# Большая игра. Звезды мирового футбола

Саймон Купер

Кто они – люди и мастера большой игры, те, кто владеет умами, сердцами и эмоциями миллионов болельщиков по всему миру? В чем сила культовых спортсменов и тренеров? И каковы их слабости? Является ли врожденный талант гарантией успеха? Почему, беседуя с футболистом, нельзя познать суть игры? Насколько изменялся психотип спортсменов за последние десятилетия? Способен ли великий игрок стать великим наставником? Существуют ли технологические приемы, которые позволяют математически просчитать победу?

Автор, известный английский журналист и писатель, создает групповой портрет профессии, рассматривая историю великих триумфов и поражений мирового футбола сквозь призму личностной составляющей самого массового и популярного вида спорта.

Перевод Анна Стативка

Редактор Александр Бесполдинов

Руководитель проекта И. Серегина

Корректор М. Миловидова

Компьютерная верстка Е. Сенцова, А.Фоминов


© Simon Kuper, 2011

This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and Agentstvo Van Lear

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2012

© Электронное издание. ООО «Альпина Паблишер», 2012


Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

## Обычные люди и мастера

В книге «Человек футбола»[1], изданной в 1968 году, Артур Хопкрафт с восхищением отзывается о небывалой славе футболистов.

«Попробуйте, находясь рядом с футбольным стадионом, расположенном в Манчестере или любом другом городе Великобритании, произнести слово “Джорджи”, – пишет он. – Окружающие тут же поймут, что вы говорите о Бесте. Если скажете “Мэтт”, вспомнят Басби. “Денис” – значит Лоу, “Нобби” – это Стайлз. И так далее». Дело тут, по мнению автора, не в фанатизме футбольных болельщиков, но в том глубоком и длительном воздействии, которое оказывает личность выдающихся спортсменов на массовое сознание.

Хопкрафт начал писать о футболе в самом начале карьеры, когда работал в небольшой газете города Барнсли. «Это был единственный знакомый мне репортер, который носил галстук-бабочку, что для Барнсли 1950-х было определенно смелым поступком», – вспоминает шестнадцатилетнего Артура его коллега, журналист Майкл Паркинсон.

Позже Хопкрафт станет известным сценаристом. Его перу принадлежит сценарий знаменитого телесериала, снятого в 1979 году по роману Джона ле Карре «Шпион, выйди вон!» (Tinker, Tailor, Soldier, Spy). Но, прежде чем проститься со спортивной журналистикой, он издаст лучшие статьи в виде сборника «Человек футбола». Именно этот труд вдохновил меня на создание книги, которую вы держите в руках.

Сборник Хопкрафта – глубинное исследование английского футбола 1960-х. В очерках с говорящими названиями «Игрок», «Менеджер», «Директор», «Арбитр», «Болельщик» и других он повествует о встречах с Джорджем Бестом, Альфом Рэмзи, молодым Кеном Бэйтсом, который тогда занимал должность президента футбольного клуба «Олдхэм». К своим героям автор относится с необыкновенным пиететом. Но не как к полубогам. А как к людям и мастерам.

Возможно, современному читателю идеально отшлифованный стиль Хопкрафта покажется старомодным. Заверения, что футбол важен настолько, чтобы о нем писать, – ненужными. Тем не менее «Человек футбола» – прекрасная книга. Местами даже пророческая. Так, автор утверждает, что, вопреки распространенному мнению, европейская Суперлига никогда не будет существовать. И добавляет: «Более вероятно следующее предположение: от Английской футбольной лиги отделится внутренняя Премьер-лига. Что позволит интегрировать футбол высшего класса, возможно, в дюжину крупнейших регионов страны». Разумная идея. И, как известно, она имеет приверженцев среди влиятельных деятелей футбола.

Я никогда не осмелюсь сравнить себя с Хопкрафтом, тем более что не ношу галстук-бабочку. Но влияние личности спортсменов на общественное сознание по-прежнему феноменально. Моя книга – это мой взгляд на современных деятелей футбола. Я также постарался понять, какие они. Не полубоги, но обычные люди и мастера своего дела.

Как и Хопкрафт, я начал писать о футболе – игроках, менеджерах, директорах, а иногда даже о болельщиках – в шестнадцать лет. В октябре 1986 года в журнале World Soccer был опубликован мой очерк о Рууде Гуллите. Гонорар составил около 30 фунтов, тогда для меня это были большие деньги. Кстати, многие главы моей книги посвящены голландским игрокам. И радуйтесь, что я вырос в Нидерландах, а не в Сан-Марино.

В 1994 году я стал штатным обозревателем газеты Financial Times. Также работал в Observer (как когда-то Хопкрафт!) и в The Times. Сотрудничал со множеством других журналов и газет разных стран: от Японии (где очень хорошие гонорары) до Аргентины (где гонорары похуже).

Мой коллега утверждает: только в общении с настоящим игроком можно понять суть футбола. Он переписывается с членами сборных, часто ссылается на их мнение: «Если поговорить с Францем Беккенбауэром, он скажет, что…»

У меня другая позиция. Я никогда не считал, что футболисты способны сказать нечто примечательное. Познать суть футбола можно в беседе с Арсеном Венгером. Конечно, если он захочет с вами разговаривать. Но я не думаю, что можно проникнуть в тонкости игры, общаясь с Уэйном Руни.

Сегодня, достигнув среднего возраста, стараюсь реже интервьюировать спортсменов – результат не стоит тех унижений. Иногда мне звонят из редакции какого-нибудь журнала: «Можно ли добиться встречи с Х?» Я отвечаю: «Можно!» При условии что вы готовы в течение нескольких недель отправлять факсы, которые загадочным образом никогда не доходят по назначению, звонить на мобильные телефоны раздраженным агентам, бродить рядом с тренировочными базами, оказывать мелкие услуги спонсорам. В итоге разговор состоится. Х, скорее всего, опоздает на несколько часов. Скажет: «Надеюсь, в субботу мы выиграем. Думаю, у нас получится». Сядет в машину и уедет.

Вспоминаю историю, рассказанную коллегой. Ему довелось работать переводчиком у футболиста-звезды, только что вступившего в ряды мадридского «Реала». По пути на пресс-конференцию, где новоявленный легионер выступал хедлайнером, мой знакомый поинтересовался, что тот планирует сказать журналистам. Спортсмен посмотрел с удивлением: «Наша задача – не сказать ничего».

Кстати, футболисты почти не употребляют словосочетание «без комментариев». Как однажды заметил Газза, такой ответ у СМИ вызовет подозрения. В публичных выступлениях игроки ограничиваются милыми пустяками. Недавно я смотрел интервью, данное одному из французских телеканалов Франком Рибери. И был впечатлен, насколько непринужденно игрок жонглирует ничего не значащими фразами: «Мы сыграли хорошо… Скоро следующая большая игра… Мы надеемся выиграть… Важно лишь то, как хорошо играет команда…» Идеальное шоу.

Но подобная бессмыслица устраивает многих журналистов. Большинство газет и телеканалов не заботятся о качестве содержания. Им гораздо важнее продемонстрировать близость к звезде. Или хотя бы создать ее иллюзию. Часто видимости доступа достаточно, чтобы продать материал. Кажется, мое интервью с Кака купили издания восьми стран.

Конечно, иногда удается застать спортсменов в минуты хорошего настроения, которое чаще всего наступает после завершения карьеры. Тогда интервью превращается в удовольствие. Я ощутил его, собирая материалы для статей, гуляя по Кейптауну с Брюсом Гроббеларом, по Роттердаму с Джонни Репом и Берндтом Хольценбайном. Или общаясь с Гленном Ходдлом в «Поло Баре» отеля, расположенного недалеко от Аскота.

Деятели футбола не любят отвечать на абстрактные вопросы об эмоциях вроде «Что вы чувствуете, когда…». Но если поинтересоваться конкретными моментами, местами или людьми, то остановить их бывает невозможно. Тогда даже действующие игроки, захваченные воспоминаниями, предстают в ином свете. Они трансформируются в людей, наполненных энергией, редко страдающих гипогликемией или похмельем, в высшей степени увлеченных своим делом. Николя Анелька и Ривалдо первоначально не испытывали радости при виде меня, но в итоге рассказали интересные вещи.

Для журналиста личные встречи ценны тем, что позволяют составить впечатление о спортсмене. Ощутить, если хотите, его ауру. Однажды на стадионе «Камп Ноу» состоялось мое знакомство с Роналдиньо. После обмена любезностями оставалось около минуты, чтобы без предварительной подготовки задать несколько вопросов. Знаменитый нападающий не мог спокойно стоять на месте: подпрыгивал, почти танцевал, постоянно озираясь по сторонам. Может, отчаянно хотел отделаться от «британского проныры»? Но я рискну поставить психиатрический диагноз: синдром нарушения внимания.

Мы, сотрудники СМИ, часто обмениваемся впечатлениями об известных футболистах, с которыми довелось общаться. Но нас не интересует, как прошел разговор. Уверены: скорее всего, было скучно. Нынешние спортсмены все больше напоминают менеджеров корпораций – говорят то, что от них ожидают услышать. Наш первый вопрос друг другу: «Какой он?»

Так, не особо оригинального в суждениях Кака я добросовестно отрекомендовал как очень милого и обходительного. Мой немецкий друг с восхищением отозвался о Лионеле Месси, с которым беседовал в Барселоне: «Такой чудесный парень!» Кстати, знаменитый бомбардир не сказал ничего особенного, но изо всех сил старался угодить гостю.

Вопрос «Какой он?» мы задаем, желая узнать секрет успеха знаменитого человека. Мы хотим верить: великие футболисты стали таковыми не из-за того, что хорошо умеют бить по мячу. А потому что являются особенными людьми, носителями исключительных качеств, располагающих к исключительным достижениям. Мы пытаемся понять: какие уникальные черты характера роднят «торпеду» Марадону, «мыслителя» Зидана и «домашнего мальчика» Месси? Иначе говоря, мы хотим знать: являются ли суперзвезды футбола изначально выдающимися личностями?

Надеюсь, моя книга поможет составить групповой портрет профессии. Начнем с изучения жизненного пути игроков. В книге «Гении и аутсайдеры»[2] (Outliers: The Story of Success) американский писатель Малкольм Гладуэлл упоминает о «правиле тысячи часов». Оно гласит: чтобы достичь совершенства в избранном деле, требуется упражняться не меньше десяти тысяч часов.

Цитируя известного психолога, профессора Дэниэла Левитина, автор пишет: «В различных исследованиях, посвященных деятельности композиторов, баскетболистов, писателей, конькобежцев, концертирующих пианистов, шахматистов, искусных мошенников, указанная цифра возникает снова и снова. Не было случая, когда мастерство мирового уровня достигалось быстрее».

Вот почему в автобиографиях великих футболистов обязательно присутствует одна и та же тема: играли в футбол с детства и даже спали с мячом. Это не штамп. Все они – от Марадоны до Месси – переступили порог высотой десять тысяч часов.

Столь длинный путь, несомненно, откладывает отпечаток на формирование личности. Не многие игроки обладают серьезными познаниями в других сферах жизни. С подросткового возраста, когда начинается восхождение к мировым аренам, их интересы концентрируются исключительно вокруг игры. Не случайно мой друг, сделавший сравнительно успешную карьеру спортсмена, повторяет: дело не в отсутствии ума у футболистов, а в их ограниченном кругозоре.

По мере того как спорт становится все более профессиональным, ситуация усугубляется. Например, за последние десятилетия изменился психотип суперзвезды. Так, совершенно исчезли с горизонта две ее разновидности: «лидер» и «рок-звезда».

Начиная с 1960-х годов, когда пресса стала уделять футболистам все больше внимания, и до 1990-х, когда ажиотаж вокруг игры подогрели деньги телеканалов, игра постепенно приобретала черты, более свойственные шоу-бизнесу. Как и рок-звезд, спортсменов преследовали поклонники и «группи». Как и рок-звезды, футболисты достигали пика карьеры еще до тридцати. Как и рок-звезды, говорили и делали что им вздумается. В том числе употребляли алкоголь и наркотики. Как ни странно, но до последнего десятилетия прошлого века клубы не имели инструментов воздействия на подопечных вне стадиона. Отсутствие сдерживающих факторов привело к появлению не только «рок-звезд-футболистов», но и тренеров. Таких как Бест, Марадона и Малкольм Эллисон.

Клубы смотрели на похождения игроков сквозь пальцы. А те, пользуясь возможностью оказаться на месте шоу-звезд, пускались во все тяжкие. Ведь по большому счету им нечего было терять, кроме себя. Немногим профессия приносила большие деньги. Лучшие были «молоды, популярны и богаты по меркам нижнего сегмента среднего класса, – писал Хопкрафт в одном из очерков. – Гонорары и условия ведущих футболистов совсем недавно были такими же, как у фабричных рабочих. Лишь по сравнению с ними Бест и его современники казались неумеренно и нескромно богатыми».

Другой тип суперзвезды, популярный в 1960–1980-х годах, – лидер. Таковым, несомненно, являлся Марадона, совмещавший качества вожака и, как говорилось выше, рок-звезды.

Но самыми яркими представителями данного клана были Йохан Кройф и Франц Беккенбауэр. Оба родились после Второй мировой войны, в период западноевропейского беби-бума. И принадлежали к поколению, которое генерировало непривычные для мира растущего благосостояния ценности. Это его представители выходили на демонстрации против войны во Вьетнаме и возглавляли уличные революции в 1968 году. Неудивительно, что они стали захватывать власть и на футбольном поле.

Кройф и Беккенбауэр брали ответственность не только за свою игру, но и за командный результат. Они, «играющие тренеры», указывали и подсказывали товарищам, что делать. И, конечно, не оказывали почтения руководству, требуя большей доли прибыли. Первый, кстати, шокировал «Аякс», когда пришел на переговоры по поводу гонораров вместе со свекром.

Но в 1990-е футбол изменился. «Лидеры» и «рок-звезды были обречены. Клубы разбогатели, наладили организационную структуру и вернули власть над игроками. Зачастую тренеры (как пример – Алекс Фергюсон из «Манчестер Юнайтед») практиковали диктаторский стиль правления, требуя от подопечных избавиться от привычек рок-звезд. Даже Роналдиньо пришлось покинуть «Барселону», так как руководству надоели его бесконечные вечеринки. Особенно когда он стал приучать к ним совсем юного Месси.

На смену устаревшим типажам пришел «менеджер корпорации». Защитник «Ливерпуля» Джейми Каррагер в автобиографии «Карра»[3] прекрасно иллюстрирует «роботоподобный, безликий идеал для современных тренеров».

Почти все нынешние футболисты – ведомые. Хотя генеральный директор «Барселоны» Хоан Оливер и пытался убедить меня, что я не прав, приводя в качестве примера Месси. Но, как оказалось, в это понятие мы вкладываем разный смысл. Лео, по мнению управляющего клубом, «лидер XXI века». Мало говорит, но ведет за собой личным примером. Но вовсе не такие качества назвали бы «лидерскими» Кройф или Беккенбауэр.

Так что нынешние суперзвезды – Лэмпард, Какá, Месси – скорее мономаньяки, «менеджеры» и подхалимы. Конечно, они стремятся победить. Как члены спортивной корпорации, игроки относятся к работе серьезно. Среди них существуют настоящие фанатики, например Эдгар Давидс. Но не стоит думать, что все ведущие игроки одинаковы. Будевейн Зенден, коллега Давидса по знаменитой сборной Голландии 1998 года, сказал, что далеко не каждый из его товарищей был фанатиком. У членов команды была лишь одна общая черта – они прекрасно играли в футбол.

Так что все индивидуально. Например, любители футбола знают, что Давидс – фанатик. Другие суперзвезды, наоборот, кажутся абсолютно индифферентными. Например, Уэйн Руни в автобиографии подчеркивает, что предпочитает «не напрягаться». Стивен Джеррард, еще один «лидер XXI века», ведущий за собой исключительно личным примером, признается: «В Руни мне нравится то, что, какой бы серьезной ни была игра, он не напрягается… Никакого разогрева, никакого волнения или беспокойства». Естественно! Если обладаете талантом Уэйна, то вам вряд ли понадобится характер Давидса.

Миф о «суперзвезде-фанатике», скорее, придуман для болельщиков. Он объясняет: каждый может повторить путь великих. И талант – не главное. Легенду замечательно иллюстрируют рекламные постеры с Тайгером Вудсом: «Мы знаем, что нужно, чтобы стать Тайгером». Подразумевается, что каждую секунду своей жизни известный спортсмен посвящает гольфу. И достиг высот исключительно благодаря преданности делу и фанатизму. Впоследствии оказалось, что почти все время Тайгер тратит, снимая девочек в барах. То есть он немного мономаньяк, «менеджер» и приобрел успех благодаря природному таланту, качественному обучению и правилу десяти тысяч часов. В данном случае, скорее, двадцати тысяч – знаменитый гольфист начал играть, едва научившись ходить. Да, Тайгер – блестящий спортсмен, но больше ничего особенного в нем нет.

Подозреваю, что история его становления актуальна для большинства суперзвезд футбола. «Богатые не похожи на нас», – как-то сказал Скотт Фитцджеральд Эрнесту Хемингуэю. «Да», – ответил тот. – У них больше денег». Великие футболисты также не похожи на нас – у них больше таланта. Пугающая правда заключается в том, что больше различий между нами нет.

Тем не менее о них стоит читать. Во-первых, это герои нашего времени, мы подражаем им, пытаемся их понять. Во-вторых, на формирование каждого отложило отпечаток его прошлое. Центральный полузащитник Хави играет не так, как центральный полузащитник Джеррард. Главным образом потому, что они родились и выросли в разных местах.

Как любой биограф, я попытался проследить происхождение футболистов. А вот в случае с Дэвидом Бекхэмом и Эриком Кантона меня больше интересовало восприятие их публикой.

Я встречаюсь со спортсменом или наблюдаю за его игрой, читаю отзывы о нем или собираю их в разговоре с другими людьми, но могу позволить себе делать любые выводы и писать то что хочу. Футболисты крайне редко меня читают. Хопкрафт упоминает о проблеме репортеров, вынужденных на протяжении года следить за одним клубом. Конечно, им легче получить доступ к игрокам. Но они меньше других способны писать честно. «Уже лишь то, что журналисту требуется поддерживать социальные связи с игроками клуба и его руководством, означает, что он вряд ли позволит себе бескомпромиссную критику», – пишет Хопкрафт.

Я могу позволить себе «бескомпромиссную критику»! Я приезжаю, беру интервью, уезжаю навсегда, а потом публикую статью в Financial Times или каком-нибудь небольшом голландском журнале.

«По большей части меня интересуют люди, а не техника», – пишет Хопкрафт. Меня интересует техника. Что отличает Уэйна Руни или Рио Фердинанда от других британских спортсменов? Почему Фрэнк Лэмпард и Стивен Джеррард так хорошо играют за свои клубы и так плохо за сборную Англии?

Но почти во всех очерках я пытаюсь рассказывать о футболистах как об обычных людях. Как бы вы относились к Майклу Эссьену, Эдвину Ван дер Сару или Жозе Моуриньо, если бы они были вашими соседями или коллегами? В этой книге нет полубогов – только обычные люди. Успешные профессионалы, развивающие карьеру.

Хопкрафт умер в 2004 году в возрасте семидесяти одного года. Надеюсь, он остался бы доволен этой книгой.

### Примечание к тексту

Почти все статьи были опубликованы в Financial Times, Observer, The Times, голландском журнале Hard Gras и других изданиях. Я благодарен за разрешение использовать материалы в данной книге. Я поправил некоторые неуклюжие фразы, исправил ошибки, но не пытался показаться более проницательным, чем в то время, когда работал над первоисточниками.

Несколько очерков, прежде всего посвященных английским игрокам, написаны специально для этой книги.

## Часть I. Игроки

### Берт Траутманн и Хельмут Клопфлейш. Сентябрь 1997 года

Пару дней назад Германия победила Великобританию в чемпионате Европы-96. Немецкая команда живет в 300 метрах от моего дома, в отеле «Лэндмарк». Я иду мимо паба «Олсоп Армз», бродяг в потрепанных бейсболках и шарфах с символикой английской сборной, сворачиваю на Марилебон-роуд и захожу в гостиницу. Здесь у меня назначена встреча.

Я познакомился с Хельмутом Клопфлейшем, когда жил в Германии. По профессии он электрик. Родился в Берлине в 1948 году. С раннего детства болел за местную «Герту». 13 августа 1961 года штаб-квартира любимой команды оказалась по другую сторону Берлинской стеной. Единственное, что оставалось подростку, – встречи по субботам с другими фанатами клуба. Стоя у заграждения, они старались уловить звуки, доносившиеся со стадиона, расположенного в нескольких сотнях метров, и пытались понять, что происходит на поле. Но скоро охранники положили конец и этому нехитрому развлечению.

Следующие двадцать восемь лет Клопфлейш следовал за западными футбольными командами по всей Восточной Европе. Так он попал в поле зрения «Штази» – Министерства государственной безопасности ГДР и неоднократно подвергался арестам. Например, в 1986 году его задержали за то, что он отправил телеграмму с пожеланиями успеха сборной Западной Германии перед чемпионатом мира в Мексике. А в 1989 году, за несколько месяцев до падения стены, выслали из ГДР. С тех пор он следует за немецкой сборной по всему миру. И даже стал ее неофициальным талисманом.

Нынешним вечером Клопфлейш сидит за столиком в холле отеля в компании трех человек: президента клуба «Вердер Бремен», бывшего президента мюнхенской «Баварии» Фрица Шерера, который, завидев меня, откланивается и уходит, и пожилого мужчины в клетчатых брюках – высокого и загорелого, с элегантно причесанными седыми волосами, в идеально выглаженной и застегнутой на все пуговицы рубашке. При первом взгляде на него понимаешь: он особенный.

Нас представляют друг другу, но мне не удается расслышать имени. Я думаю, что это – Фриц Вальтер, капитан сборной Германии, в 1954 году выигравшей чемпионат мира. Но через несколько минут понимаю: передо мной – Бернхард Траутманн, голкипер «Манчестер Сити», который пятнадцать минут играл со сломанной шеей в финале кубка Англии в 1956 году. Легенда футбола.

Траутманн произносит слова, как подобает суперзвезде: медленно и тяжеловесно. Знает: его будут слушать, что бы ни сказал. Часто так себя ведут уверенные в собственной красоте женщины.

Разговор заходит о Нельсоне Манделе. Бывший голкипер покашливает. Все умолкают. «Я заказал книгу Манделы, – произносит Траутманн и церемонно берет несколько орешков из стоящей на столе вазы. – Моя личная библиотека состоит из почти двух тысяч томов, и я знаком с содержанием практически всех. Когда вернусь домой в Испанию, – он оглядывает нашу небольшую компанию, – прочту и эту книгу».

Отрывочная беседа продолжается пару часов. Тем не менее мне интересно. Прежде всего Траутманн – действительно легенда, его слова не могут быть скучны. Кроме того, за столом царит спокойная и умиротворяющая атмосфера, которая свойственна лагерям команд, у которых все хорошо. Президент «Вердера» и Траутманн периодически заказывают всем пива. Никто не оглядывается по сторонам в надежде найти что-то или кого-то более привлекательного (скажем, тренера Юргена Клинсмана). И каждый может высказаться.

Но Клопфлейш почти все время молчит. По общему мнению, которое, думаю, он тоже разделяет, простой электрик должен быть счастлив уже потому, что находится рядом с великими.

Когда Траутманн умолкает, президент «Вердера», пользуясь отсутствием Фрица Шерера, объясняет, почему в немецком лагере так спокойно. Игроки «Баварии» ведут себя хорошо, не то, что раньше. «Ули Хенесс, все высокомерие “Баварии” в одном лице», – говорит президент «Вердера».

«Пауль Брайтнер», – произносит Траутманн. И руководитель бременского клуба содрогается, как будто проглотил отраву.

«Игроки “Вердера” – серьезные ребята, – говорит он. – Даже посещают религиозные дебаты, теологические вечера. В “Баварии” такого быть не может. Обе команды представляют две стороны немецкого характера».

– Северную и южную? – спрашиваю я.

– Не совсем так. «Вердер» – это коллектив. Никаких звезд. Все трудятся ради общей цели, как в 1950-х.

– А «Бавария»?

– Это современная Германия. Слишком богатая, испорченная, вечно недовольная. Ее никто не любит. Но обычно она выигрывает.

У меня тут же возникает вопрос: «Почему немцы всегда побеждают»?

Траутманн вновь берет из вазы немного орешков. Клопфлейш и президент «Вердера» смотрят на меня вежливо, но не понимают, что я имею в виду. Разве всегда? Например, Германия не выиграла последний чемпионат мира. Нет, в стране далеко не все в порядке. Молодежь не хочет работать, и… Я сдаюсь.

Нравится ли им в Англии?

О да. Они все англофилы. Тут есть порядок, которого нет в Германии.

«Я вырос в Восточном Берлине, потом бежал на Запад, – говорит президент «Вердера». – Раскол Германии предопределил всю мою жизнь. То же касается герра Клопфлейша. И герр Траутманн стал легендой не только из-за футбола. Он дважды попадал в плен во время войны. Но в Англии за сто лет ничего не изменилось. Мне очень нравится этот старый мир. В Германии война его уничтожила».

За год жизни в Берлине я узнал: поздним вечером, когда на столе стоит пиво, а рядом находится иностранец, немцы беседуют о войне.

«Я простой человек, – говорит Траутманн и делает паузу. – И навсегда таким останусь. Но я читаю книги – французских, американских, английских писателей. Многие прекрасно знали о планах Гитлера. Почему никто его не остановил? Если бы Франция выгнала фюрера с Рейна в 1936 году…»

В одиннадцать вечера он отправляется спать. Президент «Вердера» уходит за ним, но сначала включает наше пиво в свой счет. Этот жест ничего не значит, платит немецкая футбольная федерация. Но тем не менее.

Мы с Клопфлейшем выпиваем по последней чашечке кофе. Он ворчит: «Всегда одно и то же с этими немецкими стариками. Если бы то… если бы это… то Гитлера никогда бы не было… И они могли бы спокойно спать по ночам».

Клопфлейшу горько. На судьбы всех троих повлияли планы фашистского диктатора, но разрушенной оказалась только его жизнь. В юности ему не разрешили поступить в университет. При экстрадиции из ГДР забрали все имущество. Он счастлив, что может поехать на чемпионат со сборной своей страны. Но теперь это значит не так много, как во времена стены.

Жалобы Клопфлейша начинают меня утомлять. Он не легенда. Траутманн ушел спать. Я тоже ухожу. «Удачи в воскресенье», – говорю я, как будто Германии она нужна.

Полуночные беседы с немцами уже не всегда обращаются к войне, и победа сборной Германии в финале Евро-96 была ее последней большой победой.


В 2009 году я навещал Клопфлейша в берлинской больнице. Он с удовольствием говорил о футболе, но чаще обращался к своей боли. Герой холодной войны после падения стены надеялся, что справедливость восторжествует. Но ошибся. По одному из условий воссоединения Германии почти все восточнонемецкие коммунисты и шпионы избежали наказания.


Агент Штази, который когда-то следил за Клопфлейшем, получил в собственность его летний домик под Берлином. И Хельмут двадцать лет пытается вернуть свою «маленькую Калифорнию».


Кто-то в больничной палате спрашивает, не воспринимает ли он битву с ГДР как футбольный матч. «Тот длится девяносто минут, – вздыхает Клопфлейш. – А моя война продолжается вечно».


Я пишу эти строки осенью 2010 года. Берту Траутманну почти восемьдесят, и он все еще в хорошей форме.

### Йохан Кройф. Январь 1999 года

Голландские журналисты любили дразнить молодого и наивного Йохана Кройфа, спрашивая о последней прочитанной книге.

В ответ он всегда называл забытый сегодня роман американского писателя Уилларда Мотли «Стучись в любую дверь» (Knock on Any Door). На язвительное «Но вы называли это произведение в прошлый раз!» парировал: «И снова перечитал. Это очень хорошая книга».

Так что представьте изумление общественности, когда именно Кройф стал в Голландии сенсацией. Причем не спортивной, хотя на прошлой неделе был назван Международной федерацией футбольной истории и статистики лучшим полевым игроком XX столетия. А литературной.

Книга «Нужно ударить, а то не забьешь, и другие изречения Йохана Кройфа» (You have to shoot, or you can’t score, and other quotes from Johan Cruijff) увидела свет в октябре и была мгновенно распродана. В ноябре два дополнительных тиража также молниеносно исчезли с прилавков. Сейчас у касс половины книжных магазинов страны лежит четвертое издание.

Цитаты Кройфа объединил Хенк Дэвидс, на протяжении десятилетий коллекционирующий интервью футболиста.

Кройф всегда много говорил. Даже находясь на поле и ведя мяч в окружении трех противников, он, жестикулируя, выкрикивал указания товарищам по команде. Его жизнь напоминает непрерывный монолог обо всем на свете. Так, главы книги называются: «О гульденах, песетах и долларах», «О смоле и никотине», «Сборная Голландии: непростые отношения» и «О юности, отце Манусе, брате Хенни, жене Данни, детях и здоровье».

Причем, как пишет Нико Шипмейкер в книге «Кройф, Хендрик Йоханнес, 1947–1984, феномен»[4], «даже любая чепуха, сказанная им, была интересной».

Действительно, Кройф понимал футбол как никто другой. Но почему-то считал, что в совершенстве разбирается и во всем остальном. Он подсказывал чикагскому таксисту самую короткую дорогу. Советовал знаменитому игроку в гольф Иену Вуснаму отработать удар. Перед операцией по шунтированию сердца обсуждал с хирургом методику лечения. Когда стал отцом, лично следил, правильно ли няни меняют детям пеленки.

Он не только говорил неожиданные вещи, он говорил их по-своему. Самоучка, оставивший школу в двенадцать лет, сам замечал нехватку слов, чтобы выразить свои мысли

Недавно в СМИ Нидерландов появилось несколько статей, посвященных голландскому Кройфа. Например, он часто использует слово «ты» в значении «я» («Хуже всего, что ты всегда видел все лучше всех»); устаревшие словечки из жаргона амстердамских рабочих; обожает случайные сравнения («справа их игра похожа на козий сыр»). Сам футболист не обращает внимания на речевые ошибки: «Если бы я мог делать все остальное так же хорошо, как говорю».

Его испанский еще хуже. Он то и дело произносит «claro» (в смысле «конечно») с амстердамским акцентом, пожимая при этом плечами. А когда требуется, как говорится, потянуть время, повторяет изобретенную им фразу «en el este momento» (что означает «сейчас»).

Лучше всего Кройф владеет английским, который выучил в детстве, общаясь с тренерами «Аякса» Кейтом Спурдженом и Виком Бекингемом. Тем не менее до сих пор делает странную ошибку. «Почему я должен ушел обратно, когда сейчас все, что они делают с футболом в Голландии, совершенно неправильно?» – однажды спросил он репортера Washington Post. Но, несмотря на лингвистические огрехи, его формулировки всегда великолепны.

Подобно многим великим философам, Кройф – мастер парадокса. Чего только стоят следующие высказывания:

«Случайность логична».

«Итальянцы не могут тебя побить, но ты можешь им проиграть».

«Перед тем как сделать ошибку, я не делал этой ошибки».

И в 1997 году, в канун юбилея: «На самом деле я прожил не пятьдесят, а лет сто».

Увы, Кройф чувствует себя стариком. Печаль, проскальзывающая во всех интервью, и побудила автора опубликовать книгу. Дэвидс чествует разум, которого больше нет. «Жернова времени сделали свое дело», – сказал Кройф в 1996 году, незадолго до увольнения с поста тренера «Барселоны».

Он больше не генерирует оригинальные мысли. Гуляет с внуками в зоопарке и комментирует матчи на голландском телевидении. А так как никогда не понимал принцип действия телевидения, то часто продолжает говорить после того, как выключат микрофон.

Книга Дэвидса – одна из попыток Голландии наконец-то воздать Кройфу должное. Когда-то товарищи по «Аяксу» лишили его звания капитана команды, а болельщики, в свою очередь, награждали обидными прозвищами. Публика была в восторге, когда в 1979-м он потерял все деньги, ввязавшись в аферу с французско-российским мошенником по фамилии Базилевич. Но теперь десятки тысяч людей пришли в книжные магазины, чтобы, пусть и таким скромным образом, передать великому игроку свои «прости» и «до свидания».

Как сказал бы Кройф, «ты начинаешь видеть лишь тогда, когда уже поздно».

### Брюс Гроббелар. Март 1999 года

«Чертов туман, да? – произносит Брюс Гроббелар, выскакивая из машины за мгновение до начала тренировки. – Не разглядишь и мячика на фарвее[5]». Действительно, обсерватория «Тэйбл Маунтин» окутана мглой. Почти не видно и острова Робен, расположенного через пролив от тренировочного поля.

Бывший вратарь «Ливерпуля» ныне живет в Кейптауне, где занимается командой «Сэвен Старз». Тренировка проходит примерно так. Гроббелар, задумчиво нахмурившись, крутит мяч на пальце, а игроки выполняют разминку. Затем отбивает подальше – и футболисты пасуют друг другу.

С центра поля Брюс одновременно бросает два мяча для двух команд, по пять игроков в каждой. Когда снаряд попадает в ворота, произносит «гол». Когда летит мимо – «Бум!». В завершении тренировки выбирает пятерых, которым в качестве наказания за какие-то неизвестные грехи придется бежать спринт и отжиматься.

«Вся команда должна бегать!» – возмущается кое-кто, но бывший капрал родезийской армии игнорирует протесты. «Ему еще нужно многому научиться, чтобы стать тренером», – говорит один из футболистов.

После тренировки мы с Гроббеларом едем в Кейптаун, который, по его мнению, наряду с Ванкувером, Пертом, Лондоном и Парижем является одним из шести лучших городов мира. «В шестом я еще не был», – добавляет он и демонстрирует фирменную усмешку, поднимая фирменные усы а-ля Зорро. Ему сорок один. «Пивной живот» едва намечается. И он – «тот самый Брюс Гроббелар», к которому то и дело подходят за автографом местные болельщики «Ливерпуля».

Наша поездка – настоящее приключение. Не снижая скорости на поворотах, Гроббелар уводит машину на десять сантиметров влево и мгновенно возвращает ее обратно, чтобы не повредить боковое зеркало. Он различает дорожные знаки почти со ста метров. Мы едем по набережной в темноте, он развлекается, считая проституток: «Если начнет подводить зрение, от меня останется не больше половины».

В португальском баре «Таверна Диас» мы заказываем рыбу и много вина. На большом телевизионном экране «Тоттенхэм» громит «Лидс». И когда Джордж Грэм, ошибаясь, радуется неточному удару Дэвида Гинолы, Гроббелар разражается смехом: «Это будет классный блупер!»[6]

Бывший вратарь с удовольствием поселился бы с женой и дочерьми в Лимингтоне (Хэмпшир) и тренировал англичан. Однако ни один британский клуб не захотел взять его на работу из-за скандала, раздутого газетой Sun. Журналисты обвинили игрока в мздоимстве. Якобы тот брал взятки у соперников за «нужный» счет. В 1997 году последовал оправдательный приговор. На издание подали в суд. Но… «Мое имя запятнано», – вздыхает Гроббелар, с ударением на каждом слове, как истинный белый уроженец Южной Африки.

И без всякого перехода вспоминает начало той долгой истории. В ноябре 1994 года он собирался лететь в Зимбабве. В аэропорту Хитроу на него буквально накинулись журналисты Sun, заявив, что имеют в своем распоряжении видеозапись разговора Гроббелара и его бывшего делового партнера Криса Винсента. В ходе беседы первый признается, что брал взятки. «А я всего лишь, собираясь идти в полицию, рассказывал коллеге о замысле соперников», – вздыхает нынешний тренер.

Кстати, это был не первый удар, который ждал Гроббелара в тот злополучный день. Таблоид News of the World опубликовал историю о его сексуальных похождениях. Футболист потому и стремился в Зимбабве, к жене и детям, чтобы по возможности смягчить негативные последствия публикации. Но какой-то «доброхот» показал газету его супруге. И та отказалась общаться с мужем.

Так что представьте состояние игрока, которому в тот же вечер предстоял квалификационный матч чемпионата мира со сборной Заира.

Гроббелар еще не оправился после суда. Недавно ему приснилось, что он вновь находится в камере, ждет вердикта присяжных и на этот раз его признают виновным. Кстати, в реальности вместе с репутацией он потерял кучу денег, незадолго до скандала неудачно вложив средства в сафари-парк, созданный на пару с Винсентом.

Но его это не слишком беспокоит, главным образом потому, что не надеялся дожить до сорока. Во время гражданской войны в Родезии, объясняет он, «мы думали лишь о том, чтобы пережить день. Все остальное считали роскошью». Тогда Гроббелар воевал против черных повстанцев, создавших впоследствии государство Зимбабве. Неудивительно, что сейчас он самый популярный белый в этой стране.

«Представляешь, – говорит он, – даже сын моего слуги ушел в партизаны. Во время войны мы встретились у меня дома. Я сказал: “Если увижу тебя в буше, убью”. Он ответил: “Да, но я тебя тоже”. – “Ладно, посмотрим, кто будет первым”. Больше я его не видел. Младший брат юноши рассказал, что он погиб».

На войне благодаря хорошему зрению Гроббелар был следопытом – определял, когда и где прошли повстанцы. Там же вдобавок к английскому и африкаанс он выучил некоторые диалекты Зимбабве: шона, ндебеле и ньянья.

Впоследствии, когда Гроббелара отвергли британские клубы, ему недолго пришлось поработать тренером национальной сборной этой маленькой африканской страны. И даже выйти на поле в матче против сборной Туниса. Однако карьера не задалась и тут – из-за падения курса национальной валюты ему не смогли предложить достойного вознаграждения. Кстати, чиновник Футбольной ассоциации Зимбабве как-то поинтересовался: «Он родился в Дурбане, вырос здесь, потом уехал в Канаду, провел четырнадцать лет в “Ливерпуле” – разве он местный?» На самом деле Гроббелар – местный во многих местах.

Мы вновь несемся по шоссе, обгоняя машины справа и слева. Гроббелар показывает на замок Доброй Надежды: «Здесь родился мой дед. Его отец был стрелком в британской армии. Во время Англо-бурской войны крепость принадлежала англичанам». Разрешение на работу в «Ливерпуле» Брюс получил исключительно благодаря месту рождения предка.

В июне «Сэвен Старз» прекратит существование, объединившись с другой командой – «Спурз». Из них сформируют «Аякс Кейптаун»; 51 % акций отойдет амстердамскому «Аяксу». И Гроббелар хочет, чтобы его подопечные выиграли несколько матчей, что поможет клубу остаться в своем дивизионе. Затем команда перейдет на систему игры с тремя защитниками. Затем, планирует Гроббелар, он станет главным тренером кейптаунского «Аякса». А потом вернется в Европу. Его окончательная цель? Спортсмен не страдает лишней скромностью: «Хочу стать главным тренером “Ливерпуля”».

Он утверждает, что методы тренировки, которые я наблюдал утром, перенял у Боба Пайси, а тот, в свою очередь, у Билла Шенкли. Не то чтобы Гроббелара мучила ностальгия по «Ливерпулю». Он участвовал в трагических матчах на Эйзеле и Хиллсборо[7], и ему до сих пор снятся кошмары.

«Даже сегодня, когда в одиночестве думаешь о футбольной карьере, на ум приходят три вещи: Эйзель, Хиллсборо и война».

Вечер завершается в квартире друга Гроббелара. Мы сидим у бассейна, слушаем сверчков и пьем виски. Ночь – время философии. Двадцать лет назад, рассказывает Гроббелар, у него была девушка, родезийка. Она забеременела. Он собирался сделать предложение, но случайно узнал, что отец ребенка – лучший друг. «Что если бы, – размышляет Гроббелар, – я тогда женился? Никогда бы не попал в “Ливерпуль”. Играл сейчас где-нибудь в Африке. Может быть, в Булавайо. Имел собственный бизнес. И пятерых детей». Ему бы это понравилось? «Да. Тогда бы я не встретил подонка Винсента, испортившего мне жизнь».

К сожалению, тренерская карьера Гроббелара в последние годы пошла на спад, и сегодня он, кажется, не работает ни с одним клубом.

### Эдгар Давидс. Март 1999 года

Последний раз я общался с Эдгаром Давидсом на тему моды.

«Ты! – сказал он на своем афроамериканском английском. – Ты плохо одет! Я о тебе, чувак!» Конечно, полузащитник «Ювентуса», которому через месяц предстоит встреча с «Манчестер Юнайтед» в полуфинале Лиги чемпионов, так же важен для своей команды, как Рой Кин для «Юнайтед». Тем не менее он – агрессивный параноик, склонный к насилию.

Еще в ранней юности, обучаясь в знаменитой футбольной школе «Аякса», Эдгар снискал славу злостного нарушителя дисциплины. Тогда менеджеры специально возили его в лагеря «Милана» и «Ювентуса», чтобы показать, как живут игроки, которым удалось попасть сюда.

В тот период состоялась и встреча Давидса с теннисистом Ричардом Крайчеком. Подросток подошел к знаменитости в амстердамском баре: «Спорим, вы не знаете, кто я такой». Тот признался, что не имеет понятия. «Меня зовут Эдгар Давидс. Через несколько лет я буду играть в сборной Голландии и ездить на большой машине. Вы обо мне еще услышите». И гордо удалился.

Скорее всего, именно эта внутренняя ярость и воля к победе превратили его в признанную звезду футбола. Он не поехал со сборной Голландии на чемпионат мира в 1994 году и провел сезон на игровых полях Амстердама, пытаясь повторить увиденное по телевизору. Давидс презирает коллекционирующих футбольные сувениры игроков, таких, например, как Данни Блинд. Его давнее хобби – трюки. Во время учебы он тратил массу энергии на «обманные» маневры, которые тренер Луи ван Галь называл «мастурбацией». Теперь в ходе ответственного матча он способен неожиданно выполнить десятиметровый удар пяткой с разворота или повернуться на 360 градусов, обойдя двух противников.

Давидс был в составе «Аякса», когда клуб выиграл кубок Лиги чемпионов в 1995 году. А когда в 1996 году команда в финале потерпела поражение от «Ювентуса», именно Питбуль неудачно пробил решающий пенальти. У него сложный характер. Он живет в воображаемом мире, населенном преимущественно верными друзьями (черными игроками «Аякса»), «психами» (к ним относятся почти все остальные его знакомые) и героями (о них Эдгар читает в книгах).

Давидс – самоучка. В юности был одержим рэперами и баскетболистами. Его кумир – Дэннис Родман[8] из «Чикаго буллз», автобиографию которого «Хочу быть хуже всех»[9] (Bad as I Wanna Be) футболист знает практически наизусть. Он даже жаждал сняться в рекламном ролике в одних спортивных носках, имитируя позу эпатажного баскетболиста.

Пиком эпохи скандалов стал Евро-96. Его выгнали из голландского тренировочного лагеря за оскорбительный совет, данный тренеру Гусу Хиддинку: «вытащить голову из задниц других игроков». Честно говоря, это была цитата из Родмана, хотя Давидс и не признает заимствования.

Потом «Питбуль» объявил вендетту нидерландским СМИ, общаясь на пресс-конференциях исключительно с иностранными журналистами: итальянцами, англичанами…

В 1996 году из «Аякса» он ушел в «Милан», где получил от Джорджа Веа прозвище Бигги Смол, в честь известного рэпера. Начало было хорошим. Но скоро Давидс сломал ногу и оказался на скамейке запасных. В декабре 1997 года руководство клуба продало его «Ювентусу» – сумма трансфера составила 3 млн фунтов – и вздохнуло с облегчением. В Турине начался путь к здравомыслию. В детстве черный мальчик, выросший на улицах криминального северного района Амстердама, считал «Ювентус» верхом мечтаний, как говорится, «круче не бывает». И вот оказался среди героев любимых книг. Больше он не пытался удержать мяч, если было ясно, что Зинедин Зидан и Алессандро дель Пьеро сделают лучше. Он стал играть для них, подводить, перехватывать, пасовать и время от времени показывать, что способен на большее.

В мае прошлого года, в третий раз играя в финале Лиги чемпионов, Давидс стал героем. «Ювентус» потерпел поражение. Но сам футболист играл настолько блестяще, что «придурки», которые раньше его изводили, пожалели о своих выходках.

Адриано Галлиани, вице-президент «Милана», пошутил: «Я должен издать приказ о возвращении Давидса». Хиддинк вновь позвал его в сборную Голландии. «Питбуль» начал чемпионат мира на скамейке запасных, а закончил лучшим игроком страны, хавбеком, который яростно сражается за каждый мяч. Теперь он к тому же вице-капитан команды.

На прошлой неделе ему исполнилось двадцать шесть. Если «Ювентус» в мае выиграет у «Манчестер Юнайтед», он четвертый раз за пять лет сыграет в финале Лиги чемпионов. Но на этом Давидс не успокоится, хотя и знает, что на данный момент добился своего.

### Ривалдо. Декабрь 1999 года

В понедельник, 20 декабря 1999 года у Ривалдо выдался трудный день. Он проснулся в отеле «Принцесса София», расположенном в квартале от стадиона «Барселоны». Семья уехала на праздники в Бразилию, и он не хотел оставаться один в большом доме.

В клубе нужно быть к девяти утра. Луи ван Галь, тренер «Барселоны», хочет проанализировать матч с мадридским «Атлетико», состоявшийся накануне. «Барса» выиграла со счетом 2:1. Бразильского игрока заменили на семьдесят второй минуте.

Когда обсуждение подходит к завершению, застенчивый Ривалдо просит слова. «Слушайте, – говорит он на своем характерном испанском с португальским акцентом. – Я уважаю тренера и всех остальных, но больше не буду играть левым крайним нападающим».

Затем короткая тренировка. Потом пресс-брифинг. Двадцать журналистов еще не знают об утреннем заявлении игрока и с пристрастием допрашивают его об итогах голосования за титул лучшего европейского игрока года. Статусное звание присваивается журналом France Football начиная с 1956 года. Каждый, кто его удостаивается, автоматически становится легендой, как в свое время Стэнли Мэтюьз, Раймон Копа и Франц Беккенбауэр.

«Без комментариев, – говорит Ривалдо. – Результаты еще не известны». – «Все знают, что это вы», – не сдаются журналисты. Футболист молчит. Журналы World Football и Onze ранее объявляли его игроком года, но по-настоящему важен только «Золотой мяч» от France Football.

Затем он едет в аэропорт, чтобы встретить зятя короля Испании гандболиста Инаки. Днем им предстоит посетить благотворительное мероприятие. Футболист и его агент юрист Мануэль Аусет («Я не агент, а друг») не хотят, чтобы я писал о событии. Ривалдо занимается благотворительностью не ради паблисити.

Три часа спустя одетый в черное высокий бразилец наконец появляется на девятнадцатом этаже отеля. «Инаки опоздал, и мероприятие выбилось из графика», – объясняет Мануэль. Ривалдо тяжело вздыхает, увидев длинный список моих вопросов, но в итоге соглашается ответить.

– Вы устали. Вы часто чувствуете себя уставшим?

– Нет. Сегодня да, устал, у меня было очень много дел. Но обычно я хорошо отдыхаю.

– Давление в «Барселоне» больше, чем где бы то ни было в мире.

– Я так не думаю. Самое сильное давление я ощущал в Бразилии, в «Коринтианс» и «Палмейрас». Там люди угрожают вашей семье, разбивают вашу машину. Если бы в «Палмейрас» мы играли так же, как сейчас в «Барселоне», я бы не смог выйти на улицу.

– Поэтому вы не хотите закончить карьеру в каком-нибудь бразильском клубе?

– Хочу. Если бы я мог выбирать бразильский клуб, то выбрал бы «Палмейрас».

– Вы родились в Ресифе. Планируете когда-нибудь туда вернуться?

– Думаю купить там дом для отдыха на побережье. И жилье в Сан-Паулу для работы.

– А дом в Барселоне?

– Нет, не думаю, нет…

– Вы играете интуитивно, а в «Барселоне» думающий тренер. Вы друг друга понимаете? (Задавая этот вопрос, я еще не знаю об утреннем заявлении Ривалдо.)

– Ну, я очень уважаю тренера, для него важна тактика, ему нравится, когда игроки следуют его системе. В Бразилии играют иначе. Там не говорят о составляющих игры, и это означает свободу. Но при этом футболист берет на себя всю ответственность. Если способен сделать больше, чем другие, тренер дает самостоятельность. Так что можно побить трех, четырех, пятерых звезд, чтобы выполнить гол – эффектный, классный, красивый.

Здесь больше тактики. Как будто мистер [так в Испании называют тренера] говорит одно, а игрок делает другое. Я хочу чувствовать себя более комфортно. Тут не так много удовольствия, и я пытаюсь получить его, когда могу.

– Вы хотите играть в центре.

– Я играю на левом фланге, но хочу снова быть в центре. Не в футболке с десятым номером, а как десятый номер. Здесь я ни разу не играл на этой позиции. Много лет я помогал команде и ничего не сделал для себя. Я хочу получать больше удовольствия, играть на своем месте. Для себя, для команды, для всех.

– Вам нравится в Барселоне?

– Да. Мне, моей семье, детям – нам всем нравятся этот клуб и этот город.

– Футбол становится очень требовательным, слишком много игр.

– Да. Я думаю, для футболиста это плохо. Если вам тридцать четыре или тридцать пять лет, становится не так просто. Мы не машины.

– Несколько журналов назвали вас игроком года. (Я не упоминаю France Football, но сейчас мне ясно, что ответ Ривалдо относился именно к нему.)

– Это для меня очень важно, ведь мне пришлось преодолеть так много трудностей. Я горжусь наградой и очень счастлив. Хочу продолжать то, что делаю, поддерживать волю к победе. Я так думаю.

– Есть ли какие-то качества у других великих игроков, например у Роналду или у Зико, которыми вы тоже хотели бы обладать?

– Думаю, да. Обычно я немного стараюсь быть похожим на Зико. Пытаюсь быть таким же спокойным, как Зидан. Еще мне нравится Луиш Фиго: игрок с очень сильной атакой, отличной скоростью. Как и Роналду, который всегда у ворот и много забивает. Думаю, мне не хватает скорости на длинной дистанции.

Теперь нужно сфотографироваться в форме с логотипом спонсора, компании Mizuno. Nokia Ривалдо непрестанно звонит – все хотят его поздравить с присвоением «Золотого мяча», о чем сообщили СМИ, – и он отдает телефон Мануэлю. Тот называет номера, высвечивающиеся на экране. «Меня нет», – предупреждает футболист, позируя с мячом, который, к сожалению, оказывается сдутым. «Он официально признан игроком года?» – спрашиваю я агента. «Ну, я не знаю, – следует ответ. – Мы еще об этом не слышали».

«Позвони во France Footbal», – предлагает Ривалдо. Хорошая идея. После долгих гудков в Париже наконец кто-то берет трубку.

«Винсент!» – произносит Мануэль. Бразилец подходит и слушает. Собеседник подтверждает информацию. Мы поздравляем Ривалдо.

«Спасибо», – говорит он. Забирает трубку и выходит на террасу. В одиночестве смотрит на город и темные горы вдали. Прямо перед ним магазин испанской сети универмагов «Эль Корте Инглес». Часы на стене здания показывают 19:23, температура – 10,5 °C. В этот миг Ривалдо официально становится легендой. Сорок лет спустя о нем все еще будут судачить в такси Монтевидео и Дамаска.

«Ты знал, что это он?» – спрашивает Марк Кайвей из Mizuno. «Да, – усмехается Мануэль. – Ведь он позировал для фотографии с “Золотым мячом”».

«Уже отпраздновал?» – интересуюсь я.

«Он сегодня еще даже не обедал! Не было времени».

Ривалдо отдает телефон Мануэлю и делает победный жест. Агент демонстрирует экран – соединения ждут три абонента. Как только один звонок умолкает, раздается следующий.

Потом футболист около часа проводит в тесном, темном, душном помещении под прицелами телевизионных прожекторов. В комнате полно людей, все спешат сфотографироваться с новоявленной легендой, просят автографы, целуются с ним – сцена из какой-нибудь комедии абсурда братьев Маркс[10].

Около девяти Ривалдо наконец добирается до гостиничного холла, где пробирается сквозь группу представителей СМИ. Ему почти удается добраться до своего «Мерседеса», но тут его заключает в объятья консьерж отеля. Журналисты наступают. Ривалдо скрывается в машине, однако ему преграждают путь. Противостояние длится несколько минут, прежде чем удается сдвинуться с места и отправиться в свой пустой дом. В ванной у него есть шанс подумать об этом дне.

На следующий день ван Галь вывел Ривалдо из основного состава «Барселоны». Все не так просто.

### Рууд Гуллит. Февраль 2000 года

Пожилой человек в замешательстве обращается к другому зрителю:

«Кажется, это брат Рууда Гуллита».

«Это и есть Рууд Гуллит», – отвечает тот.

«Вы что, смеетесь?»

«Нет. Он сейчас играет в пятом составе AFC».

«Он же был в сборной Голландии!» – восклицает пожилой человек, внимательнее присмотревшись к высокому защитнику с дредами и в красной футболке.

Мы находимся в парке под Амстердамом. В двух милях по шоссе – стадион «Аякс». Прекрасный зимний воскресный день. В кафетерии пенсионеры играют в карты и не обращают внимания на матч. Поединок между третьим составом OSDO и пятым составом AFC привлек всего двадцать зрителей, большинство из которых – маленькие дети игроков, участвующие в разогреве вместе с отцами.

Мы застали Гуллита в неудачный день. Перед игрой он совершает свою фирменную пробежку, широко развернув плечи, но в этот момент его команда распадается: миниатюрная женщина-арбитр отправляет нескольких игроков AFC за наколенниками.

Тренер команды, раздраженный человек с мобильным телефоном, признается, что из-за праздников пришлось просить подкрепления у нижнего дивизиона. Конечно, его либеро, неформальный лидер, – лучший игрок Европы 1987 года. Ему всего тридцать семь, он не склонен к излишествам в стиле Марадоны. Тем не менее Гуллит в команде – весьма сомнительная удача. «AFC 5 не та, что раньше, – жалуется один из футболистов. Мальчики нервничают в раздевалке. Никто не осмеливается сесть рядом с приглашенной звездой».

Бывший тренер «Челси» и, возможно, будущий тренер «Фулхэма» дебютировал в AFC в сентябре, вскоре после того, как его вышибли из «Ньюкасла». Тогда друзья предложили ему сыграть в товарищеском матче с ABN-Amro sixth XI, грозившейся выпустить на поле парня по имени Марко ван Бастен.

Гуллит согласился. Однако игра началась без его товарища по сборной Голландии и «Милану» – ван Бастен проспал. Разбуженный телефонным звонком, он поспешил на поле, где его немедленно выпустили на замену. Через одиннадцать секунд забил гол, а затем еще один. Однако команда Гуллита выиграла со счетом 6:2.

Рууд тоже забил два мяча, получил удовольствие от игры и решил перейти в AFC. Он заплатил вступительный взнос (около 120 фунтов в год, что по голландским меркам немало), а «Челси», за которую он выступал, согласилась на трансфер.

Так легендарный игрок стал либеро AFC 5. Кстати, к большому удовольствию моего друга, футболиста четвертого состава этого клуба. Теперь он уверен, что играет лучше Гуллита.

Возможно, он прав. В первые пять минут матча защита AFC пропустила два гола. Молчавший на протяжении предыдущих игр, Гуллит кричит одному из защитников: «Инсайд, инсайд, инсайд!» И снова, вздыхая: «Я сказал, инсайд». Он уверен – товарищам по команде необходимо научиться опекать противников на своей половине поля.

Но все тщетно. Защита AFC не сравнится с той, что была у гранда «Милан». И когда форвард OSDO врывается в зону пенальти, раздраженный либеро просто стоит в стороне, позволив забить гол.

«Он уже не тот», – комментирует пожилой человек.

Нельзя сказать, что Гуллит играет, как выразился бы сам, «дерьмово». Он делает несколько 50-метровых пасов вперед большим пальцем левой ноги – сверхъестественное зрелище. «Хороший мяч!» – по привычке кричит тренер. Однако вингеру никак не удается контролировать ситуацию – несколько раз нидерландец бьет слишком далеко.

В тот момент, если бы у вас спросили, кто из действующих игроков сыграл шестьдесят пять матчей за сборную Голландии, скорее всего, вы назвали бы кого-то из форвардов OSDO.

Один из зрителей говорит сыну, что на поле Гуллит. «Он играет за OSDO?» – удивляется ребенок.

Отец в шоке: «Рууд Гуллит, который играл в Италии и за сборную Голландии! Разве ты не знаешь?»

«Да ладно, ты меня разыгрываешь», – сомневается мальчик.

Наконец игроки AFC дают пас в штрафную, и Гуллит стремительно отправляет мяч в верхний угол ворот, однако промахивается. Сияющий тренер оборачивается ко мне: «Он еще заставит нас вспомнить былые времена!»

OSDO ведет 4:0. К этому моменту между игроками соперников начинается перебранка, традиционная для проигрывающей голландской футбольной команды.

«Черт возьми! Что это было?» – кричит форвард.

«Эй, делай что-нибудь!» – требует защитник.

«Арбитр, этот парень все время чем-то недоволен», – говорит другой форвард.

Гуллит пытается сохранять спокойствие. Он не хочет разрушать уверенность в себе кого-либо. Когда мяч AFC пролетает в 20 метрах над воротами, игроки OSDO начинают шутить, что сегодня отправятся домой пораньше. Рууд парирует: «Они уже устали!»

Первый тайм заканчивается со счетом 5:0, и бомбардир OSDO подходит пожать руку легендарному защитнику. «Я благодарил за удовольствие играть с ним, – признается позже сорокалетний Тье Хейръянс. – Этот человек так много значит для голландского футбола».

Они уходят вместе, весело переговариваясь. Как и Кройф, ван Бастен и Ринус Михелс, Гуллит превратился в очень милого парня – просто потому, что пришло время уйти из большого футбола.

Возвращаясь на поле во втором тайме, он бросает взгляд на пенсионеров, играющих в карты в кафетерии. Они не обращают на него внимания. А стоило бы: после перерыва AFC преображается. Может быть, это креатин[11]? В любом случае правый нападающий Альфонс скоро завершает голом превосходную соло-пробежку.

«Алфи! – кричит Гуллит. – Он силен, он молодец!»

Команде предстоит пенальти, который забивает центрфорвард Гвидо. Он же посылает еще один мяч в ворота соперника – 5:3. Но постепенно пыл футболистов угасает. Игра близится к завершению, жены соперников скандируют: «Мы болеем за OSDO, мы победители всегда!»

Всего за минуту до конца игры Гвидо делает точный пас Гуллиту, стоящему перед пустыми воротами противника. Это его звездный час, но он захвачен врасплох: пытается подпрыгнуть, не может оторваться от земли, нагибается… И мяч пролетает над головой. Да, Гуллит превращается в футболиста пятого состава. Женщина-арбитр дает финальный свисток. AFC проигрывает 5:3. Рууд пожимает всем руки. Он поздравляет судью и, не обращаясь ни к кому конкретно, восклицает: «Второй тайм был лучше!»

После игры либеро появляется в кафетерии в сером шерстяном итальянском пальто (самый элегантный мужчина Великобритании 1996 года!). Пропускает стаканчик безалкогольного напитка с товарищами по клубу. И через пять минут уезжает вместе со всеми в автобусе, что для футболиста с континента, привыкшего к спортивным машинам, в новинку. При этом никто из посетителей даже не обернулся.

Не то чтобы амстердамцы забыли Гуллита. Просто они не сходят с ума по кумирам. Здесь не принято обращать внимание на происходящее. Даже если за соседним столиком кафе Иисус Христос выпивает с Нельсоном Манделой. Тут объявили банкротом Рембрандта[12], изгнали из синагоги Спинозу[13], прозвали «алчным волком» Кройфа. А Джону Леннону и Йоко Оно, покидая столицу Нидерландов после «лежачей забастовки за мир» в отеле «Хилтон», пришлось вернуть велосипеды местным хиппи. Поэтому нет толпы и вокруг Гуллита. Но именно такое отношение и привлекает футболиста в Амстердаме, где он родился.

Здесь с легкостью можно затеряться среди бывших знаменитостей. Он даже не самый известный Рууд в Голландии. Его затмили блестящий молодой бомбардир Рууд ван Нистелрой. А также герой реалити-шоу «Большой брат», которого стошнило в прямом эфире на национальном телевидении.

Возможно, Гуллиту не следует уходить в «Фулхэм».

Кстати, именно в 2000 году голландское телевидение придумало реалити-шоу «Большой брат».

### Лотар Маттеус: читатель таблоидов. Июнь 2000 года

«Знаете что? – предлагает Лотар Маттеус. – Давайте еще раз каждый задаст вопрос о моей родной стране». Присутствующие отрицательно качают головами. Мы и так знаем о футболисте все что необходимо.

Февраль 2000 года, понедельник, вечер. В пригороде Амстердама в комнате для переговоров отеля, построенного в сталинском стиле, Маттеус собрал семерых журналистов со всей Европы. Он готовится к товарищескому матчу между сборными Голландии и Германии, а через семнадцать дней лучший немецкий игрок своего времени в тридцать девять лет завершит карьеру в Европе и отправится в Нью-Йорк немного развеяться.

Пресс-брифинг должен начаться ровно в восемь вечера. Точно в назначенное время в помещение вошел крокодилоподобный футболист немецкой сборной, чтобы обсудить тактику будущей игры. Вслед за ним появляется большеголовый маленький человечек средних лет. Он машет собравшимся рукой и строит смешные рожи. Это Лотар Маттеус.

Важнейшее качество, которым должен обладать любой футбольный обозреватель, – это то, что немцы называют sitzfleisch: склонностью к сидячей работе. Журналисты полтора часа скучают в баре. «Крокодил» убирается из комнаты только в половине десятого.

Мы устремляемся в переговорку, откуда нас тут же выставляет Оливер Бирхофф: у капитана немецкой сборной что-то вроде афтепати с Маттеусом и наставником сборной Эрихом Риббеком, элегантным мужчиной, больше похожим на посла в Вашингтоне, чем на тренера. Мы возвращаемся в бар.

Около десяти вечера, хотя никто из журналистов давно не следит за временем, наконец появляется Бирхофф. Увидев нас, он поднимает брови, как Роджер Мур в роли Джеймса Бонда, и говорит: «Интервью с Лотаром. Всегда интересно». И затем начинает разговаривать по мобильному телефону по-итальянски. Образованный человек. Его отец был большой шишкой в какой-то энергетической компании. В детстве Оливер брал уроки тенниса и игры на гитаре, позже изучал корпоративную экономику. Став профессиональным футболистом, в свой первый сезон заработал меньше отца. Маттеус на него совсем не похож.

Мы, уже осторожнее, входим в комнату. Маттеус с притворным вниманием слушает пресс-атташе, но разрешает поболтаться нам вокруг, пока агент не исчезает. В десять вечера у футболистов наступает отбой, но журналистам предлагают сесть и немного расслабиться.

«Интересный командный разговор?» – спрашивает корреспондент легендарного немецкого футбольного журнала Kicker.

«Как видите», – говорит Маттеус, указывая на гостиничные блокноты, все еще лежащие на столах. Их страницы исписаны каракулями и неумелыми рисунками.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Hopcraft Arthur, The Football Man (Collins, 1968).

2

Гладуэлл М. Гении и аутсайдеры: Почему одним все, а другим ничего? – М.: Альпина Паблишерз, 2009.

3

Jamie Carragher, Carra: My Autobiography (Corgi, 2009).

4

Nico Scheepmaker, Cruijff, Hendrik Johannes, fenomeen 1947–1984 (Van Holkema & Warendorf, 1984).

5

Фарвей – часть гольфового поля до лунок. – Прим. пер.

6

Блупер – ошибки и промахи, которые снимают на видео во время игры, а затем выпускают в эфир или размещают в Интернете. – Прим. пер.

7

29 мая 1985 года во время финала Кубка европейских чемпионов между итальянским «Ювентусом» и английским «Ливерпулем», проходившего на брюссельском стадионе «Эйзель», в результате беспорядков на трибунах погибли 39 болельщиков. Еще до начала игры между итальянскими тифози и английскими фанатами произошло столкновение, переросшее в кровавую трагедию. 15 апреля 1989 года на стадионе «Хиллсборо» в Шеффилде во время полуфинального матча Кубка Англии по футболу между клубами «Ноттингем Форест» и «Ливерпуль» произошла давка. В результате погибло 96 болельщиков клуба «Ливерпуль», а 766 человек получили ранения. – Прим. пер.

8

Дэннис Родман (Dennis Rodman) – американский баскетболист, игрок НБА, киноактер. – Прим. ред.

9

Dennis Rodman, Tim Keown, Bad as I Wanna Be (Dell Publishing, 1997).

10

Маркс, братья (Marx Brothers) – квинтет американских киноактеров-эксцентриков.

11

Креатин – вещество, участвующее в ресинтезе энергетических запасов организма (АТР), вызывающее значительное увеличение энергии, силы и выносливости. Часто входит в состав продуктов для спортивного питания. – Прим. пер.

12

Рéмбрандт Хáрменс ван Рейн (Rembrandt Harmenszoon van Rijn) – нидерландский художник, рисовальщик, гравер, крупнейший представитель золотого века голландской живописи. – Прим. ред.

13

Бенедикт Спиноза (лат. Benedictus de Spinoza) – нидерландский философ-материалист, один из главных представителей философии Нового времени. В 1660 году из-за преследований Амстердамской синагоги был вынужден покинуть Амстердам.