# Панславизм

Константин Николаевич Леонтьев

«…наши русские славянофилы, и западные мыслители сходного с ними взгляда могли еще думать, что «подъятие славянского духа», желаемое «сближение славян», освобождение югославян от власти иноверной, – одним словом, что большая против прежнего гражданская свобода славян немедленно выразится у них в большей независимости ума, в более ясном национальном творчестве на всех поприщах и на новых путях, которые это отсталое, но будто бы «свежее» племя укажет остальному человечеству, уже утомленному долгой исторической борьбой… До сих пор, однако, мы ничего подобного не замечаем ни у сербов, ни у болгар, ни у славян австрийских…»

> Варшава, 29 января

В последней статье нашей, говоря об Австрии и ее отношениях к нашему государству, мы заявляли, что верим искреннему желанию не только мира, но и согласия с обеих сторон[1]. Правда, что общественное мнение в Австрии нам не слишком благоприятно; правда также, что там есть сильные партии, мечтающие распространить и утвердить влияние Австро-Венгрии на весь Балканский полуостров; несомненно и то, что для Германии очень выгодно «толкать» своего южного соседа все дальше и дальше на восток и, разбив славянство пополам, держать эти две половины в постоянном антагонизме подозрительности и вражды.

Но г-н Гаймерле сказал ведь весьма кстати, что «история должна учить государственных людей умеренности». Мы же прибавим: «Особенно австрийских государственных людей!..» Приведенные в предыдущей нашей статье слова Cyprien Робера подтверждают наше мнение с простотой и выразительностью, быть может, даже немного грубой.

Это об Австрии… А о России что сказать?..

В публицистике до того все привыкли к известного рода лживости, к тонким намекам и заученному фразерству, что необходимо говорить ясно для того, чтобы нас поняли просто, и ничего бы лишнего, сверх сказанного нами, не искали.

Мы находим, что Россия должна со своей стороны (до поры до времени, впрочем) оберегать Австро-Венгрию, не обращая никакого внимания на раздражительность враждебных нам партий в этом государстве.

Та слегка оборонительная политическая система, которой мы, по-видимому, придерживаемся на Балканском полуострове, по нашему мнению, и есть самая лучшая для нас. «Разве большинство населения Австрии не славянского племени? Не родственного нам? Неужели Россия не выполнит никогда своего славянского призвания? Ведь слово никогда в политике произносить не надо; по крайней мере, искренно верить в это слово не годится: Руэр воскликнул три раза: «Jamais, jamais, jamais!» – а много ли протекло времени между этим энергическим «jamais!» и выходом французских войск из Рима?[2] Разве вы отвергаете органические, роковые силы в истории?»

Вот что могут нам возразить. Но мы скажем на это: нет, органических и роковых сил мы не отрицаем; мы, напротив, расположены, быть может, слишком часто о них напоминать. Но в числе роковых этих сил есть и сила личной воли действующих на политическом поприще людей, есть политическая вменяемость. Если отвергнуть это, то как же писать историю? Какая же будет тогда разница между Бисмарком и Эмилем Оливье?

Надо прежде всего понимать условия времени и, поняв их хорошо, сказать себе: «Fait се que doit – advienne ce qui pourra!»[3]

Вот в чем вопрос. И в этом-то смысле мы находим прекрасным делом бережное, так сказать, обращение наше с хрупкой Австро-Венгрией. Это наш долг не усиливать ничем расстройства этой и без нашей вины другими столько раз потрясенной державы. Наши собственные интересы должны делать нас в этом случае прямыми и твердыми, чтобы, по крайней мере, с нашей стороны, не было бы ни вины, ни самообольщения… «Но славяне?» – возразят нам опять… «Но наше великое призвание!» Мы же скажем на это сперва вот что.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Примечания

Комментарии

1

Речь идет о статье К. Н. Леонтьева «Россия и Австрия» от 25 января 1880 г. в газете «Варшавский дневник».

2

В ноябре 1867 г. гарибальдийцы подошли к Риму и вступили в бой с войсками папы, которым помогла французская армия. В начале декабря французский министр Э. Руэр, взял на себя неосторожное обязательство: «Мы заявляем от имени французского правительства, что Италия не овладеет Римом! Никогда, никогда Франция не потерпит такого насилия над своей честью и над католичеством». Но во время франко-прусской войны Наполеону III пришлось отозвать французские войска из Рима, который в июле 1871 г. вновь стал столицей Италии.

3

Fait се que doit – advienne се qui pourra! (франц.) – поступай так, как ты должен поступать, – и будь что будет!