А когда я увижу твою крутую холостяцкую берлогу?

– Прямо сейчас. Поворачивай.

Бьюик остановился перед ржавым трейлером. Коулмэн открыл почтовый ящик и вытащил оттуда несколько конвертов. Приятели зашли в дом.

Повсюду валялись ящики из шкафа и прочая мебель. Серж наклонился и поднял с пола настольную лампу.

– К тебе вламывались?

– Ага, я сам, – сказал Коулмэн и зашерудил в холодильнике. – Забыл, куда спрятал травку!

Серж поставил лампу на стол.

– Как будто кто-то сопротивлялся.

– Так и было. – Коулмэн пришел в зал и плюхнулся на диван с пивом, чипсами «Читос» и конвертами, которые тут же бросил в кучу ненужной корреспонденции на кофейном столике. – Сплошное дерьмо!

Серж всмотрелся в «дерьмо».

– Тебе правда предложили завести кредитную карточку?

– Нет, это кому-то другому. Серж схватил конверт.

– «Мистеру и миссис Лоуренс Гродник». Тут адрес твоего трейлера. Они тут раньше жили?

– Не знаю.

Серж разорвал конверт и развернул заявление.

– Ну, сейчас будут. – Он достал из кармана ручку. – Так, посмотрим, сколько Гродники зарабатывают в год?.. – Он заметил броненосца на телевизоре и снова уткнулся в анкету. – Сто тысяч долларов…

– Разве тебе не нужен их номер социальной страховки?

– Нет, из банка пишут, что все уже проверено, им повезло. Коулмэн открыл пиво.

– Давно вернулся на Кис?

– Только приехал. Можешь представить, как я удивился, когда услышал твой голос за дверью… А как Гродники проводят свободное время?.. – Он начал ставить птички в квадратиках. -Астрономия, авиация, нумизматика, садоводство, путешествия, литература, альпинизм, живопись… Коулмэн, ты глянь, какой у них широкий кругозор! Фотография, рэп, религия, водяной мотоцикл и «другое». Напишем здесь: «разведение самцов альпаки».

– Я хожу к алкоголикам уже несколько месяцев, – сказал Коулмэн. – Они совсем дурные, но рассказывают классные истории. Это как ток-шоу, где бабы рвут друг дружке волосы. Вроде понимаешь, что смотреть нечего, а смотришь. Там есть чувак, который постоянно просыпается в чужом доме. Вечно наклюкается и идет ночевать к незнакомым. Даже не для секса. Ну… Не знаю, для чего. Однажды он проснулся лицом в миске с собачьим кормом. Другой раз – одной ногой в духовке, правда, не включенной. А потом очнулся в Мексике. Еще один чувак приходит каждую неделю с расцарапанным лицом. Знаешь, как пьяные падают? Забывают выставить руки. Вот и он так…

Коулмэн нажал кнопку на пульте телевизора. Включились местные новости.

– Мне понадобится твоя помощь, – сказал Серж.

– Валяй. – Коулмэн врубил звук.

– Это корреспондент «Свидетеля номер пять» Блейн Криз в очередном выпуске «Потребительской гончей»! Мы прибыли к дому Троя Брейдентона, владельца «Крыш Троя-Плюс», южнофлоридской фирмы, которую обвиняют в обмане сотен домовладельцев. Эта фирма навязывала людям ремонт, в котором не было необходимости. – Репортер постучал в дверь. – Почему вы прячетесь?

Серж начал мерить шагами комнату.

– Я вернулся на Кис, чтобы найти себя. Сначала я хотел стать новым Джимми Баффетом.

– Класс! – Коулмэн вытащил из бумажника сплющенный косяк и закурил.

– Да, но надо в музыке разбираться и все такое… – Серж остановился и посмотрел на Коулмэна. – У меня важная новость.

– Какая?

Серж широко ухмыльнулся:

– Я женюсь.

– Серж! Поздравляю! Вот это супер!

– Хочу, чтобы ты был моим шафером. По телевидению показали центр города.

– С вами корреспондент программы «Свидетель номер пять» Мария Рохас. Мы стоим перед Майамским судом. Присяжные только что удалились на совещание по печально известному делу о подушках безопасности. Как вы помните, четверо продавцов подержанных машин находятся под арестом в связи с гибелью жительницы Маргейта. Они набили ее подушку безопасности песком, чтобы сэкономить на ремонте автомобиля. Вот они! – Трое мужчин в костюмах сбежали по лестнице из здания суда и вскочили в ожидающий их седан. – Правда ли, что вы виновны?

Коулмэн пошарил под диваном и вытащил прозрачный полиэтиленовый пакет с трубкой. Потом зажал трубку уголком рта и надолго присосался.

– Дозатор морфия? – поинтересовался Серж. Коулмэн достал трубку изо рта.

– Охранники в больнице задолжали мне травки.

– Молодец, так и надо.

– А на ком ты собираешься жениться?

– Еще не знаю.

– Ты что, будешь как Деннис Родмен*: наденешь платье и женишься сам на себе?

– Не, я ж не настолько странный. Стану искать женщин в общественных местах и издали рассматривать в бинокль. Лишь так можно по-настоящему узнать человека.

– А зачем ты вообще хочешь жениться?

– Я пришел к выводу, что мужчины-холостяки много теряют, – сказал Серж. – У них как бы затормаживается развитие.

Коулмэн высыпал себе на колени чипсы.

– Это как?

– Все мои женатые приятели гораздо взрослее.

– У меня нет женатых приятелей, – вздохнул Коулмэн. – После свадьбы жены запрещают им со мной гулять.

* Экстравагантная звезда баскетбола, киноактер.

## Глава 8

На Биг-Пайн-Ки на заднем дворе скромного домика-ранчо стояли два помощника шерифа округа Монро. Ландшафтный дизайн был скромным, но аккуратным: индийская сирень, вечнозеленая жимолость, жасмин. Цветы огорожены проволочной сеткой.

Помощники шерифа сочувственно выслушивали восьмидесятилетнюю старушку, которая не переставая тараторила, тыкая пальцем в перевернутые баки и разбросанный по траве мусор. На дальней стороне газона болталась порванная веревка для белья. Старушка была в ночнушке и тапочках, хотя происходило все после полудня. Один из помощников шерифа делал пометки в блокноте.

– Он был большой и волосатый! – Старушка встала на цыпочки и высоко подняла руку. – Не меньше семи футов ростом.

Гас записал: шесть футов, делая скидку на возбужденное эмоциональное состояние.

Старушка постучала по блокноту:

– Я сказала, семь!

Гас улыбнулся и исправил.

– Я его через весь двор учуяла. Вонь страшная! – Она сморщила нос. Потом показала одноразовый фотоаппарат. – Я пошлю снимки в таблоид! Там хоть заплатят.

Гас закрыл блокнот и улыбнулся.

– Мы сразу займемся вашим делом, мэм. Старушка пошлепала обратно к дому.

– Я тебе не старая дура, козел!

Помощники шерифа сели в свой бело-зеленый автомобиль и поехали по автодороге номер один. Вел Гас. Он неловко ерзал по сиденью, покрытому чехлом из деревянных бусин.

– Твоей спине от этой штуки правда легче? – спросил Уолтер.

– Вообще-то больнее.

– Почему тогда не снимешь?

– Деньги платил.

Уолтер посмотрел в окно на крошечный белый воздушный шар, у которого были хвостовые плавники.

– Вижу Толстого Альберта.

– Ага.

Когда антибраконьерный радарный шар поднимали, почти все лодки и катера чудесным образом испарялись. – Слушай, Серпико, я вот хочу спросить…

– Уолтер! Ты не мог бы?..

– Извини. Забыл, – сказал Уолтер. – Я просто привык, тебя так все называют. А что про тебя говорят, правда?

– Что именно?

– Как к тебе пристала эта кличка.

– Зависит от того, как рассказывали.

– Смеялись.

– Ну, значит, правда.

– Забавная история!

– Ты об этом и хотел поговорить?

– Нет, я отвлекся. Гас…

– Спасибо.

– Я слышал, твоя бывшая жена встречается с лейтенантом. -Да.

Уолтер посмотрел на коллегу.

– И тебя это не трогает?

– Нет.

Уолтер повернулся к дороге.

– Сержант Энглвуд тоже так сказал. -Как?

– Что тебя это не трогает. Они проехали мост.

– Меня бы трогало, – продолжал Уолтер, – если учесть, что лейтенант знает эти неприличные истории.

Гас воззрился на напарника.

– Ты что? – удивился Уолтер. – Разве не знаешь, что твоя жена рассказывает?

– Нет.

– Елки, это такая умора! Она выложила про тебя все. Про твои сексуальные извращения… – Уолтер расхохотался. – Вот, например, однажды она сильно на тебя разозлилась и попросила надеть ее лифчик. Сказала, что это «заведет ее мотор». Да, Вэлрико именно так выразился. А на самом деле она просто хотела тебя унизить!

Пальцы, которыми напарник Уолтера сжимал руль, побелели.

– А ты знал, что она над тобой издевается? Гас смотрел прямо перед собой.

– Ой, извини! – Уолтер опустил глаза. – Как-то неловко получается.

– Какие еще истории?

– Не скажу. Мне неудобно.

– Ничего, – ответил Гас. – Ты не виноват. Это было давным-давно.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru