# Третья промышленная революция. Как горизонтальные взаимодействия меняют энергетику, экономику и мир в целом

Джереми Рифкин

Автор концепции Третьей промышленной революции, известный ученый, влиятельный американский экономист и эколог Джереми Рифкин, считает, что на смену традиционным централизованным моделям бизнеса в ближайшие полвека должны прийти новые структуры. Наследие первой и второй промышленных революций – иерархическая организация экономической и политической власти – неминуемо уступит место горизонтальному взаимодействию, когда сотни миллионов людей будут генерировать собственную зеленую энергию дома, в офисах и на фабриках и делиться ею друг с другом в «энергетическом Интернете». Рассматривая базовые характеристики и принципы функционирования такой инфраструктуры, Джереми Рифкин показывает, какие препятствия и возможности лежат на их пути в разных сообществах, странах и в мире в целом. Его видение третьей промышленной революции официально принято Европейским сообществом и Китаем и поддержано ООН, и уже сейчас делаются попытки реализовать новую экономическую парадигму.

Переводчик Вячеслав Ионов

Руководитель проекта И. Серёгина

Корректоры М. Миловидова, С. Мозалёва

Компьютерная верстка А. Фоминов

Дизайнер обложки О. Сидоренко

Фото на обложке Shutterstock


© Jeremy Rifkin, 2011

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2014


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


* * *

Приоритетной задачей Европейского союза в первой половине XXI века, по словам Джереми Рифкина, «должно стать лидерство в третьей промышленной революции». Сокращение выбросов углекислого газа – всего лишь часть проблемы: настало время перехода к низкоуглеродной экономике.

Это не утопия, здесь нет ничего футуристического: через четверть века каждый дом будет «мини-электростанцией», обеспечивающей чистой энергией внутренние потребности и отдающей ее избыток другим.

У третьей промышленной революции три фундаментальных источника, три столпа, которые Джереми Рифкин описывает так ярко и убедительно: широкая эксплуатация возобновляемых источников энергии, строительство зданий, которые сами вырабатывают энергию, и переход к использованию водорода в качестве аккумулятора энергии.

На карту поставлено будущее Европейского союза, и о «будущем» нельзя думать как о том, что будет после нас!

Мы не имеем права упустить такую возможность: третья промышленная революция – это шанс перевести европейскую экономику на перспективную и устойчивую основу и, таким образом, обеспечить ее долгосрочную конкурентоспособность.

> Ханс Герт Пёттеринг, председатель Европарламента, выступление на втором форуме ЕС «Агора граждан», 12 июня 2008 г.

## Благодарности

Прежде всего я должен поблагодарить Николаса Изли, возглавляющего направление глобальных операций, за тщательный контроль соблюдения общего замысла «Третьей промышленной революции» и за редакторский вклад в создание книги. Я признателен Эндрю Линоузу, директору по программам, за строгое управление нашей повседневной работой и за ценные редакторские замечания. Я также благодарю наших стажеров Флору де Словер, Альму Веласкес, Вальбону Тика, Лорен Буш, Барта Провуста, Дивиа Сусарла, Бобби Самьюэла, Брайана Бауэра, Петроса Кусму и Шона Мурхеда за квалифицированную помощь в подготовке рукописи.

Я очень признателен редактору Эмили Карлтон за ее энтузиазм и преданность этому проекту, а также за многочисленные предложения по оформлению книги. Благодарю также моего агента Ларри Киршбаума за идеи по первоначальному предложению книги и ее позиционированию на глобальном рынке.

Особой благодарности заслуживает Анджело Консоли, который руководил нашими европейскими операциями в течение последних девяти лет. Его политическая проницательность и беззаветная преданность делу очень помогли в превращении видения, представленного в «Третьей промышленной революции», в реальность по всей Европе.

Наконец, мне просто необходимо поблагодарить мою жену, Кэрол Грюневальд, за ее советы и терпение на протяжении последних 22 лет. Наша общая мечта о создании более стабильного мира для каждого человека вдохновляла нас в течение всего этого времени.

## Введение. Вашингтон, округ Колумбия

Наша промышленная цивилизация стоит на перепутье. Нефть и другие ископаемые источники энергии, которые составляют ее основу, исчерпали себя, а порожденные ими технологии уходят в прошлое. Промышленная инфраструктура, выстроенная на ископаемом топливе, устаревает и требует обновления. В результате этого во всем мире растет безработица. Правительства, компании и потребители погрязли в долгах, а уровень жизни падает. Миллиард человек, почти седьмая часть населения Земли, страдает от недоедания и голода.

К тому же на горизонте уже маячит проблема изменения климата, связанная с промышленностью, в основе которой лежит ископаемое топливо. Ученые предупреждают, что нас ждет катастрофическое изменение температуры и химии планеты, грозящее дестабилизацией экосистем по всему миру. Они не исключают массового вымирания растений и животных в конце столетия, которое поставит под вопрос выживание человека как вида. Все яснее вырисовывается потребность в новой экономической концепции, способной обеспечить нам более справедливое и устойчивое будущее.

К 1980-м гг. начали накапливаться свидетельства, указывающие на то, что промышленная революция на основе ископаемого топлива достигла пика и что изменение климата, вызванное деятельностью человека, ведет к планетарному кризису невиданного масштаба. На протяжении последних 30 лет я занимался поисками новой парадигмы, которая могла бы положить начало постуглеродной эры. В результате этих изысканий я понял, что великие экономические революции случаются в истории тогда, когда новые коммуникационные технологии сливаются воедино с новыми энергетическими системами. Новые энергетические режимы делают возможной более взаимосвязанную экономическую деятельность, расширяют коммерческий обмен, а также способствуют более тесным и всеобъемлющим социальным взаимоотношениям. Сопутствующие им коммуникационные революции предоставляют средства организации и управления новой пространственно-временной динамикой, обусловленной новыми энергетическими системами.

В середине 1990-х гг. стало очевидно, что новая точка схождения коммуникационных и энергетических технологий не за горами. Интернет-технологии и возобновляемые источники энергии уже готовы соединиться и сформировать мощную новую инфраструктуру для третьей промышленной революции, которая изменит мир. В грядущей эпохе сотни миллионов людей будут сами производить зеленую энергию у себя дома, в офисах и на заводах и делиться ею через «энергетический Интернет» точно так же, как мы сейчас создаем информацию и делимся ею в Сети. Демократизация энергии приведет к фундаментальной перестройке человеческих взаимоотношений, изменению самой сути бизнеса, управления обществом, образования и участия в жизни гражданского общества.

Впервые с моим видением третьей промышленной революции познакомились слушатели курса повышения квалификации топ-менеджеров в Школе бизнеса Уортона Пенсильванского университета, где последние 16 лет я являюсь старшим преподавателем по вопросам новых тенденций в науке, технологии, экономике и обществе. Во время пятинедельного курса генеральные директора и топ-менеджеры со всего света занимаются проблемами, которые приходится решать в XXI веке. Моя идея довольно быстро проникла в штаб-квартиры компаний и стала частью политического лексикона глав государств Европейского союза.

К 2000 г. Европейский союз уже проводил агрессивную политику сокращения выбросов парниковых газов и перехода к эре экологически устойчивой экономики. В Европе занимались подготовкой целевых показателей и ориентиров, пересматривали приоритеты научных исследований и разработок, вводили кодексы, правила и стандарты нового экономического процесса. В отличие от этого Америку занимали гаджеты и «революционные новинки» из Кремниевой долины, а американские домовладельцы ничего не видели за фантастическим ростом рынка недвижимости, подпитываемым низкокачественными ипотечными кредитами.

Очень немногих американцев волновали предсказания нефтяного пика, зловещие сигналы изменения климата и нарастающие признаки того, что в недрах национальной экономики не все ладно. Страна жила в атмосфере самоудовлетворенности, самоуспокоенности и веры в то, что достигнутое благополучие лишний раз подтверждает ее превосходство перед другими нациями.

Чувствуя себя в какой-то мере чужим в собственной стране, я решил не следовать мудрому совету Хораса Грили[1], который он давал каждому недовольному положением дел еще в 1850 г.: «Поезжайте на Запад, молодой человек, поезжайте на Запад», и отправился в противоположном направлении – через океан в старую Европу, где новые идеи относительно будущего человечества воспринимались всерьез.

Знаю, в этом месте многие мои американские читатели станут закатывать глаза и говорить: «Да будет! Европа сходит с ума и живет прошлым. Она давно превратилась в большой музей. Там хорошо провести отпуск, но думать о ней как о серьезном претенденте на роль мировой сцены нельзя».

Я не настолько наивен, чтобы не видеть множества проблем Европы, ее неудачи и противоречия. Однако с тем же успехом очернить можно и США, и другие страны за их недостатки. И, прежде чем нам, американцам, раздувать щеки по поводу собственной значимости, неплохо бы вспомнить, что именно Европейский союз, а не США и не Китай, является крупнейшей экономикой в мире. Валовой внутренний продукт 27 стран – членов ЕС больше ВВП наших 50 штатов. Хотя Европейский союз не может похвастаться значительным глобальным военным присутствием, он обладает огромным весом на международной арене. А самое главное, только Европейский союз задается серьезнейшим вопросом о нашем выживании на Земле как вида.

Итак, я отправился на восток. Чуть ли не половина последнего десятилетия у меня прошла в Европе. Бывали периоды, когда я каждую неделю дважды пересекал Атлантику и работал с правительствами, деловым сообществом, организациями гражданского общества, продвигая идею третьей промышленной революции.

В 2006 г. я вместе с лидерами Европарламента начал работать над проектом экономического плана третьей промышленной революции. В мае 2007 г. Европарламент выпустил официальную декларацию, которая представляла третью промышленную революцию как долгосрочное экономическое видение и дорожную карту для Европейского союза. Сейчас реализацией идеи третьей промышленной революции занимается целый ряд агентств Европейской комиссии и некоторых стран-членов.

В октябре 2008 г., через несколько недель после начала глобального экономического кризиса, сотрудники моего офиса организовали в Вашингтоне, округ Колумбия, встречу 80 генеральных директоров и топ-менеджеров ведущих компаний мира, работающих в сферах возобновляемых источников энергии, строительства, архитектуры, недвижимости, информационных технологий, энергетики, коммунального хозяйства, транспорта и логистики. Целью был поиск путей превращения кризиса в возможность. Участники встречи согласились с тем, что дальше действовать в одиночку невозможно, и договорились о создании сети, которая сможет работать с правительствами, местными компаниями и организациями гражданского общества над переходом глобальной экономики в постуглеродную эру распределенного генерирования энергии. Группа экономического развития, в которую вошли среди прочих Philips, Schneider Electric, IBM, Cisco Systems, Acciona, CH2M Hill, Arup, Adrian Smith + Gordon Gill Architecture и Q-Cells, является крупнейшей в своем роде в мире и занимается на уровне городов, регионов и государств разработкой генеральных планов создания инфраструктуры третьей промышленной революции.

Идея третьей промышленной революции быстро распространяется в странах Азии, Африки и Американского континента. Я представил экономический план третьей промышленной революции, базирующийся на пяти принципах, 24 мая 2011 г. в программном обращении к 50-й конференции Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в Париже, где присутствовали главы государств и министры 34 стран-участниц. Презентация дополняла демонстрацию плана зеленого роста экономики ОЭСР, который должен стать основой подготовки стран мира к постуглеродному будущему.

Эта книга представляет собой отчет о развертывании видения третьей промышленной революции и модели экономического развития, а также знакомит с ключевыми игроками – главами государств, директорами глобальных корпораций, социальными предпринимателями и руководителями неправительственных организаций, которые первыми приступили к их реализации.

При работе над программой третьей промышленной революции для ЕС мне пришлось сотрудничать с руководителями многих стран, включая канцлера Германии Ангелу Меркель, бывшего премьер-министра Италии Романо Проди, премьер-министра Испании Хосе Луиса Родригеса Сапатеро, председателя Европейской комиссии Мануэла Баррозу и пять председателей Европейского совета.

Можем ли мы, американцы, почерпнуть что-либо в Европе? Я уверен, что можем. Нам нужно для начала прислушаться к тому, что наши европейские друзья говорят, и присмотреться к тому, что они пытаются делать. Европейцы как минимум подошли к пониманию того, что эра ископаемого топлива заканчивается, и начали прокладывать курс к зеленому будущему. Американцы, к сожалению, в большинстве своем не верят и не желают признавать, что экономическая система, так хорошо функционировавшая в прошлом, сейчас держится на аппарате искусственного дыхания. Как и Европе, нам нужно признать свою ошибку и раскошелиться.

А что мы можем дать со своей стороны? Хотя Европа предложила очень убедительный сюжет, никто не умеет рассказывать истории лучше Америки. Мэдисон-авеню[2], Голливуд и Кремниевая долина превзошли всех в этом деле. Америку отличает не столько деловая хватка, сколько уникальная способность преподносить будущее так живо и ясно, что людям кажется, будто они уже приехали, еще до того, как поезд отойдет от станции. Если американцы проникнутся идеей третьей промышленной революции, они могут быстрее других превратить эту мечту в реальность.

Третья промышленная революция является последней в череде великих промышленных революций, и она должна заложить фундамент эры сотрудничества. Формирование инфраструктуры третьей промышленной революции в течение 40 лет приведет к созданию сотен тысяч новых компаний и сотен миллионов новых рабочих мест. С ее появлением завершится двухсотлетняя история, характеризующаяся индустриальным мышлением, предпринимательскими рынками и массой неквалифицированных работников, и начнется эра сотрудничества, социальных сетей, высокоспециализированных профессионалов и технических работников. В следующие полвека традиционные централизованные модели бизнеса, наследие первой и второй промышленных революций, будут все больше замещаться распределенной структурой бизнеса третьей промышленной революции, а традиционная иерархическая организация экономической и политической власти уступит место горизонтальному взаимодействию, которое опирается на узлы, распределенные по всему обществу.

На первый взгляд сама идея горизонтальных взаимодействий кажется абсолютно несовместимой с тем, что мы привыкли видеть в сфере властных отношений на протяжении истории. В конце концов, власть всегда выстраивалась в виде пирамиды и осуществлялась сверху вниз. В наше время, однако, сотрудничество, возникающее в результате слияния интернет-технологий и возобновляемых источников энергии, коренным образом реструктурирует взаимоотношения людей, заменяет взаимодействие сверху вниз на взаимодействие по горизонтали, оказывает глубокое влияние на будущее общества.

К середине нынешнего столетия многие виды коммерческой деятельности перейдут под контроль интеллектуальных технологических систем, это высвободит значительную часть людей для создания социального капитала в некоммерческом гражданском обществе, которое станет доминирующим сектором во второй половине века. Хотя коммерческая деятельность сохранит принципиальную значимость для жизни людей, она перестанет определять их устремления. Если мы сумеем удовлетворить физические потребности человечества в следующей половине столетия, то двигателем нового периода нашей истории скорее всего станут крупные, возможно даже запредельные, проблемы.

В этой книге мы рассмотрим базовые характеристики и принципы функционирования инфраструктуры третьей промышленной революции и экономики, проследим вероятную траекторию их развития в течение следующих четырех десятилетий и посмотрим, какие препятствия и возможности лежат на их пути в разных сообществах, странах и в мире в целом.

Третья промышленная революция дает надежду, что мы сможем войти в устойчивую постуглеродную эру к середине столетия и предотвратить катастрофическое изменение климата. У нас есть наука, технология и план действий для того, чтобы сделать это. Вопрос теперь в том, сумеем ли мы распознать экономические возможности, которые лежат впереди, и хватит ли у нас воли, чтобы реализовать их своевременно.

## Часть I. Третья промышленная революция

### Глава 1. Экономический кризис, на который никто не обратил внимания

Часы показывали 5:00, я занимался на тренажере «беговая дорожка» и вполуха слушал ночные новости по кабельному каналу, когда прозвучало сообщение о новом политическом движении под названием «Чаепитие». Я сошел с тренажера, не уверенный в том, что правильно расслышал. На экране толпа разгневанных американцев среднего возраста размахивала желтыми флагами с надписью «Не наступай на меня» и эмблемой в виде свернувшейся кольцом змеи[3]. Некоторые совали прямо в камеру плакаты с лозунгами «Нет налогам без представительства»[4], «Закрыть границы» и «Изменение климата – надувательство». Репортер, слова которого тонули в скандировании, говорил что-то о спонтанном движении низов, распространяющемся подобно пожару по стране, о протестах против большого правительства в Вашингтоне и о либеральных политических карьеристах, заботящихся только о собственном обогащении за счет избирателей. В увиденное и услышанное трудно было поверить. Это походило на перевертывание с ног на голову того, что я организовал почти четыре десятилетия назад. Что за шутки?!

#### Бостонское чаепитие образца 1973 г.

На календаре было 16 декабря 1973 г. С самого рассвета сыпал снег. Пронизывающий ветер дул прямо в лицо, когда я подходил к Фэнл-холл[5] в центре Бостона. В этом месте когда-то собирались активисты и радикалы вроде Сэма Адамса и Джозефа Уоррена, выступавшие против колониальной политики короля Георга III и его корпоративных эмиссаров, самым ненавистным из которых была Ост-Индская компания.

Город сидел без топлива уже не первую неделю. Обычно плотный поток машин заметно поредел – на многих заправках кончились запасы бензина. Там, где они еще оставались, выстраивались длинные очереди, и, чтобы заправиться, приходилось стоять час, а то и больше. Счастливчиков, сумевших найти бензин, обескураживала его цена. За короткий срок она удвоилась, и в стране, которая до того была крупнейшим производителем нефти в мире, это вызывало состояние, близкое к истерии.

Реакция общества была понятной, учитывая богатые запасы нефти в Америке и ее способность массово производить доступные автомобили для неугомонных, склонных к перемене мест людей, которые вывели США на командные высоты и сделали их ведущей сверхдержавой в XX веке.

Удар по нашему чувству национальной гордости был нанесен неожиданно. Два месяца назад Организация стран – экспортеров нефти (ОПЕК) наложила нефтяное эмбарго на США в ответ на решение Вашингтона о поставке военной техники Израилю во время Войны Судного дня. «Нефтяной шок» быстро охватил весь мир. К декабрю цена на нефть подскочила с $3 за баррель до $11,65[1]. Паника царила везде, от Уолл-стрит до самого заштатного городка.

Первым и самым очевидным признаком новой реальности стали автозаправки. Многие американцы были уверены, гигантские нефтяные компании просто пользуются случаем и вздувают цены, чтобы погреть руки. Среди автомобилистов в Бостоне, да и по всей стране, быстро росло недовольство. Таким был фон, на котором разворачивались бурные события 16 декабря 1973 г. в Бостонском порту.

В этот день отмечали двухсотлетие Бостонского чаепития, судьбоносного события, ставшего результатом возмущения действиями британской короны. Тогда на волне недовольства новым налогом на чай и другие продукты, экспортируемые в американские колонии метрополией, Сэм Адамс организовал толпу протестующих, которая сбросила в Бостонскую гавань груз чая. Лозунг «Нет налогам без представительства» быстро превратился в боевой клич радикалов. Этот первый акт открытого неповиновения британскому правлению положил начало череде ответных мер со стороны монархии и контрмер со стороны ее 13 колоний, которая закончилась принятием Декларации независимости в 1776 г. и революционной войной.

Волна возмущения действиями гигантских нефтяных компаний нарастала на протяжении нескольких недель до знаменательной годовщины. Гнев американцев вызывали ничем не оправданные, по их мнению, цены, устанавливаемые бессердечными глобальными компаниями. Их действия угрожали тому, что американцы считали таким же основным правом, как свобода слова, свобода печати и свобода собраний, – праву на дешевую нефть и на пользование автомобилями.

Мне тогда исполнилось 28, и я был молодым активистом, воспитанным на выступлениях против войны во Вьетнаме и на движении за гражданские права 1960-х гг. Годом ранее я создал национальную организацию, Народную комиссию по двухсотлетию, в противовес официальной Американской комиссии по двухсотлетию, учрежденной администрацией Никсона для реконструкции исторических событий, которые предшествовали подписанию Декларации независимости в 1776 г.

Идея альтернативного празднования захватила меня отчасти из-за углубления расхождений во взглядах с коллегами по движению «Новые левые». Мое детство прошло в рабочем квартале на южной окраине Чикаго, я рос в окружении лавочников и механиков, полицейских и пожарных, людей, которые работали на чикагских скотобойнях, железнодорожной станции и окрестных металлургических заводах, – патриотизм у меня в крови. В этом квартале на каждом крыльце развивался американский флаг. Там каждый день был Днем флага[6]. Я воспитывался на «американской мечте»[7] и преклоняюсь перед идеями отцов-основателей – Томаса Джефферсона, Бенджамина Франклина, Томаса Пейна, Джорджа Вашингтона – небольшой когорты революционных мыслителей, которые посвятили себя борьбе за неотъемлемое право человека на жизнь, свободу и счастье.

Многие мои друзья по движению «Новые левые» были выходцами из более обеспеченных слоев и росли в элитных пригородных анклавах. Несмотря на глубокую преданность идеям социальной справедливости, равенства и мира, они все чаще черпали вдохновение в зарубежных революционных движениях, особенно в антиколониальной борьбе после Второй мировой войны. Я помню бесконечные политические собрания, на которых превозносились идеи Мао, Хо Ши Мина и Че Гевары. Все это было странным для меня, выросшего в уверенности, что именно американские революционеры вдохновляли антиколониальную борьбу в мире на протяжении последних двух столетий.

Празднование двухсотлетия независимости открывало перед молодым поколением уникальную возможность вновь почувствовать радикальный посыл Америки, особенно когда в официальных мероприятиях Белого дома, контролируемых президентом Никсоном и множеством коммерческих организаторов, акцент сместился на монархические привилегии аристократии, хотя чувство экономической и социальной справедливости больше подходило тем героям Америки, которых собирались чествовать.

Мы рассчитывали превратить годовщину Бостонского чаепития в акцию протеста против нефтяных компаний. Трудно было сказать, выйдет ли кто на улицы, чтобы поддержать нас. В конце концов, до сих пор еще не было выступлений против крупного нефтяного бизнеса, поэтому никто не знал, как поведут себя люди. Мои опасения относительно низкой активности усилились, когда пошел снег. В 1960-е гг. мы всегда устраивали антивоенные выступления весной – в это время намного легче собрать толпу. Да и среди активистов, занимавшихся организацией акции, никто не помнил, чтобы массовые протесты проводились в середине зимы.

Повернув к Фэнл-холл, я остановился в изумлении. Тысячи людей запрудили улицы, ведущие к зданию. Они держали плакаты и флаги с лозунгами «Заставим нефтяные компании раскошелиться!», «Нет нефтяным монстрам!», «Да здравствует Американская революция!». Набившиеся в зал скандировали: «Долой Exxon!»

Я обратился к протестующим с призывом запомнить этот день как начало Второй американской революции под флагом «энергетической независимости», а потом мы прошли до пристани Гриффина тем же самым маршрутом, по которому два столетия назад двигались участники Бостонского чаепития. Во время марша в колонну вливались все новые и новые группы бостонцев – студенты, рабочие, представители среднего класса и целые семьи. К тому моменту, когда мы достигли доков, где стоял на якоре официальный участник юбилейных мероприятий – корабль чайной компании Salada Tea (реконструкция старинного судна), нас было уже больше 20 000. Демонстранты остановились у кромки воды и стали скандировать: «Долой нефтяных монстров!» Тщательно продуманная официальная церемония была сорвана. Армада рыболовецких судов со всего побережья, вплоть до Глостера на севере, прорвала полицейские заграждения и направилась прямо к кораблю Salada Tea, где представители федеральных и местных властей ожидали открытия официальной церемонии. Рыбаки взяли корабль на абордаж, забрались на мачту и стали сбрасывать в реку пустые бочки для нефтепродуктов под одобрительные возгласы тысяч протестующих. На следующий день New York Times и другие газеты страны комментировали события в Бостоне и ссылались на них как на «Бостонское чаепитие образца 1973 г.»[2].

#### Конец второй промышленной революции

Тридцать пять лет спустя, в июле 2008 г., цена нефти на мировом рынке достигла рекордного уровня – $147 за баррель[3]. А ведь всего семь лет назад нефть стоила дешевле $24 за баррель[4]. В 2001 г. я предупреждал, что назревает нефтяной кризис и что цена нефти может превысить $50 за баррель в ближайшие годы. Мои прогнозы наталкивались на скептицизм и даже вызывали насмешки. «Возможно, но не на нашем веку», – звучало в ответ со стороны нефтяной индустрии и большинства геологов и экономистов. Вскоре, однако, цена на нефть резко выросла. Когда в середине 2007 г. она перевалила за $70 за баррель, цены на продукцию и услуги по всей глобальной цепочке поставок также пошли вверх по той простой причине, что практически все виды коммерческой деятельности в нашей глобальной экономике зависят от нефти и других видов ископаемого топлива[5]. То, что мы едим, выращивается с использованием удобрений и пестицидов, для производства которых нужны нефтепродукты. Наша одежда производится по большей части из синтетических волокон, получаемых в результате переработки нефти. Наш транспорт, системы электроснабжения, обогрева и освещения также зависят от ископаемого топлива. Вся наша цивилизация выстроена на основе извлекаемых из недр отложений углеродсодержащих материалов каменноугольного периода.

Если человечеству суждено выжить, мне хотелось бы знать, как поколения, которые придут нам на смену через полсотни тысяч лет, будут оценивать наше время. Скорее всего, мы будем для них людьми периода ископаемого топлива, а сам период они назовут углеродной эрой точно так же, как мы называем прошлые эпохи бронзовым веком и железным веком.

Когда цена на нефть преодолела стодолларовый рубеж, началось нечто немыслимое еще несколько лет назад – стихийные протесты и бунты в 22 странах, связанные с резким ростом цен на зерно, выступления против дорогой тортильи в Мексике и рисовые бунты в Азии[6]. Страх перед распространением политических беспорядков заставил начать глобальную дискуссию о взаимосвязи цен на нефть и продукты питания.

На Земле 40 % людей живут на $2 в день, а то и меньше, и даже незначительное изменение цен на основные продукты питания может иметь широкомасштабные последствия. К 2008 г. цены на соевые бобы и ячмень удвоились, на пшеницу практически утроились, а на рис выросли в пять раз[7]. По отчетам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, миллиард человек ложились спать на пустой желудок.

Опасения усилились еще больше, когда рост цен на нефть начал затрагивать потребителей среднего класса в развитых странах. Цены на основные товары в магазинах подскочили. Бензин и электроэнергия резко подорожали. То же самое происходило со строительными материалами, фармацевтической продукцией, упаковочными материалами – перечень можно продолжать до бесконечности. К концу весны цены стали недоступными, и покупательная способность по всему миру начала стремительно падать. В июле 2008 г. глобальная экономика остановилась. Это крупномасштабное экономическое потрясение возвестило о начале конца эры ископаемого топлива. Крах финансового рынка 60 дней спустя был всего лишь афтершоком.

Большинство глав государств, лидеров бизнеса и экономистов пока еще не понимали подлинной причины экономического кризиса, который потряс мир. Они продолжали считать, что кредитный пузырь и государственный долг не имеет отношения к ценам на нефть, и не видели, что связывают свои надежды с уходящей нефтяной эрой. Чем дольше сохраняется вера в то, что кредитный и долговой кризис является следствием плохого надзора за дерегулированными рынками, тем дольше мировые лидеры не смогут понять существо кризиса и справиться с ним. Мы еще обратимся к этой проблеме ниже.

То, что произошло в июле 2008 г., я называю пиком глобализации. Хотя значительная часть мира все еще пребывает в неведении, совершенно очевидно, что мы достигли внешних пределов, до которых может расти глобальная экономика, построенная на базе нефти и других видов ископаемого топлива.

Я считаю, что мы находимся в завершающей фазе второй промышленной революции и нефтяной эры, лежащей в ее основе. Эту суровую реальность трудно принять, поскольку ее признание означает, что человечеству нужно либо без промедления переходить к совершенно новому энергетическому режиму и новой промышленной модели, либо готовиться к гибели нашей цивилизации.

Мы уперлись в стену, выражаясь языком глобализации, «глобального пика производства нефти на душу населения», который не следует путать с «глобальным пиком производства нефти». Последний термин в ходу у специалистов по нефтегеологии, называющих так точку наивысшей глобальной добычи нефти на колоколообразной кривой Хабберта. Пик производства нефти наступает после использования половины извлекаемых запасов нефти. Вершина кривой представляет срединную точку добычи нефти. После нее добыча падает так же быстро, как до того нарастала.

Мэрион Кинг Хабберт был геофизиком и работал в 1956 г. в Shell Oil Company. Известность ему принесла публикация, в которой он предсказывал достижение пика производства нефти в 48 штатах США в период между 1965 и 1970 гг. Тогда коллеги посмеивались над его прогнозом и кивали на то, что Америка – ведущий производитель нефти в мире. Сама идея потери нашего превосходства считалась абсурдной и просто отбрасывалась. Предсказание Хабберта, однако, оказалось правильным. Производство нефти в США достигло пика в 1970 г. и начало снижаться[8].

На протяжении последних четырех десятилетий геологи не прекращали спорить о том, когда наступит глобальный пик добычи нефти. Оптимисты, опираясь на свои модели, утверждали, что его, вероятнее всего, следует ожидать между 2025 и 2035 гг. Пессимисты, в том числе ряд ведущих геологов мира, называли период между 2010 и 2020 гг.

Международное энергетическое агентство, организация со штаб-квартирой в Париже, на данные которого опираются многие правительства при оценке ситуации и составлении прогнозов, похоже, поставило точку в споре о глобальном пике производства нефти. В своем годовом отчете «Прогноз развития мировой энергетики 2010» (World Energy Outlook 2010) оно отметило, что глобальный пик производства нефти мы прошли, по всей видимости, в 2006 г., когда объем добычи составлял 7 млн баррелей в день[9]. Это заявление поразило международное мировое сообщество и заставило вздрогнуть глобальные нефтяные компании, существование которых полностью зависит от сырой нефти.

По данным Агентства, даже простое поддержание объема добычи на постоянном уровне чуть ниже 7 млн баррелей в день, чтобы не допустить резкого обвала глобальной экономики, потребует вложения $8 трлн в течение следующих 25 лет в разработку трудноизвлекаемых остатков нефти на существующих месторождениях, освоение уже открытых малоперспективных месторождений и поиск новых запасов нефти, найти которые становится все труднее и труднее[10].

Нас, однако, интересует глобальный пик производства нефти на душу населения, который мы прошли еще в 1979 г. на вершине второй промышленной революции. Согласно исследованию компании BP, подтвержденному впоследствии результатами других работ, именно на этот год приходится пик, если доступную нефть разделить на численность населения нашей планеты[11]. Хотя с той поры были открыты новые месторождения нефти, мировое население росло значительно быстрее. Если сегодня разделить все известные запасы нефти на 6,8 млрд человек, живущих на Земле, то показатель будет меньше.

Когда в 1990-х – начале 2000-х гг. в экономическом развитии Китая и Индии произошел рывок (в 2007 г., например, экономика Китая выросла на 14,2 %, а Индии – на 9,6 %), треть человечества перешла в нефтяную эру. Давление спроса на существующие запасы нефти, как и следовало ожидать, привело к росту цен на нефть, к достижению ценового рекорда в $147 за баррель, о котором мы уже говорили, к подорожанию всего остального, резкому сокращению потребления и глобальному экономическому кризису[12].

В 2010 г. экономика начала понемногу оживляться, главным образом восстанавливать истощившиеся товарные запасы. Но как только наметился рост, пошла вверх и цена на нефть. К концу 2010 г. она поднялась до $90 за баррель и опять подстегнула рост цен по всей цепочке поставок[13].

В январе 2011 г. главный экономист Международного энергетического агентства Фатих Бироль указал на неразрывность связи между ростом объема производства и подъемом цен на нефть. Он предупредил, что, как только экономика начнет восстанавливаться, «цены на нефть войдут в опасную зону». В 2010 г., по данным Агентства, импорт нефти в 23 наиболее богатые страны, входящие в ОЭСР, вырос с $200 млрд (в начале года) до $790 млрд (в конце года). В одном только Европейском союзе за год импорт увеличился на $70 млрд. Это сопоставимо с дефицитом бюджета Греции и Португалии, вместе взятых. Счет США за импортированную нефть стал больше на $72 млрд. В результате высокой стоимости нефти страны ОЭСР потеряли 0,5 % своего ВВП[14].

Развивающиеся страны пострадали в 2010 г. еще сильнее – импорт нефти подорожал для них на $20 млрд, что эквивалентно потере 1 % ВВП. Отношение стоимости импортированной нефти стран к их ВВП приблизилось к уровню, наблюдавшемуся в 2008 г. накануне обвала глобальной экономики. Именно поэтому Международное энергетическое агентство публично заявило о том, что «стоимость импорта нефти превращается в угрозу экономическому возрождению»[15].

В тот же самый день, когда Международное энергетическое агентство обнародовало свой отчет за 2010 г., экономический обозреватель газеты Financial Times Мартин Вулф опубликовал статью об историческом сближении показателей «производства на душу населения» в Китае, Индии и в западных государствах. По данным американской исследовательской организации Conference Board, с 1970-х гг. по 2009 г. отношение производства на душу населения в Китае к производству на душу населения в США выросло с 3 до 19 %. Что касается Индии, то там это отношение увеличилось с 3 до 7 %[16].

Вулф отметил, что производство на душу населения в Китае относительно этого показателя в США стало примерно таким же, как в Японии, когда там началось восстановление экономики после Второй мировой войны. Япония достигла 70 % от американского уровня к 1970-м гг. и 90 % к 1990 г. Если Китай пойдет по той же траектории, то он доберется до 70 %-ного уровня к 2030 г. Однако между Японией и Китаем существует огромная разница. К 2030 г. экономика Китая должна превысить экономику США почти в три раза и стать больше экономики США и стран Западной Европы, вместе взятых[17].

Бен Бернанке, председатель совета Федеральной резервной системы США, отметил в своем выступлении в ноябре 2010 г., что совокупный реальный объем производства развивающихся стран только в одном втором квартале был больше на 41 %, чем в начале 2005 г. В Китае этот показатель был выше на 70 %, а в Индии – на 55 %[18].

Что все это значит? Если совокупный объем производства будет снова расти теми же темпами, что и в первые восемь лет XXI века (а именно это и происходит), то цена на нефть быстро подскочит до $150 за баррель и даже выше, вслед за нею резко пойдут вверх цены на все другие товары и услуги, снизится покупательная способность и наступит новый глобальный экономический кризис. Иными словами, любые попытки вернуть темпы экономического роста, наблюдавшиеся в предыдущем десятилетии, будут терпеть крах при цене на нефть примерно $150 за баррель. Этот безумный круговорот попыток возобновления роста и крахов и есть конец игры.

Те, кто не хочет верить в это, возражают, что рост цены на нефть обусловлен не столько превышением спроса над предложением, сколько действиями спекулянтов, играющих на нефтяном рынке в расчете сорвать куш. Хотя спекулянты действительно могут подлить масла в огонь, неопровержимым фактом является то, что в последние несколько десятилетий мы потребляли три с половиной барреля нефти на каждый вновь найденный баррель[19]. Именно эта реальность определяет наше нынешнее состояние и наши перспективы.

К тому же давление растущего совокупного спроса на истощающиеся запасы сырой нефти усугубляется усилением политической нестабильности на Ближнем Востоке. Миллионы молодых людей по всему региону – в Тунисе, Египте, Ливии, Иране, Йемене, Иордании, Бахрейне и т. д. – вышли на улицы в 2011 г. с выступлениями против коррумпированных автократических режимов, которые находились у власти десятилетиями, а в некоторых случаях даже столетиями. Протесты молодежи, напоминающие молодежные бунты 1960-х гг. на Западе, являются проявлением смены поколений, которая имеет огромное историческое значение.

Для молодого, образованного поколения, вливающегося в глобальное сообщество и ассоциирующего себя с Facebook в той же мере, что и с традиционными верованиями, старый образ жизни больше неприемлем. Патриархальное мышление, жесткие социальные нормы и ксенофобия предшествующих поколений настолько чужды молодым, которые выросли в социальных сетях и считают естественными прозрачность, сотрудничество и равноправие в отношениях, что в их умах произошел исторический перелом.

Молодым людям надоело правление деспотичных и жестоких лидеров, жизнь в пронизанном коррупцией обществе, где важно покровительство, а не способности, где власть имущие обогащаются за счет обнищания масс, и они потребовали перемен. Всего за несколько недель им удалось сбросить правительства в Тунисе и Египте, довести Ливию до гражданской войны и пошатнуть режимы в других странах от Иордании до Бахрейна.

По большому счету именно нефть сыграла решающую роль в крушении этого региона. Черное золото оказалось черным проклятьем, превратившим значительную часть Ближнего Востока в моноресурсное общество под контролем правящих олигархов. Нефтяная река принесла шейхам миллиарды, а населению достались скудные государственные пособия и рабочие места в госсекторе. В результате в странах региона так и не появились условия для создания полноценной, многогранной предпринимательской экономики и необходимой для нее квалифицированной рабочей силы. Поколения молодых людей тратили жизнь впустую, не имея возможности в полной мере реализовать свой потенциал.

Набравшиеся смелости и почувствовавшие силу молодые люди освобождаются от застенчивости своих предков, бросают вызов властям, и это дает такой электризующий эффект, который они даже представить себе не могли. Старый порядок начинает уступать и, несмотря на очень медленное продвижение вперед и болезненные откаты, патриархальное правление обществом, так долго определявшее судьбу людей в арабском мире, вряд ли переживет следующее десятилетие.

Мы наблюдаем сейчас на Ближнем Востоке не что иное, как великий переход от властной вертикали к горизонтальным взаимодействиям. Интернет-поколение, которое начало с противостояния централизованным медийным конгломератам на Западе из-за свободного обмена музыкой и информацией, теперь демонстрирует свою силу на Ближнем Востоке в противостоянии централизованной власти автократических правительств.

Усиление политической нестабильности на Ближнем Востоке грозит взрывным ростом цен на нефть на мировом рынке в ближайшие годы. В начале 2011 г. политическая драка в Ливии привела к прекращению добычи нефти по всей стране, рынок лишился 1,6 млн баррелей сырой нефти в день, и цена тут же подскочила до $120 за баррель[20]. Занимающиеся нефтью аналитики считают, что в случае подобных перебоев в добыче нефти в Саудовской Аравии или в Иране цены могут одномоментно вырасти на 20–25 % и похоронить надежду даже на медленное восстановление глобальной экономики[21].

Ни один международный обозреватель, наблюдающий за политическими изменениями на Ближнем Востоке, не верит в то, что регион снова станет прежним. Конец нефтяной эры не случайно совпал с концом авторитарных правительств, которые долго заправляли самым элитарным и централизованным энергетическим режимом в истории.

Хотя пробуждение молодежи Ближнего Востока нужно приветствовать и поддерживать, нельзя не понимать, что в предстоящие годы нас ждет череда нефтяных кризисов, обусловленных двумя взаимосвязанными причинами: ростом совокупного спроса, толкающим цены к уровню в $150 и даже $200 за баррель, и перебоями, вызванными политической нестабильностью в богатых нефтью странах региона.

#### Крах Уолл-стрит

Какое отношение кредитный пузырь и финансовый кризис имеют к концу второй промышленной революции? Чтобы понять взаимосвязь между ними, нужно снова вернуться, во вторую половину XX века. Вторая промышленная революция – сочетание централизованного электроснабжения, нефтяной эры, автомобилизации и освоения пригородных зон – прошла в своем развитии два этапа. Зачатки инфраструктуры второй промышленной революции были заложены в период между 1900 г. и началом Великой депрессии в 1929 г. Они находились в состоянии неопределенности вплоть до окончания Второй мировой войны. Принятие в США Закона о финансировании строительства федеральной системы автодорог в 1956 г. придало импульс созданию зрелой инфраструктуры для автомобильной эры. Строительство сети трансконтинентальных автомагистралей, которое было представлено как самый амбициозный и дорогостоящий общественный проект в истории человечества, привело к небывалому экономическому росту, превратившему США в самое процветающее общество на Земле. Аналогичные проекты строительства автомагистралей, запущенные в Европе вскоре после этого, дали такой же эффект.

Развитие дорожной инфраструктуры положило начало строительному буму, когда компании и миллионы американцев начали перебираться в новые пригородные анклавы у съездов с автомагистралей, связывающих штаты. Коммерческая и жилая застройка, как и вторая промышленная революция, достигла пика в 1980-х гг. с завершением строительства федеральных автомагистралей. Затем предложение и коммерческой, и жилой недвижимости превысило спрос, цены упали, и в конце 1980-х – начале 1990-х гг. сектор вошел в серьезную рецессию, которая быстро распространилась на самые отдаленные уголки мира. Но если закат второй промышленной революции начался еще в конце 1980-х гг., то как США удалось выкарабкаться из рецессии и восстановить рост экономики в 1990-х гг.?

Восстановление американской экономики было обусловлено в значительной мере сбережениями, накопленными в спокойные десятилетия второй промышленной революции, в сочетании с рекордными объемами кредитования и долгового финансирования. Мы превратились в нацию вышедших из-под контроля расточителей. Как оказалось, однако, деньги, которые тратились, не были по большей части новыми деньгами, генерируемыми новыми доходами. Зарплаты американцев постепенно перестали расти и начали снижаться, когда вторая промышленная революция перешла в фазу зрелости в 1980-х гг.

Нас оглушила шумиха вокруг новых информационных технологий и интернет-революции. Новые инновационные коридоры, возникавшие как грибы в таких местах, как Кремниевая долина в Калифорнии, автострада 128 в предместьях Бостона, федеральная трасса 495 в штате Вашингтон и «исследовательский треугольник» в Северной Каролине, сулили нам высокотехнологичное изобилие, а средства массовой информации наперебой расписывали чудесные новинки от компаний Microsoft, Apple и AOL.

Никто, конечно, не отрицает, что коммуникационная революция 1990-х гг. привела к созданию новых рабочих мест и помогла преобразовать экономический и социальный ландшафт. Однако, как ни крути, факт остается фактом – ИТ-сектора и Интернета самих по себе недостаточно для новой промышленной революции. Чтобы она произошла, новые коммуникационные технологии должны слиться воедино с новым энергетическим режимом, как это было во время всех прежних великих экономических революций в истории человечества. Новые коммуникационные режимы никогда в одиночку не становятся двигателем. Как было отмечено во введении, они являются средством управления деятельностью, порождаемой новыми энергетическим системами. Только формирование коммуникационно-энергетической инфраструктуры позволяет с течением десятилетий определять долгосрочную кривую роста новой экономической эры.

Проблема здесь одна – совпадение во времени. Новые коммуникационные технологии фундаментально отличаются от электрической коммуникационной технологии первого поколения. Телефон, радио и телевидение – централизованные формы коммуникации, предназначенные для управления и создания рынка для экономики на основе централизованных ископаемых источников энергии и бесчисленных централизованных видов деятельности, вытекающих из этого конкретного энергетического режима. Новое, второе поколение электрической коммуникации является, в отличие от этого, распределенным по своему характеру и идеально подходит для управления распределенными формами энергии, а именно возобновляемыми источниками энергии, и горизонтальным деловым взаимодействием, которое сопровождает такой энергетический режим. Новым распределенным коммуникационным технологиям пришлось ждать целых два десятилетия, чтобы пересечься с распределенными источниками энергии и создать основу для новой инфраструктуры и новой экономики.

В 1990-х гг. и в первом десятилетии XXI века революция в сфере информационно-коммуникационных технологий росла на стволе более старой второй промышленной революции. Это сочетание с самого начала было неестественным. Хотя информационно-коммуникационные технологии повышали производительность, упрощали практику и создавали новые возможности для бизнеса и рабочие места, что, возможно, продлевало срок существования устаревающей промышленной модели, о полной реализации их распределенного коммуникационного потенциала не было и речи из-за внутренних ограничений, присущих централизованному энергетическому режиму и централизованной коммерческой инфраструктуре.

Вместо использования перспективного нового сочетания коммуникации и энергии мы развивали экономику, прожигая накопленное за четыре десятилетия после Второй мировой войны богатство. Легкость продления кредита, следствие культуры кредитных карт, кружила голову. Безудержная покупка превратилась в стойкую привычку, а потребление стало походить на массовый ритуал. Мы словно не замечали, что все быстрее скользим по нисходящей ветви колоколообразной кривой второй промышленной революции к краху в своей решимости истребить огромное состояние, накопленное за всю жизнь.

И у нас это получилось. В начале 1990-х гг. норма сбережений на среднюю семью составляла примерно 8 %. К 2000 г. она приблизилась к 1 %[22]. К 2007 г. многие американцы тратили больше, чем зарабатывали.

Мы подняли глобальную экономику на гребне американской покупательной способности. В чем, однако, нам не хочется признаваться, так это в том, что все оплачивалось за счет выгребания сбережений американских домохозяйств.

К середине 1990-х гг. американцы погрязли в долгах. Уровень банкротств был рекордно высоким. В 1994 г. 832 829 американцев заявили о банкротстве[23]. Каким бы чудовищным это число ни казалось, но к 2002 г. оно выросло до 1 577 651[24]. Долг по кредитным картам, однако, продолжал увеличиваться.

Примерно в это время индустрия ипотечного кредитования начала настойчиво продвигать дополнительный кредитный инструмент – низкокачественную ипотеку, которая вообще не требовала первоначального взноса. Миллионы американцев клюнули на эту наживку и приобрели дома, которые они не могли себе позволить. Бум жилищного строительства привел к раздуванию крупнейшего пузыря в истории США. Стоимость домов удваивалась и утраивалась в некоторых районах страны всего за несколько лет. Домовладельцы стали смотреть на свои дома как на выгодный объект вложения денег. Многие использовали свои новые инвестиции в качестве источника денежных средств и рефинансировали ипотеку по два и по три раза для получения наличности, необходимой, чтобы погасить долги по кредитным картам и продолжить безудержные покупки.

Пузырь в сфере недвижимости лопнул в 2007 г.[25] Цены на жилье рухнули. Миллионы американцев, вообразившие было себя богатыми, неожиданно оказались неспособными выплатить проценты по ипотечным кредитам, срок которых, несмотря на отсрочки, все же наступил. Число обращений взыскания на заложенное имущество стремительно взлетело. Банки и другие кредитные институты в Америке, купившиеся на то, что оказалось очень сложной глобальной финансовой пирамидой, охватил паралич. В сентябре 2008 г. обанкротился банк Lehman Brothers. Затем под угрозой краха оказалась страховая компания AIG, которая держала низкокачественные ипотечные облигации и кредиты на миллиарды долларов. Случись такое, она потащила бы за собой всю остальную экономику Америки и изрядную долю мировой экономики в придачу. Банки прекратили кредитование. Призрак экономического краха, сравнимого по масштабу с Великой депрессией, заставил правительство США поспешить на помощь и выделить на спасение финансовых институтов с Уолл-стрит $700 млрд. Причина такой щедрости была проста – «слишком большие, чтобы позволить им обанкротиться».

Затем началась так называемая Великая рецессия – безработица нарастала от месяца к месяцу и к концу 2009 г. достигла 10 % (17,6 % рабочей силы, если считать тех, кто, отчаявшись, перестал искать работу и выпал из статистики, и тех, кто работал неполный рабочий день, но хотел бы получить полную занятость). Это почти 27 млн американцев, самая большая доля безработных и неполностью занятых в США со времен Великой депрессии в 1930-х гг.[26]

Пакет помощи, предложенный президентом Обамой, спас банковскую систему, но мало что дал американским семьям. К 2008 г. накопленный долг домохозяйств в США приблизился к $14 трлн[27]. Чтобы понять, в какой долговой яме оказались американские домохозяйства, посмотрите на следующие цифры: 20 лет назад средний долг семьи составлял примерно 83 % ее дохода, 10 лет назад он был равен уже 92 % дохода, а к 2007 г. достиг 130 %, что заставило экономистов ввести новый термин «отрицательные сбережения» для отражения изменения характера расходов и накоплений американских семей[28]. В 2010 г. в условиях безработицы, неполной занятости и колоссального долгового бремени рекордное число домовладельцев – 2,9 млн – получили уведомления о конфискации домов[29].

Еще тревожнее выглядит изменение отношения долга домохозяйств к ВВП, которое в середине 1990-х гг. составляло 65 %, а в 2010 г. достигло 100 %. Это верный признак того, что американские потребители больше не смогут поддерживать глобализацию своей покупательной способностью[30].

Кредитный пузырь и финансовый кризис возникли не в вакууме. Они являются результатом замедления второй промышленной революции. Падение темпов началось в конце 1980-х гг., когда бум пригородного строительства, инициированный развитием федеральной системы автомагистралей, достиг пика и ознаменовал кульминацию автомобильной и нефтяной эры.

Именно сочетание имеющейся в изобилии дешевой нефти и автомобилизации превратило Америку в крупнейшую мировую экономику к 1980-м гг. На свою беду мы спустили накопленное состояние в два раза быстрее, чем создали, в покупательском угаре, пытаясь искусственно раскрутить экономический двигатель, когда реальная экономика замедлялась. После того, как накопления иссякли, мы, уверовав в миф о собственной непревзойденной экономической проницательности, назанимали триллионы и продолжили тратить деньги, которых у нас не было. Все это, конечно, поддерживало процесс глобализации. Миллионы людей в разных концах света были рады производить товары и оказывать услуги за наши доллары.

Глобальный покупательский бум и сопровождающий его резкий рост совокупного объема производства подхлестнули спрос на фоне постоянного сокращения предложения нефти и привели к взлету цен на мировых рынках. Стремительное подорожание нефти спровоцировало подъем цен по глобальной цепочке поставок на все, от зерна до бензина, и в конечном итоге вызвало падение покупательной способности, когда цена на нефть достигла рекордного уровня $147 за баррель в июле 2008 г. Через 60 дней после этого банковское сообщество, накрытое валом дефолтов по кредитам, прекратило кредитование, фондовый рынок рухнул, а глобализация остановилась.

Результатом 18 лет жизни в кредит стало банкротство экономики США. Суммарные обязательства финансового сектора США, составлявшие 21 % от ВВП в 1980 г., непрерывно росли на протяжении последних 27 лет и достигли к 2007 г. невероятного уровня – 116 % от ВВП[31]. Поскольку американское, европейское и азиатское банковские и финансовые сообщества тесно связаны друг с другом, кризис быстро вышел за пределы Америки и охватил всю глобальную экономику. По прогнозам Международного валютного фонда, долг федерального правительства может сравняться с ВВП к 2015 г., а это ставит под вопрос перспективы США[32].

#### Счет за энтропию

Если сказанного недостаточно, то есть еще один долг, который постепенно накапливается и расплатиться по которому намного труднее. Приближается срок платежа по счету за повышение энтропии во время первой и второй промышленных революций. Две сотни лет сжигания угля, нефти и природного газа для получения энергии, питающей промышленность, привели к выбрасыванию гигантского количества углекислого газа в атмосферу Земли. Углекислый газ – счет за энтропию – не дает солнечной энергии уходить обратно в космос и угрожает изменить температуру у поверхности Земли с катастрофическими последствиями для всего живого на нашей планете.

В декабре 2009 г. руководители 192 стран собрались в Копенгагене для поиска решения величайшей проблемы, которая когда-либо вставала перед человечеством, – проблемы изменения климата, вызванного производственной деятельностью людей. Суть этой проблемы была ясно изложена в отчете Межправительственной группы экспертов по изменению климата при ООН, опубликованном в Париже в марте 2007 г. В его подготовке участвовали более 2500 ученых более чем из 100 стран. Это был четвертый по счету отчет за 15 лет по результатам самого грандиозного научного исследования в мире[33].

Прочитав отчет ООН, я прежде всего понял, что заблуждался на протяжении 27 лет. Впервые я написал об изменении климата в 1980 г. – «Энтропия» (Entropy) была одной из первых книг, нацеленных на привлечение внимания общественности к проблеме. В 1980-е гг. я потратил немало сил на информирование общества о долгосрочной угрозе, которую несет глобальное потепление.

В 1981 г. Координационный центр по вопросам будущего Конгресса США, в состав которого входят более сотни конгрессменов и сенаторов, пригласил меня выступить с двумя неофициальными лекциями для членов Конгресса о термодинамических последствиях промышленных выбросов углекислого газа. Насколько мне известно, это были одни из первых обсуждений проблемы изменения климата в Конгрессе США.

В 1988 г. в моем офисе прошло первое собрание ученых и представителей неправительственных экологических организаций со всего мира, где обсуждались пути сотрудничества с целью создания глобального движения по предотвращению изменения климата. Мы учредили глобальную сеть Global Greenhouse Network – коалицию климатологов, экологических организаций и специалистов по экономическому развитию и начали осуществлять десятилетнюю программу перевода дебатов об изменении климата из научной плоскости в политическую.

Хотя неотложность проблемы глобального потепления давно была для меня очевидной, я, как и многие мои коллеги, недооценивал скорость, с которой повышалась температура на поверхности Земли. Я не в полной мере учитывал синергетический эффект непредвиденных событий с положительной обратной связью. Например, таяние арктических льдов в результате повышения температуры, обусловленного ростом концентрации углекислого газа в атмосфере, препятствует излучению тепла в космос. Сокращение площади снежного покрова приводит к потере отражающей способности Земли – белое отражает тепло, а черное поглощает его, – а значит, меньше тепла покидает планету. Как следствие, температура на Земле повышается еще больше, снег тает быстрее, а эффект положительной обратной связи усиливается. Теперь возьмите этот цикл, помножьте его на практически бесконечное число других циклов, порождаемых резкими изменениями в биосфере Земли, и вы получите поистине ужасающую картину.

Четвертый отчет ООН по изменению климата сигнализировал о том, что химия планеты меняется. Эта новость была тревожной. По мнению ученых, к концу столетия следует ожидать повышения температуры на Земле как минимум на 3 °С[34]. И температура может подняться еще выше. Хотя три градуса не кажутся чем-то ужасным, нужно понимать, что они возвращают нас к температурному режиму, который существовал на Земле 3 млн лет назад в плиоценовом периоде. Мир тогда был совершенно другим.

Повышение температуры на 1,5–3,5 °C, по мнению наших ученых, способно привести к массовому вымиранию растений и животных менее чем за столетие. Модели дают минимальный уровень вымирания 20 % и максимальный свыше 70 %[35]. Только представьте себе грандиозность того, о чем говорят ученые. На Земле в последние 450 млн лет было пять волн вымирания видов[36]. После каждой из них проходило не менее 10 млн лет, прежде чем восстанавливалось потерянное биологическое разнообразие[37]. Как повышение температуры скажется на уровне выживаемости или вымирания?

Возьмем простой пример. Исчезновение лесов в экосистемах, находящихся в напряженном состоянии, беспокоит ученых. Представьте себе, что во второй половине XXI века в северо-восточной части США устанавливается климат Майами. Если люди могут быстро мигрировать в ответ на изменения, то деревья – нет. Разнообразие древесной растительности адаптируется к относительно стабильным температурным зонам в течение тысяч лет. Помимо прочего леса медленно воспроизводятся. Таким образом, когда температура резко меняется в течение нескольких десятилетий, деревья не могут быстро мигрировать вслед за смещением своей температурной зоны. Это имеет огромные последствия для существования всего живого на Земле. Четверть поверхности суши на нашей планете покрыта лесами, в которых обитает множество видов животных[38]. Резкое исчезновение лесов приведет к уничтожению фауны.

Ученые из Коста-Рики обратили внимание на снижение скорости роста лесов с повышением температуры в последние 16 лет[39]. Их выводы подтверждаются исследователями по всему миру, а это означает, что мы, возможно, уже наблюдаем начало массового вымирания.

Сильнее всего глобальное потепление влияет на круговорот воды в природе. Повышение температуры на 1 °С приводит к 7 %-ному росту влагоемкости атмосферы[40]. Это ведет к радикальному изменению характера распределения воды – осадки становятся более интенсивными, продолжительность и частота их выпадения сокращаются. Результат – более частые наводнения и более длительные периоды засухи. Экосистемы, которые адаптируются к конкретному погодному режиму очень длительное время, не могут достаточно быстро приспособиться к резким изменениям, становятся нестабильными и погибают.

Мы уже испытываем на себе такое гидрологическое последствие повышения температуры Земли на полградуса, как усиление ураганов[41]. В исследовании 2005 г., опубликованном в журнале Science, отмечается, что количество ураганов категорий 4 и 5 удвоилось с 1970-х гг.[42] Ураганы «Катрина», «Рита», «Густав» и «Айк» – лишь слабое отражение того, что ждет человечество ближе к концу нынешнего столетия.

Ученые также прогнозируют повышение уровня моря и затопление прибрежной полосы по всему миру. Цепочки небольших островов вроде Мальдив в Индийском океане и Маршалловых островов в Тихом океане могут полностью исчезнуть. Снег на высочайших пиках мира растает. Некоторые ледники потеряют больше 60 % своей массы к 2050 г.[43] В горных долинах проживает одна шестая часть населения планеты, и ее снабжение поливной и питьевой водой полностью зависит от ледников[44]. Переселение почти миллиарда человек менее чем через 40 лет кажется неизбежным.

Особое внимание ученых притягивает Арктика. По последним прогнозам, площадь летнего ледяного покрова уменьшится на 75 % к 2050 г.[45] В августе 2008 г. вокруг всего арктического побережья образовалась полоса открытой воды. Это произошло впервые как минимум за 125 000 лет[46].

Что беспокоит климатологов больше всего, так это положительная обратная связь, которую трудно предвидеть, но которая способна привести к огромным изменениям в биосфере и к значительно более серьезному повышению температуры Земли, чем предсказывают существующие модели. Возьмем, например, зону вечной мерзлоты, существующей в приполярной части Сибири со времен последнего ледникового периода. Когда-то этот регион, по площади равный Франции и Германии, вместе взятым, занимали луга с пышной флорой и фауной. Вечная мерзлота законсервировала органическую массу под почвой. Ученые говорят, что в сибирской вечной мерзлоте больше органической массы, чем во всех тропических лесах мира.

Межправительственная группа экспертов по изменению климата при ООН затронула проблему вечной мерзлоты в своем четвертом отчете, отметив, что таяние слоя вечной мерзлоты может привести к выделению в атмосферу огромного количества углекислого газа и к росту температуры Земли намного выше прогнозируемого уровня. Однако для подтверждения такого вывода недостаточно данных.

Последние полевые исследования, результаты которых опубликованы в журнале Nature, потрясли ученых. В результате потепления климата таяние слоя вечной мерзлоты уже началось и идет быстрыми темпами. Исследователи из Института арктической биологии Аляскинского университета в Фэрбанксе предупреждают, что мы можем уже в этом столетии перейти роковую черту, за которой значительная часть льда растает, и в течение нескольких десятилетий в атмосферу попадет огромное количество углекислого газа и метана[47]. Если это произойдет, то человечество не сможет предотвратить глобальное разрушение нашей экосистемы и катастрофическое исчезновение жизни на планете.

Европейский союз на переговорах по изменению климата в Копенгагене предложил государствам всего мира ограничить глобальные выбросы углекислого газа до 450 частей на миллион к 2050 г. в надежде на то, что в этом случае повышение температуры Земли не превысит 2 °С. Хотя даже такой рост температуры крайне негативно скажется на экосистемах планеты, у нас останется надежда на выживание. К сожалению, другие государства не проявили желания принять даже минимальные меры для предотвращения разрушительного изменения климата.

Обоснованность предложения Брюсселя была поставлена под сомнение стороной, от которой этого не ждали. Главный климатолог американского правительства, директор Института космических исследований Годдарда при НАСА Джеймс Хансен предположил, основываясь на результатах работы своей группы, что прогноз ЕС относительно повышения температуры при ограничении выбросов углекислого газа до 450 частей на миллион ошибочен. Группа Хансена указала на то, что доиндустриальный уровень содержания углекислого газа в атмосфере не превышал 300 частей на миллион в течение последних 650 000 лет, если верить образцам ледяного керна. Текущая концентрация углекислого газа уже намного превышает его. Она составляет 385 частей на миллион и быстро увеличивается. Из этого следует, что изменение климата, обусловленное деятельностью человека, может привести к подъему температуры Земли на 6 °С к концу столетия или вскоре после него и в буквальном смысле уничтожить нашу цивилизацию. Хансен пришел к выводу, что если человечество хочет сохранить на планете те же условия, в которых существовала наша цивилизация и к которым приспособлена вся жизнь на Земле, то, учитывая палеоклиматические данные и текущие изменения климата, необходимо снизить концентрацию углекислого газа с нынешних 385 частей на миллион до 350, а вероятнее всего, даже больше[48].

Ни одна страна в мире не была готова так кардинально изменить структуру экономической жизни, чтобы это позволило снизить концентрацию углекислого газа до спасительного по Хансену уровня 350 частей на миллион.

Переговоры по изменению климата в Копенгагене превратились в препирательства. Правительства обвиняли друг друга в геополитических играх с будущим планеты и в проталкивании собственных краткосрочных экономических интересов вместо решения вопроса о выживании человечества. Под занавес приехал президент Обама. Он без приглашения явился на закрытое заседание глав Китая, Индии, Бразилии и Южной Африки – неслыханное дело в международной дипломатической практике. Все кончилось тем, что мировые лидеры разъехались, так и не договорившись об ограничении выбросов углекислого газа. Разговора не получилось. Хотя изменение климата под влиянием деятельности человека стало всеобщей угрозой для жизни на Земле, наши лидеры не смогли отыскать приемлемую для всех формулу спасения мира.

Мы на пути сползания в пропасть. Несмотря на все признаки того, что индустрия, выстроенная на ископаемом топливе, умирает и что Земле грозит потенциально дестабилизирующее изменение климата, человечество по большому счету отказывается признавать реальность. Вместо этого мы продолжаем уповать на открытие новых запасов нефти и природного газа для поддержки безнадежно больного, отмахиваясь от того, о чем страшно думать, от того, что нужно делать, если игра действительно подошла к концу.

Нигде близорукость не проявилась так очевидно, как в реакции публики на разлив нефти в Мексиканском заливе в апреле 2010 г. В результате взрыва арендованной компанией BP глубоководной нефтяной платформы погибли 11 рабочих, был разрушен трубопровод, уходящий на глубину почти в два километра, а в одну из самых ценных в мире экосистем вылилось 5 млн баррелей нефти[49]. Ошарашенная публика наблюдала неделю за неделей, как из трещины на дне океана извергалась нефть, распространяясь как черный шлейф во всех направлениях, убивая флору и фауну, отравляя естественную среду обитания и угрожая превратить Мексиканский залив в мертвое море. Экологическая катастрофа еще раз показала, что в отчаянном стремлении поддержать работу экономического двигателя мы пускаемся во все более рискованные предприятия, даже если это грозит уничтожением экосистем.

Казалось бы, крупнейший в истории разлив нефти и его катастрофические последствия должны были привести к общенациональным дебатам по поводу нашей зависимости от нефти и влияния этой зависимости на окружающую среду. Хотя миллионы американцев действительно хотели бы этого, еще больше наших граждан, согласно опросам, направили свой гнев в узкое русло – на промахи BP и неспособность правительства разработать такие процедуры обеспечения безопасности, которые предотвращают подобные неприятности. Фактически большинство американцев одобрили продолжение разработки шельфа в Мексиканском заливе и в других местах, считая ее наилучшим путем достижения энергетической безопасности[50].

Лозунг бывшей претендентки на пост вице-президента от Республиканской партии Сары Пейлин «Бури, крошка, бури», хотя и стал предметом насмешек сторонников защиты окружающей среды, повторяют большинство американцев. Даже Обама, которого называют «зеленым президентом», всего за несколько недель до катастрофы призывал отменить давно установленный мораторий на глубоководное бурение у юго-восточного побережья Атлантики.

Пейлин и Обаме не повредило бы побольше осмотрительности. Эти потенциально опасные буровые эксперименты в отдаленных районах в лучшем случае дают незначительное количество нефти. Возьмем, например, жарко обсуждаемый вопрос о том, следует ли правительству США открыть часть Аляскинского национального заповедника, Восточное и Западное побережье, восточную часть Мексиканского залива и Скалистые горы для бурения нефтяных скважин. Исследование, проведенное в 2011 г. по заказу Американского института нефти, который представляет все ведущие нефтегазовые компании, показало, что разработка всех потенциально оставшихся в стране месторождений нефти может добавить лишь 2 млн баррелей в день к 2030 г., или менее 10 % от текущего потребления нефти в США. Короче говоря, это незначительное увеличение добычи не будет иметь практически никакого значения с точки зрения оттягивания заката нефтяной эры[51].

Многие просто не понимают того, что индустриальная эпоха, в основе которой лежит ископаемое топливо, завершается. Нефтяной кран, конечно, не опустеет прямо завтра. Нефть будет течь, но с убывающим напором и по более высокой цене. Поскольку нефть собирается и оценивается на едином мировом рынке, ни у одной страны нет магической формулы, позволяющей отгородиться от остальных под флагом «энергетической независимости». Что касается традиционного природного газа, то кривая его глобального производства примерно повторяет кривую производства нефти.

А как же запасы угля в Китае, нефтяные пески в Канаде, тяжелая нефть в Венесуэле и сланцевый газ в США? Хотя их запасы сравнительно велики, эти источники энергоресурсов очень дороги и приводят к выбросу намного большего количества углекислого газа, чем сырая нефть и традиционный природный газ. Если мы попытаемся осуществить масштабный переход на эти более грязные виды топлива, чтобы отсрочить конец эры ископаемого топлива, резкое повышение глобальной температуры может поставить точку в нашей судьбе.

Ну а атомная энергетика? Большинство стран мира перестали строить атомные электростанции в 1980-х гг. после аварии на АЭС Three Mile Island в Пенсильвании в 1979 г. и взрыва на Чернобыльской АЭС в России в 1986 г. К сожалению, людская память коротка. Атомная индустрия начала возрождаться в последние годы на волне дебатов по изменению климата как «чистая» альтернатива ископаемому топливу. Аргумент приводился простой: поскольку АЭС не выделяют углекислого газа, они являются частью решения проблемы глобального потепления.

Атомная энергия никогда не была чистой. Радиоактивные материалы и отходы всегда представляли серьезную угрозу здоровью людей, здоровью наших братьев меньших и окружающей среде. Авария на АЭС Фукусима в Японии в 2011 г., ставшая результатом землетрясения и цунами, породила нечто вроде глобального политического землетрясения, заставила большинство стран приостановить осуществление планов по строительству новых атомных станций и свела на нет долгосрочную перспективу этой технологии XX века.

Здесь самое время вспомнить знаменитую фразу Джеймса Карвилла, бывшего советника Клинтона: «Это экономика, глупенький». Именно в экономике все дело. Мы почему-то упорно продолжаем считать, что наши экономические проблемы проистекают из чрезмерной зависимости от импорта ближневосточной нефти, хотя фактически крупнейшим поставщиком нефти в США является Канада, и из чрезмерных экологических ограничений, которые сдерживают наш рост[52]. Однако на деле причины лежат гораздо глубже.

#### Движение «чаепитие»

Американцы чувствуют, в нашей стране происходит что-то не то, наша экономика разрушается, а нашему образу жизни приходит конец. Это ощущение неладного приобрело осязаемые черты в 2009 г. с появлением движения «Чаепитие», бунта низов против большого правительства, политических махинаций с казенной кормушкой и непомерных налогов.

Почти полмиллиона участников движения «Чаепитие» проголосовали онлайн за так называемый контракт от Америки[8], десять пунктов, имеющих, с их точки зрения, первоочередное значение. На втором месте в списке, сразу после мер по защите Конституции США, стоял отказ от квот на выбросы углекислого газа. Высший приоритет получил также «поиск надежных источников энергии, позволяющих уменьшить нашу зависимость от энергоресурсов нестабильных стран…»[53].

Когда я впервые услышал о движении «Чаепитие» с его повесткой, оно показалось мне черной пародией на то, что происходило на улицах Бостона более 37 лет назад во время «Бостонского чаепития образца 1973 г.». Вместо призыва «Долой нефтяных монстров!», направленного против политики нефтяных компаний, день ото дня все громче звучала новая мантра «Бури, крошка, бури».

У активистов «Чаепития» и миллионов других американцев есть причины опасаться происходящего в Америке и негодовать по этому поводу. Они не одиноки. Семьи по всему миру напуганы не меньше их. Но увеличение добычи нефти не спасет нас от кризиса по той причине, что кризис заключается в самой нефти. Реальность такова, что вторая промышленная революция, основанная на нефти, катится к закату, и ей уже не вернуть былой славы. Людей повсеместно мучает вопрос «Что делать?». Если мы хотим вернуть им работу, остановить изменение климата и спасти цивилизацию от уничтожения, нам нужно совершенно новое экономическое видение мира и практический план его реализации.

### Глава 2. Новая объединяющая идея

Экономика – это всегда игра на доверии. Хотя мы привыкли считать, что коммерция и торговля обеспечены золотом или серебром, на деле им необходимо совсем другое обеспечение – доверие общества. Когда доверие велико, экономика процветает, а будущее манит перспективой. Когда доверие подорвано, экономика терпит крах, а будущее становится туманным.

Может, Америка потеряла свою национальную идею? Куда ни глянь, мы набрасываемся друг на друга, брюзжим и ноем, тычем пальцем, припоминаем прошлые обиды, вздыхаем по старым добрым временам, восхваляем великое поколение[9], романтизируем поколение мира и любви 1960-х гг. и принижаем все остальные поколения – эгоистичное поколение икс[10]

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

Сноски

1

Хорас Грили (1811–1872) – американский журналист и политический деятель, основатель газеты New York Tribune. – Прим. пер.

2

Мэдисон-авеню – проспект на Манхэттене, где когда-то располагались рекламные агентства, является синонимом американской рекламной индустрии. – Прим. пер.

3

Так выглядел североамериканский флаг колониального периода во время Войны за независимость (1775–1783 гг.). – Прим. пер.

4

Лозунг, возникший в 50–60-х гг. XVIII в. и широко использовавшийся в ходе Американской революции. – Прим. пер.

5

Здание на рыночной площади Бостона, где во время Войны за независимость собирались патриотически настроенные граждане. – Прим. пер.

6

День установления государственного флага, национальный праздник США. – Прим. пер.

7

Идеалы свободы и открытых возможностей для всех. – Прим. пер.

8

В противовес «Контракту с Америкой», документу, выпущенному Республиканской партией во время избирательной кампании 1994 г. Он содержал перечень действий, которые республиканцы обещали предпринять в случае прихода к власти. – Прим. пер.

9

Поколение, выросшее в США во времена Великой депрессии и затем прошедшее через Вторую мировую войну. Термин введен в обращение американским журналистом Томом Брокау. – Прим. пер.

10

Поколение, родившееся в период демографического спада 1961–1981 гг., последовавшего за периодом послевоенного демографического взрыва. – Прим. пер.

Комментарии

1

Yergin, Daniel. (1992). The Prize: The Epic Quest for Oil, Money and Power. New York: Simon & Schuster, p. 625.

2

Trillin, Calvin. (1974, January 21). U. S. Journal: Boston Parallels. New Yorker. p. 67.

3

Mouawad, J. (2009, July 10). One Year After Oil’s Price Peak: Volatility. Green (blog). New York Times. Retrieved from http://green.blogs.nytimes.com/2009/07/10/one-year-after-oils-price-peak-volatility.

4

Weekly All Countries Spot Price FOB Weighted by Estimated Export Volume (Dollars per Barrel). (March 9, 2011). U. S. Energy Information Administration (EIA) Independent Statistics and Analysis. Retrieved from http://www.eia.doe.gov/dnav/pet/hist/LeafHandler.ashx?n=PET&s=WTOTWORLD&f=W.

5

Weekly All Countries Spot Price FOB Weighted by Estimated Export Volume (Dollars per Barrel). (March 9, 2011). U. S. Energy Information Administration (EIA) Independent Statistics and Analysis. Retrieved from http://www.eia.doe.gov/dnav/pet/hist/LeafHandler.ashx?n=PET&s=WTOTWORLD&f=W.

6

Diouf, J. (2009, October 14). Opening statement by the director-general, address presented at Committee on World Food Security, 35th Session, Rome.

7

Meyers, W. H., & Meyer, S. (2008, December 8). Causes and Implications of the Food Price Surge, Food and Agricultural Policy Research Institute (FAPRI), University of Missouri-Columbia, December 2008. Rep. No. FAPRI – MU A. Сomparison based on 2003 levels.

8

U. S. Field Production of Crude Oil (Thousand Barrels per Day). (2010, July 29). U. S. Energy Information Administration. Retrieved from http://tonto.eia.doe.gov/dnav/pet/hist/LeafHandler.ashx?n=PET&s=MCRFPUS2&f=A.

9

International Energy Agency. (2010). World Energy Outlook 2010: Executive Summary. Paris: Author, p. 6.

10

Inman, M. (2010, November 9). Has the World Already Passed “Peak Oil”? National Geographic News. Retrieved from http://news.nationalgeographic.com/news/energy/2010/11/101109-peak-oil-iea-world-energy-outlook.

11

BP Amoco Statistical Review of World Energy 2000. (2000, June 21). BP Global. Retrieved from http://www.bp.com/genericarticle.do?categoryId=2012968&contentId=2001815.

12

GDP Growth (Annual %). (n. d.). World Bank. Retrieved from http://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.MKTP.KD.ZG.

13

Blair, D. (2010, December 9). Oil Price Rise Puts Pressure on OPEC. Financial Times. http://www.ft.com/cms/s/0/cf79bac8-03bc-11e0-8c3f-00144feabdc0.html#axzz1IagH4LTi.

14

Pfeifer, S. (2011, January 4). Rising Oil Price Threatens Fragile Recovery Financial Times. http://www.ft.com/cms/s/0/056db69c-1836-11e0-88c9-00144feab49a.html#axzz1IagH4LTi.

15

Pfeifer, S. (2011, January 4). Rising Oil Price Threatens Fragile Recovery Financial Times. http://www.ft.com/cms/s/0/056db69c-1836-11e0-88c9-00144feab49a.html#axzz1IagH4LTi.

16

Wolf, M. (2011, January 4). In the Grip of a Great Convergence. Financial Times. http://www.ft.com/cms/s/0/072c87e6-1841-11e0-88c9-00144feab49a.html#axzz1IagH4LTi.

17

Wolf, M. (2011, January 4). In the Grip of a Great Convergence. Financial Times. http://www.ft.com/cms/s/0/072c87e6-1841-11e0-88c9-00144feab49a.html#axzz1IagH4LTi.

18

Wolf, M. (2011, January 4). In the Grip of a Great Convergence. Financial Times. http://www.ft.com/cms/s/0/072c87e6-1841-11e0-88c9-00144feab49a.html#axzz1IagH4LTi.

19

Edwards, J. (2002, March 14). [E-mail message to Jeremy Rifkin]; Edwards, John D. Twenty-First Century Energy: transition from Fossil Fuels to Renewable, Non-polluting Energy Sources. University of Colorado, Department of Geological Sciences – EMARC. April 2001.

20

Rich, M., Rampell, C., & Streitfeld, D., (2011, February 25). Rising Oil Prices Pose New Threat to U. S. Economy. New York Times, p. A1.

21

Farchy, J., & Hook, L., (2011, February 25). Supply Fears and Parallels with Gulf War Spook Market. Financial Times, p. 3.

22

Su, B. W. (2001). Employment Outlook: 2000–10 The U. S. Economy to 2010: Washington, DC: Bureau of Labor Statistics, http://www.bls.gov/opub/mlr/2001/11/art1full.pdf.

23

Annual U. S. Bankruptcy Filings by District 1990–1994. (n. d.). American Bankruptcy Institute. Retrieved from http://www.abiworld.org/AM/AMTemplate.cfm?Section=Home&TEMPLATE=/CM/ContentDisplay.cfm&CONTENTID=35484.

24

Annual U. S. Bankruptcy Filings by District 2001–2004. (n. d.). American Bankruptcy Institute. Retrieved from http://www.abiworld.org/AM/AMTemplate.cfm?Section=Home&TEMPLATE=/CM/ContentDisplay.cfm&CONTENTID=35453.

25

United States Census Bureau. (n. d.). Median and Average Sales Prices of New Homes Sold in United States. Retrieved from http://www.census.gov/const/uspriceann.pdf.

26

Bureau of Labor Statistics. (2010, January 8). The Employment Situation – December 2009 [Press release]. http://www.bls.gov/news.release/archives/empsit_01082010.pdf.

27

United States Federal Reserve. (2008, December 11). Flow of Funds Accounts of the United States: Flow and Outstandings Third Quarter 2008. Washington, DC: Author.

28

Krugman, P. (2010, December 12). Block Those Metaphors. New York Times. P. A25.

29

RealtyTrac. (2011, January 12). Record 2. 9 Million U. S. Properties Receive Foreclosure Filings in 2010 Despite 30-Month Low in December [Press release]. Retrieved from http://www.realtytrac.com/content/press-releases/record-29-million-us-properties-receive-foreclosure-filings-in-2010-despite-30-month-low-in-december-6309.

30

Peck, D. (2010, March). How a New Jobless Era Will Transform America. Atlantic, p. 44.

31

Wolf, M. (2008, September 23). Paulson’s Plan Was Not a True Solution to the Crisis. Financial Times. Retrieved from http://us.ft.com/ftgateway/superpage.ft?news_id=fto092320081447402080.

32

Parker, K. (2010, December 5). Can the City on a Hill Survive? Washington Post, p. A23.

33

Jarraud, M., & Steiner, A. (2007, November 17). Foreword. Climate Change 2007: Synthesis Report. Valencia, Spain: Intergovernmental Panel on Climate Change. Retrieved from http://www.ipcc.ch/publications_and_data/ar4/syr/en/frontmattersforeword.html.

34

Solomon, S., et al. (2007). Climate Change 2007: The Physical Science Basis. Contribution of Working Group I to the Fourth Assessment Report of the Intergovernmental Panel on Climate Change. Cambridge: Cambridge University Press. Retrieved from http://www.ipcc.ch/publications_and_data/publications_ipcc_fourth_assessment_report_wg1_report_the_physical_science_basis.htm.

35

Bernstein, L., Bosch, P., Canziani, O., Chen, Z., Christ, R., Davidson, O., Yohe, G. (2007, November 17). Climate Change 2007: Synthesis Report. Valencia, Spain: Intergovernmental Panel on Climate Change. Retrieved from http://www.ipcc.ch/pdf/assessment-report/ar4/syr/ar4_syr.pdf.

36

Raup, D. M., & Sepkoski, J. J. (1982). Mass Extinction in the Marine Fossil Record. Science, 215 (4539), 1501–1503.

37

Whitty, J. (2007, May/June). Gone: Mass Extinction and the Hazards of Earth’s Vanishing Biodiversity. Mother Jones. Retrieved from http://motherjones.com/environment/2007/05/gone.

38

Houghton, J. (1997). Global Warming: The Complete Briefing (2nd ed.). Cambridge: Cambridge University Press, p. 127.

39

Beardsley, T. (1998, October). In the Heat of the Night. Scientific American, 279 (4), p. 20.

40

Solomon, S., Qin, D., Manning, M., Marquis, M., Averyt, K., Tignor, M., Chen, Z. (2007). Observations: Surface and Atmospheric Change. In Climate Change 2007: The Physical Science Basis. Contribution of Working Group I to the Fourth Assessment Report of the Intergovernmental Panel on Climate Change. Cambridge: Cambridge University Press, p. 254. Retrieved from http://www.ipcc.ch/pdf/assessment-report/ar4/wg1/ar4-wg1-chapter3.pdf.

41

Bernstein, L., Bosch, P., Canziani, O., Chen, Z., Christ, R., Davidson, O., Yohe, G. (2007, November 17). Observed Changes in Climate and Their Effects. In Climate Change 2007: Synthesis Report. Valencia, Spain: Intergovernmental Panel on Climate Change, p. 32. Retrieved from http://www.ipcc.ch/pdf/assessment-report/ar4/syr/ar4_syr.pdf.

42

Webster, P., Holland, G., Curry, J., & Chang, H. (2005). Changes in Tropical Cyclone Number, Duration, and Intensity in Warming Environment. Science, 309 (5742), 1844–1846.

43

Schneeberger, C., Blatter, H., Abe-Ouchi, A., & Wild, M. (2003). Modeling Changes in the Mass Balance of Glaciers of the Northern Hemisphere for a Transient 2xCO2 Scenario. Journal of Hydrology, 282, pp. 145–163.

44

Bernstein, L., Bosch, P., Canziani, O., Chen, Z., Christ, R., Davidson, O., Yohe, G. (2007, November 17). Climate Change 2007: Synthesis Report. Valencia, Spain: Intergovernmental Panel on Climate Change, p. 49.

45

Parry, M., Canziani, O., Palutikof, J., van der Linden, P., & Hanson, C. (2007). Polar Regions (Arctic and Antarctic). In Climate Change 2007: Impacts, Adaptation and Vulnerability. Contribution of Working Group II to the Fourth Assessment Report of the Intergovernmental Panel on Climate Change. Cambridge: Cambridge University Press, p. 676. Retrieved from http://www.ipcc.ch/publications_and_data/ar4/wg2/en/ch15.html; Instanes, A. (2005). Infrastructure: Buildings, Support Systems, and Industrial Facilities. In Arctic Climate Impact Assessment. Cambridge: Cambridge University Press. Retrieved from http://www.acia.uaf.edu/PDFs/ACIA_Science_Chapters_Final/ACIA_Ch16_Final.pdf.

46

Lean, G. (2008, August 31). For the First Time in Human History, the North Pole Can Be Circumnavigated. The Independent. Retrieved from http://www.independent.co.uk/environment/climate-change/for-the-first-time-in-human-history-the-north-pole-can-be-circumnavigated-913924.html.

47

Walter, K. M., Zimov, S. A., Chanton, J. P., Verbyla, D., & Chaplin, F. S. (2006). Methane Bubbling from Siberian Thaw Lakes as a Positive Feedback to Climate Warming. Nature, 443 (7), pp. 71–75; Walter, K. M., Smith, L. C., & Chapin, F. S. (2007). Methane Bubbling from Northern Lakes: Present and Future Contributions to the Global Methane Budget. Philosophical Transactions of the Royal Society, 365, pp. 1657–1676; Mascarelli, A. (2009, March 5). A Sleeping Giant? Nature Reports Climate Change. Retrieved from http://www.nature.com/climate/2009/0904/full/climate.2009.24.html.

48

Hansen, J., Sato, M., Kharecha, P., Beerling, D., Berner, R., Masson-Delmotte, V., Zachos, J. C. (2008). Target Atmospheric CO2: Where Should Humanity Aim? Open Atmospheric Science Journal, 2 (1), p. 217.

49

Achenbach, J., & Fahrenthold, D. A. (2010, August 3). Oil Spill Dumped 4. 9 Million Barrels into Gulf of Mexico, Latest Measure Shows. Washington Post. Retrieved from http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2010/08/02/AR2010080204695.html.

50

CNN Political Unit. (2011, April 19). CNN Poll: Support for Increased Offshore Oil Drilling On Rise. CNN Political Ticker. Retrieved April 19, 2011, from http://politicalticker.blogs.cnn.com/2011/04/19/cnn-poll-support-for-increased-offshore-oil-drilling-on-rise.

51

Crooks, E. (2011, January 4). US Oil Groups Seek Easing of Drilling Curbs. Financial Times. Retrieved from http://www.ft.com/cms/s/0/f313329c-1835-11e0-88c9-00144feab49a.html#axzz1IagH4LTi.

52

Crude Oil and Total Petroleum Imports Top 15 Countries. (February 25, 2011). U. S. Energy Information Administration. Retrieved from http://www.eia.doe.gov/pub/oil_gas/petroleum/data_publications/company_level_imports/current/import.html.

53

Graves, S. W. (2009, September 1). The Contract from America. Contract from America. Retrieved from http://www.thecontract.org/the-contract-from-america.