Иван Сергеевич Тургенев
Современные заметки

Мы ленивы и нелюбопытны,{1} справедливо сказал об нас Пушкин. Мы весьма мало заботимся о том, что происходит около нас. Но мы похожи на скупцов, которые, если решаются, наконец, угостить кого-нибудь, бросают деньги за окно и летом топят комнаты; если чему-нибудь удалось занять наше любопытство, мы только об этом и толкуем, делимся на партии, спорим с жаром, спорим с убеждением и через несколько времени погружаемся опять в обычное наше равнодушие. Теперь нас преимущественно занимают и волнуют цирки…{2}

Мы ленивы и нелюбопытны, правда; но мы неравнодушны к нашим словам. Мы даже в этом отношении готовы впасть в другую крайность и, вероятно, с намерением доказать старой Европе, что и мы от нее не отстали, не скупимся на названья: гений, гениальный человек, талант, великий талант, нечто необыкновенное и проч. Парадокс Бюффона: гений есть терпенье{3} – часто сбывается у нас: кто больше работает, кто чаще напоминает о себе, тот у нас и великий человек; но живут между нами действительно гениальные люди, которыми со временем не мы одни, русские, будем гордиться. К числу таких несомненно славных имен принадлежит имя Витали. Все русские знают это имя, но далеко не все знакомы с его произведениями. Мы намерены сообщить нашим читателям несколько сведений об них и о самом г. Витали.

Г-н Иван Витали родился в Петербурге от италиянских родителей в 1794 году, молодость провел в Петербурге, потом переехал в Москву, где занимался лепными работами; в 1835 году, во всей силе и зрелости своего таланта, возвратился опять к нам на север. России он никогда не покидал – что, может быть, еще более упрочило самобытность его дарования. Впрочем, этим мы нисколько не хотим сказать, будто бы поездка в Италию, классическую страну искусства, бесполезна для начинающих художников; напротив, она необходима. Такие счастливо одаренные природы, как г. Витали, слишком редки; в другой стране верный и здравый смысл, чувство истины и простоты, отличительные качества дарования г. Витали, ни в каком случае не дали бы ему впасть в подражание, в манеру, принять условные типы школы. Как бы ни было сильно впечатление, произведенное на людей с самостоятельным талантом образцами великих мастеров, оно никогда в них не проявится рабской подражательностию. В мастерской г. Витали{4} видели мы, например, модель богородицы с Христом и Иоанном Крестителем – группу, от которой веет Рафаэлем (а именно его Альбской мадонной), и между тем это прекрасное произведение в художественном смысле – собственность г. Витали. Всем жителям Петербурга знакомы его два знаменитые барельефа на фронтонах Исаакиевской церкви:{5} «Поклонение волхвов» и «Благословение св. Исаакием императора Феодосия». В особенности поразителен своей обдуманной гармонией, единством действия, характеристикой каждого лица и высокой красотою – первый. Помещение барельефа в фронтон затрудняется необходимостью согласоваться с покатостью верхних линий; крайние фигуры в обоих углах треугольника поневоле должны быть представлены сидящими или лежащими, между тем как само содержание барельефа не всегда этого требует. Заставить забыть зрителя об этом неудобстве, не только не казаться стесненным условиями данного пространства, но, напротив, извлечь из них красоту – это большое торжество, которое не далось ни Лемеру, ни Давиду (в фронтонах Мадлены и Пантеона).{6} Правда, самый сюжет южного фронтона Исаакиевской церкви «Поклонение волхвов» представил художнику в этом отношении менее затруднений, но достоинство непринужденной и гармонической группировки только одно из достоинств этого барельефа. Как целомудренна и прекрасна вся фигура богородицы! Какого страстного обожания исполнена фигура распростертого царя! Как хороши пастухи, пришедшие на поклонение Спасителю! (г. Витали соединил поклонение волхвов с пришествием пастухов в Вифлеем). Какое, наконец, мастерство в драпировке! Другой барельеф г. Витали отличается, может быть, еще большею обдуманностью, большим искусством, но не производит на нас такого полного впечатления, как «Поклонение волхвов». Связь отдельных лиц в одно целое, в одну группу, не так ясна для зрителя опять-таки вследствие содержания барельефа. Но и этот барельеф образцовое произведение. Главная группа: император с женой перед св. Исаакием – поразительна, хотя, может быть, несколько переходит за черту ваяния, спокойного пластического искусства. Вообще мы должны заметить, что кое-где, весьма, впрочем, редко, видно в произведениях г. Витали влияние господствующей у нас живописной школы, которая, несмотря на все свои несомненные достоинства, грешит иногда театральностию и стремлением за эффектом, а такой недостаток более всех других противоречит самой сущности ваяния. Зато, когда г. Витали предается собственному вдохновению, он до того прост, грациозен, величав и трогателен, что мы решительно ставим его выше всех современных ваятелей, всех ваятелей нынешнего столетия. Например, мы ничего не знаем прекраснее его барельефа: «Христос, входящий в Иерусалим», который будет находиться над великолепными дверьми церкви. Г-н Витали – реалист, в хорошем смысле этого слова;{7} в трудах его незаметно влияния старых условных форм, от которых и сильные таланты не всегда могут вполне отрешиться; он действительно свободный художник: все его фигуры живы, человечески прекрасны; кто-то очень метко сравнил его с Пуссеном.{8} Он в высокой степени одарен чувством меры и равновесия; его художественный взгляд ясен и верен, как сама природа. Никаких «замашек», никакой манерности, никаких претензий, ни одной способности, развитой за счет других, – счастливая организация! Мы не могли видеть его апостолов (их теперь отливают), но смело надеемся на победу нашего соотечественника над Торвальдсеном,{9} который, при всей силе своего таланта, до конца не мог достигнуть наивной простоты, выпутаться из множества ложных или полуистинных художественных и жизненных воззрений. Между множеством прекрасных моделей в мастерской г. Витали заметили мы превосходный барельеф: «Исаакий, уносимый на небо тремя ангелами», над которым мы застали художника; бюст покойной великой княжны Александры Николаевны,{10} так рано похищенной смертию; известную его богородицу с ребенком-Христом…

Столько грации при такой силе! Невольно вспомнишь стих Гёте:

Nur aus vollendeter Kraft blicket die Anmuth hervor[1].

Желаем г. Витали долгие годы счастливой деятельности… Мы это желаем ему – и России.

Вышли в свет рисунки к священной истории Ветхого завета, сделанные нашим известным художником г. Сапожниковым.{11} Мы успели только взглянуть на них и потому не можем дать обстоятельного отчета об их художественном достоинстве. Но и при первом взгляде мы убедились, что это издание займет у нас одно из первых мест между изящными произведениями своего рода. Самая мысль употребить свой талант на такой высший предмет, как события библейские, есть мысль счастливая и общеполезная. Желаем всевозможного успеха этому столько же назидательному, сколько и изящному труду. Мы надеемся еще возвратиться к нему, чтобы поговорить подробнее и точнее.

Скажем кстати несколько слов о предприятии, которое во всяком случае достойно похвалы, если не за исполнение, по крайней мере за намерение и добросовестный труд. Мы говорим о рисунках к «Мертвым душам» Гоголя.{12} Браться за типы, созданные этим великим мастером, страшно… И мы не можем скрыть от г. Агина, что они ему не вполне дались. Мы помним его рисунки к «Тарантасу», к «Помещику»:{13} типы те приходились его таланту по плечу, – и нельзя было не радоваться его работе. Со стороны внешнего исполнения рисунки к «Мертвым душам» чрезвычайно удовлетворительны; рисованы и резаны на дереве очень хорошо… иные даже приближаются к истине, но только приближаются, только намекают на настоящее понимание. Мы не знаем, покидал ли г. Агин когда-нибудь Петербург,{14} но все его лица – чисто петербургские и вовсе не провинциальные. Манилов смотрит юным здешним чиновником, охотником до бильярдной игры и литературных занятий; мужики являются петербургскими дворниками, содержателями постоялых дворов (см. вып. 1-й, лист 2); Селифан превратился в чухонца, Ноздрев так, да не так (что́ чрезвычайно неприятно)… Но главный промах – фигура Чичикова. Это толстое, коротконогое созданьице, вечно одетое в черный фрак, с крошечными глазками, пухлым лицом и курносым носом, – Чичиков? да помилуйте, Гоголь же сам нам говорит, что Чичиков был ни тонок, ни толст, ни безобразен, ни красив. Чичиков весьма благовиден и благонамерен; в нем решительно нет ничего резкого и даже особенного, а между тем он весь с ног до головы – Чичиков. Уловить такой замечательно оригинальный тип, при отсутствии всякой внешней оригинальности, может только весьма большой талант. Иные лица: Порфирий, Мижуев довольно порядочны… но ни Собакевич, ни жена его, ни Коробочка, ни Плюшкин не дались г. Агину. Что делать?

Tel brille au second rang qui s’éclipse au premier[2].{15}

Но мы все-таки должны похвалить гг. издателей за их доброе намерение, трудолюбие и отчетливость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Только совершенная сила может таить в себе такую гармонию (нем.).

Вернуться

2

Иной блистает во втором ряду, но меркнет в первом (франц.).

Вернуться

Вернуться

Комментарии

1

Мы ленивы и нелюбопытны… – А. С. Пушкин, «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», глава II (Грибоедов).

Вернуться

2

Теперь нас преимущественно занимают и волнуют цирки… – Цирки французских антрепренеров Лежара и Гверры были в центре внимания петербургской прессы в сезон 1846/47 г. В фельетоне «Северной пчелы» (1846, № 251, 6 ноября) подробно рассказывалось об артистах обоих цирков и в особенности о наездницах Каролине Лойо, Полине Кюзан, г-же Чинизелли и др. В «Гусском инвалиде» (1846, № 262, 23 ноября) был напечатан фельетон графа Сюзора, также посвященный циркам.

Вернуться

3

Парадокс Бюффона: гений есть терпение… – Слова, приписанные Бюффону Эро де Сешелем в его сочинении «Визит к Бюффону» (Hérault de Séchelles. Visite à Buffon. 1785; второе издание: Hérault de Séchelles M. J. Voyage à Montbard en 1785. Paris, an IX <1800>). В библиотеке Тургенева сохранились 64 тома «Всеобщей и частной естественной истории» Бюффона (Histoire naturelle générale et particulière, par Leclerc de Buffon. A Paris, chez Dufart, 1798–1807), ранее принадлежавшие Белинскому.

Вернуться

4

В мастерской г. Витали… – Мастерская Витали находилась при Академии художеств, профессором которой он состоял с 1842 г. (см.: Нагаевская Е. Иван Петрович Витали. М… 1950, с. 21). Интерес к скульптуре Тургенев сохранил на всю жизнь (см. его «Заметку» об M. M. Антокольском, 1871 и статью «Пергамские раскопки», 1880).

Вернуться

5

…два знаменитые барельефа на фронтонах Исаакиевской церкви… – Постройка Исаакиевского собора, начатая еще в 1819 г. (проект Монферрана утвержден Александром I в 1817 г.), была закончена полностью только в 1858 г., но наружная отделка здания была готова к 1845 г. (см.: Старчевский А. А. А. Монферран, строитель Исаакиевского собора. – Наблюдатель, 1885, № 10, с. 103).

Вернуться

6

…торжество, которое не далось ни Лемеру, ни Давиду (в фронтонах Мадлены и Пантеона). – Лемер (1798–1880) и Давид (David d’Angers, 1788–1856) – французские скульпторы. Тургенев имеет в виду барельеф работы Лемера на фронтоне церкви святой Магдалины в Париже «Страшный суд» и рельеф работы Давида на фронтоне Пантеона в Париже «Родина, сопутствуемая Свободой и Историей, награждает своих великих сынов венками бессмертия» (окончен в 1837 г.). Лемер принимал также участие в отделке Исаакиевского собора (см.: Ромм А. Г. Русские монументальные рельефы. М., 1953, с. 78).

Вернуться

7

…реалист, в хорошем смысле этого слова. – Несмотря на то, что основы эстетической концепции реализма были заложены в статьях Белинского, самим термином «реализм» он не пользовался. В данном случае Тургенев впервые употребляет термин «реалист», называя так художника-скульптора. Оценка своеобразия творчества И. Витали в настоящей статье Тургенева близка к современной (ср.: Ромм А. Г. Русские монументальные рельефы, с. 78).

Вернуться

8

…сравнил его с Пуссеном. – Пуссен (Poussin) Никола (1594–1665) – французский живописец, в творчестве которого строгая логичность художественного замысла и преклонение перед античностью сочетались с живой эмоциональностью образов.

Вернуться

9

Мы не могли видеть его апостолов ~ над Торвальдсеном… – В апреле 1846 г. И. П. Витали получил от строителей Исаакиевского собора заказ на выполнение шестнадцати скульптур ангелов и апостолов со светильниками в руках. Скульптуры были установлены на углах собора. Торвальдсен (Thorvaldsen) Бертель (1768–1844) – датский скульптор, произведения которого отличаются большим мастерством отделки и пластической завершенностью композиций.

Вернуться

10

…великой княжны Александры Николаевны – дочери Николая I, умершей в 1844 г. в возрасте 19 лет. Бюст выполнен в 1844 г., ныне хранится в Государственном Русском музее в Ленинграде.

Вернуться

11

…рисунки к священной истории ~ г. Сапожниковым. – Андрей Петрович Сапожников (1793–1855) – живописец-любитель, оказавший искусству немаловажную услугу различными изданиями, особенно руководством к изучению рисования. Тургенев ошибся: автором рисунков к Ветхому завету был А. А. Агин, а не Сапожников, который их только издал (см. Ветхий завет в картинах, 82 гравюры, рис. А. Агиным к грав. К. Афанасьевым. Изд. Ф. Прянишникова и А. Сапожникова, 1848). Высказанное Тургеневым ниже намерение посвятить этому изданию специальную статью не было осуществлено.

Вернуться

12

Мы говорим о рисунках к «Мертвым душам»… – Речь идет об альбоме рисунков А. А. Агина, изданном в 1847 г.: «Сто рисунков к „Мертвым душам“ Гоголя» (гравюры на дереве были выполнены Е. Бернардским).

Вернуться

13

…рисунки к «Тарантасу» и «Помещику»… – Вопрос об участии А. А. Агина в иллюстрировании повести В. А. Соллогуба «Тарантас» (1845) представляется спорным (см.: Кузьминский Конст. Художник-иллюстратор А. А. Агин. Его жизнь и творчество. М.; Пг., 1923, с. 88; Савинов А. Григорий Григорьевич Гагарин (1810–1893). М., 1951, с. 14–18; Сидоров А. А. Рисунок старых русских мастеров. М., 1956, с. 382). Рисунки А. А. Агина к «Помещику» Тургенева были напечатаны в Петербургском сборнике и получили высокую оценку Белинского (см. Белинский, т. IX, с. 572).

Вернуться

14

…покидал ли г. Агин когда-нибудь Петербург. – Л. М. Жемчужннков, художник-любитель, брат поэта, в своих воспоминаниях об Агине писал: «Но талант и ум Агина еще более будут оценены, когда узнают, что он никогда не бывал в провинции и изображаемые им типы представляют собой результат его воображения и серьезного отношения к своей задаче» (BE, 1900, № 12, с. 509).

Вернуться

15

Tel brille ~ premier. – Цитата из «Генриады» Вольтера (1723) песнь 1.

Вернуться

Вернуться