Джордж Гордон Байрон
МАЗЕПА

Поэма

Перевод Я. Г. (1837)

I

Замолкли громы под Полтавой;
Обманут счастьем пылкий Швед;
Легли полки; с земли кровавой
Уже не встать им для побед:
И сила с славой боевою,
Непостоянные вовек,
Как их поклонник, человек,
Передались Царю-герою,
И Кремль грозы уже не ждет.
Но день, еще мрачней, настанет,
Но придет памятнее год:
Москва стыдом и смертью грянет,
И враг, еще сильней, падет;
Еще позорней пораженье
Постигнет рати с их вождем:
Шумнее, гибельней паденье,
Вождю удар, дружинам гром.

II

Так выпал жребий: Карл разбитый
Бежать впервые принужден;
И день, и ночь стремится он,
Своею кровию облитый
И кровью подданных своих.
За Карла тьмы погибли их;
Уже пред силой сокрушенной
Не страшно правде в этот миг;
Но ни один неслышен крик
В упрек гордыне униженной.
Под ним застрелен конь его;
От ран Гиэта[1] умирая,
Монарху отдал своего,
Но пал и тот, изнемогая.
И что ж? В глуши, во тьме лесов,
Среди светящих в отдаленье
Огней недремлющих врагов,
Король находит одр и кров.
Вот лавры, вот отдохновенье,
Вот для чего борьба племен!
Его несут под ближний клен:
Едва дыша, всех сил лишен,
Недвижен, он от боли стонет.
И хлад, и мрак со всех сторон,
И дрожь болезненная гонит
С его очей мгновенный сон.
Но опыт горького паденья
Монарх по-царски выносил,
И тела лютые мученья
Могучей воле покорил.
Так и народы он недавно
К повиновенью приводил
Своею силою державной.

III

Лишь горсть вождей; так день один
Рассеял сонмища дружин!
Но верен, доблестен круг тесный:
Немые в горести своей,
Садятся все под кров древесный
Вкруг государя, близ коней.
Так люди с тварью бессловесной
Дружатся в общей им беде;
Так все равняются в нужде.
В числе других Мазепа тоже
Под старым дубом стелет ложе:
Как дуб и крепок и суров,
Едва ли сам его моложе
Отважный гетман казаков.
Потом он, отдых забывая,
Отер коня, его лаская;
Под борзым листьев набросал,
Его по гриве потрепал,
И разнуздал, и любовался
Как жадно он траву щипал.
Досель Мазепа опасался,
Что конь его ночной порой
Пренебрежет росистым злаком.
Но верный конь, как сам герой,
И не изнежен и не лаком.
Хоть горд, всегда послушен он;
На все готов, легок, силен;
С Татарской прытью он несется;
Он знает голос полководца;
К нему торопится на зов;
Его отыщет меж рядов;
И если б звездный луч затмился,
С заката солнца по рассвет
Во тьме бы добрый конь стремился
Покорно воину вослед.

IV

Мазепа плащ на дерн бросает,
Становит к дереву копье,
Потом оружье разбирает;
Взглянул, исправно ли ружье.
Пощупал сабли лезвие;
Отер ножны и рукоятку,
И словом, все добро свое
Пересмотрел он по порядку.
Потом баклагу взял с кисой
И, приготовив ужин свой,
Монарха подчивал с вождями,
Спокойней духом, чем иной
Придворный в пиршестве с друзьями.
Отведав скудных яств, король
Хотел, скрывая скорбь и боль,
Веселым быть назло судьбине,
И улыбаясь, начал так:
«Никто во всей моей дружине
Не превзошел тебя, казак!
От Македонского поныне
Свет не видал такой четы,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

По свидетельству Вольтера (Hist. de Charles XII) полковник Гиэта, истекая кровью, отдал Карлу свою лошадь. «Современник», № 9, 1838.

Вернуться