Эллен Шрайбер
Укус любви

Я тоже надеюсь, Рэйвен, что найду ее совсем скоро. Я смертельно голоден.

Себастьян Кэмден

Моему мужу Эдди, с любовью, объятиями и вампирскими поцелуями

БЛАГОДАРНОСТИ

Мне бы хотелось сказать огромное спасибо Кэтрин Тиген, Элен Левин и Саре Шамуэй за их советы и наставления.

Конечно, сердечно благодарю всех моих удивительных родичей и свойственников – маму, папу, Марка, Бена, Джерри, Хэтси, Хэнка, Венди, Эмили и Макса, а заодно моих лучших подружек-вампиров, Линду и Индиго.

1
НЕЖДАННЫЙ ГОСТЬ

Поцелуй был просто убийственный, такой, что воздуха в моих легких не осталось вовсе, а сердце чуть не выскочило из груди, оставив меня безнадежно обессиленной и отчаянно желающей продолжения.

«Пусть этот поцелуй длится вечно! Если по ходу дела я, Рэйвен Мэдисон, не выдержу и умру, так что ж. По крайней мере, смерть настигнет меня в момент величайшего блаженства».

Мы с Александром, моим возлюбленным вампиром, угнездились в пыльном подвале особняка и так пылко льнули друг к другу, что разлепить нас было, пожалуй, труднее, чем клочки паутины. Чтобы доставить любимому удовольствие, я преобразовала старый винный погреб в подобие кошмарного склепа. Мне хотелось создать для него прибежище, проникнутое могильным духом, альтернативу чердачной студии, где он занимался живописью.

После того как родители Александра отбыли в Румынию, я решила снова прикоснуться к интерьерам особняка женской рукой. Я отправляла какой-то портрет на хранение в подвал и наткнулась на то, чего раньше не видела. Позади лестницы, в северной части дома, обнаружилась арочная деревянная дверь, запертая толстенным брусом.

Насчет того, что может находиться по ту ее сторону, у меня не было ни малейшего представления. Александр создавал у себя наверху очередной шедевр, и мне совсем не хотелось отвлекать его от творчества. Ну а поскольку терпением я никогда не отличалась, то решила, что если заглянуть за дверь без спроса, то хуже от этого никому не станет.

Чтобы выдвинуть из пазов тяжеленный засов, мне пришлось напрячь все силы, но после этого старая, скрипучая дверь подалась. За ней обнаружилось темное, запыленное, холодное помещение, при виде которого меня охватил благоговейный восторг. Неровный каменный пол, серые кирпичные стены, арочный свод – все это не могло не радовать взгляд. На деревянных стеллажах стройными рядами были разложены бутыли, причем, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, отнюдь не только с каберне, мерло и прочими винами Европы, какие я привыкла видеть на металлической трехъярусной винной стойке на кухне особняка.

Движимая любопытством, я взяла с полки одну из необычных с виду бутылок и внезапно ощутила позади леденящую тень.

Охнув от неожиданности, я медленно обернулась, увидела Александра, стоявшего в дверном проеме, и показала ему бутылку, зажатую в дрожащей руке. Он кивнул, и только тут до меня дошло, что необычные емкости наполнены отнюдь не вином, а кровью.

И вот теперь, спустя месяц после описанных событий, этот винный или, если выразиться точнее, «кровяной» погреб преобразился. Здесь появились ароматические свечи, портативный DVD-плеер, а заодно смертная девушка и вампир, слившиеся в любовных объятиях.

Я таяла, подобно тому как оплавлялись кроваво-красные восковые свечи.

Александр сжимал меня своими сильными мертвенно-бледными руками. Холодный воздух подвала усугублял восхитительное, леденящее ощущение, возникавшее при прикосновении его пальцев. Бездонные темные очи моего вампира смотрели мне прямо в глаза, острые клыки легонько прикасались к моей шее. В какой-то миг я едва сдержала желание потянуть его на себя так, чтобы ему пришлось вонзить их в мою плоть.

Тогда я стала бы вампиром. Навсегда. Навечно.

Но, глядя ему в глаза, я понимала, что с моей стороны это было бы нечестно. Александр, с его склонностью к уединению и затворничеству, и так уже разделил со мной слишком много. Я познакомилась с его родными, близко узнала злейшего врага, обустраивала дом. Оставалось только, чтобы он был готов принять меня в свой мир так же, как я готова в него вступить.

В тот самый миг, когда я в очередной раз задумалась о перспективе своего погружения в потусторонний мир, наверху раздался и трижды повторился громкий стук, отдавшись эхом от стен подвального лестничного проема. Это не заставило нас разорвать объятия, хотя Александр слегка отстранился. Нас вообще не так-то просто разъединить, что бы к тому ни побуждало – время, работа по дому или, как сейчас, незваный гость.

Я взялась пальцами за цепочку и снова потянула его на себя, но когда уже ожидала, что его губы вот-вот припадут к моим, три мощных удара повторились снова. Я открыла глаза и увидела, что взгляд возлюбленного устремлен вовсе не на меня, а в сторону двери.

Джеймсон, дворецкий Александра, отлучился в город на свидание со своей подружкой Руди Уайт, так что это никак не мог быть он. Для курьеров служб доставки было слишком поздно, да мы ничего и не заказывали. Ни один здравомыслящий житель Занудвилля просто так не стал бы не то что стучаться в ночное время в двери одинокого старого особняка, но даже и заруливать на его подъездную дорожку пугающего вида.

– Может, это привидение? – пошутила я. – Бродит в поисках заблудших душ.

Некоторое время стук не повторялся, но едва я вздохнула с облегчением, наверху громыхнуло еще сильнее.

– Придется мне на минутку отлучиться, – вздохнул Александр.

– Ага, и бросить меня здесь одну? – возмутилась я.

– А разве ты боишься? Я-то думал, особняк стал для тебя домом.

По правде сказать, и особняк в целом, и, уж конечно, этот мрачный, похожий на склеп подвал действовали на меня скорее успокаивающе, чем пугающе, но чего мне вовсе не хотелось, так это разлучаться с Александром, пусть даже совсем ненадолго. Достаточно и того, что мы не могли видеться при дневном свете. Минуты, проведенные вместе под покровом тьмы, были слишком драгоценны, чтобы ими разбрасываться.

– Я? Боюсь? Ну, разве что разлуки с тобой.

Это прозвучало как-то напыщенно, словно текст старомодной открытки или фраза из телевизионной мелодрамы, но каждое слово, сказанное мной, являлось чистейшей правдой.

Александр подал мне руку и повел вверх по лестнице. Пройдя по коридору мимо канделябра, в котором мерцали свечи, мы вышли в прихожую.

Возлюбленный уже взялся было за дверную ручку, когда я удержала его.

– Может, прежде чем открывать, глянешь в глазок?

Стерлинг воззрился на меня с негодованием. И то сказать – он ведь вампир. Кто бы ни находился там, за дверью, разве он способен нагнать страху на вампира?

Дверь особняка медленно, со скрипом отворилась. Я сгорала от любопытства. У кого это, интересно, достало храбрости стоять там, в тенях, на растрескавшемся крыльце?

Свет от канделябра проник через дверной проем и выхватил из темноты незнакомую фигуру. Я вытянула шею, чтобы получше разглядеть неожиданного визитера. Перед нами стоял симпатичный парень примерно тех же лет, что и Александр, с жесткими короткими, частью каштановыми, частью высветленными дредами, бачками в форме перевернутой буквы «Г» и бородкой-эспаньолкой на худощавом пепельно-бледном лице. В ушах золотые серьги, винтажная белая рубашка расстегнута, открывая татуированную грудь. Глаза его горели, на лице светилась улыбка.

– Старина! Сколько лет, сколько зим? – с воодушевлением воскликнул он.

– Себастьян!..

Александр выглядел потрясенным. Но он явно знал позднего гостя, оказавшегося вовсе не незнакомцем.

– Какими судьбами? Что ты здесь делаешь?

– То же самое я собирался спросить у тебя, но передумал. Признаюсь, узнав от твоих родителей, что ты отказался возвращаться в Румынию, я удивился, но теперь мне понятно, в чем тут дело. – Он выразительно посмотрел на меня. – Ладно, может, ты нас познакомишь?

– Это Себастьян, – вежливо промолвил Александр. – Себастьян, это...

– Рэйвен, – закончил за него гость и взял меня за руку.

При этом я заметила, что колец на пальцах у него больше, чем у меня, а ногти, хоть и обкусанные, покрыты черным лаком. Парень склонил голову и прикоснулся губами к моей руке. Я просто не знала, как это расценить: считать утонченной учтивостью или назойливым кривляньем?

– Старина, надеюсь, ты пригласишь меня войти? – осведомился Себастьян с широкой ухмылкой.

– О, разумеется.

Александр явно не оправился от удивления. Он отступил внутрь, но Себастьян за ним не последовал.

– Подожди минутку, я только вещички прихвачу.

– Вещички?

Стерлинг удивился еще больше, аж рот раскрыл.

Но Себастьян уже спешил к «мустангу», припаркованному на подъездной дорожке. Тачка была антикварной, выпуска шестидесятых годов, но выглядела как новенькая, черная, с серебристыми накладками.

– Александр, а это вообще кто? – тихонько поинтересовалась я.

Незваный гость открыл багажник и стал ковыряться внутри. С крыльца мне было видно, что он вытащил оттуда и поставил на разбитую дорожку большущий шерстяной узел или мешок, полез снова и извлек еще один, такой же. Потом еще.

С мыслью о том, что Себастьян намерен провести у нас ночь, я уже успела смириться, но, судя по имевшемуся у него багажу, дело грозило обернуться далеко не одной ночевкой. Я пока не знала, как отнестись к этому внезапному посещению, если не заселению. После отъезда родителей Александра мы с ним обрели самостоятельность и в полной мере наслаждались ею. Так что же, теперь у нас появился постоялец?

Но с этим потом, сперва надо выяснить, кто он такой, этот малый, и каким ветром его сюда занесло.

– Пожалуй, мне лучше ему помочь, – пробормотал мой возлюбленный и направился к «мустангу».

С моего наблюдательного пункта на осыпающихся ступеньках их разговор слышен не был, но, судя по жестам, это походило на встречу двух братьев после долгой разлуки. Через несколько минут они подхватили мешки и направились ко мне. Вместе с парочкой замогильного вида я проследовала обратно в особняк. Мы поднялись по лестнице и вошли в одну из комнат.

Там было холодно и пусто. Единственное окно скрывалось за бархатными шторами баклажанного цвета. Не было даже кровати или надувного матраса, а единственным украшением являлась ваза с засохшим букетиком лаванды, которую я поставила на крохотный столик несколько дней назад.

– Ну и ну, старина, живешь, я вижу, как в прошлом веке, – заметил Себастьян. – Где у тебя телик, дружище?

– Внизу в холле, – ответил Александр, указывая в дальний конец дома.

Он взял со столика в коридоре подсвечник, чиркнул спичку, зажег свечу и осветил комнату.

Себастьян опустил свои объемистые мешки на пол со стуком, показавшимся мне подозрительным – одежда не может быть такой тяжелой! – взял подсвечник и обошел комнату.

– Лаванда? – спросил он, когда свеча высветила мою вазу.

– Рэйвен позаботилась, – сообщил Александр.

– Если тебе мешает, могу унести в другую комнату, – предложила я.

Себастьян воззрился на меня сверху вниз, его глаза сверкнули в пламени свечи.

– Мне она не мешает! – заявил он.

– Ладно, – промолвил Александр, встав между нами. – Тебе нужно устроиться, да, наверное, и устал с дороги.

Себастьян оглядел свое новое пристанище и развел руками. Мы вышли, и возлюбленный закрыл за нами дверь.

Прежде чем он успел двинуться дальше, я задержала его и спросила:

– Кто этот малый? Твой родственник?

– Он мой лучший друг.

Для меня это стало потрясением. Александр не особо распространялся о своей прошлой жизни в Румынии. Ни о каких его тамошних друзьях я вообще ничего не слышала.

Имя этого парня никогда при мне не упоминалось, на что я ему и указала:

– Ты ни разу и словом не обмолвился об этом лучшем друге.

– Случая не было.

– Неужели? Я про Беки всю дорогу толкую. Какой тут нужен случай?

– Ну, сравнила! Ты вообще всю дорогу болтаешь без умолку обо всем на свете, – поддразнил Александр.

Тут он, конечно, меня уел. Я и вправду всегда готова обсуждать все происходящее, даже самые заурядные события, тогда как Стерлинг отличался сдержанностью и предпочитал говорить лишь по делу.

– Ну и как по-твоему, надолго он тут задержится? – поинтересовалась я, воображая себе, как мы втроем гуляем по кладбищу, заваливаемся ко мне в гости и тусуемся в особняке.

– Думаю, на несколько дней.

– А мне вот сдается, что его и на несколько недель хватит.

– Да брось ты. Себастьян не станет злоупотреблять нашим гостеприимством.

Было и еще одно, о чем я просто не могла не спросить прямо сейчас:

– Скажи, пожалуйста, этот твой лучший друг, он... такой же, как ты?

Из комнаты Себастьяна донесся грохот и стук молотка.

«Он что, как и я, решил переустроить особняк на свой лад?»

Дверь распахнулась, и я увидела Себастьяна на коленях на дощатом полу, с молотком в одной руке и гвоздем в другой. Из его плотного шерстяного мешка торчали планки. Зрелище было еще то – наш гость сколачивал себе гроб.

Александр торопливо потянулся к двери, чтобы ее закрыть.

Тут снизу донесся скрежет открывающегося замка главного входа.

– Должно быть, Джеймсон вернулся, – промолвил Александр, закрывая гостевую, или, если так можно выразиться, гробовую комнату. – Вот и хорошо, сейчас он отвезет тебя домой.

– Так рано? – заскулила я.

– Ничуть не рано. Уже довольно поздно. Даже Джеймсон со свидания вернулся.

– Ладно, ты мне Джеймсоном зубы не заговаривай, скажи лучше, что вы с твоим приятелем собираетесь делать. Надеюсь, не решили двинуть по клубам?

– Это в вашем-то городе?

– Или по девочкам. Они у нас имеются. – (Тут Александр посмотрел на меня с укоризной.) – Я ведь телик смотрю. Знаю, какие у парней бывают закидоны.

«А ведь надо учитывать, что это не простые ребята, а самые настоящие вампиры».

– А что будет, если кто-то из вас проголодается? – вырвалось у меня.

– Да не парься, ты же меня знаешь. Какой я с тобой, таким буду и с ним, – заверил меня возлюбленный, но при этом лишь слегка клюнул в щеку, что было совсем не похоже на наши долгие, страстные поцелуи в подвале.

Я неохотно забралась в «мерседес», и Джеймсон, в свойственной ему неспешной манере, повез меня домой. Поймав ненароком свое отражение в зеркале заднего вида, я увидела там надутую, капризную физиономию, прямо как у балованной четырехлетней девчушки, у которой отобрали куклу. Но ведь это же и правда нечестно. Двое приятелей собираются заняться в особняке неизвестно чем, а мне, выходит, пора отправляться домой, в кроватку. Будь я вампиром, тоже могла бы тусоваться с ними ночи напролет, а днем прохлаждаться в уютном гробу. Никому бы в голову не пришло отсылать меня на боковую как самую заурядную смертную девчонку, у которой есть отражение, а по ночам ей положено спать.

Воображение рисовало мне картины того, как укус Александра становится для меня пропуском в его темный мир, такой волнующий и манящий. В конце концов, мечта сделаться вампиром поселилась в моей душе задолго до нашего с ним знакомства. Но теперь, когда я уже не в грезах, а наяву стала встречаться с самым настоящим вампиром, это желание конкретизировалось. Мне хотелось, чтобы Александр меня обратил.

Правда, до сих пор этого так и не случилось. В глубине души я понимала, что, возможно, никогда и не произойдет. Стерлинг так и не решится на этот шаг, предпочтет, чтобы мы жили рядом, вместе, бок о бок, но в разных мирах. Более того, я знала, что мешает ему произвести решающий укус. Мне посчастливилось влюбиться, может быть, в единственного в мире вампира, который ставил мораль выше своих сиюминутных желаний и интересов. От этого понимания моя любовь становилась лишь сильнее, хотя мне трудно было представить, что он мог оказаться прав в своих опасениях.

Если бы мечта всей моей жизни осуществилась, то мне, возможно, пришлось бы пожалеть о случившемся. Реальность потустороннего мира могла оказаться весьма далекой от моих грандиозных ожиданий. Но разве может какой бы то ни было мир оказаться плох, если я разделю его с ним?

А сейчас его делил с ним этот Себастьян. Двое бессмертных тусовались в особняке без меня.

Неудивительно, что, когда Джеймсон вез меня домой, я искренне сокрушалась из-за того, что, не будучи вампиром, не включена в неожиданно возникшие планы моего возлюбленного и его лучшего друга.

Эту ситуацию надлежало отрегулировать – и чем скорее, тем лучше.

2
СЕРДЦЕ ВАМПИРА

Следующим утром мне не терпелось поскорее поделиться с моей лучшей подружкой Беки сногсшибательной новостью о прибытии к Александру нежданного гостя. Я вся извелась, дожидаясь ее возле качелей в Эванс-парке, прежде чем увидела, как она спускается с холма.

Ты где пропадала? – воскликнула я.

Надо было отвезти Мэтта на тренировку. Ну и пока прощались... Терпеть не могу расставаний, но прощаться это здорово. Если ты меня понимаешь.

Она захихикала – похоже, все еще не отошла от прощания.

Я ее, конечно, прекрасно понимала. Мне ли не знать, каково это – целоваться с возлюбленным. Но сейчас у меня на уме было совсем другое. Я решительно увлекла подружку к подножию желтой катальной горки с широким пластиковым желобом.

– Что у тебя стряслось? – спросила она, когда мы уселись.

– Что-что!.. Сначала тут паслись родители Александра, хотя ты знаешь, как я ими восхищаюсь.

– Ну. А фишка-то в чем?

– Да в том, что вчера в особняк заявился его лучший друг.

Беки была озадачена.

– Я и не знала, что у него есть лучший друг.

– Откуда тебе знать, если это и для меня стало сюрпризом, – вздохнула я.

– Вау!.. Александр – он у тебя вообще такой таинственный.

– Не больно-то разговорчивый.

– Прямо затворник, – добавила она.

– И не говори.

– Он просто вампир какой-то. Я в том смысле, что парень с такими привычками и склонностями как раз для тебя.

– Ты и в самом деле так думаешь?

– А то!

– В смысле, что он мне пара? Или что он вампир?

– Ясное дело, что он тебе пара. Но и насчет вампира – знаешь, если бы они вообще были, то Александр точно сошел бы за одного из них.

– Ты действительно так считаешь? Честно?

– Само собой. Он ведь не откуда-нибудь, а из Румынии, и у него есть дворецкий. А ведь если вдуматься, я ни разу не видела его при дневном свете, – промолвила Беки и рассмеялась. – Если приплюсовать к этому аллергию на чеснок...

Мне, однако, было не до смеха.

– Я сказала что-то не то? – осведомилась Беки, заметив мою унылую физиономию.

«Наоборот, очень даже то», – ужасно хотелось сказать мне.

Я горела желанием поделиться наконец своим самым важным секретом с лучшей подругой. Может быть, на сей раз она поймет, что ее догадки верны, и не станет смеяться надо мной, как раньше, когда я говорила ей то же самое? Тогда у меня появилась бы возможность рассказать ей и всю правду про Джаггера, Луну, родителей Александра, Оникс и Скарлет из «Гроб-клуба», а самое главное, конечно, о моем возлюбленном.

А то ведь, надо честно признаться, бремя молчания явно тяжеловато для моих плеч, украшенных временными татуировками в виде черных роз.

С другой стороны, ясно ведь, что знай Беки точно, кто таков Александр на самом деле, она просто не могла бы утаить это от своего возлюбленного. Конечно, Мэтт не такой болтун, как она. Парни вообще не так склонны чесать языками, как девчонки. Доказательством тому служит хотя бы тот факт, что до вчерашнего дня я слыхом не слыхивала ни про какого лучшего друга Александра. Но ведь такая новость тянет не на какое-то там подстрочное примечание, а на кричащий заголовок на первой странице «Занудвилль-газетт»:

«ЖИВОЙ МЕРТВЕЦ!

ВАМПИР НА БЕНСОН-ХИЛЛ»

Мне трудно представить, что кто-то, зная о такой сенсации, никому не проболтается. Стоит Мэтту ляпнуть об этом в раздевалке, после тренировки или перед игрой, как все станет известно Тревору Митчеллу. Тогда Александру, скорее всего, придется уносить ноги в Румынию. Маловероятно, чтобы он смог когда-нибудь снова поселиться в Занудвилле.

– Что не так? – забеспокоилась Беки.

– Да все в порядке. Мы с ним и правда друг другу подходим. Просто нам и вдвоем было хорошо, без какого-то там Себастьяна. Наверное, плохо так думать?

– Ничего подобного. Это совершенно нормально. Мне, знаешь ли, тоже бывает не в кайф, когда приходится делить Мэтта с целой футбольной командой, тем паче что эта компания знай точит лясы о какой-то ерунде вроде кабельных спортивных каналов или компьютерных моделей командных игр. Правда, мне кажется, что Александр с Себастьяном не такие, как здешние ребята. Не знаешь, он тоже художник?

– Не знаю.

– Они, наверное, обсуждают между собой мировые проблемы, – мечтательно произнесла моя подружка.

– Совершенно без понятия, что они там обсуждают, – буркнула я.

– Ладно, а каков он с виду? И вообще?

– Парень классный, это однозначно. Но толком я про него ничего не знаю. Просто видно, что он весь из себя этакий.

Беки рассмеялась.

– Вот и хорошо. Может быть, через него тебе удастся побольше разузнать об Александре.

«Надо же, а ведь это идея. Если они старые друзья, то этот Себастьян наверняка знает всю подноготную Александра, такое, чего мне у моего молчаливого возлюбленного в жизни не выведать».

Эта мысль настолько увлекла меня, что я откинулась спиной на пластиковый желоб. Воображение рисовало мне образы юного гостя, украшенного бакенбардами, и Александра, вместе ночующих на кладбище, пирующих с потомками Дракулы или кружащих в виде летучих мышей над городами старой Европы.

– Он похож на Александра? – поинтересовалась подружка, прервав мои грезы.

– Ну, в определенном смысле. Хотя я не уверена.

– Ладно, мы с тобой тоже лучшие подружки, а ведь ни капельки одна на другую не похожи. Но было бы интересно разузнать о нем побольше.

«И то сказать, кто он, Себастьян, на самом деле, романтик или игрок? Какие у него привычки и склонности? Опасные, как у Джаггера, или благородные, как у моего возлюбленного?»

– Мне до сих пор трудно поверить, что Тревор и Мэтт могли столько лет быть лучшими друзьями, – промолвила Беки, снова прерывая мои фантазии. – Как подумаю, мне не по себе становится. Но нет, конечно же, этот Себастьян вовсе не такой, как Тревор.

– Будем надеяться.

Будучи лучшими подругами, мы с Беки являли собой полную противоположность. Кто может поручиться, что Александр и его лучший друг – не то же самое, что Мэтт и Тревор?

Одно на сей счет я знала точно. Ждать, когда это выяснится само собой, терпения у меня не хватит.

* * *

В отличие от родителей Александра, до прибытия в наш город ничего обо мне не знавших, для Себастьяна мое существование секретом не было. Так что в особняк я была приглашена, как обычно.

«Да и вообще, может быть, я зря переполошилась и ничего плохого в появлении гостя нет. Не исключено, что Беки права и он действительно поможет мне узнать об Александре то, что иначе осталось бы тайной».

Теша себя этой мыслью, я отправилась в особняк с тем расчетом, чтобы поспеть туда как раз к закату. С воодушевлением съезжая на велосипеде по склону, я перед поворотом слегка притормозила, чтобы не столкнуться со встречной машиной или не налететь на припаркованную, но в результате оказалась перед совсем неожиданным препятствием – группой бегунов. Не вмазаться в эту толпу мне удалось, лишь круто вывернув руль и направив мой велик прямиком в придорожные кусты.

– Смотреть надо, куда катишь, чудище! – послышался возмущенный окрик.

Я вытащила велосипед из кустов и принялась отряхивать листья со своего балахона.

Тревор, сопровождаемый своими приятелями-футболистами, преградил мне дорогу и ухватился за руль велосипеда.

– Куда спешишь? – спросил он, буравя меня зелеными глазами. – Намечается съезд покойничков?

Даже вспотевший и растрепанный, он выглядел что надо.

– А ты от кого так удираешь? – осведомилась, в свою очередь, я. – В зеркало заглянул?

Футболисты покатились со смеху. Физиономия Тревора, и без того раскрасневшаяся, побагровела.

Позади него, на вершине Бенсон-хилл, вырисовывался особняк. Солнце клонилось к закату.

– Лучше бы тебе, пока не поздно, повернуть назад, – промолвил он предостерегающим тоном. – Когда исчезает свет, появляются чудовища.

– Одно чудовище уже точно появилось, – бросила я ему в лицо. – Оно стоит прямо передо мной.

Спутники Тревора снова загоготали.

– А что будет, если я просто заберу твой велик?

Он потянул за руль, чтобы вырвать у меня велосипед.

Некоторое время мы боролись, но потом я разжала хватку и сказала, словно уступая:

– Бери, чего уж там. Девчоночий велик – как раз то, что тебе надо. То-то будет смеху, когда это окажется выложенным в Интернете.

Тревор задумался. Парни из его компании хмыкали в кулаки. В конце концов мой извечный враг отпустил руль, и велосипед упал на дорогу.

– Нам пора возвращаться. Уже темнеет, – заметил один из футболистов.

Тревор встретился со мной взглядом, в котором читалось мучительное раздражение. У него имелся мой портрет, написанный Александром, но только и всего. Теперь я стояла здесь, перед ним. Он не мог не страдать от осознания того, что я, наверное, единственная в городе девушка, которую ему не заполучить, а может быть, и единственная, которую ему по-настоящему хочется.

– Ладно, ребята, валим отсюда, – промолвил он наконец. – А ты можешь катить к своему придурку.

Я отряхнулась, подняла велосипед, подумала, что Тревору можно было бы посочувствовать, не будь он сам виноват, и продолжила свой путь мимо него, сквозь толпу приятелей-футболистов. Они двинулись в противоположном направлении.

Не желая упустить ни минуты из того драгоценного времени, которое могла провести с Александром и Себастьяном, я крутила педали со всей мочи. Ощущение было такое, словно мне пришлось затаскивать велик на холм на себе. К тому моменту, когда добралась наконец до крыльца, я вымоталась настолько, что у меня едва хватило сил постучаться. Когда Джеймсон отворил дверь, я даже не отдышалась, не говоря уж о том, чтобы привести себя в порядок.

– Добрый вечер, мисс Рэйвен. С вами все в порядке? – осведомился Джеймсон, как всегда безупречно жутковатый в своей серой униформе дворецкого.

– Все прекрасно, – заверила я его. – Лучше не бывает.

– Вы уверены?

В его голосе звучала искренняя, доброжелательная озабоченность.

Я и сама догадывалась, что видок у меня еще тот, но проверить свои догадки возможности не имела по причине отсутствия в особняке зеркал. Правда, в моей косметичке лежало складное зеркальце Руби, но я не решалась им воспользоваться из уважения к традициям этого дома. Потому обошлась тем, что кое-как поправила прическу и попыталась разгладить на себе одежду.

– Думаю, они наверху, – промолвил Джеймсон, указывая на лестницу.

Я поспешила по скрипучим ступеням и, проходя мимо комнаты, выделенной Себастьяну, не преминула туда заглянуть. Помещение, еще недавно пустое, оказалось полностью захламленным. На дощатом полу вперемешку валялись шмотки, диски, игры и прочая всячина. Причем впечатление складывалось такое, будто этот беспорядок царит здесь с незапамятных пор. Среди всего этого красовался полностью собранный гроб, накрытый крышкой и, на манер дорожного чемодана, обклеенный стикерами с названиями таких городов, как Лиссабон, Пекин или Рим.

Из холла доносились звуки сражения. Я поспешила туда, где стоял телевизор, и обнаружила парней. Себастьян забросил ноги на кофейный столик, в одной руке сжимал игровой пульт, в другой – мобильный телефон. На экране разворачивался поединок двух рыцарей.

Увидев меня в дверном проеме, Александр тут же с озабоченным видом поднялся на ноги. Себастьян встать и не подумал, зато не преминул воспользоваться тем, что соперник отвлекся, и его синий рыцарь мигом огрел мечом красного бойца Стерлинга.

– С тобой все в порядке? – спросил возлюбленный.

– А с тобой? – поинтересовалась, в свою очередь, я. – Думаю, он тебя расплющил.

– Что?.. Но это же только игра.

– Неужели я выгляжу так ужасно? – вырвалось у меня.

– Ну, у тебя листья в волосах.

– Надо же, мне казалось, я их убрала.

Я снова принялась приглаживать волосы.

– Что случилось? – спросил Александр, вытаскивая оставшиеся листочки.

– Я наткнулась на Тревора.

Стерлинг нахмурился.

– В лесу? Он на тебя напал? Да я его...

– Ничего он мне не сделал. Просто я въехала в кусты. Надо, наверное, было вмазаться в него, – пошутила я.

Возлюбленный покачал головой. Я знала, что он терзается так же, как и Тревор, хотя и совсем по другой причине. Он считал своим долгом защищать меня от любого зла, не важно, исходило оно от вампиров или от смертных, и страшно переживал из-за того, что при свете дня не мог поставить на место моего заклятого врага. Когда родители, действующие из тех же соображений, что и он, пытались ограничить мою самостоятельность, меня это просто бесило, а вот забота возлюбленного о моей безопасности, наоборот, несказанно трогала.

– Тревор... кто это такой? – осведомился Себастьян.

Он наконец оторвался от игры и принялся тыкать пальцем в кнопки своего сотового телефона.

Хотя особняк и был запущенным, под стать старинным развалинам, небрежность Себастьяна пришлась мне не по вкусу. Он вел себя совсем не так, как положено гостю. Развалился тут, словно у себя дома. Кстати, не уверена, что у себя дома он водрузил бы ноги в сапожищах на антикварный кофейный столик. Нет, я и сама, признаться, не гожусь в преподавательницы светского этикета и ничуть не сержусь, когда Беки залезает на мою кровать прямо в своих фермерских башмаках, но ведь это, как ни крути, особняк, жилище моей мечты. И, что еще важнее, дом Александра.

Я выдвинула из угла потертую оттоманку и поставила перед ним.

– Может, так будет удобнее?

– Спасибо, – отозвался Себастьян. – Чувствую себя прямо королем. Теперь я понимаю, почему тебе тут так нравится.

Эти его слова были обращены к Александру.

Я так и не поняла, искренне он все это сказал или же просто для красного словца.

Александр уселся на кушетку, я пристроилась с ним рядом.

Мне было любопытно, что же это за друг такой, казавшийся полной противоположностью моего возлюбленного.

– Как ты устроился? – поинтересовалась я у гостя.

– Превосходно, особенно сейчас, когда нашел гнезда для подключения. Но мне трудно было поверить, что Александр до сих пор не обзавелся мобильником. Как вы вообще друг с другом связываетесь – подаете сигналы дымом?

– Не врубаюсь, о чем ты? – взъерепенилась я.

– Шутка такая, – попытался успокоить меня Стерлинг.

– Ну, если шутка...

Я вздохнула, понимая всю неуместность своего порыва выступить в защиту Александра. Все дело в том, что до сих пор мне никогда не приходилось иметь дело ни с кем, кому взбрело бы в голову этак запанибратски подтрунивать над моим возлюбленным.

– А кому это ты СМС шлешь? Подружке? – полюбопытствовала я.

– Одной из многих, – ответил за друга Александр. – У него в каждом городе по девчонке.

– Должно быть, приятно получать любовные послания, – намекнула я ему. – Я бы лелеяла каждое словечко.

Стерлинг на это только покачал головой.

– Ох, да. Прошу прощения, отвлекся. Такой уж я невежа, – хмыкнул Себастьян, закрыл свой телефон и сел наконец нормально, демонстрируя готовность к общению. – Скажи, а что ты делала днем? – поинтересовался он. – Жарилась на солнце?

– Это вряд ли. У меня были дела в школе. А ты?

– Ну, мой день начался пару минут тому назад.

– Да, я так и думала. И правда здорово, что ты приехал в гости. Я никогда не видела никого из друзей Александра.

– Это потому, что он нас прячет. Знаешь, как складывают на чердаке про запас всякий хлам.

– А ты тоже живешь в Румынии? – спросила я.

– Да. Мы с ним обитали по соседству.

Моему мысленному взору тут же представились два готических особняка, венчающих вершину горы, поросшей темным лесом. Она окутана туманом, мерцающим под полной луной. На склоне расположилось мрачное кладбище, населенное призраками.

– Думаю, ты не в пригороде живешь, – предположила я.

– Ну, не совсем.

– Наверное, у тебя тоже особняк.

– Признаться, я никогда не думал так о своем жилище. Для меня это просто родной дом. К тому же у нас там есть электрический свет, – не преминул он подначить Александра.

– А Джаггера с Луной ты знаешь?

– Не очень хорошо. Когда разворачивалась вся эта история с обручением, меня дома не было. С Джаггером, правда, наши дорожки пересекались и раньше, а вот Луна была смертной, так что я вообще ее не видел. Моя семья много путешествует.

– Твои предки тоже торгуют произведениями искусства, как родители Александра?

– Нет, они пилоты.

– Но они тоже?..

Я хотела сказать «вампиры», но тут Александр накрыл мою руку ладонью.

– Я понимаю, что у тебя много вопросов, но, может быть, прибережешь некоторые из них на потом? – вежливо предложил он.

– Да ладно. Когда мной, разнообразия ради, интересуется девушка, это льстит, – рассмеялся Себастьян. – Особенно красивая девушка, – добавил он с чарующей улыбкой. – Так что ты хотела узнать?

Спору нет, Себастьян привлекательный парень, но мой интерес был связан не с ним самим, а с Александром. Я решила, что, расспрашивая гостя, смогу разузнать больше о моем прекрасном возлюбленном.

– Ты тоже учился дома, по индивидуальной программе, как Стерлинг?

– Да. Но мы с ним вместе брали уроки по ночам, перед экзаменами. Александр здорово мне помог к ним готовиться, сам, наверное, того не зная.

– Каким образом?

– Полагаю, пора подумать о том, чем нам заняться, – вмешался Александр.

Однако Себастьян оставил слова хозяина дома без внимания.

– Ты задаешь толковые вопросы, – с ухмылкой промолвил он. – Все больше про Александра. Хочешь узнать о нем, но не напрямую, а через меня, верно? Да не смущайся, все в порядке, я к такому привык. Девчонки всегда им интересовались.

– Ой, правда? – пролепетала я, не в силах представить себе Александра ни с одной девушкой на свете, кроме меня.

Острый меч ревности вонзился мне прямо в сердце.

– Да и как иначе, – добавил Себастьян. – Волосы до плеч, художник.

Я прикусила губу. Стерлинг глянул на друга с неудовольствием.

– Может, прогуляемся? – предложила я.

– Да не парься ты, – гнул свое гость. – Да, он разбил много сердец. Именно поэтому мне не терпелось увидеть ту единственную девушку, которая его по-настоящему зацепила. От остальных-то он чуть что – задавал драла.

Признаться, я испытала облегчение и почувствовала себя польщенной.

– А как насчет тебя? – осведомилась я. – Где твоя возлюбленная?

– Моя? Да нет у меня никакой возлюбленной.

– Хочешь сказать, что, путешествуя повсюду, ты нигде?..

– Что поделать, если настоящая любовь мне пока не встретилась, – признался он таким чарующим, доверительным тоном, словно в первый раз открыл свое сердце.

– Но ты ее ищешь? – поинтересовалась я. – Какой ты ее себе представляешь?

– Доброй, искренней, пленительной. Не похожей на всех тех, с кем я до сих пор имел дело.

– Наверное, такой, как моя Рэйвен? – с гордостью уточнил Александр, слегка сжав мою руку.

– Да, совсем как Рэйвен, – ухмыльнулся Себастьян. – Только без художественно одаренного возлюбленного.

– Ну, тогда нисколько не сомневаюсь, что ты ее найдешь, – заверила я его.

Себастьян воззрился на меня с таким неподдельным восхищением, что у меня волоски на шее встали дыбом.

– Пока мне не удалось ее найти. Но я уверен, что моя истинная любовь совсем рядом, ближе, чем может показаться.

– Значит, ты очень скоро ее встретишь, – пролепетала я.

Александр отключил игру и вырубил телевизор.

– Давайте-ка чем-нибудь подкрепимся.

Мы поднялись и стали собираться.

Когда возлюбленный отвернулся и отошел, чтобы положить пульт на тумбу телевизора, Себастьян подался ко мне, придвинувшись так близко, что один из его бакенбардов соприкоснулся с моей щекой.

– Я тоже надеюсь, Рэйвен, что найду ее совсем скоро, – прошептал он мне на ухо. – Я смертельно голоден.

3
ЭКСКУРСИЯ ПО ЗАНУДВИЛЛЮ

Я не знала, какое мнение может составить о Занудвилле Себастьян. Ведь это не Лондон, не Париж и не Лиссабон. Ему, как и Александру, доводилось бывать в таких местах, какие я видела только на рекламных проспектах туристического бюро Армстронг. Но зато, когда мы прогуливались по Мэйн-стрит, с ее зданием суда, дорогими ресторанами и модными бутиками, я шествовала, горделиво подняв голову с копной черных волос с пунцовыми прядями. Да и как могло быть иначе, если моими спутниками были сразу два самых настоящих вампира? Пусть жители города и не имели об этом ни малейшего представления.

К тому же должна признать, мы – Себастьян, с его дикими дредами, сверкающими перстнями и змеящимися татуировками, Александр, писаный красавец в кожаных джинсах, украшенных заклепками, и белой футболке, ну и я в вязаной шляпке, рваном черно-красном мини-платье и высоких сапогах со шнуровкой – представляли собой заметную компанию.

Горожане, фланировавшие по большей части в дизайнерских джинсах, с сумками «Кэйт Спэйд», сторонились нас, словно мы были звездами заезжего шоу уродов. Но мне это чертовски нравилось. Да что там, я откровенно упивалась этим, словно своим триумфом. Хорошо оказаться в центре внимания, когда сограждане смотрят на тебя и твоих спутников, разинув рты, что бы они при этом о тебе ни думали.

– Ну вот, – сказала я, когда мы вышли к фонтану на главной площади. – Таков наш сногсшибательный мегаполис.

– А что, очень милый городок, – заметил Себастьян.

– Конечно, – сказала я. – Он не похож на то, к чему ты привык. Вместо Эйфелевой башни у нас тут фонтанчик в десять футов высотой, а вместо римского Колизея стадион средней школы.

– Нет, мне правда нравится. Я понимаю Александра и его бабушку, решивших поселиться здесь.

– Правда? – спросила я. – А ты знал бабушку Александра?

– К сожалению, никогда ее не видел. Она уехала сюда очень давно, в Румынию наведывалась крайне редко. Но я слышал, что это была удивительная женщина.

– Мне тоже доводилось это слышать, – промолвила я, сжимая руку возлюбленного.

– Слушайте, ребята, – сказал Себастьян, когда мы проходили мимо кондитерской Ширли. – А где у вас в городе можно перехватить чего-нибудь на зубок?

– Может, попробуем мороженое? – предложила я. – У Ширли оно лучшее в городе.

– Вообще-то я имел в виду другое, – пробормотал Себастьян.

– Ну так скажи, что именно, – потребовала я.

В конце концов, не каждый день девчонке из Занудвилля выпадает гулять сразу с двумя чертовски привлекательными вампирами.

– А где у вас в городе красотки? – поинтересовался Себастьян, облизывая клыки. – Я, конечно, имею в виду всех остальных, не тебя.

Я так и не поняла, всерьез Себастьян говорил о девушках как о пище или это у него такое чувство юмора. Он, конечно, лучший друг Александра, парень вроде бы добродушный, но кто знает, чего ждать от чистокровного вампира?

– Одни сидят дома за уроками, другие слоняются по торговому центру, – ответила я после недолгого замешательства.

– А как здесь насчет баров?

– Думаю, те, куда пускают несовершеннолетних, тебе не понравятся.

– Понятно. Куда же в таком случае вы вдвоем ходите оттянуться?

– На кладбище, – ответила я.

– А что, там тоже девчонки тусуются? – удивился он.

– Попадаются, но только не живые, – подал голос Александр.

Мы рассмеялись.

– Да, думаю, так оно и есть, – пробормотал сквозь смех Себастьян.

– Мне казалось, ты должен любить кладбища, как Стерлинг, – заметила я.

– Себастьян предпочитает интернет-кафе, – сказал тот.

Признаться, в моем представлении такие предпочтения никак не вязались с образом лучшего друга Александра, тем паче вампира. Но в конце концов, стоит ли корить кого-то за необычные пристрастия мне, осуждаемой именно за это значительной частью учеников нашей школы?

– Вон там, – указала я через улицу. – Как раз такое заведение.

– Может, зайдем, тяпнем по чашечке кофе? – предложил Себастьян.

– Годится, – поддержал его Александр.

«Ни фига себе, – подумала я. – Это ж надо! Зайти в компании двух таких крутых перцев из потустороннего мира в какую-то заурядную кофейню».

– Возьмем чашечки – и к могилкам, – продолжил Себастьян, словно прочитав мои мысли.

Я радостно захихикала, взяла Александра за руку, и мы втроем вошли в кафе.

Моя попытка заплатить за два здоровенных карамельных мокко со взбитыми сливками и один горячий шоколад была решительно пресечена Александром, заявившим, что он угощает. При этом возлюбленный буквально светился, так хорошо ему, наверное, было в компании любимой девушки и лучшего друга.

Наше появление привлекло внимание немолодой четы. На их столике стояли чайничек и чашки.

– Старина, ты только глянь, как она на меня вылупилась, – со смехом заметил Себастьян Александру, расплачивавшемуся у стойки.

Женщина поднялась из-за столика и направилась к нам.

– Похоже, она тебя не только заметила, но и услышала, – сказал Стерлинг, взяв свой горячий шоколад.

– Вообще-то мне нравятся женщины постарше, – продолжал потешаться Себастьян. – Но ей, похоже, уже впору ходунками пользоваться, а это чересчур.

Женщина медленно приблизилась к Александру, возвышавшемуся над ней. На ее бледных щеках выделялись два круглых пятна румянца. Возлюбленный любезно отступил в сторону, как бы давая ей возможность сделать заказ, но дама с неожиданной быстротой схватила его за руку.

– Вы ведь Стерлинг, тот, который живет в особняке на Бенсон-хилл, да? – спросила старушка.

Две девушки за стойкой оторвались от своего кофе, да и все, кто был в заведении, навострили уши.

Александр огляделся, словно не зная, что ответить. До сих пор никто в городе с ним не заговаривал. Конечно, от пожилой женщины вряд ли стоило ожидать какой-нибудь выходки, но ее мотивы были нам непонятны.

– Э-э... да, – выдавил наконец он.

– У нас дома висит картина художника по имени Стерлинг. Я купила ее на аукционе в прошлом месяце. Нам сказали, что автор родом из Румынии, бывает здесь наездами. Он тебе, случайно, не родственник?

– Да, хотя и дальний, – вмешался Себастьян, прежде чем Александр успел найтись с ответом.

Меня это удивило. Зачем вмешиваться и тем более говорить неправду?

– Все дурачишься? – сказала я Себастьяну и горделиво объявила, пока мой возлюбленный все еще пребывал в растерянности: – Он и есть художник.

Александр посмотрел на меня явно неодобрительно и покачал головой.

– Не может быть, – рассмеялась пожилая женщина. – Этот юноша слишком молод для такого мастерства.

– А вот и может! – стояла на своем я. – Разве талант зависит от возраста?

– Мой муж будет рад познакомиться с вами, – промолвила дама, указывая на пожилого джентльмена, сидевшего за столиком. – Если у вас найдется минутка...

– Я весьма признателен, – учтиво заговорил Александр.

– Может быть, в другой раз, – снова вмешался Себастьян. – Сейчас нам надо идти.

С этими словами он ловко увел нас обоих прочь, прежде чем старушка успела спросить о чем-нибудь еще.

Ну вот, говорил же я, что женщины к Александру так и липнут, – промолвил он с шутовским вздохом. – Будь эта красавица лет на шестьдесят помоложе...

* * *

Себастьян стоял, привалившись к надгробию, и без того кособокому. Мы с Александром примостились рядышком на холодной бетонной скамейке.

Этот город расслабляет, – заявил Себастьян, глядя на звезды. – Если не считать той любопытной старушки, никто к нам не цепляется. Впечатление такое, что тут можно скрываться вечно и никто тебя не заметит.

Ну, замечать-то они, думаю, все прекрасно замечают, – возразила я. – И есть тут кое-кто, имеющий обыкновение ко мне цепляться.

– Правда, когда меня нет рядом, – сказал Александр.

– Ага, мне повезло. У меня есть телохранитель.

Я отпила глоточек кофе.

– Кстати, о телохранителях. Почему вы, ребята, не захотели поговорить с той парочкой? Ну, с пожилыми любителями живописи?

– По-моему, лучше не... – начал было мой возлюбленный.

– Излишняя скромность художнику ни к чему, – прервала я его. – Хотя должна признаться, что в тебе меня подкупает и это.

Я положила голову ему на плечо, а он ласково взъерошил мои волосы.

– В данном случае это вопрос выживания, – подал голос Себастьян. – Тебе бы понравилось, если бы Александру пришлось бежать из города?

– Конечно нет, – ответила я, выпрямившись.

– В таком случае ему нельзя становиться новым Пикассо.

– Но его картины уже полгорода раскупило, – возразила я. – Никому не было дела до образа жизни автора.

– Ага, но чем выше к нему интерес, тем больше будет возникать вопросов. Кто этот таинственный молодой живописец с Бенсон-хилл? Почему его дом освещается только свечами? С какого такого перепугу он спит в гробу?

– У меня и в мыслях не было рассказывать о нем что-нибудь кроме того, что он замечательный художник, – принялась защищаться я. – Правда ведь, Александр, я не болтунья?

– Конечно-конечно, – заверил меня он. – Думаю, беспокоиться нам не о чем. Это была просто любознательная старушка, ничего больше. Не считаю, что в ближайшее время она обратится к нам с просьбой провести для нее экскурсию по особняку.

– Ты прав, – уступил Себастьян. – Да и вообще не мое это дело, только появившись в городе, вмешиваться в ваши дела и все переиначивать. Вы тут, конечно, здорово устроились. Только вот мне кое-чего не хватает.

– Достопримечательностей! – предположила я.

– Нет.

– Беспроводного доступа?

Себастьян огляделся, подался ко мне и шепнул:

– Вампиров.

Его откровенность меня сразила.

– Сомневаюсь, чтобы я смог жить тут, будучи единственным в своем роде, – признался он. – Поэтому восхищен Александром. Его, похоже, вполне устраивает то, что меня пугает.

Похвала в адрес возлюбленного не могла оставить меня равнодушной. Я всегда была о нем самого высокого мнения, но приятно слышать, когда так же вслух говорят и другие. Похоже, тронут был и сам Александр. Во всяком случае, на его лице появилась теплая улыбка.

– Да, место просто замечательное, – снова потянувшись, заявил Себастьян. – Если, конечно, ты готов оставаться единственным бессмертным.

Его слова заставили меня вновь задуматься об одиночестве моего возлюбленного. Может быть, ему и правда не стоит оставаться единственным вампиром в городе.

– А ты не подумывал о том, чтобы тоже здесь поселиться? – спросила я. – Тогда Александру не было бы так одиноко.

– Как бы классно с вами ни было, но боюсь, что через несколько дней мне придется отчалить, – ответил Себастьян.

Александр удивленным не выглядел, а вот я расстроилась.

– Но ведь ты только что приехал.

– В своих путешествиях я нигде не задерживаюсь надолго. Не хочу собирать пыль на гробу.

– Но у нас тут так в кайф, правда ведь, Александр?

– Да...

Но Стерлинг мог бы и не отвечать. У него и так все на лице было написано. Думаю, такого блаженства Себастьян не видел.

– Кроме того, я вас стесняю, занимаю место.

– Это ведь особняк, – возразила я. – Чего в нем вдосталь, так это места.

– Ничего ты нас не стесняешь, – поддержал меня Александр. – Сам ведь знаешь, что можешь оставаться сколько угодно.

Себастьян посмотрел на нас с Александром, сидевших в обнимку на скамье, а потом устремил взгляд куда-то вдаль.

– Возможно, мне стоит присоединить к моей коллекции город побольше. Кто знает, может быть, там мне наконец посчастливится познакомиться с девушкой вроде той, какую ты встретил здесь.

Себастьян допил кофе, скомкал стаканчик в кулаке и бросил в мусорный контейнер, после чего включил плеер и, пританцовывая, двинулся между могилами.

– Ищешь кого-нибудь знакомого? – полюбопытствовала я.

– В таких местах никогда не знаешь, кого найдешь.

Если Александр обрел покой и умиротворение, то Себастьян оставался неугомонным. Он неутомимо искал для себя пристанище по всем тем городам, названия которых красовались на гробу путешественника, но не находил его. Ни в Барселоне, ни в Нью-Йорке, ни в Риме ни у нас, в Занудвилле.

* * *

Я не просто перевозбудилась, но пребывала в смятении. Причиной моей бессонницы являлась вовсе не гигантская порция мокко, взятого навынос и выпитого на кладбище. Я лежала в постели с открытыми глазами, прижимала к себе сопящую Кошмарку и не понимала, как она может спать, когда вокруг такое творится. Если поначалу мне вовсе не хотелось, чтобы в особняке отирался посторонний, то теперь, после того как там объявился лучший друг Александра, я нисколько не стремилась ускорить его отъезд. Да, Себастьян парень суматошный, безалаберный, зато он прекрасно знает Стерлинга, помогает мне понять в нем то, до чего я никогда не дошла бы в одиночку.

Еще я поймала себя на том, что немножко завидую его свободе, позволявшей в любой момент улететь туда, где сияют манящие огни великих городов. Мне трудно было даже представить, каково это, иметь возможность то высматривать монстра на берегу озера Лох-Несс, то искать следы ведьм в Салеме, то останавливаться на ночлег в тени замка Дракулы в Румынии. Кроме того, я даже привязалась к Себастьяну, и не только потому, что у него куда более легкий характер, чем у других знакомых мне вампиров, таких как Джаггер или Луна. Меня беспокоило то, как будет чувствовать себя Александр после того, как лучший друг снова неизвестно насколько пропадет из его жизни. Я, например, и вообразить себе не могла счастливой жизни без возможности постоянно общаться с Беки.

Сначала город покинули родители возлюбленного, теперь собирался отчалить и его лучший друг. Не приведет ли это к тому, что и самому Александру захочется уехать? Их визиты и отъезды на родину, в Румынию, могут стать для него напоминанием о том, что он оставил и чего лишился, переселившись сюда, в Занудвилль. А ведь он вампир. Узы, связывающие его с другими такими же существами, тем паче с родичами и друзьями, неразрывны. Если мой возлюбленный так и не превратит меня в вампира, то не почувствует ли он себя рано или поздно бесконечно одиноким в окружении одних лишь смертных? Задаваясь таким вопросом, я невольно задумывалась и о том, достаточно ли сильна привязанность Александра ко мне, чтобы удержать его здесь.

4
ВАМПИРСКАЯ ЛЮБОВЬ

Когда наша таинственная компания завалилась к Хэтси, Александр выглядел довольным и уверенным. Он мурлыкал себе под нос «Love Me Tender», подпевая голосу Элвиса Пресли, звучавшему в зале ресторанчика, оформленного в стиле пятидесятых годов.

Здесь мы снова оказались в центре внимания. На нас таращились, выпучив глаза, но моих бессмертных спутников это, похоже, нисколько не смущало. Оригинальная стилистика заведения не оставила Себастьяна равнодушным, ну а старинный музыкальный автомат и вовсе привел его в восторг. Пока вампиры выбирали мелодии, я огляделась и обнаружила за красным виниловым столиком Беки. Она тыкала в кнопки телефона, видимо набирая СМС.

– А где Мэтт? – спросила я, шлепнувшись напротив нее.

– Занимается, – вздохнула подружка. – Но шлет тебе привет.

Она повернула телефон дисплеем ко мне, чтобы я смогла прочитать сообщение.

Освобожусь поздно. Передавай привет Рэйвен.

Я помахала телефону рукой.

Мне нравилось, что Александр окружен тайной и ведет затворнический образ жизни, но порой я задумывалась, каково это было бы, имей он мобильник и получай я от него время от времени на свой телефон всякую милую любовную чепуху. Насчет СМС у меня все было в порядке. Подружка слала мне их миллионами, да и мама не забывала то и дело наставлять меня на путь истинный, но ничего подобного любовным записочкам Мэтта, адресованным Беки, на мой номер не поступало.

Пока моя голова была занята этими мыслями, оказалось, что Александр с Себастьяном уже находились у нашего столика. Черные волосы Стерлинга сексуально оттеняли его глубокие карие глаза, белый воротник, обхватывавший шею, контрастировал с темной курткой и облегающими черными джинсами. Его спутник Себастьян стоял, засунув руки в огромные карманы. Под буйными дредами в ушах сверкали серьги.

– Беки, – начала я, – это Себастьян.

Их глаза встретились, и на мгновение, не более чем на биение сердца, оба они застыли. Между ними будто проскочила электрическая искра. Под бледной кожей лица Себастьяна проступил румянец. Беки беззвучно хихикнула.

– Присаживайся, – предложила я, чтобы разорвать эту неожиданную и странную связь.

– Э-э... да, – пробормотал Себастьян, словно стряхивая наваждение.

Беки живехонько закрыла свой телефон.

Александр пристроился рядом со мной, положил одну руку мне на плечо, а другую – на колено, обтянутое колготками в черно-красную полоску. На меня повеяло легким ароматом его «Драккара», и сердце мое забилось быстрее.

Себастьян неловко присел рядом с Беки. Чудно, но сейчас этот малый, обычно казавшийся таким самоуверенным, выглядел растерянным и смущенным. Он заправил волосы за уши и нервно теребил кольца на пальцах.

Да и Беки хороша! Она прижимала к себе сумочку, как малолетка плюшевого мишку, и нервно крутила нейлоновый ремешок.

– Надеюсь, ты голоден, – промолвила я, доставая меню и вручая Себастьяну.

– Еще как, сама ведь знаешь, – пробормотал он, взял меню и принялся, нервно ерзая, барабанить по нему пальцами.

Беки больше на него не смотрела, делала вид, будто увлеченно изучает список песен для музыкального автомата.

Через некоторое время появилась Дикси, знакомая официантка. Ее черные волосы были уложены в высокую прическу «улей», а соблазнительная фигура втиснута в белоснежную униформу в стиле красоток сороковых годов. Обычно она читала за прилавком глянцевые журналы, а в свободное от этого увлекательного занятия время пререкалась с клиентами. Сердце у девушки было золотое, но любезничать с тинейджерами не входило в ее планы.

– Что берем? – осведомилась она.

Себастьян так и не удосужился заглянуть в меню, слишком увлекся, разглядывая Беки.

– А что тут есть? – переадресовал он вопрос Александру.

– Прекрасный выбор, – отозвался тот.

– Можешь заказывать, что захочешь, – добавила я.

– Что захочу? Или кого захочу?

Себастьян нахально подмигнул моей лучшей подруге и уставился на нее в ожидании ответа. Беки покраснела и захихикала. Парень воспринял это как хороший знак и ухмыльнулся в ответ.

Александр хмыкнул, я фыркнула. Похоже, я была единственной, не увидевшей в этом ничего смешного.

– Нам четыре шоколадных молочка, четыре бургера и две порции «атомной» картошки, – сказала я Дикси.

– Звучит соблазнительно, – заметила Беки.

– Бургеры какие? – осведомилась Дикси и надула пузырек жвачки.

Он лопнул с таким щелчком, словно обратная вспышка в карбюраторе.

– Сырые, – ляпнул Себастьян.

Александр пнул его под столом.

– Сырые? – удивилась Беки.

– Сырых гамбургеров у нас не подают, – ничуть не смутившись, отрезала Дикси, указывая карандашом на меню. – Здесь не пятизвездочный ресторан. Видите – можно заказать или сильно прожаренные бургеры, или слегка обжаренные.

– Тогда четыре слегка обжаренных, – улыбнулся Александр.

Дикси выдула еще один пузырь жвачки, подмигнула Стерлингу и, покачивая бедрами, поплыла на кухню.

Мы всей компанией расхохотались, но когда смех смолк, воцарилось неловкое молчание.

Себастьян в упор рассматривал Беки, которая чувствовала на себе его взгляд и смущенно комкала салфетку.

– Александр с Себастьяном вместе росли в Румынии, – сказала я ей. – Они лучшие друзья, как мы с тобой.

– Здорово, – застенчиво пролепетала Беки и продолжила мять свою салфетку.

Больше никто не высказывался.

Мне до смерти хотелось разузнать побольше об Александре, поэтому я решила, что это неплохая возможность направить разговор в нужное мне русло, и спросила:

– Ну а как вы, ребята, развлекались у себя в Румынии?

Александр пожал плечами.

– Ну не знаю – просто болтались...

– И играли в гольф? – пошутила я.

– Нет, – рассмеялся Александр. – Да что все мальчишки делают, то и мы.

– Ага. Только ведь вы-то не обыкновенные мальчишки.

Услышав это, Беки удивленно подняла брови.

– Ну, я в том смысле, что бабушка Александра была баронессой. – Мне пришлось срочно поправиться.

К счастью, тут появилась Дикси с подносом, и разговор ненадолго прервался. Все набросились на напитки.

– Случалось бывать в передрягах? – поинтересовалась я через некоторое время.

– Мне – еще как, – признался Себастьян. – Но Александр всякий раз вызволял меня из любой переделки.

Я горделиво прижалась к своему возлюбленному.

– А ты как развлекаешься? – спросил Себастьян у Беки.

– Я? – переспросила моя подружка, словно удивившись проявленному к ней интересу.

Себастьян ждал, но Беки молчала, сидела и теребила соломинку в своем стакане.

– Мы, как и все девчонки, болтаем, сплетничаем, косточки перемываем, – ответила я за нее.

– А ты кладбища любишь?

Вопрос Себастьяна был обращен только к Беки.

– Я? – Она затрясла головой.

– Александр и в Румынии писал на чердаке картины, как сейчас? – снова пришлось вмешаться мне.

– Э-э... да. Он всегда отличался умением создавать шедевры, только мне их редко показывал. Хранил у себя под запором. А ты занимаешься живописью или рисованием?

Этот вопрос тоже был обращен к Беки.

– Нет, – пролепетала наконец подружка что-то внятное. – Я не художница.

– А по клубам вы ходили? – снова насела я на Себастьяна.

– Да, бывало. Беки, а ты гулять любишь?

– Э-э... я?

– Александр, – промолвила я, прокашлявшись. – Я кое-что в машине забыла. Сходим, откроешь, ладно?

– Конечно, – ответил мой возлюбленный.

Себастьян полез в задний карман и вручил Александру его ключи.

Как только мы вышли из заведения, я остановилась.

– Машина вон там стоит, – указал Стерлинг.

– Я помню, где что стоит. Мне нужно с тобой поговорить.

– С глазу на глаз? – удивился он. – О чем?

– О том, что происходит с Себастьяном.

– А что с ним?

– А то!.. О чем бы я его ни спрашивала, он все переводит на разговор с Беки.

– Ну и что тут плохого? Обычная вежливость.

– Он что, почему-то нами недоволен?

– Ну, не думаю.

– Надо, чтобы парень поубавил прыть. Ты заметил, как он на нее смотрит? Просто поедает взглядом.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – искренне возразил Александр.

– То о том ее спросит, то о другом. А мне он хоть один вопрос задал?

– Так вот в чем дело, – помолчав, проговорил Стерлинг. – Ты обиделась из-за того, что он не обращает на тебя внимания. Да, с манерами у него всегда обстояло не лучшим образом. Попробую с ним поговорить.

– Больно надо! Меня не волнует его внимание!

Тут я, по правде сказать, покривила душой. Это меня откровенно беспокоило. Не знаю уж, какую роль тут играло то, что его внимание было обращено не ко мне, но то, что друг Александра прямо-таки повел охоту на Беки, не могло оставить меня равнодушной.

– Впрочем, может, ты и прав. Наверное, я навоображала себе лишнего из-за того, что привыкла заботиться о подружке точно так же, как ты обо мне.

Когда мы вернулись, Себастьян держал Беки за руку и растолковывал значение узоров на ее ладони.

– Вот линия жизни, видишь? А вот это твоя линия любви. – Он медленно провел по названным линиям кончиком пальца. – Смотри, какая она у тебя четкая.

– Ну что, убедился? – шепнула я Александру.

– А теперь посмотри мою. – Себастьян подался к Беки еще ближе и раскрыл перед ней свою ладонь.

Беки непроизвольно хихикнула. Она смотрела на длинную линию, бегущую через его ладонь, тогда как он не сводил взгляда с ее лица.

– Вау! – удивилась моя подруга. – Да у тебя линия жизни через всю ладонь проходит. Можно подумать, что ты бессмертный.

Похоже, что флирт Себастьяна наконец-то вызвал неудовольствие и у Александра.

– А ты не хочешь рассказать о том, как гнал «мустанг» через кладбище и чуть не навернулся в пустую могилу? – поддразнил он приятеля с явным намерением перехватить у него контроль над ситуацией.

Тут снова подошла Дикси с полным подносом еды, и разговор опять прервался. Себастьян занялся своим бургером, а Беки – жареной картошкой.

У меня сложилось впечатление, что подружка хотела что-то сказать Себастьяну. Вообще-то она очень стеснительная, но его внимание, то, что он с ней откровенно заигрывал, польстило ей, сделало более раскованной.

– А что вы с Александром делаете целыми днями, когда мы с Рэйвен торчим в школе? – неожиданно выдала она.

– Спим, – правдиво ответил Себастьян, явно довольный интересом, проявленным с ее стороны.

– Весь день? Представить себе не могу, как можно не встать с восходом солнца.

– Так ведь я бодрствую по ночам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.