Александр Иванович Куприн
Резеда

Скромный, мало известный, но все-таки талантливый и многими любимый писатель Иван Горбачев получил однажды, через редакцию, небольшое письмецо: «Дорогой Иван Иванович! Случайно нашел в одной из русских газет, издающихся в Париже, Вашу отличную статью о Марлинском (Бестужеве), подписанную Вашим давним, еще С.-Петербургским псевдонимом, и захотелось мне брюхом (как говорил древле Александр Сергеевич) снова повидаться с Вами, выпить по стакану, по два, по три доброго вина, поговорить о странностях любви, о поэзии, о превратностях судьбы, о музыке и балете. Если это письмо дойдет до Вас, приезжайте ко мне, в мой одинокий домишко, зовущийся „Вилла Резеда“. Но сначала известите меня о приезде, чтобы я мог Вас встретить. Адрес: Город Тур, отель „Насиональ“. Ваш Федор Алексеевич Серебрянников».

У Горбачева как раз выпадало, по его службе, три свободных дня. Он телеграфировал старому приятелю, что приедет через полсуток, к семи часам пополудни, и очень быстро уложил свой походный чемодан, видавший очень многое в своей кочевой жизни. Ранним утром поехал он по железной дороге в Тур. Путь не был долгим: всего часов шесть без малого или с небольшим излишком. Без труда нашел Горбачев гостиницу «Насиональ», где его уже дожидался Серебрянников. Они по-прежнему, по-псевдорусски, трижды облобызались. Но встреча, после пятнадцатилетней разлуки, была сначала и нелегка, и стеснительна, и как-то принужденна. Сразу увидели друг у друга седину в волосах, морщины на лице, утомленные, потерявшие прежний блеск глаза, уже требующие толстых стекол. Но день был теплый, радостный, обед в гостинице – превкусный, местное белое вино – упоительно прекрасно. Уже за кофеем, поданным на веранду, густо затканную виноградными лозами, приятели, сами того не замечая, нашли друг в друге прежние забытые лица, прежние милые, знакомые голоса. Впечатление недавней суровой отчужденности ласково сгладилось.

Закуривая сигару, так приятно запахшую в предвечернем воздухе, Серебрянников сказал:

– Как я люблю этот старый тихий, благородный город Тур. Давным-давно уже знаю его, а все он не может ни наскучить, ни надоесть мне. Ведь, подумайте, нигде во Франции, ни в одном департаменте или городе не говорят таким прекрасным, чистым и красивым языком, как здесь. И нигде, пожалуй, так не любят цветы и не умеют за ними ухаживать, как в Турени. Недаром ее и называли раньше «Садом Франции». В Туре мужчины вежливы и внимательны; женщины прекрасны, спокойны и горды. Жаль, что сегодня нам осталось уже мало времени, а то бы я показал вам все, чем знаменит наш старый Тур: кафедральный собор, с его удивительным витражом, почтенные развалины крепости одиннадцатого столетия, осколки древних рыцарских башен и многое другое… Особенно мил небольшой, хорошо сохранившийся дом, который был выстроен по приказанию славного короля Франциска Первого для его друга и гостя, великого художника Леонардо да Винчи. Какой там чудесный камин и как наивно, как красноречиво прелестна простая студия маэстро!.. Но уже надвигается вечер. Чтобы нам засветло попасть на виллу «Резеда», надо ехать немедленно. У меня двухколесный экипаж, а дорога нельзя сказать чтобы была особенно гладкая.

Ему подвели к воротам гостиницы стройную молодую лошадь, запряженную в двуколку с необычайно высокими колесами. Они уселись и поехали. Хозяин правил. Горбачев немного устал от железной дороги и от крепкого сладкого вина. Его борола дремота. Точно сквозь колеблющиеся вуали, видны были по обеим сторонам дороги яблоневые и грушевые деревья, низко клонящие под бременем плодов свои ветви; на полевых межах, точно долговечные сторожа, стояли узлистые, крепкие грецкие орехи, широко распустившие свои кроны. Неизвестно, как они проехали эти пять-шесть верст до имения Серебрянникова. Запомнились лишь розово-малиновые облака заката, отороченные расплавленным золотом; запомнился радостный, нетерпеливый лай собак, учуявших издали своих людей. Высокий русский работник открыл им ворота, светя ручным фонарем. Спать друзья легли рано.

На другой день Горбачев встал с зарею, но уже застал хозяина в саду, за работой. На нем был белый широкий халат, как на хирурге или живописце. Утро было яркое и прохладное. Казалось, что остатки ночного тумана еще висят, цепляясь за кусты, и деревья, и травы, и тают на солнце в радужных переливах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.