Книга Победители недр онлайн - страница 3



Глава 3
Последний бой за проект

Малевская подошла к длинному белому столу. Он уставлен многочисленными стеклянными банками с образцами раздробленных, превращённых в порошок горных пород.

В каждой банке образец покрыт тонкой и твёрдой коркой. Малевская ставит на неё небольшой особого устройства динамометр и испытывает сопротивляемость корки давлению. Показания динамометра Малевская заносит в тетрадь.

Тишина в комнате подчёркивается шумом мотора, равномерно и глухо доносящимся откуда-то из-под пола, и хлопаньем далёких дверей. Трудно представить себе, что эта комната – лишь одна из многочисленных ячеек огромного научно-исследовательского института, что кругом – внизу, вверху, рядом – сотни людей в кабинетах, лабораториях, мастерских напрягают мысль и волю, трудятся, комбинируют, исследуют тысячи веществ, явлений и законов.

Малевская сосредоточенно работает. Время от времени она отрывается, встревоженно поднимает голову и прислушивается. Потом опять принимается за динамометр и тетрадь.

Звонок телефона прозвучал в дальнем углу лаборатории. Малевская торопливо подбежала к аппарату.

– Слушаю… Малевская… Это ты, Илья?.. Нет, ещё не возвратился. Да. Сама жду – не дождусь… Звонка не было. Хорошо. До свиданья.

Послышались шаги за дверью. Малевская выпрямилась и застыла в ожидании. Вошёл Брусков. Его уши розовели, а чисто выбритая голова блестела, как шар слоновой кости.

– Здравствуй, Нина! Никаких известий?

– Нет.

– Странно! Уже два часа… пора бы, как будто…

– Когда началось заседание?

– В восемь часов утра.

Брусков сел в белое плетёное кресло у письменного стола и, положив на него локоть, закрыл ладонью глаза.

– Что нового, Михаил?

– Пока всё благополучно. Схема температурного перепада работает превосходно.

Брусков открыл глаза и с оживлением продолжал:

– Молодец Никита! Его идея применения жидкого водорода великолепна! Я бился до одурения над проблемой создания в глубинах разницы температур между двумя спаями термопары. Я терял надежду, возмущался Никитой, втянувшим меня в эту проклятую проблему, проклинал себя, что поддался соблазну дружбы и очарованию загадки. И вот он только намекнул как-то вскользь, что, может быть, следует доставлять к одному спаю термопары концентрированный холод с поверхности земли… Эта мысль поразила меня. Я чуть с ума не сошёл от восторга. Это гениальный человек!.. Это…

– Я не спорю, не спорю… – улыбалась Малевская, ставя динамометр на корку нового образца. – Если бы я была другого мнения, ты меня не видел бы здесь, в его лаборатории.

– Не только ты. А Илья? А десятки других?.. Как странно, Нина! Ведь факт существования в глубинах земли неисчерпаемых запасов энергии давно известен. А к идее практического использования их относились как к идее фантастической. Но вот взялся за неё Никита – и у меня, у тебя, у Цейтлина, у многих других глаза раскрылись. И «фантастика» становится сейчас такой реальной, такой ощутимой…

– Ты забываешь, Михаил, ещё одно очень важное, по-моему даже решающее, обстоятельство.

– Какое?

– А то, что у нас, в Союзе, каждая здоровая идея быстро претворяется в действительность. Проект Никиты раскрывает такие волнующие перспективы, что всё другое сразу перестало нас увлекать.

– Значит, и солнце, и ветер, и вода теперь окончательно дискредитированы?

– Ну, как сказать?! Лично я, вероятно, не вернусь к ветротехнике, но другие… они, вероятно, будут выжидать результатов нашей экспедиции. Такие люди, как Рощин или Виктор Семёнов, даже в случае успеха нашей экспедиции будут продолжать поиски новых видов энергии. И кто знает? Разве есть пределы человеческой изобретательности? Может быть, они в конце концов найдут простые и дешёвые способы получения энергии от солнца и океанов. И тогда применение их будет так же целесообразно, как использование нашей подземной теплоты.

Они помолчали. Поднявшись и заглянув в тетрадь Малевской, Брусков спросил:

– Чем ты сейчас занята?

– Проверяю действие различных минерализаторов на горные породы. Эти минерализаторы должны цементировать своды из размельчённой горной породы, которые снаряд будет оставлять за собой по мере продвижения в глубь земли. Без этого тяжесть нарастающего столба размельчённой породы в конце концов раздавила бы снаряд, из какого бы крепкого металла он ни был сделан… Но сейчас я ловлю себя на том, что моментами ничего не соображаю… А каково там Никите? В комиссии, я знаю, немало противников его проекта. И он один должен выдерживать бой.

– Ну, он там не один сражается…

– Кто сражается? Где сражается? – послышалась скороговорка Цейтлина. Он с трудом протиснулся в дверь. – Безобразие! Это не дверь, а мышиная щель! Это мышеловка какая-то!

Усевшись на стул и широко расставив ноги, он вытирал с лица обильный пот.

– Здравствуйте, ребята! Что слышно? Кончилось заседание?

– Нет ещё, Илюша! – ответил Михаил, наблюдая за работой Малевской.

– Это безобразие! Столько времени мучить людей! Не зря говорят, что в комиссию не легко попасть, а ещё труднее выйти.

– Зато оттуда легко вылетают, Илюшенька!

– Не все, Михаил, не все! Смотря с каким багажом явишься. А у нашего Никиты… Он выйдет оттуда с высоко поднятой головой.

– Я думаю! – ответил Брусков. – Чего бы стоили все мы, если б дело обстояло иначе… Ты откуда, Илья?

– Да всё оттуда – из НИМИ. Третью неделю бь мся над подвижным соединением секций снаряда. Никита хочет придать ему некоторую гибкость, чтобы не быть прикованным к вертикали. Таким образом снаряд получит способность к маневрированию.

– Ну, и что же?

– Приходится вносить кое-какие изменения в первоначальный проект. Гибкость вершины снаряда в проекте разработана очень хорошо, эту часть мы не тронем, а вот способ сочленения и размер секций в теле снаряда придётся несколько изменить. Никита уже согласился. Да что-то у нас не клеится с моделью. Архимедов винт, который должен вращаться вокруг тела снаряда и переносить кверху раздробленные буровой коронкой и ножами горные породы, тоже нелегко заставить работать. Правда, на модели в небольших кривизнах он уже работает, но пройдёт ещё не меньше месяца, пока мы добьёмся полного решения задачи.

Опять раздался телефонный звонок. Брусков бросился к аппарату. Но, как это ни странно, тяжеловесный Цейтлин опередил его и перехватил трубку.

– Слушаю… Цейтлин, да… А, Андрей Иванович!.. Что? О Марееве? Ничего… Неужели? Говорите, голубчик, умоляю вас, говорите… что он вам сообщил?

Малевская и Брусков жадно ловили невнятные звуки, доносившиеся из трубки.

– Одну минуточку, Андрей Иванович. Здесь Малевская и Брусков… Андрей Иванович говорит, что ему сейчас звонил секретарь комиссии, его приятель, и передавал ход заседания… Продолжайте, Андрей Иванович… Да… да… ага… два часа длился доклад Никиты?.. Вот здорово!.. Ага!.. так… С успехом? Так… так… Кто? Рощин выступал против? Из Института гелиоэнергетики?.. А-а-а… Так… так… Час говорил? Технические эксперты одобряют? Молодцы!.. Что?.. Вы слышите? Ещё восемь ораторов, заключительное слово Никиты и председателя комиссии, голосование резолюций… Бедный Никитушка! Ну и дела!..

Цейтлин опустился в заскрипевшее под ним кресло. Все молчали. Малевская несколько раз пробовала начать работу и снова бросала. Брусков сосредоточенно ходил по комнате. Все трое думали об одном и том же. Ожидание становилось невыносимым.

Наконец раздался осторожный стук в дверь.

– Войдите! – громко сказала Малевская.

На пороге показалась спокойная, корректная фигура Андрея Ивановича Потапова. Он аккуратно закрыл за собой дверь.

– Здравствуйте, друзья мои! – неторопливо говорил он. – Неужели Никита Евсеевич ещё не пришёл? Мне полчаса назад звонил секретарь комиссии, что заседание кончается. Я и поспешил сюда.

– Как? Значит, уже! Где же он?

– Он, может быть, и не знает, где мы?

– Я это предусмотрел, – сказал Андрей Иванович. – Я просил секретаря передать Никите Евсеевичу, что мы все будем его ждать в лаборатории у Нины Алексеевны. Он обязательно сюда придёт. Да вот и он!

Мареев вошёл оживлённый, счастливый. За прошедшие полгода складки на переносице и у ноздрей стали глубже и резче, взгляд – ещё твёрже и острее. Было в его лице что-то властное, заставлявшее прислушиваться ко всему, что он скажет. Но улыбка по-прежнему как-то внезапно преображала это смуглое, худощавое лицо, придавая ему неожиданную теплоту и мягкость.

– Ну, вот и я! – весело воскликнул он, бросая тяжёлый портфель в кресло. – Здравствуйте, друзья!

Его встретили радостными восклицаниями.

– Никитушка! – говорил, захлёбываясь, Цейтлин. – Ну, как? Можно поздравить? Поздравляю! Поздравляю!

– Правда, Никита? Победа? – нетерпеливо спрашивал Брусков.

– Ну, конечно, победа. Самая лучшая, самая симпатичная резолюция! Но какой бой, товарищи! Какой бой! Сражение титанов.

– Да садись же, Никита! Отдохни немного, – говорила Малевская, отстраняя Цейтлина и Брускова. – Ну, отойдите же! Дайте ему отдышаться!

– Да я нисколько не устал, Нина! Клянусь Плутоном – моим теперешним покровителем.

– Рассказывай, Никита, скорей, – нетерпеливо сказал Брусков. – Споров было много?

– О! Возражали много и яростно, но ничего у них не вышло. Проект получил одобрение, и, значит, друзья…

– Будем готовиться к экспедиции?!

– Да! Теперь успех зависит только от нас!



Помоги Ридли!
Мы вкладываем душу в Ридли. Спасибо, что вы с нами! Расскажите о нас друзьям, чтобы они могли присоединиться к нашей дружной семье книголюбов.
Зарегистрируйтесь, и вы сможете:
Получать персональные рекомендации книг
Создать собственную виртуальную библиотеку
Следить за тем, что читают Ваши друзья
Данное действие доступно только для зарегистрированных пользователей Регистрация Войти на сайт