# Железнодорожный заяц

Висенте Бласко-Ибаньес

«– Вот, – сказал приятель Перес своим собеседникам, сидевшим вместе с ним за столиком в кафе: я только что прочитал в газете известие о смерти своего друга. Я видел его только один раз, но это не помешало мне вспоминать о нем после того очень часто. Хороший это был друг!..»

– Вот, – сказал приятель Перес своим собеседникам, сидевшим вместе с ним за столиком в кафе: я только что прочитал в газете известие о смерти своего друга. Я видел его только один раз, но это не помешало мне вспоминать о нем после того очень часто. Хороший это был друг!

Я познакомился с ним однажды ночью в почтовом поезде на пути из Валенсии в Мадрид. Я ехал в купе первого класса; в Альбасете вышел единственный господин, ехавший со мною в отделении. Я плохо спал предыдущую ночь и, очутившись один, с наслаждением потянулся, глядя на серые подушки. Все они были в моем распоряжении! Я мог свободно растянуться, никому не мешая, и пре красно выспаться до Алказар де Сан-Хуан.

Я спустил зеленую занавеску у лампы, и купе погрузилось в приятный полумрак. Закутавшись поплотнее в плащ, я растянулся на спине во весь рост с приятным сознанием, что никому не мешаю.

Поезд шел по сухой и пустынной равнине Ла Манчи. Станции были расположены на больших расстояниях одна от другой; машинист ускорил ход, и мой вагон застонал и задрожал, точно старый дилижанс. Я покачивался на спине от отчаянной тряски; бахрома подушек непрерывно танцевала; чемоданы подскакивали на сетках; стекла дрожали в оконных рамах, и из-под вагона слышался отчаянный лязг старого железа; то скрипели колеса и тормоза. Но по мере того, как глаза мои слипались, мне чудились в этом шуме и грохоте новые звуки; то мне казалось, что я покачиваюсь на волнах, то я воображал, что вернулся к младенческому возрасту, и меня убаюкивает грубый голос мамки.

Я заснул с такими мыслями, не переставая слышать эти звуки, так как поезд не останавливался.

Проснулся я от ощущения холода, как-будто получил в лицо струю холодной воды. Открыв глаза, я увидел сперва только купе; наружная дверь передо мною была заперта. Но я сейчас же почувствовал снова холодное дыхание ночи, действовавшее особенно неприятно из-за урагана, поднимаемого быстрым ходом поезда; приподнявшись на скамейке, я увидел, что другая, ближняя дверь вагона открыта настежь, и на краю сидит, сгорбившись и свесив ноги на ступеньки, какой-то человек с обращенным ко мне, загорелым лицом и блестящими глазами.

Изумление не позволило мне сразу разобраться в положении. Сознание мое было еще затуманено сном. В первый момент мною овладел суеверный страх. Этот человек, появившийся вдруг в купе во время хода поезда, напомнил мне немного действующих лиц из сказок детского возраста. Но в моей памяти сейчас же всплыли воспоминания о грабежах на железных дорогах, о кражах в поездах, об убийствах в вагонах и обо всех подобных преступлениях, о которых мне приходилось читать, и я невольно подумал о том, что нахожусь один в купе, даже без звонка, которым можно было бы призвать на помощь людей, спавших по другую сторону деревянных перегородок. Этот человек был несомненно вор.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru