Эта странная жизнь

1974

Описание

Книга «Эта странная жизнь», впервые изданная в 1974 году (сразу тиражом в 100 000 экземпляров!), за почти сорок лет переиздавалась десятки раз, она переведена на несколько языков, в том числе английский и немецкий, и ее по праву считают родоначальницей и вдохновительницей современного тайм-менеджмента.

Эта книга для всех, кому интересны отношения «человек — время», кто хочет больше успевать, справляться с возрастающим объемом задач, а также для тех, кому интересна история.

8,5 (8 оценок)

Купить книгу Эта странная жизнь, Даниил Гранин


Интересные факты

Эта книга вдохновила Глеба Архангельского на создание единственной в России компании, специализирующейся исключительно на тайм-менеджменте.

Цитаты из книги

<p>В частной переписке всякое обязательство должно быть обоюдным. Я считаю совершенно бесспорной и в государственных, и в личных отношениях великую идею договора, восходящую, как известно, к Платону. Никто не имеет прав требовать ответа на свое письмо, ответ всегда - или результат договора с корреспондентом, или любезность (вовсе не обязательная).</p>
Любищев Александр Александрович
Добавил: pea
<p>В его продолжительной жизни не было решения, она была постоянным спором. Внутренний спор делал его все более чутким и непримиримым ко всякому злу жизни. Неумолчный этот спор питал его нравственность. В нем росло как бы ощущение всемирности, когда человек сознает, что в нем самом и для него - творится история. И что судьба страны есть его собственная судьба. Это чувство гражданина страны.</p>
Добавил: pea
<p>На него не действовали ни общее мнение, ни признанные авторитеты. Авторитетность идеи не определялась для него массовостью. Он считал себя нигилистом - в том смысле, какое дал этому слову Тургенев: "Нигилист - это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружен этот принцип".</p>
Добавил: pea
<p>Либо - либо. Обычная крайность. Либо - святой, герой, либо - обыватель, мироед, личность по всем статьям недостойная. У нас середины не бывает. Если не можешь служить примером, идеалом, тогда уж все равно - быть ли обманщиком или честным ученым, интересоваться искусством или быть невеждой, хамом... Признается лишь совершенство, а то, что человек добросовестный, порядочный - этого мало.</p>
Добавил: owl_cam
<p>Приобрести можно все, почти все. Кое-что можно восстановить, например, здоровье. Любовь? Ее можно добиваться. Авторитет, спокойствие, друзей - все так или иначе человек получает, зарабатывает. Но вот время... Утраченного - никак не вернуть. Добавочного - нигде, никоим образом не получить. Не одолжишь, не найдешь, не заработаешь.</p>
Добавил: owl_cam

С этой книгой читают:

написал рецензию22 января 2015 21:34
Оценка книге:
9/10
Эта странная жизньДаниил Гранин

"Жить — это выяснять"
Альбер Камю

Сегодня у нас в гостях Даниил Гранин с повестью "Эта странная жизнь", посвящённой энтомологу Александру Александровичу Любищеву и его принципам учёта времени (да, да, тайм-менеджмент).

Наша жизнь с каждым годом увеличивает свою скорость. Мы уже давно забыли про рукописные послания; о скорости передвижения вещей в пространстве нам напоминает лишь Почта России с очередной посылкой из Китая; мы не ходим в десять магазинов, чтобы купить овощей, макароны, мороженое и Фэйри, а идём в один супермаркет; мы ездим в отпуск не сутками на поезде, а добираемся за несколько часов в самолёте; мы получаем информацию моментально, она практически сама течёт к нам в мозг, а не вычитываем нужное в газетах.
Так можно продолжать долго.
Прогресс позволил нам экономить кучу времени, многие процессы автоматизированы, а мы об этом даже не задумываемся.
Мы лишь всё больше и больше жалуемся на недостаток времени. Ох, почему в сутках так мало часов! Ох, я не успел это сделать сегодня, сделаю завтра. Ох, я так перетрудился, посплю поменьше, чтобы пораньше начать.
Времени становится всё меньше с каждым днём.

Возвращаюсь к книге.
Хотя это и не книга, а небольшая повесть, рассказ даже. А. А. Любищев — советский учёный, энтомолог, изучал букашек всяких, но при этом сильно увлекался биологией, математикой, философией, литературой, искал связи между биологией и математикой, да и вообще был очень разносторонне развитым товарищем. Ну, пока что это не особо удивляет, умные люди были всегда.

Любищев интересен тем, что больше чем полвека (прожил больше 80 лет), он вёл записи о каждом прожитом дне (о каждом!), буквально поминутно фиксируя, чем он занимался в течение дня и сколько времени на это потратил. Ежедневные записи сливались в месячные отчёты, а на их основе формировались годовые. В итоге годовой отчёт представлял собой чёткий реестр всех занятий: написание статей — столько-то часов, чтение книг — столько-то, посещение кинотеатра, музея, общение с друзьями, отдых, купание и так далее. Абсолютно всё было зафиксировано и учтено.

Любищев чётко понимал, где он работал, а где отдыхал (отдых — это тоже работа), он планировал, чем будет заниматься в дальнейшем, поэтому ему удавалось уделить внимание очень многим областям знаний, совершенствоваться в них, более эффективно работать, не отвлекаясь ни на что. По сути — он добился того, о чём сейчас пишут в книгах о тайм-менеджменте. Именно после этой книги Глеб Архангельский задумался о времени и его эффективном использовании.

Конечно, Любищев не достиг тех целей, которые сам себе поставил, но он понял, каким образом мы можем понять, где мы расточительно тратим время. "Время потерянное воспринималось как бы временем, отнятым у науки, растраченным, похищенным у людей. Время — самая большая ценность и нелепо тратить его для обид, для соперничества, для удовлетворения самолюбия".

Оценка: 9/10.

написал(а) рецензию5 декабря 2014 1:46
Эта странная жизньДаниил Гранин

«Эта странная жизнь» Даниила Гранина — современная классика о философии управления Временем.

Документальная повесть «Эта странная жизнь» впервые была издана в 1974 году, в книге описывается уникальная Система учета времени, созданная и использованная ученым Александром Любищевым. Эта Система, которую Любищев применял 56 лет (с 1916 по 1972 год) каждый день, невзирая на выходные и праздники, на личные и общественные потрясения. И эта Система показала свою исключительную эффективность для достижения наибольшей творческой отдачи от разносторонней научной деятельности.

Казалось бы, все усилия современного человека направлены на то, чтобы сберечь Время. Для этого создаются электрическая бритва и эскалатор; для этого мы летаем на скоростных самолетах, для этого мы мчимся в метро или по автостраде. А Времени становится все меньше! И нам «не хватает уже Времени для того, чтобы читать, для того, чтобы писать длинные письма, которые писали люди когда-то друг другу; нам не хватает времени любить, общаться, ходить в гости, любоваться закатами и восходами, бездумно гулять по полям... Куда исчезает Время? Откуда этот нарастающий цейтнот?! Мы его сберегаем, а его все меньше и меньше! И человек не успевает быть человеком. Человек не успевает проявить себя как человек,— не успевает осуществить ни заложенного в нем природой, ни реализовать свои способности, свои замыслы, свои мечты.

Александр Любищев прожил невероятно насыщенную, осознанную жизнь, многого добился, еще больше он не успел или не смог. Он создал свою собственную Систему, систему которая позволила добиться ему высокой эффективной и продуктивной деятельности, но в тоже время без Системы Любищев не мог комфортно жить.

В чем же заключалась его Система? Любищев вел учет временных затрат на протяжении 56 лет, начиная с 26-летнего возраста и до конца своей жизни. Он регулярно записывал в дневник время начала и окончания работы, с точностью до 5 минут. Казалось бы, такая простая вещь, как линейный хронометраж времени, дает удивительные результаты.

«Всякие перерывы в работе я выключаю, я подсчитываю время нетто, — писал Любищев. — Время нетто получается гораздо меньше количества времени, которое получается из расчета времени брутто, то есть того времени, которое вы провели за данной работой. Часто люди говорят, что они работают по 14–15 часов. Может быть, такие люди существуют, но мне не удавалось столько проработать с учетом времени нетто. Рекорд продолжительности моей научной работы — 11 часов 30 мин. Обычно я бываю доволен, когда проработаю нетто — 7–8 часов».

Даниил Гранин верно подмечает:

"Несомненно, что с годами у Любищева от непристанного слежения за временем выработалась специальное чувство времени: биологические часы, тикающие в глубинах нашего организма, стали у него органом и чувства, и сознания".

"Его мозг можно назвать великолепно организованной машиной для производства идей, теорий, критики. Машина, умеющая творить и ставить проблемы. Неукоснительно действующая в любых условиях"

"Стоит методично, продуманно, на протяжении многих лет применять Систему - и это даст больше, чем талант. Способности с ее помощью как бы умножаются. Система - это дальнобойное оружие, это линза, собирающая воедино лучи. Это торжество Разума"

В заключение про Любищева можно сказать, что он является родоначальником всей системы современного тайм-менеджемента. Ему не надо было проходить различные курсы и практики для закрепления навыка, учет времени был частью его. Про Любищева никогда нельзя было сказать: "он стал". Он всегда - "становился". Он все время искал, менялся, пересматривал, повышал требования к себе и к своим идеалам. Помогала ему Система. Или заставляла его...

написал рецензию12 октября 2014 14:45
Оценка книге:
8/10
Эта странная жизньДаниил Гранин

Едва ли эту запись можно считать рецензией в подлинном смысле этого слова. Перед Вами сборник 18 избранных цитат из повести Даниила Гранина "Эта странная жизнь", который позволит тем, кто читал это произведение – освежить в памяти его наиболее интересные фрагменты, а тем, кто еще не читал – понять, стоит ли это делать. Итак...

Избранные цитаты из книги Даниила Гранина «Эта странная жизнь» – документальной биографической повести об отечественном биологе Александре Любищеве, создавшем свою Систему учета личного и рабочего времени и фанатично следовавшем ей на протяжении всей жизни.

1. О навсегда упущенной возможности общения с человеком:

«Который раз жизнь учила меня ничего не откладывать. Жизнь, если вдуматься, терпеливая заботница, она снова и снова сводила меня с интереснейшими людьми нашего века, а я куда-то торопился и часто спешил мимо, откладывая на потом. Ради чего я откладывал, куда спешил? Ныне эти прошлые спешности кажутся такими ничтожными, а потери - такими обидными и, главное, непоправимыми».

2. О нехватке времени, несмотря на достижения прогресса, из-за его неправильного распределения:

«Прогресс - он ведь к тому сводится, по мнению делового человека, чтобы сэкономить этому деловому человеку время. Для этого деловой человек из кареты пересел в поезд, оттуда на самолет. Вместо писем придумали телеграммы и телефоны, вместо театров - телевизоры, вместо пуговиц - "молнии", вместо гусиного пера - шариковую ручку. Эскалаторы, компьютеры, универмаги, телетайпы, электробритвы - все изобретается для того, чтобы сберечь человеку время. Тем не менее почему-то нехватка этого времени у человека возрастает. Деловой человек наращивает скорости, внедряет ЭВМ, переделывает универмаги в универсамы, печатает газеты фотоспособом, он и говорить старается лаконичнее, уже не пишет, а диктует в диктофон, а дефицит времени увеличивается. Не только у него - цейтнот становится всеобщим. Недостает времени на друзей, на письма, па детей, нет времени на то, чтобы думать, чтобы не думая постоять, в осеннем лесу, слушая черенковый хруст облетающих листьев, нет времени ни па стихи, ни на могилы родителей. Времени нет и у школьников, и у студентов, и у стариков. Время куда-то исчезает, его становится все меньше. Часы перестали быть роскошью. У каждого они на руке, точные, электронные, водонепроницаемые, у всех тикают будильники, но времени от этого не прибавилось. Время распределяется почти так же, как и две тысячи лет назад, при том же Сенеке: "Большая часть нашей жизни уходит на ошибки и дурные поступки; значительная часть протекает в бездействии, и почти всегда вся жизнь в том, что мы делаем не то, что надо"».

3. О сложности исповеди хронометражем и открытии, к которому приводит хронометраж:

«Научный наставник американских менеджеров Питер Друкер рекомендует каждому руководителю вести точную регистрацию своего времени, оговариваясь, что это весьма трудно и что большинство людей такой регистрации не выдерживает:
"Я заставляю себя обращаться с просьбой к моему секретарю через каждые девять месяцев вести учет моего времени в течение трех недель... Я обещаю себе и обещаю ей письменно (она настаивает на этом), что я не уволю, когда она принесет результаты. И тем не менее, хотя я делаю это в течение пяти или шести лет, я каждый раз вскрикиваю: "Этого не может быть, я знаю, что теряю много времени, но не может быть, чтобы так много..." Хотел бы я увидеть кого-либо с иными результатами подобного учета!"
Питер Друкер уверен, что вызова его никто не примет. Он профессионал и знает это на своем опыте мужественного человека. Решиться на такой анализ способны немногие. Это требует больших усилий души, чем исповедь. Открыться перед богом легче, чем перед людьми. Нужно бесстрашие, чтобы предстать перед всеми и перед собой со своими слабостями, пороками, пустотой... Друкер прав, - рассматривать себя пристально и беспощадно умели разве что такие люди, как Жан-Жак Руссо или Лев Толстой.
Здесь, конечно, речь идет о меньшем - увидеть свое профессиональное "я", но и на это отваживаются единицы».

4. О методе работы с литературой, позволяющем с годами накопить богатый арсенал знаний (слова А.А. Любищева):

«"Конспектирование серьезных вещей я делаю очень тщательно, даже теперь я трачу на это очень много времени. У меня накопился огромный архив. При этом для наиболее важных работ я пишу конспект, а затем критический разбор. Поэтому многое у меня есть в резерве, и когда оказывается возможность печатать, все это вытаскивается из резерва, и статья пишется очень быстро, т. к. фактически она просто извлекается из фонда.
В моей молодости мой метод работы приводил к некоторой отсталости, так как я успевал прочитывать меньше книг, чем мои товарищи, работавшие с книгой более поверхностно. Но при поверхностной работе многое интересное не усваивается и прочтенное быстро забывается. При моей же форме работы о книге остается вполне отчетливое, стойкое впечатление. Поэтому с годами мой арсенал становится гораздо богаче арсенала моих товарищей"».

5. О том, какую достоверную информацию о себе можно получить, ведя записи:

«Хотя в месячном отчете есть все подробности, тем не менее в годовом отчете все сделанное, прочитанное, увиденное собрано, сосчитано, сведено в группы, подгруппы. Тут суммированы работа и отдых - буквально все, что происходило в минувшем году.
"Развлечение - 65 раз", и следует список просмотренных спектаклей, концертов, выставок, кинокартин.
Шестьдесят пять раз - много или мало?
Кажется, что много; впрочем, боюсь утверждать - ведь я не знаю, с чем сравнивать. С моим личным опытом? Но в том-то и штука, что я не подсчитывал и не представляю, сколько раз в году я посещаю кино, выставки, театр. Хотя бы приблизительную цифру не берусь сразу назвать, тем более динамику: как у меня с возрастом меняется эта цифра и сколько книг я читаю. Больше я стал читать с годами или меньше? Как меняется процент научных книг, беллетристики? Сколько я пишу писем? Сколько я вообще пишу? Сколько времени в год уходит на дорогу, на общение, на спорт?
Ничего достоверного я не знаю. О самом себе. Как я меняюсь, как меняется моя работоспособность, мои вкусы, интересы... То есть мне казалось, что я знал о себе, - пока не столкнулся с отчетами Любищева и понял, что, в сущности, ничего не знаю, понятия не имею».

6. О затратах времени на ведение хронометража и составление личных отчетов:

«Сколько же времени занимали эти отчеты? И этот расход, оказывается, был учтен. В конце каждого отчета проставлена стоимость отчета в часах и минутах. На подробные месячные отчеты уходило от полутора до трех часов. Всего-навсего. Плюс план на следующий месяц - один час. Итого: три часа из месячного бюджета в триста часов. Один процент, от силы два процента. Потому что отчет зиждился на ежедневных записях. Они занимали несколько минут, не больше. Казалось бы, так легко, доступно любому желающему... Привычка почти механическая - как заводить часы.
Годовые отчеты отнимали побольше, семнадцать - двадцать часов, то есть несколько дней.
Тут требовался самоанализ, самоизучение: как меняется производительность, что не удается, почему...»

7. О том, что все планы выполнить невозможно (слова А.А. Любищева):

«"А что касается того, что многие планы остались невыполненными, так я думаю, что у всякого человека широкого диапазона планов столько, что их выполнить невозможно"».

8. О подлинном уровне культуры и о том, что культуру нельзя "знать" без духовного осмысления:

«Они могли спорить о Данте, читая его в подлиннике, наизусть. Они приводили по памяти фразы из Тита Ливия, Сенеки, Платона. Классическое образование? Но так же они знали и Гюго, и Гете, я уже не говорю о русской литературе. Может показаться, что это - письмо литературоведа, да притом специалиста. В архиве Любищева есть статьи о Лескове, Гоголе, Достоевском, "Драмах революции" Ромена Роллана.
Может, литература - его увлечение? Ничего подобного. Она - естественная потребность, любовь без всякого умысла. На участие в литературоведении он и не покушался. Это было нечто иное - свойство ныне забытое: он не умел просто потреблять искусство, ему обязательно надо было осмыслить прочитанное, увиденное, услышанное. Он как бы перерабатывал все это для своего жизневоззрения. Наслаждение и от Данте, и от Лескова было тем больше, чем полнее ему удавалось осмыслить их.
В одном из писем он цитирует Шиллера, куски из "Марии Стюарт" и "Орлеанской девы". Цитаты переходят в целые сцены, чувствуется, что Любищев забылся - и переписывает, и переписывает, наслаждаясь возможностью повторить полюбившиеся монологи. Так что было и такое...
Уровень культуры этих людей по своему размаху, глубине сродни итальянцам времен Возрождения, французским энциклопедистам. Ученый тогда выступал как мыслитель. Ученый умел соблюдать гармонию между своей наукой и общей культурой. Наука и мышление шли рука об руку. Ныне это содружество нарушилось. Современный ученый считает необходимым - знать. Подсознательно он чувствует опасность специализации и хочет восстановить равновесие за счет привычного ему метода - знать. Ему кажется, что культуру можно "знать". Он "следит" за новинками, читает книги, смотрит картины, слушает музыку - внешне он как бы повторяет все необходимые движения и действия. Но - без духовного освоения. Духовную, нравственную сторону искусства он не переживает. Осмысления не происходит. Он "в курсе", он "осведомлен", "информирован", он "сведущ", но все это почти не переходит в культуру».

9. О том, что содержанием жизни должны быть не невзгоды, а приобретения:

«Ни Любищев, ни Беклемишев не были кабинетными учеными, никто из них не жил в привилегированных условиях, никто не был изолирован от тревог, грохота и страстей довоенных и военных лет. Действительность не обходила их ни потерями, ни бедой. И вместе с тем, когда читаешь их письма, понимаешь, что содержанием их жизни были не невзгоды, а приобретения».

10. О подлинном нигилизме – нигилизме творца, и сомнениях даже там, где приняты узаконенные ответы:

«На него не действовали ни общее мнение, ни признанные авторитеты. Авторитетность идеи не определялась для него массовостью. Он считал себя нигилистом - в том смысле, какое дал этому слову Тургенев: "Нигилист - это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружен этот принцип". С той лишь добавкой, что это был нигилизм творца. Ему важно было не свергнуть, а заменить, не опровергнуть, а убедиться... Что-то там, в глубине его ума, бурлило, варилось; он неутомимо искал истину там, где никто ее но видел, и искал сомнения там, где установились незыблемые истины. В нем жила потребность задаваться вопросами, от которых давно отступились: о сущности природы, эволюции, о целесообразности - немодная, заглохшая потребность.
Замечательно то, что он пытался отвечать, не боясь ошибок. Ему нравилось не считаться с теми узаконенными ответами, какие имелись в школьных программах».

11. Об ощущении ценности времени:

«...[С] каждым годом у Александра Александровича Любищева возрастало ощущение ценности времени, какое появляется к зрелости у каждого человека, у него же - особенно. Система вырабатывала уважение к каждой частице времени, благоговение перед временем».

12. О чувстве гражданина страны и ощущении принадлежности к роду человеческому:

«В его продолжительной жизни не было решения, она была постоянным спором. Внутренний спор делал его все более чутким и непримиримым ко всякому злу жизни. Неумолчный этот спор питал его нравственность. В нем росло как бы ощущение всемирности, когда человек сознает, что в нем самом и для него - творится история. И что судьба страны есть его собственная судьба. Это чувство гражданина страны. Не случайно он так чтил Тимирязева за то, что тот совмещал преданность чистой науке и сознание общественного долга ученого перед народом. Ощущение всемирности - ощущение принадлежности к роду человеческому».

13. О готовности к ошибкам – свойстве характера, необходимого для движения вперед:

«...У него было все, чтобы прославиться: воля, воображение, память, призвание и прочие качества в нужных пропорциях. Это очень важно - пропорции; можно сказать, весь фокус - в пропорциях. Небольшой перебор или нехватка - и все насмарку. Я знал физика, который должен был совершить по крайней мере три крупнейших открытия, и всякий раз он перепроверял себя еще и еще, пока его не обгоняли другие. Его губила требовательность к себе - слишком он боялся ошибиться. Ему не хватало нахальства, или беззаботности, или еще чего-то. Тут мало соображать, тут нужен еще и характер».

14. О том, что можно жить каждой минутой часа и каждым часом дня, успевая наполнить жизнь всем достойным и не ссылаясь на "обстоятельства":

«Меня поражала у Любищева смелость, с какой он обращался с плотью Времени. Он умел ее осязать. Он научился обращаться с пульсирующим, ускользающим "теперь". Он не боялся измерять тающий остаток жизни в днях и часах. Осторожно он растягивал Время, сжимал его, стараясь не уронить, не потерять ни крошки. Он обращался с ним почтительно, как с хлебом насущным; ему и в голову не могло прийти - "убивать время". Любое время было для него благом. Оно было временем творения, временем познания, временем наслаждения жизнью. Он испытывал благоговение перед Временем. Оказалось, что жизнь вовсе не так коротка, как это считается. Дело тут не в возрасте и не в насыщенности трудом. Урок Любищева состоял в том, что можно жить каждой минутой часа и каждым часом дня, с постоянным напором отдачи. Жизнь - долгая-предолгая штука. В ней можно наработаться всласть и успеть многое прочитать, изучить языки, путешествовать, наслушаться музыки, воспитать детей, жить в деревне и жить в городе, вырастить сад, выучить молодых...
Жизнь спешит, если мы сами медлим.
Ведь мы живем какими-то избранными моментами и запоминаем лишь сгустки жизни. Полчаса - для нас это не время. Мы признаем только целые поля Времени, его расчищенные, свободные от обстоятельств и случайностей площадки. Там мы готовы развернуться. Меньшее нас не устраивает, мы сразу же ссылаемся на помехи, на обстоятельства. О, могущество независимых от нас обстоятельств, властных, оправданных! На них так удобно переложить ответственность...
Мы не замечаем, как разлагают и обессиливают душу эти ссылки...»

15. О правилах ведения переписки – «никто не имеет прав требовать ответа на свое письмо, ответ всегда - или результат договора с корреспондентом, или любезность (вовсе не обязательная)» (слова А.А. Любищева):

В частной переписке всякое обязательство должно быть обоюдным. Я считаю совершенно бесспорной и в государственных, и в личных отношениях великую идею договора, восходящую, как известно, к Платону. Никто не имеет прав требовать ответа на свое письмо, ответ всегда - или результат договора с корреспондентом, или любезность (вовсе не обязательная). Я стараюсь отвечать на все письма, потому что переписка в том умеренном размере, которую я веду, доставляет мне удовольствие, потому что она не мешает моим основным целям, напротив, в значительной степени им способствует

16. О правилах ведения спора, важности понимания аргументации противника (в том числе слова А.А. Любищева):

«Пользуясь каждым случаем, Любищев требовал честного, аргументированного спора, терпимости к инакомыслящим. Он был из той редкой категории людей, с которыми спорить приятно. Начиная бороться с серьезным противником, он старался усвоить положительные стороны противника.
"Истинный ученый и искатель истины никогда абсолютной уверенности не имеет (дело касается тех областей знания, где есть споры), он пытается все новыми и новыми аргументами добиться согласия своего противника не потому, что он чувствует горделивое превосходство перед ним, и не из тщеславия, а прежде всего для того, чтобы проверить собственные убеждения, и не прекращает спора до тех пор, пока не убедится, что понял всю аргументацию противника, что противник держится своих взглядов не на основании строго объективных данных, а по причине тех или иных предрассудков, и что, следовательно, дальнейший спор бесполезен... Серьезный спор может быть кончен тогда, когда автор может изложить мнение противника с той же степенью убедительности, с какой его излагает противник, но потом прибавить рассуждения, показывающие корни предрассудков противника"».

17. Об истинном моральном уровне, требующем преодоления:

«...[П]онятие "порядочный человек" мало устраивало Любищева. "Порядочными людьми" были для пего те, умственный и моральный уровень которых соответствует "уровню коллектива". Он же требовал иного - истинной моральности, то есть чтобы человек самостоятельно работал над повышением этого морального уровня: чтобы мораль для него была не исполнением прописей, а процессом преодоления, работы. Он понимал, что таких людей всегда немного, но всегда их было достаточно, чтобы обеспечить моральный прогресс человечества».

18. Об ощущении неповторимости каждого дня и поиске пределов своих возможностей:

«Любищев требовал от себя сам, сам себя контролировал, сам за собой следил, сам перед собой отчитывался.
Перед собой ли? Только ли перед собой? Снова и снова я пробовал объяснить чувство, которое владело им. Скорее всего, это ощущение бесценности дарованной жизни, которая не просто - единственная и неповторимая, но и каждый день которой наделен той же единственностью и неповторимостью.
Как ни странно, но его рационализм рождал энтузиазм, от его методичности возникало каждодневное удивление перед чудом жизни. Его Система как бы обновляла эту чудность, не давала к ней привыкнуть.
Большая часть людей не пробует выйти за пределы своих возможностей; за свою жизнь они так и не пробуют узнать, на что они способны и на что - неспособны. Они не знают, что им не под силу. Печальнее всего эта благоразумность в науке. Ученый, который выбирает себе задачи по силам, достигает почета и солидной репутации. Он не совершал ошибок. Списки его работ безупречны, никто их не опровергал, они всегда были результативны. Если он брался за дело, он доводил его до конца. Но где-то там, за чертой этого длинного списка его печатных работ, начинается ненаписанное, несделанное - вот там, среди несовершенных ошибок, избегнутого риска и даже позора, таились, может быть, действительно великие открытия. И уж наверняка - открытие самого себя. Обидно прожить жизнь, не узнав себя - человека, который был тебе вроде ближе всех и которого ты так любил...».

#гранин #даниилгранин #тайм-менеджмент #управлениевременем #биография #цитаты

Евгений (@pea)12 октября 2014 18:55

@lilera555, @readman, @kamelot, и все, кто заглянет на эту страничку. Возможно, на будущее было бы удобнее выкладывать сборник цитат из книги не единым длинным списком, а несколькими более лаконичными тематическими подборками? Например, в этом сборнике можно условно выделить блок, посвященный Времени, и общефилософский блок. Как Вы думаете?

Ответить

@readman12 октября 2014 19:08

@pea, я очень согласен. Больше того, мой личный опыт улыбается рецензиям в 1000-1500 символов. То, что длиннее я могу читать только на свежую голову. И ещё для меня важно, когда текст разбит пробелами. Это облегчает восприятие. Евгений, я не диктую правила, а просто делюсь своими читательскими предпочтениями. Вы же о них спрашиваете, в принципе? ;-)

Ответить

Евгений (@pea)12 октября 2014 19:26

@readman, Да, именно о них. Я тоже сейчас склоняюсь к мысли, что рецензия должна быть лаконична. Иначе многие из тех, кому она потенциально могла бы быть интересна, ее попросту не прочитают. Быстрый век.

Ответить
Гарри Поттер и Орден Феникса
Июль - Август, 2015
Заметки - это удобный и простой способ хранить нужную информацию
или мысли о книге для личного использования. Ваша заметка будет видна только вам.
Помоги Ридли!
Мы вкладываем душу в Ридли. Спасибо, что вы с нами! Расскажите о нас друзьям, чтобы они могли присоединиться к нашей дружной семье книголюбов.
Зарегистрируйтесь, и вы сможете:
Получать персональные рекомендации книг
Создать собственную виртуальную библиотеку
Следить за тем, что читают Ваши друзья
Данное действие доступно только для зарегистрированных пользователей Регистрация Войти на сайт