Рецензия на книгу Записки из подполья от psycho

«Кроме чтения, идти было не куда, - то есть не было ничего, чтобы мог я тогда уважать в моем окружающем мире»
Монотонно и долго я вспоминал после каких книг меня накрывало подобным образом. В хорошем смысле. Наверное, даже в отличнейшем смысле. Повесть о человеке, которая завязывается с одним ритмом и заканчивается, неожиданно эмоционально и ярко, с другим. Сюжет данной прозы прост – молодой человек, решил признаться самому себе в своих же слабостях и мерзостях, на бумаге. Для этого пишет письмо или дневник, уже не помню, да и не суть важна, записывая туда «не пережеванные мысли». Конечно, это поверхностная обертка, фантик. Собственно, основная нить идеи в другом т.е. даже в других трактовках. Сто шестьдесят страниц одиночества, поиска, социальной инвалидности с зависимостью и страхами. Предварительно, перед этими перечислениями я поставил субъективные эпитеты, но во избежание какого-либо навязывания постирал к чертям.
И так. Почему такая идеальная оценка? Поехали. Во-первых, более психологического контекста я давно не читал и читал ли вообще? Уже не вспомнить. Но если приводить параллели из того же Достоевского, то «заметки…», показались мне тяжелее его «преступления…». (идейно конечно и агрессивно субъективно) Хотя и написаны на два года раньше – в 1864 г. Во-вторых, и об этом я упомянул в начале этого монолога, контрастность между началом и финалом. Друзья, это настолько эмоционально ярко, что…, пожалуй, лучше вам самим прочувствовать (при условии, если читаете на одном дыхании). В-третьих, в повести присутствует девушка. О да. И не в абстрактной перспективе или угрюмом прошлом (к примеру, роман «Глазами клоуна) – а словно напротив вас. И Федор Михайлович, лично для меня, открывается совершенно в новом свете. Да даже на простом примере.
«Все молодое тело ее вздрагивало, как в судорогах. Спершиеся в груди рыдания теснили, рвали ее и вдруг воплями, криками вырывались наружу. Тогда еще сильнее приникла она к подушке: ей не хотелось, чтобы кто-нибудь здесь, хоть одна живая душа узнала про ее терзания и слезы. Она кусала подушку, прокусила руку свою в кровь (я видел это потом) или, вцепившись пальцами в свои распутавшиеся косы, так и замирала в усилии, сдерживая дыхания и стискивая зубы.»
Но как бы лестно я не отзывался о таком Достоевском, а навивает он все-равно на грустные нотки. Ощущение, словно приоткрыли твою дверцу и выпотрошили ведро с недельным супом, гнилью и любимыми книгами. Вот только, чтобы поднять книги, придется замарать руки. Пожалуй, если бы писал сочинение на тему этой повести, обозначил бы его с этой строчки: «Меняются только окна, из которых мы иногда смотрим…»
Закончу же вопросом Достоевского.
«А в самом деле: вот я теперь уж от себя задаю один праздный вопрос: что лучше – дешевое ли счастие или возвышенные страдания? Ну-ка, что лучше?»
#Бойцовский_клуб (Книга из списка Бродского.)