Книга Экспертиза любви онлайн



Ирина Голицына
Рейтинг любви

1

В ясное июньское утро в квартире известной радиоведущей Лилии Горной раздались подряд три телефонных звонка.

За несколько минут до них Лилия проснулась, и в ее голове пронеслось, как молитва: «Ужастик для взрослых», «Перья и судьбы», «Лунные новости»…

Это были названия радиопрограмм, которые придумала, собирала и вела в эфире радиостанции «Утренний брысь» лохматая, расслабленная сном молодая женщина с розовым румянцем во все щеки, одетая в хлопчатобумажную сорочку бледно-голубого цвета, отделанную белоснежными атласными бантиками.

Затем Лилия Горная успела подумать о том, что, как всегда, для «Ужастика» ей надо срочно искать городскую сенсацию, иначе очередной выход в эфир не будет иметь смысла. Сегодня вторник, значит, сенсацию надо вынуть и положить руководству на стол завтра, в среду, чтобы утвердили на расширенном совещании, а в четверг – с чистой совестью – сообщить о ней радиослушателям…

А еще, что еще? Последнюю неделю Лилию мучило одно обстоятельство: противно и страшно стало приходить домой. Раньше она любила покайфовать в однокомнатной квартире в одиночестве (благо семья на даче), а сейчас… Уже три вечера подряд, возвращаясь с работы, радиоведущая замечала странные вещи: хлебные крошки на столе, в ванной – влажное полотенце, в прихожей – зимние шапки мужа в неположенном месте. Раньше они лежали в коробке, а вчера вдруг оказались на галошнице. В квартире, в родном гнезде кто-то бывал в ее отсутствие. Но кто? У кого был еще ключ от квартиры? У мужа Барашка, у родителей – и все. Но у папы с мамой так просто, в лоб, не спросишь: «Вы приходите ко мне без меня?» Такой вопрос перепугает их насмерть. Значит, надо проявить смекалку, разумную подозрительность, провести внутреннее, личное следствие.

…Тут мысли Лилии скакнули, понеслись в совершенно другом направлении. В пятницу утром надо мчаться на дачу, к семье – дочке Гортензии и мужу Барашку. Гортензия было имя, Барашек – домашнее прозвище Лилиного мужа, но не в этом состояла суть дела.

В субботу, как это уже было заведено лет семь, на даче ее ждала кроме мужа и дочери целая толпа барашковой родни: три его двоюродные сестры, два троюродных брата с семьями, итого девять человек. Все они обожали вкусно, три раза в день поесть, любили дачные невинные развлечения – игры в бадминтон, карты, сбор ягод, варку варенья, прогулки по берегу речки Вазузы и всегда категорически требовали общую помывку в бане, в субботу вечером.

Всю эту программу должна была организовывать и проводить в жизнь Лилия Горная – простая дачная хозяйка в хлопчатобумажной голубой майке и потертых джинсах. А то, что она еще представляет из себя известную радиоведущую, звезду эфира, родственников ни капельки не волновало: они существовали дружным коллективом, жили одним днем, уважая конкретный кусок хлеба, поданный им вовремя хозяйкой за завтраком, обедом и ужином.

Муж Барашек был плохим помощником в этих семейных организационных моментах, он пребывал как бы в другом измерении: целыми днями колол у сарая дрова, собирал на картофельном семейном поле колорадских жуков в банку из-под майонеза, а в перерывах между этими занятиями покрывал листовым железом крышу дачного дома…

Уф! Кажется, все свои заморочки вспомнила. Ой, нет!

Вчерашняя вечерняя досада. На кухне в углу стоит кособокое, недособранное компьютерное кресло на одной ножке, опирающееся на пять вываливающихся колесиков. Вчера, после работы Лилия Горная приобрела это чудо современного дизайна и последний брызг инженерной мысли в соседнем магазине, помпезно называющемся «Дворцом мебели». Довезла здоровенную коробку на случайно подвернувшейся машине, дала водителю сто рублей и автограф (конечно, мужчина узнал ее голос), поужинала на скорую руку и принялась собирать детали кресла. Открыв инструкцию, Лилия начала узнавать та-акое!

Во-первых, кресло сочинили в городе Харькове, что само по себе навевало грустные мысли о социалистическом прошлом: наше – значит некачественное.

Во-вторых, по инструкции кресло называлось «стулом поворотным с механизмом СРТ». Это мгновенно заставило Лилию усмехнуться, память услужливо подсунула ассоциации: прокрустово ложе, испанские сапоги, португальский ошейник. Стул поворотный отлично вписывался именно в этот ряд.

В-третьих, через инструкцию, вложенную в картонную коробку на самое дно, было не продраться. Кто из обычных покупателей сможет выполнить конкретные харьковские рекомендации? «1. Перед сборкой дать стулу нагреться до температуры помещения. 2.Установить ролики 14 в отверстие базы 1. 3. Установить газлифт 7 в центральное отверстие базы 1, на газлифт надеть оболочку газлифта 9»…

Загадочный газлифт привел Лилию в бешенство, над разгадкой, что это такое, радиоведущая билась с упорством одержимой, пока не додумалась: газлифт – всего лишь ножка вертящегося кресла.

«Прикрепить подлокотники 12 винтами 4, через отверстие в пиастре 13 и винтами 6, через пластину подлокотники и спейсер 17 к сиденью 16. 5. Закрепить перманент-контакт 10 в пазу пиастры 13 винтом 2…» и так далее.

Лилия легла в первом часу ночи, бросив стул поворотный, оно же компьютерное кресло недоделанным. Кто теперь приведет его в рабочее состояние? Муж Барашек на даче, коллеги по работе могут только бубнить в микрофоны или нажимать кнопки на пульте…

…Первый звонок разрезал летнее утро, как нож яблоко. Лилия вздрогнула, выпрыгнула пантерой из-под одеяла, прошлепала босыми ногами по коридору, сорвала на кухне трубку с телефонного аппарата и сипло выдохнула:

– Слушаю…

– Дочка, что у тебя с голосом?! Тебе нужна встреча с фониатором! – закричал в трубке папа. – Не пей по утрам холодное пиво! Днем – никакого мороженого! По вечерам – избегай застолий, где горланят казацкие песни! Я знаю твои слабости! Береги голос!.. Доброе утро, дочка.

Лилия Горная помолчала, приходя в себя со сна, потом ответила:

– Доброе утро, пап. У тебя все в порядке?

– Да, конечно, кроме одного: я забыл, когда у тебя сегодня эфир? Твоя передача?

– По вторникам я в эфире в 17.15 – программа «Перья и судьбы». По средам в 23.00 – «Лунные новости». По четвергам в 18.30 – «Ужастик для взрослых». Пап, я в этом ритме уже второй год. Если ты забыл, у тебя – склероз. Попей, папочка чего-нибудь для сосудов, – отрапортовала Лилия.

– Ладно, – пробурчал папа, – спасибо на добром слове. Только ты вечно – тыр-тыр-тыр, сейчас тоже трещала, как сорока, а я, между прочим, твой график записывал на бумажку. Повтори, «Лунные новости» по средам в 6 утра?

Лилия топнула босой ногой по кухонному линолеуму.

– Подумай, папуля, какие могут быть «Лунные новости» в 6 утра? Включи хотя бы логику, если память шалит. В 6 утра у нас по средам «Рассвет с Ардальоном М».

– «М» прилично расшифровывается? – деликатно поинтересовался папа. – А то кругом куда не плюнь, одни скабрезности.

– «М», папочка, первая буква фамилии Ардальона, – стервозным голосом, но с терпеливыми интонациями начала разъяснять Лилия. – Мозолькин его фамилия, он стесняется выставлять ее в эфир, комплексы замучили, вот и интригует слушателей… В среду я с «Лунными новостями» ровно в 23.00. Записал?

Папа напряженно задышал в трубку, потом выдавил:

– Не волнуйся так, детка, волнения ни к чему, голос сядет. Я все записал, все. Позвоню тебе вечером, скажу свои впечатления.

– Ага, – согласилась радиоведущая. – Ты же мой единственный верный фанат.

(Далее последует лирическое отступление. Потому что каждый уважающий себя и читателя писатель старается добавлять в историю подобные перлы. Точно так же пекарь кладет в тесто то изюм, то корицу, на худой конец кунжут.)

…О, папа!

Детские воспоминания – добрый запах потертого пиджака, карамель «Раковые шейки» в мягкой ладони, ласковый низкий голос, звучащий нежнее всех задушевных мелодий мира.

За голос, запах, прикосновение папы можно отдать многое.

Без дочери Гортензии Лилия Горная не мыслила жизни, к мужу Барашку прикипела судьбой, маму обожала, а папу просто любила. Без объяснений, поводов, сумасшедших причин.

Папа был смешной, добрый человек. Уже три года как он вышел на пенсию, а раньше служил в библиотеке – тридцать семь лет выдавал читателям книги.

В молодости папа слыл неотразимым красавцем – прямой, почти греческий нос, твердый мужественный взгляд стального цвета глаз, обольстительная полуулыбка красивых губ, соболиные брови вразлет, плечи – косая сажень, грудь – нараспашку, а рост!.. Рост у папы был в молодые лета – позавидуешь! Метр восемьдесят три сантиметра.

Почему при таком неотразимом экстерьере папа посвятил себя библиотечному делу, в семье существовало несколько версий. Главная из них была неутешительной: папа обладал мягким, нежным характером. Он не желал делать карьеру военного или инженера, летчика или киноартиста. Он мечтал о тихой, скромной жизни, об уютных вечерах, о стакане чая с тонкой долькой лимона, о рождении дочери, именно дочери, потому что не знал, что сделать с мальчишкой.

Все женщины папиной родни, урожденные Горные, носили цветочные имена. Это была вековая традиция. Прабабушка Горная звалась Мальвой, бабушка – Розой, тетушки носили имена Астра и Фиалка, двоюродная сестра папы прожила жизнь под душистым именем Жасмин. Собственную дочь папа назвал Лилией.

– Вот увидишь, у нее сложится счастливая судьба, – пообещал он жене, принеся из ЗАГСа свидетельство о рождении дочери. – И потом, послушай, как необычно звучит – Лилия Горная! Такое сочетание запомнят миллионы.

Как показала жизнь, папа оказался провидцем.

Детство Лилии Горной было самым счастливым на свете, потому что рядом с девочкой жил любящий папа. Он таскал дочку в кино, музеи, театры, постоянно носил горы книг из библиотеки – просвещал любимое чадо, водил ребенка на утренники в дома культуры, гулял в скверах и парках, не забывал фотографировать дочку по нескольку раз в году, чтобы потом, разглядывая семейный альбом, отмечать, как раз от разу увереннее, лучистее, умнее смотрят на мир глаза Лилии.

Какие там мужские заморочки – карьера, награды, ордена, какие огни, воды и медные трубы! Главное дело для настоящего мужчины – вырастить, поставить на ноги, дать образование родному дитяте, так считал верный папа.

Библиотека согнула колесом его прямую спину, библиотечная пыль безжалостно проредила густые брови, от обольстительного взгляда остались семейные предания, косая сажень канула в Лету, грудь нараспашку давно уже была надежно согрета старенькими пуловерами и свитерами… Но папа доказал своей жизнью, что можно и должно родителю жить ради собственного чада. До самого гроба, до заключительного вздоха, до последнего взгляда. Аминь.

Положив трубку, Лилия направилась в ванную комнату и уставилась там на себя в зеркало. Ну и чучундра смотрела на нее: рыжие волосы свисают паклями, под глазами тени, взгляд – как у дохлой мойвы, на щеке – след от подушки.

Лилия вспомнила, что поднять настроение можно многими способами, в частности, искусственно улыбнувшись. Она тут же оскалилась, показав себе в зеркале зубы. Ужас! Чучундра превратилась в лошадь.

«Пора принять ванну», – подумала Лилия и стянула с себя ночную сорочку. В этот момент раздался второй телефонный звонок. Пришлось трусить в чем мать родила на кухню.

– Алёу, – более мелодично и загадочно, чем в первый раз, сказала Лилия Горная в трубку.

До чего идиотская картинка – голая баба, мечтающая влезть в теплую воду, стоит на кухне спиной к окну, спина и попа – в мурашках. При всем этом голая баба пытается вести по телефону светскую беседу. На часах 10.12.

– Здрасьте, Лиля, – раздался в трубке казенный голос секретарши Варвары Клон. – Алесь Валерьевич ждет вас сегодня у себя в кабинете ровно в 14.00. Запомнили? В 14.00, у себя в кабинете. В 14.00 у себя в кабинете…

Если бы Лилия Горная замешкалась и не остановила Варвару Клон, та успела бы проговорить про 14.00 и про кабинет Алеся Валерьевича раз двадцать. Но Лилия довольно быстро сориентировалась: плюхнулась голой задницей на холодный табурет и протараторила:

– Спасибо, Варенька, а что случилось? Зачем Алесь Валерьевич вызывает меня к себе в кабинет? У него какие-то претензии, замечания? Вроде бы мои программы первые по рейтингу нашей радиостанции…

– У меня есть непроверенные сведения, могу вам их сообщить, если вас это успокоит, – уклончиво ответила Варвара. – Алесь Валерьевич хочет сделать вам предложение.

Лилия Горная не успела снова открыть рот, чтобы задать парочку уточняющих вопросов, как в трубке раздались короткие гудки.

«Вот это да! – задумчиво протянула про себя Лилия Горная. – Мне, замужней женщине, хотят сделать предложение. Что-то новенькое».

Она в ту же секунду представила шеф-редактора родной радиостанции Алеся Валерьевича, его короткую шею, покатые плечи, толстые свисающие на них щеки, длинный нос, похожий на свирель Пана, и произнесла вслух:

– Без боя не сдамся.

Лилия Горная отлепила задницу от табуретки, сделала в воздухе боевое движение правой рукой с криком «кья!», вернулась в ванную и только-только набрала воды, пустила ароматную пену, только-только погрузилась по шею в это утреннее блаженство, как снова зазвонил телефон. Слава богу, у Лилии вошло в привычку во время бодрствования брать телефон с собой в каждую точку квартиры.

– Угу, – протянула из пены радиоведущая в телефонную трубку.

– Здорово, Лилька, – услышала она энергичный голос школьной подруги Зойки Гонсалес. Некогда Зойка была Поплавковой, но выйдя замуж за испанца, который торговал в Москве канцелярскими товарами, приобрела южную солнечную фамилию. – Давно тебя не слышала, собака страшная лесная!

– По вторникам в 17.15, по средам – 23.00, по четвергам – 18.30, добро пожаловать в эфир радиостанции «Утренний брысь», – быстро доложила Лилия Горная. – Слушай, старуха, не морочь голову, у меня сегодня трудный день, эфир, микрофоны, вся эта похабель по Чехову, потом к шефу вызвали, а это напрягает, то да се, что надо?

Зойка в трубке стала что-то жутко жевать, создалось такое впечатление, будто школьная подруга грызет кость мамонта.

– Эй, Поплавкова-Гонсалес, прекрати завтракать, когда со мной разговариваешь! – прикрикнула Лилия Горная. – Яблоко, что ли?

– Сама ты киви недорезанное. Муж крабьи ноги привез, а я от них торчу. Ладно, ноги подождут. Слушай, что расскажу.

В трубке раздался звук удара, словно Зойка бросила гигантскую крабью ногу в форточку и попала в стекло. Потом подруга принялась сопеть и говорить драматическим полушепотом:

– Лилька, то, что происходит у меня в квартире, твоя тема. Для твоей безумной передачи «Ужастик для взрослых». Короче. К нам с Редькой зачастили гости…

– С какой Редькой? – не поняла Лилия Горная, но словосочетание «Ужастик для взрослых» заставило ее более внимательно слушать Зойкину трепотню. Дело в том, что эта программа была больным местом радиоведущей: в «Ужастике» по четвергам должны были звучать неподдельные городские сенсации. За ними Горная готова была ползти на брюхе даже к горным вершинам и рисковать жизнью. – Слушай, старуха, ты меня достала. То ноги, то редька…

– Идиотка ты, Горная! – отбила Зойка. – Неужели забыла, как зовут моего мужа? Довольно противно – Родриго, меня прям с души воротит, как будто я батрачу на виноградных плантациях в окрестностях Барселоны. Вот я его и кличу по-русски – Редька. Вопрос снят? Так вот. К нам с Редькой зачастили гости, понимаешь, через день в доме тусовки. Не знаю, чем это объяснить, но, видимо, такой период, как климакс или сезон дождей. Я сутками папой Карло карячусь у мартена, все же пожрать не дураки. А вечерами – гужеванье-целованье.

– Я за тебя рада, – вставила из пены Лилия Горная. – Целованье с гужеваньем полезно для здоровья. Доказано гренландскими медиками.

– Ладно придуриваться, – миролюбиво отрезала Зойка. – Соль повествования не в гребаных гренландцах, дай Бог им здоровья. Каждый раз, заметь, в последнее время, когда у нас компании, кто-нибудь обязательно падает в обморок. Не просто где придется – брык, приехали! – а обязательно на кухне. Фантастика! Это уже происходило семь раз. Причем секи, все разные люди – и здоровые мужики, и девушки, и тетка одна, нас с тобой на сто лет старше. Семь раз я вызывала «скорую», всех обморочных увозили в реанимацию. Думаю, что моя кухня – мини-Бермудский треугольник. Теперь я каждый раз плюю через левое плечо три раза, а потом уже переступаю порог. Сечешь, в каком напряжении я живу?

– Ты после обмороков с пострадавшими говорила? – заинтересованно спросила Лилия. На этот раз Зойка со своими глупостями ее заинтриговала. Конечно, это не прошлая передача, где прозвучал сногсшибательный сюжет про мужика, перевозившего красную икру с камчатских рек в Москву в брюхах поросят, но все же – семь таинственных обмороков на одной кухне…

– Говорила, но не со всеми. Вчера увезли очередного обморочного, друга Редьки – Федьку.

– Федьку?

– Ну, Федерико Кампанеллу, по-русски Федьку. Ты же знаешь, я стремлюсь к родной почве, меня от иностранщины тошнит.

– Давай дальше: все семеро – в обмороке. Потом ты их расспрашиваешь и…

– Все молчат, как рыбы! – радостно прокричала Зойка Гонсалес. – Никто не выдал себя ни словом, ни взглядом!

– Может, у тебя протечка газа? – предположила Лилия Горная.

– У меня протечка га-аза? – обалдело протянула в трубке Зойка. – Да у меня два месяца назад евроремонт закончен. Живу, как королева. Мы и плиту меняли, кстати, она электрическая, и ванну джакузи завели, все с иголочки, хочешь, приезжай, позавидуй. А, все равно приедешь, тебя же зацепило.

– Зацепило. Ты-то что думаешь? Какая причина может вызывать повальные обмороки на твоей кухне?

– Не знаю, – серьезно ответила Зойка. – Грешу только на барабашку. Но я и в барабашек не верю, только в славу родного Отечества.

Лилия выдохнула в пену: Зойка как была патриоткой в школе, во взрослой жизни такой и осталась. Каждому свое – кто на радиостанции вкалывает, а кто шагает по дороге жизни со святым патриотическим огнем в груди.

– Лилька, не фыркай, как разочарованный морж. Я всегда знала, что у тебя бешеная интуиция плюс головка золотая, не обидел Господь умишком, – продолжала болтать Зойка Гонсалес. – Ты же не случайно на радио попала и про всякие непонятные вещи народу вещаешь. У тебя же в крови сидит Шерлок Холмс или Агата Кристи…

– Поехали за орехами, – прокомментировала Лилия Горная. – Старуха, интуиция есть у каждой половозрелой женщины. Нам без интуиции даже в баню не пойти.

– Да ладно прибедняться-то! – Зойка шумно чихнула. – А кто в школе спортивные трусы Полистратова за полчаса нашел? Мальчонка чуть суицидом не кончил, когда понял, что его трусы украли! Даже директриса не дотумкала, что они в дупле ясеня! А кто догадался, почему Копанева ездила в походы с Михаилом Львовичем? Я, что ли? Оказывается, физрук Львович писал диссертацию по астрономии, и они с Копаневой считали за городом звезды. Или помнишь, как по весне кто-то звонил в милицию и говорил, что в нашей школе – бомба? Все орали, что кто-нибудь из пятиклассников от контрольной бегает, а ты сразу врезала, мол, это секретарша директора с голосом карлика: «Але! Але! Бомба! Бомба!» Ей, видите ли, на свидание нужно было нестись!

Лилия Горная замерзла в ароматной ванне и без лишних обиняков сообщила Зойке:

– Слушай, я тут малость околела. Когда у тебя очередная порция гостей?

– Сегодня. Мы длинные перерывы в общении с пиплом не любим. В семь припрутся. Будет личный друг атташе по культуре из посольства Испании. Приходи!

– Ну, раз друг атташе, то делать нечего, приду. Готовься, буду делать репортаж с места событий!.. Да, слушай, Зойка, сбрось мне на электронный адрес схему твоей кухни.

– Схему? В каком смысле? Ты, старуха, нехорошее задумала? – насторожилась Гонсалес-Поплавкова.

– Схему в смысле схемы. Где что стоит, где что прибито, окно обозначь, дверь, другие мелочи.

– Ну, это мне на три часа корпения за столом… – протянула Зойка. – Включи интуицию, а? Зачем я горбатиться буду? Ради чего?

– Ради того, чтобы я дала тебе ответ на вопрос: почему у тебя семь человек грохнулись в обморок на кухне. – Лилия Горная начала подниматься из пены. Тяжелое это занятие: ощущение такое, словно тело обвешано гирями.

– Ладно, диктуй электронный адрес, – засопела в трубку Зойка.

– Брючки, собака, мэйл точка ру!

– Брючки? – переспросила Зойка.

– Брючки, брючки, – подтвердила Лилия Горная. – Только латинскими буквами.

– Ну, ты даешь! – восхищенно заметила Зойка.

– Что тебе не понравилось? Я разве нецензурное слово выдала?

– Да нет. Но я такого слова отродясь не знала. Брюки – да, а брючки – нет.

– Ладно, до вечера. – Радиоведущая включила душ, чтобы сполоснуть тело от мерзкой холодной пены.

– Конечно, до вечера! – обрадовалась Зойка. – Да, я все время хочу тебя предупредить: ты знаешь, что у тебя есть куча врагов?

– Нет. Я всех люблю, и меня все тоже.

– Дура набитая! Лилька, тебя многие ненавидят… Но об этом – при личной встрече.

Подруги сделали в разных концах города в трубки «чмок! чмок!» и дали отбой.

Лилия Горная была сумасшедшая красавица. Причем сумасшедшая в лучшем понимании этого неприятного слова. Если Лилия Горная хотела кого-то поразить своей внешностью, манерами, голосом, она это делала играючи.

Главное, что тревожило ее в ясное июньское утро, – это вызов к шефу-редактору Алесю Валерьевичу. Значит, надо явиться на ковер во всеоружии женской привлекательности.

Лилия знала: у нее есть три конька, которые всегда помогали ей укладывать мужчин на лопатки – в переносном, а иногда и в прямом смысле.

Первый конек – фигура. Что там не тверди про возраст, про то, что уже не первый год замужем, про то-се, пятое-десятое, Лилия была стройна, пропорциональна и гибка, как настоящая горная лилия.

Однажды, когда она училась в высшем учебном заведении, преподаватель по политэкономии сделал ей комплимент, который Лилия запомнила на всю жизнь: «Вы – удивительно складно скроенная девушка. У вас фигура древнегреческой богини».

Вторым коньком Лилии Горной были глаза – темно-серые, очень красивого, загадочного разреза, Анастасия Вертинская с ее глазами в фильме «Человек-амфибия» отдыхает. О Лилиных глазах мужнины остроумные двоюродные сестры говорили: «Девочка, у тебя глаза не с поволокой, а с волокитой». Короче, Лилия могла так взглянуть на объект в штанах, что не надо было даже взмахивать ресницами – победа оказывалась полная.

И третьим коньком обольщения был Лилин голос. Низкий, грудной, то весело звучащий, то медленно текущий, с такими интонациями и модуляциями, что… Ах! Народ сходил с ума по Лилиному голосу. Как-то ей позвонил король из какой-то африканской страны, говорил с ней через переводчика два часа, трещал, захлебываясь, будто птичка в брачный период, чуть ли не соловьем щелкал на высоких дискантовых тонах, а переводчик переводил, переводил. У переводчика был тяжелый слоновий рык и жуткая отдышка пополам с икотой. Лилия из того дурацкого разговора запомнила одну-единственную фразу: «Мадам, у вас очень сексуальный голос, вы поняли? Король умоляет повторить об этом несколько раз, чтобы у вас не оставалось никаких сомнений: у вас самый сексуальный голос на свете»…

Вылезя из ванны, Лилия быстро вытерлась махровым полотенцем – голубой фон, оранжевые рыбки по этому фону – сделала быстрый макияж: веки, реснички, щеки, губы, облачилась в пурпурное лаконичное платье, влезла в пурпурные туфли на аховых высоченных каблуках, взбила волосы, сбрызнула их лаком и протанцевала по комнате несколько фигур из греческого танца «сиртаки».

Нормально. Ноги двигаются, платье горит призывным огнем, волосы – обалдеть, губы – с ума сойти. Все, пора выпить стакан кефира и съесть тост с сыром… Да, не забыть покрасить ногти черным лаком. Она, естественно, не гот, бродящий по кладбищам во всем черном и с черными ногтями в поисках смысла смерти, она, Лилия, элементарно, по-женски интригует, и черные ногти сегодня будут кстати. Алесь Валерьевич рта не раскроет, чтобы ей – обалденной женщине – выдать производственную неприятность, его на месте хватит кондратий от Лилиной красоты, и увезут миленького, словно Зойкиных обморочных гостей, на «скорой».



Помоги Ридли!
Мы вкладываем душу в Ридли. Спасибо, что вы с нами! Расскажите о нас друзьям, чтобы они могли присоединиться к нашей дружной семье книголюбов.
Зарегистрируйтесь, и вы сможете:
Получать персональные рекомендации книг
Создать собственную виртуальную библиотеку
Следить за тем, что читают Ваши друзья
Данное действие доступно только для зарегистрированных пользователей Регистрация Войти на сайт