Елена Чиркова
Финансовая пропаганда, или Голый инвестор

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без письменного разрешения владельца авторских прав.

ЧАСТЬ 1
ФИНАНСОВАЯ ПРОПАГАНДА

ВВЕДЕНИЕ

Если вы москвич или не очень давно бывали в столице, то наверняка обратили внимание на рекламу, которая год назад была расклеена практически в каждом вагоне метро. Лысоватый дядечка средних лет в мятом костюме и дешевых ботинках расставил кривоватые ноги и приложил палец к губам. «Не говорите моей жене, что я зарабатываю деньги на “Форекс”!» – призывает он. Видимо, ботинки должны скрывать его финансовые достижения. Боюсь, что этому джентльмену скоро придется признаться жене, чем он занят в свободное от основной работы время. Ведь спрятать убытки гораздо тяжелее, чем прибыли.

По статистике валютного рынка «Форекс», не раскрываемой широкой публике, лишь около 8% его клиентов оказываются в прибыли, остальные – в убытке. Проблема «Форекса» не в том, что проигрывают, – это естественно, а в том, что проигрывают так быстро, что, проиграв, уже не возвращаются. «Форекс» даже советовался с консультантами о том, как ему в этих условиях завлечь людей. Статистика «Форекса» меня не удивляет. Примерно такие же данные были установлены учеными, которые проанализировали, какой процент непрофессиональных спекулянтов, торгующих каждый день (day traders), обыгрывают индекс фондового рынка. Оказалось, что меньше половины; при этом с учетом всевозможных комиссий результат «лучше рынка» показывают те же 8%. Остальные игроки несут убытки.

Непрофессионалы играют на фондовом рынке примерно по тем же причинам (и с тем же успехом), по которым покупают лотерейные билеты или играют в казино. В лотерее математическое ожидание результата – проигрыш, ибо на призы тратится обычно около половины выручки организаторов, остальное идет на расходы и прибыль. В казино происходит то же самое: из-за наличия зеро (если выпадает зеро, то сгорают все ставки) игра в рулетку – это игра с противником, у которого есть гандикап.

Профессионалам нужны непрофессиональные инвесторы, для того чтобы было кого обыгрывать, ведь фондовый рынок – это машина для перераспределения богатства от «чайников» к специалистам. (Как выразился один автор книг на финансовые темы, на фондовом рынке действуют быки, медведи... и индюки.) И даже если бы профессионалы и непрофессионалы сражались на равных, первые все равно остались бы в выигрыше за счет всевозможных комиссий. Брокерской конторе не столь важно, заработал или потерял ее клиент: куда бы ни пошли акции, комиссия за сделку всегда при ней. «Отъем денег» через фондовый рынок происходит по доброй воле игроков, так же как и в казино. Знаете, как в серьезной западной финансовой литературе трактуется проигрыш в казино? Это единственный налог, который граждане платят добровольно и с удовольствием! И налог этот называют налогом… на глупость.

В чем же мотив непрофессионалов? Понятно, в чем. Мы хотим быть богатыми и верим в свою звезду. Вдруг именно нам повезет? Так что профессионалы и «чайники» с радостью находят друг друга, а помогает «завести баранов на бойню» финансовая пропаганда.

В этой книге мы оставим в стороне дискуссию, которую можно вести бесконечно: об объективности аналитических отчетов брокеров и инвестиционных банков. Мы поговорим о многочисленных книгах, которые призывают сберегать и инвестировать и обещают золотые горы. Влияние напечатанного текста может быть очень мощным – как в ту, так и в другую сторону, то есть он может помочь инвестору как приумножить капитал, так и потерять его. Например, в своей «Анатомии финансового пузыря» я упоминала о том, что одна умная книжка по экономике так повлияла на Чарли Чаплина, что незадолго до краха 1929 года он вывел деньги из акций и сохранил капитал[1]. Теперь же я хочу рассказать о книгах, на идеях которых инвесторы скорее потеряли, чем нашли.

Лавину литературы о том, как разбогатеть, можно разделить на два класса. Одни – это книги, задающие мотивацию («мотивационные»), призывающие копить деньги и становиться богатым. Они сродни книгам по психологии, которые уверяют: для того чтобы что-нибудь получить, нужно этого очень сильно хотеть, а если вы этого так и не получили, то не больно сильно желали (кстати, такой «заход» позволяет любому автору утверждать, что его идеи работают всегда). Вот пример: «Деньги – это всего лишь идея. Если вы хотите иметь больше денег, просто измените свой образ мышления» [Кийосаки, Лектер 2006, с. 165]. Лейтмотив «мотивационных» книг: любой водитель грузовика может разбогатеть и купить себе «немного баунти» – райский остров с белоснежными пляжами в голубом океане.

Типичный представитель этого жанра – очень популярный и у нас в стране бестселлер Роберта Кийосаки «Бедный папа, богатый папа». Я помню, у Достоевского Мармеладов говорит: «Бедность не порок, но нищета – порок-с». По мнению авторов типа Кийосаки и бедность – это тоже порок. Бедным быть неприлично, так же как и больным. Словом, лучше быть богатым и здоровым… Кстати, параллели со здоровьем не случайны. По тону книжка Кийосаки очень похожа на книги Норбекова (это известный российский автор, уверяющий, что можно восстановить зрение силой мысли, и по мнению многих, столкнувшихся с ним лично, лидер секты). Читателя он называет на «ты» и обращается к нему в стиле агитационного плаката «Ты записался добровольцем?». Норбеков достаточно грубо дает понять своим читателям, что очкарики – это люди второго сорта и от очков нужно избавляться. На самом деле резкий тон – это психологический прием, призванный встряхнуть сонную массу. Норбеков исходит из того, что вежливые рассуждения о том, как было бы полезно делать по утрам зарядку для глаз, на определенную прослойку людей не подействуют, а унизительное обращение – подействует. Кийосаки использует этот же прием, чтобы разбудить читателя. Его книга кишит пренебрежительными высказываниями по отношению к «бедным», и это при том, что главный «бедный» герой – его собственный отец, преподаватель университета и чиновник, курирующий образование в штате Гавайи.

На мой взгляд, «мотивационные» книги пользуются такой популярностью потому, что они призывают контролировать эмоции, действовать «правильно» в принципе, не говоря при этом конкретно, как именно. Кажется, что такие цели (из разряда «со следующего понедельника начну делать зарядку») по плечу любому (нужно только действительно начать) и не требуют особых знаний и умений. Если же предложить инвесторам-любителям освоить для начала, скажем, стоимостную теорию инвестирования, а уж затем испытывать судьбу на фондовом рынке, то большая часть из них подумает, что как-то сложно это все, нужно поискать подход попроще. «Мотивационные» книги опасны тем, что, как выразился известный американский ученый-финансист, сторонник бихевиоризма, автор нашумевшей книги «Иррациональное возбуждение» Роберт Шиллер, «когда успешное инвестирование представляется как процесс усмирения внутренних импульсов человека, а не как оценка существующей ситуации в историческом контексте, читателю предлагается забыть о том, что есть специфического в настоящем с точки зрения общего уровня рынка» [Shiller 2005, p. 61] – c соответствующими последствиями. Мы это увидим на конкретных примерах. С другой стороны, для мало-мальски подкованного человека «мотивационные» книги представляют не слишком большую опасность вот почему: обычно в них «ослиные уши» того факта, что на приводимых советах разбогатеть невозможно, торчат слишком явно, и это может увидеть даже непрофессионал. Мы это тоже дальше покажем.

Гораздо сложнее с книгами второго типа. В них делается упор не на мотивацию, не на то, что надо сберегать и инвестировать, а на то, как правильно это делать. Книг, обучающих методике торговли на финансовых рынках и инвестирования, то есть «методических» (равно как и «мотивационных»), – великое множество, но некоторые из них становятся культовыми. Культовые книги обычно появляются на пике рынка быков. Не спрашивайте меня о причинно-следственной связи: с одной стороны, своим появлением и популярностью излагаемых в них теорий культовые книги загоняют рынок вверх; с другой – бестселлерами они становятся потому, что инвестирующая публика в этот момент настроена внимать гуру инвестирования, она вся – «глаза и уши». Хитрость с «методическими» книгами состоит в том, что сказанное в них как минимум выглядит очень правдоподобно, а как максимум – это правда, еще раз правда… но не вся правда. По этой причине такие книги в конечном итоге и более опасны: ведь читателю, принимающему инвестиционные решения, следуя их советам, кажется, что он делает «правильные вещи».

В «Финансовой пропаганде» «мотивационным» книгам мы уделим совсем немного места. В связи с очевидностью их недостатков. В основном мы сфокусируемся на книгах «методических», дающих советы по инвестированию. Ниже мы расскажем о десятке бестселлеров «всех времен и народов» 1920-х, 1960-х, 1970-х и 1990-х годов – о тех самых культовых книгах, которые помогли фондовому рынку взять новые высоты, а инвесторам – расстаться со своими деньгами. Эта тема очень актуальна для современного российского читателя, ведь, как говорил Карл Маркс, история обычно повторяется: первый раз в виде трагедии, второй раз – в виде фарса.

ГЛАВА 1
БОГАТЫЙ ПАПА И ЧЕРЕПАХИ НА ПУТИ К ФИНАНСОВОЙ СВОБОДЕ

Начнем с самого простого – с книги, в которой подвох виден невооруженным взглядом. Обычно таких книг, как творение Куртиса Фейса «Путь черепах: из дилетантов в легендарные трейдеры», я не покупаю и не читаю. Но вдруг пришел мой папа – а он любит поиграть на фондовом рынке – и принес ее. Уверял, что нашел книгу, в которой доказывается, что играть на фондовом рынке можно научить любого. Поскольку для меня было очевидно, что это неверно, захотелось заглянуть вглубь книги и объяснить папе, в чем подвох. Глубоко копать не пришлось. Первый подвох скрывался в самом названии. Английское «Way of the Turtle» («Путь черепахи») было переведено на русский как «Путь черепах». Улавливаете, в чем разница? Черепаха – одна, а черепах – много. Кажется, что целая группа дилетантов превратилась в легендарных трейдеров и их успех можно выдать за метод. Если же черепаха одна такая, то это больше смахивает на случайность.

Дальше – больше. Все начинается с того, что два «легендарных», как уверяет автор (ну любит он это слово!), трейдера поспорили о том, каждого ли можно научить играть на фондовом рынке и выигрывать. Один трейдер, разумеется, считал, что каждого, а другой уверял, что нет. Тот, который верил в идею, решил набрать команду добровольцев и научить. Обученным обещали, что им дадут в управление по миллиону долларов. На объявления в ведущих финансовых изданиях откликнулись тысячи человек, из них было отобрано всего несколько. Вы думаете, случайным образом? Ведь именно так нужно было бы отбирать людей, чтобы доказать, что обучить можно любого. Ничего подобного: «Среди первых черепах были: человек, интересовавшийся играми и теорией игр, редактор руководства по ролевой игре Dungeons and Dragons («Подземелья и драконы»), крайне популярной в начале 80-х; обладатель научной степени по лингвистике из Чикагского университета; человек, торговавший зерном в компании Cargill и бывший в годы учебы в школе чемпионом штата Массачусетс по шахматам; несколько человек с опытом трейдинга; бухгалтер; профессиональный игрок в бакгаммон[2] и блэкджек» [Фейс 2007, с. 15]. Выбор отнюдь не случайный: домохозяек нет, интеллект участников эксперимента весьма высокий, большинство уже имеют отношение либо к фондовому рынку, либо к интеллектуальным играм. Затем оказывается, что из этих «интеллектуальных сливок» общества не все успешно прошли обучающий курс: по миллиону выдали отнюдь не каждому. Через какое-то время уволили и большинство тех, кому его все-таки выдали, – у них дело не пошло.

Наконец, совсем как в романе Агаты Кристи «Десять негритят», остался «один черепах» – тот самый, который и написал книгу, да и тот признается, что, скорее всего, цель эксперимента была совсем в другом: набрать дилетантов, торговля которых шла бы через один счет с торговлей постановщика эксперимента. Их и его заявки рынок тогда бы не смог отличить, а следовательно, для его собственной игры была бы создана дымовая завеса. При этом не хотелось, чтобы новички много потеряли, поэтому их кое-чему все же обучили. Вот чем закончился эксперимент на тему, любого ли можно обучить выигрывать на фондовом рынке. В остальном за красивой оболочкой скрывается банальнейшая книга по психологии инвестирования и техническому анализу, но если бы оболочки не было, кто б купился и кто б ее купил?

P.S. Насколько успешной была торговля «самого главного черепаха», в книге не упоминается…

* * *

Автор бестселлера «Богатый папа, бедный папа» тоже уверяет, что богатым может стать каждый. На самом деле, если даже и каждый, то есть любой, то не все. Есть одно «но», как в торговле акциями, так и в обогащении другими способами. Если на нерастущем рынке одни выигрывают, то другие проигрывают, ибо торговля на таком рынке – это так называемая игра с нулевой суммой, если использовать термин из теории игр. Она перестает быть таковой, только если фондовый рынок растет. Но его рост в долгосрочной перспективе отражает темпы роста мировой экономики и сильно оторваться от нее не может, иначе за взлетом последует коллапс. То же самое касается и создания богатства любыми другими методами: его рост в среднем по стране завязан на увеличение ВНП, так что у всех быстро разбогатеть не получится. Преуспеть могут только отдельные личности, заведомое меньшинство. Однако у Кийосаки всегда найдется пример – Майкл Джордан или Билл Гейтс. То, что это «черные лебеди» (по выражению Нассима Николаса Талеба), то есть крайне редко встречающиеся особи, и такие примеры-исключения ничего не доказывают, нигде не упоминается. Напротив, Кийосаки уверяет: примеры «говорят о том, что разбогатеть может каждый» [Кийосаки, Лектер 2006, с. 160].

Как я уже говорила, в книге противопоставляются «бедный» (но образованный) и «богатый» (но необразованный) отцы: бедный советовал работать в корпорации, богатый – владеть ею. (То есть вновь мы сталкиваемся с вариациями на тему «лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным».) Бедный отец говаривал: «Любовь к деньгам – корень всех зол», а богатый считал: «Корень всех зол – отсутствие денег». Бедный утверждал: «Дело не в деньгах», а богатый напутствовал: «Деньги – это власть». Бедный любил повторять: «Я небогат, потому что у меня есть вы, дети», богатый же считал наоборот: «Я должен быть богат, потому что у меня есть вы, дети». Первый думал, что «наш дом – наше самое большое капиталовложение», второй не сомневался, что «если дом – это капиталовложение, то у человека будут серьезные денежные проблемы». Бедный отец всегда говорил: «Я никогда не буду богатым», а богатый всегда считал себя богатым, он называл себя богатым, даже когда обанкротился после крупной финансовой неудачи [Там же, с. 20, 27, 29, 30, 31]. Мало вам?

В чем же заключаются советы богатого папы? Разбогатеть – дело нехитрое: «Актив – это то, что приносит деньги, пассив – это то, что отбирает деньги. И это все, что вам требуется знать. Если вы хотите разбогатеть, просто старайтесь всегда покупать активы» [Там же, с. 89]. На первый взгляд совет разумный, но вот только все ли это, что «вам требуется знать»?

Пассивами Кийосаки считает дом для жизни (но не для сдачи в аренду). По его мнению, владение слишком дорогим собственным домом вместо того, чтобы делать инвестиции, приводит к трем неприятностям: «Потеря времени. В это время другие активы могут повыситься в цене. Потеря капитала, который можно было бы куда-то вложить… потеря образования… поскольку нет денег на инвестиции, их не вкладывают, то есть остаются несведущими в деле инвестирования…» [Там же, с. 104]. Все это шито белыми нитками. В зависимости от ситуации все может оказаться и наоборот: дом может повыситься в цене, а другие активы – потерять стоимость. Разобраться в этом можно, только оценив возможные альтернативные вложения. Кийосаки прав в одном – отвлечение денег на потребление вместо превращения их в инвестиционный капитал не способствует сколачиванию состояния к старости.

Итак, Кийосаки за покупку активов. Активы приносят деньги, которые можно снова отправить в активы. И «вскоре доход от активов возрастет настолько, что вы сможете начать более сложное инвестирование. А такие инвестиции могут дать прибыль от 100% до бесконечности. Инвестиции в пять тысяч могут превратиться в миллион или даже в большую сумму. Но такие инвестиции средний класс называет “слишком рискованными”. Однако инвестирование – это не риск» [Кийосаки, Лектер 2006, с. 109].

Вот так-то! Доходность даже не до 100%, а от! И это не риск! Как здесь не захотеть куда-нибудь вложиться? Если же у вас сбережений нет, то не беда, разбогатеть можно, и ничего не вкладывая: «часто из ничего за секунду можно сделать миллионы. Говоря “ничего”, я имею в виду, что деньги не переходили из рук в руки… взмах руки в биржевом зале; сигнал на экране торговца в Лиссабоне, полученный из Торонто; звонок брокеру, чтобы купить акции и через какой-то момент продать» [Там же, с. 151]. Хотите – попробуйте!

Как же разбогател Кийосаки или ушлый главный герой книги? (Автобиографична ли книга или она все же выдумка, мы не знаем.) Первые деньги были действительно сделаны из воздуха. В Фениксе, где Кийосаки одно время жил, «дома, стоившие когда-то 100 000 долларов, теперь оценивались в 75 000 долларов. Но вместо того чтобы покупать такие дома в местном агентстве по торговле недвижимостью, я начал работать в конторе, занимавшейся банкротствами в судах. Здесь дом за 70 000 долларов можно было иногда купить за 20 000 долларов и меньше. 2000 долларов, которые ссудил мне на 3 месяца под 200 долларов мой друг, я проплатил как первый взнос за первый дом, а чек отдал доверенному поверенному (он представляет банк при банкротстве задолжавшего ипотечника. – Е.Ч.). Пока покупка оформлялась, я дал объявление в газете, рекламируя продажу дома ценой 75 000 долларов всего за 60 000 долларов, но без торга. Телефон разрывался от звонков. Потенциальные покупатели появлялись один за другим, а так как собственность юридически была моей, все потенциальные покупатели имели возможность приехать взглянуть на дом. Это было хорошим подспорьем. Наконец дом был продан. Я запросил две с половиной тысячи за оформление сделки, которые мне тут же вручили. Я вернул своему другу 2000 плюс 200 долларов. Он был доволен, покупатель дома был доволен, доверенный поверенный был доволен, и я был доволен. Я продал дом за 60 000 долларов, а мне он обошелся в 20 000 долларов. 40 000 долларов оказались в моей колонке “актив”… На то, чтобы их заработать, у меня ушло 5 часов» [Там же, с. 152–153].

О чем этот рассказ? О том, как наш герой, грубо говоря, надул прежнего владельца дома. Ведь дом стоил не меньше 60 000 долларов, это подтверждает ажиотажный спрос при этой цене. Однако юридическая контора, которая занималась продажей недвижимости обанкротившихся должников, продала его своему сотруднику за треть справедливой стоимости, а тот «за пять часов» перепродал по рыночной цене. Всего он смог совершить «шесть таких сделок» и заработать 190 тысяч [Там же, с. 154]. При этом его денег ни в одной из сделок не было. «Деньги – это всего лишь договоренность», – заключает Кийосаки [Там же, с. 156]. Если это происходило в реальности, то это кейс о коррупции и дело для уголовного разбирательства, а не пособие по инвестированию! Чему же мы научились – тому, что махинации могут быть сверхприбыльными? А никто и не сомневался.

Другой совет из той же оперы: «Я всегда делаю предложения с оговорками. Когда речь идет о недвижимости, мое предложение всегда заканчивается словами “действительно в случае одобрения деловым партнером”. Правда, я никогда не уточняю, кто мой деловой партнер. Большинство и не подозревает, что это моя домашняя кошка. Если они принимают предложение, а мне эта сделка не нужна, я звоню домой и говорю с кошкой. Это абсурдное заявление я делаю для того, чтобы показать вам, насколько до смешного проста эта игра» [Кийосаки, Лектер 2006, с. 251]. А вот еще: «Один мой друг искал участок земли. У него были деньги, но не было времени. Я нашел больший участок, чем ему был нужен, позвонил другу, и тот сказал, что хочет купить его часть. Я купил весь участок и продал столько земли, сколько он захотел. Оставшаяся часть земли оказалась моей бесплатно» [Там же, с. 253].

Но вернемся к недвижимости. Еще один дом в штате Орегон был куплен у владельцев, которые жили в Германии и хотели от него избавиться. Кийосаки предложил за здание, стоившее 450 тыс. долларов, 275 тыс. Владельцы согласились на 300 тыс. долларов. Через два года дом был перепродан за 495 тыс. [Там же, с. 162]. Инвестирование – это просто! Дело за малым: 1) определить, какой рынок будет расти, а не падать в течение следующих нескольких лет; 2) найти владельцев недвижимости, которые ничего в ее стоимости не понимают, хотят избавиться от нее за 2/3 рыночной цены, и купить у них дом тихой сапой, без конкурентов. Другой пример удачных «инвестиций» выглядит так: «я купил участок пустой земли за 9000 долларов и тут же продал его за 25 000 (и смог быстрее купить себе “порше”)» [Там же, с. 234–235]. Где водятся такие участи, умалчивается.

Инвестиции в акции – это тоже просто. Кийосаки покупает «рискованные акции частных компаний, которые только собираются выходить на биржу в США или Канаде. Вот вам пример того, как можно быстро получить прибыль. Сто тысяч акций покупаются за двадцать пять центов до выхода компании на биржу. Полгода спустя компания начинает котироваться, и эти акции уже стоят по два доллара. Если компания хорошо управляется, цена продолжает расти и акции могут подняться до двадцати долларов каждая. Бывает, что наши двадцать пять тысяч превращаются в миллион меньше чем за год» [Там же, с. 164].

Бывает, наверное, и наоборот. Опять же все элементарно: найдите компанию, которая через полгода сделает IPO, и уговорите ее владельцев продать вам акции за 1/8 их стоимости после IPO! Для сравнения: есть репутационные инвестиционные фонды, которые входят в капитал компании незадолго до IPO, своими инвестициями они как бы удостоверяют качество компании для простых инвесторов. Так вот профессионалам на торговле репутацией удается заработать примерно 15% (по отношению к цене размещения) за полгода. После IPO акции обычно подскакивают в среднем еще процентов на 15. Итого получается 30%. А Кийосаки – инвестор без репутации – знает, как превратить 25 тыс. в миллион. Правда, на его долю «пришлось немало неудач» и он «никому не советует следовать этому примеру» [Тамже, с. 165]. Все же какова доходность с учетом неудач? И как насчет того, что разбогатеть может каждый? То – каждый, то – никому не советую. Как в анекдоте, где Чебурашка жалуется: «как сбегать за пивом – так “Чебурашечка миленький”, как дать глотнуть – так “прорва ушастая”».

Но есть пример и менее рискового инвестирования в акции: «часто мой брокер звонит мне и советует вложить большую сумму денег в акции компании, которая, как он считает, вот-вот сделает какой-то шаг, который увеличит стоимость акций, – например, представит новую продукцию. Я вкладываю туда деньги на срок от недели до месяца, пока акции растут в цене. Потом я забираю первоначально вложенную сумму, и колебания цен на рынке перестают меня беспокоить…» [Кийосаки, Лектер 2006, с. 237]. Понятно, что нужно делать? Вкладывать, пока акции растут, а перед тем как начнут падать – деньги изымать. Опять просится анекдот – любимый анекдот моего клиента. Пришел как-то зайчонок к мудрому филину и попросил подсказать, как ему быть, – зайчонка в лесу все обижали. «А ты заделайся ежиком», – предложил филин. Недоумевающий зайчонок спросил: «Ежиком? А как?» «Я стратег, а не тактик!» – последовал ответ. На следующей странице своей книги Кийосаки признается: в среднем из 10 вложений он выигрывает 2–3 раза, 5–6 заканчиваются ничем, а еще 2–3 – провалом. То есть как «заделаться ежиком», он не знает.

Последовательностью автор не отличается. Нас сначала призывают не рисковать, потом снова – рисковать: «Большинство людей так боятся потерять деньги, что они никогда не выигрывают… они играют по-маленькой и не рискуют… Основная причина того, что у более чем 90% американцев денежные проблемы, – это их стремление “не проиграть”, вместо того, чтобы стремиться к победе» [Там же, с. 198]. Для сведения: к тем, кто стремится не проиграть, относится и Уоррен Баффетт. Кто читал мою книгу о нем, наверное, помнит, что одно из правил Баффетта – не потерять ни на одной из инвестиций. И ничего, заработал в результате 50–60 млрд долларов. Так что стратегию «не потерять» рано списывать со счетов.

Кийосаки предлагает инвестировать, «чтобы победить, а не для того, чтобы не проиграть» [Там же, с. 206], а для этого… пользоваться приказом «стоп-лосс» (дословно – «остановить убыток»). Инвесторов-новичков, наступивших на грабли стоп-лосса, не сосчитать. Единственное, от чего он гарантирует, так это от проигрыша всей суммы сразу. Использование стоп-лосса без надлежащего опыта, и в особенности на падающем рынке, сродни отрезанию хвоста по частям.

Отдельно хочется отметить ужасающий язык повествования «Бедного папы…». Соавтор Кийосаки, некая Шэрон Лектор, выражается, например, так: «с моей точки зрения как матери и бухгалтера…» [Там же, с. 21]. Вспоминается легендарная товарищ Парамонова из стихов Александра Галича: «говорю я вам, как мать и как женщина…» Не могу не процитировать и перлы, из которых финансовая безграмотность авторов так и прет: «Если бы в школах объясняли, что такое деньги, в стране было бы больше денег и ниже цены…» [Там же, с. 72]. На самом деле, когда в стране больше денег, то цены выше, а не ниже.

«Бедный папа, богатый папа» – относительно безобидная книга, если судить по тому, сколько денег хочет вытянуть из вас автор. Кийосаки всего лишь пытается продать вам настольную игру, упражняясь в которой, вы якобы поймете, как сойти с «крысиных бегов» – так он называет зарабатывание на жизнь тяжелым трудом. Не все «мотивационные» бестселлеры так безобидны, в чем мы убедимся на примере следующей книги.

* * *

Трактат «Путь к финансовой свободе» Бодо Шефера – немецкий аналог «Богатого папы, бедного папы». И идеология, и содержание примерно те же. Тоже личный опыт. Тоже «я очень богат, а вы?» (своего рода «если ты такой умный, то почему такой бедный?»). Тоже «у меня был наставник… и я разбогател», которое плавно перетекает в «вам нужен наставник… людям, у которых нет денег, не хватает хорошего наставника…» (читай: «наймите Бодо Шефера, и вы разбогатеете»). Книга, разумеется, бестселлер. Как уверяет автор, она переведена на 50 языков и продана совокупным тиражом 2,5 млн экземпляров.

Обложка оформлена замечательно. Сверху на большой желтой полосе красными буквами написано: «Первый миллион за 7 лет», а внизу: «Богатство – это право, данное нам от рождения». Это цитаты из книги. Нижняя продолжается так: «Достойная жизнь в обстановке финансовой свободы – это наше естественное предназначение» [Шефер 2006, с. 5]. О том, почему этим «правом» и «предназначением» в силу объективных обстоятельств смогут воспользоваться далеко не все, мы уже говорили, когда разбирали «Богатого папу…». Не будем повторяться. Достойное оглавление: одна из глав так и называется – «Практические рекомендации для получения первого миллиона».

Шефер – мастер по использованию приемчиков, почерпнутых из психологических книжек на тему «если вы чего-то не получили, то не сильно хотели». Человек, который не может сколотить состояние, оказывается, в глубине души считает деньги злом [Там же, с. 19]. В главе «Почему не все люди богаты?» читателя уверяют: «Жизнь похожа на магазин, который торгует по рассылке товарами из каталога. Он посылает нам то, что мы заказали» [Там же, с. 73]. «Чтобы четко определить, что такое богатство, необходимы три вещи: вы должны знать точную цифру, должны написать ее и превратить в зримые образы» [Там же, с. 73]. Это и есть три вещи. «Если вы возьмете на себя ответственность, то через семь лет будете состоятельным человеком» [Там же, с. 49].

А как вам такой рассказ одного из участников семинара Шефера? «“Я нашел фотографию людей, которые у нас на фирме зарабатывали больше миллиона в год. Мне непременно хотелось быть среди них. Я вырезал из фотографии голову одного из них и вклеил туда свою собственную. Много дней подряд я постоянно смотрел на эту фотографию, а потом на некоторое время закрывал глаза и представлял себе, как буду чувствовать себя в компании этих преуспевающих людей, куда я смогу поехать, что буду есть и пить, каково все это будет на вкус и на ощупь. Примерно через год я почувствовал, что обязан добиться своего. Это стало настоятельной потребностью. За счет этого мне явилось столько энергии, сколько я и представить себе не мог. До тех пор, пока я был сосредоточен на своей цели, у меня не могло возникнуть ни страхов, ни сомнений”. Cпустя шесть лет он достиг своей цели. А тот, чью голову он вырезал из фотографии, уволился» [Шефер 2006, с. 75].

Немного отступлю от Шефера и замечу, что книг, призывающих действовать подобным образом, – великое множество. Например, авторы книжицы с названием «Я чертовски богат. Я богат. Я богат. Я богат. Как получить от жизни все, что хочется», призывают читателей мурлыкать песенку, слова которой совпадают с заглавием книги [Poley, Poley 1999].

Наполеон Хилл, автор вышедшей в 1937 году и до сих пор популярной книги «Думай и богатей», определяет, например, такие этапы на пути к богатству: желание, вера, самовнушение, специальные знания, воображение, планирование, решение, настойчивость, мозговой центр, секс и сублимация, подсознание, интеллект, шестое чувство [Хилл 2008]. Это именно шаги к успеху, а не факторы, на него влияющие, как логичнее было бы подумать. Если вы полагаете, что в главе «Специальные знания» речь идет о специальных знаниях, необходимых для инвестирования, то вы не угадали – там тоже о психологии: разбираются такие вопросы, как «штудии и самоконроль», «учиться никогда не поздно», «знание – это так легко» и подобные. Какие же знания нужны, узнать так и не удается. К тому же приводится пример «необразованного» Генри Форда. Когда он не смог ответить на один из вопросов журналистов, то сказал: «Почему я должен забивать свою голову глупостями, чтобы доказать, что могу ответить на любой вопрос, когда у меня есть люди, обеспечивающие меня любым знанием, которое мне требуется?» Не забивайте себе голову лишними знаниями.

Наш «фигурант» Шефер уверяет нас, что люди, накопившие большие состояния, «научились рассматривать свои цели (речь идет о денежных целях. – Е.Ч.) как абсолютную необходимость» [Шефер 2006, с. 79]. Возможно, он и прав. Но вот ведь в чем закавыка. Из тех, кто страстно желает денег, богатеют лишь некоторые. И если сделать большие деньги «абсолютной необходимостью», то как больно будет падать потóм, если цель не достигнута, а в этом был весь смысл жизни.

И как же разбогатеть по Бодо Шеферу? Просто: избавиться от долгов, увеличить свои доходы, начать копить, а накопленное инвестировать под высокие проценты. Ничего нового придумать не удалось. Кстати, я поддерживаю такой подход. В теории.

«Экономия сделает вас миллионером» [Там же, с. 191]. Как же избавиться от долгов? Сам Шефер начал жить на пять марок в день, «не считая, конечно, расходов на квартиру, телефон, машину, страховку и т.д.» [Там же, с. 142], и постепенно погасил все долги. Это «и т.д.» мне нравится. Те расходы, которые не вошли в этот бюджет, относятся на «и т.д.». Ну да ладно. Пять марок – это примерно три доллара, это было давно, поэтому удвоим эту сумму в расчете на инфляцию, получим 6, пусть даже 10 долларов. 300 долларов, или 9000 рублей в месяц по нынешнему курсу. Не знаю, можно ли сейчас взрослому мужчине прожить в городе на 9000 рублей в месяц даже при строжайшей экономии. Но я помню, как я пыталась прожить в Москве на 105 рублей в советских деньгах. 55 рублей составляла стипендия на экономическом факультете МГУ, еще 50 досылали родители. Я помню, что моя бывшая репетитор по русскому языку говорила мне тогда, что из этой суммы нужно каждый месяц 10 рублей откладывать, чтобы к отпуску набралось 110 рублей. У меня не получалось откладывать, хотя я не покупала одежду и обувь, – это было совершенно нереально. Плата за общежитие, проездной на троллейбус, проездной на метро, субсидируемый на 50% обед в студенческой столовой, еда на ужин и завтрак, ручки, тетрадки, кое-какие книжки, колготки, зубная паста, мыло, недорогая косметика, междугородние переговоры... Килограмм апельсинов стоил рубль сорок – их я изредка могла себе позволить (но это была почти половина дневного бюджета!), а вот килограмм свежего мяса (три рубля) – уже нет. Деньги не только не скапливались – их не хватало. Дыру в бюджете удавалось заткнуть, если что-нибудь присылал дядя или когда я ездила к родителям на каникулы, – траты сразу сокращались. Я тогда на личном опыте поняла, что чтобы скопить, нужно зарабатывать, а не отказывать себе в новых чулках и ходить в штопаных. Так что Бодо Шефер прав, нужно избавиться от долгов и начать откладывать, только, наверное, не с любым доходом это получится.

«Экономность – добродетель всех богачей», – вторит Шефер «Богатому папе». В пример приводятся Джон Темплтон и Уоррен Баффетт, при этом в отношении Баффетта вскользь замечено, что «если бы 40 лет назад вы инвестировали 10 тыс. долларов в фонд Уоррена Баффетта, то сегодня они превратились бы в 80 млн долларов» [Шефер 2006, с. 184]. Не все богачи экономны, не все экономные превратились в Темплтона и Баффетта, и, наконец, только задним числом понятно, в чей фонд надо было инвестировать 40 лет назад, – тогда фамилию Баффетт никто не слышал.

Что касается увеличения доходов, то рецепт Бодо Шефера прост: «возьмите самый лучший месяц в своей жизни и умножьте заработок за этот месяц на 12. А теперь увеличивайте этот максимальный заработок еще на 10%. Такой способ вам не нравится?» [Там же, с. 83]. Такой способ нам нравится. Но не поделитесь секретом, как это сделать? И что делать тем, у кого бизнес цикличный? И как быть, когда уходишь в отпуск? Все это сопровождается такими мудрыми и конкретными советами, как «заявите о себе как об эксперте», «сделайтесь незаменимым», «станьте человеком, для которого нет проблем», «придерживайтесь определенных принципов и в соответствии с ними принимайте решения» и т.п.

А теперь об инвестировании сэкономленного. Глава, посвященная инвестированию, называется «Чудеса сложных процентов», и в ней действительно речь идет о чудесах. «Как часто вы хотите удваивать свои сбережения?» – задает совсем не риторический вопрос автор (он и впрямь думает, что правильный вопрос должен содержать слово «хотите».) Шефер сосчитал: если вы вложите деньги под 12%, то ваши деньги удвоятся за 10 лет, если под 15% – то через 5 лет, а если под 20% – то через 4 года. «Если вложить 100 евро, то что мы получим через 30 лет при ставке в 7, 12, 15 и 20 процентов? 7% – 7612 евро, 12% – 29 960 евро, 15% – 66 212 евро, 20% – 237 376 евро» [Шефер 2006, с. 201].

Вы не пробовали вложить деньги под 20% годовых на 30 лет? Нет? Я знаю всего трех человек во всем мире, которые показывали при вложениях в акции доходность свыше 20% годовых на протяжении длительного срока. Это Уоррен Баффетт, его ныне покойный друг Вальтер Шлосс и отошедший от дел Питер Линч. Последний, правда, показал такую доходность на горизонте 14 лет. Лишь несколько десятков человек обыгрывают среднерыночную доходность, которая на длительном горизонте в США составляет 9% (а не 12%, как утверждает Шефер), на 3 процентных пункта в год, то есть лишь считаное количество профессионалов умеют инвестировать под «гарантированные» 12%. К тому же обычному инвестору нельзя запросто присоединиться к фонду, которым управляют такие мастера. Такие фонды, как правило, закрыты для новых пайщиков (компания Баффетта Berkshire Hathaway – исключение). Паи таких фондов являются котируемыми, то есть их можно купить на рынке по рыночной цене, которая значительно выше «номинала» (стоимости чистых активов на один пай). Так что, несмотря на то что фонд может зарабатывать и 12%, новому пайщику не стоит ожидать доходности выше среднерыночной.

Кроме того, нельзя забывать, что среднерыночная доходность измеряется в номинальном выражении, в ней сидит примерно 2,5–3 процентных пункта инфляции. Таким образом, в реальном выражении среднерыночная доходность составляет 6–6,5%, а асы, за очень редкими исключениями, делают не больше 10%. Если вы вложитесь в индексный фонд, то на горизонте 30 лет будете, скорее всего, иметь рыночные 9% в номинальном выражении, минус 1 процентный пункт – это минимальная комиссия управляющего фондом – минус инфляция; то есть 5–5,5% в реальном выражении. О каких 20% может идти речь?

Кстати, по поводу реальных ожиданий относительно возможной доходности очень внятно высказался сам Баффетт, который был еще более пессимистичен. Он объясняет, что инвесторы в целом как группа могут рассчитывать только на весьма скромные доходы, которые зависят от прибыльности реального бизнеса и темпов его роста: «Вы должны быть чересчур оптимистичными, чтобы верить, что рост корпоративных прибылей как процента от ВВП будет превышать 6% в год. С одной стороны, снижать прибыли будет конкуренция, которая все еще жива и хорошо себя чувствует. С другой стороны, существует социальная постановка вопроса: если инвесторы в акции в целом захотят съесть большую долю американского экономического пирога, то каким-либо другим группам достанется меньшая доля. А это вызовет политические проблемы – и, на мой взгляд, крупного передела пирога просто не случится… Скажем, если ВВП растет на 5% в год, то 3% из них – это реальный рост, а 2% – инфляция... 5%-ный рост ВВП – это ограничивающий фактор доходности, которую получат инвесторы… Непреодолимое обстоятельство состоит в том, что стоимость актива, независимо от его характера, в долгосрочной перспективе не может расти быстрее, чем его прибыли…

Если бы мне нужно было выбрать самую вероятную доходность от роста курса акций и дивидендных выплат, я бы сказал, что инвесторы в среднем – я повторяю, в среднем – при стабильных процентных ставках, 2%-ной инфляции и высоких, всегда болезненных транзакционных издержках заработают 6%. Если же очистить номинальный доход от инфляционного компонента... то это будет 4% в реальном выражении. И если цифра 4% неверна, то, я полагаю, этот процент будет, скорее всего, ниже, а не выше» [Buffett, Loomis 1999].

Уговорив читателей, «так и быть» инвестировать под 20%, Шефер вдруг пускается в теоретизирование на тему того, чем отличаются инвестиции от спекуляций. Его эффектная формула «инвестор зарабатывает деньги, а спекулянт их выигрывает» [Шефер 2006, с. 228] мне нравится, но в разряд спекуляций у Шефера попадает любая покупка акций или паев взаимных фондов [Там же, с. 229]. Во-первых, это не так. Приобретение акций может быть инвестированием, я не хочу здесь это даже объяснять. Во-вторых, что же Шефер считает инвестированием? По его мнению, «существует только два вида классических инвестиций – приобретение доходной недвижимости и создание собственной фирмы» [Там же, с. 230]. Но ведь из-за налогов и затрат на ее содержание и поиск арендаторов инвестиции в недвижимость приносят совсем небольшую чистую доходность – до 5%, а зачастую и 2–3%, если речь идет о таких развитых рынках, как Германия. Ау, 20%! Или всем стать хозяевами собственных фирм? Ничего, что по статистике 80% из них банкротятся?

Этим вкратце и ограничивается мудрость наставника Бодо Шефера. Но это не важно. Книжечку-то многие купили и на семинар записались. А если ничего из этого не вышло, то, значит, вы слишком мало любите деньги. Развивайте в себе волю к богатству и приходите еще раз.

P.S. Из книги «Путь к финансовой свободе» ничего нельзя узнать о финансовой биографии автора. Ни о том, как ему удалось избавиться от долгов, ни о том, как он скопил первый капитал и как его инвестирует. Я попыталась разузнать, что можно, через Интернет, хотя и не надеялась на успех. Никаких биографических деталей там не оказалось, о Бодо Шефере известно только то, что рассказал он сам, а сам он молчит в тряпочку. Однако я старалась не зря. Открылись некие прелюбопытные подробности. Оказывается, Бодо Шефер приезжал в Россию, чтобы выступить перед сотрудниками компании… Amway. Почему это так важно? Потому, что Amway построена на принципах многоуровневого маркетинга. Большинство таких компаний (но не все!) представляют собой разновидности экономических сект. Александр Дворкин, известный российский богослов и автор очень интересной и информативной книги «Сектоведение» [Дворкин 2008], называет такие организации «коммерческими культами». В этих организациях сотрудников, как правило, зомбируют, используя нейролингвистическое программирование и другие приемы. Им внушают, что они хозяева свой судьбы, работают на себя (это конечно же не так); что их работа круче, чем у «офисного планктона», ибо не надо ходить на службу строго по часам; что можно заработать неограниченные деньги (это, безусловно, тоже не так); что они работают в самой лучшей компании в мире, производящей самый лучший продукт; а создатель компании – натурально гений в том, что касается инноваций и бизнес-процессов. Тот факт, что Бодо Шефер выступал перед сотрудниками компании, специализирующейся на многоуровневом маркетинге, то есть, по всей видимости, был нанят для зомбирования персонала идеями о том, что каждый – хозяин своей судьбы и сможет, работая там, стать богатым, дает еще один серьезный повод отнестись с настороженностью к его пропаганде.

Я укрепилась во мнении о том, что от Бодо Шефера и его советов нужно держаться подальше, дочитав его книгу до конца. Когда «пациент» уже подготовлен, Шефер, которого мы подозревали в том, что он просится в «наставники», начинает говорить об этом прямо: «Вы хотите сделать следующий шаг и полагаете, что вам нужен наставник?.. Мы создали для вас такую возможность… Звоните по телефону 0700-66639366» [Шефер 2006, с. 303]. «Этот человек будет сопровождать вас на каждом шагу. Он будет наблюдать за тем, как вы работаете, и знакомиться с выписками из ваших банковских счетов (курсив мой. – Е.Ч.)» [Там же, с. 331]. А дальше следует такой совет: «Предложите наставнику долю участия в своей фирме… Возможно, пережить эту потерю вам поможет понимание того, что лучше иметь 50 процентов от 10 миллионов, чем 100 процентов от 50 тысяч евро» [Там же, с. 303]. Он, оказывается, не просто хочет долю – бесплатно, разумеется, а сразу половину! А вот и дополнительные аргументы, помимо волшебного превращения 50 тысяч в 10 миллионов: «Громкое имя на бланке вашей фирмы магическим образом открывает многие двери, в том числе и банковские. Любой банк будет относиться к вам с доверием, если уж вы сумели заручиться поддержкой известного человека» [Там же, с. 303]. Возможно, это и так, но входит ли в число таких известных людей Бодо Шефер? Сомнительно… Дальше выясняется, что половины вашего бизнеса Шеферу мало: «Как можно чаще дарите своему наставнику подарки… Находите для него редкие вещи. Пусть даже у вашего наставника очень много денег, но у него может не хватать времени, чтобы заниматься поисками разных раритетов» [Там же, с. 309].

Открытие информации с банковских счетов, передача половины вашей фирмы, дорогие антикварные подарки наставнику – вот чем заканчивается книга. Мне интересно, книга Шефера – это образец нейролингвистического программирования или все-таки нет? Сама я в этом вопросе не спец, если же кто-то из моих читателей разбирается в тонкостях этого метода, очень прошу написать свое мнение, и я включу рассказ об этом в следующую версию моей книги.

Пока же меня возмущает в этой истории многое, в том числе и лицемерный термин «наставник». У меня это слово всегда ассоциировалось с мастером в столярной мастерской, обучающим трудных подростков, или старшим комбайнером, который передает свой опыт младшему. В спорте наставник – тренер, в школе – учитель, педагог, в институте – научный руководитель. И в любом контексте он означает человека не только опытного, но и бескорыстного, не только обучающего, но и воспитывающего. Когда же речь идет о финансах, то принято все же говорить о советнике или консультанте и подразумевается, что его услуги хорошо оплачиваются. Но даже консультантам никто 50%-ную долю в бизнесе не предлагает; видимо, поэтому пришлось и термин новый подыскивать.

ГЛАВА 2
ОТКРОВЕНИЯ 1920-Х ГОДОВ: ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ – ОДИН ШАГ

В 1929 году в США на пике фондового рынка, достигнутом перед Великой депрессией, на нем играли около 1,5 млн американцев (при населении страны 120 млн человек). Выход массового инвестора на рынок и резкий рост фондовых индексов во второй половине 1920-х объясняют в том числе и влиянием популяризации вложений в акции в книгах и статьях для широкой публики. Популяризация дошла до того, что статьи про инвестиции в акции публиковались даже в женских журналах. Так, августовский номер Ladie’s Home Journal («Домашний журнал для женщин») содержал интервью с руководителем финансового комитета компании General Motors, который рассказывал о том, что за последнее десятилетие 10 тыс. долларов, инвестированные в акции автомобильного гиганта, превратились в 1,5 млн, и пытался поколебать позицию тех, кто уверял, что такой феноменальный скачок больше не повторится.

Одна из самых известных книг того времени – «Фондовый рынок» (The Stock Market) профессора государственного университета Огайо Чарльза Амоса Дайса (Charles Amos Dice), вышедшая в 1926 году и переизданная в 1929-м. Дайс уверял, что высокий уровень рынка объясняется изменившимися фундаментальными причинами. (Список таких причин, правда, другого автора – Ирвина Фишера, можно найти в моей книге «Анатомия финансового пузыря» и в этой чуть дальше, в главе 5 части 1).

Здесь мы поговорим о другой известной книге того времени – «Обыкновенные акции как долгосрочные инвестиции» (Common Stocks as Long-Term Investments) Эдгара Лоуренса Смита (Edgar Lawrence Smith), которая впервые вышла в 1924 году и до 1929-го выдержала несколько переизданий. В ней на обширном статистическом материале доказывалось, что на длительном временном интервале инвестиции в акции гораздо выгоднее, чем в облигации. И это была прорывная для своего времени идея.

В начале века никто не сомневался в том, что лучше вкладываться в облигации, а не в акции, ведь последние считались некой разновидностью облигаций плохого качества – как «мусорные» облигации в наше время. Когда акции оценивали, то о будущем росте прибыли не задумывались. Доходность акций принято было рассчитывать исходя только из дивидендных выплат. Эксперты по инвестициям считали акции приемлемыми, если у эмитента оставалось что-то для выплаты в виде дивидендов после погашения процентов по кредитам и облигациям. Цены на акции второго эшелона «шатало», скорее всего, потому, что ими активно манипулировали. Наибольшей популярностью пользовались акции, цены которых вели себя более стабильно, то есть как цены облигаций [Fridson 1998, p. 41–42].

На написание книги Эдгара Смита – простого бизнесмена – подвигло то, что в 1922 году он опубликовал памфлет о том, что облигации – лучшие инвестиции. В то время в этом никто не сомневался. Однако уже после публикации Смит задумался, так ли это на самом деле, и провел исследование, на основе которого и была написана книга. О том, что экономисты-современники оценили его работу высоко, говорит тот факт, что сам Кейнс вскоре после выхода книги предложил Смиту стать членом «Королевского экономического общества».

Смит составил 12 разных портфелей акций – по времени их входа на рынок, по длительности владения ими и по их типу. Однако все они были диверсифицированными портфелями в каком-нибудь сегменте рынка. Например, один из портфелей называется «Бостонский стиль инвестирования» и включает модные в штате Массачусетс текстильные компании – это бурно развивающаяся и самая передовая отрасль в данном регионе в конце XIX века. Среди компаний из разных портфелей – угольные шахты, сталелитейные, сахарные, табачные компании, производители резины, телефонно-телеграфные компании, железные дороги и изготовители оборудования для них, хлопковые фабрики, компании, занимающиеся газовым освещением, и даже конные железнодорожные ветки. Из известных нам – Procter&Gamble, принадлежавшая Рокфеллеру Standart Oil, Western Union и др. Подробности того, как были устроены различные портфели, я излагать не буду. Для наших целей это совершенно не важно. В каждый из «виртуальных» портфелей вложено примерно 10 тыс. долларов. Приблизительно тогда же и столько же вложено в портфели облигаций с соответствующим сроком погашения. Результаты, которые получил Смит, представлены в таблице ниже. Как видно, только один из портфелей акций (это портфель 6) показывает результаты хуже, чем соответствующий портфель облигаций. Кроме того, видно, что при инвестировании в акции результат превышен значительно и в относительном выражении – по сравнению с размером портфеля.

Как пишет сам Смит, «тесты, которые мы провели, каждый сам по себе не являются убедительными, но взятые все вместе, они показывают, что хорошо диверсифицированный портфель акций, отобранных исходя из простейших принципов широкой диверсификации, реагирует на некий определяющий и влияющий на их стоимость фактор так, что в случае долгосрочного инвестирования у них есть преимущество перед облигациями» [Smith 1928, p. 68]. Никакого передергивания или подтасовывания результатов здесь нет. Что касается самого статистического исследования, то оно вполне добротное и честное.

Из всех факторов, которые могут служить объяснением этого феномена, Смит в первую очередь напирает на инфляцию. Действительно, акции являются защитой от инфляции – при условии, что компания может повышать цены на свою продукцию вровень с ней, а еще лучше – опережающими темпами. Об этом очень много писал Баффетт в ранних (конца 1970-х – начала 1980-х годов) письмах к акционерам Berkshire Hathaway. Тогда США переживали период двузначной инфляции, и проблема защиты от нее являлась одной из самых актуальных для инвесторов. Смит заходит так далеко, что приводит в пример послевоенную Германию, испытывавшую гиперинфляцию, и ссылается на такие примеры: «Берлинской железной дорогой объявлены 500 000 000 000 %-ные дивиденды… В реальном выражении это составляет 1,2 доллара на акцию стоимостью 1000 марок» [Там же, p. 68]. Действительно, так и было. В разгар гиперинфляции в Германии цены росли на десятки процентов в день. Рабочий, зашедший после трудового дня в бар выпить пива, сразу же заказывал и оплачивал несколько кружек – к концу посиделок пиво становилось дороже. В фильме Бергмана «Змеиное яйцо», где действие происходит в то время, героиня пытается снять для себя комнату. Она находит хозяйку, которая берет только марки. Девушка меняет свои сбережения в твердой валюте на быстро обесценивающиеся марки, заходит к старушке утром, вносит депозит, приходит поселяться вечером, а старушка говорит, что передумала, но «честно» отдает всю сумму – в марках. Девушка в шоке – сбережения пропали.

Сравнительная доходность акций и облигаций по Эдгару Смиту

Примечание: Для портфелей 5 и 6 выбран период дефляции, когда курсовая стоимость портфеля облигаций тоже выросла, поэтому в графе «Рост курсовой стомости акций» показано превышение прироста курсовой стомости акций над облигациями.

Источник: [Smith 1928, p. 20–67].

Согласно Смиту, другой важный фактор, влияющий на более высокую доходность акций, – это возможность компаний постоянно реинвестировать прибыль, чему, в свою очередь, способствуют рост населения, «ускорение темпа современной жизни» (рост скорости коммуникаций и транспортировки, а также появление устройств, сберегающих время), человеческий фактор («менеджмент любой компании на стороне акционеров, а не на стороне держателей облигаций»), рост ответственности менеджмента корпораций, появление науки управления корпорацией и прослойки квалифицированных кадров и т.п. [Там же, p. 84–85, 90]. Риторика характерна для 1920-х годов.

Джон Мейнард Кейнс, который написал положительную рецензию на эту книгу[3], так сформулировал пионерскую идею Смита: «возможно, самая главная идея Смита и, несомненно, его самая новаторская идея, состоит в том, что хорошо управляемые промышленные компании, как правило, не распределяют акционерам всю прибыль. В хорошие, если не во все, годы они оставляют часть заработанной прибыли и вкладывают ее обратно в дело. Таким образом, возникает элемент сложных процентов (курсив Кейнса. – Е.Ч.), который способствует надежным промышленным инвестициям» [Цит. по: Buffett 2001].

Вот как разъясняет Баффетт то, что произошло в дальнейшем: «Это было просто. Это даже не было новым. Совершенно точно, что люди знали, что компании не выплачивали в виде дивидендов 100% прибыли. Но инвесторы не продумывали до конца последствия этого. А здесь этот умный парень Смит говорит: “Почему же акции обычно показывают лучшую доходность, чем облигации? Основная причина состоит в том, что бизнес сохраняет прибыль, которая породит еще большую прибыль и дивиденды”. Это открытие разожгло небывалый рынок быков. Гальванизированные догадкой Смита, инвесторы массово бросились вкладывать в акции, надеясь убить двух зайцев: получить более высокую доходность в виде текущих выплат да еще и рост курсовой стоимости в придачу. Для американской публики это открытие стало чем-то вроде открытия огня.

Но вскоре она обожглась. Сначала цены акций взлетели на такую высоту, которая сделала их доходность сравнимой с доходностью облигаций, а затем и более низкой. То, что случилось потом, читателю должно быть до боли знакомо. Сам факт того, что цены росли столь быстро, стал для большинства основным стимулом помчаться инвестировать в акции. То, что лишь немногие купили по правильным причинам в 1925 году, многие купили по неправильным причинам в 1929-м» [Buffett 2001].

Роберт Шиллер так прокомментировал влияние идей Смита на инвесторские массы, ссылаясь при этом на выдающегося экономиста 1920-х годов Ирвина Фишера: «в 1924 году в книге Эдгара Лоуренса Смита, которая стала бестселлером, было сделано наблюдение о том, что рынок акций по доходности опережает другие инвестиции… По мнению Ирвина Фишера, который это писал в 1929 году: “Этот труд стал бомбой для инвестиционного сообщества”. Фишер полагал, что рынок быков 1920-х годов обязан тому, что публика усвоила эти идеи: “Только после того как публика осознала, во многом благодаря трудам Едгара Лоуренса Смита, что акции предпочтительнее облигаций в период обесценения валюты, рынок быков привел к дооценке акций до справедливой стоимости”» [Shiller 2005, p. 196].

И что же случилось с этой справедливой стоимостью вскорости? Вот как выглядит динамика американских фондовых индексов в 1920–1932 годах: в 1921 году индекс Доу-Джонса колебался ниже отметки 80 пунктов, к концу 1928-го он достиг 300 пунктов, а на пике – 3 сентября 1929 года – составил 381 пункт. Минимум времен Великой депрессии, который составляет… 41 пункт, был достигнут в июле 1932 года. Таким образом, индекс с пика упал примерно в 10 раз (а если быть более точным, то на 89%)! Максимальное падение S&P составило 68%. Оказалось, что в финансах прогнозировать будущее, исходя из прошлого, нельзя. Как любит повторять Уоррен Баффетт: «В финансах нужно остерегаться доказательств, основанных на прошлых результатах, – если бы исторические книги были путем к богатству, то список Forbes 400 состоял бы из библиотекарей» [Buffett 1990].

Кстати, Баффетт очень точно подмечает, почему потерять деньги можно и на хорошей вроде бы идее: «Эта книга была интеллектуальным фундаментом мании на фондовом рынке 1929 года… [Она] доказывала, что акции всегда приносят больший доход, нежели облигации. Смит выявил пять причин, но основная идея состояла в том, что компании оставляют часть прибыли, которую они могут реинвестировать под стабильную доходность. Это была идея капитализации – новаторская для 1924 года. Но как часто говаривал мой учитель Бен Грэхем: “Можно сильнее попасть на хорошей идее, чем на плохой, потому что ты забываешь о том, что хорошая идея имеет свои ограничения”» [Цит. по: Schroeder 2008, p. 21].

Баффетт указывает, что Кейнс все же заметил потенциальную опасность книги Смита: «лорд Кейнс в рецензии на эту книгу сказал: “Если вы не можете понять, почему прошлый опыт был именно таким, каким он был, прогнозировать высокие результаты в будущем, исходя из прошлых, опасно”. Если вы не можете этого сделать, сказал он, то окажетесь в ловушке ожидания в будущем таких результатов, которые могут материализоваться только в том случае, если условия будут точно такими же, как в прошлом. Те особые условия, которые он имел в виду, конечно же основывались на том факте, что исследование Смита покрывало полстолетия, в течение которого акции обычно приносили большую доходность, нежели облигации. Инвесторы крупно обсчитались в 1920-х годах, и это привело к такому кутежу на рынке акций в 1920-е годы, что его последствия тянулись аж до 1948-го. Экономика страны после Второй мировой войны была гораздо более мощной, чем 20 лет назад, дивидендная доходность почти вдвое превышала доходность облигаций, а акции были на уровне ниже пика 1929 года. Условия, которые породили удивительные результаты Смита, появились снова – причем повсеместно. Но вместо того чтобы напрямую посмотреть на ситуацию конца 1940-х годов, инвесторы были зациклены на ужасающем рынке начала 1930-х и старались избегать риска вновь испытать боль потерь. Не подумайте, что мелкие инвесторы – единственные, кто слишком часто смотрит в зеркало заднего вида. Посмотрите на поведение профессионально управляемых пенсионных фондов в последние десятилетия. В 1971 году – а это было время Nifty Fifty[4] – управляющие пенсионными фондами, оптимистично настроенные в отношении рынка акций, вложили в акции до 90% всех денег – рекорд на тот момент. А потом, через пару лет, крыша упала и акции подешевели. И что же сделали управляющие? Они перестали покупать, потому что акции подешевели!» [Buffett 1990].

* * *

Баффетт плавно подвел нас к 1960-м годам – это как раз то время, когда возникли «новые песни о главном». В годы застоя – с начала Великой депрессии вплоть до середины 1950-х – на фондовом рынке было тихо, а индексы не превышали пика 1929 года. Связано это было и с памятью поколения, прогоревшего в депрессию, и с неважным экономическим положением в стране. Начиная с середины 1950-х снова растет интерес к акциям. Мнение переживших депрессию уже не в счет: распространяется другое – что успешно инвестировать на фондовом рынке могут только те, кому до 40. Может быть, это случайное совпадение, но три книги конца 1950-х – начала 1970-х, которые стали бестселлерами и о которых я расскажу ниже, написаны именно молодыми авторами.

ГЛАВА 3
ИНВЕСТОР-ТАНЦОР

В начале 1960-х культовой стала книга «Как я заработал 2 миллиона долларов на фондовом рынке» (How I Made $2 Million in the Stock Market) Николаса Дарваса (Nicholas Darvas). Она была впервые опубликована в 1961 году. Затем крохотный томик переиздавался неоднократно, последний раз совсем недавно – в 2007-м!

О Дарвасе известно немного, в основном то, что он сам о себе рассказывает в «Как я заработал…». Родился в 1920 году, имеет румынское происхождение, во время Второй мировой перебрался из Румынии в Турцию, оттуда – в Штаты. На родине успел получить экономическое образование в университете Бухареста, но, эмигрировав, стал танцором. Сначала просто танцевал, потом создал свое шоу. О том, что это был человек незаурядного таланта, свидетельствует тот факт, что Дарвас и его партнерша стали самой высокооплачиваемой танцевальной парой своего времени.

Однажды пригласивший его на выступление владелец ночного клуба не смог рассчитаться деньгами и предложил в качестве оплаты акции. Дарвас не стал отказываться, взял акции и забыл о них на пару месяцев, а когда вспомнил, оказалось, что 3 тыс. долларов превратились в восемь. С этого начался интерес Николаса к инвестированию. Дарвас начал вкладывать в акции сбережения, накопленные за счет гастролей. И заработал более 2 млн долларов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эта история рассказывается в: [Fridson 1998].

Вернуться

2

Игра, напоминающая нарды или триктрак.

Вернуться

3

См.: [Сhambers, Dimson 2001].

Вернуться

4

Что такое Nifty Fifty, я объясню в главе 5 части 1.

Вернуться