# Первое послание Петра

Эдмунд П. Клоуни

«Первое послание Петра» – это образец сжатого изложения христианской веры и того образа жизни, на который она вдохновляет. Апостол Петр призывает нас следовать за Иисусом Христом, терпеливо перенося все страдания и лишения в настоящем, ибо нас ждет слава в будущем.

## ОБЩЕЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать это так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев – скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чего-то вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог по-прежнему говорит с нами через Библию, и нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее – и вечно юное – Слово.

Дж. АМОТИЕР, Дж. Р. У. СТОТТ

Редакторы серии

## Предисловие автора

Эта книга написана в надежде, что ее будут читать, а не обращаться к ней как к справочной литературе. За время работы над ней я по-новому ощутил радость и трепет перед чудом записанного слова Божьего и перед Господом этого слова.

Я стремился объединить пять основных тем:

1) благовествование Петра, основанное на его собственном предыдущем опыте ученика Христа;

2) ветхозаветные пророчества, к которым не раз обращается Петр;

3) апостольская вера, которую Петр разделял с Павлом и другими новозаветными авторами;

4) эллинистический мир, в котором жили те, к кому обращается Петр;

5) наш мир и значение послания для нас.

Работая над книгой, я испытывал все усиливающиеся чувства восхищения и благодарности по отношению к тем, кто в разное время посвящал свои знания и свой талант изучению посланий Петра. В комментариях к его Первому посланию, конечно же, нет недостатка, а некоторые из них представляют собой еще и крайне увлекательное чтение. Классическим по своему молитвенному настрою считается большой комментарий архиепископа Роберта Лейтона, написанный в XVII веке. Уэйн Грудем любезно предоставил мне рукопись недавно написанного им сочинения, и я очень сожалею, что смог ознакомиться с этим научным трудом (написанным к тому же прекрасным языком!) после того, как большая часть моей работы уже была завершена. Я хотел бы выразить особую признательность Самьюэлю Бенетро, работающему на Свободном факультете евангельской теологии в Во-сюр-Сен во Франции. Надеюсь, его книга вскоре появится в английском переводе.

Я также благодарю Джона Стотта, который смог организовать работу над этим проектом и воплотить его в жизнь; Джозефа Ф. Раяна и пресвитеров и служителей Тринитарной пресвитерианской церкви в Чарлотсвилле (штат Виргиния) за их молитвы и помощь; миссис Дел Джонс, печатавшую сноски; моего зятя Джея Уэйнингера и дочь Дебору, чей щедрый подарок позволил вступить Тринитарной церкви в компьютерный век.

Моя жена Джейн находила множество способов оказывать мне любящую поддержку в этой работе, как, впрочем, и всегда за все время нашей совместной жизни.

Эдмунд П. Клоуны

## Введение

«Первое послание святого апостола Петра – наиболее сжатое изложение христианской веры и того образа жизни, к которому она призывает. Это образец „пастырского послания"». Такими словами начинает свой прекрасный комментарий к Первому посланию Петра Сесла Спик[1].

«Пастырское» – именно так можно охарактеризовать это послание Петра. Апостол стремится укрепить и утешить христианские церкви в Малой Азии, предчувствуя начало бурной эпохи гонений. Эти бури свирепствуют и сегодня: в Индии, где толпа индусов разрушает христианскую церковь, с огромным трудом построенную в беднейших кварталах Бомбея; в большинстве коммунистических стран, где человек, исповедующий Христа, лишается возможности получить образование или устроиться на работу и чаще всего отправляется в тюрьму. Многим англоговорящим странам трудно представить себе что-либо подобное. Возможно, мы просто не замечаем знаков времени. В действительности страдания не минуют ни одного христианина, и каждый верующий человек хоть в небольшой степени потерпит лишения за Христа. Петр обращается ко всем нам, когда говорит о страданиях в настоящем и о славе в будущем.

Пастырское послание Петра поддерживает нас, наставляя. Сокрытые внутри каждого человека потребности формируют его глубочайшие убеждения. На что мы надеемся? Петр говорит об Иисусе Христе, нашей верной надежде сейчас и всегда. На протяжении всего послания апостол призывает нас помнить о том, что Бог уже сделал, и уповать на то, что Он еще совершит для нас через Иисуса Христа. Петр говорит не столько о поступках и словах Иисуса, находившегося вместе с ним в лодке, сколько о значении Его жизни, смерти, воскресения и вознесения. Свидетельство Петра о жизни Иисуса нашло свое отражение в Евангелии от Марка[2]. В своем послании он показывает, какое значение имеет для нас история жизни Того, Кто призывает взять свой крест и следовать за Ним.

1. Для кого было написано послание?

Понт, Галатия, Каппадокия, Асия и Вифиния – провинции или области, где жили христиане, которым адресовано послание. Если эти названия используются для обозначения римских провинций, то в целом указанная территория охватывает всю Малую Азию к северу от горной цепи Тавр, тянущейся вдоль южного побережья. Она включила бы в себя большую часть современной Турции. Возможно, однако, что апостол говорит об определенных областях, а не об официальных провинциях[3]. Если это так, то указанная территория сужается, поскольку области Галатия и Асия были значительно меньше провинций, носивших те же названия. Возможное значение такого сужения заключается в том, что за его пределами остаются некоторые местности, где вел активную миссионерскую деятельность Павел (например: Антиохия Писидийская, Икония, Листра, Дервия). Святым Духом Павел был удержан от посещения Вифинии – возможно, эта область предназначалась кому-то другому. Историк ранней Церкви Евсевий высказывает предположение, что сам Петр мог принимать непосредственное участие в евангелизации тех мест, которые он называет (Деян. 16:7)[4]. Очевидно, Петр имел основания обращаться к христианам именно этих, а не каких-либо иных провинций или областей (он не упоминает Ликии, Памфилии или Киликии – провинций, лежащих к югу от гор Тавра). Поэтому предположение о том, что он имеет в виду те местности в Малой Азии, в которых большую роль сыграло его собственное служение, а не миссионерская деятельность Павла, кажется вполне убедительным.

Понт и Вифиния, располагающиеся на берегу Черного моря, названы раздельно, несмотря на то что они были объединены в одну римскую провинцию. Высказывалось предположение, что Петр начинает с Понта и заканчивает Вифинией, поскольку таким образом представляет себе путь, который должен будет проделать Сила или кто-то другой, кому будет поручено отвезти письмо: посланец мог бы начать свою миссию в Амисе, самой дальней восточной части Понта на Черном море, и завершить ее в Халкедоне в Вифинии. Оттуда он переправился бы в Византию, где была возможность сесть на корабль, идущий в Рим[5].

Географические местности, к жителям которых обращается Петр, представляли собой «фантастический конгломерат территорий»: прибрежные районы, горные цепи, плато, озера и речные системы. Население было еще более пестрым. Оно состояло из людей с «разным происхождением, этническими корнями, языками, традициями, верованиями и политическим развитием»[6]. Галатия получила свое название от наименования племени, проживавшего в этой области; до IV века там все еще говорили на галльском языке[7]. Лука упоминает язык Ликаонии, на котором говорили жители Листры (Деян. 14:11). В Малой Азии было достаточно много евреев[8]. Евреи из Каппадокии, Понта и Асии также находились в Иерусалиме во время праздника Пятидесятницы и слышали проповедь Петра (Деян. 2:9). Те из них, кто обратился в христианскую веру, вернувшись в свои провинции, вполне могли начать распространять там Евангелие.

Если распространение христианской веры в этих регионах проходило по схеме миссионерской политики Павла, мы можем предположить, что первые церкви были основаны в городских центрах и что верующие евреи (наряду с последователями иудаизма из язычников [ «боящиеся Бога»]) образовывали первоначальное ядро многочисленных домашних церквей и общин. Значительную часть населения, однако, составляли крестьяне, центр Малой Азии был усеян множеством поселений различных племен, куда практически не доходила римская культура[9]. Христианское благовестив впервые нашло активный отклик именно среди этих малоазийских племен. Драматические события, происшедшие с Павлом и Варнавой в Листре, отражают своеобразие восприятия Евангелия в районах, которые весьма мало затронул дух эллинизма (Деян. 14:8—18).

Хотя мы и не знаем в точности, какие «массы людей» или слои общества фигурировали среди христиан Малой Азии, нас поражает то ощущение единства, которое приносило с собой Евангелие. Столь же разные, как и их окружение, эти люди стали новым народом Божьим, братством, избранным народом, рассеянным по миру (1 Пет. 1:1; 2:9,10,17; 5:9).

Проникновенные слова Петра о Церкви позволяют сделать вывод, что апостол обращается ко всей Церкви, а не к какой-то отдельной группе христианского сообщества. Он пишет не только к тем, кто был «пришельцем» в этих землях в прямом смысле[10], не только к верующим иудеям. Последнее соображение долгое время оставалось предметом спора. Если Петр писал к новообращенным иудеям, то очевидно, что это были иудеи, которые давно отошли от своих заповедей, поскольку он говорит о «суетной жизни, преданной вам от отцов» (1:18), и о порочности их образа жизни, состоявшего в том, что они «поступали по воле языческой, предаваясь нечистотам, похотям (мужеложству, скотоложству, помыслам), пьянству, излишеству в пище и питии и нелепому идолослужению» (4:3). Если такими словами описываются иудеи, то каким же было их падение! Но даже если они вели образ жизни совершенных язычников, едва ли Петр сказал бы, что такой образ жизни был передан им от их отцов[11]. Тем более непонятным казалось бы удивление соседей-язычников по поводу того, что отступившие от своей веры евреи вернулись к нравственным заповедям иудаизма[12]. Вот почему можно считать очевидным, что Петр пишет к церквам, которые, как он полагал, в основной своей массе состояли из язычников. То, что апостол часто обращается к Писанию, показывает в нем человека, получившего обычное для иудея образование, но это никак не свидетельствует в пользу такого же прошлого у его слушателей. Послания Павла к церквам, состоящим преимущественно из язычников, также насыщены цитатами из Ветхого Завета.

2. Кем написано это послание?

Приветствие в начале послания утверждает авторство апостола Петра – момент, который не может быть оставлен без внимания. Трудно согласиться с предположением, что Церковь восприняла это как «безобидный литературный прием»[3]. Большое количество других книг, будто бы написанных Петром, были отвергнуты как не имеющие отношения к апостолу. Поскольку за апостолами признавали полученную от Христа высокую власть основывать церкви, недостойная претензия на это звание не могла быть воспринята с легкостью. Стоит только вспомнить, как защищал Павел свое апостольское положение, – и мы увидим особое значение, которое имело это положение в глазах Церкви.

Достаточно ранние и надежные свидетельства об этом послании содержатся в различных произведениях[13]. Самое раннее упоминание о нем мы найдем во 2 Пет. 3:1. Климент Римский (конец I века) цитирует Первое послание Петра, хотя и не указывает, откуда взята цитата. Цитаты продолжают появляться и у других раннехристианских авторов. Ириней (II век) совершенно определенно относит приводимые им слова к этому посланию.

Те, кто придерживается мнения, что Петр не был автором этого послания, приводят четыре основных доказательства своей точки зрения[14]. Во-первых, указывается, что греческий язык послания слишком безупречен для бывшего галилейского рыбака (фраза Папия, что Иоанн-Марк был «переводчиком» Петра, приводится некоторыми исследователями как свидетельство того, что Петр нуждался в переводчике, поскольку не владел греческим в совершенстве)[15]. Во-вторых, настойчиво утверждается: гонения, о которых говорится в послании, начались лишь после смерти Петра. В-третьих, в послании видят слишком много характерных черт писем Павла, в связи с чем Петру отказывают в авторстве. В-четвертых, многие из тех, кто признает существенное отличие от произведений Павла, настаивают на том, что Первое послание Петра несет в себе традиционные элементы учения ранней Церкви и не содержит ничего, что доказывало бы его принадлежность перу одного из первых учеников Иисуса.

Последнее возражение можно опровергнуть, рассмотрев цель послания. Петр уже свидетельствовал о словах и деяниях Иисуса. К работе Иоанна-Марка по «переводу» проповедей апостола относится и его запись свидетельства Петра в Евангелии от Марка. Послание подразумевает знание слушателями истории жизни Христа, и Петр сосредотачивает свои силы на том, чтобы дать апостольское толкование Евангелия. Такое апостольское наставление находим мы и в письмах Павла. Указание на то, что Первое послание Петра имеет слишком много схожих черт с посланиями Павла, может быть рассмотрено в свете того соображения, что Павел, также как и Петр, следовал в своих наставлениях апостольскому «образцу здравого учения» (2 Тим. 1:13; ср.: 1 Пет. 2:2 и 1 Кор. 15:1—II)[16]. С другой стороны, учение Петра имеет и свои особенности. Например, Павел никогда не пользуется образом «слуги Господа» применительно к служению Христа, как это делает Петр[17].

Действительно, традиционная дата смерти Петра во время правления императора Нерона предшествует основным периодам римских гонений. Однако в послании нет ничего, что указывало бы на начало официальных или крупных преследований. Скорее в нем нашло отражение время отдельных притеснений и локальных гонений, время, когда христиан необходимо было укрепить и подготовить к гораздо большим страданиям за Христа в будущем[18].

Вопрос о познаниях Петра в греческом языке стал ключевым аргументом против его авторства. Некоторые комментаторы, придерживающиеся мнения, что послание написано Петром, полагают, что кто-то помогал ему в работе, и видят в упоминании имени Силуана (5:12) указание на этого помощника. Подобный довод также подвергался сомнению. Во-первых, греческий язык послания не столь превосходен, как это иногда пытаются представить[19]. Кроме того, при утверждении, что Петр должен был обладать лишь минимальными или частичными познаниями в греческом, не принимается во внимание двуязычный характер культуры Вифсаиды Галилейской. Один остроумный специалист в греческом языке сказал, что Галилею можно сравнить с такой же двуязычной местностью, как Уэльс, и что греческий язык Петра был в таком случае не хуже, чем английский любого уэльсца[20]. Сесла Спик рекомендует помнить еще и о том, что во время Пятидесятницы Петр получил дар говорения на языках[21].

Самое убедительное подтверждение аутентичности послания мы находим в нем самом[22]. Содержащееся в нем учение связано с теми речами Петра, которые зафиксированы в Книге Деяний. Спик указывает на отрывок 1 Пет. 1:10–12 как на совершенно уникальное место в новозаветных посланиях: в нем говорится об исследованиях и предположениях ветхозаветных пророков, предвидевших день Христов. Такие слова, продолжает Спик, могли выйти только из-под пера апостола, который «обратился к этим свидетельствам и основал первую христианскую апологетику (Деян. 2:25–31; 3:18–25; 10:43)»[23]. Кроме того, те места послания, где говорится о страданиях Христа, отражают понимание Петром призвания Христа как Слуги Господа, понимание, которое уходит своими корнями в учение и пример Самого Христа. Как пишет Селвин, «впечатления очевидца проходят через все послание и составляют его своеобразие»[24]. Петр восхищается любовью тех, кто никогда не видел Христа (1:8); его призыв к живой надежде на Господа основывается как на пережитом им отчаянии, связанном с распятием, так и на радости общения с воскресшим Христом. Акцент на смирении по-особому звучит в устах Петра, пережившего период горделивой уверенности, которая предшествовала его падению. Господь призвал Петра пасти Его овец, и Петр передает эту заповедь другим пастырям.

О роли Силы (по другим версиям – Силуана) сказано в комментарии к 5:12. Сила был помощником Павла в его миссионерской деятельности в Малой Азии и Греции, и его имя стоит рядом с именем Павла в обращении в Посланиях к Фессалоникийцам. Он был также представителем апостолов и старейшин в Иерусалиме, и назван пророком (Деян. 15:22). Если этот человек был редактором или соавтором Петра, то нельзя не признать его духовную одаренность. Слова Павла о служении Силы указывают на последнего, как на того, кто должен передать письмо, а также выступить в качестве представителя автора этого письма. Такой вывод можно сделать, приняв во внимание те полномочия, которые получает Сила в связи с письмом из Иерусалима, как об этом говорится в 15-й главе Деяний. Если Сила, передавая письмо, действительно выступал в такой роли, то в его обязанности входило гораздо больше, чем просто привезти послание. Он был одним из начальствующих между братьями на Иерусалимском соборе. Тогда же было составлено письмо, отвезенное им в Антиохию. Поэтому не исключено, что Петр мог совещаться с ним, готовя послание, или, возможно, Сила принимал участие в его составлении под руководством Петра.

3. В какой форме написано послание?

Послание Петра, несмотря на свою краткость, очень разнообразно и по форме, и по содержанию. В нем встречается большое количество ссылок и аллюзий из Ветхого Завета[25]. Например, Псалом 33 цитируется дважды (2:3; 3:10–12), и его тема – надежда для тех, кто находится в насильственной ссылке, – проходит через все послание[26]. И хотя мы не встречаем открытого цитирования слов Иисуса, в Первом послании Петра, как и в Послании Иакова, постоянно слышатся высказывания Учителя[27].

Встречаются предположения, что Первое послание Петра – это совсем не послание, а проповедь или катехизическое наставление, которое сопровождало таинство крещения[28]. Его трактовали даже как литургию во время обряда крещения[29]. (Считается, что слова обряда начинаются с 2:21.) Тем не менее, Уэйн Грудем указывает на то обстоятельство, что мысль о крещении определенно высказывается в послании только в стихе 3:21, и добавляет, что «само по себе упоминание о начале христианского образа жизни еще не содержит указания на крещение»[30]. Другая форма, элементы которой обнаруживают в послании, – форма раннехристианских гимнов или исповеданий веры[31]. Такую возможность нельзя исключить совсем, однако ритмическое оформление, на которое указывают как на характерную черту гимна или символа веры, может быть просто ораторским приемом, используемым во время проповедования или обучения.

Самым точным определением формы Первого послания Петра остается краткий вывод в конце самого послания: «Сие кратко написал я вам… чтобы уверить вас, утешая и свидетельствуя, что это истинная благодать Божия, в которой вы стоите» (или «…в которой и стойте», 5:126). Послание наполнено утешением и свидетельством, сходным с апостольским учением. Можно предположить, что Петр уже не в первый раз учит этим вопросам. Письмо написано свободным языком, Петр не собирает по кусочкам информацию, полученную от других. Он говорит с глубоким пониманием и основывается на своем опыте апостола Иисуса Христа.

4. Когда и где оно было написано?

Под «Вавилоном», из которого Петр шлет свои приветствия (5:13), едва ли понимается разрушенный и оставленный людьми город в Месопотамии. В Книге Откровение «Вавилоном» назван Рим (16:19; 17:5; 18:2), и нет ничего удивительного, что Петр также употребляет это название в символическом смысле. Он думает о христианской Церкви как о Божьем народе в изгнании и рассеянии (1:1,17; 2:9—11). Для ветхозаветных пророков Вавилон был столицей мировой империи и городом изгнания Израиля, где израильтяне находились как пришельцы и чужестранцы. Использование Петром названия «Вавилон» напоминает его слушателям, что он также разделяет их участь изгнанников.

Кроме того, первые отцы Церкви были уверены, что Петр и Павел приняли мученическую смерть в Риме. Историк ранней Церкви Евсевий цитирует Папия и Оригена для подтверждения этой мысли[32] (Папий, епископ города Иераполя, умер в 130 г.).

Иоанн-Марк, о котором говорит Петр (5:13), также упоминается Павлом, когда тот пишет из Рима (2 Тим. 4:11; Флм. 23).

Поскольку Петр упоминает Марка, но ничего не говорит о Павле, есть основания предположить, что во время написания послания Павла не было в Риме. Интересно, что и Павел не называет Петра в своих письмах, даже когда говорит о верных сотрудниках «из обрезанных» (Флп. 2:20,21; Кол. 4:10,11). Согласно традиции, Петр попал в Рим только в конце своей жизни[33]. Таким образом, очевидно, Петр пишет из Рима уже после того, как Павел покинул его, освободившись из своего первого заключения в 62 году[34].

Представляется маловероятным, что жестокие преследования Нерона уже обрушились на римских христиан. Можно предположить, что Петр как-то указал бы на это обстоятельство, призывая к покорности по отношению к царю (2:13–17). Наиболее вероятной датой написания послания можно назвать 63 год, когда Павел уже покинул Рим, но гонения Нерона еще не начались.

5. О чем это послание?

Перед лицом усиливающихся нападков на Евангелие Петр свидетельствует о благодати Божьей, о преизобильной реальности того, что Бог совершил через Иисуса Христа. Апостол знает, что Иисус воскрес из мертвых, он видел Его вознесшимся на небеса. Он знает также, почему умер Спаситель и в чем значение Его смерти: «Он грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его вы исцелились» (2:24). Совершенное Христом дает основание для надежды христианскому «братству». Верующие призваны не только претерпеть мучения за Христа – им дано познать истинную радость, потому что через свои страдания они приобщаются к Иисусу, Который пострадал за них. Сами их страдания становятся символом надежды: Христос принял мучения и вступил в Свою славу, то же ожидает и их. Дух Божий, Дух славы почивает на них (4:14).

Уважают ли их соседи, насмехаются ли над ними, – на примере своей христианской жизни верующие несут свидетельство о благодати Божьей. Спокойно и смиренно должны они вести праведный образ жизни, не требуя себе каких-то особых прав, но уважая права других. Однако это смирение в жизни не означает рабской покорности и самоуничижения, потому что христиане знают о своей роли царского народа, который принадлежит Самому Богу, избранных наследников нового творения. Им не нужно утверждать свои права или требовать какого-то особенного к себе отношения – они полагаются на справедливость Божью. Христиане только «чужестранцы» в Вавилоне, но они входят в семейство Самого Бога.

Дар любви Божьей – кровь Иисуса – избавил христиан от порочного и суетного образа жизни, который они вели, когда были язычниками, – ныне благодать объединяет их в искренней любви друг к другу. Они служат и помогают друг другу, используя те богатые духовные дары, которыми наделил их Бог. Иисус Христос, великий Пастырь стада Божьего, следит за Своим народом. Он призывает поставленных Им пастырей служить Богу, опекая вверенную им паству. Победа Иисуса Христа над силами тьмы освобождает верующих в Него от власти сатаны: они могут противостоять рыкающему льву, в огне преследований их вера не дрогнет, но будет очищена, подобно золоту в пламени печи. Они должны во всем положиться на Бога, зная, что Он заботится о них.

Благодать, которая уже наполняет христиан радостью, изольется на них в полной мере с приходом Иисуса Христа. Господь, Которого они любят, явится им, и они поклонятся Ему. Зная, что они были призваны из тьмы и смерти, новый народ Божий поет и славит Бога. Славословие верующих возносится из их собраний, из домов, даже из тюремных камер, где страх перед Богом освободил их от страха перед людьми. Их благовестие – это благовестив прославления. Вкусив вечного Слова Божьего, они уже причастились к совершенству их Спасителя. Истинная благодать Божья призвала их к Его славе, и теперь все, даже страдание, будет служить целям Того, Кто искупил их такой дорогой ценой.

Кому-то торжествующий и ободрительный тон послания может показаться слишком эмоциональным. Но за Петра говорит его вера. И он знает, что его свидетельство истинно, что подлинная жизнь – в Иисусе Христе. Он знает, что Бог благ и Его благость вечна. «Это истинная благодать Божия, в которой вы стоите» (5:12).

Армандо Валладарес завершает свои воспоминания о двадцати двух годах, проведенных в тюрьме Кастро на Кубе, такими строками:

«И посреди этого апокалиптического зрелища, в котором слились самые страшные и ужасающие моменты моей жизни, посреди серой, пепельной грязи и оргии избиений и крови заключенных, забитых в землю, возник человек, похожий на скелет, с седыми волосами, горящими голубыми глазами и сердцем, переполненным любовью, он протягивал руки к невидимому небу и умолял пощадить его мучителей. „Отче! прости им, ибо не знают, что делают". И автоматная очередь рассекла его грудь»[35].

## 1:1,2. 1. Апостол иудеев благословляет истинный народ Божий

Петр, Апостол Иисуса Христа, пришельцам, рассеянным в Понте, Галатии, Каппадокии, Асиии Вифинии, избранным, 2 По предведению Бога Отца, при освящении от Духа, к послушанию и окроплению Кровию Иисуса Христа: благодать вам и мир да умножится.

1. Он приветствует их благословением

В Соединенных Штатах и Великобритании производство поздравительных открыток достигло грандиозных размеров. Туманные фотографии влюбленных, портреты маленьких беспризорников, гротескные карикатуры – всем этим завалены длинные выставочные стойки. Но при всем их многообразии, открытки сохранили традиционные формы выражения приветствия. Количество способов сказать «Здравствуйте» или «С днем рождения» весьма ограниченно.

Но христиане, и особенно христианские апостолы, могут видеть в приветствии нечто большее, чем простую формальность. Первые христиане использовали традиционную формулу: «Радоваться!» (Иак. 1:1; Деян. 15:23; ср.: Деян. 23:26)[36]. Но Петр, Павел и Иоанн обращаются к Церкви с приветствиями, которые превращаются в благословения: пожелание радоваться становится в устах апостолов призывом к благодати[37]. Ветхозаветную формулу такого благословения произносит Давид: «Да воздаст вам Господь милостью и истиною» (2 Цар. 2:6; 15:20). Новый Завет усиливает значение милости и благодати Божьей. Благодать «открывает в Иисусе Христе действенную любовь Божью по отношению к грешникам»[38].

Что превращает приветствие в благословение? Петр дает ответ на этот вопрос в словах, предваряющих его благословение. Он говорит о работе Духа Святого. Когда служитель Слова Божьего произносит благословение в конце богослужения, только действие Духа Святого придает силу его словам. Благодать — это дар, и ее даритель – Бог. В наших словах благословения нет ничего магического, они не передают благодать благодаря собственной силе или благодаря тому, что мы их произносим. Но когда такие слова с верою обращены к народ у Божьему, Сам Бог утверждает их. В них скрыто нечто большее, чем простое пожелание, даже больше, чем молитва. Они провозглашают благоволение Бога к верующим в Христа.

В своем обращении наряду с благодатью апостол желает мира. Благодать преобразует приветствие греков, мир придает новое значение слову шалом, приветствию евреев. Ветхозаветные священники произносили Божье благословение народу: «Да обратит Господь лице Свое на тебя и даст тебе мир!» (Чис. 6:26). Согрешив, Израиль лишился этого благословения и, понеся наказание, оказался в рабстве. Но пророки указывали, что настанет день, когда Бог избавит Свой народ не только от его гонителей, но и от греха (Мих. 7:14–20). Сам Бог будет их Спасителем: «Господи! Ты даруешь нам мир; ибо и все дела наши Ты устрояешь для нас» (Ис. 26:12; ср.: Ис. 9:16).

Симон Петр, галилейский рыбак, знал Князя мира, о Котором пророчествовал Исайя. В горнице во время Тайной вечери, а затем вновь после воскресения Иисус благословил Своих апостолов и дал им Свой мир (Ин. 14:27; 16:33; 20:19). Речь шла не о политическом мире, который, как предполагалось, принесет Мессия. На всей земле, говорит Иисус, нет ничего, что могло бы даровать мир или лишить его. Мессия даровал его в перспективе креста. Иисус принес мир не вопреки кресту, а через него. В смертных муках Он принял на Себя праведный гнев Божий и установил мир не только между иудеями и язычниками, но также между человеком и Богом.

В кратком приветствии (Благодать вам и мир да умножится) апостол Петр представляет в миниатюре все содержание письма. Он пишет тем, кто уже испытал на себе презрение и злобу языческого общества. И, наблюдая Рим времен правления императора Нерона, Петр знает, что их ждут еще более тяжелые времена. Разве может он с уверенностью говорить о преизобилующем мире тем, кто только начинает открывать для себя страдания, к которым призваны христиане? Именно с этой целью пишет свое послание апостол. Однажды он уже сделал попытку защитить шалом Мессии. Среди оливковых деревьев Гефсиманского сада Петр выхватил меч, чтобы сразиться с теми, кто пришел арестовать Иисуса. Но Иисус заставил его вернуть меч в ножны после одного бесцельного удара. Петр рвался в бой, боясь, что смерть Христа положит конец всякой надежде на победу, надежде на мир, который должен установить Мессия. Но смерть Иисуса привела к противоположному результату. Через смерть Помазанник Божий осуществил спасение людей. Отныне Петр, апостол воскресшего Христа, может провозглашать мир, мир, который пришел не с помощью меча, а благодаря кресту. Его послание служит подробным изложением благословения, в сжатой форме высказанного вначале.

Петр начинает послание с того, что объединяет себя со своими слушателями. Бросается в глаза явная диспропорция: столь много говорит он о них и так мало о себе. Петр – просто апостол Иисуса Христа. Он не стремится показать своего превосходства среди апостолов и не видит необходимости доказывать или защищать свои права на апостольское звание, как это приходится делать Павлу. Апостольское положение Петра было прекрасно известно везде, где было проповедано Евангелие. Петр был одним из двенадцати, которых призвал Иисус (Мк. 3:14–19). Он был первым, кто от лица всех апостолов исповедал Иисуса Христом, Сыном Бога Живого. Господь ответил ему: «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:16,18).

Петр, конечно, не может служить камнем основания Церкви без своего исповедания. Слова Христа обращены к Петру, который получил откровение от Отца, сущего на небесах (Мф. 16:17). Когда позднее Петр убеждает Иисуса не идти на крест, Тот называет его уже не Петром, а сатаной. Он стал камнем, но уже в другом смысле – не камнем основания, а камнем преткновения (Мф. 16:2s)[39].

Петр также не может быть противопоставлен остальным одиннадцати апостолам. Иисус передает им власть ключей Царствия Небесного, которой Он наделил Петра. Церковь стоит не на Петре, как на единственном камне, а на основании апостолов и пророков – тех, кто, подобно Петру, получил откровение от Христа (Мф. 18:18; Еф. 2:20; 3:5).

Но в то же время мы не можем отделить исповедание Петра от самого Петра. Иисус строит Свою Церковь не на абстрактном исповедании, но на исповедующем Его апостоле. На слова Петра: «Ты – Христос», Иисус отвечает: «Ты – Петр». После того как Петр назвал Иисуса Христом, Тот называет его камнем. Петр призван открыть врата Царства Небесного для верующих из иудеев и язычников. Он делает это в Иерусалиме вместе с остальными одиннадцатью апостолами и в Кесарии как один из свидетелей воскресения (Деян. 2:14–41; 10:34–42). У Петра есть особое призвание, которое он должен исполнить, но он не наделен властью, которая превышала бы власть других апостолов. В данном послании ему достаточно представить себя как апостола: он несет свидетельство не о самом себе, а о Христе, краеугольном камне Небесного Храма (2:5–8).

Свидетельство Петра имеет большую силу. Он уверен в том, что видел и слышал, и помнит об избрании его Христом и об откровении, данном ему от Отца и вдохновившем его на служение. Рыбак Симон Петр может привести в замешательство раввинов и дать отчет в своем уповании перед власть имеющими (1 Пет. 3:15; Деян. 4:13). Он совершает это как апостол Христа, радующийся вере тех, кто, никогда не видев Иисуса, верует в Него (1:8).

Петр выступает как апостол Христа и тогда, когда вдохновенно и властно утверждает учение Церкви. Зная, что именно Петр написал это послание, мы можем поначалу испытать легкое разочарование. Почему он не приводит чаще слов Иисуса, почему не рассказывает больше о совершенных Им чудесах? Какие картины из земной жизни Христа мог бы нарисовать апостол! Каждый, кто изучает Библию, легко заметит, как много общего у Первого послания Петра с посланиями Павла. Но Павел не был вместе с Иисусом в синагоге в Капернауме или в лодке на озере, или на Тайной вечере в Иерусалиме. Почему же Петр не говорит ни слова о днях, проведенных с Христом, ведь он обращается к людям, которые никогда не видели Спасителя?

Как мы уже говорили во введении, это обстоятельство позволило некоторым ученым сделать вывод, что автором послания был не апостол Петр[40]. Однако мы поступим как минимум самонадеянно, если рискнем предположить, будто знаем, что именно должен был написать апостол. Кроме того, подобная точка зрения указывает на совершенно неверное представление об апостольском свидетельстве Петра и о задачах, которые он ставил перед собой, принимаясь за послание.

В обязанности Петра как апостола входило наставление в вере (Деян. 2:42). Он не стремился привлечь людей своими собственными убеждениями и прозрениями. Он был одним из тех, кого Христос поставил свидетельствовать, что «Он есть определенный от Бога Судия живых и мертвых» (Деян. 10:42). Апостольское учение было основано на тех знаниях, которые Иисус передал им в течение Своего служения и особенно в сорокадневный отрезок между воскресением и вознесением на небеса. Евангелие, которое получил Павел (1 Кор. 15:3), было залогом его апостольства и образцом устного наставления, которое провозглашало исполнение ветхозаветных пророчеств во Христе. Апостольское учение не было набором личных свидетельств, подготовленных для того, чтобы индивидуально засвидетельствовать, «что значит для меня воскресение». Скорее это было идущее от Самого Господа свидетельство о Его словах и делах, говорившее, что Ему «так… надлежало пострадать… и войти в славу Свою» (Лк. 24:26; 1 Пет. 1:11). Петр проповедовал апостольское учение в день Пятидесятницы, и на этом учении была основана Церковь (Деян. 17:2,3). Он продолжает развивать его и в своем послании. Это учение проникнуто обращениями к Ветхому Завету, провозглашением исполнения Христом всех пророческих обетований (Деян. 3:18–26; 10:43; 1 Пет. 1:10–12).

При написании послания Петр не ставил своей целью первым сообщить о словах и служении Христа. Эта сторона его проповеди нашла отражение в Евангелии от Марка[41]. Петр также не видит необходимости рассматривать проблемы какой-то определенной церкви (как это часто делает Павел). Скорее, его цель – дать наставление всей христианской Церкви в Малой Азии таким образом, чтобы верующие могли встретить предстоящие им испытания с твердой надеждой на Господа. Послание Петра, возможно, служит отражением напутствия, которое произносили новообращенным перед тем, как совершить таинство крещения. В некоторых местах могли быть запечатлены гимны и исповедания веры апостольского века. Но главное, что мы можем сказать с уверенностью, – через все послание проходит основополагающее благовестие апостолов.

Мы не можем оставить без внимания уникальность положения Петра как апостола. Иисус проповедовал Свое учение, обладая исключительной властью Сына Божьего, но Он также наделил властью апостолов, отправив их учить от Своего имени. Он обещал послать Духа Своего, Который напомнит им Его слова и продолжит наставлять их после Его воскресения (Ин. 14:26; 15:26,27; 16:13,14). Церковь стоит на основании апостолов и пророков, потому что они получили откровение Христа (Еф. 2:20; 3:4,5; Евр. 1:1,2; 2:3,4). Служение апостолов не имело и не могло иметь преемственности, поскольку они были очевидцами воскресения Иисуса (Деян. 1:21,22). Апостол Петр и пророк Сила трудились вместе с другими апостолами и пророками, чтобы заложить основание Церкви. Вместе они учили тому, что передал им Иисус через Духа Святого. Церковь продолжает оставаться апостольской в том смысле, что она стоит на фундаменте учения апостолов. Ни один человек в наши дни не может взять на себя власть апостола ни благодаря занимаемой церковной должности, ни благодаря своим дарованиям, полученным от Бога. Служение и призвание апостолов свидетельствовать об окончательном откровении Бога во Христе завершены. Христос стал последним Пророком и последним Первосвященником, и Петр данной ему властью свидетельствует об этом.

Почему мы обращаемся к посланию Петра? Поистине волнующе читать подлинное сочинение человека, хорошо знавшего Иисуса. В наши дни, как и во времена Павла, угроза гонений продолжает тяготеть над Церковью. Ни в одну из эпох вопрос об отношении Церкви к миру не имел такой остроты, как сейчас. Но мы обращаемся к посланию Петра не только по этой причине. Петр пишет как вдохновленный Духом Святым апостол, и то, что он пишет, – это Слово Божье. Он адресует свое послание христианам Малой Азии, но Дух Христов обращается через него к Церкви на протяжении всех лет ее существования.

2. Он приветствует их как истинный народ Божий

Кратко представив себя, Петр обращается к своим слушателям как к истинному народу Божьему. Они находятся в новом изгнании, рассеянные по миру, но избранные Богом, освященные Духом и очищенные окроплением Кровию Иисуса Христа.

Постарайтесь почувствовать весь драматизм подобного описания. Петр обращается по преимуществу к язычникам, к тем, кто не принадлежал к избранному Богом народу и следовал «суетной жизни, преданной… (им) от отцов» (1:18). Они вели языческий образ жизни, предаваясь «нечистотам, похотям (мужеложеству, скотоложеству, помыслам), пьянству, излишеству в пище и питии и нелепому идолослужению» (4:3). Петр, как благочестивый иудей, должен был бы относиться к язычникам с презрением и отвращением. Даже став апостолом, он был призван служить прежде всего христианам из иудеев. Он был послан к «обрезанным» (Гал. 2:7,8). И когда Господь в видении велел Петру есть некошерную пищу (Деян. 10:14), потрясение его было велико. Только после видения на крыше, которое заставило Петра по-новому взглянуть на вещи, он оказался готов пойти в дом язычника Корнилия. Там он свидетельствует, что откровение Божье заставило его отказаться от убеждения, что «Иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником» (Деян. 10:28).

И это говорил апостол, который пишет к язычникам в Малой Азии (нынешняя Турция), приветствуя их как избранный и святой народ Божий! Что могло вызвать столь кардинальный переворот в этом иудейском до мозга костей рыбаке? Конечно, Христос. Петр пришел к пониманию того, что значит принадлежать к народу Божьему: это значит принадлежать Мессии, Сыну Божьему.

Но самое поразительное, что он называет этих язычников избранными по воле Бога-Отца (1:2). Израиль был избранным народом Божьим. Ему «принадлежат усыновление и слава, и заветы» (Рим. 9:4). Бог «поставил пределы народов по числу сынов Израилевых; ибо часть Господа народ Его» (Втор. 32:8,9). Как же язычники могут быть названы избранными Богом?

Давайте подумаем, как бы ответил на этот вопрос Петр. Он не стал бы отрицать того, что Корнилий и его домашние присоединились к народу Божьему. Они приняли того же Духа Святого, который сошел на верующих иудеев в день Пятидесятницы. Но, возможно, Петр считал язычников гражданами второго сорта. Он мог полагать, что Бог решил присоединить их к избранным лишь впоследствии. Когда множество иудеев потеряло веру, Господь определил некоторых язычников восполнить образовавшуюся брешь[42].

Однако ответ Петра был совершенно иным. Христиане из язычников составляют избранный народ Бога потому, что Он решил так на уровне вечности. Появление Иисуса Христа Бог предузнал задолго до сотворения мира (1 Пет. 1:20)[43]. Предведение Бога-Отца распространяется и на тех, кто был избран Христом. Их присоединение к народу Божьему было не случайностью и не более поздним решением Господа, а было предначертано Им с самого начала. Те, кого Бог избрал из вечности, были избраны во Христе и через Христа. Слово предведение говорит не о том, что Бог заранее имел какую-то информацию о Христе и о верующих в Него. Скорее, оно означает, что Христос и Его народ были объектом любящей заботы Бога из вечности.

В том же ключе развиваются рассуждения апостола Павла о Божественном предведении. Как фарисей он не допускал даже мысли о том, что израильский народ мог отвергнуть Мессию и сам быть отвергнутым. После того как Иисус обратился к нему по дороге в Дамаск, он стал проповедовать учение, которое прежде хотел искоренить. При этом вопрос остался, хотя и в новом виде. Его бывшие друзья теперь отвергали его проповедь. Павел спрашивает: «Неужели Бог отверг народ Свой?» (Рим. 11:1). Могло показаться, что это так. Но ответ апостола: «Никак. Ибо и я Израильтянин… Не отверг Бог народа Своего, который Он наперед знал» (Рим. 11:16—2а) (курсив мой. – Э. К).

Предведение Божье имеет принципиальное значение и для Петра, и для Павла. Павел размышляет над учением Ветхого Завета об «остатке». Бог не отверг весь Израиль. Небольшая часть была сохранена. Доказательством тому служит сам Павел. Что же в конечном счете отличает тех, кто был отвергнут, от тех, кто был сохранен? Конечно, не их личностные качества. Павел не был более отзывчив или менее упрям и самоуверен, чем его коллеги – фарисеи, продолжавшие ненавидеть имя Христа. Нет, Павел отличался от них тем, что был избран Богом, избран по Его благодати. Христос встретился с гонителем Савлом, Дух Божий дал ему новое рождение. Он был избран Богом во Христе прежде создания мира (Еф. 1:4; Гал. 1:15,16). Бог не отверг тех, кого Он предузнал, подобно Павлу. Иными словами, есть избрание внутри самого избрания Израиля: «По избранию благодати, сохранился остаток» (Рим. 11:5). Не все те израильтяне, которые от Израиля, и не все потомки Авраама – истинные дети Божьи (Рим. 9:6–8).

А поскольку именно избрание Бога, а не наследственность делает человека причастным к истинному народу Божьему, Господь, несомненно, волен избирать людей и вне Израиля. Павел говорит: если по Своей великой милости Бог решает назвать обновленный Израиль «амми» («мой народ»), когда они были «ло-амми» («не народ»), значит то же самое Он может сделать и по отношению к язычникам (ср.: Ос. 1:9; 2:23; Рим. 9:23–26). И это также было возвещено пророками. Бог соберет остаток из всех наций наряду с остатком Израиля, когда созовет Свой новый народ (Ис. 45:20; 49:22 и дал.; 66:19–21; Иер. 48:47; 49:6,39; Зах. 9:7; ср.: Ис. 19:24,25).

Какое могущественное уверение дает этим язычникам Петр! Став христианами, они присоединились к народу Божьему не в смысле присоединения к Израилю, но в высшем духовном смысле. Избрав их во Христе, Бог обратил Свою свободную милость и избирающую любовь на тех, кто когда-то был «не народом». Бог стал их Отцом не только так, как Он был Отцом Своего возлюбленного сына Израиля (Исх. 4:22,23; Ос. 11:1), но как Он является Отцом Иисуса Христа, Своего вечного Возлюбленного Сына (1:3).

Считаем ли мы себя потомками Авраама, каким был Петр, или язычниками, как большинство его слушателей, нас в равной мере затрагивает чудо явления благодати Божьей во Христе. Чудо Божественной избранности может казаться несправедливостью всем, кто подступает к Богу с гордостью. Забывая свою вину и непокорность перед Господом, они готовы обвинять Его в том, что Он кому-то отдает предпочтение. Но те, кого любовь Бога привела к Христу, будут всегда исповедовать чудо Его призыва через благодать:

Я ищу, я хожу, я люблю, но, ах,
Вся моя любовь – это лишь ответ Тебе, Господи;
Ибо задолго до того Ты уже был в душе моей,
Ты всегда любил меня[44].

Избрание Богом дает этим развращенным язычникам право быть названными Его народом. Но Божественное избрание означает также, что Он будет действовать в них Духом Своим, чтобы они стали достойны этого. Чтобы принадлежать Богу, они должны быть искуплены от греха и омыться от его нечистоты. Они должны стать святыми, как свят Сам Бог (1:16).

Рассказывая, каким образом Бог воплотил Свой замысел, Петр обращается к Духу и к Иисусу Христу. Избрание Божье касается Его народа при освящении от Духа, к послушанию и окроплению Кровию Иисуса Христа (1:2). Именно Духом Святым Бог возродил нас (1:3), и только кровью Христа мы очищены и искуплены (1:18,19). Триединый Бог – Отец, Сын и Дух Святой – осуществляет наше спасение.

Послушание, о котором говорит Петр, указывает, по-видимому, не на необходимость провести всю жизнь в подчинении, а на первоначальную покорность Христу как Господу. В стихе 22 апостол вновь возвращается к такому пониманию послушания и называет его послушанием истине. Такой же смысл в слова о покорности веры вкладывает и Павел (Рим. 1:5; ср.: 6:7; 10:3; Деян. 6:7; 2 Кор. 9:13). Конечно, Дух Святой, первоначально дающий нам святость через кровь Иисуса Христа, продолжает действовать в нас и как в «послушных детях», ведя к святости уже в новом образе жизни (1:14–16). Возможно, Петр имеет в виду эту продолжающуюся работу Духа Святого. С другой стороны, он делает акцент на положении язычников как тех, кого Бог возродил «к упованию живому» (1:3). Из этого можно сделать вывод, что освящение от Духа означает именно наше первоначальное очищение (символом которого служит крещение), а не последующую работу Духа.

Для очищения Богом избранного народа требуется не только омовение водой Святого Духа, но и окропление Кровию Иисуса Христа. Этой фразой Петр заставляет нас мысленно вернуться к полным драматизма событиям на Синае после исхода иудеев из Египта. Гора сотрясалась от присутствия Бога, и народ был собран для того, чтобы войти с Ним в завет. Была принесена жертва на алтаре с двенадцатью камнями. Частью крови окропили жертвенник. Моисей вновь прочел слова завета Господа, и народ поклялся исполнять его. Затем Моисей окропил народ оставшейся жертвенной кровью, говоря: «Вот кровь завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих» (Исх. 24:8).

У горы Синай Израиль стал народом Бога, объединившись с Ним в завете. И теперь Петр говорит о том, что язычники покорились Христу через новый завет в Его крови. Мы очищены кровью не жертвенных животных, а Иисуса Христа. Алтарь, окропленный Его кровью, находится не перед Синаем, а на небесах, – это сам престол Божий (Евр. 12:24; 9:11,12,23,24). В этом сопоставлении подтверждается, что смерть Христа удовлетворяет гнев Бога и искупает наши грехи. Его кровь, которой мы окроплены, знаменует то, что Бог нас принял, потому что жертва за грех принесена. В этом сравнении подразумевается также забота Бога о нас. Как пишет Петр, мы были искуплены не золотом или серебром, но «драгоценною Кровию Христа» (1:18,19).

Некогда Петр умолял Иисуса не идти на крестные муки: «Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!» (Мф. 16:22). Но сейчас он понимает неизбежность смерти Христа и значение Его воскресения. Иисус «грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды» (2:24).

Во Христе Петр увидел ту истину, которую предвещали события на Синае. Израиль оказался не в силах исполнить клятву, данную им при заключении завета. Закон был игом, которое, как говорит Петр, «не могли понести ни отцы наши, ни мы» (Деян. 15:10). Но отныне апостол находит радость в новом завете. Бог очищает сердца иудеев и язычников благодаря их вере в жертву Иисуса Христа (Деян. 15:9,11). Время, на которое указывали пророки и которое предвосхищали сложные обряды, наконец наступило.

3. Он приветствует их как народ Божий, находящийся в мире

Что нового в утверждении Петра о возможности называть язычников народом Божьим, который избран Отцом, освящен Духом Святым и окроплен кровью нового завета? Чтобы подчеркнуть необычность своего заявления, апостол использует два слова, которые переворачивают весь мир жителей Малой Азии того времени и наш с вами. Он говорит об их рассеянии и называет их пришельцами, временными жителями, путешественниками, направляющимися к своей родине.

Эти определения служат ключом ко всему посланию Петра. Апостол пишет путеводитель для христиан-пилигримов. Он напоминает им, что все их надежды связаны с их настоящей родиной. Они призваны оставаться пришельцами и скитальцами, потому что их гражданство на небесах.

Книга Джона Беньяна «Путешествие пилигрима» может послужить классическим отражением темы странничества – следования за Христом. Однако сейчас герой Беньяна, Христианин, имеет больше критиков, нежели последователей. Спеша изо всех сил достичь Небесного Града, Христианин не уделял особенного внимания миру, через который лежал его путь. Он старался говорить слова ободрения своим спутникам, но не попытался проповедовать на Ярмарке Тщеславия и ничего не предпринял для того, чтобы осушить Топь Уныния. В защиту Беньяна следовало бы сказать, что его собственная жизнь была лучше созданного им образа. Однако как же нам понимать странничество христиан? Должен ли христианин бежать от мира, бороться с ним, приспосабливаться к нему, изменять его, или же есть более глубокий смысл в его призвании быть странником?

Конечно, эти вопросы ставятся не впервые. Слушатели послания Петра также задавали их себе. Что означают слова о нашей жизни в рассеянии, как временных поселенцев в чужой земле?

Слово «диаспора» («рассеяние») было традиционным обозначением евреев, разбросанных по миру после изгнания 585 г. до н. э.[45]Хотя рассеяние иудеев началось с их насильственного переселения ассирийцами и вавилонянами, оно чрезвычайно увеличилось в результате добровольной иммиграции. Язычники, к которым пишет Петр, могли быть знакомы с этим термином в его приложении ко всей массе иудеев, проживающих вне родины. Возможно, что сами они не слишком благожелательно относились к еврейской диаспоре среди них. Антисемитизм был довольно распространен в Римской империи. Но Петр включает в диаспору своих языческих слушателей. В каком смысле они живут «в рассеянии»? Разумеется, предки многих из них пришли в эти земли из других мест, но к тому времени они были уже полноправными гражданами, живущими в собственных землях, городах и поселениях[46].

Однако они не должны огорчаться, получив это почетное звание, но наоборот – радоваться. Они стали диаспорой, потому что присоединены к народу Божьему, рассеянному в мире. Иисус с жалостью смотрел на «погибших овец дома Израилева» (Мф. 10:6), потому что они были «изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря» (Мф. 9:36). Он пришел собрать Свое «малое стадо», приняв и других овец, не со двора Израиля (Лк. 12:32; Ин. 10:16). Петр пишет в радостной уверенности, что язычники Малой Азии являются частью стада Божьего. Когда-то они пребывали в мире без Бога и без надежды, ведя «суетную жизнь», преданную им от отцов, но теперь они «возвратились к Пастырю и Блюстителю» их душ (1:18; 2:25).

То обстоятельство, что язычники включены в рассеянный народ Божий, объясняет, почему Петр использует еще одно необычное слово. Поскольку их родина на небесах и именно к ней они устремлены, постольку они – лишь пришельцы, временные жители в этом мире (см.: Флп. 3:20; Евр. 11:13–16)[47]. По отношению к своей родине они находятся в диаспоре; для места, где они живут, они чужестранцы. Они имеют другое гражданство, и их путь лежит к Граду Божьему.

Тем, кто принадлежит к народу Божьему, суждено быть скитальцами в мире людей, восставших против Бога. Об этом часто говорится в Ветхом Завете. Бог призвал Авраама из Ура к скитальческой жизни. Авраам пришел в Ханаан, обещанную ему землю, как странник: «Я у вас пришелец и поселенец», – говорит он хетам (Быт. 23:4). Когда Иосиф привез в Египет своего отца Иакова, тот признался фараону, что «дни странствия» его были «малы и несчастны» (Быт. 47:9).

Впоследствии египетские фараоны стали использовать иудеев как рабов, видя в них чуждый себе народ, нашедший в их стране временное пристанище, всеми презираемый и униженный. После того как Господь избавил их из египетского плена, израильтяне начали скитаться по пустыне в надежде обрести Землю обетованную. Пребывание Израиля в пустыне продемонстрировало страннический характер жизни народа Божьего. Господь явил Себя Своему народу, учил и наставлял его, вел его день и ночь, питал хлебом с небес и водой из скалы и разбил Свой шатер среди него (Исх. 19:4; 29:45; Чис. 9:15–23; 10:35; Втор. 8:3; Пс. 77:14–29; Втор. 29:5). Бог опекал их на всем протяжении пути до тех пор, пока они не достигли своего дома, места, где Бог должен был обитать среди них. Так путь через пустыню стал дорогой к Господу, дорогой к жизни.

После того как Израиль навлек на себя гнев Господа своими грехами, пророки начали по-новому осмыслять тему исхода. После изгнания народ Божий вновь стал пришельцем в чуждой им земле. Но пророки предсказывали, что остаток народа будет сохранен и восстановлен. Господь выведет его из гроба изгнания, как вывел из гроба египетского рабства (Иер. 23:7,8; Иез. 37:11–14). Бог вновь пройдет по пустыне, чтобы избавить их от изгнания и странничества. «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему» (Ис. 40:3–5,9-11; ср.: Иер. 23:7,8; Ис. 41:17,18; 42:16; 43:16–21; 48:21; 49:10–13; 52:12).

Члены Кумранской общины близ Мертвого моря всматривались в пустыню, расположенную на другом его берегу. Там Бог шел впереди Израиля. Общинники так устраивали свою жизнь, чтобы быть готовыми к приходу Господа[48]. Иоанн Креститель отправился в пустыню проповедовать о приготовлении пути Господу и объявил Иисуса тем, Кто должен прийти и крестить Духом Святым (Лк. 1:80; Ин. 1:23–27). Иисус, находясь в дороге вместе с учениками, сказал им: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня» (Ин. 14:6).

Слова Христа в Евангелии от Иоанна перекликаются со словами Моисея во Второзаконии (Втор. 1:29–33). Иисус, как и Моисей, призывает Своих учеников не бояться, но верить. Моисей говорит народу, что Сам Бог пойдет впереди них, избавит их от врагов и приготовит им место. Это обещание исполнил Христос. Он есть Путь, Он победил весь мир и идет, чтобы приготовить место в доме Своего Отца. Христиане тем самым становятся народом «Пути», следующим за Христом в дни своего земного странствования (Деян. 9:2; 24:14; ср.: Евр. 11:8—10).

Однако Петр признает, что христиане, которым он пишет, – это не просто путники, ищущие свободного места, чтобы переночевать. Также как и находящийся в изгнании Израиль, к которому обращается пророк Иеремия, они должны быть готовы жить среди язычников месяцы и даже годы (Иер. 29:4–7). Вот почему Петра так беспокоит образ жизни этих чужестранцев, оказавшихся вдали от своей родины, и их свидетельство тем, среди кого они находятся (2:11,12; 3:14,15). Петр не призывает христиан бежать от мира. И он пишет не к одиноким путникам, бредущим по безлюдной пустыне. Апостол обращается к рассеянной, но единой христианской Церкви. Они – народ Божий, живущий в мире. И также как диаспору Израиля, их, истинный Израиль, будут узнавать в мире благодаря их образу жизни, не похожему на образ жизни окружающих людей. Очень важно, чтобы силой Духа Святого их жизни изменились еще радикальнее. Петр посвящает большую часть своего послания тому, чтобы показать истоки и характер нового образа жизни странствующего народа Божьего.

Христиане чувствуют себя чужестранцами в Божьем мире в совершенно особом смысле. Парадоксальным образом эти путники наследуют землю своего странствия, в то время как те, кто думают присвоить себе этот мир, потеряют его в день Божьего Суда. Бог делает Каина изгнанником, несущим на себе знак совершенного им преступления (Быт. 4:15). Город, который строит Каин, не простоит долго.

Жан Брун с большим мастерством описал «бродяг Запада»[49], показав человека скитальцем, бегущим от тюрьмы внутри него самого. Он находит образ западного человека в мифе о Тантале, который был обречен вечно испытывать жажду, находясь под ветвями со спелыми, но недоступными для него плодами. Ослепленный своим желанием, человек западной цивилизации тщетно стремится преодолеть границы пространства и времени, изобретая все новые технологии, расширяющие его познавательные и интеллектуальные возможности.

Восточный человек видит идеал странничества в совсем иных вещах. Брун находит воплощение этого идеала в образе Будды, сидящего не с распростертыми, а со сложенными руками. Он находит спасение в отрешенности от всех желаний. Восточного мистика не интересуют способы построения башни до небес. Он совершает плавные движения во время медитации или танца (движения мудра), которые символизируют изменяющиеся формы иллюзорного видимого мира[50].

Мы можем оглянуться назад, на дорогу бесконечных поисков человека: Александр Великий, ищущий новые миры для своих завоеваний; средневековые пилигримы; крестоносцы; Колумб, движимый мечтой найти потерянный земной рай; американские первопроходцы; астронавты, шагнувшие в космос. Цель поисков может быть и глубоко религиозной: поиск Святого Грааля был поиском чаши, которую Спаситель поднял на Тайной вечере и куда была собрана Его кровь. Легенда, миф и христианское предание могли смешиваться: Понц де Леон был не последним, кто искал фонтан молодости во Флориде!

Жажда открытий не покидает человека и сейчас. Современная мифология, сопровождающая техническое развитие, всячески поддерживает уверенность в том, что будет установлена связь с внеземными цивилизациями («Кто-то же должен там быть!») или что эволюция (в лице генной инженерии) произведет на свет сверхчеловека, новую породу живых существ, находящихся в гармонии с космической «силой»[51]. Научная фантастика не без доли юмора представляет возможные варианты развития человечества, которые постепенно усваиваются молодыми людьми, воспитанными на «Звездных войнах» и компьютерных играх.

Какие бы войны на далеких звездах не представлял себе человек, на земле протекают жестокие и кровавые конфликты, вызванные идеей поиска секуляризированного земного рая. Глубоко в сознании западного человека укоренились гуманистические теории о построении Царства Божьего на земле. Коммунизм использует религиозную энергию в человеке, поскольку он стремится не просто изменить социальные и экономические условия, но саму человеческую природу[52]. Вот почему французский экзистенциалист и апостол атеистической свободы Жан-Поль Сартр, не колеблясь ни секунды, потребовал смертной казни политических сектантов. Поскольку революционный режим стремится избавиться от всех, кто представляет для него угрозу, наиболее адекватным выходом становится государственный террор. Французская революция потерпела поражение не потому, что отправила слишком много людей на гильотину, а потому, что она их отправила слишком мало[53].

Христианское странничество служит противовесом тем поискам, которые охватили отвернувшийся от Бога мир. Христиане чувствуют себя здесь пришельцами, но у них есть вечный дом. Они – временные жители, поскольку благодаря вере стали жителями Небесного Града. Послание Петра очень выразительно представляет твердую надежду христианина-пилигрима: надежду на спасение во Христе, которая дана ему уже сейчас, но реализуется в будущем.

«Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13:14; ср.: 11:14–16; Флп. 3:20). Петр пишет из «Вавилона», города человеческой гордыни, где обезумевшие императоры воздвигали памятники собственному божественному достоинству в римском Форуме и где неистовствующая толпа требовала крови христиан на представлениях в Колизее. Но над римским Вавилоном довлеет приговор Божьих пророков (Ис. 13; Иер. 50; Отк. 18). Вавилон не будет стоять вечно, в конце концов его стены падут (Иез. 38:19–23)[54]. Это оплот не только человеческой гордыни, но и греха. Библия говорит нам об извращениях Содома, кровавых оргиях Ниневии и о жестокости Вавилона. Мы видим, как все языческие грехи продолжают процветать в крупных городских центрах нашей цивилизации: ужасающая безнравственность, царящая на Тайме Сквер в Нью-Йорке, идолопоклонство атеистов на Красной площади в Москве, циничное безбожие Лондона и Парижа.

Разложение Вавилона достигло предела, но суд над ним еще не совершен. Иисус не хотел, чтобы огонь с небес, который обрушился на Содом, сошел на самарянское селение, не принявшее Его (Лк. 9:52). Бог намеренно откладывает последний Суд. Он послал Сына не судить мир, но для того чтобы дать миру возможность спасения. Он медлит с осуждением, призывая людей раскаяться (Ин. 3:17; Рим. 2:4,5).

Вот почему апостол Петр уделяет так много внимания тому, что христианские церкви призваны благовествовать язычникам в тех местностях, где они находятся (2:11,12; 3:15,16). Они не только странники и пришельцы, но еще и посланцы. Они отвергают тот образ жизни, который предлагает им мир, но не отказываются от ответственности и живут как законопослушные граждане, почитая властителей и уважая окружающих их людей (2:9,10,13–17; 3:1).

Вавилон не вечен, как не вечен и Иерусалим. Став народом Божьим, эти язычники не призваны идти в земной Иерусалим. Они присоединяются к тем, кто, подобно Петру, «вышел к Нему за стан, нося Его поругание» (Евр. 13:13).

Ни один город не вечен на земле, и мы не можем жить так, словно уверены в обратном. Мы входим в небесный Иерусалим через служение Богу (Евр. 12:22–24). Те, кто обращает свою религиозную энергию на политические евангелия, повинны в идолопоклонстве. Избранные Богом изгнанники диаспоры стали детьми святого Отца, искупленными драгоценной кровью Христа и очищенными Духом Святым. Они должны хранить себя от идолопоклонства (1 Ин. 5:21).

Апостол Петр будет далее говорить о политических и социальных обязанностях христианских странников. Но прежде всего странник должен знать свое призвание. Оно заключается не в том, чтобы следовать за миражом гуманистического идеала. И не в том, чтобы поклониться образам тоталитарной власти. Оно заключается в подчинении Христу во все дни до времени Его прихода.

## 1:3-12. 2. Благословляйте Бога за нашу надежду во Христе

1. Бог дает нам надежду во Христе (1:3)

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому…

В пьесе «Нет выхода» Жан-Поль Сартр представляет свое понимание ада. Мужчина и две женщины, осужденные на вечные муки, попадают в комнату, где как будто нет ничего, что могло бы заставить мучиться. Но они обречены вечно находиться в этой комнате – без сна и без век на глазах. Вначале все трое с гордостью говорят о своем прошлом. Мужчина утверждает, что был героем революции. На самом деле он погиб ко время крушения поезда, предав своих товарищей и убегая от них. У женщин была еще более некрасивая жизнь. Находясь в принудительной близости друг к другу, обитатели комнаты обнаруживают все свои грязные секреты. Ничего нельзя утаить или изменить. Сартр умело подводит читателя к своим знаменитым словам: «Ад – это другие». Но мораль пьесы заключена в словах приговора, к которым устремлено все действие: «Ты – это твоя жизнь и ничего больше»[55].

Сартр был противником христианства, но при чтении его пьесы у каждого учащается биение сердца. Кто из нас хотел бы признать, что он – лишь то, чем он был, а не то, чем он стремится, надеется быть? Сартр подразумевает, что ад начинается там, где кончается надежда. Его изображение ада не совсем верно, поскольку Суд Божий делает грешников незащищенными не только от лишенных век глаз других грешников, но и от всевидящего взора Самого Бога. Однако Сартр напоминает нам, как отчаянно мы нуждаемся в надежде. Принято говорить, что надежда умирает последней. Если умрет надежда, что тогда останется в жизни?

Петр пишет послание надежды. Она не имеет ничего общего с так называемыми «розовыми мечтами». Мы тешим себя ими, ибо они ни к чему не обязывают. Мы «надеемся вопреки надежде», потому что в действительности не верим в реальность своих ожиданий. Но Петр пишет об истинной надежде, которая делает будущее настоящим, потому что укоренена в прошлом. Петр уповает на то, что Бог даст спасение и освободит от греха и смерти. Он тверд в своем уповании, так как Бог уже осуществил спасение воскресением Иисуса Христа из мертвых.

Это событие перевернуло жизнь Петра. Когда Иисус умер на кресте, все надежды Петра рухнули. Он чувствовал только горькое раскаяние за свое троекратное отречение. Даже рассвет не принес ему облегчения: крик петуха болью отозвался в его сердце.

Но Иисус не остался в могиле. В то пасхальное утро женщины рассказали Петру о пустой гробнице и о том, что сказали им ангелы. Апостол побежал к гробу и убедился в истинности их слов. В изумлении отправился он обратно. Но Иисус помнил о Петре и явился ему еще до того, как он сел за стол с другими апостолами. При виде живого Господа надежда возродилась в нем. Теперь Петр славит Бога за свое живое упование. Воскресение не просто вернуло ему Учителя. Оно явило победу Христа, одержанную ради Петра и ради тех, кому тот пишет свое послание. Воскресение показало, что Бог сделал Распятого Господом и Христом (Деян. 2:36). Иисус пребывает по правую руку Отца, но наступит день, когда Он придет, чтобы воскресить и обновить все в мире (Деян. 2:33–35; 3:21). С воскресения Христа и Его вхождения в славу начинается новая эра[56]. Теперь Петр ожидает того дня, когда Иисус явится с небес (1:7—13). Живым упованием Петра стал Сам Господь.

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа! Петр благословляет Бога, радуясь тому, что Он совершил. Апостол повторяет слова восхваления Богу, использовавшиеся в ветхозаветном богослужении (Быт. 9:26; 14:20; 24:27; Исх. 18:10; 1 Цар. 8:15,56; Пс. 17:47; 27:6; 30:22; 40:14; 65:20 и т. д.; Дан. 3:28; ср.: Лк. 1:68)'. Восемнадцать «благословений», известных нам по более поздней синагогальной службе, восходят, возможно, к тому времени, когда жил апостол Петр. Эти благословения говорят о будущем исполнении обетований Бога и призывают к скорейшему наступлению этого времени:

«Дай скорее расцвести отрасли Давида, раба Твоего, и вознеси его рог через Твое спасение, потому что мы ожидаем Твоего спасения весь день. Будь благословен Ты, о Господи, дающий цветение рогу спасения»[57].

Как велико различие между горестной просьбой этого благословения и искрящейся радостью апостола Петра! Петр может благословлять Бога и Отца Господа Иисуса Христа. Он может ликовать в Отрасли Давида, вознесенной на трон спасения. Все Божьи обетования исполнились во Христе. Мы ожидаем еще большего – пришествия Христа, но уже сейчас у нас есть прочная надежда в живом Боге.

Воскресение Христа дает нам надежду не только потому, что Он жив, но потому, что милостью Божьей мы обретаем жизнь: …по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому… Воскресив Иисуса, Бог даровал жизнь не только Ему, но и нам. Мы получаем новое рождение, в котором Бог становится нашим Отцом благодаря воскрешению Своего Сына. В торжестве Христа Бог дарует обновление всему, начиная с нас самих.

Воскресение не только освободило Христа из могилы, но и вознесло Его к престолу Отца. Начался великий день обновления всего сущего. При этом Петр свидетельствует о том, что Иисус будет пребывать на небесах до времени обновления, которое все еще не наступило (Деян. 3:21; ср.: Мф. 19:27 и дал.). Время нового рождения вселенной наступит тогда, когда Христос придет вновь. Но те, кто приобщен к Нему в Его смерти и воскресении, уже видят рассвет этого дня.

Под возрождением мы подразумеваем изменения, которые производит в нас благодать Божья. Мы переходим из смерти в жизнь. Петр говорит о нашем рождении от нетленного семени через живое Слово Божье, проповеданное нам (1:23–25). Но если мы ограничиваемся размышлениями только о происходящем с нами, то можем в недоумении остановиться перед утверждением, что Бог возрождает нас воскресением Иисуса Христа. Главным орудием нашего нового рождения служит не сообщение о воскресении, а само событие воскресения. Воскреснув, Иисус спас нас. Он вступил в новый день, о котором говорили пророки, и взял нас с Собой. Петр заявляет то же, что и Павел: когда воскрес Иисус, воскресли и мы. Дав жизнь Христу, Бог дал ее всем, кто един с Христом (Кол. 3:1–4; Рим. 6:1—11; Еф. 2:4 и дал.; Тит. 3:5). Избранные Богом имеют надежду, которая несомненна, как само воскресение Христа. Господь не только сделал возможным их спасение – Он сделал его несомненным.

И Павел, и Петр рассматривают крещение как символ нашего единства с Христом в Его смерти и воскресении (3:21; Рим. 6:3–5; Гал. 3:27). Некоторые комментаторы видят в этом отрывке (а иногда и во всем послании) наставление во время совершения таинства крещения. Однако Петр делает акцент не на символическом смысле, а на духовной реальности нашей новой жизни во Христе. Послание может использоваться в качестве прекрасного наставления в вере во время крещения, но у нас нет повода считать его созданным с этой целью[58].

Отец, дающий Своим детям новую жизнь через воскресение Иисуса Христа, приводит их через Него к живой вере (1:5; 3:21). Наша вера и надежда заключены в Боге; Его живое Слово, – Благая весть Евангелия, – дало нам жизнь (1:23). То, что верующие времен Ветхого Завета могли лишь предвещать, стало реальностью (1:12).

Хотя мы также смотрим в будущее. Спасение, которое было утверждено воскресением Христа и возросло в наших сердцах через семя Слова Божьего, будет полностью явлено, когда Христос придет со славой. Наша надежда накрепко связана с прошлым: Христос воскрес! Наша надежда остается в настоящем: Христос жив! Она осуществится в будущем: Христос грядет! (1:5,7,13)

Апостол призывает нас славить Бога, осуществившего наше спасение. Мы не могли бы сделать и малой доли того, что совершил Он, и не заслуживаем Его дара. И все же мы, получившие Его благодать, имеем право поклоняться Отцу Господа нашего Иисуса Христа как своему Отцу. Славословие Петра – не формальная фраза; прославление Бога – это цель нашего спасения, о чем позднее напоминает нам Петр (2:9).

2. Бог поддерживает в нас надежду: наше наследие (1:4,5)

…К наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас, 5 Силою Божиею чрез веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время.

Мы не только получаем новое рождение от Бога, но и наследство от Него. Это наследство хранится для нас, и мы сохраняемы для него. Иногда случается позавидовать тем, чье финансовое положение определено самим их рождением. Дети из богатых семьей кажутся нам баловнями судьбы. Петр слышал, как Иисус учил о лучшем сокровище, собираемом на небесах: там нет моли, которая испортила бы одеяния славы; ржавчины, которая разъела бы золотой венец; или воров, грабящих город Божий (Мф. 6:19).

Однако Петр говорит не просто о нашем богатстве, а о наследстве. Бог дал израильтянам Землю обетованную как их наследие. И каждому колену, каждой семье дал во владение их удел (Быт. 17:8; 28:4; Втор. 1:8; 30:3–5; Пс. 78:1)'. Странствуя по пустыне, избранный народ жил надеждой обрести свое наследие. Подобно Израилю в пустыне, новозаветный народ Божий – лишь странники и пришельцы. Они идут своим путем по миру, который все более враждебен к ним. И все же они – не странствующие нищие, потерявшие свои владения. Они полноправно распоряжаются тем наследством, которое приготовил им Бог.

Наша надежда неизменна, поскольку ничто не может произойти с полученным нами наследием. В описании вечного наследия Петр использует те же слова, что когда-то использовались в отношении Земли обетованной. Во-первых, оно нетленно (aphtharton). Израильская земля время от времени подвергалась опустошительным нашествиям вражеских армий. Пророк Исайя описывает полное разрушение всего мира во время Суда Божьего: «Земля опустошена в конец и совершенно разграблена; ибо Господь изрек слово сие. Сетует, уныла земля; поникла, уныла вселенная…» (Ис. 24:3,4; ср.: ст. I)[59]. В Септуагинте в приведенном отрывке из Книги Пророка Исаии слова «опустошена» и «уныла» звучат также, как и в послании Петра. Но Петр использует их в форме отрицания: мир будет разрушен, но наше наследство не подвержено разрушению[60].

Во-вторых, апостол говорит, что наше наследство чисто (или «непорочно», RSY). Исайя показывает, как народ Божий осквернил землю, нарушив закон. Через пророка Иеремию Бог также провозглашает, что Он дал Израилю плодородную землю, «а вы вошли и осквернили землю Мою, и достояние Мое сделали мерзостью» (Иер. 2:7)[61]. Ханаан, наследие Израиля, прежде был опорочен языческими народами, а затем впавшими в идолопоклонство иудеями. В противоположность этому, наше наследие остается и всегда пребудет непорочным.

В-третьих, наше наследство не подвержено разрушению. Оно неувядаемо, то есть не может завянуть или засохнуть. Ханаан не только опустошали враги и оскверняло коренное население, он также испытал на себе гнев Господа, испепелившего землю засухой (Иер. 23:10; Иоил. 1:12,10)[62]. Исайя размышляет о Суде Божьем, в результате которого земля и ее жители увянут, подобно цветам и траве: «Трава засыхает, цвет увядает, а слово Бога нашего пребудет вечно» (Ис. 40:8). Петр цитирует этот отрывок в конце первой главы, и в их контексте вновь использует слово aphtharton (1:23).

Ханаан, наследие Израиля, не может сравниться с тем наследством, которое ожидает нас. Израиль получил земной образ, – мы увидим его небесное воплощение. Поскольку наше наследство находится на небесах, ничто земное не может разрушить его. Оно превышает наше разумение. Петр описывает его как «нетленное» и «неувядаемое». В видении Иоанна оно предстает в виде Града Божьего, но это также всего лишь образ. Наше наследие – это не просто какая-то местность, город или даже планета. Наше наследие – это спасение.

Бог уготовил нам спасение (1:5). То, что оно готово, означает, что нет никаких препятствий к его достижению. Наше наследие будет явлено в последний день, но уже сейчас оно приготовлено Богом для нас. Оно завершено. Работа Бога не нуждается в дополнениях. Спасение, которое дает нам Бог, не требует каких-то последних штрихов с нашей стороны и тем более нашего участия как советников Бога в воплощении Его замысла. Спасение, завершенное, совершенное и неизменное, сохранено для нас Самим Богом. В противоположность нашим утопическим фантазиям или научной фантастике, замысел Господа о будущем уже реализован. Оставаясь странниками, мы идем к граду Божьему, и знаем, что достигнем его, когда придем к Христу. Дело в том, что наше наследство не просто где-то приготовлено для нас Богом; в действительности – это Сам Господь. Бог сказал Аарону: «В земле их не будешь иметь удела, и части не будет тебе между ними. Я часть твоя и удел твой среди сынов Израилевых» (Чис. 18:20; ср.: Пс. 15:5). Бог считает избранный народ Своим наследием и дает ему в наследство Самого Себя (Втор. 32:9; Иер. 10:16; 51:19; Пс. 72:26; 15:5)'.

Не только наше наследство сохраняется для нас – мы сохраняемы для него. Какая польза нам знать, что ничто не разрушит наше сокровище на небесах, если в конечном итоге мы можем его потерять? Чудо надежды состоит в том, что та же самая сила Божья, которая хранит наше наследие, хранит и нас. Мы соблюдаемы до того дня, когда будет явлено спасение. Соблюдаемые – это те, кого охраняют. Само слово указывает на бдительную опеку. Бог, говоря иносказательно, поместил нас под стражу, чтобы мы могли предстать перед Ним в Его день[63]. Может быть, мы – всего лишь странники, но облако силы Божьей, которое направляет нас по нашему пути, становится стеной огня вокруг нас, даруя свою защиту.

Спасение осуществляет Бог. Он (и только Он) – наш Спаситель (Ос. 13:4; Ис. 43:11; 45:21). В ветхозаветной части спасения Он вывел Израиль из Египта. Настигаемые войсками фараона у Чермного моря, освобожденные иудеи услышали призыв сохранить твердость духа и увидеть спасение от Бога (Исх. 14:13). Бог не просто даровал им избавление от египетского плена – Он вывел Израиль, чтобы привести его к Себе. Спасение означало, что Он будет их Богом, а они – Его народом. Это обещание стало основой последующих пророчеств: Израиль согрешит, но в будущем Господь совершит еще более великое его спасение. Он освободит не только от врагов, но и от грехов (Мих. 7:17–19). Господь, их Спаситель, будет идти впереди них по пустыне, как прежде (Ис. 40:3–5; 43:14–16; 48:20 и дал.; 51:9 и дал.). Он придет, когда придет Мессия (Ис. 9:6; 49:1–6; Зах. 12:8; Мал. 3:1,2).

Петр говорит об исполнении этого обещания. Спасение, которое предвещали пророки, – это благодать, обретенная ныне христианами (1:10,11). И все же христиане ожидают того времени, когда спасение наступит. Уже совершенное, приготовленное и даже пережитое, оно явит свою славу в будущем. В последнее время оно будет открыто, когда будет открыт Христос. Спасение – это и есть наше наследие, полнота славы пребывания с Богом в вечности.

При этом мы сохраняемы через веру. Петр говорил о дарованном Богом спасении. Господь хранит его для нас, и нас – для спасения. Но Он не держит нас помимо нашей воли. Бог, действующий для людей, действует и в них. Он оберегает их через их веру, это – Его дар. Почему Бог использует веру как орудие сохранения? Потому что вера дается человеку не его усилиями – веря, он полагается на силу Бога, «имеет веру и упование на Бога» (1:21). Петр пишет к тем, кто не видел Христа, но радуется вместе с ним совершенному Христом. Они уже начали приобщаться к тому, что обретут с Его приходом и что составляет цель их веры, – к спасению души (1:9).

3. Радость надежды на Христа – в испытаниях (1:6–9)

О сем радуйтесь, поскорбевши теперь немного, если нужно, от различных искушений, 7Дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа, 8 Которого не видевши любите, и Которого доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною и преславною, 9 Достигая наконец верою вашею спасения душ.

Размышление о том, что Бог совершил для нас, наполняет душу ликованием. В сем вы радуетесь[64]. Эту фразу можно также перевести: «В Нем вы радуетесь». Поскольку Петр использует тот же глагол в стихе 8, говоря о нашей радости во Христе, то можно предположить, что он имеет в виду не только те благословения, которые мы обретаем через Христа, но Того, в Ком мы обретаем эти благословения[65].

Петр делает резкий переход от ликования к печали. Радуясь во Христе, мы должны поскорбеть… от различных искушений. Конечно, апостол думает не только о страданиях христиан, но и Самого Христа. Петр прекрасно знает, через какие страдания прошел Иисус (2:21,22). Именно благодаря Его мучениям мы можем найти радость даже в страданиях.

Здесь Петр касается главной темы послания, ради которой оно написано. Он стремится укрепить христиан в их надежде перед лицом грядущих испытаний. Он приводит четыре причины, по которым мы можем не просто выносить страдания, но радоваться в них. Первая причина заключается в том, что надежда на Христа говорит в нас сильнее любых страданий. Мучения недолговременны, наша надежда на Христа вечна. Апостол Петр возвращается к этой мысли в заключительной части послания (5:10). Сам Иисус претерпел крест и пренебрег позором ради той радости, которая Его ожидала (Евр. 12:2).

Но наша радость не просто выше боли. Она также усиливается благодаря ниспосланным нам страданиям. Петр заявил, что Бог хранит нас для будущей славы через веру. Значит вера должна усиливаться в нас по мере того, как мы проходим свой жизненный путь. Для того чтобы огонь веры не угасал в нас, она должна быть закалена в горниле испытаний. Подобно золоту, вера должна побывать в пылающем очаге (ст. 7). Трудности не должны удивлять нас или заставлять сомневаться в верности Бога. Скорее нам следует радоваться им. Бог посылает нам испытания, чтобы укрепить наше доверие к Нему и не дать ослабнуть вере. Страдания поддерживают веру, выжигая всякую самонадеянность и приводя к Спасителю. Пламя страданий и гонений не превратит веру в пепел. Огонь не разрушает золота – он лишь уничтожает все вредные примеси. Однако даже золото в конце концов исчезнет вместе со всем творением. Вера обладает несравнимо большей ценностью и прочностью. Как ювелир помещает в тигель самый дорогой для него металл, Бог проводит нас через горнило бед и страданий. Чистейшая хвала возносится к Богу верой, прошедшей через огонь[66]. И это – вторая причина возможности страдать, радуясь.

Существует третья причина, которая соединяет радость и страдание. Мы знаем, что с приходом Христа не просто будут уничтожены страдания – Иисус принесет награду в виде благословений. Господь не забудет скорбей ни одного человека: Он складывает наши слезы в сосуд (Пс. 55:9). Апостол Павел говорит, что «кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу» (2 Кор. 4:17). Наши временные беды не идут ни в какое сравнение с той славой, которая будет явлена в нас (Рим. 8:18). Петр также говорит о венце славы, ожидающем верующих с приходом Христа (5:4). Тогда наша вера проявит свою истинную ценность, поскольку благодаря ей мы (и Он) получили похвалу и честь и славу (1:7)'. Петр видел славу Господа во время Его преображения на горе, он слышал обещание второго пришествия, когда Христос возносился на небо (Мк. 9:2–8; Деян. 1:11). Он знает, что конец мира близок; Суд Божий уже настал для Его народа. День Божий, во время которого вся вселенная будет обновлена, – это день Христов, день Его явления (1 Пет. 4:7,17; 2 Пет. 3:10,12). Этот день принесет ужас тем, кто не знает Бога, и радость – любящим Его.

На четвертом месте стоит высшая причина, объединяющая радость и страдание. Она превышает даже ту славу, которую мы получим из рук Господа. Потому что очевидно: наша испытанная вера не заслуживает даруемой нам славы. Мы обретаем славу, приобщаясь к славе Христа. Однако мы не можем быть уверены, что Петр говорит о похвале и чести и славе, предназначенных нам. Возможно, он имеет в виду славу, которую получает Бог за нашу укрепленную веру (2 Фес. 1:10). Мы стремимся к тому, чтобы Бог был прославлен во всем (4:11). Если мы получим венцы славы, то высшей радостью будет сложить их к ногам Спасителя (Отк. 4:10).

В явлении Христа золото нашей веры будет сверкать в Его честь. Сама природа страданий меняется в глазах христианина в тот момент, когда он осознает, что его страдания обращаются в прославление Господа. «Музей пустыни» в Севеннских горах на юге Франции был создан в память о мучениках-гугенотах. После того как Людовик XIV обнародовал Нантский эдикт 1685 года, совершение публичного протестантского богослужения стало преступлением, и уличенных в участии в тайных службах, проходивших в скрытых местах, отправляли на галеры. Прикованные к скамье и к другим гребцам, они заканчивали свою жизнь, двигая огромные весла. Копия одного из таких весел находится теперь в музее. Под ней помещена модель галеры. Над этими экспонатами начертаны слова каторжанина-протестанта: «Мои цепи – цепи Христовой любви».

Петр говорит о любви его слушателей к Христу, дающей им силы идти на страдания, благодаря которым их укрепленная вера становится даром Господу…Которого не видевши любите… Петр, конечно, видел Иисуса. Его любовь к Учителю встает перед нами чередой образов: Иисус в Капернауме в доме исцеленной им от горячки тещи Петра, которая прислуживает Ему; Иисус на море поднимает Петра из воды со словами: «Маловерный! Зачем ты усомнился?»; Иисус во дворе первосвященника смотрит на Петра после его троекратного отречения; Иисус на кресте; воскресший Спаситель стоит у разложенного огня на берегу Галилейского моря: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они?»

Петр видел Христа и любил Его. И его душа переполняется радостью при мысли о том, что и далекие, разбросанные по свету язычники, никогда не видевшие Господа, также знают и любят Его. Петр понимает, что не физическое общение соединило его со Спасителем. Он знает Иисуса как Сына Божьего милостью Отца. Ему известно, что и язычники получили дар Духа (Деян. 15:8). Благодаря своей вере мы – язычники, никогда не видевшие Иисуса, – можем разделить с Петром любовь к Нему. Мы не были с Иисусом в Галилее. Но со слов Петра и других апостолов мы знаем о том, что Он совершил и сказал. Они говорят об этом в Духе Святом, и благодаря свидетельству Духа мы можем знать и любить живого Господа.

Мы не видели Христа, не видим Его сейчас, но нам предстоит увидеть Его. Петр сравнивает прошлое и настоящее с будущим (1:8). Близок день, когда Иисус явится. В тот день исполнится цель нашей веры. Нашим глазам откроется Тот, Кого мы любили и на Кого уповали.

Выражения Петра образуют цепочку: не видев Иисуса, вы все же любите Его; не видя Христа, вы веруете в Него; вы увидите Его и возрадуетесь в Нем. Но заметьте изменение, которое вносит Петр: (вы) радуетесь (в настоящем времени) радостью неизреченною и преславною. Ныне мы не только любим Христа и надеемся на Него – мы уже узнали ту радость, которую испытаем, когда увидим Его. В этом состоит вера и надежда христиан. Спасение души в последний день остается целью нашей веры. Мы ожидаем спасения, которое Иисус принесет в день Своего явления. При этом мы уже познали это спасение. Мы видим здесь очевидное противоречие, но оно составляет основу основ новозаветной надежды. Так как Иисус уже пришел во плоти и в Духе Святом, Царство Божье уже наступило. Наша надежда осуществилась: мы познали Христа. Но поскольку Ему предстоит прийти вновь, Царство Божье еще только должно наступить, и цель нашей веры остается в будущем. Христиане живут будущим, которое уже стало настоящим, причем не просто в воображении или ожиданиях, а в реальности присутствия Христа в Духе Святом.

4. Христос приносит обещанную Богом надежду (1:10–12)

К сему-то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказывали о назначенной вам благодати, 11 Исследуя, на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов, когда Он предвозвещал Христовы страдания и последующую за ними славу; 12 Им открыто было, что не им самим, а нам служило то, что ныне проповедано вам благовествовавшими Духом Святым, посланным с небес, во что желают приникнуть Ангелы.

Страдания, за которыми следует слава. Петр воодушевляет христиан, которым предстоит пройти этот путь. Ранее он связал нашу надежду со славой Христа и с Его вторым пришествием. Теперь он хочет, чтобы мы помнили, что слава Спасителя – это слава Его креста. Наша жизнь повторяет Его жизнь. Сначала Иисус должен был пострадать, а затем войти в славу. То же предстоит и нам. Христос прекрасно представлял Себе эту последовательность. Она была предсказана для Мессии в Ветхом Завете[67]. После исповедания Петра Иисус прямо указал на то, что Он будет предан, пройдет через страдания и смерть. Петр яростно воспротивился этому: «Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!» (Мф. 16:22). Иисус ответил, что эти слова были подсказаны Петру сатаной, но апостол все же не мог допустить мысли, что Христу суждено пострадать. Он мог ликовать в славе Христа во время Его преображения на горе, но был не в состоянии понять, почему Моисей и Илия говорили там с Иисусом о грядущей смерти – смерти, которую Он должен был принять перед тем, как войти в предназначенную Ему славу. В ночь ареста в Гефсиманском саду Петр выхватил меч, чтобы уберечь Иисуса от страданий.

Остальные апостолы были столь же слепы, как и Петр. В тот самый день, когда произошло воскресение Иисуса, двое из них возвращались в Эммаус, пребывая в смущении и страхе от мысли, что их Учитель распят. По дороге к ним присоединился Христос и, перед тем как открыться, учил их из всего Писания, что Мессии надлежит сначала пострадать, а затем обрести славу (Лк. 24:25–27). Лишь от Самого воскресшего Господа апостолы узнали, каким образом Его страдание и слава служили исполнением Писания. Именно об этом говорили они позднее в своей проповеди (Деян. 17:3).

Слава – это цель ветхозаветных пророчеств. В самом первом обещании в Эдемском саду Бог предсказал победу Сына женщины над змеем. После Пятидесятницы Петр проповедовал, что Христос будет пребывать на небе, пока не придет вновь после «совершения всего, что говорил Бог устами всех святых Своих пророков от века» (Деян. 3:21).

Даже выборочное чтение книг ветхозаветных пророков показывает, какое место в них занимает возвещение грядущей славы. Эти пророчества получают особое звучание на фоне всей истории израильского народа. Бог обещал Аврааму благословить его потомков и сделать его самого благословением для других народов. Господь действительно благословил и усилил Израиль. После освящения храма Соломон мог сказать, что Бог исполнил Свои обещания. Соломон смотрел на другие народы, стекавшиеся в храм для молитв, и просил Господа ответить на них (3 Цар. 8:56,41–43). Но слава, наполнявшая Соломонов храм, покинула его. Сам царь отвернулся от дома Божьего, построив капище Хамосу на Оливковой горе. Идолопоклонство вызвало гнев Бога, и слава оставила Его дом. На место облака славы пришло разрушение. Израиль на севере и Иудея на юге отправились в изгнание.

Пророки предрекали месть Бога за человеческий грех, но этим не ограничивается их проповедь. Ветхозаветные представления о последних днях не сводятся к описанию поля из сухих костей в долине смерти (Иез. 37). Напротив, пророки рисуют всеобщее обновление, восстановление всего, что было некогда утеряно: земли, храма, жертвоприношений, священства (Ис. 2:2–4; 56:7; Иез. 40:2; 44:9—31; Иер. 33:18). Но восстановление обращено не назад, это не возврат в прошлое, – оно обращено в будущее, к конечному обновлению Богом всего сущего. Исполнение Божьих обещаний преобразит весь мир. Будет собран не только остаток Израиля и Иудеи, вместе с ними будет собран и остаток язычников (Ис. 2:2–4; 56:6–8; Мих. 4:1–3). Не только Израиль – Египет и Ассирия будут названы народом Божьим (Ис. 19:19–25; 66:21; Зах. 14:16–20). Вновь зацветет Эдем, идаже более того: Бог создаст новое творение, где будет только мир и не будет тьмы (Ис. 11:6–9; 30:26; 35:9; 60:20; 65:17; 66:22).

Это возможно потому, что явится Господь славы. Бог придет, чтобы спасти Свой народ и обновить творение (Ис. 35:1—10; 40:3,10,30; 60:1,20; Зах. 14:16). Вместе с Господом придет Ангел Господень и Мессия, Слуга Господа (Ис. 9:6; Зах. 13:8; Мал. 3:1,2; Ис. 40–42; Иез. 34:11,23; ср.: Пс. 2; 44; 71; 109). На горе во время преображения Петр видел свет славы Божьей, исходивший от лица Иисуса, Сына и Слуги Божьего. Теперь Петр живет ожиданием возвращения Христа в славе, когда Он завершит исполнение пророчеств.

Ветхий Завет описывает также страдания Мессии, Слуги Божьего. В псалмах мы слышим мольбу праведного слуги, на которого сыплются упреки, обращенные против Бога (Пс. 68:8; 21:2—22; 56:3,5; 58:2,3). Скитания Давида, ищущего убежища от гнева Саула, стали символом безвинного страдания помазанника Божьего. Пророки страдали за провозглашение слова Божьего[68]. Они также говорят о том, что животные жертвоприношения, предписываемые законом, не могут дать полного искупления греха. Должна быть более чистая жертва, жертва, которую принесет Сам Бог. И это не запутавшийся рогами овен на горе Мориа, а добровольная жертва Слуги Божьего, чья жизнь станет приношением за грех (Ос. 6:6; Ис. 1:11–17; Быт. 22:13,14; Ис. 52:13–53:12). Страдание предшествует славе, потому что драгоценная кровь Агнца Божьего открывает славу для верующих (1 Пет. 1:2,19; 2:24).

Понятия страдания и славы имеют основополагающее значение для Церкви. Проникнутые болью обвинения Иова, ввергнутого в прах, получают удивительный ответ. Наши страдания – это не знак того, что Христос оставил нас или что Он перестал быть Господом; напротив, это знак нашего единства с воскресшим Иисусом, Который первым принял страдания за нас. В страданиях мы прозреваем ту славу, которая ожидает нас в будущем. Петр не устанавливает общей схемы, согласно которой вы должны быть готовы заплатить страданиями за ожидаемую награду. Пророки не провозглашали общего принципа – они предрекали страдание и славу Того, Кто Сам является Господом. Во Христе находят смысл все пророчества и сама история. Его не назовешь одним из многих примеров мучений и последующей славы – в Нем страдания принесли спасение, а в Его славе рождается новое творение. Иисус не просто один из тех, о ком говорили пророки, – Он Сам говорил через пророков. Они свидетельствовали под водительством Духа Святого (2 Пет. 1:21). Дух Божий, вдохновлявший их, – это Дух Христов. «Свидетельство Иисусово есть дух пророчества» (Отк. 19:10). Не просто пророчества свидетельствуют об Иисусе – Он Сам свидетельствует через пророчества. Воплощенный Господь – вот истинный Свидетель. В вечном Логосе берет начало любое пророчество.

Петр знает, что его Господь – Сын Бога живого, и что Дух, наполнивший его в день Пятидесятницы, изошел от престола славы. Дух Христов подвиг его, бывшего рыбака, проповедовать то, чему не могли научить раввины, – свидетельство Ветхого Завета о воскресении Христа. И теперь это знание заставляет апостола обратиться к пророчествам, которые стали понятны ему благодаря Духу Святому. Эти пророчества были изречены тем же Духом, Духом Сына Божьего. Петр открывает нам глаза на Христа не только как на обещанного в Ветхом Завете Мессию, но как на Господа. Дух, горевший в пророках, был Духом Христовым, указывавшим на спасение, которое Он должен принести. «Лев начал рыкать – кто не содрогнется? Господь Бог сказал – кто не будет пророчествовать?» Лев от колена Иуды, открывающий печати с книги повелений Господа, – это тот же лев, чье рычанье гремело в голосе пророков (Ам. 3:8; Отк. 5:5).

Этот Дух Христов, посланный с высоты Его славы, теперь наполняет апостолов, которые проповедуют об исполнении пророчеств (1 Пет. 1:12; Ин. 15:26; 16:14; Деян. 2:33). Один Господь во все века, один великий замысел спасения, одно откровение, предсказанное пророками и ныне провозглашенное апостолами, – все указывает на главенство Иисуса Христа. Во II веке свидетельство Петра о едином Боге и едином письменном Евангелии подверглось нападкам со стороны Маркиона. Для Маркиона Бог Ветхого Завета был тираном, которого сменил Бог любви. После него еще многим было непонятно учение апостола Петра: оба Завета свидетельствуют о Христе, в обоих Заветах свидетельствует Сам Христос.

Для Петра народ Божий так же един, как едино Евангелие. Дух Христов, говоривший в пророках, не противоречил их собственным духовным устремлениям. Пророчества подогревали надежды пророков, жаждавших более полного и ясного откровения. Они пытались истолковать собственные пророчества, высчитывая время великого спасения, которое совершит Бог (Дан. 9:2; 12:4).

Но полный смысл их пророчеств не мог открыться до появления Христа. Петр прекрасно помнил удивительную беседу Моисея и Илии с Иисусом, когда они стояли с Ним на горе (Лк. 9:30,31). Чудо Божьего замысла невозможно постигнуть разумом. Пророки указывали на тайну, значение которой было скрыто от них и от живущих в одно время с ними. Они произносили свое свидетельство ради нас, указывая на события, связанные с Христом.

Петр не говорит, что пророкам было нечего сказать людям своего времени или что их речи состояли из одних загадок, бессмысленных как для них самих, так и для их слушателей. Ведь даже их стремление к большему пониманию указывает на то, какое значение и какую притягательную силу имели пророчества в их собственных глазах. Для Петра важно подчеркнуть, что его слушатели – наследники дела пророков. Последнему из учеников Христа дано гораздо лучше понимать свидетельство Ветхого Завета, чем величайшему из пророков, жившему до прихода Иисуса (Мф. 11:11).

Более того, у принимающих страдания христиан есть преимущество не только перед пророками. Даже ангелы небесные желают постичь тайну спасения – тайну, открытую Духом Святым верующим в Иисуса Христа. Использованный Петром глагол прекрасно передает действие сосредоточенного разглядывания: ангелы словно напряженно всматриваются с небесных высот, пытаясь постигнуть то, что было совершено Богом через Иисуса Христа. Павел пишет, что апостолы стали посмешищем для ангелов и для людей (1 Кор. 4:9). Центр искупления Божьего, охватывающего всю вселенную, – это Христос, Которого мы знаем и любим. Ничтожные замыслы земных правителей меркнут перед величием Царства Божьего, управляемого пророками и апостолами, которое уже наступило для верующих в Христа.

## 1:13-2:3. 3. Живите покорно в надежде

1. Полнота надежды (1:13)

Посему (возлюбленные), препоясавши чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа.

Законы христианской жизни всегда начинаются со слова «посему». Петр переходит к наставлениям христиан-странников только после того, как он воздал хвалу чуду Божественного спасения во Христе. Рассказ о том, что Бог совершает ради нас (ив нас), предшествует призыву исполнять наше призвание. «Без указания на совершаемое Богом ваш призыв обращен к беспомощному грешнику, ставшему жертвой своих заблуждений, он становится мертвой буквой, вдохновляющей лишь на самоуверенные и тщетные усилия»[69]. Наша надежда – это дар Божий, наследие, созданное для нас воскресением Христа (1:3). Поскольку нам дана надежда, мы призваны жить согласно ей.

Наставлениями проникнуто все послание Петра. Но при этом он беспрерывно обращает нас к событию искупления, на котором основано его требование покорности. В оставшейся части главы он призывает нас к покорности в надежде, надежде, имеющей полноту и святость.

«Совершенно уповайте», – говорит он. Формой повелительного наклонения утверждается четкое, решительное действие[70]. Сила этого повеления подчеркнута наречием совершенно, или «твердо». Так как наша вера прочна, мы можем опереться на нее.

Речь идет не о позиции, которую можно принять по своему усмотрению, а о реальности, которую нужно признать. Надеяться – значит верить в Евангелие. Наша вера и надежда – в Боге (1:21). Мы не можем сначала развить в себе способность надеяться, а затем обратить эту способность на Бога. Надежда возникает иначе: это наш отклик на то, что совершает Бог. Мы ищем Бога, слышим Его обещания, видим Его спасение во Христе и обращаем к Нему свои надежды. Петр останавливает наше внимание на этом моменте, вновь указывая на объект нашей надежды – благодать, которая дается нам в откровении Иисуса Христа. Надеяться – значит обратить взгляд на грядущую славу прихода Христа (4:13). Благодать (благословение) этого дня откроется в будущем, но она уже близка нам, потому что мы предчувствуем то, что даст нам Бог в день явления Иисуса Христа[71].

Наша жизнь зависит от того, тверда ли наша надежда. Уповающий христианин не может жить беспечно, потакая своим слабостям и желаниям. Препоясавши чресла ума вашего… Что должен сделать человек, носящий длинную и широкую одежду, прежде чем приняться за работу? Он должен собрать эту одежду и завернуть за пояс. Подобно израильскому народу в Египте, мы слышим призыв сбросить с себя путы рабства и отправиться в путешествие к Земле обетованной. Израильтянам было сказано есть пасху, их последнюю трапезу в Египте, «препоясанными» для путешествия (Исх. 12:11). Бог говорит Своим служителям препоясаться для служения Ему: Илии – перед тем как бежать, Иеремии – перед тем как пророчествовать (3 Цар. 18:46; Иер. 1:17). Петр мог также иметь в виду слова Христа: «Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи; и вы будете подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему» (Лк. 12:35,36).

Иисус противопоставляет бдительное ожидание преданного слуги пьяному безразличию к приходу Господа (Лк. 12:45). Такое же противопоставление делает Петр: мы должны быть рассудительными и сдержанными и уметь управлять своими помыслами. Трезвость, в прямом и в переносном смысле, служит отличительной чертой христианской жизни (4:7; 5:8). Пьяное забытье – это убежище тех, кто лишился надежды. Но христиане, ожидающие пришествия Господа, живут надеждой. Они не будут искать спасения на дне бутылки, потому что они уже вкусили Духа славы. Бодрые и бдительные, они ищут только Господа.

Трезвость приносит реализм. Опьянение порождает видения до того времени, когда наступает забвение. Галлюцинации духовного пьянства – это не забавные розовые слоники, а всепожирающие монстры: идеологии политического террора, сексуальные извращения, ненависть на почве личной зависти. Мир стремится окунуться в извращенные оргии, чтобы затем погрузиться в пьяное оцепенение безнадежности. Трезвость в мыслях противоположна пьяной похоти прежней жизни (1:14). Бдительное здравомыслие воспитывается с помощью молитвы (4:7), и оно всегда готово отразить нападки дьявола (5:8). Христианский реализм позволяет увидеть подлинность существования греха и абсурдность земных утопий. При этом христианская трезвость – это не безрадостное уныние, а ликующая надежда на новое творение, которое принесет Христос. Петр видел гадаринского бесноватого, сидящего на берегу голым и с диким взором. Иисус изгнал из него демонов, наделил ясным умом и препоясал благовествовать в его собственном селении (Мк. 5:15). Христианская жизнь не может обойтись ни без душевного жара, ни без холодной рассудочности. Наша радостная надежда выражается не в безумной эйфории, а в трезвой мудрости, стремящейся послужить Господу (Еф. 5:15–18).

2. Святость надежды (1:14 – 2:3)

1) Святость детей Божьих (1:14–17)

Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, 15 Но, по примеру призвавшего вас Святого, и сами будьте святы во всех поступках; 16 Ибо написано: «будьте святы, потому что Я свят». 17И если вы называете Отцем Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего…

Чуткий разум христианина сосредоточен не просто на грядущих событиях, а на Том, Кто грядет, – на Иисусе Христе и на Боге, Отце нашем, Который призывает нас к Себе. Поскольку мы предстанем перед Богом, наша надежда несет в себе и величайшую ответственность, и величайшую радость. Не превращает ли ответственность надежду в страх? Может ли хоть один грешник надеяться на день Суда? Мысль о том, что Бог будет судить всех людей по их делам, не может не внушать благоговейного трепета, однако она должна вызывать чувство гораздо более сильное – бесконечный ужас. Кто выстоит перед Судом Бога?

Апостольское учение о последнем Суде получило ряд неверных толкований. Одни полагали, что оправдывающая благодать Божья перекладывает на Суде ответственность на Бога. Поэтому они отрицали, что христианин вообще должен будет предстать перед Судом. Другие признавали ответственность, лежащую на христианине в день Суда, но представляли себе окончательное решение Бога как оправдание по делам, приложенное к первоначальному спасению через благодать. В таком случае ни один христианин не мог быть уверен в своей судьбе до наступления Судного дня[72].

Новозаветные авторы не разделяют ни одного из этих ошибочных мнений. Они постоянно подчеркивают реальность и неизбежность Суда Божьего. Они говорят, что в тот день Христос будет Судьей (Мф. 16:27; Деян. 10:42; Рим. 2:16; 14:10,12; 2 Кор. 5:10; Еф. 6:8). Но в то же время мы узнаем, что приговор Бога о нас уже произнесен, во Христе мы оправданы и перешли из смерти в жизнь. Судья последних дней – это наш Спаситель (Ин. 3:18,36; 5:24; Рим. 8:33,34; 1 Пет. 1:3–5). Суд Бога покажет Его справедливость. Всем спасенным Он объявит прощение через искупительную смерть Христа и Его совершенную покорность. Однако верность народа Божьего будет явлена не как основа для его оправдания, а как свидетельство веры в Спасителя. Тем же, кто не сохранил верности, Сам Господь покажет, насколько лицемерно их исповедание: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф. 7:23; 25:41). Суд Божий над святыми также сделает очевидной бесполезность неискреннего служения. Небесная награда будет измеряться той преданностью, которую проявили искупленные служители Господа (1 Кор. 3:13–15; Мф. 25:14–30).

Вот почему слова Петра не вселяют в нас панического страха. Судьей будет наш Отец, даровавший нам прочную надежду как наследникам Его благословения. И все же Петр призывает нас к благоговейному трепету. Наш Отец – это живой Бог. Он свят: свята сама Его Божественная природа, свято совершенство Его благодати. И поскольку свят Он, должны быть святы и мы, Его народ. Петр цитирует центральное место Ветхого Завета (Лев. 19:2). Как избранный народ, израильтяне должны были сохранять святость и непохожесть на другие народы благодаря присутствию Бога среди них. Присутствие Бога требовало чистоты (ее символизировала сложная система предписаний по омовению и очищению). Израильские солдаты, например, должны были носить вместе с оружием лопатку. Гигиена в лагере была символом почтения к присутствию Господа среди них (Втор. 23:12–14).

Нечистая плоть или одежда были, однако, лишь символами духовной нечистоты. Израиль должен был хранить себя от идолопоклонства и порочной жизни языческих народов (Лев. 18:1–5,24–30; 19:3,4; 20:22–26). На крыше дома в Иоппии Петр увидел, что законы Бога о ритуальной чистоте нашли свое завершение в Христе. Никакая пища более не может считаться нечистой, и Петр может без опасения вкушать ее вместе с язычниками (Деян. 10:9—16). Теперь святость истинного Израиля должна познаваться по плодам покорной жизни. Израильтяне были приведены к Синаю, чтобы вступить в завет с Богом. Они поклялись Ему в верности. Теперь Петр обращается к тем, кто услышал призыв Евангелия и внял ему. Они в буквальном смысле стали «детьми послушания». В еврейском языке такое выражение имеет несколько иной смысл, чем послушные дети. Это идиома, указывающая на тех, к кому можно отнести понятие послушания, как если бы само послушание породило их[73]. Термин «послушание» происходит от слова «слушать». Христиане – это те, кто «прислушался» к Евангелию (Рим. 6:17; 10:16; 2 Фес. 1:8)'. Они отвратились от греха, чтобы подчинить себя Христу как Господу и Спасителю. Смиренное подчинение Богу – это ключ ко всем наставлениям Петра в этом послании.

Приступая к святому Богу, нашему Отцу, мы должны оставить образ жизни, переданный нам от отцов (1:18). Мы не можем продолжать потакание похотям, которые властвовали над нами, пока мы жили в неведении Отца нашего небесного (1:14). Также как и для Павла, для Петра язычники – это те, кто не знает Бога, не имеет надежды и не видит Бога в окружающем мире (Деян. 17:2 3; Рим. 1:28; Еф. 2:12; Гал. 4:8; 1 Кор. 1:21; 1 Фес. 4:5; 2 Фес. 1:8). Без знания Бога в глубине жизни и культуры образуется вакуум (1:18). Он заполняется жаждой власти и стремлением к сексуальным извращениям. Петр вновь возвращается к требованию, которое было поставлено перед ветхозаветным Израилем: противиться искушению следовать как традициям Египта, который они покинули, так и обычаям Ханаана, в который им предстояло войти (Лев. 18:1–5; Втор. 12:30–32). Их уделом была жизнь, согласная с заповедями Бога.

По фрескам в Помпеях мы можем судить об упадке языческого мира времени апостола Петра. Голливуд до сих пор щекочет нервы зрителям картинами оргий Нерона во время сатурналий. Но складывается впечатление, что современная западная культура оставила римский мир далеко позади по уровню нравственного разложения. Порнографические журналы и видеофильмы, распущенность в танцах и музыке и переполненная эротикой реклама – все это то самое «распутство», о котором пишет Петр (4:4). Быть может, еще большую опасность представляет так называемая «философия силы» в популярной ныне «литературе успеха» – циничный призыв к расчетливому и эгоистичному поведению, к умению безжалостно перешагнуть через другого человека и в финансовых махинациях, и в борьбе за мяч в американском футболе. Власть диктаторов, основанная на убийствах и насилии, – это лишь открытое проявление подобной мании.

Чарлз Колсон приводит в своей книге одно интервью на американском телевидении. Майк Уоллес беседовал с Йехиэлем Динуром, который прошел через концлагерь и давал показания на судебном процессе в Нюрнберге против Адольфа Айхмана. Уоллес показал пленку о процессе 1961 года над этим нацистским архитектором холокауста. Колсон описывает сцену, когда Динур вошел в зал суда, чтобы лицом к лицу встретиться с человеком, который восемнадцать лет назад послал его в Аусшвитц: «Динур начал безудержно рыдать, затем потерял сознание, грузно рухнув на пол, в то время как председательствующий судебный исполнитель колотил молотком, призывая переполненный зал к порядку.

Был ли Динур охвачен ненавистью? Или страхом? Или ужасными воспоминаниями?

Нет. Ни то, ни другое, ни третье. Дело в том (как сам Динур объяснил Уоллесу), что он вдруг осознал: Айхман – это не всесильное существо, державшее в руках жизни миллионов людей. Этот Айхман был обычным человеком. „Я испугался за себя, – говорил Динур. – Я видел, что способен сделать то же. Я… совершенно такой же, как и он"»[74].

Именно существование греха в человеческом сердце утверждает власть зла и насилия в мире. Святость означает, что человек сбрасывает с себя эту власть: грешник преображается.

Сам Бог служит образцом, по которому строится наша преображенная жизнь. Мы должны подражать Богу, как возлюбленные дети: быть святыми, как Он свят, совершенными, как совершенен Отец наш небесный (Еф. 5:1; Мф. 5:48; 1 Фес. 2:12). Будьте святы во всех поступках (1:15). Стремление к праведному образу жизни невозможно свести к определенному количеству «святых» действий. Праведность дел Бога проистекает из Его святой природы. Святость, равняющаяся на Него, должна исходить из преображенного сердца. С одной стороны, это устанавливает, на первый взгляд, недостижимый идеал: как можем мы быть похожими на Бога? С другой стороны, в святости, подражающей Самому Богу, есть удивительная простота: она не требует обязательного знания огромного количества правил и запретов. Она струится из сердца, ключом к ней служит любовь. Быть святым – значит любить Господа Бога всем сердцем, всей душой и всем разумением, а также любить ближнего как самого себя (Лк. 10:27,28; Мф. 22:36–40). Мы подражаем любви благодати, давшей нам спасение, сострадательной любви Божьей, влившейся в наши сердца Духом Святым (Мф. 5:44–48; Лк.10:27,33,37; Рим. 5:5; 1 Пет. 1:22,23).

Петр стал свидетелем святости Божьей в своей рыбачьей лодке. После целой ночи бесплодных усилий он вновь забросил сети по слову Иисуса. Улов был так велик, что в это трудно было поверить. Петр бросился к ногам Христа со словами: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный» (Лк. 5:8). Став на колени посреди множества рыбы, Петр признал Господа всего творения, святого Бога. Святость непорочного Агнца (1:19) – это святость Отца, явленная в Сыне. Быть святым – значит в своих сердцах святить Христа как Господа (1:15; 3:15).

Святой народ Божий уже не чувствует этот мир своим домом. Он находится в странствии, проживая в земле, которая ему не принадлежит[75]. Его родина находится на небесах (Евр. 11:9; Деян. 13:17; Флп. 3:20; ср.: Еф. 2:19)[76]. Подобно Израилю в изгнании, он молится о мире в том месте, где проживает (Иер. 29:5–7)[77], но сердцем уносится в Иерусалим, небесный град Божий (Пс. 136:5,6). Христиане – такие же люди, но в их сердцах есть нечто «внеземное». Или, лучше сказать, в них есть что-то «неземное», они несут на себе отблеск новой человеческой природы во Христе.

Новому Израилю в изгнании не закрыт доступ в дом Божий. Они живут со страхом перед Отцом. Образ жизни святого народа служит свидетельством для других людей. Поэтому христиане призваны к жизни странников, исполняющих особую миссию[78].

На земле они – вестники, свидетельствующие о своем небесном Отце.

Благоговейный страх перед Отцом не отвращает нас от Него, а влечет к Его заботе и жалости. Роль отца в современном обществе настолько формальна, что мысль о его почитании звучит как нечто совершенно неожиданное. Однако, как замечает Селвин, «в иерархической системе еврейского общества отец стоял неизмеримо выше и обладал большей властью, чем судья, потому что именно делом отца par excellence[79] было учить и повелевать, и в этом прослеживалось больше могущества, чем в положении судьи, делом которого было раздавать награды и наказания»[80].

Тот, к Кому мы обращаемся со словами «Авва, Отче», – это не просто наш Творец и Судья, Он также и наш Искупитель. Он отдал Сына Своего как жертвенного Агнца (1:19). Мы можем с доверием называть Его Отцом не только потому, что от Него «именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф. 3:15), но потому, что Он явил бесконечную милость в той жертве, которая была принесена ради нашего искупления. Слово «называть» обычно использовалось в значении «обращаться в суд», а также – «называть по имени» (Деян. 25:11,12,21,25; 26:32; 28:19; ср.: 2 Кор. 1:23; Деян. 22:16). Петр, несомненно, имеет в виду наше обращение к Богу в молитве, когда мы называем Его «Отцом».

2) Святость искупленных верующих (1:18–21)

…Зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, 19 Но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого агнца, 20 Предназначенного еще прежде создания мира, но явившегося в последние времена для вас, 21 Уверовавших чрез Него в Бога, Который воскресил Его из мертвых и дал Ему славу, чтобы вы имели веру и упование на Бога.

Петр вдохновляет нас на святую жизнь, обращенную к Господу. Ожидание пришествия Христа заставляет нас бодрствовать (1:13); святость Бога служит нам идеалом, к которому нужно стремиться (1:14–16); грядущий Суд Отца нашего внушает страх, но страх, призывающий Его имя (1:17).

Теперь апостол Петр подходит к центральному моменту в разговоре о спасении: как мы, грешники, можем приступать к святости Божьей? Ответ мы найдем в искуплении. Несмотря на то что Бог создал нас для Себя, мы не в состоянии ни обрести Его святость, ни даже приблизиться к ней. Но Бог сделал нас достойными Его, сделал той ценой, которая обжигает наш разум горячей волной Его любви. Петр обращается к двум самым глубоким движениям человеческого сердца. Первое – это любовь, основанная на понимании, сколь велика цена, которую заплатил Бог ради нашего спасения. Второе – это страх не суметь откликнуться на Его любовь. Какой кары заслуживаем мы, если попираем кровь Христову и с презрением относимся к драгоценной жертве Божьей, которой недостойно все земное серебро и золото? Вспомните ответ Петра Симону-волхву, который предложил деньги за приобретение Духа Святого:«… серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» (Деян. 8:20).

Слова, сказанные Петром об искуплении, следует признать центральным моментом апостольского благовестия. Некоторые комментаторы высказывали предположение, что в этом отрывке Петр использует традиционные формулы из символа веры или богослужения. Однако более вероятным представляется, что любые устоявшиеся формулировки восходят к проповеди самих апостолов[81].

В эллинистическом мире выкупить раба можно было различными способами, например, заплатив его хозяину через храмовую казну[82]. Ветхозаветный закон также предусматривал выкуп рабов и отводил особую роль для go'el, близкого родственника, который мог выкупать членов семьи или их имущество (Лев. 25:25,48 и дал.; Руф. 2:20; 3:9; 4:3 и дал.). В пророчестве Исаии Бог берет на Себя роль go’el Своего народа. Он становится «близким родственником» через узы Своей любви. Он заверяет Свой народ, что их Творец, святой Господь, – это также и их go'el, и Он использует Свое право выкупа (Ис. 41:14; 43:14; 44:24; 47:4; 48:17; 49:7,26; 54:5,8; 60:16). Петр проводит ту же параллель. Святой Бог выкупает Свой народ как Свое наследство.

Говоря об искуплении, Ветхий Завет довольно редко называет цену, которую необходимо за него заплатить. В разговоре об избавлении Богом израильтян из египетского плена на первый план выносится рабское состояние, от которого они были освобождены, и свобода, дарованная им, а не цена этого избавления (Исх. 6:6; 15:13; Пс. 73:2; 76:15; Втор. 7:8; 9:26; 2 Цар. 7:23). Хотя при этом требование принесения жертвы не предается забвению[83]. Бог утверждает Свою власть совершить жертву, когда говорит: «За ничто были вы проданы, и без серебра будете выкуплены» (Ис. 52:3). Никто не в состоянии заплатить цену, достаточную, чтобы выкупить свою душу из рабства смерти, только Бог способен искупить Свой народ[84].

Петр подчеркивает бесценность принесенной жертвы и делает акцент на том, что именно Бог совершает ее. Приступая к написанию послания, Петр не мог не вспоминать Псалом 33, завершающийся ликующим возгласом: «Избавит Господь душу рабов Своих, и никто из уповающих на Него не погибнет»[85]. Для апостола не может быть сомнений в том, что мы не в состоянии спасти самих себя. Лучшее, что мы можем предложить, – это тленное серебро или золото. Не деньги, а жизнь должна быть отдана в качестве выкупа за наши жизни. Бог заплатил эту цену жизнью Своего Сына, отданную ради нас. Иисус – это жертвенный Агнец Божий и избранный Слуга Господа, Который вознес наши грехи на древо (2:24). Петр проповедует то, что сказал Господь: «Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк. 10:45).

Как и в открывающем послание приветствии, Петр вновь связывает кровь жертвы Христа со спасительным замыслом Бога (1:2). Петр слышал слова Иоанна Крестителя, что Иисус – это «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Агнец Божий совершенен, на Нем нет пятна или порока. Таким было требование ко всем жертвенным животным, но особенно – к пасхальному агнцу (Лев. 22:17–25; Исх. 12:5). Петр также мог иметь в виду кроткого агнца из Ис. 53:7.

Жертва крови Христа была принесена, чтобы избавить нас от смерти. Он отдал Свою кровь за нашу кровь. Божье искупление не просто разбивает цепь, связывающую нас с будущей смертью, оно также разрывает нашу связь с мертвящим прошлым. Бог освобождает нас от бессмысленного языческого образа жизни. Слово «пустота» служит синонимом слову «идол» в Ветхом Завете. Иеремия описывает, как языческие народы придут к Богу со словами: «Только ложь наследовали наши отцы, пустоту и то, в чем никакой нет пользы» (Иер. 16:19)[86].

Петр противопоставляет обычаи, полученные христианами из язычников от своих отцов, Евангелию, которое они получили от Отца Небесного. Человеческая культура строит свое настоящее на фундаменте прошлого. Любое общество почитает своих отцов, будь то Конфуций, Маркс, Джефферсон, Дарвин или Фрейд. Петр же говорит об освобождении христиан от традиций отцов, причем не от отдельных освященных временем заблуждений, но от основоположного смысла (или отсутствия такового) культурной традиции. Через искупление Бог не просто меняет отдельные обычаи – весь уклад жизни переворачивается в своих основах. Конечно, Петр имеет в виду языческие народы, развращенные идолослужением, но современная секулярная культура насаждает не менее развратный образ жизни.

В отличие от бесцельной жизни «пустых людей», христианам даны вера и надежда в Боге. Бессмысленность рассеивается в свете славы высшего смысла – промысла и воли Божьей. Величайшая жертва, принесенная Богом ради искупления людей, служит завершением Его предвечного замысла. Бог явил Христа сейчас, в конце времен, чтобы осуществить намерение, сложившееся у Него еще до творения. Суверенная воля Божья находит в Иисусе Христе свое высшее выражение, человеческая история – свою высшую точку. Отец знает Сына в вечном единстве Троицы (1:18). Но здесь Петр указывает на предузнание Божье, говоря о Его избрании и определении Христа на место Искупителя. Замысел Бога, установленный еще до творения, состоял в том, что Иисус придет, чтобы принять смерть и вновь воскреснуть ради спасения верующих в Него (1 Пет. 1:2; Еф. 1:3—11). Ошеломляющая истина заключена в том, что Бог осуществил Свой замысел для вас (1:20)![87] Христиане, оставаясь странниками и пришельцами в этом веке, живут нерушимой надеждой. Еще до создания мира они были возлюблены по предведению вместе с Христом (1:2) Богом-Отцом, Который сотворил миры и отдал Сына Своего за них[88].

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Spicq, Epltres, p. 11.

2

Евсевий (Eusebius, 111:39) цитирует Паиия (60—130 гг. н. э.), епископа города Иераполя в Малой Азии. Папий, в свою очередь, цитирует пресвитера Иоанна: «Марк, став переводчиком Петра, тщательно записал все, что тот запомнил, расположив по порядку сказанное или сделанное Христом». AF, р. 265.

3

Kelly, р. 3; Elliott, Ноте, р. 60. Оба ученых оказывают предпочтение более широким географическим представлениям о римских провинциях.

4

Eusebius, 111:1:2–3. По-видимому, Евсевий приходит к такому заключению, основываясь именно на Первом послании Петра, а не на какой-то независимой традиции.

5

Наиболее вероятный маршрут того, кто нес это послание, прослеживает Колин Хемер: Colin Hemer, 'The Address of 1 Peter', Expository Times 89 (1978), pp. 239–243.

6

Elliott, Home, p. 61; Selwyn, pp. 47–52.

7

T. R. S. Broughton, 'Roman Asia Minor', in Tenney Frank, ed., An Economic Survey of Ancient Rome (Johns Hopkins Press, 1938), 4, p. 738. Цит. no: Elliott. Home, p. 62.

8

Elliott, Home, p. 66 n. 19.

9

Elliott, Ноте, pp. 61–63.

10

Слова об «избранных странниках в рассеянии» не следует понимать в социальном смысле, как если бы Петр имел в виду не имеющих постоянного гражданства временных жителей какой-то области. (См.: с. 228, дополнение 1.)

11

См.: Деян. 15:10, где Петр намекает на попытки отцов нести иго закона.

12

Selwyn, pp. 42–44.

13

См. полный список: Selwyn, pp. 36–38.

14

Доказательства см.: Best, pp. 49–63. Они обобщаются и критически рассматриваются: Grudem, р. 16.

15

Bigg, р. 5. Папий цитируется Евсевием: Eusebius, 111:39:15. См.: pp. 24–33. Грудем отвечает на аргументы В. Г. Куммеля, Е. Беста и др., касающиеся греческого языка Первого послания Петра.

16

Общий обзор сходных черт между Первым посланием Петра и посланиями Павла см.: Кеllу, p.ll; Selwyn, р. 20, 21, 382–384, 459.

17

Spicq, Epltres, p. 23f.; Selwyn, p. 30.

18

См.: комментарий Селвина к 1 Пет. 1:6; 3:13–17; 4:12–19 (pp. 53f.). См. также: Bigg, pp. 24–33; Kelly, pp. 5—11.

19

И Битг, и Келли признают такой подход, не теряя при этом убеждения, что греческий язык послания все же слишком хорош для Петра. Характеристика Петра и Иоанна как людей «некнижных» (Деян. 4:13) отнюдь не указывает на их неграмотность. Складывается впечатление, что некоторые комментаторы испытывают такое же изумление, какое испытали члены синедриона, обнаружившие познания Петра в Писании.

20

J. Н. Moulton, Grammar of New Testament Greek, I ([3] 1906), pp. 6ff. (см.: Stibbs, p. 24, n. 4).

21

Spicq, Epltres, p. 22.

22

Краткое изложение учения послания см.: Selwyn, pp. 23–26; Spicq, Epltres, pp. 23–25.

23

Spicq. Epltres, p. 23.

24

Selwyn, p. 28.

25

В «Списке цитат» в GNT (pp. 897–918) по меньшей мере 60 стихов и отрывков из Ветхого Завета относятся к Первому посланию Петра.

26

Бенетро (Benetreau, р. 50) обращает внимание на выражения, говорящие об обращении к Господу (Пс. 33:5; 1 Пет. 2:4), о том, что вера не постыдна (Пс. 33:6; 1 Пет. 2:6), о надежде (Пс. 33:7,22), о страхе (Пс. 33:8,10), о противопоставлении добра и зла (Пс. 33:9,10,13,14), о благословении (Пс. 33:9), о нашем временном пребывании на земле (Пс. 33:3; 1 Пет. 2:11).

27

Роберт X. Гундри (Robert Η. Gundry) приводит эти параллели в статье, которую цитируют Бенетро и Грудем: ' Verba Christi in 1 Peter…' (NTS 13/4, 1966—67, pp. 336–351). Обратите внимание на аллюзии из Нагорной проповеди, которые находит Бенетро (Benetreau, р. 47): о блаженстве изгнанных за правду (Мф. 5:10; 1 Пет. 2:19 и дал.; 3:9,14), о добрых делах (Мф. 5:16; 1 Пет. 2:12), обращение к Отцу (Мф. 6:9; 1 Пет. 1:17), о сокровищах на небесах (Мф. 6:19–21; 1 Пет. 1:4).

28

P. Carrington, The Primitive Christian Catechism (Cambridge University Press, 1940). См.: Selwyn, p. 18.

29

F. L. Cross, 1 Peter: A Paschal Liturgy (Mowbray, 1954). См. вступление к комментарию Грудема.

30

Grudem, p. 41.

31

Μ. Е. Boismard, Quatre hymnes baptismales dans la premiere epitre de Pierre (Paris, 1961). См.: Benetreau, pp. 16–20.

32

Eusebius, 11:15:2; 111:1:2,3.

33

Eusebius, 111:1:2.

34

Grudem, pp. 35–37.

35

Against All Hope: the Prison Memoirs of Armando Valladares, translated by Andrew Hurley (Hamish Hamilton, 1986), p. 380.

36

Chairein, NIV 'Greetings'.

37

Слово charis появляется во всех посланиях апостола Павла, начиная с Первого послания к Коринфянам. Иоанн также использует его (2 Ин. 1:3; Отк. 1:4).

38

Cranfield, I and II Peter, p. 18.

39

На арамейском языке выражение «камень преткновения» включает в себя то же слово, которое составляет имя Петра, – «Кифа».

40

См. аргументацию Беста: Best, pp. 49–53.

41

См.: Введение, примеч. 1, с. 7.

42

Нечто подобное можно увидеть в предостережении Павла язычникам не гордиться своим положением (Рим. 11:17–24). Но Павел здесь делает акцент как раз на том, что в Божий замысел входило отломить в осуждении естественные ветви, чтобы дикие ветви были привиты по благодати.

43

NIV переводит в этом месте слово «предузнанный» как избранный. Такой перевод достаточно точно передает смысл, однако при этом теряется связь между предведением Бога по отношению к Христу и по отношению к христианам, поскольку слово «предведение» появляется в отрывке 1:2, но не в 1:20.

44

Анонимный автор.

45

Ср.: Ин. 7:35; Псалмы Соломона 9:2, «Рассеяние… по слову Божьему». Ср.: Spicq, Vie, p. 63, η. 15.

46

Selwyn, p. 47. См.: с. 228, дополнение 1.

47

Слово parepidemos («пришелец») также появляется в 1 Пет. 2:11 и Евр. 11:13. Оно указывает на путешественника, который временно остановился в какой-то местности, не являясь ее постоянным жителем. Spicq, Vie, p. 69.

48

Устав общины (IQS) 8:15; 9:19, inflffi См.: J. Т. Milik, Ten Years of Discovery in the Wilderness of Judea (Allenson, 1959), p. 116.

49

Jean Brun, Les Vagabonds de I'occident (Desclee, 1976).

50

Ibid., p. 13.

51

См.: Jeremy Rifkin, Algeny (Penguin, 1984).

52

См.: Brun, op. cit., p. 77.

53

Ibid., p. 71, n. 52.

54

См. комментарий на 5:13 о Вавилоне как обозначении Рима.

55

Jean-Paul Sartre, No Exit and Three Other Plays, tr. S. Gilbert (Vintage, 1946), p. 45.

56

«Новая эра» небесного владычества Петра не имеет ничего общего с оккультным движением «Новая эра», которое подменяет Евангелие теософскими и языческими учениями.

57

Prayer Book, Abridged for Jews in the Armed Forces of the United States (National Jewish Welfare Board, 1943), Morning Service, p. 158. См. цитату и комментарий: Benetreau, p. 83.

58

Об отношении Первого послания Петра к таинству крещения см. комментарии Грудема, Келли, Каррингтона и Селвина. Бенетро дает краткий обзор перечисленных точек зрения (Benetreau, pp. 16, 17). Келли показывает своеобразие новозаветного учения о новом рождении и решающую роль проповеди Иисуса в его оформлении (Kelly, pp. 48–50).

59

См.: Веаге, pp. 56f.

60

Петр видоизменяет слово путем прибавления отрицательной приставки а-. Слово звучит как aphtharton.

61

Слово со значением «осквернить» также видоизменяется Петром и используется в форме amianton. Израиль осквернил землю идолопоклонством и сексуальными извращениями (Иер. 3:2; Иез. 20:43; Агг. 2:14).

62

Глагольная форма слова, которую использует Петр (без отрицательной приставки а-), встречается в Септуагинте в Иов. 15:30; 24:24 для описания увядания цветов и растений.

63

Ветхий Завет показывает, как наследство, предназначенное для Аарона и Левия, становится общим для всего истинного Израиля.

64

В Синодальном переводе Библии: «О сем радуйтесь». Рассуждения автора основаны на английском переводе Писания. – Примеч. пер.

65

Некоторые комментаторы соотносят слова «в сем» с «последним временем» (1:5) и видят в радости, о которой говорит апостол, радость последних дней. Большинство понимает радость в связи с благословениями, о которых идет речь в стихах 3–5. Глагол «радоваться» может быть поставлен в форму императива, но изъявительное наклонение больше соответствует духу этого отрывка и основной теме послания – наша радость касается нас уже сейчас. См.: Benetreau, pp. 88, 89. О невыразимой радости см.: Рим. 8:26; Ис. 44:4; 1 Кор. 2:9.

66

Перевод NIV прекрасно передает смысл 7-го стиха: «…дабы вера ваша… могла стать подлинной и воплотиться в славословии». Dokimion означает прежде всего «подлинность», а не «испытание». Именно чистота нашей веры обретет похвалу и славу. См.: BAGD, р. 203; Selwyn, р. 129.

67

Такое толкование предполагает, что в 11 – м стихе объектом пророчеств служат страдания и слава Христа. Селвин утверждает, что здесь речь идет о новозаветных пророках и что они предвещали страдания за Христа, говоря о мучениях, предшествовавших конечной славе (pp. 262ff.). Выражение eis Christen вполне может быть переведено «за Христа», но может означать и «Христовы» (BAGD, pp. 229, 230). Такая же конструкция с предлогом используется ранее в стихе 10. Пророки говорили о «назначенной вам благодати». В этом мы можем увидеть ключ к пониманию повторяющейся фразы. Благодать предсказывается для нас (предназначается нам), страдания предсказываются для Христа (предназначены Ему). Во всем отрывке пророческие предвидения связываются с Евангелием, проповедуемым апостолами (ст. 12). Если же речь идет о страданиях и славе христиан, такая связь становится бессмысленной. Тайна, в которую желают проникнуть ангелы, – это не судьба христиан, а тайна Самого Христа, предсуществующая от создания мира (1:20).

68

Илия, живущий в чужой стране странник, терпит страдания за проповедуемое им слово Божье (3 Цар. 17:1; 18:17; 19:2), как и пророк Иеремия (Иер. 15:10), и большинство других пророков (Мф. 21:35,36; 23:31,37; Деян. 7:52).

69

Benetreau, р. 99.

70

Императив аориста выражает какое-то особенное действие или начало действия (в отличие от продолжающегося действия императива настоящего времени). Вот почему при перечислении общих моральных правил чаще всего используется форма настоящего времени (BDF, р. 337).

71

О «благодати» как «благословении» см.: Selwyn, р. 140.

72

Этот вопрос приобрел особую остроту во время Реформации. Учение Римско-католической церкви, оформленное на Тридентском соборе, гласило, что оправдывающая благодать не может быть обретена только через веру, может быть потеряна, а также утверждена и увеличена с помощью добрых дел (The Council of Trent, 'On Justification', propositions anathematized, 9—24, in Henry Bettenson, Documents of the Christian Church, Oxford University Press, 1943, p. 368).

73

Слово «дети» в этом выражении не имеет самостоятельного значения. См.: Selwyn, pp. 140f.

74

Святость Его народа была продемонстрирована Богом в наказании Анании и Сапфиры (Деян. 5:1—11).

75

Здесь указание на «странствие» приобретает иной смысл, нежели в 1:1. В этом стихе используется слово, которое обозначает человека, живущего в какой-то местности, но не имеющего гражданства (BAGD, 'paroikeo', pp. 628, 629). Его можно сравнить с термином parepidemos (странник, который находится в пути). Два слова, несомненно, связаны друг с другом (Быт. 23:4, LXX; 1 Пет. 2:11). См.: Spicq, Vie, pp. 61–71.

76

Авраам был пришельцем в Ханаане, Израиль – в Египте. Однако библейской моделью христианской paroikia служит вавилонский плен.

77

Spicq, Vie, p. 66, η. 24. Спик цитирует отрывок из Диодора Сицилийского, где тот рассказывает, как временные жители принимали участие в защите города.

78

Греческий глагол, переведенный как проводите, стоит в форме, которая передает начало действия. Позднее Петр подробно скажет о том свидетельстве, которое сопутствует христианской жизни (2:9,12).

79

Par excellence — «преимущественно», «главным образом» (лат.). – Примеч. пер.

80

Selwyn, р. 142. Он замечает, что в «Кодексе святости» (Лев. 19:3, цит. в 1 Пет. 1:16) за призывом быть святыми следует: «Бойтесь каждый матери своей и отца своего».

81

См.: Benetreau, pp. 15–20; Kelly, p. 72; Selwyn, pp. 17–24. Великолепное рассуждение на эту тему см.: Stibbs, pp. 42–48.

82

См. статьи, посвященные слову 1уд и производным от него: TDNT IV, pp. 328–356.

83

Закон предусматривал денежный выкуп за жизнь виновного человека, но к этому средству нельзя было прибегнуть, если речь шла об убийце (Исх. 21:30; Чис. 35:31,32). За каждого перворожденного израильского мальчика требовалось заплатить выкуп в знак того, что весь Израиль виновен перед Богом и прощен по Его милости (Чис. 18:15; Исх. 30:12).

84

Герман Риддербос в книге «Павел: обзор его теологии» указывает на то, что, согласно учению Павла, наш выкуп заплачен Христом, и это служит удовлетворением гнева Божьего за грех. «Таким образом, жертва приносится не Богом, а Самому Богу» (Herman Ridderbos, in Paul: An Outline of his Theology. [Eerdmans, 1975], p. 193). Как Судья Бог принимает жертву, которая избавляет нас от наказания Его закона (Гал. 3:13). Но так как Бог еще и Искупитель, именно Он приносит эту жертву как дар Своей любви (Рим. 5:8; 8:32). Поэтому Христос одновременно выступает и Агнцем Божьим, кровью Которого Бог спасает нас, и Искупителем, принесшим Себя в жертву (1 Тим. 2:6; 1 Кор. 6:19,20; Деян. 20:28; Гал. 3:13; Тит. 2:14; Пс. 48:8,9,16; Иер. 31:11; ср.: Ос. 13:14; 1 Кор. 15:55).

85

О соответствиях между Псалмом 33 и Первым посланием Петра см. таблицу и последующие рассуждения в: Selwyn, pp. 408–410, 157, 190. Сравните следующие строки из Первого послания Петра с соответствующими стихами из Псалма 33 (даны в круглых скобках): 1:15–17; 2:4 (ст. 12); 2:3 (ст. 9); 3:10–12 (ст. 14–18); 3:14 (ст. 20); 1:18 (ст. 22).

86

Разъясняя значение слов «ложь» и «пустота», NIV предлагает следующий перевод: «У наших отцов были только ложные боги, никчемные идолы, которые не приносили им никакой пользы». См.: Втор. 32:21; Иер. 8:19.

87

При обычном переводе — но явившегося… для вас — слишком большой упор делается на частице de (переводимой как «но»). Указание на предведение и явление Богом Христа выражено с помощью параллельных причастий, соединенных частицей de. Хотя она может выражать противопоставление, она также часто соединяет высказывания, которые не противопоставляются друг другу. И поскольку Петр говорит, что избрание Богом людей, так же как и Христа, происходит по предведению (1:2), то было бы удачнее отнести слова для вас не только к явлению, но и к избранию Христа.

88

Учение Петра в этом отрывке перекликается с высказыванием Павла во 2 Тим. 1:9,10 и Рим. 16:25,26. Ср.: Ин. 17:24.